Притчи Радости Вечной

Притча первая. Спор с мудрецом

Один великий мудрец прожил долгую жизнь и подвел, наконец, итог своим изысканиям бытия: жизнью людей правит страдание.

– Что ведет каждого из нас по дороге жизни? – спрашивал он и сам отвечал. – Желания. Мы всегда чего-то хотим. Всегда. А когда хочешь постоянно – можно ли удовлетворить все свои желания? Нет, – снова сам себе отвечал мудрец. – А раз так, то из-за несбывшихся желаний начинаем мы страдать. И от страданий претерпеваем больше бед, чем от жажды и голода, холода и боли. Страдания разрушают нашу душу, делают злобными, жадными, завистливыми. Тысячу пороков приносят нам эти страдания.

Много лет озадачивал себя мудрец: как спастись от страданий. И однажды пришло ему озарение – надо отказаться от желаний. Вот где выход. Бросил мудрец дом и богатства, скопленные его предками, и стал аскетом. От всего отказался он, получая от природы и людей лишь тот мизер, что был нужен ему для поддержания жизни в теле.

– Боги даруют нашим телам чистые души, и задача каждого – постараться не загадить ее страданиями. Желайте меньшего, и душа ваша останется светла.

Учитель был еще совсем молод, когда впервые оказался в толпе народа, слушавшей речи старого мудреца. Тогда его еще никто и не звал Учителем – простого пахаря, потерявшего землю и ушедшего в город.

Скучно было Учителю. Хотелось есть и пива хорошего. А ничего не было. Ну не страдать же из-за этого! Жизнь есть, она всего одна, а потому надо радоваться. Недолго думал, чем развлечь себя, Учитель. Посмотрел на грязного нечесаного и худющего мудреца в рваном тряпье, послушал его речи и рассмеялся.

– Что вы люди уши развесили! Мудрец этот тридцать лет в напряжении думал только для того, чтобы постичь общеизвестное. Битый час он вам рассказывает мудрость, которую наши предки в одну фразу уместили: «Не тот богат, кто много имеет, а тот, кто мало хочет».

Чему ты учишь нас, старик? Конечно, твоя мысль мудра, но она не единственная. Вот ты говоришь, что лишь страдания управляют нашей жизнью. Ну вот, ведешь ты праведную жизнь и, допустим, избавился от всех страданий. Что тогда останется в тебе и вокруг тебя? Пустота? А разве терпит мир пустоту? Выходит, есть над человеком еще сила, которая управляет ими. Знаешь, какая?

– Боги, – ответил гордо мудрец.

– Боги, они и есть боги, – усмехнулся Учитель. – Не будем же мы их со страданиями сравнивать. Страдания порождаем мы сами своими желаниями, так ведь ты говорил? Выходит и богов создаем мы?

– Что ты, нет! – испугался мудрец.

– Так что же есть еще помимо страданий?

– Не ведаю.

– Нет, знаешь. И сам мне сейчас скажешь, – тут Учитель подскочил к старику и сильно дернул его за ухо. Тот вскрикнул, отскочил в сторону. – Больно? Страдаешь, мудрец? Что же это получается: ничего ты не желал, а всё равно страдаешь? Это тебе урок первый: не только от желаний страдания появляются.

Подмигнул Учитель народу, и среди онемевших от святотатства лиц появились первые улыбки.

– Скажи мне мудрец, а чего тебе сейчас больше всего хочется? – тот злобно молчал. – Да ладно, сам скажу. Обидел я тебя, при всех почитателях твоих обидел. И за это хочется тебе со всей силы треснуть мне по носу. Чтоб валялся я в пыли пред тобой, плакал от боли и просил прощения.

Стой, стой, стой! Это ведь желание! А ты сам учишь всех: от желаний надо отрекаться. Вот и ты решил не бить меня. Решил же? Вот. И от этого страдаешь. Понимаешь, мудрец, ты страдаешь не потому, что желаешь, а потому что от желания отказываешься. Твое же лекарство ведет к болезни! Это урок второй, – и Учитель смешно, как фигляр, после очередного трюка поклонился публике, которая уже слушала его с удовольствием.

