Праздник по обмену

Глава 1

– Я всё правильно расслышал? – переспросил Григорий. – Мои волосы сейчас верно встали дыбом?

– Вот увидишь, это будет бомба! – воодушевлённо заявил Аскольд, коллега и партнёр Григория, и жестом свернул рекламограмму.

Та послушно скукожилась под формат наладонника, продолжила тихонько бубнить из угла: «Новый Год в сибирском лесу», «Твори волшебство своими руками», «Приглашай друзей-инопланетцев на ролевую игру по мотивам народных сказок». С каждой фразой рекламограмма выстреливала над собой голографические изображения: избушка на курьих ножках, соловей-разбойник с птичьими крыльями, груда ёлочных украшений, роскошная панорама заснеженной тайги и поселение этника-стайл – крепость, десять деревянных домиков вокруг неё, кузня, конюшня, большой сарай. На фоне рекламных воззваний звенели колокольчики, в воздухе висел запах снежной пудры.

Оба основателя ААА ПОСП (аутентичного абиогенного агентства по организации семейных праздников) помимо воли просмотрели рекламограмму ещё раз от начала до конца, и та без затей пошла на третий круг.

– Стоп! Совсем стоп! – Аскольд решительным жестом окончательно потушил сумрачное творение маркетингового гения. – Вот же привязчивая – спасу нет! Так вот, Григорий, друг мой: это совершенно пустая ниша на рынке! Понимаешь? Мы ворвёмся в неё стремительными метеорами! Сейчас совсем никто не делает ролевых игр, на которые люди могут приехать со своими друзьями-инопланетцами! А всё почему?

– Потому что это хлопотно, непредсказуемо и, возможно, опасно? – предположил Григорий.

Аскольд отверг эту версию снисходительным «Фыр».

– Потому что никому до сих пор это в голову не приходило – но мне пришло! Приятель, да мы с тобой озолотимся и лет через пять, может, даже будем продавать франшизу!

– Фран… Что?

– Понятия не имею, – признался Аскольд. – Мой прадедушка так шутит. А что до игры – я и сценарий уже набросал! Он очень простой и почти линейный – как раз то, что нужно для обкатки идеи.

Григорий покачал головой:

– Аскольдыч, твои авантюры…

– Знаю, знаю! Пожар в квестовой комнате, неудачный перформанс с молотком в том сценарии хоррора, ещё полоумный алхимик, который всех заставлял пить свои зелья…

– А ещё турнир, где ты разрешил колющие удары и мальчишке чуть не выбили глаз…

– Да! Да! Я знаю! Я каюсь и согласен! – Аскольд поднял руки. – Но для этой игры я набросал очень простой и безопасный сценарий. Гуси-лебеди, добрый мишка с пирожками, Баба Яга с подручниками, битвы мячиками – ну честное слово! Это почти сценарий детского утренника, специально чтоб инопланетцы могли хлебнуть нашего сказочного колорита полной пастью… или другим отверстием для приёма пищи. На вот, сам посмотри – ну что тут может пойти не так?

***

Игра началась в субботу вечером. Земляне и не-земляне набились в зал на втором этаже крепости, расселись за столами и под колоннами. У окна на возвышении стояла ненаряженная пока новогодняя ёлка из искусственной хвои – ёлка, конечно, никак не лезла в сеттинг народных сказок, но совершенно невозможно играть зимние семейные игры без ёлки и Нового Года, это любой гейммастер подтвердит.

– … и начиная с моих слов «Начало игры» до моих слов «Стоп игра», которые прозвучат завтра вечером, все вы остаётесь в своих ролевых образах! – заканчивал пояснения Григорий. Он говорил уже с полчаса и основательно осип. – Основная игра будет проходить в этой прекрасной крепости и на улице, а на ночь игроки будут расходиться по не менее прекрасным домикам – они аутентичные, но со всеми удобствами, в том числе для инопланетцев. В крепости игру будут вести два гейм-мастера, вот они, прошу любить и жаловать: Безымянный Богатырь, владелец крепости!

Аплодисменты.

