Примитив Экшн

Глава 1

...Мечтаешь, что ты генерал,

Мечтаешь, что ты экстрасенс...

Б.Г. "Козлы"

Примитив Экшн

Николай Петрович Укатияйца был провинциальным суперменом. Случилось это с ним ещё в раннем детстве, когда он впервые осознал, что сильно не повезло с фамилией. Был он ребенком хилым и капризным, поздно, за год до школы, пошел в детский сад. И в первый же день его атаковали циничные и уверенные в себе малолетние детсадовские лидеры. Услышав в первый раз его фамилию, дети закатились хохотом. По звуку их ржачка напоминала стон подгорающего мотора соковыжималки, в которую заправили табуретку. Когда они выдохлись, переводя дух и вытирая слёзы, он попытался объяснить этимологию своей фамилии, но неожиданно получил удар между ног. Вечером его забрала бабушка. Жить ему хотелось, но не очень.

-Па! Давай фамилию поменяем. С ней же никаких яиц не хватит на всю жизнь!

- Глупый ты, Николай! - ответил мудрый отец. - Подумаешь, один раз по яйцам получил и уже закисаешь. Наша фамилия историко-героическая! Дед твой был правым яйцом, тьфу ты черт, правой рукой Буденного. И фамилию эту ему дал сам Семен Михайлович. Однажды конармия героически отступала. Это был тактический маневр. Дед твой сидел на высоченной колокольне и поливал врага из пулемета. "Прыгай! Геракл Федорович! Прыгай! Уходить пора!" - кричали ему бойцы с любовью. Дед хладнокровно дострелял последнюю ленту, погрузил горячий и тяжелый максим на богатырское плечо и сиганул на спокойно пасущегося под колокольней Савраску. Высота была фантословной, то есть неимоверной. Бойцы зажмурились, только Будённый, ухмыльнувшись, глотнул из початой бутылки самогонки, молвил: "Ну, Герка, ну и яйца у тебя! Стальные, булатные!". Так и родилась наша фамилия. А ты, сопляк, запомни: против генетики не попрешь. Тренируйся, качайся, не позорь наш доблестный род.

Кольке вдруг нестерпимо захотелось двинуть Петра Геракловича чем-нибудь тяжелым между ног, проверить отца на прочность, но он тут же счел это нетактичным. Вот так его и заклинило на силе. В детсаду ему еще долго пришлось терпеть унижения, но он, скрипя всеми нервами и суставами, тренировал волю.

Отец устроил Колю в нелегальную школу с весёлым названием "Младенцы спецназа". Уже в четырнадцать лет Николай Петрович Укатияйца стал Ниндзей четвертого разряда и молотил обидчиков своей фамилии, будто это были не люди, а мешки с песком или бездушная макивара.

Прошло некоторое время, и фамилия Укатияйца перестала слетать с языков пустобрёхов, так как Николай Петрович стал секретным независимым агентом. И обозначался он теперь Г-2, то есть Геракл-второй.

Г-2 был вроде отечественного гибрида Бэтмена с Карлсоном. Словом, искал на жопу приключения, только без крыльев и пропеллера.

Агент Укатияйца рэкетировал бандитов и политиков, подрабатывал киллерством и промышленным шпионажем. Не отказывался даже от грязной работы, лишь бы она была связана с героизмом и деньгами.

Г-2 жил в эпоху, когда добро и зло окончательно втрескались друг в друга, и случилась у них счастливая семья. А супермен Геракл-второй был одним из их отпрысков с шестигранными кулаками, с компьютером в башке, с лицом Жан-Клод-Вандамма. Шалил сам по себе, тем и жил. Любил женщин и детей и всегда стоял на их стороне независимо от интересов заказчика.

