Приключение Чухчуха

Глава 1

--...А он ей короче и говорит, что да как, давай там шуры-муры, конфетно-букетный период, а она его с порога! Вообще бабы оборзели! — третий час рассказывал неизвестный мужик Виталику забавную, по его мнению, историю. Жаргон добивал ещё больше, и из всех желаний было только затолкать край одеяла в рот слишком разговорчивому собеседнику. Была бы возможность — поменял бы давно место, вагон, да хоть поезд! Но из всех возможных вариантов был только задушить себя подушкой, лишь бы больше не слушать о друге Игоре, который внезапно влюбился в десятиклассницу.

Виталик был натурой ранимой, и такой тон не переносил от слова совсем. Предпочитал избегать таких людей, но ничего против прямо не высказывал. Но когда все доставало в край, появлялась вторая личность, которой было все равно на мнение других, на свой же хамский тон, да и на все остальное тоже. И имя ему — Виталий.

— Мужик, завались, а? — раздражённо выдохнул Виталий, и сделал глоток горького черного чая. На минуту в купе воцарилась тишина, прерываемый едва слышным голосом проводника, сообщающем об остановке.

— Че? — вытаращив глаза, он угрожающе поднялся, нависая над столом. — Это ты мне? Да я тебя за брата принял, а ты!... Поганец! — замахнувшись, он неловко покачнулся и, не удержав равновесия, скатился со своего места по столику ровно под ноги Виталия. Мужик заорал, словно резанная свинья, и схватился за свою кисть.

— Что здесь происходит? — влетая словно ураган, в купе ворвалась проводница, поставив руки на пухлые бока. Осмотрев помещение и находя, по ее мнению, пострадавшего, она ткнула пальцем в Виталия, — Вон!

— А я то что? Он сам, я его не трогал.

— Как же, как же! Знаю я ваше "я его не трогал, он сам глазом об ступеньку ударился". Не позволю в своем вагоне твориться такому беспределу!

— Гони его Люська, гони! — простонал с пола мужик, крепчаясь при виде дамочки. Но с пола не вставал, потому что дамочка была в юбке, а обзор почти позволял все увидеть. Поэтому пострадавший не только страдал, но и потихоньку подползал к выходу, в сторону чужой юбки.

— Тьфу на тебя, похабник! — погрозив кулаком, она вновь обратилась к Виталию, — чтобы сейчас же вышел!

Бесконечная дорога и ужасный собеседник настолько измотали не только Виталика, но и Виталия, что сил спорить не было. В заначке было несколько купюр, позволяющие ему доехать до дома. Во всем есть плюсы! Он побудет в новом городе, обзаведётся новыми знакомыми, и, слава всем известным богам, сменит соседа в купе.

Когда же железные двери поезда закрылись за спиной, а бело-синяя вывеска извещала о новом местоположение, до Виталия начало доходить, что он в полной... Ситуации.

"Петелино" — гордо говорила за себя вывеска, на которой грустно сидел черный ворон.

Поезд за спиной тронулся, спугнув птицу, а сумка неожиданно затряслась. Испугавшись, Виталий не успел сбросить ее с себя, и теперь во все глаза смотрел на пушистую мордочку.

— Да-а... С такими путешествиями и до психушки можно добраться, — сказало существо, не похожее ни на собаку, ни на кошку. — О, а мы уже! — вытаскивая из сумки не только голову, но и такую же пушистую лапу, он тыкнул в вывеску и засмеялся. — Вот умора! — и со смехом вывалился из сумки, показываясь полностью.

Пушистое зелёное тельце содрагалось от постоянного хохота, маленькие, будто кошачьи лапки уверенно стирали слезы. Большие черные глазки в который раз натыкались на веселую надпись "Петелино" и закатывались в новом приступе смеха.

Картина, конечно, интересная, но Виталику было не до этого. Устав с дороги, он принял говорящее существо за свою больную фантазию и уверенно прошел мимо, спускаясь с платформы.

"Мне нужен отдых" — критично подумал мужчина, потрепав свои волосы.

