Принцесса была ужасная... (сборник юмористических фэнтези-рассказов)

Глава 1. Принцесса была ужасная...

Принцесса была ужасная. Именно так считала ее матушка с тех пор, как Принцессе исполнилось шесть лет. Вместо того чтобы, как положено всем девочкам, прилежно учиться читать и писать, петь, играть на фортепиано или, хотя бы, вышивать (хотя следует признать, что последнее не любила даже сама Королева и вышитые ей подушки пугали всех, в том числе бесстрашного Короля) Принцесса носилась по дворцу с громадным деревянным мечом, пугая криками слуг. Когда Королева попыталась призвать Короля сделать хоть что-нибудь с дочерью, чтобы та стала нормальной, Король только смеялся и говорил: «Пусть девочка развлекается». В ответ обиженная Королева поджимала губы и заявляла, что, помяните ее слово, добром это не кончится! Разговоры повторялись и повторялись, а Принцесса все росла и росла и…

И действительно, добром это не кончилось… Когда принцессе исполнилось восемнадцать лет, она заявила родителям, что (а) ей не нужен никакой жених, потому что она всех их уже победила, и (б) она пойдет убивать дракона. Когда упавшую в обморок Королеву привели в чувство, Принцесса продолжила. Оказывается, ей нужно не просто убить дракона, а совершить подвиг, дабы ее имя запечатлели в веках. Поэтому она пойдет убивать дракона, который держит в плену какую-нибудь принцессу, убьет дракона и женится на спасенной принцессе. Когда Королеву откачали второй раз, Король осторожно поинтересовался, зачем это его драгоценной дочери жениться на другой принцессе. Драгоценная дочь смерила удивленным взглядом папеньку и парировала, что полкоролевства, которые обычно дают за спасенных принцесс, не помешают, а потом и развестись можно. Король крепко задумался. Пока он думал, Принцесса успела сходить за латами и привести своего боевого коня. Крепкое амбре, заполнившее внезапно тронный зал (конь хоть и был воспитанный, но в тронных залах ранее не бывал, так что не знал, что в них нужно терпеть до последнего) заставило Королеву приложить к носу надушенный платочек, а Короля радостно встрепенуться от знакомого аромата. Как уже должно быть понятно, Король тоже был не дурак помахать мечом, причем с коня, так что лязг доспехов и сопутствующие ароматы привели его в благодушное состояние, пребывая в котором он и разрешил дочке уехать на подвиг. Принцесса быстренько воспользовалась этим разрешением, пока матушка не очнулась из очередного обморока. А тем временем…

А тем временем где-то далеко в горах громадный золотой дракон подслеповато рассматривал пожелтевший свиток с обтрепанными краями. Дракон был стар, но не дряхл, но все же приходило время освободить свое место потомству, вернее, одному конкретному потомку, который сейчас нетерпеливо елозил хвостом, разметывая кучу золотых монет ровным слоем по полу, и ждал вердикта деда.

Старый дракон вздохнул и строго глянул на внука, от чего тот мгновенно замер, прикинувшись статуей. Неодобрительный взгляд дракона прошелся по полу. Молодой дракон потупился, не испытывая ни малейшего раскаяния. Так, на всякий случай.

Золотой дракон вздохнул и еще раз заглянул в свиток и вынес свой вердикт:

– Придется тебе жениться!

Молодой дракон в ужасе захлопал веками:

– Зачем?

– Потому что надо, – отрезал старик, все еще вглядываясь в написанные старинными буквами строки. – Если ты сейчас не женишься на принцессе этого королевства, то согласно магическому договору, все драконы поступят в услужение королевской династии навеки. Так что тебе придется жениться.

Молодой дракон возмущенно расправил крылья:

– Навеки?! Это кто такой договор составил-то?

– Неважно, – отрезал старый дракон. – Лети и женись, – припечатал и вновь уткнулся в дела давно минувших дней.

– А если у них нет принцессы сейчас?

– Неважно. Женись на принце.

Дракон поперхнулся и в ужасе уставился на деда.

– На принце?!

Золотой дракон нахмурил кустистые брови и воззрился на потомка.

– Стыдись, маловерный! Если магический договор между нашими предками заключен, значит, у нас будет принц, ты, то есть, а у них принцесса. Лети давай уже, хватит ныть.

Молодой дракон возмущенно глянул на предка, но, не сказав ни слова, повернулся и выполз из пещеры. Между тем…

Между тем, Принцесса была крайне, до самой глубины души уязвлена. Драконы оказались трусливыми тварями и, мало того что ни у одного из них не оказалось похищенной принцессы, так все, как один, отказывались драться просто так, чтобы проверить силу, мотивируя это какими-то странными драконьими принципами. Мол, они могут драться только с рыцарями, а она не подходит на эту роль. Вот если бы Принцесса приезжала спасать принцесс, тогда другое дело, а так…

После третьего дракона Принцесса стала подозревать, что где-то или, скорее, кто-то ее обманывает… Но доказать ничего не могла, а почтовые голуби, исправно рассылаемые любящим отцом всем драконам королевства, ничего не могли поведать о таком подлом коварстве родителя.

Седьмой дракон, отказавшийся драться, привел Принцессу в полнейшее уныние. Даже ее богатырский конь, и то впал в меланхолию и брел по дороге, еле переставляя копыта, оставляя за собой облачка серой дорожной пыли. Но тут…

Но тут перед Драконом наконец-то показался хоть кто-то, кто мог показать дорогу к Принцессе. Молодой дракон послушно прилетел свататься, как ему и велел дед, однако в процессе переговоров, сопровождаемых локальными разрушениями, молодецкими гиками и испусканием пламени, выяснилось, что Принцессы того… Нету. Отсутствует, значит. Когда у одной из сторон закончились стрелы и копья, а у второй, хоть и временно – пламя, удалось прояснить и вопрос зачем Дракону Принцесса, после чего первый полетел искать вторую. С одобрения родителей последней. То есть, второй. Принцессы, то есть.

– Эй, рыцарь, ты здесь Принцессу не видел? – тяжело дышащий усталый Дракон, третьи сутки бороздящий королевство, плюхнулся на дорогу прямо перед богатырским конем. Конь дернулся и фыркнул, выражая свое возмущение.

– А тебе зачем? – глухо, из-за опущенного забрала, поинтересовался «рыцарь».

– Жениться, – со вздохом пояснил Дракон.

– Чего?! – возмущенно переспросил «рыцарь».

– Жениться, – Дракон плюхнул башку на землю, взметнув тучку пыли – передохнуть. – Не спрашивай меня зачем, сам не знаю, но раз магический договор, то нужно. Ну так как, видел где-нибудь Принцессу?

– Хм… – «рыцарь» смерил оценивающим взглядом тушку Дракона. – Возможно и видел… Только не скажу.

– Почему? – с отчаянием вопросил Дракон. Ему уже откровенно надоело мотаться в поисках этой неуловимой Принцессы и хотелось домой, в горы.

– Только если ты меня победишь, – безапелляционно заявил «рыцарь».

– Да запросто, – вздохнул Дракон и одним щелчком сбросил «рыцаря» с его коня и придавил лапой. – Ну так что, где Принцесса?

«Рыцарь» ошеломленно молчал…

Принцесса ошеломленно молчала. Как? Как он сумел? Или как он посмел?! Да как он!..

