«Санаторий "Перекрёсток миров"»

Глава 1

Перед вами художественный вымысел: герои и их поступки существуют только на этих страницах. Никакие реальные личности здесь не изображены, а возможные совпадения — чистая случайность. Рассказ написан без намерения кого‑либо обидеть.Глава, в которой выясняется, что Эмиль — не последний завхоз в мире, а первый.

В Евпатории Эмиль Джемилов проработал завхозом санатория «Чайка» одиннадцать лет и знал город так, что мог с закрытыми глазами дойти до калачи с варёной сгущёнкой. Проходя мимо старого здания на улице Революции — той самой, с колоннами, которая по документам числилась детским поликлиникой, — Эмиль каждый раз слышал тихий гул, словно там кипел гигантский самовар. Остальные слышали только шум кондиционера. «Месяц в море», — думал Эмиль и шёл дальше, потому что был человеком не любопытным, а практичным.

Практичность кончилась в тот вторник, когда санаторию не завезли махровые полотенца, а главврач уволила Эмиля за то, что он посмел отметить в тетради учёта, кто именно из руководства присвоил двести простыней. Эмиль шёл домой, мимо Революции, мимо колонн, и гул был таким обиженным, таким знакомым — точь-в-точь как у его тёщи, — что он остановился, толкнул филенчатую дверь и провалился в люк, которого там не было.

Люк дожевал его примерно секунд двадцать, как старый лифт, и выплюнул на каменный пол зала, посреди которого стоял стол с дощечкой: «ПУНКТ ПЕРЕХОДА. СТАВКА ЗА ПРЫЖОК — 1 СЕРЕБРЯНЫЙ. ГРАЖДАНАМ МИРА ИРРЕАЛЬНА — БЕСПЛАТНО».

— Так, — сказал Эмиль.

— Так, — согласился с ним с потолка женский голос. — Вы сто сорок третий перехватчик за четыреста лет. Прошлый был в восемнадцатом году, путешественник из Твери, ушёл к эльфам торговать махоркой. Пропал. Ведёте вы отныне себя аккуратно или как?

Эмиль, человек, одиннадцать лет возивший на электричке огурцы и потому не пугавшийся никакой ерунды, ответил:

— А что возить?

Голос был явно к этому подготовлен. Оказалось, миры, как рейсовые автобусы, ходят по расписанию, и в некоторых ходят довольно регулярно: мир, где идёт вечная осень, а люди торгуют янтарём; мир, где правят эльфы и царит очередь, как в советской пекарне; мир, где вообще нет соли и люди платят за неё золотом, а соль можно принести из Евпатории в пакетике « extra» за чистую бумажку с водяными знаками. Каждый перехватчик получает право на переправу «туда-обратно» и берёт комиссию с пассажиров. Пассажиры — это эльфы, гномы, люди и один упрямый минотавр, который вечно путал рейсы.

Эмиль взял расписание, талон на первую переправу и домой вернулся через два часа — как раз к ужину, о чём тёща сказала: «Опять с Ромашкой соседи в карты играли, я всё вижу».

Так родился бизнес. Официально Эмиль арендовал под «пунктом перехода» бывшую детскую поликлинику, оформив её как «Ателье по пошиву — приём заказов на нестандартные изделия». Нестандартные изделия — это эльфийские плащи, которым нужна сухая чистка в крымском климате (сушить на берегу Мойнакского озера идеальные условия — ветер, соль, никакой ржавчины от шпилек). Неофициально у Эмиля была гостиница из трёх номеров, где ночевали гномы, прибывающие с юга с солью, и куда нельзя было заходить с фонариком: гномы на фонарики реагировали как на гоп-стоп.

А ещё Эмиль открыл выездную торговлю. Он ездил в мир вечной осени с ящиками «жемчужных» серёг, выточенных из крымских сувенирных ракушек, и продавал их эльфам как «слёзы мёртвых звёзд из мира, где нет смерти». Платили хорошо. В мир, где нет соли, возил, разумеется, соль; в мир очередей — итальянскую жвачку, потому что очередь у них стояла за всем и за жвачкой тоже. В мир, где правили эльфы, Эмиль однажды привёз хурму, чем нарушил закон этого мира о запрете импорта чего-либо очень красивого. За хурму его чуть не засадили в башню, но выручил минотавр — тот самый, путавший рейсы, — оказавшийся, к удивлению Эмиля, начальником таможни. Оказалось, минотавры в этом мире по совместительству все — таможенники, потому что только они могут при виде контрабандиста не пускать его через мост.

Бизнес рос. Через полгода Эмиль купил у тёщи участок под Мойнаки, где соляные озёра тёрлись о небо, и поставил заборчик «вход только для клиентов». Клиентов было трое: эльф-травник, который приезжал за солью, минотавр, который приезжал за хурмой, и один студент из Симферополя, который просто хотел пожить в тишине и раз в неделю ходил к Эмилю за пельменями. Эмиль брал с них умеренно.

Тёща узнала всё первой, потому что тёщи узнают всё первыми. Она стояла у забора, смотрела, как Эмиль грузит в «Жигули» ящик янтарного кузнечика (эльфийская валюта, не спрашивайте), и сказала:

— Ромашку-то я соседке отдала. За то, что она простыни вернула. Двести штук, между прочим.

— Так это ей уволить меня посоветовали! — возмутился Эмиль.

— Это она не знала, что ты теперь с эльфами возишься, — невозмутимо ответила тёща. — А теперь будет знать. Значит, простыни она тебе вернула не просто так, а в знак уважения. Можешь считать, что мы договорились о сотрудничестве.

Так тёща вошла в бизнес и в первый же месяц выторговала у эльфов ритуальную пару серёжек, пару сандалий и скидку на всю дальнейшую ветку «Евпатория — Осенний мир — Мир без соли».

К концу года у Эмиля было уже три пункта перехода, охраняемых минотаврами, и один маленький конфликт с Фрунзенским сельским советом, который никак не мог понять, по какому кодексу оформлять «междумировую торговую точку». Сельсовет предложил оформить как торговый павильон. Эмиль не возражал. Главное — чтобы никто не спросил, где груз.

А спросили однажды на проверке. Инспектор из налоговой, дама с папкой, вошла, посмотрела на люк, на гнома за стойкой, на минотавра, отождествляющего контрабандистов, и сказала устало:

— Эмиль-джан, я всё понимаю, но у тебя в декларации написано: «прочие услуги». Каких ещё прочих?

— Междумировая переправа, — честно ответил Эмиль.

— Так и запишем, — сказала дама. — Код ОКВЭД как?

Эмиль написал: «Транспортные услуги, прочие».

Так и живёт Евпатория по сей день, не зная, что на улице Революции стоит дверь, которая ведёт в другие миры, а за забором у Мойнаки проходит таможня эльфов. Местные думают, что Эмиль разбогател на сдаче квартир туристам. Туристы думают, что Эмиль разбогател на продаже сувениров. А Эмиль сидит в «ателье», смотрит на расписание, где в пятницу — рейс в мир, где идёт вечный дождь, и думает о том, что зонт в этом мире тоже никому не пришёл в голову.

Бизнес есть бизнес. А мир — большой. Особенно если считать, сколько их.