Как-то поздней ночью Геракл, усталый и счастливый, возвращался домой. Он размышлял о новомодной теории белого космоса, вычитанной им в одном из бульварных журналов. Теория эта гласила: есть два космоса, ведь всему нужна вторая половина. Мы живём в черном космосе. Но есть еще и белый, о существовании которого человечество не догадывалось до XXI века. От такого черного одиночества и происходили все катаклизмы мыслящих цивилизаций. Белый космос, незримый мощными телескопами, существовал сам по себе и никак не соединялся, и не соприкасался с нашим черным. Но интуитивно черный чувствовал белую энергию. Вначале он ее просто выдумал. Как известно, то, что придумаешь, однажды материализуется. Потоки черной энергии яростно бились в незримые стены огромного, но все-таки замкнутого пространства. Бились, пока не образовали черные дыры, сквозь которые стал просачиваться сок нашей цивилизации. Так наступила эпоха величайшей Космической Свадьбы.

- Как все просто, - сказал вслух Геракл-второй. Ведь черная дыра всегда была символом начала. Все происходит из дырки, из этой волосатой свастики. Из нее мы появляемся, в нее мы и уходим.

В это время из пункта А выехало существо. Цель существа заключалась в физическом устранении независимого агента, который давно торчал на пути, как кусок арматуры в бетонной ступеньке родного подъезда. Кто цеплялся за эту "арматурину"? А важно ли это? Главное, чтобы был конфликт.

Существо выглядело трагикомично. На некое подобие головы был натянут древний противогаз образца 37-го года двадцатого столетия, поверх которого была надета шахтерская каска с мощной мерседесовской фарой. Существо было полутораногим мужиком, ехавшим на роликовых коньках. Левая нога от колена состояла из хромированного протеза, который зловеще сверкал в лунном свете. С пятидесяти метров можно было подумать, что это акулий плавник, распарывающий асфальтовый штиль, сверху которого следует шаровая молния. Мужик был одет в старомодный китель почтальона. На боку висела толстая сумка на ремне. В ней позвякивал дуэт стекла и металла. За спиной был небольшой ранец, из которого торчали два коротких языка синего пламени реактивного двигателя. Из дырки в противогазе в области рта торчала горящая папироса, смердящая чуйской шалой.

Существо приближалось к Гераклу. Геракл чувствовал задом невнятную опасность, но не подавал виду, двигался походкой беспечного подвыпившего ночного романтика.

Неожиданно существо (назовем его "почтальоном" для удобства) ускорило движение, на ходу вынимая из сумки затрапезный автомат ППШа. Из сумки в тот же миг на асфальт вывалилась недопитая бутылка дешевого плодово-ягодного вина.

На звук бьющегося стекла Геракл резко повернулся лицом к почтальону. Почтальон выпустил короткую очередь. Геракл кинулся в подворотню. Восемь пуль полетели прямо вдоль проспекта Мира. Лишь последняя, девятая, завизжав как машина на крутом повороте, свернула за угол и устремилась ополоумевшей мухой в задницу Геракла. Ловким движением руки Гера поймал пулю и осторожно поднес кулак к уху.

- Жужжишь, падла?!

- Жужжу! - отозвался сдавленный обиженный женский голос пули.

- Хитрая, да? Траекторию меняешь?

- Отпусти, а! - взмолилась пуля. - Я не из их обоймы, я независимая, как ты. Ну, отпусти же, блин!

- Отгадай загадку, тогда отпущу.

- Да ну тебя, Укатияйца! Тоже мне, Сфинкс выискался!

Гера с размаху сильно швырнул пулю об асфальт. Она на мгновение отключилась, потом зашевелила лапками. Гера приподнял левую ногу.

- Ну, отгадаешь, отпущу. Нет, - пиши, пропала.

- Валяй, душегуб, - прошептала обессилевшая пуля.

- Куда падают пули, после выстрелов в небо?

- После выстрелов в небо пули падают в жопу, - голосом уставшей проститутки ответила пуля.

- Не правильно, дорогуша! Но из уважения к твоему чувству юмора - живи.

