Пьянству - бой!

Глава 1

За соседним столом служащие хрюкнули в чернильницы.

– Да говорю же, Владимир Петрович! Ведьма моя жена, из-за неё и получилось всё так! – надрывался Андрюха. В голосе уже отчётливо слышалось отчаяние, -Вот чем хотите поклянусь, ведьма, как она есть. Сжить меня со свету хочет, от того и пью! Сам бы я, да никогда! Она как вчера мне сказанула: ты, мол, не ровён час натворишь чего на работе. А потом зыркнула так недобро, да воду после мытья из дверей выплеснула! Вот! И не первый раз уже, скажет, зыркнет глазищами своими и всё!

За соседним столом хрюканье перешло в булькание.

– Значит так! – Владимир Петрович оглушительно треснул по столу и встал во весь рост, нависая над сразу уменьшившимся Андрюхой. Сразу воцарилась гробовая тишина, даже рейсфедеры не царапали бумагу. – Значит так, Ковалёв! Прекрати мне тут этот балаган! Жена его сглазила, понимаешь ли! Танька, конечно, виновата, что трактор сейчас в канаве валяется, а не то, что ты на рабочем месте с утреца шары залил! – Так я потому и напился, что страх меня взял, перед ведьмой этой… - предпринял еще попытку Андрюха. Но опухшее лицо и наливающийся фингал под глазом, явно не относились к чертам, которые располагали бы собеседника к доверительной беседе. – Слышать не хочу! Это ж надо додуматься! Ты в каком веке живёшь? Нашёл, чем прикрыться! Значит так, Ковалёв. Восстанавливаешь трактор, как хочешь восстанавливаешь. И нагоняешь просранный план. Иначе я тебя сглажу, по статье. За порчу государственного имущества и за аморальное поведение. А сейчас идешь домой и приводишь себя в человеческое состояние. Всё понял?! – Понял, Владимир Петрович… - Андрюха понурил голову и покинул помещение, оставив после себя устойчивый аромат перегара.

*** – Палч, ну ты веришь мне? Как надуху говорю, вот ей-богу, ведьма она, шала-а-а-ава драная, - Андрюха уже еле ворочал заплетающимся языком, но продолжал изливать душу такому же окосевшему Палычу. – Да все они, бабы – ведьмы. Моя вот, всю жизнь зудела-зудела, кровь мою пила. И маманька ейная такая же. А потом чемодан в зубы, да с этим инженеришкой учесала, курва… -Палыч сел на любимого конька и был готов развивать тему, но Андрей сегодня был не готов слушать эту историю в сотый раз. – Да я не фиг… фигр…фигрально, а в прямом смысле! Кошку еще эту шелудивую притащила откуда-то. Говорит, что Ванька кошатину эту любит, но я-то зна-а-а-аю, брешет! Ведьмам-то без кошки никак. Я тут давеча дрова рубил, а она ла-а-асково так, мол, ты поосторожнее будь. И что ты думаешь? Я чуть этим топором чуть ногу себе не раскроил! В чурбане застрял, как прирос,я дергал-дергал, а он ка-а-а-ак вылетит! А как в лесу я заплутал, еле вышел? Почитай, в сотне метров от края леса три часа круги нарезал! Да даже вон, на прошлой неделе, до нужника ночью вышел. А трава потянулась и сама вокруг ног обвилась, вот чтоб мне с этого места не сойти! Чуть всю морду себе тогда не расквасил! А ведь перед этим всегда с Танькой ругался. Вот и кто она после этого? Палыч? Эй?

Только сейчас Андрюха увидел, что Палыч вовсю спит. Рядом валялся пустой стакан. Андрюха махнул рукой, вышел из загаженного домика и побрел к себе домой.

Как бы ни надеялся Андрюха избежать встречи с женой, но всё получилось как получилось. Опрокинул в сенках ведро, а сам, запнувшись, отлетел в сторону и снёс вешалку. В комнате тут же загорелся свет. Навстречу разъярённой фурией вылетела Танька. В ночнушке, со следами недавних слёз на щеках. – Явился?! Опять в дровину нажрался, паразит! Ко мне сегодня Анна Николаевна приходила, всё рассказала! И что ты, пьяный, трактор угробил, и что под статью чуть не попал! И про концерт твой, актёр погорелого театра, тоже рассказала! Ведьма я значит, да? Паскудник, на всю деревню ославил! Допьёшься, скотина, черти прийдут, живо в дурку заберут!