— Куда?! — раздался звонкий писк, и в следующую секунду тушка свалилась на плечо Виталия. — Куда без меня, ирод? Я же без тебя... Тьфу ты, ты без меня! Ты без меня никуда! — перебирая лапками, существо забралось на грудь и схватилась за ворот пальто, нос к носу столкнувшись с ошарашенный парнем.

— Глюк?

— Чухчуха! — попытавшись было ударить себя в грудь, существо отпустило одну лапу. Чуть не свалившись, оно передумало так делать, лишь важно кивнув. — Поездное существо. Которое ты, между прочим, забрал с собой! Не стыдно, а? И-и-ирод.

Старые покосившиеся домики грозно сдвинули свои брови-крыши, будто пытаясь подражать настроению Виталия. Да чтож такое! В поезде с соседом не повезло, на приключения нарвался, да и существо с собой утащил. А если заявления на него напишут? С ужасом осознав это, он бросил беспомощный взгляд на теряющийся вдали поезд.

— Слушай, а я есть хочу, — вновь перескакивая с одного плеча на другое, заговорил Чухчуха.

— Комаров... Налови. — услышав противный писк над ухом, Виталий неловко махнул рукой, пытаясь отогнать надоедливое насекомое. Он бы и сам сейчас не отказался от перекуса, да только у него осталось всего пару бутербродов и пачка печенья. До дома всего ничего, — сутки пути! — а там и накормят, и баню растопят.

— Фи, — сморщив зелёный нос, Чухчуха презрительно посмотрел куда-то в воздух, — Я таким не питаюсь. А вот у тебя из рюкзака заманчиво пахнет колбаской. Мм... "Папа может"? А может "Мясная ферма"?

— "Вязанка". По акции была.

— Вкусная, наверное. Да? — и Чухчуха сделал невинные глазки, да только не знал он, что имея за спиной ангельскую на вид сестрёнку, такой фокус уже не прокатывает.

— Ага, — не поддался Виталий на провокацию, подхватил сумку, и, не обращая внимания на неожиданного спутника, продолжил путь.

Нет, ну а что такого? Существо как существо. Мелкое, значит не убьет. Голодное, да не грызет. И что его тогда бояться? Может оно и не говорящее совсем, просто солнце напекло. Или спиртом надышался, вот его и феячит жизнь направо и налево. Главное же оно что? Добраться до дома. А там и разберётся, что панику-то поднимать средь бела дня?

Оглядываясь вокруг и подмечая уже чуть более жизнерадостные дома, Виталий поудобнее посадил Чухчуха на плечо, ощупав его на предмет мягкости. Мягкость была качественной, так и тянуло почесать за ушком, но существо было против и шипело на любой жест доброй души. В это же время почти ровная платформа сменилась чередой ступенек, а после и дорожкой из разбитых камней. Предполагалось, что здесь раньше была дорога, но жизнь ее окончательно добила.

Вскоре и эта побитая дорожка стала обычной тропинкой, теряясь где-то среди густого леса. От того веяло холодком, отчего Чухчуха, до этого весело скачущий по всему Виталию и рассматривающий пейзажи обычного забытого городка, теперь гордо высовывал нос из под пальто, не забывая при этом упорно вертеть головой. Было ясно, что до этого он мало выходил наружу. Одни лишь зелёные лапки, упорно тянущиеся к лапуху чего стояли.

Оглядываясь вокруг, Виталий не видел больше никакого пути: ещё на небольшом возвышении он видел, что за этим лесом находится небольшой городок, где скорее всего можно будет переночевать, отдохнуть и вызвать такси. Тяжело вздохнув, и погладив упорно сопротивляющегося Чухчуха, он сделал шаг в направлении леса.

— Стой! — внезапно запищало существо спустя десять шагов по лесу.

— Что не так?

— Смотри! Это же я! — и, выбираясь из под пальто, он спрыгнул на холодную землю и доскакал до небольшого пьедестала, на котором сидел Чухчух. Его лапки были сложены в умоляюще жесте, а глаза закрыты. Сидев на задних лапках, ростом от запястья до сгиба локтя, он выглядел спокойно, будто все так и должно было быть. Кое-где камень потрескался и надкололся, где-то вырос мох. Упорный плющ чуть обвивал лапки, придавая статуе своеобразную красу.