- Переломал все кости, а теперь живи, да?

- Ты первая начала, - детским обиженным голосочком заверещал Геракл.

- Если честно, сколько летаю, а вот сама не знаю, куда же мы падаем после выстрелов в небо, просветил бы.

- Да я и сам не знаю, сколько экспериментировал, палил, ни одной не нашел на земле. По-моему, они в белый космос слинивают сквозь черные дыры.

- Понятно, почему никто не смог отгадать загадку Сфинкса, - задумчиво ответила пуля. И добавила философски:

- Хочешь задать непобедимую задачу - не знай сам на нее ответа...

"Умная и хорошая пуля", - подумал Геракл. Он наклонился, осторожно поднял ее и положил себе в рот. - Будешь жить в моей голове, когда надо буду выпускать.

- Ты что это моих подчиненных переманиваешь?

Геракл обернулся. Перед ним стояло существо.

- А ты, старая карга, опять за свое? Вторую ногу тебе вырвать, что ли?

Существо стянуло с себя противогаз и оказалось вовсе не мужиком, а старой противной теткой с испитым лицом.

- Ты, Николай, не ругайся, я зла на тебя не держу. Просто у тебя своя работа, а у меня своя. Наняли меня. А если бы я захотела тебя упаковать, уже давно бы тебе была секир башка. Я, можно сказать, из любви и уважения промахнулась. А что ногу последнюю оторвешь, так только спасибо скажу. Крутит она у меня на погоду, подлюка! А с протезом красота, носки менять не надо, ноги мыть не надо, раз в год солидолом смазала, и порядок!

- Так кто тебя нанял, Клавдия Ивановна?

- Петрович, ты же опытный шпиён, а не браток - самоучка. Кто ж на такие вопросы ответит, заказчик - это же святое!

- Ладно, старая, в наказание не буду я тебе ногу отрывать, помучайся, да носки меняй почаще, а то вонища круче перегара.

- Отдай пулю, Гера! Пуля заказная, кибернетическая, многоразовая. Шибко больших денег стоит.

- Нет, пуля теперь моя, живет в моей голове. И закончим этот базар.

Почтальонша грустно вздохнула, развела руками. Включила турбо-рюкзак и тихонечко покатила прочь, в ночь.

- Геракл! А, Геракл! - позвали его.

- Кто это? - испуганно спросил "ниндзя".

- Хрен в кожаном пальто! Да я это, пуля твоя в голове!

- А, забыл совсем. Чего тебе?

- Я вот думаю про белый космос. Что если мне туда слетать? Новая информация нам не помешает?

- Не помешает. Но пока будешь при мне - в этом космосе ты нужнее. Дела сделаем, дам тебе отпуск и отпущу в экспедицию.

- Обещаешь?

- Клянусь стальными яйцами!

И они отправились спать.

Этой ночью Гераклу приснился омерзительный сон. Будто он совсем голый, привязанный к железной скрипучей кровати, беспомощно мычит с кляпом во рту, а вонючая Клавдия Ивановна пытается его изнасиловать. Одной рукой тычет в его зад свой отстегнутый протез, больно целует противогазом в левое ухо, нашептывая ласковые эпитеты. А в промежности у нее нечто механическое, что-то похожее на медвежий капкан.

- Ну, Герочка, ну миленький! Один, один поцелуй! Ну, поцелуй бабушку!

Седьмым приемом челюстной борьбы Геракл ловко избавился от вонючего Клавкиного носка, который служил кляпом, и заорал. Это был хохот с крокодильими слезами:

- Уйди, Клавка! Уйди, дура! Щекотки боюсь!

- Такой герой, а как мужик - полное ничтожество!

Клавдия отстала, сняла противогаз и в мгновение ока просто по-бабьи разрыдалась...

Геракл проснулся от резкой боли в голове.

- Ты чего хохочешь, придурок мускулистый, - проворчала разбуженная пуля.