– И гадалка, она же сказительница, она же стряпуха Бояна! Также на игре будут работать шестеро игротехников, которых вы сейчас видите, так сказать, лицом, а во время игры сможете наблюдать исключительно в костюмах!

Игротехники машут руками, люди снова аплодируют. Инопланетцы слушают молча и очень внимательно. Людей собралось более двух десятков – как обычно, семьи с детьми, подростками, некоторые даже с бабушками и дедушками. А инопланетцев всего пятеро, зато каких!

Денотат из Магелланового Облака («Только не спрашивайте, из которого, о-хо-хо!») – метровая беспанцирная улитка с коммуникационным хоботом. Денотат решил изображать боевого слона своего человеческого друга – подростка по имени Матвей. Никто не решился сказать Матвею и Денотату, что слоны не укладываются в сеттинг, да и смысл говорить об этом – при всём желании улитка с хоботом не могла бы отыграть коня.

Континуант – трапециевидный собакоподоб, эволюционировавший в галактике Треугольника. Он тыкался острым носом в землян и выглядел виноватым – не то оттого, что его галактика через миллиарды лет столкнётся с галактикой Млечного Пути, не то из-за дымящейся кучки под ёлкой.

Ъэьх – плотнотуманное облако, которое весьма вольно обходилось со временем и пространством, потому иногда в крепости могло быть сразу три Ъэьха, или один, но растянутый по всей длине лестницы от входа до третьего этажа, а иногда Ъэьх пропадал буквально на полуслове и снова возникал где ни попадя.

Буба и Кики – гуманоидная пара из неподалёкого дискообразного балджа. Буба выглядел округлым, но утверждал, что это оптический обман из-за большого расстояния до его дальнего бока. Кики была костлявая и едкая, а кокошник на ней выглядел поднятым забралом.

– И помните, что игра подстраивается под ваши действия! – в завершение произнёс Григорий. – Вы можете одолеть врага, но можете и проиграть – это изменит ход сюжета! Быть может, к завтрашнему вечеру вы будете праздновать Новый Год у наряженной ёлки – а может быть, лишитесь доступа в крепость и никакого праздника не случится! Также помните, что игротехники и мастера находятся на посту до последнего игрока – это значит, что во время бодрствования вы никогда не остаётесь без внимания, не выпадаете из сюжета и антуража происходящего!

Обрисовав эти радужные перспективы, Григорий отступил в тень длинного коридора, скрестил пальцы на удачу и гаркнул:

– Начало игры!

Игротехники рассосались, словно клочья пыли по углам. Один помчался надевать костюм домового, остальные потрусили в домик мастеров.

Вперёд выступил Безымянный Богатырь и гулким басом очертил вводные:

– Итак, доблестные ратники, чтобы новогодье состоялось, вам нужно решить несколько задач! Отыскать, куда лесовик спрятал ёлочные игрушки – раз! Защитить наши палаты от злого колдовства Бабы Яги да гусей-лебедей – два! Победить Соловья-разбойника, коий сидит на тракте и не даёт проезду гостям – три!

***

Хотя на улице стемнело ещё до начала игры, вскоре стало понятно, что выходить придётся: дети встретили в трапезной домового, который что-то подливал в ведёрко с молоком. Разговорив шкодного духа, дети помогли ему найти коллекцию стеклянных камешков, припрятанных зловредной галкой, а в награду получили карту. На карте была единственная отметка-крестик – далеко за границей поселения, на домике с курьими ножками. У крестика домовой пририсовал корявый ёлочный шар.

– Лесовик спрятал игрушки у Бабы Яги! – сообразили дети и помчались поднимать взрослых в поход супротив зловредной старухи.

К Яге собрались все инопланетцы, семеро взрослых людей, трое детишек посмелее и двое подростков-кладоискателей, поскольку только у кладоискателей были лампы. Аэрогелевые мечи, которые успел «выковать» кузнец, достались пятерым ратникам, остальным гадалка-стряпуха Бояна раздала цветные клубочки, самолично заговорённые ею на угомонение всяческой вредоносности.

