Правда Королев

Глава 1

Анна очнулась, но не понимала, что вокруг происходит. Незнакомое помещение. Копеечные обои на стенах. Такие обычно клеят строители в новостройках — подешевле и без изысков. Мебели в комнате почти не было: диван, на котором она лежала, шкаф в углу и один стул у стены. Шкаф и стул, на первый взгляд, помнили войну с Наполеоном.

Анна приподнялась на локте. Диван не был застелен, ни подушки, ни одеяла. «Хм… Как я сюда попала? Вообще ничего не помню», — мысли едва ворочались под крышкой черепа. Она была в своей обычной одежде — чёрные джинсы и такого же цвета футболка с мрачным принтом на груди: «Будущее наступило в говно». Антрацитовые кроссовки на ногах были зашнурованы. Анна пошарила по карманам — ничего. Ни смартфона, ни документов, ни кредиток, ни денег, ни ключей от дома. Вот это уже пугало по-настоящему.

В комнате было достаточно светло, за окном — то ли утро, то ли вечер. Видно лишь свинцовое небо. Вероятно, высокий этаж. Анна прислушалась. Было тихо. «Пора сваливать», — решила она.

Стараясь не шуметь, сползла с дивана и шагнула к окну. Да, этаж был как минимум десятый. Или даже пятнадцатый. Какая-то мутная серость скрывала землю, двор было не разглядеть. «Туман», — решила Анна.

И тут она услышала шаги.

В комнату уверенно вошёл молодой мужчина, бросил цепкий взгляд на Анну.

— Фу, — сказал он облегченно и присел на край дивана, — а я-то…

Этого человека Анна видела впервые. Такой, знаете, смазливый красавчик, как сейчас принято. Кажется, таких называют «цветочный мальчик»? Она едва не сказала это вслух.

— Спик инглиш? — спросил он.

— Ась? — оторопела Анна.

— Шпрехен зи дойч?

— Над произношением надо поработать, — ответила Анна. — Маленько шпрехаю.

— Меня зовут Иван, — громко сказал он. — Иван!

И для пущей убедительности он постучал кулаком в грудь. Как орангутанг.

«Иван? Ёшки-матрёшки. Неужели у живых людей до сих пор в ходу такие имена? Да пофигу. Надо валить отсюда поскорее!», — мысли Анны уже неслись в нужном темпе.

— Ваня, вызови мне такси.

— О, господи! — выдохнул он, будто у него гора упала с плеч. — Вы говорите по-русски, как сам царь Соломон, как сам Цицерон, как сам доцент Васильев на лекции по международному положению. Но отложим разговоры до утра, а то у меня голова разламывается.

Иван жеманно прижал указательные пальцы к своим вискам.

— Какая буква в слове «вызови мне такси» тебе непонятна?

— Ага, все-таки проклятый «сервис».

— Не понимаю… Сервис? — Анна на всякий случай прижалась спиной к стене и прикинула маршрут до двери, чтобы ловчее обойти этого сумасшедшего.

— Ничего, это я так. Есть хотите?

— Нет.

— Слишком поспешно для того, чтобы быть правдой. Сейчас я вам кое-что притащу.

С этими словами мужчинка скрылся за дверью. «А если он тут не один?» — Анна на всякий случай взяла в руки стул. Крепкий деревянный стул, который поможет защитить девичью честь, если что.

Так, тихонько и без резких движений. Главное — выбраться на улицу, а там — сориентируемся.

Анна приоткрыла дверь, высунула голову для разведки. Короткий коридор вёл прямо к двери в подъезд. Замок. Чёрт! Похоже, дверь заперта на ключ изнутри, и ключа в замочной скважине нет. Дело приняло скверный оборот. Если разбить окно стулом и заорать? Если 15 этаж, то никто не услышит. Тогда — по башке огреть Ивана и отнять ключи. Самозащита в чистом виде.

В коридор, вероятно, из кухни выплыл Иван. Двумя руками он держал старинную хрустальную селёдочницу, наполненную до краёв консервированными абрикосами; их влажные бока поблёскивали в свете электричества. Ничего более нелепого Анна не видела в своей жизни.

— Вот, — сказал он, подходя со своей дурацкой закуской. Но Анна уже занесла стул над головой, заслоняясь от него и готовая к удару.

— О, чёрт! — Иван уронил селедочницу на пол. Розоватые глянцевые абрикосы с поросячьим самодовольством выпрыгнули из узкой посудины и разлетелись в разные стороны, оставляя мокрые следы. — Впрочем, как вам будет угодно.

— Ключи! — потребовала Анна, держа стул как оружие.

— Я только что был там, — Ваня ткнул пальцем в сторону окна. — Там висячий сад Семирамиды. Посреди сада — плешь, а на ней наша хибара. Хочешь взглянуть?

«Точно сумасшедший», — последние сомнения покинули Анну.

— Мне всё равно. Ключ!

— Нет уж, — сказал он решительно и улыбнулся, — придется тебе меня слушаться. Сейчас мы поужинаем.

Улыбка эта Анне не понравилась. В следующую секунду стул встретился с головой Ивана.