- Ой! Как голова болит!

- Это я тебе мозги вправила, разбудила. А то ведь то храпишь, как экскаватор, то хохочешь, как придурашный.

- Надо же! Чего только не снится порядочным людям.

- Ну, расскажи!

- С Клавдией Ивановной твоей сексом занимался.

- Да - а- а, - задумчиво протянула пуля. - Жениться бы вам, барин. Это ж куда годится, столько концентрированной дури в себе держать. Тут бы на всю бабскую половину Голливуда хватило, и еще на Гонконг - фильм чуть-чуть осталось бы.

- Да, пуля, давно я этим делом не занимался, все работа и работа. К тому же я не бабник. Мне влюбиться надо, чтобы девушка была красивой и, желательно, умной, как ты, например.

- Эко захотел! Принцессу! А знаешь ли ты, как с умной бабой трудно сладить? Идеальная женщина для супермена - это биоробот с усиленной кулинарно-сексуальной программой, а такому дурню, как ты, сойдет и надувная китайская кукла. Только ты ее порвешь в один заход своими стальными яйцами. Тебе бы покрепче чего-нибудь, вон, грушу в платье наряди и ласкай ее.

- Ну, хватит тебе глумиться над моим разбитым сердцем!

- Ладно, не буду. Это я так, чтобы понял, что такое умная баба. Это ж сплошное издевательство над личностью мужчины.

- Ты то откуда знаешь?

- Я ей была.

- Как, не понял?

- Была я красивой и умной женщиной, перегнула "палку", и меня убили из ревности. Технократы мою душу использовали в военной промышленности. Теперь я пуля, и к тому же в твоей голове.

- И не жалеешь о жизни прошлой?

- Иногда грущу, но в целом жизнь стала интереснее, к тому же никаких менструаций.

- Пуля! А, пуля! Я тебе нравлюсь?

- Мужик ты красивый, но глупый, как почти все силачи. Тебе бы мозгов с интеллектом подкачать.

- Понятно! Сила есть, а ум добудем, - уверенно сказал разозлившийся Геракл.

- Дерзай, Петрович! И любовь к тебе придет.

Телефонный звонок в мгновение ока отрезвил романтическое настроение.

- Г-2 у аппарата!

- Нам нужно завалить парочку зверей. Сколько будет стоить?

- С кем говорю?

- Мы предприниматели, нам эти звери сильно мешают, с крышей набиваются. Очень лютые, обещают воровать детей и трахать жен.

- Возьмусь, но только ради детей и женщин. Что за звери такие?

- Ты их знаешь. Братья Махмуд и Анварка, туды их в качель.

Махмуд и Анварка - два брата-отморозка - никого не боялись, были повязаны с большими ментами и городской Думой.

- Как по бабкам будем расходиться? По десять штук зеленых за голову.

- Маловато будет.

- Можем еще Мерседесом домазать.

- Что за Мерседес?

Хороший, 500-й, но не новый, 92-го года выпуска, чистый по всем делам. Штук десять тянет. Больше денег не дадим, проще будет крышу усыновить. - Ладно, замочу, но не быстро, заказов много, - соврал Геракл.Заказов у него никаких не было, так же как и денег - все спустил на спортивное оборудование.

- Скучно мне, пуля. Опять убивать людей, чтобы жить.

- Я все слышала, дело дешевое, но на кусок хлеба зарабатывать надо.

- Хоть ты меня понимаешь. Вот уроем этих зверьков и поедем путешествовать. Я буду книжки читать. Скажи какие, чтобы тебе понравиться.

- Начни с Достоевского.

- Но это же скучно, в школе читал, у него все опять про нашу работу - убивец Раскольников и прочие там бесы и мытари Карамазовы.

- Тогда начни с Незнайки.

- Это еще кто такой, почему не знаю?