Не так-то просто оказалось пройти по карте до обозначенного места: снегу навалило едва не по колено и никаких тропок в этой части леса не встречалось – разве только звериные. В темноте, освещаемой двумя лампами, не скоро стало ясно, что часть карты, изображающая лес за поселением, отзеркалена. А может, приключенцев просто путал вредный леший – иногда его лохматую спину видели промеж деревьев. Или вовсе не леший носился по снегу, а оживлённый злым колдовством гриб-чага? Наконец набрели на следы трёхпалых ног размером с локоть каждый и решили пойти по ним.

Люди сосредоточенно шмыгали замёрзшими носами, детишки жались ко взрослым, подростки с фонарями выступали важно, будто павы, инопланетцы оглядывали ночной лес восторженно и временами переглядывались с видом «Вот это да, вот так да!».

Избушка Яги была упрятана на совесть, не вдруг и разглядишь её, особенно во тьме. Вроде как ещё один сугроб, только с треугольной верхушкой и высоченный – однако около избушки корявился отмеченный на карте приметный пень, потому жилище Бабы Яги с трудом, но было опознано. Буба и Кики тут же потребовали, чтобы избушка позвернулась к ним передом – но та не шелохнулась, а вместо этого по лесу разнёсся тоскливый крик филина. Дети и подростки сбились в кучку. Ратники посуровели лицами и тоже сбились в кучку.

С утробным скрипом отворилась дверь избушки, исторгла хозяйку на высокое крыльцо.

– Кручу-верчу, заморозить хочу, – низким простуженным голосом объявила Яга и лихо спрыгнула наземь. – На гостей незванных ложка не припасена, зато котёл разогрет!

Сделала шаг вперёд, другой, и тут уже изрядно струхнули даже ратники, которым кузнец выдал мечи. Страшная она была, Баба Яга, носато-кудлатая, высоко-сутулая, и растрёпанное помело держала как оружие, и двигалась не как старуха, а как огромная змея: вытянет шею, вопьётся взглядом, подтянет тело за шеей – и тут же шагает в сторону, тянет уже шею за телом, и жрёт глазами, и что-то чарует, помахивая помелом.

– И тропинка, и лесок, – зловеще бубнила Яга, – в поле каждый колосок…

За её спиной медленно поднимались из-за сугробов комкастые тени с горящими синими глазами, а ратники столь же медленно наступали, хотя не хотелось. Шедшие в первом ряду поднимали мечи, остальные приготовили заговорённые клубочки. Гусельник, не снимая перчаток, нервно сыграл песнь защиты от злого колдовства, посыпал защитными блёстками ближайших пятерых игроков и себя.

– Речка! – рявкнула Яга, нацелившись носом на гусельника. – Небо надо мною! Это всё моё! Моё! Моё-о-о-у-о-у-о!

– Подождите! – вскричал вдруг Ъэьх, и его меч, парящий в плотнотуманном облаке, опустился. – Я помню этот стишок! То есть эту быличку. Эй, рать! Погодите идти в атаку – совет держать нужно!

Игроки, скрипя снегом и выдыхая клочья пара, отбежали на безопасное расстояние, сгрудились вокруг Ъэьха, а Баба Яга осталась пританцовывать на снегу в лаптях. Синеглазые тени воткнулись обратно в сугробы.

– Рать, мне кажется, Баба Яга – на самом деле добрая женщина, просто забыла об этом, – огорошил Ъэьх, извиваясь серой лентой вокруг игроков. – Понимаете?

Инопланетцы задумались. Люди переглядывались и разводили руками.

– Ну же! – подбадривал их Ъэьх. – Вспомните продолжение этой былички!

– Да мы её и не слыхали раньше, – промямлил Матвей – погонщик слона.

– Это как же! – загалдели разом все инопланетцы и от удивления едва не выпали из образов. – Так ведь в музее староногово времени… то есть в палатах выставочных… Да и в самодеятельности выездной… то есть от скоморохов мы слыхали...

– Ладно, ладно! – Матвей зажал уши и, на всякий случай, хобот Денотата, хотя тот, вроде бы, уже высказался. – И что же там, в этом стихот… в этой быличке дальше сказано?