— Очень похоже, — вздрогнул от внезапного холодного ветра Виталий, и подозвал Чухчуха к себе. — Давай сюда, простынешь. Лечить тебя некому будет, — и приглашающе отодвинул край пальто.

— Знаешь, а ведь я не из воздуха появился! — вдруг заявил зеленый прохвост, последний раз взглянув на статую и поскакав в сторону Виталия.

— Избавь меня от подробностей размножения хомячков, очень прошу, — застягиваясь, он плотнее прижал к себе дрожащий и пушистый комочек.

Обиженно пискнув, Чухчуха свернулся колачиком где-то в районе живота, вредно проведя когтями по новой кофте, и засопел.

"Скорее всего очень устал. Если до этого он не покидал поезда, то сейчас каждое новое впечатление его сильно выматывает. Но... Что это был за памятник? " — оглянувшись в последний раз, Виталий пошел в перед, не замечая, как за его спиной потихоньку уплотняется туман.

Чем дальше в лес — тем темнее и холоднее. Ранее приветливые и зелёные листики становились все чернее, плотным кольцом поджимая Виталия и Чухчуха. Ветки под ногами хрустели, а подорожника на тропинке становилось все больше и больше.

— Способы применения подорожника, — в пол голоса вспоминал поучительные рассказы из интернета мужчина, чтобы хоть как-то развеять мрачную обстановку. — Первый способ: если рана небольшая, просто приложить. Способ второй: если рана чуть больше пальца — обслюнявить и приложить. Третий вариант применения подорожника: если видна кость — поплевать, разжевать, приложить. Четвертый, переломный момент — равномерно разложить подорожник по травмированной части, чтобы срастиласть не кость с костью, а подорожник с рукой. При отравлении в течении часа заесть все килограммом подорожника.

Где-то впереди в кустах мелькнула странная тень, мазнув зеленой кисточкой хвоста по воздуху. Виталий остановился. Туман, до этого незаметный, подобрался к самым ногам, холодом обласкав щиколотки, заставляя вздрогнуть.

— Эй, Чухча... — аккуратно потряхивая область живота, позвал мужчина.

— Я Чухчуха, Игорь, — раздалось сонное, а затем, из воротника высунулся любопытный нос. — Мы уже пришли?

— Почему Игорь? — настороженно вглядываясь в кусты и замечая новую тень, спросил Виталий.

— Ну я же резко стал Чухчей, — спокойно перевернувшись на спину и опасно свесившись, заявило зелёное существо, довольно щурясь и тихо мурлыкая. Небольшой перерыв на сон значительно подняло его настроение.

— Ладно, ладно, потом разберемся. Ты тоже это... Смотри!

Одна тень сменялась другой, третьей, четвертой. Теперь, куда не брось свой взгляд, повсюду скакали маленькие существа, лишь хвостики которых успевал замечать человеческий взгляд. В тени тумана это казалось из разряда волшебства — чарующая картина. С каждой секундой очертания существ становились все ярче за счёт свечения шкуры. Зелёный, красный, оранжевый — все смешивалось в больную фантазию художника, чтобы в один миг резко прекратиться.

"Помощь" — шептал ветер, а Виталий плотнее прижал к себе Чухчуха. Мелкие поганцы во время своих перескоков успели незаметно выкрасть его рюкзак, и теперь он уныло свисал на кончике длинного хвоста.

— Они же его не вернут, да? — вспоминая несъеденные бутерброды, вздохнул Чухчух, но старался не отводить взгляд. А вдруг его тоже, как рюкзак?..

Фраза стала толчком для радужных существ, и теперь они, словно взбесившись, начали скакать с новой силой, перебрасывая между собой честно украденную вещь все дальше в лес. Не теряя времени, Виталий сорвался за ними, на этот раз замечая то, как молочный туман плотнее прижимался, подгоняя.

Бежал он долго, честные пятнадцать минут. Посмотри на него сейчас физкультурник, он бы с гордостью поставил "отлично" в зачётку, перекрестил и отправил лечиться. Чухчух, почуяв запах жаренного, давно перелез куда-то за спину, крепко уцепившись и иногда хватая листики с мимо мелькавших деревьев.