- Дурак потому что! Незнайка все равно, что Иисус Христос. Стыдно не знать, - сказала пуля. И с нежной грустью добавила: - Незнайка - парень моей мечты.

- Обязательно прочту, а сейчас за дело.

Геракл решил с делом долго не валындиться, уж больно ему хотелось в путешествие. Он купил "Незнайку на Луне", но пока к ней не притронулся, оттягивал удовольствие.

Случился праздник День Города. Отцы - хозяева местной жизни устроили карнавал на Театральной площади. И даже главного эстрадного пидора страны заманили на праздник немалым гонораром.

- Где будем мочить зверей? - спросил Геракл у пули. - На площади опасно, детей много и женщин. Может в сауне?

- Конечно в сауне лучше, - сказала пуля.

- А как я туда впишусь?

- Есть идея. Братья будут там с отцами, блядями и пидором, это точно. Все они западают на свежую девчатину. У меня есть одна знакомая певичка. Красивая телка, но тупая,как противозачаточный колпачок времен мед-соц-арта. Берем эту лярву с собой, ты будешь ее продюсером и телохранителем...

- Стоп! Как же мы ее возьмем?

- Все очень просто. Я тебе ее показываю, ты ее охмыряешь. Мужик ты видный, к тому же будешь корчить из себя бывалого продюсера - она клюнет. Затянешь Нинку в койку, начнете целоваться, тут я и переползу ненавязчиво в ее мозги, а дальше дело техники.

- А ты меня не кинешь?

- Если сегодня же начнешь читать про Незнайку, то клянусь порохом моей последней матери - гильзы, не кину.

- Клятва матерью - дело серьезное. Ладно, принимаю твой план.

- Добрый день! Вы Нина, мне о вас много хорошего рассказывали Алла Борисовна и Филипп. Меня зовут Гера, я только что из столицы, специально приехал. Вы же отсылали кассету. Я продюсер, хочу сделать хорошую рок-группу. Что-нибудь вроде отечественной Сьюкси Эндзебеншис. Знаете, у нас еще такого не было - все попса да чернуха, а сейчас в моде красивый панк-рок, в меру дерзкий, и в меру ручной.

У Нины закружилась голова. Словесный ураган, исходящий от красивого молодого человека в кожаных штанах и дорогом фильдеперсовом пиджаке, надетом на голое мускулистое тело, вдавил девушку в стену.

- Я... Я рада... Но, что мне нужно делать, я не знаю, я так растерялась. А у вас есть документы?

- Конечно, конечно. Вот паспорт, такой и заграничный, вот водительское удостоверение и техпаспорт на "Мерседес". Вот диплом из Гнесенки - я по профессии оперный певец. А вот даже трудовая книжка, если хотите, я смотаюсь за медицинской справкой и выпиской из истории отсутствия болезней.

Нина сдалась без боя. Они начали репетировать. Накануне Дня Города ...случилась близость. У Нины не получались танц-движения, хромала доморощенная пластика. Геракл, как опытный хореограф, лепил ее как гончар горшок из глины.

- Я устала, больше не могу.

- Ну, девочка, быть звездой - это, прежде всего, пахать и пахать.

- Но я сейчас умру, у меня остановится сердце.

Нина вцепилась обеими руками в хромированный поручень и дышала на уже запотевшее зеркало, как загнанная лошадь.

- Что у тебя болит?

- Все болит - руки, ноги, голова...

- Подумай хорошо, ведь остались какие-то части тела, которые еще не болят?

Нина хихикнула.

- Ну, положим, осталось одно-единственное место...

- Вот, вот этим местом и нужно танцевать. Из последних сил, понимаешь, это и есть мастерство.

- Гера! Не мучай меня, я не тяну на Мадонну!

- Ты, Ниночка, тянешь выше ее.