– Пусти! – приказным тоном велела Принцесса и дернулась под тяжелой лапой. Вернее, попыталась дернуться, но ничего не получилось. – Ты! Бесчестная тварь!

– Это почему? – удивился дракон, приподнимая лапу.

Принцесса, с мрачным сопением выползла на свет, встала во весь рост и в позу и обличительно ткнула пальцем в невоспитанного дракона.

– Ты поступил не по правилам! Ты не дал мне времени подго…

– Короче, где Принцесса? – перебил девушку дракон, еще больше укрепив ее в сложившемся мнении.

– Я принцесса, – она сняла с головы шлем и гордо вскинула голову. – Только теперь никаких «жениться» точно не будет!

– И ведь верно! – неприкрыто огорчился дракон. – Как я могу на тебе жениться, если я тебя победил?

Пока Принцесса стояла в ступоре, пытаясь понять странную логику, дракон что-то бормотал, загибал пальцы, чесал когтем нос и под крыльями, а потом просиял.

– А давай ты меня победишь! Тогда ты сама себя спасешь, станешь свободной, а я на тебе женюсь!

Принцесса задумалась. Вариант победить дракона ее очень устраивал, но только вот – фиг она за него замуж выйдет!

Год спустя…

– Ну кто так замахивается?! Кто так, спрашивается, замахивается?! – Дракон возмущенно нарезал круги вокруг мрачной Принцессы, стоящей с громадным копьем, скорее похожим на осадный дрын, в руке. – Сколько раз я тебе показывал? Вот эту ногу – сюда, – коготь прочертил полосу на земле, – руку – туда, – подтолкнул локоть, – двигайся – в такт… Как ты меня победишь, если будешь так кидать копье?!

Принцесса зыркнула на это хамло и с размаху запустила копье.

– Вот! – просиял Дракон, выколупывая копье из манекена, пробитого насквозь. – Теперь другое дело!

Три года спустя…

– Мама-мама! Смотли! – крохотная девчушка, еще не умеющая толком бегать гордо держала в руках где-то найденную палку, пытаясь ей замахнуться.

– Молодец! – одобрила Принцесса дочку, отбирая у той вышеназванный предмет. – Только папе не показывай, он рассердится.

– Пошиму? – в больших глазах девочки отразилось изумление.

– Потому что он не любит, когда неправильно держат копье, – внушительно пояснила Принцесса, ломая голову, куда бы спрятать от дочери ее «копье». Рановато еще. Вот подрастет…

Девчушка недоуменно почесала ногтем нос и выдала.

– Наушит!

– Сначала – меня, – Принцесса не теряла надежды, что в этот раз воспитательный процесс пройдет правильно.

– Ты – умеешь! – решительно возразила дочка.

– Нет, – упрямость все же была семейной чертой. – Я же его еще не победила, значит, не умею.

– А… – протянула девчушка и радостно взвизгнула: – Папа!

Через секунду в голубом небе появился тонкий золотистый росчерк, стремительно летящий в сторону высокого хребта.

Принцесса проводила задумчивым взглядом дочь и погладила выпирающий живот. Судя по всему, ей нескоро выдастся шанс победить Дракона. Но по этому поводу она не переживала.

Но вот если Дракон опять принесет целую корову с простодушным «Ты же хотела говядины!» – мало ему не покажется…

Глава 2. У каждой порядочной ведьмы должен быть свой…

– Васька! – Милава со звоном переставляла чугунки и кастрюли, проверяя насколько каждая из них прохудилась. Пока нужной кондиции достигли всего два предмета, кои и были отставлены с приступочки большой беленой печи на пол. – Васька! Да где тебя носит? – голосом бог Милаву не обидел, и эта «не-обида» становилась все объемнее с каждой минутой, покрытой раздражением. – Что б тебя через плетень перегнуло да выгнуло! Васька!

– Кхм-кхм! – вдруг раздалось деликатное покашливание со стороны порога.

– Ой! – Милава в первый момент испугалась и резко повернулась так, что подол синего сарафана встал колоколом, а кончик рыжей косы умудрился встрять между двумя еще не просмотренными чугунками. – Вы кто такой? – подозрительно осведомилась мало-стрелецкая ведьма, перехватывая поудобнее, сразу двумя руками, сковороду, которой она занималась перед тем, как ее столь невежливо прервали. Или вежливо – все-таки незнакомец от порога покашлял, а не подошел, чтобы по плечу похлопать. Мог бы сразу в лоб сковородой и получить. Милава с небольшим огорчением подумала, что будь незнакомец чуть менее осторожным, она бы заодно и на излечении заработала. Подняв повыше сковороду, девушка несколько плотоядно посмотрела на лоб вошедшего. Тот неуверенно попытался было попятиться, но остановился.

– Эм… Ми… – черноволосый, чернобровый, черноглазый незнакомец весьма приятной наружности – короче говоря, мечта, а не мужчина! – вдруг запнулся и растерянно взглянул на девушку. – Мирия?

Милава вздохнула и опустила сковородку, впрочем не выпуская ее из рук. Все в селе Малые Стрельцы знали, как ее зовут, да и в окрестных селах тоже. Дурацким именем ее наградил отец, немало пошлявшийся по свету, откровенно дурацким. Ну кто, прости Господи, назовет потомственную русскую ведьму Милавой? Никто! Кроме ее папеньки, пусть земля ему будет пухом.

– Милава! – девушка сурово поправила незнакомца и спросила: – Вы кто будете? И зачем пришли?

– Да, я, собственно, к вам по распределению, – вдруг явственно смутился мужчина и даже чуть покраснел, что делало его еще более привлекательным. – Позвольте представиться – Иннокентий, – с этими словами незнакомец галантно поклонился, стараясь не выпускать из виду сковородку Милавы.

Та несколько озадаченно воззрилась на мужчину.

– По какому распределению? – уточнила ведьма, демонстративно покачивая предметом обихода, предназначенным для жарки картошки и для этого же обладавшего очень толстым и тяжелым дном.

Выпрямившийся мужчина настороженно покосился на сковороду.

– По обычному. Вы же ведьма – вот меня и направили к вам. У вас стандартный контракт с Преисподней, а вы не все пункты еще выполнили, – словоречиво, но совершенно непонятно для Милавы разъяснил свое появление незнакомец. Вернее уже чуть-чуть знакомец, ведь имя для обученной ведьмы – это же прелесть какая возможность что-нибудь хорошее сделать. Только вот вряд ли мужчина назвал настоящее имя. От подобного осознания девушка чуть пригорюнилась и, перехватив сковородку левой рукой – очень уж она была тяжелая и оттягивала правую, решила уточнить:

– Какие пункты?

– Вот, пожалуйста, – мужчина с охотой развернул длинный свиток. – Черный кот у вас уже есть, видите, строчка горит зеленым? – Иннокентий указал в нужное место, а Милава тут же вспомнила, чем она еще занималась до прибытия этого странного человека и заорала во все глотку:

– Васька!

Незнакомец вздрогнул и инстинктивно сделал шаг назад, едва не выпустив свиток из рук.