Предмет мебели, переживший, вероятно, нашествие Наполеона, с глухим треском развалился на части. Но удар был точен, Иван сначала осел, схватился за голову, а потом рухнул на спину. Голова его звонко дзинькнула о светлый ламинат. Как пустая кастрюля дзинькнула.

У Анны в руках осталась только спинка стула, ею она и потыкала бездыханное тело.

— Эй?

Похоже, Иван потерял способность к поддержанию беседы. На цыпочках Анна приблизилась к телу, склонилась и обшарила карманы. Ключей не было. Телефона или бумажника — тоже.

«Дурное предзнаменование», — подумала Анна.

Не спуская глаз с поверженного врага, Анна шмыгнула в коридор и толкнула входную бронированную дверь. Дверь распахнулась. Не заперто!

Не выпуская из рук остатков антикварной мебели, Анна шагнула в подъезд.

— На моих часах половина одиннадцатого… — раздалось за спиной. — А, чёрт! Стоят. Придется произвольно отсчитывать время. За окном непроглядная муть, ни огонька на горизонте, и вряд ли удастся что-нибудь выяснить. Посему на правах старшего откладываю все вопросы на завтра и приказываю всем спать.

Анна подпрыгнула от неожиданности и обернулась на голос. В дверях квартиры, которую она только что покинула, стоял Иван. В руке он держал маленький кухонный топорик. Не ахти какое оружие, но всё-таки.

— Ко мне! — сказал он и похлопал себя по ноге. Так подзывают собак.

Анна пару раз взмахнула ресницами, изображая растерянность. При этом она пятилась всё дальше от опасной квартиры.

— Есть такая миленькая приспособленческая пословица, — ухмыляясь, сказал Иван и сделал шаг вперёд, — «с милым рай и в шалаше». Не слыхала? Так вот, рай налицо, шалаш тоже комфортабельный, тебе остается только вообразить, что я — искомый «милый».

Анна испуганно отступила.

— Да не бойся ты, глупенькая, я же сказал «вообрази». А шалаш у меня европейский — «с ванной, гостиной, фонтаном и садом…» как там дальше?.. «фонтаном и садом… только смотрите, чтоб не было рядом…» А знаешь, что во всей этой петрушке самое страшное?

Анна затаила дыхание.

— Мы здесь совсем одни.

Анна рванула за угол, к лифтовой шахте. Было до изумления легко. Воздух щекотал изнутри при каждом вдохе. Руки, поднятые для того, чтобы кинуть спинку стула в маньяка, взлетели сами собой, словно к каждой было привязано по десятку разноцветных воздушных шариков. И вообще все было лучше некуда, трын-трава и море по колено. А если что и не так, то только для того, чтобы преодолеть. Превозмочь, переделать, перестроить. И достичь.

«Состояние легкого опьянения. Осторожно, Анюта. Пока ты спала, с тобой что-то сделали. Или какую-то дрянь подмешали в еду или питьё накануне. Почему я ничего не помню?»

Двери грузового и пассажирского лифтов — закрыты. Лампочки в кнопках вызова были мертвы и на нажатие не реагировали. Чёрт! Дальше! Дальше, на лестницу. Эвакуационную. Незадымляемую.

У лифта на стене намалёвано красной краской по трафарету «26».

Значит, не десятый и даже не пятнадцатый — двадцать шестой.

Чуть не приплясывая, — впрочем, это получалось само собой, а не от избытка радости, — Анна ворвалась в подъезд с противопожарной лестницей и запрыгала вниз через две ступеньки. Погони не было слышно.

Веселье, неестественное, пришедшее извне, оставалось, но уверенность неуклонно улетучивалась. Анна с топотом скакала по ступеням, едва не падая на поворотах к новому пролёту. Сердце билось невероятно быстро, во рту пересохло, а в ушах звенело. Даже если погоня и была, Анна её бы не расслышала.

Спустившись на один этаж вниз, она увидела невероятное: лестница тонула в сером ничто, а наружной стены дома попросту не было. Это не туман, а словно полное отсутствие всего. Вроде как ты провалилась в текстуры в компьютерной игре и увидела, что за нарисованной поверхностью ничего нет. Анна успела схватиться за перила и остановиться в шаге от грязноватого хаоса.

Понятно теперь, почему Иван за ней не гнался. Он точно знал, что бежать ей некуда. Мышеловка захлопнулась! Бедная, бедная мышка…

Анна смотрела в провал стены: утренний рассветный сумрак стремительно таял, но нигде не проступало ни мутного пятнышка прячущегося солнца, ни розоватого блика зари. Небо было затянуто лёгкими, но необыкновенно низкими облаками, они висели неподвижно и спускались до самой поверхности… Анна не знала, как эту поверхность назвать. Ни шороха, ни ветерка. Ни единого звука, кроме частого дыхания самой Анны и стука пульса в ушах.

Сверху хлопнула дверь, и насмешливый голос заметался в бетонных стенах подъезда:

— Возвращайся, принцесса. И пугаться, как давеча, не вздумай.

Слышно было, как он не спеша спускается. Она ощущала это так, словно к ней приближается Серый волк, словно Вий, словно Кощей Бессмертный.

Анна зажмурилась и прыгнула вперёд — в хаос.

«ПЕРВЫЙ КРУГ ЗАВЕРШЁН»

Голос раздавался отовсюду и сразу.

Затем всё исчезло.