Развод. Я его подниму!

Глава 1, в которой я просыпаюсь, а жизнь решает подложить мне свинью. Мёртвую, разумеется

Позднее утро в замке ничем не отличалось от раннего утра, полудня и вообще любого другого времени суток. Потому что в замке «Мрачный Удел», да, моя прабабка отличалась своеобразным чувством юмора, всегда царил полумрак. Я, признаться, находил это уютным.

Яркое солнце, на мой взгляд, было сильно переоценено. От его лучей щуришься, выцветают гобелены и просыпаешься раньше, чем хочется. А в моём замке всегда ровно столько света, сколько требуется, чтобы не споткнуться о собственного пса. Ну, или о его старые кости. В буквальном смысле.

Я потянулся, разминая суставы. В шее хрустнуло, да, не стоило вчера так долго чертить символы, задрав голову. Тело требовало движения, хоть и тридцать лет, но уже не двадцать. Да все по сырым местам. Профессиональная болезнь пока обходила меня стороной, и спина еще не болела, но однажды меня могло и «заклинить». Некроманты, как известно, народ живучий, однако под старость лет и мы начинаем «скрипеть».

Я повернулся к тумбочке, ожидая увидеть чашку утреннего чая. Жена обычно оставляла её перед тем, как уехать по своим делам. Дурацкая привычка, подцепленная ею в отчем доме. Чай, надо признать, она заваривала отвратительный, но сам ритуал был приятен.

Чашки не было.

Вместо неё на тумбочке лежало кольцо. Ее обручальное кольцо! Мое такое же, но на два размера больше, сидело на моем пальце. Что за ерунда? Я просил ее никогда его не снимать, ведь там и маячок, и оберег… Я заметил под кольцом сложенный вдвое лист бумаги для набросков. Я хорошо помнил, что подарил Арабелле альбом с этой самой дорогущей бумагой на прошлый День Упокоения.

Я сел и откинул одеяло, а затем и вскочил с кровати, охваченный беспокойством. Потом снова сел, потому что ноги внезапно отказались держать.

— Твою ж нежить, — сказал я вслух.

Развернул записку. Изящный почерк Арабеллы — с завитушками, которым она так гордилась. Но сейчас буквы прыгали и налезали друг на друга, словно писала она в большой спешке и крайнем раздражении.

«Дорогой Арчибальд!

Я больше не могу. Ты замечательный человек, когда спишь, но, к несчастью, ты иногда просыпаешься. Твой замок напоминает склеп, в котором забыли прибраться. Твои слуги — это просто какое-то недоразумение! Вчера дворецкий подал мне суп с фалангой пальца в тарелке. От СВОЕГО пальца, Арчибальд! И ещё осведомился, не желаю ли я добавки. Я желаю. Желаю добавки нормальной жизни, без этой кладбищенской романтики.

Я ухожу. Кольцо забери, оно всё равно холодит палец. И не ищи меня.

Твоя бывшая (да, теперь уже бывшая) жена, Арабелла.

P.S. Твоя собака утром опять притащила в спальню чью-то берцовую кость. Я споткнулась об неё и больно ударилась ногой о ножку кровати. Ненавижу.»

Я перечитал записку трижды. Потом перевернул лист, вдруг там какое-то дополнение? Извинения? Может что-то вроде «шутка, дорогой, я просто вышла прогуляться вокруг замка»?

Вторая сторона листа сторона была пуста.

— Ах ты ж, — выдохнул я. — Ах ты ж гадкая неблагодарная...

Договорить не получилось, потому что в дверь поскреблись. Звук очень узнаваемый — длинные когти по дубовому паркету, которое уже сто лет как следовало бы заменить. Дверь приоткрылась, и в спальню вошёл пёс.

Мой пёс прекрасен. Честное слово. Большой, чёрный, с костяными выростами-иглами вдоль хребта, с благородной сединой на морде, которая на самом деле была вязью защитных символов, потому что пёс являлся умертвием. Я поднял его лет семь назад из жалости к усопшему животному и с тех пор ни разу не пожалел. Блохи не разводятся, жрет опасную нежить на охоте, и охранник из него вышел отменный. Правда, иногда раскидывает иглы, но я давно научился собирать их обратно.

— Кость, — сказал я, и пёс радостно вильнул огрызком хвоста. — Ты видел? Ты видел, что она написала?

Костаций склонил голову набок. Что-то хрустнуло и с края его пасти вниз упала маленькая косточка. Я пригляделся… Ага, мышь кажется.

— Она ушла! — я вскочил и начал нервно мерить комнату шагами. — Ушла! От меня! От лучшего некроманта во всём Северном пределе! От человека, который... который для неё всё делал!

Я остановился у камина, схватился за каминную полку и случайно смахнул какую-то фарфоровую безделушку. Отколовшаяся голова пастушки с укором смотрела на меня с пола. Ну вот, разбил одну из любимых фигурок жены. Я посмотрел на полку, где стоял еще и пастушок. Мне показалось, что он глядел на меня слишком дерзко для крестьянина. И… негодник отправился в полет следующим.

— Я же для неё старался, — продолжал я, обращаясь к Косту, который уже улёгся на ковёр и с интересом наблюдал за моей истерикой. — Я уволил последних живых слуг, потому что она жаловалась, что они сплетничают! Я набрал вместо них мёртвых — они не сплетничают, они вообще не разговаривают без приказа! Кроме дворецкого, но это магическая аномалия, я его переподнимал трижды, и что-то произошло с голосовыми связками... Я сад обещал привести в порядок! Ну, обещал... Когда-нибудь, в следующем году. Но обещал же!

В голове возник светлый лик жены — утонченной красавицы, с тонкими чертами, черными волнистыми волосами и милой улыбкой. Арабелла была красива, знала об этом и пользовалась влиянием, которое оказывала ее красота на мужчин. Я попался в ее сети как сонный хругель, который ползет на призыв, бряцая своими костями.

Кость зевнул. Из пасти выпал обглоданный череп мыши.

— И это всё, что ты можешь сказать? — я всплеснул руками. — Ты вообще зачем существуешь? Ты — пёс-охранник. Ты должен был учуять, что она собралась уходить!

Пёс издал звук, похожий на ворчание. Я интерпретировал его как «хозяин, ты идиот». И, положа руку на сердце, он был прав.