– Милава, как вас по батюшке? – начал Иннокентий что-то говорить, но тут же оказался прерван достаточно басовитым мявом, раздавшимся от дверей. Мужчина еще раз дрогнул, на этот раз менее заметно, и хотел было продолжить речь, как девушка, так и не выпустив сковородку, бросилась к двери с воплем: «Васька!»

Мужчина резво отпрыгнул в сторону и принялся несколько нервно сворачивать копию контракта Милавы на ведьмовство.

– Васька! – та грозно присела перед котом и нахмурилась. – Ты где шляешься? На ком я буду проверять горшки?

Черный кот окатил хозяйку презрением и гордо прошествовал к миске с молоком.

– Нет, вы видели? – пожаловалась Милава незнакомцу, поднимаясь и отряхивая сор с сарафана. – Вот так всегда – не допросишься помощи! Так что вы говорили про пункты?

Мужчина покосился на кота, который демонстративно встал к нему филейной частью и даже хвост поднял, чтобы продемонстрировать все, что находится под этим самым хвостом в знак презрения к существу, пришедшему в его избу.

– Вот, извольте, – Иннокентий протянул список девушке – пусть уж лучше сама прочтет. Так безопаснее, похоже.

Милава положила сковороду на стол, машинально вытерла руки о подол и, приняв свиток, занялась чтением. По мере ознакомления с контрактом, темно-рыжие брови девушки поднимались все выше и выше, пока не исчезли за золотисто-рыжей челкой. Впрочем, челка была длинная, и брови выполнили свой хитрый маневр очень быстро.

– Что это? – озадаченно поинтересовалась Милава.

– Контракт, – с аналогичным чувством непонимания ответил мужчина.

– Чей? – подозрительно уточнила ведьма.

– Ваш, – ошалело ответил незнакомец, с надеждой подумав – вдруг он не туда попал? – Там сверху написано: «Ведьма Милава, село Малые Стрельцы».

– И? – с еще большим подозрением спросила девушка.

– Что «и?» – Иннокентий уже перестал что-либо понимать окончательно.

– И что? – продолжала напирать Милава.

– Что «и что?» – растерянно попытался уточнить мужчина.

– И что – я должна всю эту лабуду сделать? – искренне возмутилась девушка, сверкая зелеными колдовскими глазами.

– Эээ… Ну да… – попятился пришедший.

– А с какой стати? – поинтересовалась Милава, продолжая булькать от возмущения как закипающий чайник.

Иннокентий, пребывающий уже в состоянии крайнего обалдения, попробовал возмутиться:

– Так вы же ведьма! Вы должны выполнять все условия контракта между вами и Преиспод…

– Я его не подписывала! – возразила тонким голоском Милава и громко топнула высоким каблуком.

Мужчина взял себе на заметочку держать от ведьмы еще подальше и решил уточнить:

– А кто?

– Что – «кто?», – в ответ заинтересовалась Милава.

– Контракт подписывал, – в голосе Иннокентия чувствовалась обреченность.

– А я знаю!? – искренности в голове девушки было на несколько ведьм сразу.

– Там внизу написано, – безнадежным и безрадостным тоном пояснил мужчина.

Милава заинтересованно уткнулась в бумагу. Внизу стояла подпись ее отца… «Ну папенька, вот удружил!»

– А если он мне не нравится? – ведьма выглянула из-за листа бумаги одним глазом и кокетливо поморгала.

Иннокентий воспрянул – кажется, что-то начало проясняться.

– Это стандартный контракт, – начал он соблазняющим тоном. – Другие еще более жесткие. К примеру, взять кота.

Васька настороженно обернулся, перестав демонстрировать свой зад, и неодобрительно воззрился на незнакомца. В желтых глазах кота светилось недоброе предзнаменование. Иннокентий несколько нервно и успокаивающе улыбнулся коту и продолжил:

– Сейчас у вас просто черный кот, а в других видах контрактов он еще должен быть рожден в определенный день или даже зачат!

Милава задумчиво покосилась на Ваську, а тот в ответ возмущенно мяукнул.

– Ну ладно, – девушка повернулась к незнакомцу. – Я так понимаю, что мне осталось выполнить раз, два… Всего восемь пунктов?

– Вот именно! – просиял мужчина. – Из семидесяти восьми! Это очень хороший результат для вашего возраста, – Иннокентий продолжал уговаривать все еще переглядывающуюся с котом Милаву.

– Ну ладно, – ведьма сморщила лобик, вглядываясь в список. – Вот эти семь я еще сделаю, хотя напрочь не понимаю, зачем мне избушка на курьих ножках, но вот это, – девушка решительно ткнула пальцем в пункт под номером тринадцать. – Я категорически против!

Иннокентий достал платочек из кармана сюртука и аккуратно промокнул вспотевший лоб.

– Тогда контракт с вами будет разорван в одностороннем порядке Преисподней. И вы перестанете быть ведьмой, – добавил торопливо, чтобы Милава не смогла еще что-нибудь вставить. – Посмотрите в конце свитка мелкие буквы, пункт три. И срок для исправления недочетов написано рядом с подсвеченными строчками!

Милава вцепилась обеими руками в контракт и вперила взгляд в нужные строчки.

– Но, – девушка растерянно взглянула на Иннокентия, который напряженно за ней наблюдал, – где я возьму за три дня инкуба?

– Так за этим я здесь! – белозубо просиял мужчина. – Я к вам по распределению! Ваша работа высоко оценена в Преисподней и было решено выделить вам персонального инкуба, раз уж у вас его нет!

Девушка недоверчиво оглядела предоставленный ей экземпляр.

– Что-то я не вижу ничего инкубистого!

Белозубая улыбка на лице Иннокентия померкла, и он осторожно поинтересовался:

– А что вы ожидали увидеть?

– Нууу… – протянула Милава, уже намного более откровенно рассматривая мужчину, от чего тот ощутил желание куда-нибудь отойти, желательно за дверь. – Где рога? Где хвост? Как вы меня соблазнять-то будете?

Иннокентий вновь воспрял духом.

– Не извольте беспокоиться! Рога и хвост только по желанию ведьмы! Рога, кстати говоря, обычно только мешают – вечно цепляются за что-нибудь, а вот хвост – хвост да, очень многофунциональная вещь…

И тут Милава, которая осознала значение фразы «Рога обычно мешают – вечно за все цепляются», взвилась возмущенно:

– Так что, я у вас буду не первая?

Инкуб слегка покраснел и неловко признался:

– Первая.

В ответ Милава забулькала еще более возмущенно:

– Как это – первая? Мне что – прислали неопытного инкуба? А ну – вон!

Ведьма схватила метлу, демонстрируя серьезность своих намерений. Иннокентий, успокаивающе выставил руки вперед, ибо знал, на что способна метла в руках опытной ведьмы, и принялся пятиться к вожделенной двери:

– Я не виноват! Решение принимал не я!

– А ну стой! – Милава решительно стукнула древком метлы об пол, и инкуб замер, глядя на вроде бы простой предмет быта. Осознав, что его пронесло, неслышно выдохнул и воззрился на ведьму.

– Ты что там говорил про «рога обычно мешаются»? Если я первая, то откуда про рога знаешь?

Иннокентий непонятно почему вновь смутился:

– Так нас же обучают!

– На чем? – в голосе девушки прорезалась подозрительность.