Народ веселился.

– И третий урок. Представь, что всё же отлупил ты меня, молодого и дерзкого. Отомстил за поруганное достоинство. Снова почувствовал себя сильным мужчиной. Что ты почувствуешь, старик, скажи!

Мудрец до того увлекся речью Учителя, что в сердцах выкрикнул:

– О, я почувствую огромную радость и наслаждение, дерзкий мальчишка!

Учитель почтительно поклонился старику и положил руку на сердце:

– Спасибо тебе, мудрец. Вот и сказал сам, что еще существует помимо страдания. Это чидра – радость и наслаждение. Убегая от страданий, мы избегаем зла для мира и для себя. Но этого мало. И не всегда помогает. Отказ от всех желаний подобен поведению ласточки, что прячет голову под крылом. Мы всегда будем желать. Мы всегда будем что-то обретать и что-то терять. Важно наше отношение к этому. Исполнилось желаемое – радуйся, наполняй чидрой себя и окружающий мир. Вышло наоборот – старайся не предаваться горю, найди радость в том, в чем раньше ее не видел. Вот тогда и будет душа твоя чиста и светла.

Молчал мудрец. Устало сел на камень и ничего не говорил. Ибо страшным казалось признаться себе в том, что ошибкой оказалось то, чему отдал всю жизнь. Ибо страшно согласиться с тем, что умнее седого старика оказался совсем еще мальчишка. Ибо стыдно увериться в том, что, почитая себя мудрым, оказался глупцом.

А люди неотрывно смотрели на молодого побродяжку. Который только что стал Учителем.

Притча вторая. Какой не бывает любовь

У Учителя был один очень хороший друг. Ему не было и двадцати, когда он женился на самой красивой девушке во всем городе. Их любовь была подобна огню, который грел и ярился, но не обжигал. Их дом всегда был полон цветов и гостей. Там всегда играла музыка, а из окон разносился аромат сладких булочек.

Молодая пара всегда стояла первой во время праздничных шествий в честь вечноюной Боджи. Они танцевали, и весь город, затаив дыхание, следил за ними. Не было дня, чтобы соседи не видели, как муж носит молодую жену на руках. А она весело смеялась и в смущении прикрывала лицо накидкой.

Всё закончилось в одночасье. Трое подонков поздним вечером схватили женщину, затащили в заброшенный дом и изнасиловали. Когда ее нашли – избитую и без сознания, весть мгновенно облетела весь город. Люди спешили к знакомому дому, чтобы помочь, чтобы хоть как-то поддержать. Но едва сталкивались взглядом с мужем, тут же опускали глаза. Ибо невозможно смотреть прямо в два безумных очага пламени.

Прошли дни и недели, и однажды друг пришел в гости к Учителю. Темные круги под глазами были заметны даже на его смуглой коже. Он молча прошел и молча сел на циновку у столика. Учитель спросил:

– Танцевал ли ты со своей любимой с ТЕХ ПОР?

– Нет. Она теперь всегда ходит вдоль стен и боится выходить на середину комнаты.

– Печет ли она тебе те замечательные булочки?

– Нет. Она не ходит к печи, потому что боится выйти из дома даже во двор.

Повисла пауза. Друзья смотрели друг другу в глаза. Никто не отводил взгляда.

– И что ты теперь намерен делать?

– Я буду с ней до самой смерти! – с жаром воскликнул Друг. – Она – моя любовь, независимо от того, что с ней случилось.

После этого несчастный влюбленный очень долго не приходил. Весну сменило лето, и лишь осенние дожди привели его в забытый дом. Он сел напротив Учителя на потертую подушку и уронил голову в ладони.

– Она по-прежнему боится не выходит на середину комнаты и не может перешагнуть порог двери?

– Да…

– Она часто плачет и очень редко улыбается?

– Да…

– Она сильно изменилось. Скажи, а осталось ли в ней что-нибудь прежнее?

– Она… она по-прежнему любит меня. Я смотрю в ее глаза и вижу только две вещи: боль и любовь.