В боку кололо, в глазах темнело, а туман все наступал, пока Виталий не выбежал на небольшую поляну, полностью усеянную ромашками. По инерции сделав несколько шагов, он увидел свой рюкзак, спокойно лежавший у каменной таблички, гордо стоящей возле каменного памятника. Примерно такой же стоял на входе в лес.

— Ай! — пискнул Чухчуха, вылезая из под Виталия, который ни с того, ни с сего упал на землю, подставляя лицо под холодные лучи тусклого солнца. Роса впиталась в пальто, оставляя темные пятна.

— Устал. — заключил Виталий и закрыл глаза, уже не обращая внимания ни на Чухчуха, ни на цветных зверенышей, что подобно туману окружили парочку в кольцо, ни на странный памятник.

А вот Чухчух наоборот встряхнулся, лапки смахнул некрасиво лежащий листик, и потянул носом в сторону цветышей.

"— Чухчуша, запомни. Однажды ты выйдешь в мир, покинешь поезд и окунешься в приключения. Встретишь новых существ, увидишь бога. Просто немножко подожди, — ласково шептала на ушко сонному Чухчуху матушка, поглаживая по зелёной и пушистой шёрстке."

С подозрением осматривая все вокруг, уже родное для Виталия существо сделало прыжок в сторону цветышей, распугав тех. Хихикнув, он сделал ещё один, разгоняя толпу подальше от уставшего мужчины.

Когда Виталий открыл глаза, он увидел ошеломляющую картину: по полю бегала стайка разноцветных длинохвостых животных, испугано округлив глаза. За ними же бежал радостный до беспредела Чухчуха, пытаясь грозно рычать. Насмотрелся, видимо, всяких видосиков про короля льва.

— К черту... — растирая лицо грязными от земли руками, Виталий поднялся и покачнулся в сторону каменного памятника.

"В тринадцатом часу

По лунному календарю,

Откроются ворота

От жажды крови злобной.

Лишь тот найдет дорогу в дом,

Кого нелёгкая сюда

Несчастно занесет."

— Пророчества — не их конек, — запрыгивая на плечо к Виталию, Чухчуха задумчиво склонил голову.

— Пожалуй, соглашусь. — печально подтвердил мужчина, осознавая, что маршрут до дома окажется чуть длиннее, чем он предполагал.

Разноцветные хвостики, до этого сидевшие относительно спокойно, вновь взволнованно забегали. Некоторые из них даже успели протянуть свои лапки к рюкзаку, но Виталий был научен опытом, поэтому быстро его подхватил и прижал к себе.

Чухчуха, пытаясь сделать грозный вид, встал на задние лапки, поджал передние и "грозно" завыл, перепугав и так беспокойную сущность. И пока зелёный разбирался, мужчина обернулся, пристально изучая памятник.

Если на входе была взрослая форма Чухчуха, то здесь — полноценная волшебная лиса. Даже сквозь камень пробивался мудрый взгляд, заставляя сомневается, кто действительно хозяин лесов. Подозрительная надпись о жертвоприношении пугала. Если уж такова цена возвращения домой, то он готов хоть сейчас собрать ветки по округе и построить себе новый дом.

— Куда по зелёному? — раздался унылый голос за памятником. Вздрогнув, Виталий изогнулся так, чтобы не двигаясь с места, аккуратно взглянуть за памятник. А посмотреть там было на что: среди землянистых волунов лежало... Лицо. Рога-ветки небрежно были прикреплены к его лбу и покрылись мхом. Время от времени лицо морщилось, сдувая с себя набежавших муравьев.

— Да вот... Стою.

— Вот и стой, — выдохнуло лицо, открывая глаза. — Герой, что-ли?

— Нет, Виталий, — растерялся от абсурдности диалога мужчина.

— Ну раз Виталий... Тогда было приятно познакомиться. Умирай, пожалуйста, тихо, — растягивая слова, промычал недо-олень, — я не высыпаюсь. И желательно во-о-он в том углу. Чтобы не пришлось перетаскивать... — указывая глазами направление, рогатый попытался вновь заснуть.

— Как это умирать? — прыгнул на одну из кочек Чухчуха, хвостом-кисточкой проведя под носом полуспящего лица.

— Ну, смотри, — недовольно выдохнув, вновь открыл глаза, — берешь, лапки складываешь, а в это время тебя мечом и того...