– На кошках! – попробовал было съязвить мужчина, но возмущенный мяв со стороны кота показал всю неправильность выбранного сравнения. – На суккубах, – тут же поправился покладистый инкуб. – Ну, мы на них, они на нас.

– Да? – недоверчиво осведомилась Милава и задумалась. С одной стороны – зачем ей инкуб? С другой – через три дня перестать быть ведьмой не хотелось еще больше. Да и суккубы тоже вроде как не женщины… Состроив думательную гримасу, девушка изучала мужчину, который тут же опять принялся заученно ей улыбаться.

– Ладно, оставайся, – кивнула, наконец, Милава и не успел Иннокентий обрадоваться, как девушка уточнила: – Ну и что я с тобой делать буду?

Улыбка мужчины завяла майскими фиалками в заморозки, и он с опаской уточнил:

– То есть?

– В прямом! – Милава опять ударила по полу древком, вызвав небольшое сотрясение избы. – Тебя поить-кормить нужно? По хозяйству помогать будешь? Кстати, свинарник нужно бы вычистить… А в лес будешь ходить за травками? Во! Еще воду нужно бы наносить! – пока ведьма распалялась, описывая прелести натурального хозяйства на селе, лицо инкуба все больше вытягивалось.

– Я не по той части! – он попробовал слабо запротестовать, но тут же был остановлен грозным окликом Милавы:

– Мужик появился в доме – и ничего делать не хочет?

Иннокентий жалобно икнул, и взгляд его заметался по углам.

– Милава, как вас по батюшке-то? Так вот, Милава, ми… – и тут же заткнулся, поняв, что «милая» тут будет явно неуместно. – Милава, а давайте я вам сразу подпишу нужную строчечку в контракте и буду к вам приходить раз в десять дней и ночевать вот тут, на лавочке? Реже нельзя! – в голосе инкуба чувствовалось настоящее отчаяние.

– Да? – скептически поинтересовалась девушка, отставила метлу и протянула контракт. – Подписывай. Только не вздумай у меня всякими непотребствами заниматься!

– Да-да, конечно! – закивал Иннокентий, торопливо подписывая контракт и со страхом поглядывая на ведьму. – Так я сегодня зайду? Все-таки первый день, по-другому нельзя, – продолжил заискивающим тоном.

– Заходи! – величественно разрешила Милава, поправив узорчатый плат на плечах.

Когда инкуб вылетел за дверь, ведьма подождала еще чуток и наставительно сказала Василию:

– У каждой порядочной ведьмы в первую должна быть голова на плечах, – услышав мявк со стороны любимца, добавила: – Ну и кот, конечно. А ну пошли чугунки проверять!

Милава подхватила на руки кота. Теперь предстояло его попросовывать в прохудившиеся горшки – только тот, в который кот будет проходить тютелька в тютельку, годился для вызова духов…

Художник: Антонина Бересклет (https://vk.com/club_beresklet)

Глава 3. Пони Апокалипсиса (Случай в Средиземье)

Предупреждение: стёб!

Старый гном с отчаянием выдирал себе бороду, глядя на развалины своей кузни.

Он был владельцем процветающего предприятия, а теперь он разорен, нищ и сир! Всего-то полчаса назад из телепорта выскочило всего четыре (!) пони со всадниками-низкоросликами, которые умудрились за столь короткое время не оставить камня на камне от всех построек в округе. Когда всадники также внезапно исчезли, гном вылез из-под куста смородины, куда его забросил точным ударом копыта первый же пони, и принялся предаваться отчаянию. Через некоторое время боль от выщипывания бороды привела его в чувство, и старый гном сумел произнести:

- Что это было?

Его старший сын, с такой же полуобщипанной бородой, мрачно глядя на пепелище, произнес:

- Пони Апокалипсиса.

Старый гном замер от ужаса. Об этих зверях судачили по всему Средиземью. Говорили, что зеленые, хотя гном этого не заметил, вроде бы вполне себе белые и ноговолосатые были. А также говорили, что они ровняют с землей все производственные предприятия, а всех, кто там работает, не оставляют в живых! И сразу после этой мысли гном ожил - они же живы, слава Валарам, живы! А кузню можно и заново отстроить!

Глава 4. Аэропорт

Предупреждение: драббл (зарисовка), появившаяся перед глазами глубокой ночью в аэропорту в ожидании багажа, там же и написанная

Почти спящий Вадик выгрузил свое тело из самолета, не открывая глаз прошел очередной паспортный контроль и поплелся к транспортеру, выдающему багаж. Из сонного покачивания возле устройства, никак не желающего выдать его чемодан, его вывело объявление, произнесенное приятным женским голосом:

- Зомби и мумии, прилетевшие рейсом 213 из Дюссельдорфа! Просим вас пройти в крипту номер 2 для дальнейших инструкций. Транзитных вампиров, прибывших тем же рейсом, просим пролететь на третий этаж, где вас ожидают комфортабельные гробы.

Вадик с ужасом огляделся. Стены были увешаны странными объявлениями типа «Внимание! Остерегайтесь поддельных гробов, они могут быть изготовлены из осины!», «Провоз свежей крови возможен только в запаянных бутылочках объемом не более 100 миллилитров!», «Мясо свежеубиенных животных без клейма ветеринарного и мутагенного контроля не пропускается!».

Окончательно добила его огромная, на всю стену реклама. На ней стояла зеленоватая плачущая девочка с большими зубами, пытающаяся вытащить из холодильника нечто (по-другому ЭТО было сложно назвать) и измученная такая же зеленоватая женщина, которая пыталась оттащить ребенка от холодильника. Венчала все красочная надпись: «MasterCard - и ваши проблемы решены!»

Застыв около плаката с плотоядным дитем, которое, казалось, начало пялиться не в холодильник, а на него, Вадик понял, что он попал. И не домой…

Глава 5. Системная ошибка

Г'Кхарв показывал свою дипломную Б'Харву. Тот временами кивал на особо интересные решения или неодобрительно качал головой. Г'Кхарв чутко ловил моменты неудовольствия преподавателя, но старался не показывать, как он заинтересован в сдаче.

Эволюция шла как положено - миллионы лет камни, скачок - и появились простейшие, еще скачок - и многоклеточные... Но чем дальше, тем больше Г'Кхарв волновался. И наконец...

- Что это? - вопросил Б'Харв, брезгливо рассматривая активно плодящихся и занимающих все большую часть планеты существ. Будто в ответ на заданный вопрос на планете появились крошечные взрывы и принялись активно исчезать леса.

Г'Кхарв съежился.

- Где высшие существа? - продолжал допытываться Б'Харв. - Почему воздушный океан занят вот этим? - он одним щелчком сбил уродливую металлическую машину, всем своим видом передразнивающую птиц. Машина резко пошла вниз. Из нее раздались вопли ужаса. - Для каких целей ты их вывел?

- Это системная ошибка, - с трудом выдавил из себя Г'Кхарв.

Б'Харв раздраженно щелкнул клювом:

- Программирование не сдано!

Глава 6. Дикая охота

Предупреждение: стёб!