– Вот поэтому она и несчастлива, друг. Она смотрит на тебя и видит, как ты страдаешь. Ты бросил всё, отдал все радости ради заботы о ней. Твоя любовь превратилась в жалость, а жалость превратилась в муку. И это заставляет ее страдать.

– Что же мне надо было, бросить ее? – воскликнул друг сквозь слезы.

– Лучше не жалеть, чем жечь душу состраданием, оставшимся вместо любви. Чем была ваша любовь? Каждым движением, каждым словом вы дарили друг другу наслаждение и счастье. Это высшая любовь. А теперь? Ты благородно заботишься о ней, но мечтаешь о той, прежней. Любишь – прежнюю. И злишься, что она никак ей не станет!

Друг было вскинулся, но взгляд Учителя остановил его.

– Злишься. Страдаешь. И несешь страдание ей. Потому что она не может сделать счастливым тебя. И так будет всё время. Пока ты не научишься радоваться ей. Такой, какая она есть. Пока забота о ней не станет твоей радостью. Сможешь сделать так – всё переменится. А не сможешь, будешь себя обманывать – будете мучаться до смерти. Тогда уж лучше брось ее.

Ничего не ответил друг и ушел, не попрощавшись.

Вскоре Учитель покинул город. И слухи о дальнейшей судьбе двух влюбленных доходили до него самые разные. Одни говорили, что годы спустя его друг сильно запил. Он убегал из дома и тайком пробирался в публичный дом, откуда возвращался лишь под утро. Однажды вернувшись, он нашел свою жену в волосяной петле. Мертвую.

Другие рассказывали, что где-то через полгода после того, как ушел Учитель, в городок заехали бродячие зингары. И ранним утром друг ушел вместе с ними. Не попрощавшись ни с кем. Его жена проплакали три дня, а потом… Потом она впервые после ТОГО СЛУЧАЯ вышла из дома. Она пошла в лавку, где купила много муки, яиц, масла. Всю ночь в ее доме горел свет, а наутро она вышла на рынок продавать свои знаменитые булочки.

Прошли годы. В знойный полдень она стояла на площади у колодца с кувшином. Он появился незаметно. Точнее, его видели все, вот узнать его было трудно. Друг Учителя отрастил длинные волосы, в которые были вплетены яркие ленты, а на теле его была безраспашная цветастая рубаха зингаров. Подойдя к жене, он опустился перед ней на колени.

– Я искал покоя и радости в восьми городах, у жрецов и уличных фигляров. Но нигде и никогда мне не было хорошо. Только рядом с тобой. Прости меня, если сможешь, и прими обратно.

Кувшин выскользнул из рук женщины. Она подошла к супругу и обняла его. А потом – они начали танцевать. Впервые за много-много лет. Они танцевали так, что люди вокруг слышали музыку.

Каждый раз, когда Учитель слышал эту историю, его взгляд слегка затуманивался, а на лице играла тихая улыбка.

Притча третья. Двое мудрых

Так уж получилось, что с годами Учитель стал популярен. О нем говорили. С прямолинейной простотой – в мазанках и лачугах, с великим и показным глубокомыслием – во дворцах. Стало даже модно в светском разговоре спрашивать: «А вы слышали об учении Чидры?» Учитель не очень любил эти разговоры.

– Они смотрят и не видят, они говорят и не понимают. Но, – он весело нам подмигивал. – Они получают радость от того, что умничают, так почему бы не дать им поболтать?

Правители всех окрестных стран и городов в те времена (да и сейчас, но тогда особенно) стремились выглядеть очень просвещенными и мудрыми правителями. Чтобы пустить соседям пыль в глаза и убедить своих подданных в своем справедливейшем правлении, они приглашали к себе самых известных мудрецов, делали их своими советниками. И те, преисполняясь чувства величия, начинали учить мудрости монархов, полагая, что от этого кому-нибудь станет лучше жить.

В те времена мало кто мог сравниться по могуществу с деспотом Бодиаром. Вот уж кто ни с кем никогда не считался в принятии решений. Бодиар имел много подданных, воинов и золота. Любые его прихоти тут же исполнялись. Однажды решил он возвеличить свой двор, пригласив самых известных мудрецов. После долгих раздумий послал он двух гонцов: одного – к прославленному гуру Пиндавалу, второго – к бродившему по миру Учителю. От такого приглашения трудно отказаться, так что оба в назначенный день явились ко дворцу.