Я быстро оделся: чёрный сюртук, чёрные брюки, чёрный сапоги. Да, я люблю чёрный. Нет, это не потому, что я некромант. Просто практично, пятна различных субстанций не заметны, да и вообще — стройнит. И пусть я скорее «жердяй», чем «жырдяй», но при моем росте и комплекции чёрный цвет скрадывает недостатки.

— Кость, за мной, — скомандовал я, засовывая в карман записку и кольцо. — Мы едем искать хозяйку замка.

Пёс поднялся. Мы вышли в коридор. Навстречу попался дворецкий — умертвие в отличном состоянии, приличном камзоле и парике. Дворецкий служил еще моей бабушке и был прекрасно знаком с нашим родом. Он держал крошечный серебряный поднос, на котором стояла доверху наполненная рюмка. Я принюхался и почувствовал слабый запах коньяка. Хм… вроде еще утро.

— Доброе утро, хозяин, — проскрипел он. — Госпожа велели передать, что уехали и не вернутся.

И протянул мне поднос под самый нос. Запах коньяка стал сильнее. Я выдохнул и опрокинул рюмку. Хорош! Коньяк был десятилетней выдержки. Эту бутылку мне подарил дядюшка, который гостил у нас полгода назад.

— Уилфред — кивнул я. — Отличное успокоительное. Но в следующий раз не давай ей уезжать без моего ведома.

— Слушаюсь, хозяин. В следующий раз закрою госпожу в подвале.

Я задумался. С одной стороны, дворецкий мыслил в верном направлении. С другой — именно об этом она и писала в записке. О том, что я замечательный муж только когда сплю. И слуги у меня фиговые.

— Забудь про подвал, — решил я. — Просто сразу дай знать, если она вернётся.

— Слушаюсь, хозяин. Если госпожа вернётся, я немедленно дам вам знать и предложу связать её и закрыть в подвале.

Я махнул рукой. Если Уилфред что-то решил, его трудно свернуть с намеченного пути.

Я пронесся по коридору, галерее, спустился вниз. Кость не отставал от меня ни на шаг. Мы с ним вышли во двор.

Конюшня находилась во внутреннем дворе замка. Там меня ждал еще один мой помощник — Гром. Мой конь тоже умертвие, на которого понадобилось море магической силы. Но я, не хвастаясь, очень талантливый маг в отличной форме. Мне действительно по силам довольно сложные задачи. Живые лошади меня, да и остальных некромантов, недолюбливают, поэтому каждый из нас выходит из положения по-своему. Так что глядя на ездовое животное мага, можно примерно представить сколько у него сил. Хотя последнее время в моду вошло купить себе скакуна, а не создать его самому. Моя бабушка неоднократно крайне резко по этому поводу высказывалась, но никто в гильдийском цеху к ней не прислушался. В общем, Гром был верным товарищем, хоть и требовал регулярной небольшой подпитки силой и мясом.

Я оседлал его, подозвал Костация, и мы выехали за ворота.

Предстояло проехать несколько десятков миль, чтобы посетить родителей моей жены. Я предполагал, что Арабелла могла отправиться к ним. И я заранее кривился, представляя свою тещу, ее противный голос и крысиные глазки тестя, которыми он будет меня буравить. Они потомственные торгаши. Караваны торгового дома «Рильс и сыновья» перевозили товары по всей стране и за ее пределы.

Честное слово, лучше в рейд по кладбищам с разбушевавшейся нежитью, чем в логово к родственничкам.

Глава 2, в которой я наношу визит родственникам и понимаю, что мир ко мне несправедлив

Родители Арабеллы жили в сорока верстах от моего замка, в уютном купеческом особняке на окраине города Шлоссень. Это был соседний от нашего городок. Особняк располагался на обширном участке земли в окружении ухоженного парка. Глава семейства, Карл Рильс, руководил всем торговым предприятием, а два его сына числились в управляющих. По слухам, Карл не чурался промышлять время от времени контрабандой, но я не вдавался в подробности.

Гром домчал меня до Шлоссеня за два часа. Всю дорогу я кипел, так, что даже фамильный перстень временами начинал переливаться зеленоватыми всполохами. Нет, вы только вдумайтесь, она ушла! От меня! От человека с имением, титулом и магическим даром, который, между прочим, весьма востребован! Кто ещё способен поднять из могилы покойного дедушку для душевного разговора о наследстве? Или упокоить беспокойного духа, который восстал в семейном склепе и гремит цепями, пугая кладбищенских сторожей? Или организовать похороны так, чтобы покойник точно не вернулся? Да, что уж там… Кто сможет по требованию родственников отогнать от блудливой вдовушки любвеобильного вампира. То-то же! И платили за услуги полновесным серебром и золотом.

Ладно, замок мрачноват. Допустим. Но разве это не придаёт ему шарма? Той таинственной загадочности, которую так любят впечатлительные женщины. В саду под сухим деревом вздыхать на луну можно хоть каждую ночь. Подумаешь, что из будки доносится вой сторожевого волколака, он то вовсе не нежить, а приличная нечисть. Согласен, со слугами, скорее всего, вышел перебор, но призрак то чем виноват? Он почти и не завывает по ночам в башне, вторя волколаку. Призрак — это фамильное, он вообще каждому некромантскому замку положен. Да он выл еще при моей прабабке! Не развоплощать же семейную реликвию!

К тому времени, как мы въехали в Шлоссень, я уже разозлился до такой степени, что стал из просто бледного слегка синеватого цвета. Это у меня такая реакция на брожение магии внутри. Бабушка говорила, что это тоже семейное, у деда кончик носа аж синим становился. Пришлось придержать эмоции. Не стоит пугать обывателей, у них и так жизнь короткая.

Особняк Рильсов белел на солнце свежей побелкой. Хм… крыша вроде тоже новая. Я повернул голову и заметил стоящую на лужайке новую статую. Из белоснежного мрамора. Интересно, как Карл убедил жену, что это произведение искусства, а не банальное похабство?

У входа стоял живой слуга в ливрее. Почти экстравагантность, по меркам некромантов.

— Господин Грейв, — поклонился слуга. — Вы к господину Рильсу?

— К нему. И если здесь моя жена, я хочу её видеть немедленно.

Слуга как-то странно на меня посмотрел, но дверь открыл. Подбежал еще один слуга. Я спешился и бросил ему повод Грома. Не теряя ни секунды, я буквально вбежал в особняк. Костаций остался у крыльца, я велел ему сидеть и не пугать слуг.