В этот миг Нина поняла, что если сейчас же не даст продюсеру, то конец карьере. "Черт возьми, я же потная и грязная, руки - ноги отваливаются. А он такой жеребец", - подумала Нина. "Будь что будет", - сказала она решительно себе. Затем резко выпрямилась, сунула в рот большой палец правой руки, другой рукой распустила заколотые волосы и улыбнулась.

- Не облизывай грязные пальцы, нам еще не хватало подхватить какую-нибудь заразу. Мало ли, кто эти поручни лапал.

- А ты дезинфицируй.

- Что, поручни?

- Зачем же поручни, - лукаво заявила юная плутовка.

Гера покраснел и смутился.

- Эй, пенек со стальными яйцами! Очнись! Барышня пустила сок, налетай пока я тебе не отстрелила предстательную железу! - завопила пуля в голове.

Геракл испугался и неловко поцеловал Нину в губы, одновременно обволакивая своим телом памятника ее тоненькую фигуру в яркорозовом аэробическом костюме.

- У - ух, удав! - прошипела с бабской ревностью пуля в голове и моментально впилась в наивные Нинкины мозги.

- Ты что делаешь, боров! Ну-ка, убери свои жирные грязные ласты.

Нина с неимоверной силой двинула Геракла коленом в пах. Супермен скорчился и прохрипел:

- Нина, ну ты же сама...

- Нет больше Нины, милок. Теперь я вместо этой куклы Барби, твоя пуля!

- Кинула все-таки, сука, - зло промычал Геракл, опомнившись и осознав свое положение.

- Я свое слово держу и матерью клянусь без дураков! Давай дело делать... Итак, звать меня теперь Полиной. Пуля Поля для удобства... А Нина - это по паспорту. Должна же звезда иметь псевдоним? Полли - звучит, а? Ну, все, я пошла в душ, а потом отвезешь меня домой к маме, я теперь там живу у Нины. Все должно быть шито белыми нитками. Вот мой телефон. Родителям, кстати, Нинка уже все уши просвистела, так что они тебя уже заочно любят, как Колю Баскова.

Впервые за десять лет Николай нарушил устав ниндзя и нажрался в одиночку. В последний раз с ним такое было, когда на соревнованиях у него украли в раздевалке подаренное отцом кимоно. Тогда он выпил из горла бутылку "Столичной" и хотел спрыгнуть с главного городского моста. Теперь же в его размеренную рациональную жизнь вмешалась умная и красивая сука.

Звонок телефона, словно отцовский подзатыльник, взбодрил и отадриналинил.

- Да, слушаю! - пробухтел он заплетающимся языком.

- Ты что там делаешь, Незнайкой зачитался?

- Да пошла ты, стерва!

- Ну, ну, по легче! Я, кстати, играю по правилам. А ты что там, гирями объелся или сказкой торкнуло? Ладно, не обижайся. Ты все сделал правильно. Ты же хотел красивую и умную, так терпи.... Теперь о деле. Завтра знакомство с родителями. Послезавтра - День Города, мочим братьев и едем в Анталию, отец уже купил две путевки.

К родителям Нинки - Полины он не поехал. С бодуна его посетила Клавдия Ивановна.

- Гера! Братья поручили мне тебя грохнуть. Если ты их замочишь - тридцать процентов моего гонорара твои!

- Оставь себе на новый протез, а ногу я тебе оторву бесплатно, как муниципальный хирург.

- Ну, успеха тебе, внучек.

После карнавала элита направилась забавляться и мыться в сауну. Поли должна была там чего-нибудь попеть, а потом по сценарию хозяев жизни лечь под Махмуда и не отказать младшему Анварке.

- Скажу тебе прямо, передюссер, - съехидничал Махмуд, фамильярно обнимая Геракла за плечи. - Бабу твою мы сегодня трахнем и съедим. А тебя опустим, убьем, а потом тоже съедим.

- Вот так вот, просто, без всяких детективных интриг и триллерских марафонов? – удивленно улыбаясь, спросил Геракл.