Ожидая приема, Пиндавал несколько свысока смотрел на своего коллегу-соперника – какого-то нескладного, несерьезного. Но постепенно, разговорившись, он поведал Учителю о планах и мечтах:

– Представляешь, какие возможности открываются для страны, в которой к власти приобщится человек, подобный мне! Из дворца будут изгнаны алчные и честолюбивые вельможи, а их места займут взыскующие истины и преданные общему делу. Мы изменим страну! Сеять хлеба и ковать железо будут только по последнему слову науки. Мы будем привлекать торговцев со всех земель и строить в городах театры и библиотеки. Я лично должен буду заняться воспитанием наследника, дабы он вырос дальновидным политиком и, войдя в мужескую пору, подчинил новой передовой власти все окрестные земли. Представляешь, как изменится мир, к тому времени, когда придет мне пора уходить в мир иной!

Блеск в глазах постепенно погас, и Пиндавал снова с легким недоумением посмотрел на своего слушателя.

– А ты зачем приехал сюда?

– Говорят, – мечтательно закатил глаза Учитель. – У Бодиара самая густая и пышная борода, какая только может быть у мужчины. Говорят, что не бывает таких чудесных бород в нашем грешном мире. Потому-то очень уж мне хочется хорошенечко дернуть за нее, чтобы проверить – настоящая ли она.

– Ты приехал сюда за этим?! – поперхнулся Пиндавал. И перестал разговаривать с безумцем.

Пришло положенное время. Бодиар пригласил мудрецов в тронный зал. Трудно было не устоять перед величием этого богато украшенного помещения. Равно, как и величием самого деспота. А надо сказать, что последний совсем не собирался чтить своих гостей. Напротив, он желал показать им, что в этом мире главные – цари, а не нищие пустобрехи, мнящие себя вершиной общества.

Бодиар решил унизить самых известных мудрецов, ударить их по самому больному месту – самолюбию.

– Приветствую вас, алмазы человеческой мудрости в скромном доме моем, – величаво начал он. – Я хотел бы без излишних пустых речей сразу сказать вам, что хочу выполнить любое ваше желание. Ибо знаю, что мудрость ваша не пожелает суетного и бесполезного. Но! Сначала есть у меня к вам одна маленькая просьба.

Бодиар хлопнул в ладоши, и в зал вбежали две шаловливые танцовщицы, что танцуют неприличные танцы в прозрачных одеждах. Молча, они тут же бесстыдно скинули с себя невесомые накидки и сложили их к ногам гостей.

– Я хочу, чтобы вы исполнили для меня танец страсти. Вот в этих одеяниях. После чего, клянусь, я исполню ваше желание, – и, не скрывая радости, деспот захохотал.

Пиндавал едва не задохнулся от негодования.

– Чтобы я, чтимый во всех школах и храмах окрестного мира, позволил так себя унижать! Никогда! – его мечты рушились на глазах, но мудрец не мог представить себя советником правителя после того, как унизится перед ним пошлыми танцами.

В это время Учитель уже с интересом разглядывал одежку танцовщиц.

– Хм! А как же это натянуть-то… А! – никто не успел ничего понять, а Учитель уже скинул шаровары, пояс и теплую осеннюю фрету, с трудом и треском разрываемой ткани натянул на себя прозрачную хламиду, а затем радостно завопил. – Музыку!

Что он выделывал! Даже очень краткий пересказ Учителя говорил о том, что ни одна танцовщица не способна была изобразить подобные сальности. Разве что под страхом смерти. А Учитель танцевал и радостно улыбался, глядя на зрителей.

Придворные хохотали, кто-то не выдержав, падал на ковры на колени, ибо стоять не мог, а сидеть при деспоте было непозволительно. Смотрел Бодиар на челядь и не радовался. Вроде бы и смеются, как он им велел, да только не издеваются они над мудрецом, а радуются его выходкам.