Инопланетцы разом повернулись к Матвею. Смотрела на него в упор беспанцирная улитка с хоботом, накрытая вышитой дерюжкой, трудно сопела через зажатый хобот. С безмолвной укоризной нависал над левым плечом клок Ъэьха. Глядела оптически обманная пара гуманоидов с дискообразного балджа. Склонив треугольную вершину, рассматривала его трапециевидный собакоподоб.

– Там сказано: «Это всё моё, родное», – наконец ответил Буба.

Люди стояли, потупившись, и рассматривали свои тёплые сапоги да валенки. Морозец уже понемногу подъедал голые лица, а танцующая поодаль Баба Яга начинала тихо позвякивать сосульками над верхней губой.

– Потому я и молвлю, что Яга – тётка добрая! – Ъэьх наконец нарушил неловкое молчание. – Просто одичала в этих лесах, да оно и немудрено. Но злой человек не будет читать стишок про любовь к родной земле! Понимаете, да? Это испытание для нас, и мы должны его пройти, должны разгадать загадку и понять, как помочь Яге! Как помочь ей вспомнить, что она хорошая!

– А может, её саму кто заколдовал! – радостно выкрикнул мальчишка в непоразмерной каракулевой шубейке.

– Вот беда-то, – огорчился Буба.

Мальчишка запрыгал вокруг взрослых, путаясь в шубейке и валенках:

– А мы можем расколдовать Ягу?

***

Когда игротехник Лёнчик вернулся в домик мастеров, потребовались усилия нескольких человек, чтоб избавить его от примёрзшего намертво костюма Бабы Яги.

– Что так долго-то? – весело спросил Аскольд. Он сидел в углу за столом, перед ним лежали сюжетные карточки. – Кто победил, ратники или Яга с прислужниками?

– Дружба победила, – онемевшими губами ответил Лёнчик и медленно сполз по стене, вцепившись двумя руками в рыжие свои волосы. – Мои прислужники так и мёрзнут по сугробам, батюшка сказочник недоделанный, поскольку ратники в избушке целый консилиум устроили.

– В твоей избушке?!

– Ну не в твоей же! Ратники меня расколдовали, и я теперь добрая, ясно?

– В каком смысле добрая? – Аскольд уставился на сюжетные карточки. – Не было у меня такого варианта!

– У тебя не было, а у меня только он и оставался. Ну что ещё было делать, если они не сражались, а разговоры разговаривали? И душевно так, зараза, я аж чуть слезу не пустил. Про лес родной, про дружбу, заботу, про долгие беседы за столом, и как меня, – Лёнчик шмыгнул носом, – как меня будут ждать на новогоднем празднике в крепости и даже пирожков жареных дадут! И что я такая молодец, хорошо за лесом смотрела, вон он у меня какой могучий и ухоженный весь… В общем, некуда мне было деваться, батюшка сказочник, я теперь добрая Яга, сама отдала ратникам ёлочные игрушки и пустила погреться в свою избушку, понятно тебе?

– Понятно, – пришибленно подтвердил Аскольд.

– Ты бы слышал, как они радовались…

***

Инопланетцы гуляли по поселению и заснеженному лесу почти до рассвета. Буба и Кики ходили среди вековых сосен и дышали так, словно всю прежнюю жизнь им позволяли дышать не более чем вполсилы.

Ъэьх окружил собой гадалку-стряпуху Бояну и задавал вопросы о мире духов, а также о причинах, по которым люди одновременно желают и боятся узнавать своё будущее. Спрашивал о способах задабривания домовых и животных, о лучших методах замеса теста в холодное время года, роли пирожков в преемственности поколений. Ъэьх, ужасно увлечённый беседой, то и дело менял дислокацию в пространстве и времени, отчего голова у Бояны ещё больше шла кругом.

Трапециевидный собакоподоб Континуант отправился на разведку, а чтобы ему было что разведывать – трое игротехников с кряхтением влезли в костюмы гигантских грибов и до поздней ночи играли в прятки с Континуантом среди аутентичных, так их разэтак, деревянных домиков.