Карл обнаружился в гостиной. Он восседал в кресле, обитом дорогим темно-бордовым бархатом. Он пил чай и листал какую-то книгу. При виде меня его брови поползли вверх.

— Зятюшка! — пробасил он. — Какими судьбами? Без предупреждения? Арабелла с тобой?

Я остановился. Поморгал. Заготовленные фразы застряли у меня во рту. Однако, заткнуть мне рот несколькими вопросами невозможно.

— То есть как это «Арабелла с тобой»? — переспросил я. — Она что, не у вас?

Купец поставил чашку на блюдце. За этим «звяк» мне послышался похоронный колокол.

— Нет, — сказал он медленно. — А должна быть?

Я вытащил из кармана скомканную записку и потряс ей в воздухе.

— Она ушла! Сегодня утром! Написала мне вот это и ушла! Я думал, она к вам поехала, больше-то некуда!

Тесть взял записку, прочитал. Его лицо побагровело. Не хватало еще, чтобы его удар хватил.

— Мой дом — оплот приличий, — заявил он. — Если моя дочь бросила законного мужа, да ещё и без предупреждения... — он запнулся, подбирая слова. — Я не потерплю такого позора! Если она явится сюда, я лично отправлю её обратно к вам, Арчибальд! Под конвоем!

Честно говоря, я ожидал другой реакции. Думал, он на меня наорёт. Обвинит, что не заботился о его дочери, что я плохой зять и совершенно никчемный муж. Что там еще кричат вспыльчивые отцы? Ну, если бы у меня была дочь, я бы может и морду набил бы… А он, оказывается, на моей стороне.

— Спасибо, — выдавил я. — Но сперва её нужно найти.

Карл сел поудобнее.

— Ищи, — купец вернул мне записку. — И дайте знать, когда найдёте. Я с ней серьёзно поговорю.

Я понял, что аудиенция окончена. И что кормить завтраком меня никто не будет. Можно было конечно из-за этого слегка поскандалить, но я не любил их семейство так же, как они не любили мою семью. Прямо скажем, Арабеллу отдали за меня замуж, потому что из всех претендентов на ее руку, у меня оказался какой-никакой титул и звание магистра магии. В остальном семья Рильс была куда богаче нас, Грейвов.

Я вышел из особняка в смешанных чувствах. С одной стороны, даже приятно, что тесть поддерживает. С другой — Арабеллы у него нет. И куда она могла податься налегке, без денег, без драгоценностей и без кареты?

Кость встретил меня у крыльца и вопросительно клацнул челюстями. Слуга в ливрее побледнел и сильнее оперся о стену.

— Её здесь нет, — сообщил я псу. — Давай-ка пройдёмся возле дома по округе. Принюхайся, что ли.

Мы обошли вокруг особняка, затем я забрал из конюшни Грома и мы немного поездили по дорожкам парка. Ну, правда, не верить же Карлу на слово. «Купец соврет — не дорого возмет!» Я прекрасно помним эту присказку бабушки. Но Кость не обнаружил свежих следов Арабеллы ни около дома, ни в парке. Пришлось ехать в Шлоссень.

Кость бежал по дороге, а затем и по улицам впереди Грома и старательно водил носом. Но, увы, запаха Арабеллы не находил. Мы целый час обследовали улицы и площади города. Горожане глазели на меня, на моего пса и коня. Шептались, но вслух обращаться ко мне не отваживались. Да, вид у меня и так не особо располагает к общению, а сейчас я был крайне задумчив и напряжен.

В конечном итоге мы выехали из города по той же дороге, что и въехали. Через десять минут показалось здание придорожной корчмы, в которую я и завернул, потому что уже сильно проголодался.

Я сел на воздухе за один из деревянных столов. Симпатичная официантка торопливо принесла мне заказ, а я поощрил ее, хлопнув рукой по ее упругому заду. Девица захихикала, забрала положенную на стол монетку и убежала.

Я ел и размышлял. Это было странно. Очень странно, что Арабелла не оставила никаких следов. Мой пёс мог учуять нужного человека за полверсты, даже если этот человек трижды вымылся с душистым мылом. И на дороге у моего замка Кость не подал вида, что заметил ее запах. И здесь в Шлоссене — ничего, словно она растворилась в воздухе.

И тут меня осенило.

— Ей помогли, — сказал я вслух. — Ей помог маг. Обычный человек не смог бы скрыть след от умертвия и некроманта. Ей помог кто-то с даром!

Кость поднял голову и клацнул зубами. Я интерпретировал это как «хозяин, ты наконец-то соображаешь».

— И этот кто-то — мужчина, — продолжал я, чувствуя, как внутри закипает уже не просто злость, а ярость. — Мужчина-маг! Она сбежала с любовником!

Слово было сказано. Я бросил вилку на тарелку и сжал кулаки.

— Я упокою её, — процедил я сквозь зубы. — Я её упокою, а потом подниму. А потом опять упокою. И повторю это трижды. Нет, пять раз! А его... его я упокою, подниму, а потом опять упокою и оставлю упокоенным навечно!

Пара мужиков, пришедших в корчму промочить горло и как раз идущих мимо меня, ускорили шаг до бега. Кость громко вздохнул и опустил голову на лапы. Я словно услышал: «хозяин, ты же знаешь закон». Да, закон я знал, живых упокаивать запрещалось. Но! В законе всегда есть нужные лазейки. Как говаривала моя бабуля: «Всегда можно договориться с покойником, чтобы он подтвердил, что сам хотел быть упокоенным». А договориться с покойником я смогу всегда.

Я вздохнул и потрепал пса по голове.

— Ладно. Едем в город. В Сольгар. Родителей она решила не беспокоить, а может и знает, что они ее сразу выдадут. Значит, подалась куда-то ещё. Начнем с ближайшего к нам города. Может, там отыщем след.

Я вскочил на Грома и выехал из ворот корчмы. Сбоку бежал Костаций.

Мне всегда было интересно, в таких вот местах, где я обедал, посуду из которой я ел, разобьют или будут подавать в ней еду должникам? Чтобы не расстраиваться, спрашивать у хозяев не буду.