Наконец, натанцевавшись до изнеможения, Учитель остановился и шатающейся походкой приблизился к правителю.

– Понравилось ли тебе, о великий?

– Мне трудно жаловаться.

– Тогда,.. – начал было говорить Учитель и неожиданно изо всех сил дернул деспота за его громадную бороду. – Ух ты! Настоящая!!!

– Да как ты посмел?! – взвился Бодиар и замахнулся на наглеца скипетром.

– Остановись, о славный и справедливый правитель! – воскликнул мудрец. – Не допусти непоправимой ошибки. Ты же сам обещал исполнить любое мое желание! А проверить твою знаменитую бороду на подлинность и было моим самым сокровенным желанием!

Замер Бодиар. Как просто убить наглеца, но прилюдно нарушить слово владыки – недопустимо.

– Убирайся, – глухо прорычал он и опустился на трон.

Учитель скоренько спустился вниз, переоделся, весело подмигнул остолбеневшим придворным и пошел прямиком в порт. А вокруг волной цунами стала расходиться молва о том, как мудрец посмеялся над правителем, который хотел посмеяться над ним.

– Да я даже не хотел, – почти искренне оправдывался Учитель. – Но сил не было удержаться.

Притча четвертая. Добрый правитель

Иногда особо въедливые слушатели начинали расспрашивать Учителя: мол, всегда ли он живет с радостью, всегда ли дарит людям наслаждение? Некоторые спрашивали с затаенным восхищением, другие – со скрытым подвохом. И тем, и этим Учитель всегда весело и беззаботно рассказывал о какой-нибудь последней своей гулянке в кабаке. Как напивался до такой степени, что радостнее уже не станешь.

– И не поверите! – восклицал он каждый раз, ухмыляясь в жидкие усы. – Каждый раз после этого мне попадаются люди, которые стремятся лишить других наслаждения, хотят повсюду распространять Доро. Разумеется, как ревнитель Чидры и в стельку пьяный мудрец, я стремлюсь остановить их. И бью им морды… Иногда бьют мне. Как вы думаете: дарую ли я им радость в эти моменты? А сколько наслаждения я испытываю, просыпаясь на следующее утро? А?

– Как? – в ужасе восклицали первые.

– Как же так? – хитро спрашивали вторые.

– Неужели же ты можешь сам попирать свое же учение? – заканчивали все хором.

И после этого Учитель, обычно, рассказывал притчу о добром правителе.

Звали его то ли Субханда, то ли Борханда. Отец его был крайне суровым тираном и держал свое царство в кулаке. Уж настрадались при нем и знать, и простолюдины. Субханда или Борханда смотрел на всё это и не понимал отца. Зачем жестокость, если всё можно решить полюбовно? А отец смотрел на сына и боялся того дня, когда придется ему возлечь на смертный костер и передать скипетр отпрыску.

И всё же возлег. Субханда (или Борханда) сел на трон, взял в руки скипетр и провозгласил, что с этого дня в стране начинается эра Вашаси – Всеобщей Любви. Любой человек, независимо от происхождения, может прийти к правителю со своей бедой, и он поможет ему.

И пошли к нему потоком бедные люди.

– Помоги нам о славный Субханда (или Борханда)! Мы умираем с голоду, нам нечего есть, наши дети умирают во младенчестве!

Прослезился молодой правитель, велел отворить закрома и кормить народ рисом ежедневно. Люди зажили в радости и счастье и не уставали славить Субханду (или Борханду).

Только однажды пришли к правителю торговцы.

– О великий Субханда (или Борханда), прекрати раздавать беднякам зерно или ты сделаешь несчастными многих людей!

Изумился монарх.

– Как же так? Выйдите на улицы и вы увидите, как счастливы люди.

– Это сегодня, о благодетель нашего мира. А что будет завтра? Люди едят твой рис и ничего не покупают у нас. Скоро мы все разоримся и не сможем платить тебе подати. Где ты станешь брать еду для бедняков? Но это только одна беда. Другая беда страшнее: ты даешь людям бесплатную пищу, и они перестают работать. Им хорошо, но, если они не будут сеять рис и просо, ткать ткань, ковать металл – что мы все будем есть, во что одеваться, из чего делать дома и повозки?