Мирное потрескивание костра разгоняло странные скрипы, доносящиеся из ночного леса, однако ничего не могло поделать с ознобом, пробегающим холодком по позвоночнику, хватающим липкими пальцами живот и сжимающим мочевой пузырь. Отлить хотелось неимоверно, однако Майк держался. Даже самому себе стыдно признаться, что стремно отойти в сторонку за кустик, а другим – тем более. Где-то неподалеку ухнула сова, и Майк ощутимо вздрогнул, едва не обретя физическое облегчение. Однако душевное он бы при этом потерял точно – не хватало еще, чтобы долгие годы вперед припоминали мокрые штаны. Так что приходилось крепиться.

– Ну что, доходяги, – Джош, самый старый и опытный охотник, отбросил в сторону пустую бутылку из-под пива и громко рыгнул. На радость всем, угу. Майк не выдержал и поморщился, благо сидел чуть подальше от остальных, и Джош его не мог видеть. Морщиться можно было сколько угодно. Как и терпеть. – Может еще по пивку?

Брендон и Сэм, братья-близнецы, одинаковые, как горошины из одного стручка, если бы этот стручок был белобрысым двухметровым качком, переглянулись, и одновременно кивнули головами: мол, да, неплохо бы еще по пивку.

– Не, я пас, – отозвался Майк, старательно пытаясь деловито басить, а не пищать тоненьким фальцетом, как бывает, когда сжимаешь колени от определенного желания.

– Ну… – Джош кинул острый и какой-то совершенно не пьяный взгляд на Майка и отвернулся. – Как хошь.

Пьянка продолжалась своим чередом, сопровождаемая не совсем пристойными рассказами и таким амбрэ, что валило еще на подходе к лагерю, костер исправно трещал, в лесу тоже что-то трещало и ухало, а Майк страдал. Целых минут пять. А через шесть он не выдержал.

– Ребят, я это… Отойду.

Можно было бы по-тихому съе… уйти, однако правила поведения новичкам вдалбливались крепко, и одно из них гласило – никогда не исчезай молча. Мало ли что с тобой может случиться, а остальным бегай потом, ищи, охоту порти. Так что: хочешь отойти – предупреди. А то отпи… Отчитают. Потом. По всем ребрам.

Собрав все свое мужество и живот в кулак, Майк потихоньку поплелся к ближайшим кустикам. Медленно. Нога за ногу, лишь бы не пролить, угу. Даже страх куда-то отступил. Благословенно зажурчал искусственный ручеек. Юноша с блаженством вздохнул.

– Низ! – громкий крик разорвал тишину леса, и Майк, не раздумывая, тут же кинулся на землю, выхватывая из-за пояса ствол. Слава Джеку, по вбитым рефлексам рухнул не мордой вниз, а в падении перевернулся на спину, целя перед собой. А то неизвестно, что бы было с достоинством. То, которое мужское, и которым Майк все еще очень дорожил. А так – выжило. Как и сам Майк.

Выстрелить он не успел. Спина даже толком не соприкоснулась с землей, а морда вся уже оказалась уляпана ошметками. Судорожно выдохнув, Майк на мгновение расслабился и тут же заворочался, пытаясь застегнуть ширинку одной рукой, вторую, с пистолетом держа наготове. Пусть его и прикрывают, но свои глаза – не чужие, а своя жизнь она на то и своя, чтобы заботиться о ней как следует.

– Жив? – из кустов показалась морда Джоша и нависла над Майком, внимательно его разглядывая, что характерно – совершенно не пьяными глазами.

– Вашими мольбами, – проворчал Майк, стирая с лица липкие, сладковатые останки.

– Тогда вставай давай, – Джош протянул юноше руку. – Парочку мы уложили, но они в последнее время стаями ходят, ща пойдем выслеживать.

– А ты молодец, – на подходе к лагерю Джош одобрительно хлопнул Майка по плечу. – Так изображал, что даже я купился. Думал, реально поссать все мысли отшибло. Хвалю. Как вернемся, выпишу тебя на премию.

Майк только улыбнулся в ответ. Ну не призваться же, что еще не достиг уровня умения своих со-охотников эманировать нужное, что реально себя почти довел, лишь бы выманить проклятущих тварей из леса.

Но ничего, зато теперь ни одна из них не подберется к дому, притворяясь мирной, чтобы высосать мозги у человека и заменить их семечками.

С этими мыслями Майк ткнул мыском сапога в бок одной из тыкв, вышедших в ночь Самайна на Дикую Охоту.

Глава 7. День рождения Шерлока Холмса

Предупреждение: стёб! Спонсор моего гона - Вадим Руднев "Винни Пух и философия обыденного языка". - М.: "Гнозис", 1994.

Шерлок Холмс сидел и скучал. А когда ему становилось скучно, всем остальным в доме становилось невыносимо. Стрельба, игра на скрипке, опыты, от которых потом приходилось отмывать квартиру или проветривать ее, вплоть до смены обоев, если въевшийся запах не получалось ничем вывести.

В тот день для скуки Шерлока имелся весьма прискорбный повод – день рождения. Все знали, что Шерлок Холмс не празднует день рождения, однако именно в этот день масштаб его хандры достигал воистину гигантских размеров. Поэтому все его друзья заранее устроили сходку под девизом «Что делать?!». Весьма разумное предложение Лейстрейда подготовить какое-нибудь преступление, расследование которого отвлечет Холмса от печали, все поначалу одобрили, а после отвергли. Просто потому, что придумать подобное смог бы только Майкрофт, но он благоразумно сбежал в Европу, отговорившись какими-то государственными делами. Обругав старшего Холмса с ног до головы, все дружно опечалились и призадумались. Вдруг Ватсон поднял голову:

– А что если…

Встав в день своего рождения как можно раньше, Шерлок ожидаемо не обнаружил около кровати, под креслом, на журнальном столике и под дверью дома никаких подарков и принялся за свои дела. Первой в ход пошла скрипка. Когда через полчаса терзаний бедного инструмента никто не появился, Холмс решил использовать свои способности великого детектива и поискать домочадцев. Примененные способности выявили, что все домочадцы поднялись еще раньше него и куда-то отправились. Перелистав ежедневник Ватсона и не обнаружив в нем никаких записей на сегодня, Шерлок сел и глубоко задумался.

И тут в дверь постучали.

– Ватсон, я… – радостно распахнувший дверь Холмс замер, разглядывая мнущегося на пороге Лейстрейда.

– Преступление? – строго и одновременно с надеждой вопросил Шерлок, незаметно придерживая дверь тапком, вернее ступней в тапке, и величественно запахивая полы халата и завязывая пояс.

Смущенно кашлянувший Лейстрейд, никак не ожидавший узнать, что Холмс спит в пижаме с принтом в виде плюшевых осликов, протянул Шерлоку нечто, наспех завернутое в газету и перевязанное желтым бантиком.

– Что это? – подозрительно поинтересовался Холмс, даже и не думая принимать это из рук инспектора.

– Горшок, – туманно пояснил Лейстрейд и, увидев разнообразную гамму чувств на лице Шерлока, поспешил пояснить: – Я тебе купил горшочек меда из Сассекса. Решил попробовать по дороге. Но он оказался настолько вкусный, что… – инспектор мучительно покраснел, – …что я его съел. Зато теперь у тебя есть отличный горшок, в который ты можешь складывать, что угодно. А чаю мне не нальешь?

Речь была произнесена одним тоном, так что немного ошалевший Холмс поначалу даже не понял, что Лейстрейд напрашивается в гости.