Глава 3, в которой выясняется, что в приличные гостиницы с мёртвыми собаками не пускают. Но я всё равно заселяюсь и начинаю поиски

Сольгар был городом чуть больше Шлоссеня. В радиусе ста вёрст вокруг моего замка более крупных городов не было. Жителей около тридцати тысяч, два крупных кладбища, ратуша, гильдия магов, рынок, два театра и трактир «Весёлый висельник», где подавали отвратительное пиво и отличные новости. Именно там я обычно останавливался, когда приходилось бывать в городе по делам. Можно бы и в гостевом доме гильдии, но не люблю я быть среди снобов.

Сейчас ситуация требовала иного подхода. Мне нужно было место, где можно тихо жить несколько дней, выходить на поиски по вечерам и не привлекать внимания. «Весёлый висельник» для этого не годился, там меня знали все.

Поэтому я направился к гостинице «Золотая роза». Приличное заведение в центре города, с бархатными портьерами, живыми портье и ценами, от которых у скряг случался сердечный приступ. Я, хоть и некромант с имением и, простите за нескромность, весьма неплохим доходом, тоже от цен был в легком волнении. Откуда я знаю про цены, если ни разу не жил в «Золотой розе»? Так тетушка рассказывала.

Я оставил Грома у входа и зашел в гостиницу. Кость, разумеется, шёл за мной. За стойкой меня встретил кругленький человечек с усиками и выражением лица, которое говорило: «я здесь главный, и вы мне уже не нравитесь».

— Добрый вечер, господин, — заговорил он, оценив мою одежду. — Желаете номер?

— Желаю. Лучший, что у вас есть.

Я замялся, не зная, сколько хочу в нем жить.

— Скажем, на неделю.

Портье просиял, но тут его взгляд упал на Костация, который тихо и мирно сидел возле моих ног.

— Господин, — его голос стал на октаву выше, — это... собака?

— Вы поразительно наблюдательны. Пёс, да. Мой верный спутник.

— Господин, — портье нервно облизнул губы, — у нас строгие правила. Животные в номера не допускаются!

Я приподнял бровь.

— А вы уверены, что он — животное?

Портье посмотрел на Костация. Кость посмотрел на портье. Приоткрыл пасть и высунул фиолетово-черный язык. Зевнул и показал два ряда ровных белых зубов, где клыков было больше четырех. Портье побледнел.

— Это... это что, мертвяк?! — прошептал он. — Вы некромант?!

— Магистр некромантии, если быть точным, — холодно ответил я. — И мой пёс — не животное в обычном смысле. Он не гадит и не лает. Не кусается без причины. С него не сыплется шерсть, поэтому убирать ее за ним не нужно.

— Правила... — слабо пискнул портье.

— А давайте я уточню в Гильдии, — я наклонился к нему, — что бывает, если какая-нибудь лавка, ресторан или гостиница не пускает помощников мага? Это, знаете ли, может быть расценено как… ущемление прав мага. А за такое у нас в королевстве, по новому уложению, штраф до ста золотых или принудительные работы на кладбище, если этот маг — некромант. Хотите поработать на кладбище? Покойно, неспешно… ночами.

Портье сглотнул.

— Я... я уточню у управляющего, — пролепетал он и исчез за дверью с табличкой «Для служащих».

Через минуту оттуда донёсся приглушённый голос: «Скорей дай ему номер, чтобы остальные постояльцы как можно меньше его видели. Он своим видом всех клиентов распугает». Ещё через минуту портье вернулся с вымученной улыбкой.

— В виде исключения, господин магистр. Номер на втором этаже, окна на парк. Стоимость — два золотых в сутки, завтрак и ужин входят в стоимость.

— Отлично, — я положил на стойку четырнадцать золотых монет. — Неделя. И пожалуйста, пришлите ужин в номер как можно быстрее. Псу еда не нужна, он... на диете.

Кость рыкнул, не соглашаясь с моим решением.

Номер оказался на удивление приличным. Большая кровать, круглый стол, массивное кресло, камин, ванная комната с горячей водой слегка пахнущей тухлятиной. Сольгар стоит на термальных источниках, поэтому горячая вода в домах — привычное дело для всех, а не только богатых людей.

Костаций немедленно разлёгся на ковре и притворился, что уснул.

Принесли ужин, ростбиф был превосходен, а вот вино — так себе, кажется здесь хозяин гостинцы решил экономить. Я сыто рыгнул, пересел в кресло и принялся планировать поиски.

Итак, что мы имеем? Арабелла сбежала с неизвестным магом. След скрыт магически — значит, маг сильный, если не магистр, то всяко уровнем выше пятого. Обычный бытовик с таким не справится. Артифактор только если у него есть нужный амулет, например, амулет сокрытия следов. Кто-то из «стихийников»? Огневик вряд ли. Водник тоже. Скорее всего, это кто-то из воздушников или маг земли? И те, и другие хорошо умеют путать следы. А может, и вовсе... Нет, о другом некроманте даже думать не хотелось. В округе их несколько, но самый сильный — я.

— Кость, — позвал я.

Пёс поднял голову.

— К ночи идём на прогулку. Ты будешь вынюхивать следы, я внимательно искать мага. Если учуешь что-то знакомое, хоть слабый или давний намёк на её запах, хоть отголосок какой-то подозрительной магии, сразу дай знать.

Кость моргнул. Я посчитал это подтверждением приказа.

Ночь в Сольгаре была довольно тёплой. Весна в самом разгаре, и воздух пропитался запахом цветущих деревьев, что росли вдоль бульваров и в парках. Их крупные розовые цветы благоухали чем-то навязчиво сладким и терпким. На мой взгляд, этот приторный запах напоминал дешевые духи шлюх и, надо отметить, сильно мешал в поисках. Арабелла выбрала подходящее время для побега. А следом пришла мысль, что не с ее мозгами продумать такой план, наверняка ей подсказал его любовник. Я тихо выругался.

Мы с Костацием неторопливо обходили центр города по извилистым мощеным улицам. Я старался выглядеть как обычный горожанин, вышедший перед сном прогуляться с собакой. Получалось, думаю, средне: всё же у обычных собак глаза не светятся в темноте остаточной некроэнергией.

Три часа, и ноль результата. Ещё два часа — та же история. В спешке в замке, я надел не те сапоги, и теперь натер ногу от долгой ходьбы. Настроение стало еще паршивее. Под утро я вернулся в гостиницу злой, уставший и с навязчивым желанием кого-нибудь упокоить.