Денотат, вызнав у домового обережный ритуал, старательно обползал крепость кругом, приговаривая нужные слова и отгоняя злобных духов от этого замечательного места и своих новых добрых друзей. Потому ещё двое игротехников изображали злых духов в наспех приспособленных и, зараза, осенних нарядах чернильных клякс из совсем другой игры. Ползал Детонат медленно, а погоды в зимней Сибири стояли зимнесибирские.

В домике мастеров Григорий готовил горячий шоколад на походной плите и костерил на все корки Аскольда. Тот судорожно чёркал стрелочки в сюжетных картах и уверял, что у него всё под контролем, что выходить за рамки заданных возможностей – это очень даже интересно, и что инопланетцы это делают от большой любви к игре и команде, а вовсе не из инопланетной паскудной вредности.

***

С раннего утра по лесу носились подростки-кладоискатели и трапециевидный собакоподоб под охраной ратников и гусляра. Кузнец без продыху ковал мечи, знахарь готовил настои для исцеления ратников – опасное это дело, сопровождать искателей кладов. Не всех удавалось излечить – одно дело обычные раны, волчьи покусы, а что прикажете делать с людьми, которых заразило бессилием лесное лихо? Жрец не умел лечить болезни, насланные колдовством, потому теперь некоторые ратники не могли поднять мечей и ходили по крепости, согнувшись, грустно кряхтя.

Четверо инопланетцев, не занятых кладоисканием, сначала дотошно расспросили гадалку-стряпуху Бояну про Соловья-разбойника, и потом заявили, что им нужно найти в лесу замёрзший пруд прежде, чем идти на Соловья. Их никто не понял, но никто особенно и не допытывался: и без того было чем заняться.

Приходил в крепость странствующий торговец, заломил несусветную цену за рецепт зелья против бессилия, едва не был бит, но ноги унёс и рецепта не оставил. Больные ратники продолжали медленно ползать по крепости и негодовать, что пропустят самую главную битву, а Безымянный Богатырь их утешал и грозился оторвать голову жрецу, который не пожелал купить рецепт задорого. Жрец от этих посулов перетрусил и спрятался, потому оказалось некому лечить следующих троих ратников, покусанных волками.

К вечеру все восемь кладов были найдены, а монеты и ценности бережно сложены в мешочек, после чего ратники попёрли на дальний северный тракт, где бесчинствовал Соловей-разбойник. Но прежде пришли к гадалке-стряпухе Бояне, чтоб она заглянула в будущее через кружку с молочными пенками, и Бояна уверенно изрекла: «Не дело вы задумали – переть за Соловья-разбойника и его шайку, когда не все ратники в строю, худо будет, если отправитесь на битву».

Бояна хотела ещё что-то добавить, но тут в кружке материализовался клок Ъэьха и увлёк ратников секретничать в сени. После чего мужики оживились, быстренько похватали мечи и едва не рысью помчались на северный тракт. Из инопланетцев с ними отправился только Буба, зато в первом ряду.

Соловей-разбойник действительно сидел на северном тракте, причём давно – если судить по тому, какое вокруг его гнезда скопилось количество помёта и человеческих костей. При виде грозных ратников с мечами Соловей захохотал, завыл, захлопал крыльями и грузно соскочил с насеста. Посмеиваясь, стал обходить мечников по широкой дуге, высоко поднимая оперённые ноги.

Пока ратники не бросались в драку, Соловей не издавал бандитского посвиста, не звал на подмогу своих боевых товарищей да гусей-лебедей, только смеялся паскудно, шипел и хлопал крыльями.

А ратники отчего-то даже мечей не поднимали, смотрели на него да перешёптывались, причём глумливо как-то, без страха и почтения. Наконец Буба пригладил одолженную у другого воина чёрную бороду на резинке и, старательно выговаривая слова, промолвил:

– А скажи-ка, Соловей, разбойник паскудный, много ль злата собираешь, сидя на этой дороге, али одни медяшки скорбные?