Андрюха, собиравшийся было молча пройти в избу, мимо разбушевавшейся бабы, обмер на месте Вот оно, очередное проклятье! Прямо сейчас колдует, ведьма! – А-а-а-а-а!!! Ты опять! Пошла вон отсюдова, тварь! Уходи сама, а то зашибу! – он сграбастал женщину, вытолкал на улицу и подпер сотрясающуюся от ударов дверь своим телом. – Батька, не трогай маму! – белым пятнышком вылетел заспанный перепуганный мальчонка, схватил было мужчину за ногу, да тот взмахнул рукой. И Ванька, отлетев, ударился головой об стену. И рухнул без сознания. – Все, все сговорились! Не спасет от неё дверь, ой не спасёт! – лихорадочно крутилось в голове у Андрюхи. И тут взгляд его упал на кошку, которая пристально следила за ним, сидя, чуть поодаль. – И ты приперлось, бесовское отродье? Ну, конец тебе…

Андрей нашарил рукой топор и замахнулся было… И тут. Кошка начала стремительно расти. Морда её заострялась и вытягивалась, бугрилась мышцами. Лапы стали длинными, мощными, узловатыми, когти приобрели совсем уж угрожающие размеры. А сама тварь встала на задние (ноги?) лапы. И заговорила.

– А сейчас, человечишка, я из тебя душу вытрясать буду, - почти что ласково сообщила бывшая Мурка. Последнее, что увидел разом протрезвевший Андрюха, перед тем как упасть в обморок – это оскаленная пасть, появившаяся совсем близко.

– Еще раз хоть стопку выпьешь или хоть пальцем мальчонку да бабу свою тронешь – сожру, - сообщила пасть. Без угрозы даже, а таким тоном, будто прогноз погоды рассказывала. И от понимания, что действительно сожрут, Андрюха отключился.

***

На лавке, стоящей у дома, который находился на самом краю деревни, возле леса, вальяжно развалилась Мурка. Среди сосен замелькало серое пятно, и вскоре возле лавки сидела собака, подозрительно смахивающая на волка.

– Ну привет тебе, Серго. Чего пожаловал? – лениво потянулась Мурка. – Да узнать, когда домой собираешься. Считай, год тут уже околачиваешься, - пёс шумно облизнул нос и улегся прямо в дорожную пыль. – Ой, Серго, что для нас этот год, сам знаешь. Как людям неделя. - Поражаюсь я тебе. Дались тебе эти людишки. Еще и Муркой назвали. Тебе добрых две сотни лет, столько баб окучил на своём веку, а теперь сам Мурка, -пёс издал звук, похожий на смешок. – Ну Мурка и Мурка. Пацан так назвал. Много он понимает в кошачьей анатомии. А родители его под хвост мне не заглядывали. Им не до этого, сварами заняты были, - лесной колдун Викентий раздраженно дернул хвостом. – Жалко мальчонку стало. Я ж за ним давно наблюдал. Шесть лет, а как мужичок маленький, серьезный такой. То за дровами в лес ходил, сколько мог сам наломать, то за ягодами, то за грибами. Сосредоточенный, видно, что ответственность чувствует за мамку. Мужчина же, хоть и маленький. А что делать, если папашка колдырит по-черному? А потом этот как-то бельмы залил опять, жена ему и врезала. Малой перепугался и в лес убежал, прятаться. Тут, Серго, даже я не выдержал. Котом прикинулся и к нему вышел. Успокоил, обогрел, да вместе домой пошли, как там всё утихло. Ну и решил поучить мужика маленько. По лесу водил, духов подпускал. Просчитался немного правда. Кто ж знал, что он два и два сложит, да десять получит в итоге? Ну и пришлось уже устное предупреждение вынести. – А чего вдруг показаться-то решил? Да и толк-то от этого какой? Ну подумает, что допился, а потом осмелеет и заново всё начнется. – Чего решил, чего решил… Мальчонку он зацепил. Думаешь, мне за мамку его боязно было? Нет. Это их игры человеческие, у них выбор есть, помощь найти могут, если совсем припрёт. А детёныш тут подневольный. А что начнётся… А не начнётся. Я уж позабочусь, чтобы он страх свой не забыл.

Тут дверь дома отворилась.

- Мурка, Мурка, кис-кис-кис, - позвала женщина, в чистеньком ситцевом халате, выставляя у порога блюдце, полное сметаны. - Пора мне. – лениво протянул Мурка-Викентий, встал, будто нехотя. Потянулся, вытягивая сначала передние, потом задние лапы. Спрыгнул с лавки, и задрав хвост вопросительным знаком, неспешно потрусил к угощению. – Ты это. Заходи. Если что.

Пёс проводил взглядом старого друга. Не упустил из виду и свежевыбритого Андрюху, в чистой спецовке, выходящего из калитки. Издал опять не то ворчание, не то смешок, и скрылся за деревьями.