Изумился Субханда (или Борханда) этим простым и мудрым речам, пожалел купцов и повелел, чтобы отныне никто и ничего не давал другим людям бесплатно. Ибо это развращает и делает людей несчастными. А еще он позволил купцам самим устанавливать цены на свои товары.

Немного времени прошло, как пришли к правителю вельможи.

– Помоги нам, пресветлый, ибо жизнь наша превращается в сплошную муку! Купцы, разжившись на торговле рисом, скупают наши земли. Мы бросаем наши дворцы, потому что тратим полученные деньги на товары этих же купцов. А те сгоняют с земли крестьян, засевают поля хлопком и ставят там работать рабов. Останови их, верни нам наши владения…

Снова и снова приходили к Субханде (или Борханде) какие-нибудь люди. Каждому старался помочь правитель, но всё время находились какие-нибудь новые недовольные. Князь стал плохо спать, дни и ночи проводил он в мучительных размышлениях: как же угодить всем?

И однажды в тронный зал явился еще один проситель. Одежда была его изрядно рваной и грязной. Волосы – длинны и нечесаны, слева над верхней губой – шрам, справа на щеке – клеймо вора. Нагло уставившись на царя, он возопил:

– Помоги о Субханда (или Борханда)! Ибо несчастен я! Всю свою жизнь я вынужден проводить в нищете! Носить обноски и есть объедки! А я всегда хотел быть правителем! Почему же этого не случилось? Да только потому, что тебе посчастливилось стать сыном царственных особ, а моими родителями оказались вор и проститутка. Виноват ли я в том? Заслужил ли ты чем-то свое сегодняшнее положение? Вот поэтому я невероятно несчастен… Дай же мне то, о чем я страстно мечтаю и на что имею не меньше прав, чем ты.

Все придворные в ужасе замерли. Побледнел Субханда (или Борханда), вцепился на какое-то мгновение в подлокотники трона… а потом встал, спустился к бродяге и передал ему свой скипетр.

– Будь счастлив, – и, пошатываясь, БЫВШИЙ правитель вышел из дворца.

Что было дальше? Дальше вор и бродяга устроил во дворце бесконечную череду оргий. Дворец наполнился сомнительными личностями, которым новый правитель раздавал начальственные посты. Когда казна государства истощилась, бродяга стал обвинять в измене знатных дворян и богатых купцов, а их имущество забирал себе. На него покушались, но выходец из трущоб окружил себя бандой головорезов. Наконец, соседи, глядя на упадок могучей державы, не удержались от соблазна и вторглись в ее пределы.

Субханда (или Борханда) умер в тот самый день, когда золоченный трон, на котором сидели шестнадцать его предков, выкинули из дворца и сожгли. Умер, валяясь в грязи, голодный и больной. Умер, проклиная тот день, когда решил сделать всех счастливыми.

После окончания рассказа, Учитель всегда обводил взглядом своих собеседников. Одни смеялись, другие сокрушенно качали головами: какой глупый Субханда (или Борханда).

– А я им всегда восхищался, – твердо говорил Учитель. – Задумайтесь, кто из нас готов сделать счастливым хотя бы одного человека? А он хотел сделать счастливыми всех. Для этого надо иметь очень большое сердце. И не его вина, что люди оказались не по мечте его.

Притча пятая. Самая главная сила

Мудр и добр был Учитель. Но если кто-то начнет называть его идеальным – можете смело рассмеяться в глаза этому болтуну. Учитель был человеком, простым человеком, который умел очень хорошо радоваться. И учил этому других. И, конечно, у него было много слабостей.

Например, не любил он работать. То есть, не работать вообще, а делать одно и то же постоянно, ежедневно, безо всякого интереса. Ради пригоршни монет, чашки риса и хлопковых штанов. Да, впрочем, кто из нас любит? Но мы терпим, ибо нужны нам монеты, рис и штаны. Терпим и страдаем, наполняя Хамаон потоками доро. А Учитель не желал страдать. И когда не хотел работать – не работал. Потому был постоянно беден.