- Без всяких! - ответил Махмуд. - Мы тебя почтальонше заказали, а она, дура старая, не справилась. Ну, ничего, денег сэкономим.

- Тогда я буду вести себя по-дурацки, - ответил Геракл. И не дожидаясь следующего сложносочиненного предложения собеседника, свернул Махмудову шею, и его же золотой цепью, толщиной в невскую колбасу, перерезал ее.

- Ты что наделал, боров! Праздник только начинается, а ты меня уже испортил, - обиженно прохрипела Махмудова голова, погружаясь в лужу крови.

- А вы мне сценария не давали, вот я и импровизирую!

Гости не заметили молниеносной потасовки, они были увлечены выступлением вертлявой певички.

Геракл брезгливо взял говорящую башку двумя пальцами за волосы, приподнял и сильно ударил левой ногой, словно пробил пенальти.

Голова, матюгаясь, полетела на уставленный богатым пойлом и кормом стол дорогих гостей и приземлилась прямо в тарелку главного эстрадного пидора страны. Прожорливый жирный эстрадный король обрадовался и завизжал:

- Господа! Подали горячее, давайте кушать.

- Не ешь меня, петух вонючий! От тебя парашей пахнет. Не для того я прошел Крым и Рым, чтобы меня пидоры слопали!

- Господа, как оригинально! Говорящая еда! - завизжал эстрадный король и воткнул вилку в нос Махмуда.

В это время Нинка выплюнула пулю изо рта. Пуля ударилась о микрофон, выругалась по-арабски и лениво полетела по банкетному залу, прошивая по очереди сердца хозяев местной жизни.

Последним оказался Анварка.

Пуля остановилась перед его правым глазом и задумалась.

- Ты кто? - спросил перепуганный насмерть Анварка.

- Нина!

- Какой - такой Нина?

- Нина! Которая поет! Тупой ты, как я посмотрю. Нина я, Нина - мандолина, - пропела пуля голосом Нины Хаген

- Ты что делаешь, Нина? - спросил Анварка.

- А, так, примитивные действия. Искусство ради искусства - убиваю я, понимаешь.

- Какой такой убиваешь?

- Ну, все, надоел ты мне. Все! Халас!

Пуля издала звук стартующего трактора и влетела пчелой в голову Анвара, будто в улей. Затем с минуту пожужжала в его теле, разрывая его внутренности в клочья, вся мокрая и красная вылетела из кармана анваркиных брюк от Версаче.

- Такой костюм испачкала, - сказал Анварка, так ничего и не успев понять. - Что теперь делать, мама заругает.

- Скажешь маме, пусть смотрит рекламу. Там хороший порошок и отбеливатель показывают.

- А - а - а, хорошо! - ответил успокоившийся бандит и, наконец-то, умер.

- Как все пошло и не стильно, прямо тарантиновщина какая-то, - грустно заключила пуля и медленно влетела в Нинкин рот. Все это время тело певицы стояло неподвижным манекеном.

- Закрой рот, дура, я все сказала!

Нинка ожила, опустила руки и теперь удивленно рассматривала заваленный неподвижными мужиками, застывшими в неестественных позах, банкетный стол. Что это, они все уснули?

- Эй, пуля, Нинку выключить забыла! Не расстраивай девчонку, - сказал Геракл.

- Да подожди ты, я место в мозгах ищу! Ну вот, нашла. Ну и теснотища же здесь!

Они пришли домой к Гераклу. В подъезде дрались и выли коты. Гера достал пистолет с глушителем и стал успокаивать расходившихся братьев своих меньших.

- Ну вот, тир устроил, - пробурчала Поли.

- Ты же мне не дала сегодня пострелять, теперь указательный палец чешется.

- Зато в футбол поиграл. Вон, какой гол забил!

- Слушай, а пидора то мы забыли! А, пусть живет. Он так увлеченно жрал Махмудову башку, что я не стал перебивать ему аппетит. Ко всему прочему мы же не будем подрывать национальную культуру. Он ведь такой талантливый...

