Радужные топи

Глава 1

На дворе были глубокие сумерки. Свет двух лун едва проникал через плотные, низко висящие тучи. Небо готово было развергнуться струями дождя в любой момент. Но что-то или кто-то сдерживал буйство стихии.

Через тёмную подворотню медленно крался едва различимый в темноте силуэт. Буквально сливаясь с тенями, так что со стороны было не разглядеть, он дошёл до поворота и огляделся. Цепкий взгляд внимательно охватил все окружающее пространство. Казалось, ничто не скроется от него даже при таком освещении. Да и скрываться было особо не кому и не чему. Улица была пуста.

Его путь пролегал далее к видневшемуся вдали замку. Огромному, ярко освещенному даже в такую погоду. Тучи обходили его стороной, как будто боясь подступиться близко. Собственно, это было единственное место, над которым погода была не властна. Высокие шпили башен выстреливали в небо, явно пытаясь дотянуться до звёзд.

Продолжая несвойственные для любых замков черты – это отсутствие крепостной стены, рва, вала и прочих устройств защиты, которые обычно выстраивают короли, чтобы защитить свою задницу от вил взбунтовавшихся крестьян. Ну или от мечей гвардейцев соседнего королевства.

Широкая, мощеная отличным булыжником дорога шла прямо к замку. По ней могли разъехаться сразу 5-6 телег и ещё осталось бы место. Не было видно и хозяйственных построек, в которых обычно обитали слуги и другие прислуживающие жители дворцов.

Зато вблизи мощных, неприступных стен был разбит шикарный парк. То тут, то там виднелись фигуры животных, различных тварей и героев, занесших на них свое оружие. Вырезанные из камня и дерева, выращенные из редких кустарников и даже, как будто, внезапно застывших в необычных позах.

Медленно двигаясь в сторону замка, все также сливаясь с тенями и быстро перебегая дорогу, там где спрятаться не было возможности, человек замер в кустарнике рядом с парком. Весь путь занял порядка часа, но не было видно, что он устал. Не было видно и нервозности. Лишь глубокая задумчивость пролегла на его лице.

— Может обошлось, — сказал он едва слышно, что даже самое чуткое ухо не смогло бы различить.

Простояв ещё некоторое время в неподвижности, он все таки продолжил свой путь. Сканируя окружающую обстановку и двигаясь, чтобы его не заметили, он приблизился к замку вплотную. Из парка он вышел к непреметной дверце, если не знать про которую заранее, то никогда и не разглядишь. Ещё раз осмотревшись по сторонам, он приложил к выемке на дверце кольцо и один её край медленно отошёл от стены. Потянув за край двери, он проскользнул внутрь. Ни звука, которые могли бы выдать ночного гостя, не раздалось при этом.

Дальнейший его путь пролегал через узкие коридоры, на стенах которых вилась паутина, а пол был затянут мхом. Было видно, что этим ходом не пользовались очень давно, если пользовались вообще.

Спустившись по винтовой лестнице в подвал, он быстро прошёл несколько залов, заваленными бочками, ящиками и прочим барахлом. Все это время на пути так никто и не попался.

— Надеюсь, что все же пронесло. — Мысли его не сильно отличались от тех, которые были у него и десять и тридцать минут назад.

Зайдя в неприметную нишу в середине следующего зала и, нажав на рог армалейского быка, которым была украшена стена, он прошёл в проход, открывшийся в торце ниши. Замер на мгновение, сканируя обстановку, и когда собирался двинуться далее, то внезапно свет померк и сознание его покинуло.

Пришёл в себя он резко. Но ни один мускул не дрогнул на его лице, не шевельнулись мышцы и даже складки одежды остались в том же положении, как и были ранее. Охватив расширившимся сознанием все вокруг себя, как учил его старый наставник, он понял, что в помещении не один. Да и помещение другое. Ну как, не один. В полной тишине его окружали сотни других разумных.

Именно в этот момент он понял, что не обошлось. Что не пронесло, и что вся задумка рухнула.

— А он точно очнётся? Не перестарались вы с кирпичом, подвязанным в тенях?

— А давайте я его разбужу огненным шаром. — Раздался вдруг в разлившейся вокруг тишине громкий, весёлый голос.

— Эх, учится тебе ещё и учится. Разве не видишь, он пришёл в себя пару минут назад и явно не хочет открывать глаза. А ещё он сканирует наши ауры, а ты даже это не заметил.

Именно на этой фразе Нир, а именно так зовут нашего скрытного героя, резко подорвался с постамента, на котором лежал и бросился в сторону. Но не тут то было, ноги, связанные лучшей равийской пряжей, заплелись и он пропахал своим носом пол.

— Господа, жду ваши деньги! Я же говорил, что он попытается сбежать. — прозвучал в стороне новый голос.

Все это происходило в полной темноте. И только когда нос Нира встретился с полом, а лоб обзавёлся новой шишкой, в зале вспыхнул яркий свет.

— Ты думал, что сбежишь от нас и мы не сможем отметить твой двухсотый день рождения? Хотел по тихому прошмыгнуть в лабораторию и там скрыться между колбами и ретортами? Не бывать такому! Ещё никто не ускользал от охотников, когда они идут к своей цели! Даже если это другой охотник! — голос старого Мака прозвучал совсем рядом и, поднявшись с пола, Нир тяжко вздохнул.

Перед ним стояли его верные братья по Ордену. Широкие улыбки на лицах знаменовали каждого из них. В руках у всех был наполненный кубок и ещё один держали для него.