«Знаете, я бедность переношу гораздо легче, чем постылую работу, – говорил он. – А кто-то, наоборот, не может жить без сытного ужина, подогретого пряного вина и женщин в чжоуских шелках. Он будет работать и поступит совершенно правильно – так он испытает меньшее страдания, не плодит в мире доро.

Многие мои друзья (Учитель только так называл своих учеников) считают, что раз я так живу, то именно нищета делает людей более счастливыми и наполняет нас чидрой. Это чушь! Я могу наслаждаться богатством ничуть не меньше. Но стоит ли идти через страдания – непосильный труд, злобу ко всем, воровство и даже душегубство – чтобы потом наслаждаться своим процветанием? Да и появится ли радость в душе твоей после такого зла?

Можно и в бедности достичь такого же состояния, не насилуя свою совесть. У нищеты есть лишь один порок – зависть. Вот она-то страданий несет немеряно! Побори ее в себе – и живи счастливо».

О, Учитель отнюдь не призывал к бездеянию и бедности. Он сам любил посмеяться над аскетами, показывающими свои ребра, просвечивающие сквозь их лохмотья. И если вечный отдых приводил к тому, что не на что было купить чашку риса, он с радостью начинал искать себе работу.

В то время по стране ходило множество странствующих мудрецов, добывавших себе всемирную славу Искателей Истины. В славные былые времена было почетно отдавать время поиску истины. Таких людей везде привечали, дарили им дорогие подарки. Некоторые мудрецы так богатели, что готовы были платить ученикам! А как же, ведь величие мудреца заключается именно в количестве его последователей. Как раз один такой философ объявился в городке, где тогда изнывал от безделья Учитель. Безделье уже изрядно проредило его мошну, и, узнав, что любому желающему предлагают новые шаровары и по чашке риса дважды в день (и всё это только за то, чтобы внимательно слушать бесценные речи чванливого познавателя мира!), он с огромной радостью устремился к указанному постоялому двору.

Собрав толпу голодных неофитов на берегу реки (мудрец был уверен, что на лоне природы думать о вечном не в пример сподручнее, нежели на постоялом дворе), старик сразу решил взять быка за рога:

– Что есть главная сила мира? – вопросил он у окруживших его бедняков.

Вчерашние козопасы да гончары смущенно молчали, уверенные в том, что в любом случае смогут сказать лишь какую-нибудь глупость. Наконец, один холеный господинчик (чувствовавший себя особенно холеным среди козопасов) окинул толпу свысока выпуклыми глазами и заявил:

– О, наставник, самая главная сила мира – это воздух! Никто не может его поймать, не говоря уже о том, чтобы победить и уничтожить.

Покачал головой мудрец, а Учитель вдруг легко вскочил с бараньей шкуры, коя смягчала мучения его зада во время приобщения к мудрости, подхватил эту самую шкуру и спустился к реке. Там, извернув кожу куполом, он опустил ее основанием в воду и уже под водой плотно сжал руками края. Получился этакий пузырь, наполненный воздухом.

– Опа! – радостно воскликнул он. Помахал в воздухе пузырем и даже (для убедительности) постучал им себе по голове.

– Я понял его! – закричал один гордившийся своей сообразительностью козопас. – Он говорит, что самая сильная – вода!

Учитель аж пузырь выронил. На этот раз он готовился дольше: разжег на берегу костерок, зачерпнул в котелок немного воды и поставил его на огонь. Никто не увидел ничего нового: вода закипела, и уже очень скоро ее осталось не более чем на полкотелка.

– И что? – почесал затылок другой козопас. – Огонь значит самый сильный?

Учитель улыбнулся и бросил на костер ту самую баранью шкуру. Немного похлопал сверху – и огонь испустил предсмертный дым.

– А это что означает? – удивился холеный господинчик.

– Может, то, что баранья шкура – самая большая сила в мире? – прищурился Учитель.

Мудрец, всё это время молчавший, наконец, устал терпеть выходки очередного голодранца.