— Тьфу ты, каким мечом то? — передернув лапками, ещё ближе подскочил Чухчуха.

— Про-о-оклятым, — окончательно уснув, прошептало лицо.

— Вот и сказочке конец, а кто выжил — молодец, — невесело произнес Виталий, почесал макушку, — Дальше в путь или подождем этот самый меч?

— Приключения приключениями, а обед по расписанию. Давай сначала по бутерброду, иначе я скоро этих цветышей того, перекусаю! — обернувшись, погрозил до безумия мягкой лапкой Чухчуха.

Полчаса они сидели на поляне, поочередно откусывая от бутерброда. Любопытные существа становились храбрее, подходили к рукам и вынюхивали, что же такое вкусное там у Виталия с зелёным. А за отдельную плату в виде небольшой шоколадной конфетки они и шерстку подставляли. На ощупь она оказалась подобна Чухчухе, подкидывая мысль о том, что они родственники.

Загремели доспехи. Из глубины леса, пробираясь через кисельный туман, с трудом вышагивал воин, иногда цепляясь мечом за ветки. Он пробирался сквозь туман тяжело, словно тот мешал ему пройти, удерживал и давал фору своим неожиданным гостям.

— Как думаешь, это тот самый проклятый меч идёт? — осторожно поднимаясь и наблюдая за тем, как руки в тяжёлых доспехах разгребают неожиданного защитника, спросил Виталий.

— А есть ещё варианты?

— Доставка? — с великой надеждой спросил мужчина, подхватывая Чухчуха на руки. В этот же момент, поборов сопротивление, черная металлическая нога с громким стуком опустилась на землю, заставляя Виталия вздрогнуть от лёгкого испуга и застонать, — Это что, опять бежать?!

И, забыв обо всем на свете, мужчина бросился в противоположную сторону от чужака. Где-то туман расходился и становился еле видным, где-то наоборот уплотнялся, мешая пробежать и спрятаться. Чухчуха взволнованно сидел на шее, подбадривая и прося ускориться. А рядом так же взволнованно, словно переживая за парочку инопришельцев, прыгали с ветки на ветку, перекидывая между собой забытый рюкзак, цветыши.

— А как же рогатик? — вздыхал Чухчуха, но тем не менее не особо беспокоясь. Если лежал себе спокойно до этого, то и в этот раз ничего критичного не будет. А вот им, если попадутся, мало не покажется!

"— И запомни, Чухчуха. У каждого леса есть свои хранители и стражники, которые готовы жизнь положить за сохранение хрупкого мира. А ты, пушистый мой, единственный, кто остался. Не забывай, что ты предок Великого, и что рано или поздно ты будешь в нужном месте, в нужное время", — внезапно пронеслось в зелёной головке, заставив Чухчаха задумчиво обернуться.

— Стой! — заверещал над самым ухом Чухчуха, из-за чего Виталий неловко споткнулся, взмахнул руками и сделал несколько шагов вперёд. Туман все так же продолжал подгонять, наступая на пятки, переживая за них больше, чем они сами за себя.

— Какой к черту "стой", Чухчуха? — опираясь руками на колени и давая себе минутку отдыха, простонал Виталий. Но говорить что-либо было поздно, потому что активный меховой и зелёный комок уже спрыгнул со спины и затерялся в густом киселе тумана, — Чухчуха? — окончательно растерялся Виталий.

"— За тобой придут, Чухчуха. Главное — не бойся," — шепотом отдавал голос в зелёной голове, подкидывая теплые воспоминания.

"— Этот мир великий, но одинокий. Каждому здесь требуется своя капелька тепла, так что упрямо смотри в глаза трудностям," — ворковало нечто голосом унесённой на небеса бабушки.

И Чухчуха шел. Туда, навстречу гремыхающим доспехам, собирая в голове все теплые воспоминания, которые успел накопить за свою короткую жизнь. В его маленьких лапках, собираясь в золотистые шарики, словно бусинки, скапливалась душевная энергия. Он вспоминал и первую печеньку, что с таким трудом добыла его матушку, и первую конфетку, которую он сам, в тайне от всех, выкрал у проводницы, пока та бегала из вагона в вагон. Эту конфетку он отдал самому близкому существу, сделав маленький подарок на ее последний год.