— И я тоже рад вас всех видеть! — На его лице медленно расплывалась все такая же широкая улыбка, а левый глаз почти незаметно дергался от нервного тика.

Ибо когда алхимик ордена, находящийся в походе более пяти лет в погоне за ингридиентами, возвращается домой, ещё и в свой двухсотый день рождения, то неизвестно чем все это закончится.

Дальше было много тостов, объятий и пожеланий. Стол ломился от явств, собранных из всех обитаемых мест. И не только из этого мира.

В середине праздника кто-то спросил, чему Нир научился за время отсутствия. Он дал на пробу пару зелий. И когда от них у одного охотника начали расти волосы на заднице, быстрее, чем он успевал их срезать мечом, а у другого лицо стало нежно голубого цвета, все вспоминили, почему любили справляться в битвах своими силами без использования алхимии. Нир тоже любил пошутить и делал это феерично.

Волосы продолжали расти и останавливаться не собирались. Проблема ширилась и жертва новых знаний через смех и слезы просил все остановить.

Для противоядия нужна была эссенция из печени кровавых змей. Были такие мелкие гады, которые обитали в радужных топях. Поймать их было не сложно, но сложнее было до них добраться.

Слово за слово, вино лилось рекой, тосты становились все ярче и забористее. Кто-то предложил поохотиться, чтобы решить вопрос, так как вязанки жёстких, чёрных волос лежали то тут, то там по залу.

Радужные топи

Мелкая пичужка пролетела между кустов и унеслась в сторону по своим делам. В затхлой, вялотекущей воде слышно было лишь небольшое шебуршание. Даже робкий квак лягушки не нарушал идилию этого места. Из года в год ничего не менялось — сонная, неспешная жизнь болотных тварей делала местность мало привлекательной для людей.

Огромный змей с кровавыми прожилками по всему телу, украшенный роговыми плотными пластинами в уязвимых местах, облюбовал сухой островок в центре топей для того, чтобы отложить яйца. Он уже собирался заняться самым важным и добавить в популяцию ещё пару тысяч своих детей, когда на высоте двухсот метров над болотом открылся портал.

Внезапное его появление подняло небывалый шум среди жителей этих болот. Но ни в первую минуту, и даже через пять минут из него никто не показался. Змей посчитал это личным оскорблением. Кто-то посмел открыть окно в другие земли прямо над его местом кладки! Вот уже восемьсот лет он жил в этих топях и по праву считал их своими. И когда он уже собирался подняться в воздух, чтобы покарать наглецов, посмевших нарушить его размножение, из портала показалась чья-то голова.

Осмотревшись по сторонам, кивнув самому себе, зачем-то плюнув на палец и поболтав им в воздухе, человек нырнул обратно.

Взревев от такой наглости, змей ринулся в сторону портала. Однако вместо вкусных людишек оттуда вылетел десятиметровый сгусток плазмы, в одно мгновение высушивший всю воду в топях, развоплотивший всех мелких обитателей и накрывший змея, который едва успел подняться в воздух.

Прогремел взрыв и все пространство вокруг заволокло паром.

Через постепенно рассеивающийся пар, немного пошатываясь, брели смутные силуэты.

— Где ты говоришь, видел тут змей, тут даже воды не осталось.

— Так я тебе что сказал? Что нужно мощное огненное заклинание. Но зачем ты сразу бахнул сюда инферно?

На месте бывшего сухого пригорка теперь зиял кратер глубиной десять-пятнадцать метров. На дне, в эпицентре взрыва, лежал бывший король топей. На его голове сидела мелкая пичужка и клевала запекшуюся корку, в которую превратилась кожа холоднокрового.

Двое охотников стояли на краю и понимали, что зажаренная печень, конечно хороша на закуску, но вот эссенцию из неё вряд ли извлечешь. Почесав для надёжности затылок, один из них развернулся и пошёл обратно. Следом за ним двинулся и второй.

****

Тем временем веселье в замке охотников продолжалось. Гремели кружки с выпивкой, поднимались тосты, салатницы летали вместе с содержимом по залу. С реакцией у всех было все в порядке и основная масса была размазана на стенах. Но проблема охапок волос так и не решилась.

В ходе обсуждения была высказана мысль, что раз с кровавыми змеями не выгорело, точнее будет сказать — выгорело до основания, то подойдёт и эссенция из печени упырей. Ведь они тоже связаны с кровью. Никого не смутило, что змей так прозвали за окрас их прожилок на гладком теле.

Наскоро сооруженный портал в соседний мир позволил проверить и эту гипотезу. Позже это событие назовут Величайшим Геноцидом Упырей за всю историю обитаемых миров. А сейчас, увлечённые поиском, охотники искали решение проблемы. Под разноголосый шум и юлюлюкание, толпа пьяных участников Ордена гоняла ничего не понимающих вампиров. Просьбы «немного пощекотать печень» не нашли энтузиазма с их стороны, ведь печени у них не было.

Все бы и продолжалось в таком ключе, если из портала не показался тот, для кого все это и затевалось. Он присоединился к необузданному празднику, ведь зелье имело кратковременный эффект и посление клочки волос отпали пять минут назад.

Дальше были другие миры и другие твари. Ведь когда Орден отмечает чей-то День Рождения, то в этом веселье участвуют все. Даже если этого не хотят.

Как и говорилось, Нир тоже любил пошутить. И шутки его всегда выливались в весёлые приключения. А сам именинник тем временем медленно крался в мир колб, реторт и вытяжных шкафов.