– Может, ты сам нам скажешь, что главная сила в мире? – ухмыльнулся наставник.

– Как? Неужели же вы не видели! – Учитель встал, горделиво выпятил грудь и завопил, что есть силы. - Самая большая сила в мире – это ЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯ!

Прочие ученики сразу осерчали, некоторые даже набычились, мало кому приятно, когда над тобой издевается, да и кто?! Прощелыга нищий! Учитель развел руки, и с легкой улыбкой уже предвкушал острые ощущения предстоящей драки, после которой он сможет долго и с чистой совестью отлеживаться на свежей циновке лекаря с мягким подголовным пуфиком. Но тут старый мудрец вышел вперед и отдал Учителю поклон смирения, выполненный по всей форме.

– Благодарю тебя за мудрость твою, дивный юноша. Вижу я в тебе дар великого наставника, видимо, данный тебе самими богами, раз без долгой учебы, без изнурительных медитаций проникаешь ты в суть явления. Спасибо тебе, юноша, что указал нам, что самая великая сила в мире – это человек. И горе тому, – обернулся он с суровым видом к притихшим ученикам. – Кто так и не осознал, что не вода ловила воздух, не огонь выпаривал воду, не шкура тушила костер. Все это делалось по воле Человека!

– Я это сказал? – изумился Учитель. – О, мудрый наставник, боюсь, ты увидел сложное в простом. И узрел истину в бессмыслице. Да, и еще мудреца в дураке! Знаешь, мне сейчас очень хочется и это показать тебе на примере, но, боюсь, ни сгорание в костре, ни утопление в реке не добавит мне радости. Просто поверь, что я утону и сгорю.

Порозовел Мудрец, но сдержался.

– Итак, ты всем доказал – даже мне – что мы неправы. Так скажи же, кто на самом деле сильнее всех?

– Не знаю, – пожал плечами Учитель и виновато улыбнулся. – Могу лишь предположить, что тот, кто именно сейчас и именно здесь находится в лучшей форме... Но, боюсь, что это слишком нефилософский ответ.

Догмат Чидры (приписывается Учителю)

Есмь плоть и есмь дух. Мир наш един в их вечном взаимодействии.

И плоть влияет на дух. И дух влияет на плоть.

Сильный дух дает большую силу. А посему носитель духа Человек – тоже творец этого мира.

Жернова мира – чидра-наслаждение и доро-страдание. Два этих действия духа творят и разрушают мир.

Два кокона плетутся вокруг нас. Потоки доро сплетаются вокруг мира в Хамаон – сферу разрушения; потоки чидры – в Боджу – сферу торжества жизни.

Каждый Человек изо дня в день сыплет песок на весы Судьбы. Песок этот – наши горести и радости. И колеблются чаши, и проникают Хамаон и Боджа в мир наш то землетрясением, то оттепелью посреди зимы.

Но грядет Последний. Человек этот суть Никто. И Никем останется. Только именно он бросит последнюю песчинку на весы Судьбы. Вот от этой песчинки и произойдет Перелом.

Одна из сфер окончательно перевесит другую. Весь мир либо погрузиться во тьму, где погибнет всё живое. Либо придет царствие света и жизни, вечной и приятной.

Всё зависит от того, что будет этой песчинкой: чидра или доро.

И нет ужасней судьбы, нежели стать последним, принесшим в мир страдание. И нет славнее деяния, чем одарить мир самой решающей радостью.

А потому всякому следует: не причинять другим горя, и даже в своих бедах уметь искать крупинки радости.

А потому всякому следует: видеть чидру во всем происходящем, уметь радоваться самым малым радостям.

А потому всякому следует: стремиться к наслаждениям, не подавляя сокровенное в себе.

А потому всякому следует: нести чидру другим людям, всеми своими поступками вызывать в них радость.

Так говорил Учитель, которому открылась главная истина этого мира!

Люди, вкусившие эти слова, теперь на вас лежит радость заботы о мире. Ибо многие люди исполнены доро, но вы должны быть сильнее их. Вы должны принести в мире больше чидры. Вопреки их козням.

Чтобы пришедший Перелом стал первым днем Пришествия Боджи.