Я наскоро помылся, зашвырнул сапоги в угол комнаты и лег спать.

Завтрак я благополучно проспал. Обед — тоже. Проснулся часа в три дня от негромкого, но крайне выразительного ворчания Костация. Пёс сидел у двери, уткнув нос в щель между ней и полом, и всем своим видом изображал бдительность. Иглы на хребте стояли дыбом, что у обычных собак означает «чужой», а у Костация означало «чужой, и, возможно, вкусный».

Я бесшумно встал. На цыпочках прокрался к двери, подал Костацию знак. Пёс с явной неохотой, но отступил, и резко рванул дверь на себя.

За дверью обнаружилась горничная. Она стояла в позе, которую я бы назвал «буква «зюм» в глубокой задумчивости»: согнутая в три погибели, ухо поближе к двери, на лице выражение полной сосредоточенности на том, что её абсолютно не касается. В такой скособоченной позе сложно ходить, зато подслушивать — самое то.

— Чего тебе? — осведомился я с радушием человека, который только что проснулся, не завтракал и ещё не решил, кого именно сегодня упокоит первым.

Девица, надо признать, весьма миловидная, медленно разогнулась. Затем она подняла взгляд на моё лицо. Потом опустила. Потом снова подняла, и её лицо из бледного стало розовым.

— Уборка номера, господин, — проблеяла она голосом, и начала тихонько, бочком, отступать от меня вбок по коридору.

— Ещё не насвинячил, — рявкнул я и захлопнул дверь.

И только когда дверь уже была закрыта, а за ней послышалось стремительное цоканье каблуков в направлении «подальше отсюда», я сообразил, что на мне нет ровным счётом ничего. Даже подштанников.

— Твою ж нежить, — сказал я потолку.

Костаций издал звук, подозрительно похожий на смешок.

Неудобно получилось. Хотя, положа руку на сердце, могло быть и хуже. Например, я мог выглянуть с ритуальным серпом в руках. Тогда была бы причина для будущих кошмаров девицы на ближайшие полгода.

Плотно пообедал-поужинал я в ближайшем ресторане. Пришлось выйти в город, чтобы купить себе новые сапоги. Готовые и моего размера оказались только темно-коричневые, с модными острыми носами. Пришлось купить их и сразу надеть. Они плохо сочетались с остальной одеждой, но ехать в замок означало терять драгоценное время. Так что смирился и с этой невзгодой.

На второй круг по городу мы вышли раньше, еще не полностью стемнело. Мы опять шлялись по улицам, все расширяя и расширяя круг поисков. Ничего. Вторая ночь принесла столько же, что и первая — ничего.

Собственно, третий вечер и ночь — тоже. Не считая того, что меня задержал патруль. Видимо кто-то из бдительных горожан нажаловался. Но я зажег на ладони огонек тёмного пламени, и служаки отстали. Оно им надо — препятствовать некроманту в поиске, мало ли какие дела у Гильдии. Но я знал, что уже утром по городу поползут слухи один страшнее другого.

Мы пошли дальше. Кость старательно водил носом по брусчатке, но Арабелла словно испарилась. Я уже начал подумывать, не махнуть ли рукой на всё это дело. Ну сбежала и сбежала. Разведусь официально — маги имеют право на односторонний развод через Ратушу, благо Уложение магических браков это позволяет. Переживу.

Но гордость не позволяла. Моя жена — и с каким-то проходимцем? Через полтора года после свадьбы? Да я только-только начал привыкать к тому, что в замке кто-то живёт, кроме меня, Костация и слуг!

На четвёртую ночь я почти сдался. Вышел из гостиницы в первом часу и просто побрёл куда глаза глядят. Кость плёлся следом.

Ноги сами привели меня в парк неподалеку от цента города. Старый парк с вековыми дубами и извилистыми аллеями. Здесь деревьев с розовыми цветами не было, и воздух был пригодным для длительного вдыхания. Ночью здесь было пусто и тихо словно на кладбище.

Я прошел немного по аллее и сел на лавочку, вытянул ноги в новых сапогах, которые еще не разносились и слегка жали в пальцах, и широко зевнул. И вдруг Кость зарычал. Таким звуком, что предупреждает, что рядом опасный чужак.

Я обернулся.

С ближайшего дуба на меня смотрела белка. Это было бы нормально, ведь в парке полно белок, если бы не две детали. Во-первых, белка была мёртвая. Во-вторых, она светилась тем самым зеленоватым светом, который мог заметить только некромант.

— Что за... — начал я, но белка уже прыгнула.

Нет, вы не представляете, насколько быстро может двигаться мёртвая белка! Она пролетела полтора метра по воздуху и вцепилась бы мне в лицо, если бы не Кость. Пёс перехватил её в прыжке, сжал челюстями. Хрусть! Лапки белки упали на землю, а из сомкнувшейся пасти Костация торчал облезлый хвост. Пёс с блаженным видом на морде пережевывал останки белки.

— Твою ж нежить, — выдохнул я, поднимаясь с лавки. — Кость, что это было?

Я присел, всмотрелся. Зеленоватое свечение на лапках ещё теплилось — слабое, но узнаваемое.

— Её подняли, — прошептал я. — Кто-то поднял мёртвую белку. Превратил её в зомби.

И тут до меня дошло. Поднять умертвие может только некромант. Я — единственный некромант в городе. Я эту белку не поднимал. Значит...

— В Сольгаре есть ещё один некромант, — сказал я вслух, и слова эти мне не понравились.

Совсем не понравились.

Глава 4, в которой я временно забываю о жене, потому что конкуренты — это серьёзно

Остаток ночи я провёл без сна. Сидел в номере у окна, угрюмо смотрел на верхушки парковых деревьев. Кость лежал на ковре и делал вид, что спит, хотя умертвия вообще не спят. Я пытался размышлять логично.

Некромант в Сольгаре. Неизвестный некромант, который поднимает мелкую живность и выпускает её в городской парк. Парк в городе не один, белок много. Что это было? Случайный выброс силы или кто-то тренировался на белках? Это не просто странно — это потенциально опасно и абсолютно незаконно. Гильдия магов строго регламентирует поднятие умертвий. Любое поднятое существо должно быть зарегистрировано, его создатель — указан, цель поднятия — обоснована. И уж точно никому не разрешается разбрасывать зомби-белок в общественных местах, тем более почти в центре города.