– Вот я вас за такие вопросы как высвищу соловьиным посвистом! – молодцевато гаркнул Соловей, растопырил крылья и наконец действительно засвистел – хорошо так, душевно, аж уши подзаложило.

Раз свистнул, другой, посмотрел в небо украдкой, оглянулся на лес.

Ратники с аэрогелевыми мечами шагнули к Соловью.

– Чего, разбойник паскудный, не прилетают твои приятели гуси-лебеди? – с некоторой заминкой продекламировал Буба и дружески приобнял Соловья за плечи, отчего в плечах хрупнуло. – Ну так как, поговорим про злато-серебро, али будем биться смертным боем?

***

Игротехник Кир в истерзанном костюме Соловья-разбойника ввалился в домик мастеров и упал лицом в пол.

– Я больше к ним не выйду! Вы меня не заставите!

Григорий похлопал по плечу рыжего Лёнчика, который икал в углу, так и не выпустив из рук костюм гуся-лебедя, поднялся и пошёл к Киру. В руках у Григория был двухлитровый термос с горячим шоколадом. В период игры действовал жесточайший запрет на спиртное, хотя сейчас игротехникам не мешало бы принять грамм по пятьдесят чего-нибудь очень крепкого.

Аскольд, сидящий в другом углу над карточками сценария, поднял на Кира красные глаза.

– Что на этот раз?

– Соловья-разбойника перекупили.

– Че-го?

– Того! – Кир сорвался на фальцет. – Сначала гуси-лебеди ко мне на зов не прилетели, потом эти гады бока мне намяли, а потом сели да расписали до медяшечки, что сидеть на тракте мне толку нет, выгодней в дружину богатырскую идти. Там платить будут по серебряку в день и киселём горячим поить. А ежели я не хочу к богатырю в дружину – так тут мне и голова с плеч! Ну и пошёл-полетел Соловей к дружинникам, они за месяц вперёд заплатили! Так что курлы-курлы тебе, батюшка сказочник!

– Это инопланетцы их подбивают! – выкрикнул из угла Лёнчик и ногой отбросил голову гуся-лебедя. – Садисты! Манипуляторы! Они же издеваются, издеваются ну, а это наша игра, наша, не ихняя! Они ходят и делают вид, будто лучше знают! Будто всё знают лучше!

Аскольд рванул из своего темени очередной клок волос и начал вписывать новые изменения в сценарий.

***

Апофеозом игрового сюжета должно было стать закатное сражение с тёмными силами (Баба Яга, Соловей-разбойник, гуси-лебеди), пленившими доброго мишку и его друзей-зайчат, которые несли на праздник пирожки в большом коробе. Даже гадалка-повариха, даже сами владельцы ААА ПОСП Арсений и Григорий должны были облачиться в костюмы для пущей массовочности. Ну а Безымянному Богатырю предстояло вывести свою рать из крепости и боевым порядком проследовать к месту славного сражения… Кузнец вот как раз успел наковать мечей на всех.

Однако после суток игры Баба Яга оказалась перевоспитана и добра, Соловей-разбойник – перекуплен и социально адаптирован. Гуси-лебеди – выпущены на волю, поскольку Денотат совершенно точно слышал на лекции в одном земном зоопарке… то есть от волшебницы-птичницы в одном поселении, что дикие гуси поедают траву рдест, от которой гниют водоёмы. Разумеется, это значило, что гусей-лебедей, кем бы они ни были в прошлой жизни, нужно избавить от упряжи и выпустить на свободу ради сохранения в добром здравии замечательных сибирских озёр и в качестве знака уважения к красивым и гордым птицам. Инопланетцы устроили роскошную засаду в местах гнездования гусей и в два счёта вытряхнули их из упряжи, птицы и крякнуть не успели.

Потому Безымянный Богатырь вёл свою рать сражаться не с объединившимся злом, а с неназванными, наспех вписанными в сценарий лесными духами, которые распоясались среди сосен от бабы-Яжьей доброты.