Чухчухи жили не много, какие-то пятьдесят лет и ни годом больше. В последний день они просто растворялись с первыми лучами рассвета, рассыпаясь на такие же маленькие бусинки, какие сейчас в лапках держал зелёный.

Но, словно не замечая отчаянных криков Виталия за спиной, не видя то, как каждая ветка, словно живая, преграждала ему путь, Чухчуха бежал вперед, продолжая вспоминать то, как он залез в сумку. Его манили приключения и запах бутербродов, которые он в итоге разделил с его новым и, пожалуй, единственным другом.

Выбегая обратно на поляну, он увидел черного рыцаря с пылающим черным огнем мечом. Тяжёлой поступью шагал тот в сторону зелёного, хрипя на все лады так, будто ему перехватило горло.

Не задумываясь, Чухчуха бросился на черного рыцаря, пока тот медленно и со скрипом поднимал свой меч. Существо летело, расправляя свои лапки в разные стороны и зажмурившись, всем телом влетело в железную и холодную грудь врага, разбивая шарики-бусинки.

Выбежав на поляну, Виталий не верил своим глазам — рыцарь, направляя на себя меч, в замедленной съёмке опускал его на невинного Чухчаха. И вот уже маленькое тельце, открыв широко глаза, летело на зелёную траву, которая медленно тускнела, словно тело зеленыша забирало вместе с собой всю краску.

— А я же просил умирать где-нибудь во-о-он там, — печально протянул голос из-за памятника, пока черные доспехи с грохотом опускались на землю, — Ну вот, это теперь встава-а-ать...

Но Виталий его не слышал. Он пробежал поляну меньше чем за секунду, подхватывая на руки лёгкое тельце Чухчуха, прижимая его и к себе и укачивая, глотал ненавистные слезы.

— Спокойно, сейчас мы найдем подорожник и все будет хорошо... — шептал он, успокаивая то ли себя, то ли и так до мурашек спокойное тело руках.

А впереди, за черными доспехами, расступался туман, показывая заветную дорожку. В конце нее виднелся свет, в котором вполне отчётливо вырисовывались малоэтажные домики.

Он сидел, укачивая лёгкое и маленькое тельце в своих руках, пытаясь придумать, что делать дальше. По правде говоря, ему было до безумия страшно остаться здесь одному, а так же безумно больно терять Чухчуха.

— Слу-у-ушай, — завыл голос из под статуи, устало вздыхая, — может быть ты отнесешь их в угол, а? Мне со-о-он догнать надо, я не высыпа-а-аюсь, — под конец лицо нагло зевнуло, показывая все свое отношение к ситуации, разозлив Виталия.

— Да что ты понимаешь? Он был живой, жи-вой, слышишь?!

— Понима-а-аю, куда ж я денусь, — очевидно жалея, что поднял эту тему, лицо погрустнело, — но ты не переживай, как тебя там...

— Виталий! — заорал во весь голос мужчина, выплескивая эмоции. Аккуратно положив Чухчаха на место, он подскочил, быстрым шагом подошёл к лицу и присел, опираясь двумя руками по обе стороны, — и он больше не встанет, не подпрыгнет и не съест в наглую мои бутерброды! Не вынесет мозг, не добьет своей неуклюжестью и детством!

— Да ладно тебе, — все так же апатично было лицо, из-за чего Виталий окончательно вышел из себя и схватился за торчащие рога, дёргая, — Куда? А сон?! — наконец пробудилось лицо, открывая глаза.

— Ты у нас существо волшебное, вот и волшебствуй! — вытаскивая уже не только лицо, но и тело из под земли, Виталий упорно тащил его к Чухчуху. Маленькая надежда теплилась где-то глубоко в душе.

Полчаса они сидели над холодеющим телом. Рогатый, что до этого был лишь лицом из земли, водил тонкими руками над Чухчухом, медитирую, а Виталий в этот момент грыз ногти, рагрызая кожу вокруг до некрасивых и кровавых рубцов.

— Валий...

— Я Виталий! — прикрикнул в который раз мужчина, жутко раздражаясь с памяти лица.