Но самое паршивое, кто-то может заметить и пожаловаться, а Гильдия может решить, что это моих рук дело. Потому что официально я — единственный сильный практикующий некромант на весь округ. И если начнётся расследование, первыми придут ко мне. А учитывая мою репутацию нелюдимого затворника... в общем, могут и не поверить. И кто-нибудь уже точно пронюхал, что от меня сбежала жена.

Нет, это дело следовало прояснить немедленно. Я посмотрел на часы. Ладно, не немедленно, но как можно быстрее.

Утром я спустился в общий зал гостиницы, заказал сытный завтрак и попытался составить план. План не составлялся. В голове была несвойственная мне каша: сбежавшая жена, таинственный любовник-маг, а теперь ещё и подпольный некромант. Слишком много за раз для одного человека, который всего-то хотел спокойно жить в своём уютном замке и изредка поднимать покойников за деньги.

— Ладно, — сказал я Костацию, который сидел у моих ног под столом и притворялся безобидным, — действуем поэтапно. Ищем следы этого некроманта. Может, через него выйдем и на Арабеллу. В конце концов, Сольгар не такой уж большой город.

Ещё три дня я прочёсывал Сольгар квартал за кварталом. Теперь у меня была конкретная цель: искать следы некроэнергии. Костаций очень помогал — его чутьё на магию смерти было куда острее моего.

На пятый день поисков мы наткнулись на зомби-голубя.

Это было в переулке за пекарней. Голубь сидел на водосточной трубе старого кирпичного дома, склонив голову набок, и смотрел на меня мёртвыми, но почти осмысленными глазами. От него тянулась едва заметная зеленоватая нить — магическая привязка, связывающая умертвие с создателем.

— Вот он, — прошептал я. — Кость, видишь нить?

Пёс заворчал. Я осторожно потянулся своей магией к голубю — упокоить, не повредив привязку, но птица вспорхнула и улетела. Нить, впрочем, осталась видна и таяла очень медленно, уходя куда-то вглубь жилых кварталов. Я понял, что некромант, видимо, не очень умел.

Я пошёл по нити. Она вилась над крышами домов. Невысоко, голубь не взлетал выше. След невидимый для обычных людей, но прекрасно различимая для некроманта. Да и другие маги смогли бы при желании ее различить, если получили базовое магическое образование. Сложно, но не невозможно.

Мимо прошла торговка с корзиной пирожков, покосилась на меня с подозрением, наверное, потому что я шёл, задрав голову к небу. Пришлось сделать вид, что изучаю старинную архитектуру.

Нить привела меня к жилому дому на тихой улице в восточной части города. Двухэтажный, аккуратный, с палисадником и кованой оградой. В палисаднике росли многочисленные кусты роз, ещё не зацветшие, но с налившимися бутонами. На окнах — занавески из, как мне показалось, дорогой ткани. С виду вполне обыкновенный дом, даже слишком обыкновенный.

Я спрятался за углом и стал наблюдать. Через полчаса из дома вышла дородная женщина с большой плетеной корзиной. Она захлопнула дверь, заперла ее ключом и быстрым шагом удалилась по направлению к рыночной площади. Служанка, про себя отметил я. А значит в доме действительно жили зажиточные люди.

Я проторчал у дома несколько часов. Попутно ругаясь про себя на внимательных соседей, случайных прохожих и жмущие мне сапоги. Костаций тоже измаялся от вынужденного безделья. Служанка успела вернуться, а затем сходить куда-то еще раз. Заклинание частичного «отвода взглядов» жрало у меня магию, так что к вечеру я сам был готов сожрать, что угодно. Воображение настойчиво рисовало мне огромную отбивную с картошечкой… Так что я сдался и отправился ужинать.

После ужина, когда я шел по направлению к гостинице и раздумывал, под каким предлогом постучаться в тот дом, я почувствовал неладное. Я шел мимо ограды одного из городских кладбищ. Костаций вдруг рыкнул и повернул голову к ограде, принюхиваясь. Впереди показалась арка ворот, я тут же свернул к ней. Калитка была закрыта, но не на зачарованный замок, а просто на щеколду. Я нахмурился. Надо будет не забыть и зайти в Ратушу, навести шороху.

Впереди за ближайшими надгробиями что-то мелькнуло. Кость тут же рванул вперед, а я за ним. С боковой дорожки на нас, шатаясь, вышло умертвие. Человек!

Я обалдел от наглости неизвестного некроманта. Нежить была не банальным зомби, стихийно вставшим из могилы. Нет, от него разило магией. Поднять просто так мёртвое животное — проступок. Поднять мёртвого человека без разрешения Гильдии — преступление. Поднять посреди населенного города — серьезное преступление. За такое и дара можно лишиться.

Нежить увидела меня, оскалилась и поковыляла к нам с Костацием быстрее. Я положил руку на голову пса и удерживал его от атаки. Мне хотелось получше рассмотреть умертвие. Наглядевшись и подпустив его почти в плотную, я вскинул руку и произнес формулу упокоения третьего порядка. Умертвие покачнулось и рассыпалось в прах.

Пять минут спустя я сидел на травке, прислонившись к ограде чьего-то склепа и думал. Этот некромант, кто бы он ни был, явно был не профессионалом, потому что настоящий профессионал не стал бы светиться в городе с таким хобби. Откуда он тут взялся и зачем? Что-то здесь не сходилось.

Я смотрел на Костация, который резвился среди памятников, ловя огромную ночную бабочку «мертвая голова». Черепа на ее крылышках призрачно светились, усики топорщились. Мотылек совершенно не боялся пса, потому что и сам был нежитью. Мелкой и безобидной, такие иногда заводились на кладбищах.

Я поднялся, свистнул псу, чтобы прекращал и пошел к выходу.

К дому я вернулся днем. Я был намерен продолжать наблюдение. Первый час я прохаживался мимо, делая вид, что гуляю. Костация я оставил в гостинице. Сам надел купленный утром сюртук серого цвета, который мог носить любой зажиточный горожанин. Я терпеть не могу серый, но конспирация требовала жертв.

Дом жил своей жизнью. В окнах мелькала полная женщина и совсем молодая девушка. На обеих была униформа слуг. А затем мне улыбнулась удача. Из дома вышла молодая женщина, она быстро заперла дверь и направилась куда-то в сторону центра. Я пошёл следом.