Духи уже колыхались среди сугробов мрачными синеглазыми тенями, караулили дорогу, по которой из-за леса из-за гор, под звук барабана и трещоток, двигался медведь Потапыч с большим коробом жареных пирожков. Ветерок донёс их запах даже раньше, чем гости появились из-за поворота: большущий медведь с добродушной улыбкой, в синей рубахе и огромных лаптях на задних лапах…

– Медведь?! – хором поразились Буба и Кики и почему-то сделали по шагу назад.

… и его помощники-зайцы, пушистые, белые, глазастые – не звери, а суточный заряд окситоцина. Один заяц старательно колотил лапами по висевшему на шее барабану, два других залихватски тарахтели трещотками.

– Медведь здесь? Зимой? – навострил трапециевидные уши Континуант.

Злобные синеглазые духи медленно двигались к мишке и зайцам, показывая, что желают их сожрать немедля, вместе с коробом, пирожками и барабаном.

– Доблестная дружина! – Гаркнул Безымянный Богатырь. – Вы видите этих злобных духов, которые…

– Прячьте детей! Это медведь-шатун! – вострубил Денотат и вскинулся, едва не сбросив со спины Матвея.

– Убить медведя! – взревел Ъэьх.

– Да нет, это добрый мишка из соседнего леса, я его с детства знаю! Он пирожки приносит к праздникам! – Громко басил Безымянный Богатырь, но его никто не слушал.

Мишка стал пятиться, зайцы вместе с ним. Злобные лесные духи ненавязчиво сменили траекторию – теперь они плыли не к медведю и зайцам, а к игрокам.

– Нет в лесу страшнее зверя, чем медведь-шатун! – Трубил Денотат. – Мы должны защитить от него наше поселение и наших добрых друзей!

Гусляр, сняв перчатки, спешно наиграл мелодию, воодушевляющую на бой со зверями, и прицепил красивые утиные перья на шапки ближайших пяти ратников.

– Никакому злу не позволим омрачать наш славный праздник! – кричали Буба и Кики.

– Медведь ещё и зайцев привёл! – воскликнул кто-то из женщин. – Это ж тоже вредители! Вот я им задам сейчас за погубленные деревья, негодникам!

– К бою! – подхватили люди призыв Ъэьха.

Безымянный Богатырь схватился за голову, но что он мог сделать, кроме как поднять меч и повести своё войско в атаку?..

***

В крепости было жарко натоплено, пахло пирогами, сладкими ягодами и нанесённым с улицы снегом, который всё цеплялся за отвороты рукавов и никак не желал полностью таять. В зале на втором этаже уже почти нарядили ёлку. Бояна разливала в чарки горячий облепиховый кисель.

– Поздравляю всех со свершившимся праздником Очередного Оборота! – трубил Денотат.

– С Новым Годом! С Новым Годом! – прыгала вокруг него ребятня.

Взрослые игроки-люди смеялись, обнимались и хлопали в ладоши. Социализированный Соловей-разбойник обносил собравшихся изрядно помятыми пирожками из медвежьего короба. Баба Яга развешивала на ёлке серпантин. Ъэьх разбрасывал по залу конфеты из большого мешка, который прозрел в запертом кухонном ящике и извлёк наружу, не открывая замка – через точно направленный временной излом. Какой-то человек в красной шубе сидел под ёлкой, уронив голову на руки и что-то взрыкивал в накладную белую бороду. Континуант сунулся было к нему, чтоб утешить, но был жесточайше укушен взглядом и предпочёл отойти.

– Как хорошо спасти любимые места от жестокой, смутной напасти! – приговаривали Буба и Кики и грели руки о чарки с киселём.

Часы с космической ватрушкой, до сих пор скромно молчавшие в углу, издали вдруг громкое «Бам-м!», и как по команде в комнату ворвался Григорий с красными пятнистыми щеками и истошным криком:

– Стоп игра!

Всё замерло, но Григорию этого как будто было мало, он безумно-невидящими глазами оглядывал обращённые к нему лица, беззвучно смеялся и повторял, повторял как заведённый: «Стоп игра! Стоп игра! Сто-оп!».