– Ну что ж, проходи, – Шерлок посторонился, пропуская в дверь инспектора и разглядывая врученный подарок. Разворачивать его детектив не решился.

На кухне Лейстрейд повеселел и решительно загремел шкафчиками и посудой, разыскивая чай, заварник и что-нибудь вкусное.

– Молоко в холодильнике, – предупредил Лейстрейда Холмс, водружая на середину стола газетный сверток и нерешительно берясь за концы банта.

– Я знаю, – инспектор кинул странный взгляд на Шерлока (впрочем, такой взгляд достался бы любому, кто сообщил бы прописную истину о молоке). Шерлок взгляд проигнорировал, занятый занимательным занятием – разворачиванием горшка.

– А вы уже чай пьете? – на пороге кухни материализовался что-то прячущий за спину Ватсон. Выглядел он на редкость грустно. Так грустно, что Лейстрейд принялся всеми силами ему сигнализировать бровями, пытаясь выяснить причину, и узнать, не провалился ли план. Все замечающий Холмс решительно проигнорировал гримасы инспектора и решил узнать все напрямую, у Ватсона.

– Джон, что случилось? Кто-то умер?

Ватсон печально посмотрел на друга и протянул ему какую-то тряпочку на веревочке.

– Что это? – брезгливо поинтересовался Холмс, аккуратно беря это нечто за веревочный хвостик и поднимая на уровень глаз.

– Это шарик, – мрачно пояснил Джон. – Я так торопился к тебе с подарком, что упал, разбил ногу и вывихнул руку, а шарик… – он с отчаянием махнул целой рукой, – в общем, он лопнул.

– Хм… – Шерлок покрутил шарик перед собой. – А позволь узнать, какого он был цвета?

– Да какая разница? – расстроенный Ватсон глянул на друга. – Зеленого он был.

– Зеленый – цвет надежды, – ляпнул внезапно Шерлок, продолжая рассматривать болтающуюся на ниточке «тряпочку». Ему еще никто никогда не дарил шариков, так что он был не в силах выпустить его из рук так быстро.

– Действительно, – иронично заметил Ватсон, а Лейстред, нашедший уже какой-то пирожок и надкусивший его, закашлялся в попытке скрыть смех.

– Итак, что мы видим, – Холмс, словно укушенный в попу пчелой, внезапно обрел энергию, опустил шарик в горшочек и с видом победителя уселся на табурет, оперся локтями о стол и сложил вместе пальцы. – Вы, Лейстрейд, хотели сделать мне подарок и подарить самое дорогое, что у вас было – мед из Сассекса. Зная, как вы любите мед и что ваша бабушка родилась в Сассексе, а, следовательно, одни из самых приятных детских воспоминания у вас связаны с приездом бабушки из Сассекса с горшочком меда, я могу это утверждать с вероятностью сто процентов.

Лейстрейд закашлялся еще больше.

– Ватсон, постучите его по спине или что вы там, доктора, делаете, – велел Холмс и продолжил рассказ. – Итак, вы решили подарить мне самое дорогое, что у вас есть – горшочек меда из Сассекса. Но пока шли, поняли, что не в силах отдать мне то, что никому нельзя отдавать, и съедаете его! Таким образом, вы, не желая отдавать символ вашего счастливого детства и взросления, приносите мне пустой сосуд, символизирующий собой «обессемененный» пустой фаллос.

Лейстрейд, все еще не успевший избавить от застрявшего в горле куска пирожка, издал невнятный звук, а Ватсон застыл с поднятой рукой, ошарашено глядя на Шерлока.

– Теперь ты, Джон, – Холмс указал рукой на друга. – Ты решаешь подарить мне шарик. Воздушный шар – упругий символ беременности. Таким образом ты сообщаешь мне, что не просто хочешь меня, хочешь от меня забеременеть. Однако подсознательно ты боишься признаться в подобных чувствах и делаешь все, чтобы шарик лопнул. Ты видел хоть одного человека, у которого бы лопнул шарик во время падения?

Великий детектив триумфально глянул на друзей. Те с тревогой переглянулись, причем в глазах Лейстрейда стоял большой, прямо-таки огромный знак вопроса: «Сейчас вызывать «дурку» или чуть попозже?». В глазах Ватсона виднелся ответ: «Нет, сами разберемся». Тем временем Холмс продолжил:

– Казалось бы, вы меня выставили как полного, ни на что не годного импотента. Но! – Шерлок поднял палец. – Я могу сделать вот так!

И он, вытащив шарик за веревочку, принялся равномерными движениями поднимать и опускать его в горшочек. Лейстрейд еще раз глянул на Ватсона, и в этот раз тот мог в его глазах прочесть: «Если ты сейчас что-нибудь не сделаешь, я вызову «дурку» ПРЯМО СЕЙЧАС!»

– Шерлок, – Джон, принявшийся исполнять роль врача, а не друга, кашлянул и деликатно поинтересовался: – Ты сегодня что-нибудь запрещенное принимал?

– Нет, а что такое? – Шерлок продолжал увлеченно заниматься игрой с шариком.

– Тогда что ты делаешь? – мягко, даже мирно поинтересовался Ватсон, подходя ближе. Лейстрейд незаметно подкрадывался с другой стороны.

Холмс обозрел друзей, попытался по привычке откинуться на спинку кресла, но у табурета спинки не оказалось, поэтому пришлось сделать вид, что это он не чуть не упал, а так развлекается.

– Развлекаюсь. Вы решили меня одарить подарками, хотя знали, что я не люблю подарки, особенно в день рождения. Должен же был я как-то вам отплатить?

– Так ты… – Ватсон с заметным облегчением остановился. Лейстрейд тоже, только он еще, не задумываясь, выругался сквозь зубы.

– Конечно, – пренебрежительно фыркнул Холмс. – Неужели ты думаешь, что я настолько ненормальный? Однако, судя по вашей реакции, шутка удалась.

– Несомненно, – попытавшись вложить всю иронию, отозвался Ватсон, а Лейстред тем временем разлил успевший завариться чай и даже сыпанул себе и доктору сахара – восстановиться после пережитого стресса. Холмсу сахара добавлять не стал, тот и так сидел довольный, как слон.

– Что это вы тут делаете? – от двери раздался на редкость жизнерадостный голос миссис Хадсон. – О, вы пьете чай! Да еще с моими пирожками.

Покрасневший Лейстрейд быстро завел за спину руку с надкушенным пирожком.

– Мистер Холмс! А я вам подарок принесла! Вы можете использовать его, как вам пожелается!

Держа в протянутой руке веселенький зеленый галстук с изображенными на нем разноцветными змейками, миссис Хадсон растерянно смотрела на троицу ржущих во всех голос мужчин и на пол, залитый чаем из выпавших из рук чашек.

Глава 8. Запретная комната

– Обед был чудесный, – лорд Готрик отставил в сторону бокал и изящным жестом приложил к губам салфетку, промокая следы гастрономической страсти. – Что ж, полагаю, теперь мы можем приступить к осмотру замка?