Вдруг открылась соседская дверь и из нее высунулась усатая женская морда.

- Вы что тут хулиганствуете, дырку мне в двери кто сделал?

- Я это, тетя Сара! Это я, Гера!

- Ой, Герка, в первый раз тебя с блядью вижу. Ну, молодец!

Гера застенчиво улыбнулся и вежливо выстрелил тете Саре в голову.

- Знаешь, Геракл, я ведь уже в белый космос смоталась!

- Это когда же ты успела?

- Пока Нинка пела, а ты с Махмудом беседовал.

- Вот за это время-то? Что-то быстро слишком, - усомнился Геракл.

- А что, тут рядом. Только Нинка рот открыла петь, я первым делом ужалила банщика. Он, знаешь, такой спокойный, добродушный, с внешностью Иисуса Христа. Дай, думаю, выключу сперва его, чтобы не видел всю эту грязь, чтобы не мучался. Вхожу в него, и вдруг все как-то не так - пространство, время - все иначе. И все мои бортовые компьютеры заткнулись. Чувствую, что я чистая прежняя душа, и понимаю, что попала я в дверь, которая ведет в совсем иной мир. У меня так было, когда меня в первый раз убили. Тогда я летела по белой прозрачной трубе. А в стенках трубы были маленькие дырочки. Но на них размениваться не хотелось - тянуло-то в большую конечную дырку. Кто бы знал, что это всего лишь дырка от бублика. Попадаешь в нее - попадаешь под размагнитку прежней памяти, а затем тебя вставят в какое-нибудь новое тело обитателя нашего космоса. Мне повезло - меня из размагнитки украли ученые и вставили в киберпулю. Чувства, эмоции вытерли, а память оставили. Это был эксперимент, но в этот раз я рискнула и юркнула в дырочку на углу, в первую попавшуюся.

- И что там?

- Там? Там... Я устала, давай в следующий раз, ладно?

Поли уснула в ванной. Геракл выломал дверь и перенес ее в спальню. Она лежала голая, беззащитная и сопела, как ребенок, свернувшись калачиком.

"Странно, я перестаю ощущать себя сказочным персонажем, героем закулисных комиксов, - думал Геракл. - Вот красивая девушка, девушка из моих снов, с которой вроде бы можно сделать все, что пожелаешь. Но, как и во сне, я не знаю, что можно себе позволить."

Он уснул в кресле.

- Будешь кофе?

- Не знаю, наверное, буду.

- Ты чем-то расстроен, тебе опять снилась дрянь?

- Мне впервые в жизни ничего не снилось.

- В это трудно поверить - мы живем вместе тринадцать лет, и все тринадцать лет ты рассказываешь мне свои сказочные сновидения.

- Где сын?

- Давно в школе. Очнись, уже одиннадцать! Нет, тебе все-таки что-то снилось!

- Да, снилось! Впервые мне снилась реальная жизнь, и я по-настоящему испугался. Испугался, подсознательно почувствовав себя очень счастливым и сильным человеком. Я даже не могу определить точно, о чем этот сон. В нем были все - мама, отец, бабки, деды, ты и я, наш кот, все родственники, друзья и враги. Какие-то города. Жители Луны и Незнайка, про которого я вчера читал сыну. Все и ничто, какой-то белый океан молока. Белый - белый... Знаешь, я понял: счастье может по-настоящему испугать. Это состояние, с которым не знаешь, что делать. Неведомый Белый космос.

- Пей кофе, остынет.

- А! Сон - это простое размагничивание памяти, снятие стресса. Примитивное действие.

Он поперхнулся глотком горячего кофе, выругался и окончательно проснулся. И пропел голосом Шаляпина, которому переехали ногу телегой:

Господи! На кой хрен ты послал мне умную бабу?

Валерий Посиделов, 2000