— Да-да, конечно... Тащи подорожник, тут нужна тяжёлая артиллерия, — опуская руки, рогатый пустым взглядом посмотрел на Виталия, чье лицо давно было в черных разводах от земли и слез.

— Серьезно? Подорожник? Да я же шутил!

— В каждой шутки доля шутки, — мудро произнесло лицо, понемногу приобретая сонный вид, — ты там это, быстре-е-ее что-ли, я ж ус.. ус.. ну-у-у! — зевая и растирая глаза, рогатый покачнулся.

Развернувшись на пятках, Виталий быстрым шагом отправился обратно в лес, костеря на все лады всю эту ситуацию, пытаясь пнуть слегка уплотнившийся туман. Сидя на корточках, он рвал подорожники, разоряя тропинку.

"А ведь совсем недавно Чухчаха радостно прыгал на этом самом месте. Маленький, но умный, на перегонки бегал с цветышами..." — замерев, Виталий поднял глаза и посмотрел на статую, точную копию зелёного друга.

— Как его спасти? — задал он вопрос в пустоту и вздрогнул, когда неподвижный ранее туман вновь пришел в движение. Наученный горьким опытом, он заозирался, но не заметив ничего необычного, сорвал последнюю пару листиков и вернулся на поляну.

Лицо все так же сидело возле Чухчуха, сонно пуская слюни. Дернувшись от этого вида, он бросил всю собранную траву возле неподвижного друга и толкнул рогатого.

— Рота подъем! Продолжаем, не спать!

— Ради всего святого, да отвяжись ты уже... — простонало ранее спящее существо, слегка приоткрывая глаза, но тем не менее берясь за работу, — и вообще, перерождение существует, ирод. Дай ему уйти спокойно!

— Не в нашу смену, Кырзыгул.

Сделав резкий поворот на сто восемьдесят градусов, Виталий во все глаза уставился в порящего жёлтого лиса, за спиной которого стоял тот самый Чухчуха, который был на входе в лес.

И в этот же момент трава под другим, более маленьким Чухчахом, потухла, став серой, а само тельце приобрело ярко зеленый цвет, переливаясь.

— Я Аркадий! — закрываясь ладонями от яркого света, рогатый зажмурился в ожидании новых неприятностей.

— Ну и... Имечко! — прохрипел Чухчуха, открывая глаза и упираясь взглядом в чистое небо. Птички все так же пели где-то в далеке, пока на поляне была могильная тишина.

— Чухчуха?.. — словно не веря, тихо сказал Виталий. Помотав головой из стороны в сторону, он удивлённо посмотрел на бывшие статуи.

— Это не мы, вот тебе крест! — сразу отказался от всех объяснений лис, нервно махнув хвостом. Спасибо, наслушался он дониманий до лица.

— А кто? — сделав несколько шагов к Чухчуху, Виталий перекрыл ему обзор на голубое небо.

— Отойти, людь. Не видишь, воскресаю по чуть-чуть, не мешай! — скривил зелёный лицо, вызвав счастливую улыбку у мужчины. Не выдержав, тот быстро поднял Чухчуха на руки и крепко обнял, не позволяя тому сопротивляться.

— Фу, — выразил свое субъективное мнение рогатый, потихоньку уползая на место.

— Добить пытаешься? Друг называется! — кряхтел Чухчуха в тесных объятьях, неловко болтая лапками в воздухе.

Загремели доспехи, задвигались, отчего Виталий напрягся и ещё плотнее прижал к себе зелёного. Одного геройствования достаточно! Мужчина уже был готов сорваться туда, где маячил спасительный свет до дома. Неважно уже было, где его рюкзак, чистота одежды и психическое состояние. Тут без справки можно было сказать, что все потеряно безвозвратно.

Но неожиданно то с одной стороны доспех, то с другой высунулись разноцветные мордочки, забавно фыркая. Шумя все больше и больше, они выбирались из черного рыцаря, кто из рукава, кто через горло. Ступая на чёрную траву, они забавно чихали, возвращая той зеленый цвет.

— Что за бред? — ослабляя хватку, Виталий обернулся к лису.