– Да-да, – заторопился облаченный в черное поверенный, подхватываясь с места. Стул с протяжным скрипом проехался по полу, заставив синхронно поморщиться и обменяться понимающими взглядами лорда Готрика и леди Сибейн. Пусть первый и приобретал у второй родовой замок, и без третьего, то бишь поверенного, никак по нынешним временам не обойтись, но это не помешало благородным аристократам выразить свое отношение к плебею, не знающему, как себя вести за столом. Что, несомненно, добавило градус приязни между лордом и леди, однако приязнь не заставила последнюю снизить цену. В ее года симпатичная внешность молодого человека уже не играла такую роль в решениях, как лет пятьдесят назад, а вот пожелание попутешествовать по миру напоследок – очень даже. Так что нет-нет, цена не будет снижена ни на йоту!

Пока леди, опираясь на руку лорда, предавалась размышлениям, поверенный шустро семенил по замку, распахивая двери и живописуя покупателю, какое выгодное приобретение тот намеревается совершить. Лорд степенно кивал, цепким взглядом выхватывая то паутину в углу залы (не беда, нужно просто прислугу работать получше), то какие-то странноватые потеки на свежей штукатурке (а вот с этим нужно бы разобраться, иначе можно войти в непредвиденные расходы), а то и вовсе – не прикрытую чехлами мебель в пустующих комнатах, что выдавало крайнюю нехозяйственность владелицы замка и давало надежды на более выгодную покупку, чем надеялось.

Когда поверенный спешно прошел мимо одной двери, словно стремясь миновать ее как можно быстрее, лорд решительно встал и потребовал открыть ее. В конце концов, он, как покупатель, желал осмотреть все свои будущие владения.

– Видите ли, – смущенно начал поверенный, протирая лысину большим платком в красно-белую клетку (лорд и леди вновь переглянулись с каменными лицами, однако во взглядах читалось одинаковое «Фу!»), – ключа от этой комнаты нет. Она не открывается.

– Почему же? – решительно потребовал ответа лорд.

После заполошного взгляда поверенного, леди, еще более величественно выпрямясь и поправив непокорный локон, выбившийся из прически, степенно и неторопливо произнесла:

– Эта комната проклята. Со всем, кто в нее войдет, случается непоправимое, и потому мой прадед повелел ее закрыть на веки вечные и никогда не открывать.

Лорд был очень прогрессивным молодым человеком, а посему с насмешкой поинтересовался:

– Неужели? Позвольте полюбопытствовать, дорогая леди, что же страшного происходит с теми, кто пытался проникнуть в нее?

Проследив за заполошными взглядами, которыми обменялись владелица замка с поверенным, лорд усилил нажим:

– Неужели вы сами никогда не входили в нее?

Леди поджала губы и с неохотой произнесла:

– В этой комнате закончила свои дни жена моего прадеда.

То, что жена была незаконной, леди стыдливо умолчала. Дела дней минувших, зачем же их ворошить?

– Она была ведьмой, ее предсмертное проклятие сбылось, и поэтому больше никто не рискует входить в эти двери.

Лорд презрительно фыркнул, разом потеряв все положительные очки, приобретенные приличным поведением. Эти молодые люди, которые не знают уважения к старшим и правил приличия…

– Раз уж вы не верите мне, то извольте сами убедиться, – Леди величественным жестом велела поверенному отпереть дверь. Тот суетливо захлопал по карманам и выудил откуда-то изнутри сюртука фигурный ключ немалых размеров. Дверь с протяжным скрипом отворилась, а леди на всякий случай отступила на несколько шагов в сторону. Лорд, все также выражая недоверие и презрение к старинным байкам, бесстрашно шагнул в темноту.

Леди и поверенный замерли в ожидании. Минуты текли за минутами, и леди позволила себе вопросительно приподнять бровь, взглянув на поверенного. Тот смущенно пожал плечами и вновь привычным жестом прополировал свою лысину. Именно в этот момент раздался громкий треск, которому вторил душераздирающий крик. Леди еле заметно с облегчением выдохнула, а поверенный поймал на руки вывалившегося из комнаты невменяемого лорда. Беднягу трясло, как в лихорадке, а выпученные глаза бессмысленно шарили вокруг, пока не наткнулись на леди.

– Что это было? – заплетающимся языком поинтересовался лорд, пока поверенный устраивал его в так кстати стоящем рядом с дверью кресле и тщательно запирал дверь комнаты.

– Видите ли, дорогой лорд, – леди не смогла не подпустить капельку яда в свою речь, – жена моего прадеда очень скучала. И для того, чтобы развеять скуку, принялась за прядение пряжи. Она пряла днями и ночами, пока не испустила свой дух. Однако дух ее не покинул земную юдоль, и все продолжает прясть – днями и ночами.

Леди покосилась на дверь и повторила.

– Днями и ночами. Прясть. Пряжу из чистой шерсти. Правда, призрачной. Потому она и умещается вся в комнате.

Лорд ошеломленно захлопал глазами:

– Так что же это получается…

– Да, – скорбно кивнула головой леди. – Вас ударило током. И теперь вы навсегда останетесь таким.

И, выудив из кармана зеркальце с красивой ручкой, протянула лорду. Тот всмотрелся в зеркальную поверхность, и замок сотряс еще один душераздирающий крик. Все его волосы, его прекрасно уложенные, волосок к волоску волосы, встали дыбом и превратились в абсолютно белые!

Леди смущенно поправила очередной локон, выбившийся из чрезвычайно пышной прически, которую с трудом могли удержать шпильки, а поверенный вытер платком лысину, на которой пробивался редкий белый пушок.

– Я вас предупреждала, – негромким суровым голосом произнесла леди. – Подвалы осматривать будем? Там прадедушка держал вторую жену…

Глава 9. Однажды в…

Традиционный рассказ к Хеллоину. На Хеллоуин-2018.

Выбивая на каждом шаге небольшие облачка пыли, каблучки бодро стучали по старому, слежавшемуся известняку, пока не замерли около одной из стен и не воскликнули с ужасом:

– Боже, что это?

Воскликнули, конечно, не сами каблучки, а расфуфыренная дамочка, умело притворяющаяся молодой гламурной фифой. Раньше такую бы обозвали с презрительной усмешечкой «молодящаяся» с соответствующим эпитетом (эпитет бы соответствовал уровню образования, желанию оскорбить или собственной обиды «А почему мне так нельзя?»), но ныне за подобное высказывание можно было и в глаз получить. Так что все окружающие старательно поддерживали иллюзию молодости и бесподобной свежести дамы, выглядящей как роза на восходе. То есть полностью упакованной в розовую одежду и от души политой «росой», то бишь – духами.

Сопровождающая дамочку гора мышц повышенной волосатости с тоской глянула на «это». Задание босса, первоначально казавшееся простым и понятным («Сопроводить до места, там будешь неотступно следовать и следить, чтобы никто не обидел») с каждым часом превращалось во все большую пытку.

– Это… Это… – дамочка продолжала тыкать наманикюренным пальчиком в граненую мозаику, и телохранитель уж было возмечтал, что один их алых коготков сломается и тогда можно будет по-быстрому завершить «экскурсию», но – нет. Не сломался. То ли дамочка в совершенстве обладала особыми умениями, то ли ноготь не уступал по прочности закаленному кварцу, но при очередном тычке из мозаики вывалился камешек и с хрустальным перезвоном, словно бубенчик, покатился по полу. Куда подальше. Охранник, не меняя тоскливого выражения лица, проследил за радостно скачущим камушком, подумав, что и сам бы не прочь заняться этим же. Ускакать прочь, радостно размахивая руками. И взяться, наконец, за нормальную, привычную работу!