***

Переплетя трёхсуставные руки, Буба и Кики с умилением наблюдали, как над вековыми сибирскими соснами поднимается белое зимнее солнце. Впервые в жизни оба чувствовали стремление формализовать свои чувства и не понимали, с чего следует начать.

– Знаешь, –уронив голос до инфразвука, наконец поделилась Кики, – нигде мне не было так тепло и весело, как на этой игре. Я наконец могла что-то сделать для Земли, пускай и понарошку, но я ощутила себя такой важной и полезной. Ведь люди, животные, растения этой планеты – они как будто навсегдашние дети, такие искренние, эмоциональные и… сияют. Я чувствую, как все они сияют и тоже начинаю сиять вместе с ними. Мне было важно почувствовать себя одной из них.

Помолчала и добавила:

– Я будто стала частью мицелия размером с планету. Мне хочется поставить щит над этим мицелием, чтобы оберегать его от невзгод. «И тропинка, и лесок, в поле каждый колосок…». Эта планета – невозможно настоящая!

Буба огляделся, убеждаясь, что лес вокруг пуст и тих, однако всё-таки не стал издавать звуков, перешёл на ЛАВ-диалект: слишком сокровенным было то, что он собирался поведать. Бубе казалось, его планы не сбудутся, если он сейчас позволит им обрести форму звуковой волны, зримую для всякого балджинянина.

– Хочу стать уроженцем Земли хотя бы в одной из следующих инкарнаций.

Кики прищурилась на солнце и отправила в ответ сложную ЛАВ-композицию, общий смысл которой сводился к «Странно, что не мне первой пришла в голову эта мысль, ведь каждая бацилла на три парсека окрест знает, что я сообразительней тебя».

– Но мне не особенно нравилось, как вели себя люди, – добавила Кики. – Они просто играли в игру и всё. Они не наслаждались этим местом, не пытались научиться чему-то… Только развлекались. Только брали.

Пролетающий неподалёку Ъэьх уловил в дыхании Бубы и Кики нечаянные, не вербализованные нарочно и даже почти не сознаваемые тени досады и жадности. Ъэьх мог бы сказать этим двоим: эй, всё в порядке. Земля – не первая во Вселенной планета, которую аборигены знают и любят меньше пришлых. Если планета хороша и разведана – она не пропадёт, и не о чем тут волноваться. Но Ъэьх ничего не сказал. Он не был уверен, что уровень развития Бубы и Кики достаточно высок для объёмного и всестороннего понимания подобных сентенций. Потому Ъэьх вытянулся лентой и улетел наслаждаться сибирской зимой, тишиной и громкостью в другую часть леса и времени.

Буба вдохнул полной грудью и задержал дыхание, чтобы воздух в его лёгких согрелся. Буба ощущал незнакомое прежде жжение в тех местах, где у его предков когда-то атрофировались слёзные железы, он чувствовал, как нечто дико-непознаваемое обволакивает открытые участки его тела и проникает глубоко в поры – казалось, что от этого и сам Буба становится чуточку непознаваемо-диким, и ему бы очень хотелось, чтобы это было так. Хотелось стать частью Земли. Захватить с собою кусочек этой странной, нерациональной, плохо объяснимой и навсегда любимой планеты. А ещё что-то щекотно шершавило его горло, словно там плавала золотая рыбка из человеческой сказки.

– Если бы у меня было сердце, я бы сказал, что теперь оно окончательно принадлежит этой планете.

– Будущей зимой мы опять приедем на игру, да? – с надеждой спросила Кики. – Они ведь устроят новую совместную игру, как думаешь?

Буба кивнул. Кики отметила, что он нахватался человеческих жестов и это ужасно забавно.

– Надеюсь, в следующем году нам предложат новый умилительный сюжет. Мы обязательно приедем, и я ещё позову нескольких ближайших сродственников.

***

В домике мастеров молча пили коньяк оба основателя ААА ПОСП, два гейм-мастера и шестеро игротехников. Друг на друга они не смотрели и не говорили ни слова. Время от времени растирали отмороженные пальцы рук и ног да иногда ещё компульсивно вздрагивали всем телом.