Женщина была... хрупкая. Светлые волосы собраны в пучок, платье какого-то бежевого цвета, довольно скромное, хотя из дорогой ткани, минимум украшений. Я заметил, что глаза у нее были заплаканные. Шла она быстро, низко опустив голову.

Мы прошли несколько кварталов. Женщина остановилась у здания с вывеской «Жандармское управление Сольгарского округа» и, помедлив, вошла внутрь.

Жандармерия?! Я тихо выругался. Что ей там понадобилось? Может, узнала о преступной деятельности мужа-некроманта и решила сдать?

Осторожно, стараясь не шуметь и прикрывшись заклинанием отвода взглядов, я обошёл здание. Услышав приглушенные голоса из одного из окон, я остановился. Они говорили тихо, но разобрать большую часть слов было можно.

— ...пропал почти две недели назад, — женский голос. — Мой муж, господин Стефан Фельд, маг земли. Он ушёл по делам и не вернулся.

Маг земли?! Я чуть не присвистнул. Муж пропавшей женщины — маг земли? Маг, способный путать следы? Маг, который, по её же словам, исчез?

— Госпожа Фельд, — голос жандарма, скучающий и чуть раздражённый, — маги часто уходят по делам. Может, он задержался?

— Он никогда не задерживается! — в голосе женщины слышались сдавленные слёзы. — Он всегда предупреждает! Мы... мы женаты три года, он никогда не позволял себе...

— А в Гильдию вы обращались? — перебил ее жандарм.

Послышался всхлип.

— Да. Они сказали, что никаких заданий ему не давали, и что магических возмущений, связанных со смертью мага не зафиксировано. А значит и тревожиться не следует. Нагуляется и вернется…

Она всхлипнула еще раз, а затем повторила еще раз, возмущенно.

— Так и сказали — нагуляется и…

Жандарм хмыкнул и опять перебил женщину.

— Хорошо, госпожа Фельд, мы зарегистрируем заявление. Но поймите, магов искать сложно. Они могут быть где угодно и если не хотят, чтобы их нашли, то обычные люди и не найдут. А наш штатный маг очень загружен, так что…

Женщина всхлипнула. Я отошёл от окна, переваривая услышанное.

Итак, муж — маг земли, пропал. Женщина — не маг. Некромант — неизвестный. След от голубя привел в дом женщины и мага. Стройной версии не получалось.

Я дождался, когда женщина выйдет из жандармерии. Она направилась обратно к дому. Я — за ней. Уже у самой калитки я наконец решился.

— Госпожа Фельд, — окликнул я.

Она резко обернулась. В светлых глазах возникли испуг и недоверие.

— Вы кто? — голос дрожал.

— Меня зовут Арчибальд Грейв, — я отвесил лёгкий поклон. — Магистр некромантии.

При слове «некромантия» она побледнела. Прямо как портье в гостинице. Да что ж такое-то с людьми, честное слово!

— Некро... — начала она.

— Можно просто «магистр Грейв». Я здесь по делу, касающемуся вашего мужа. И, возможно, — я запнулся, не зная, как объяснить про след некромантии, — кого-то еще.

— Есть некоторые сложности, — наконец выдавил я, — вы позволите войти?

Она колебалась, это отчетливо читалось в ее взгляде. Я понимал её колебания: незнакомый мужчина, некромант, хочет войти в дом одинокой женщины. Но любопытство или отчаяние пересилило.

— Заходите, — сказала она и открыла дверь.

Глава 5, в которой я узнаю о «конкуренте», а также о том, что жизнь умеет быть невероятно, просто фантастически подлой

Внутри дом оказался таким же аккуратным, как и снаружи. Чистые полы, вышитые салфетки на столиках, запах сушёных трав. И ещё один запах — едва уловимый аромат некроэнергии, который я учуял от зомби-голубя и зомби-белки. Я исподтишка разглядывал окружающую обстановку, пытаясь угадать откуда больше всего тянет некромагией.

Женщина провела меня в просторную гостиную. Я сел в предложенное кресло и внимательно посмотрел на хозяйку. Лет двадцать пять, бледная, осунувшаяся. Пальцы одной руки нервно крутят на пальце другой обручальное кольцо. Я все еще не знал, как подступить к интересующей меня теме. Глядя на женщину, которая очевидно нервничала, стоило, видимо, начать издалека. Но… это было не в моих правилах. Я рискнул.

— Госпожа Фельд, — начал я, — я буду прям. В вашем доме чувствуется некротическая магия. Она есть на вас. Она есть на обстановке комнаты, она не четко, но ощущается во всем доме и на подступах к нему. Кто-то в этом доме практикует некромантию. Я — мастер… в этой области, поэтому вряд ли ошибаюсь.

— Это невозможно, — прошептала она. — Мой муж — маг земли! Он не мог...

— Ваш муж действительно маг земли? — перебил я.

Я выделил голосом слово «действительно», намекая, что бывают и варианты совмещения магического дара.

— Да! Он работал по заказам — укреплял фундаменты зданий, осушал подвалы, помогал с созданием садов для богатых клиентов... Его часто просили помочь с розариями.

Розарий. Это слово меня почему-то кольнуло.

— Но некромантия — не его профиль, — продолжала она. — Он никогда... я бы знала...

Она осеклась.

— Госпожа Фельд, — я подался вперёд, — я прожил среди мёртвых большую часть жизни. Я знаю, как пахнет некромагия, какого она цвета и как ощущается. И она здесь есть. Она странная, слабая, словно…

Я замолчал, не зная, как передать ей словами свои ощущения.

— Неустойчивая. Но она повсюду. Если это не ваш муж, то... — я сделал паузу, из-за поразившей меня догадки.

— То, возможно, это вы.

Она засмеялась. Смех прозвучал весьма нервно, я бы сказал, истерично. Вот, я так и знал, что надо было как-то мягче, знать бы еще как.

— Я?! Да я вообще не маг! Меня проверяли в детстве — ноль дара, абсолютный ноль!

Она глядела на меня своими большими широко распахнутыми глазами.

— Позвольте, — я встал и подошёл к ней. — Дайте руку.

Она нервно вздрогнула, но все же неохотно протянула ладонь. Я взял её, закрыл глаза и сосредоточился.