– Это не гламурно, – с угодливым мерзковатым хихиканьем подхватил козлоподобный субъект, приставленный к дамочке секретарем. Оную должность подтверждало пенсе в золотой оправе, водруженное на нос-пятачок, и огнеупорная папка со светящейся надписью «Архыв». Аршинные буквы выглядели внушительно и затмевали собой все, включая ошибку в надписи.

– Да, вот именно! – удовлетворенно закивала дамочка.

Открывающий папку секретарь понимающе переглянулся с охранником и каллиграфическим почерком вывел: «Комната ожидания № 13. Настенная мозаика с муками на третьем круге. Вердикт: не гламурно». Все остальные «вердикты» выглядели примерно также и пестрели дополнения вида «Нуждается в модернизации», «Сменить стилистику покраски стен», «Нужно больше света», «Панно не сочетается со стульями» и так далее.

– Еще замечания? – поинтересовался секретарь с пером наготове.

Дамочка воинственно огляделась вокруг, поджала нежно-розовые губки, блестящие перламутром, и жестко ответила:

– Ковер. Это… – она демонстративно постучала каблуком по полу, в несколько движений пробив дыру в пару сантиметров глубиной, – никуда не годится.

– Какой ковер изволите? – раболепно заелозил пером секретарь, записывая очередное пожелание.

– Такой… – дамочка зашевелила пальцами, став на минуту неприятно похожей на паука.

Розовый паук – это же фу! Паук должен быть черен, могуч, с белым крестом на черном панцире и, желательно, плотояден. Вот это будет паук! А не это… Размышления охранника оказались прерваны цокотом удаляющейся дамочки, и он, тяжко вздохнув, поплелся следом.

– Слышь, – телохранитель ткнул приотставшего секретаря локтем в бок, от чего тот скривился, но возразить не посмел. Посмей тут возразить, если шагающий рядом субъект раза в полтора выше и весит в два раза больше. – А это кто вообще? Босс сказал, но чет я подзабыл.

Правильнее сказать – даже не попытался запомнить, думая, что будет очередное НОРМАЛЬНОЕ задание, а не эта… Фифа.

– Бьюти-блоггер, – как можно более пафосно отозвался секретарь. Шепот и пафос сочетались плохо, но вышипеть это странное обозначение удалось. Произносить в полный голос он опасался – ну а вдруг дамочке не понравится, и она устроит очередной скандал? Как с этой… как ее… смузей, кажется.

– А… – бестолково протянул телохранитель. – А это кто? И за что ее… – он глянул на спину бодро шагающей фифы, – …к нам?

Теперь пришла очередь вздыхать для козлоподобного. Отвздыхав положенное, секретарь зашипел с удвоенным уровнем секретности:

– Ты про интернет-то, надеюсь, слышал? Она там вела канал о красоте, босс сказал – с кучей подписчиков, – покосившись на шагающую рядом гору, поправился: – Зрителей. Значит, она точно знает, что и как нужно обустроить, чтобы вновь прибывшим понравилось. А к нам…

Опасающийся всего на свете секретарь воровато оглянулся в поисках шпионов и ушей у стен, но шпионы не обнаружились, а уши не светились, так что пришлось ответить:

– Как обычно, по статьям с первой по седьмую.

– А, ну тогда понятно, – протянул телохранитель, понявший объяснение с пятого на десятое. Разве что про канал понял полностью. Что тут можно было не понять? Небось, плавала по каналам на гондоле и толкала речи всем, кто стоял по берегам. Должно быть, действительно центровая дамочка, раз стояли и слушали.

Проникшись интересом к фифе, телохранитель покрутил башкой по сторонам, прикидывая, что получится после ее предложений. Хм… А, может быть, босс и прав оказался… Да нет, чо там, босс же всегда прав! Даже думать иначе нельзя!

– О боже, что это?! – молодой человек в легонькой ветровке и джинсах в ужасе отступил на шаг назад, чуть не сверзясь в воду.

– Иди-иди, не задерживай, – буркнул стоящий в лодке перевозчик и подтолкнул в спину веслом. – Мне пора возвращаться.

– Пожалуйста, возьмите меня с собой! – взмолился юноша, пытаясь схватиться за весло, как за последнюю опору в жизни.

– Ишь какой шустрый! – перевозчик резким движением выдернул весло и оттолкнулся от берега. – Все, приплыл уже! Обратно никак.

– Это теперь так и будет всегда?! – в ужасе воззопил молодой человек, вцепившись пальцами в волосы.

– А то, – хмыкнул Харон, впервые за весь разговор удовлетворенно улыбнувшись и ловко работая веслом.

За спиной юноши возвышалась выкрашенная в розовый многоэтажная лодочная станция. Разбросанное по фасаду невообразимое количество барельефов, ангелочков и странных статуэток-аллегорий на любовь создавали очень милый и домашний вид, а вырывающийся из окон романтически-писклявый голос придавал завершенность композицией: «Я тебя люблюююю! Я тебя найдууууу! Задушу и съем! Будешь моя совсем!».

Фасад станции украшала мигающая, в лучших традициях Лас-Вегаса, надпись «Преисподняя. Станция №7».

На середине реки Харон вытащил список новых пассажиров с пометками, на какие именно станции их требуется развозить, и, не удержавшись, оглянулся. Стоя на коленях, юноша в отчаянии бился головой о землю и, похоже, истово молился.

Харон довольно свернул свиток и убрал за пояс.

Все же прав босс – нужно идти в ногу со временем и применять новые технологии, прошлые со временем устаревают.

Весло противно скрипнуло в уключине.

Харон задумался. Попросить, что ли, моторную лодку, чтобы сама ездила, а он только рулил? Говорят, люди уже придумали такие.

Глава 10. Я – коктейль

Вечер. Пятница. Кабак.

Бесконечный полумрак.

Полумрак в душе клубится

У пришедших поклубиться.

Я не знаю, что за клуб.

Я лишь вижу темный сук,

Где сидит сова и птица.

Птица словно шевелится…

Ой, она же и не птица!

Как я мог так ошибиться!

Это черный-черный кот,

Как сова наоборот.

Вот опять он словно птица.

Словно птица-невелица.

Догадался, что за клуб…

Не бросай в меня свой зуб!

Я, конечно, лишь коктейль,

Но с достоинством, поверь!

Желтый старый гнутый зуб

Мне не нужен. Буду груб!

Ведьмы кружат в шабаше.

Бар и стойка в шалаше.

Магию на спор творят.

И со мною говорят.

Я теперь коктейль разумный.

Как Эйнштейн я очень умный!

Им про звезды задвигаю

И беды себе не знаю.

Только чую, что с рассветом

Я расстанусь с этим светом…

Так что мне, друзья, пора!

Убегаю! До утра!

Если вдруг однажды ночью

Вы увидите воочью

Коктейль с джином и цветком,

Не бегите прочь бегом.

Подойдите – я болтлив.

Хоть чуть-чуть и боязлив.

Мы обсудим все на свете…

Ой, пора! Жду на рассвете!