— А ты не знал? Когда Чухчух псевдоумирает, он забирает окружающие краски. Цветастая же мелочь ее возвращает. К слову, как и твой рюкзак, — важно ответил летающий рыжий, кивком указывая на веселое существо, со спины которого скромно свисал рюкзак.

— Что значит "псевдоумирает"?

— Опа, а это уже вопросики ко мне! — обращая на себя внимание и потирая лапки, Чухчуха побольше улыбнулся, — Тебе рассказывали, что такие как мы, живём пятьдесят лет?

— Не... — не успев договорить, Виталий почувствовал болезненный укус в руку. Поняв намек, он быстро сменил ответ, — Да! Да, конечно говорили... Это же всем известный факт!

— Правда известный? — загорелись глаза у зелёного, — А как же ты не знал, что они ровно столько и живут? Ни дня больше, ни дня меньше! Сколько не убивай!

— Я... Запамятовал? — растерянно сказал Виталий, посмотрев на тельце в своих руках. Значит, если он сейчас его придушит за молчаливость, то ничего мелкому не будет?

— О как! А кто тут мои доспехи разбивает? Аркадий, а Аркадий, почему не чистим? — обратив наконец внимание на почти добравшиеся до места лицо, подлетел лис, нагло утыкаясь мордочкой в лицо, — что за проклятые сказки?

— А как же понять и простить?.. — устало выдохнул рогатый, осознав, что никуда он от проблем не денется.

— Ты до чего детей довел, чудище... Рогатое? Давай-давай, лапками и к тряпке. Чтоб отсюда блестело! А то вишь чего, доспехи до проклятья довел. Сначала проклятья, а потом что? Мой сердечный приступ?! — Не на шутку разбушевался рыжий.

— Куда тебе до приступа, — шмыгнул носом Аркадий, — ты ж дохлый!

— Ах ты!.. — Задохнувшись от наглости, лис лапой стукнул по грязному лбу. А потом ещё, ещё и ещё.

Наблюдая за всем со стороны, Виталий задумчиво молчал. И вот что прикажете делать после этого? Да он за всю жизнь столько приключений не видел, сколько повстречал за одни сутки с Чухчухом.

В бок уперлось что-то теплое и лохматое. Приподняв руку, мужчина проследил за тем, как его пальто, когда-то успевшее потерять цвет, потихоньку возвращает себе краски. Улыбнувшись и почесав за ушком пугливого цветыша, Виталий аккуратно дотянулся до рюкзака, что оказался чуть дальше довольного существа.

— Уходите? — вдруг грустно спросил Чухчуха-переросток, опуская лапки и шмыгая. Виталий вновь перевел взгляд на свои колени, где так удобно разместился его новый друг.

— Мы обязательно вернёмся. Так же, ручной людь?

— Так, мелкая поганка, — легко засмеялся мужчина, положив руку на маленькую голову и слегка потрепав.

— Точно? А то мы вам и место найдем, и дело...

— Виталий, ты говорил, что мы домой. Ты же возьмёшь меня с собой? — вцепился Чухчуха в руку, испуганно округлив глаза.

— К нашему приходу даже пирожки приготовят, если мы их заранее предупредим. И даже часть принесем сюда, поделимся! — что-то в душе мужчины так нежно щемило, что он не мог ни в чем отказать. Вставая, он накинул рюкзак и подхватил зелёного, аккуратно укладывая на руках.

— Тогда... Доброй дороги! — отвернулся Чухчуха-старший, тихо пуская и так же тихо утирая слезу. Только веселье началось, а они уходить!

— Наконец-то тишина-а-а, — засыпая над доспехами, попрощался рогатый.

— И не трясись ты так над ним, — решил напоследок дать совет лис, удобно садясь на пустующий постамент, — а если вдруг что — приходи. Пусти кровушки, и мы тут как тут.

Хмыкнув над жертвенностью призыва, Виталий развернулся ко всем спиной, поднял руку над головой и помахал, вставая на заветную дорожку. Туман, больше не сопротивляясь и не путая, лишь бережно окутывал ноги, словно прощаясь.

— Нам правда приготовят пирожки? — зевнув, спросил Чухчуха.

— Самые вкусные, — улыбнулся Виталий, вспоминая активную и веселую мать, которая так любила радовать детей. И не важно, какого они роста, веса и вида.