Вот в определении живого магического дара я был не особенно силен. Дело в том, что мой собственный сильный источник как бы противостоит любому другому чужому. У нас разноплановые силы, и мой может «забивать» сигнал чужого. Но я напрягся, воскресил в памяти стандартные правила определения дара и... И почувствовал это. Слабый, почти незаметный, но несомненный отклик. Другой источник. У этой женщины определенно есть магия. Дремлющий, не разбуженный до конца дар.

— Госпожа Фельд, — сказал я, открывая глаза, — вы некромант.

— Чушь! — она выдернула руку.

— Не чушь. У вас дар. Слабый, неоформленный, но он есть. И судя по всему, он начал неконтролируемо просыпаться.

Она смотрела на меня с ужасом.

— Вы хотите сказать, что...

— Что тот зомби-голубь, которого я встретил вчера, и который привел меня к этому дому — ваших рук дело. И зомби-белка, что напала на меня в парке — тоже. И зомби на кладбище — скорее всего, тоже ваш. Подсознательный всплеск. Вы ходили на кладбище недавно?

Она кивнула, продолжая с ужасом в глазах, смотреть на меня.

— У вас похоронен там близкий человек?

— Мои родители. Я ходила к ним, — выдавила она сдавленным голосом.

Я кивнул. Вот все и собирается в одну общую картину.

— Вы переживаете из-за пропавшего мужа. У вас пробуждается дар, и вот результат.

Женщина закрыла лицо руками.

— О боже... — прошептала она. — Как же так… Как же…

Мне даже стало ее жаль. Не каждый может мужественно принять то, что стал некромантом.

— Спокойно, — я коснулся её плеча. — Это решаемо. Я могу помочь вам найти наставника. Один мой знакомый некромант — магистр Кроули, он берёт учеников. Он, конечно, несколько староват и закостенел в приемах обучения… но зато всегда искренне рад помочь. Я бы и сам взялся вас учить, но, признаться, у меня сейчас другие проблемы.

— Какие? — она подняла заплаканные глаза.

Я посмотрел на нее и неожиданно для себя честно ответил.

— У меня пропала жена, — сказал я, и голос мой прозвучал неожиданно глухо. — Сбежала. Кажется, с любовником. Я ищу её.

Женщина всхлипнула.

— А у меня пропал муж... мы с вами, выходит, в одной и той же беде.

Я кивнул.

— А как выглядела ваша жена? — спросила вдруг она.

Вопрос показался мне странным, но я тем не менее полез в карман и достал медальон. Открыл его и протянул женщине. Там был портрет Арабеллы — миниатюра на слоновой кости, заказанная сразу после свадьбы. Художник, надо отдать должное, почти не польстил и изобразил ее реалистично. Единственное упущение было то, что на портрете была милая красавица, тогда как в жизни характер у Арабеллы был словно у мелкого демона.

Госпожа Фельд взяла медальон, посмотрела... и побелела. В прямом смысле, ее лицо стало еще бледнее, цветом как мел.

— Вы... вы знаете эту женщину? — спросил я, чувствуя неладное.

Она кивнула.

— Я... я видела её. Дважды. С моим мужем. Стефан сказал, что это заказчица. Богатая дама из поместья, хочет разбить розарий...

Розарий… Опять это благоухающее слово, вот только запашок был неприятный. И тут вся картинка окончательно сложилась.

— В моём поместье, — медленно произнёс я, — нет и никогда не будет розариев. Я терпеть не могу розы, у меня от них аллергия. Моя жена это прекрасно знала.

Мы уставились друг на друга. Один, два, три…

— Нас облапошили, — сказал я наконец. — Как дураков.

— Что? — прошептала она.

Я пояснил.

— Ваш муж и моя жена — любовники. Они сбежали вместе.

Она ахнула, зажала рот ладонью, и из глаз её брызнули слёзы, уже не сдерживаемые. Они текли и текли потоком. Всхлипы, искаженное гримасой лицо. Я стоял столбом, не зная, что делать. Утешать я умел плохо, да что там, не умел вообще. Арабелла всегда говорила, что я «сухарь», «пень» и «эмоций у меня как у бревна». Это не так, но в чем-то она была права.

Но тут случилось неожиданное.

Дверь гостиной скрипнула, я не закрыл на замок входную дверь, и Кость, который увязался за мной вопреки приказу оставаться в гостинице, протопал в комнату. Я знал, что он идет за мной, но делал вид, что не замечаю. В конце концов, с ним ничего страшного не случилось бы, кто посмеет обидеть такую зверюгу, а ему — развлечение. Не удивлюсь, что и Гром, вовсе не стоит в конюшне Гильдии, куда я его определил на постой, а тоже топчется на мостовой у дома.

Костаций подошёл к рыдающей женщине и... лизнул её ладонь. Госпожа Фельд вздрогнула, опустила взгляд на пса и вдруг сквозь слёзы улыбнулась.

— Какая... необычная собака.

— Костаций, — представил я. — Моё личное умертвие. Пёс-охранник, компаньон и помощник. И, кажется, ваш новый поклонник.

Я смотрел на эту сцену и думал. Кость никогда не ластился к Арабелле. Ни разу. Она его боялась, он её игнорировал. А тут — сам подошёл, сам проявил симпатию. О чём-то это да говорило.

— Госпожа Фельд, — сказал я, принимая решение, — точнее... простите, как вас зовут?

— Элиза, — всхлипнула она. — Элиза Фельд.

Женщина продолжала осторожно, чтобы не поранится об иглы, гладить Кость. И кажется, это не доставляло ей проблем.

— Элиза, я, пожалуй, поторопился ранее, предлагая вам в наставники своего знакомого. Я возьму вас в ученицы. Лично научу вас контролировать ваш дар.

Она удивлённо подняла брови. Глаза опухли, она вытерла их рукой, которой только что гладила пса.

— Но вы говорили, что у вас проблемы...

— Проблемы подождут, — отрезал я. — Моя бывшая жена сбежала с вашим бывшим мужем. Справедливо будет, если мы поможем друг другу. К тому же, — я кивнул на Костация, — мой пёс вас одобрил, а он разбирается в людях лучше меня.

Я помолчал и добавил.

— Согласны?

Элиза растерянно глядела на меня и молчала. Потом перевела взгляд на Костация, потом на медальон с портретом Арабеллы, который всё ещё лежал у неё на коленях.

— Да, — сказала она тихо. — Мне... мне всё равно больше терять нечего.