Поединок №24. Дэйв Макара и Ира Малинник

Семейные традиции

Вы на все сто процентов уверены в том, что ваша половинка от вас ничего не скрывает?

Мой вам совет — не пытайтесь узнать. Просто живите счастливо и даже не задумывайтесь о том, что...

— Вот черт!

Совсем близко от меня пролетел сигнальный дрон, облучая все вокруг ядовито-красным светом.

«Черт, черт, черт!»

Костюм спасал от того, чтобы быть засеченным тепловыми сенсорами, но я не могу вечно стоять на крыше. Я не могу прыгнуть с крыши — вокруг все обнесено. Единственный выход: обратно на лестницу, оттуда всего-то двадцать этажей вниз, а там уже соображу, как связаться с копами.

Я примерился к оружию в руках. Это была довольно дрянная винтовка, и я был почти уверен, что прицел на ней сбит, но попытка не пытка. Я задержал дыхание и замер, ожидая, когда дрон пойдет на очередной облет.

Бам!

Все же мои навыки стрельбы пригодились. Я попал точно в ядро ненавистной машины, и она, печально загудев лопастями, рухнула вниз мешаниной из металла. Ну, теперь к двери!

Я рванул на себя дверь в тот самый момент, когда к крыше, истошно вопя, подлетел с десяток роботизированных паршивцев.

«И никто даже не вызвал полицию!,- со злобой подумал я.- Всем просто плевать!»

Хотя о какой полиции может идти речь, когда крыша высотного здания теряется в пелене дождя? Люди не видят собственного носа, завороженно рассматривая очередную порцию рекламы, которая поступает к ним через имплантированные умные линзы...А некоторые умудряются смотреть через них порнуху прямо на улице, пока едут в мобилях или едят в забегаловках. Отвратительно, до чего докатился мир. Но речь сейчас не о нем, а обо мне и моих проблемах.

Я захлопнул дверь и тут же сполз по стене, шумно выдыхая. Сейчас в здании почти никого, но Василёк уже наверняка связалась с нужными людьми. И пока она поднимется сюда, я успею убраться подальше...

Что же она говорила? Надо вспомнить. В подвале — кладовая и лаборатория, это неудивительно. Что наверху? Просто склад ненужного хлама. Что еще? Пара кабинетов. Снаружи есть лестница, но туда мне точно нельзя.

Я выбрал склад ненужного хлама. Может, там затерялся меч-кладенец? Ха-ха. Я просто остряк, когда дело касается собственной шкуры.

А как хорошо все начиналось! Мне завидовал весь отдел, когда я привел тогда еще невесту знакомиться на нашу вечеринку. «Коп подцепил ботаншу», сказала мне наша секретарь, но я на нее не обиделся. Что поделать, мой Василёк и правда ботанша, продолжила семейное дело и ушла в науку. То ли дело я — наплевал на уговоры родителей и поступил на службу. И моим единственным нераскрытым делом было: как моя жена умудряется зарабатывать больше, чем я?

Мне казалось, или я слышал цоканье каблучков по полу...Но неважно, я успел просочиться в комнату на пару пролетов ниже и плотно закрыть за собой дверь. В случае чего, я просто спрячусь в шкафу, под грудой одежды, да где угодно.

Я перевел дух и огляделся. Ничего необычного: шкафы с тусклыми зеркалами, громоздкие вешалки, какая-то дряхлая мебель. Сплошной антиквариат. Я вроде слышал, что семья Иморталес использует это здание как одну из квартир, но вряд ли это так. Скорее, свозят ненужное барахло, веками передававшееся из поколения в поколение.

Мое внимание привлек один из стеллажей: огромный, во всю стену. Его стекла, в отличие от остальных, были кристально прозрачными, будто кто-то специально поднимался сюда, на 17 (или какой там) этаж, просто ради того, чтобы протереть пыль. Я не сразу понял, что в нем, и только подойдя вплотную, разглядел — и в отвращении отшатнулся.

Таксидермист постарался отлично: чучела выглядели так, словно секунду назад дышали, питались и двигались. В самом низу композиции была огромная голова медведя с гигантскими клыками, а в пасти лежал заяц с распоротым брюхом. Из клетки его оголенных, торчащих ребер вырывался наружу селезень с широко распахнутыми крыльями, вот только головы у него не было, да и шеи тоже — извращенный художник поместил в туловище птицы какую-то рыбу. Щука, точно, я узнал ее по пятнистой чешуе. Рыба была неестественно прямой, будто стрела смерти, и в зубах она держала искусно украшенное драгоценными камнями яйцо.

«Фарфор?», подумал я, наклоняясь ближе, завороженный этим изломанным уродством угасшей жизни, и тут же ощутил резкую боль в переносице.

В моих глазах потемнело, и меня резко замутило. Вдруг что-то схватило меня и отдернуло назад; краем глаза я увидел алый след собственной крови, стекающей по прозрачному стеклу. Она бежала вниз неровными дорожками, обрамляя отвратительную композицию, а я снова ощутил резкую боль, на этот раз в шее.

Ее волосы упали на мое лицо и защекотали его. В прекрасных синих глаз отражались поломанные ребра, треснувшие клыки, мутная пятнистая чешуя и мертвые крылья.

— А подождал бы немножко, все было бы совсем по-другому! — нараспев сказала мне жена, любовно гладя меня по щеке.- Отдохни.

И наступила тьма.

Когда я вынырнул из нее, мне показалось, что прошло пару минут — на деле, часы показывали несколько часов.

Василёк сидела за столом, в привычном для меня медицинском халате, и, судя по всему, заносила записи в компьютер.

Ничего необычного: приглушенный свет, какие-то колбы-склянки, компьютеры, микроскопы, стена, уставленная...

Младенцами???

Ох черт! Я дернулся, но это было бессмысленно — жена связала меня именно так, как я когда-то сам ее учил. В памяти пронесся ее звонкий смех, когда узел развязывался...

— Нет, не так,- я терпеливо показал ей, как именно завязывать руки.- Видишь? Как бы человек не шевелился, не развяжется.

— Да зачем это мне? — смеялась она, картинно падая на кровать.- Я скромный ученый, а не гений погонь и перестрелок. Кого я буду связывать, лягушек и морских свинок?

— В последнее время участились случаи нападения на лаборатории,- объяснил я, садясь на край кровати и гладя жену по ноге. Нога была стройна, гладкая и нежная.- И я хочу, чтобы ты могла не только обезоружить врага, но и связать его до приезда полиции, то есть, меня.

— Мой защитник,- промурлыкала девушка, — дай я награжу тебя поцелуем.

И я утонул в ее руках...

— Привет,- она ласково улыбнулась мне, будто мы были дома, а в духовке готовился ужин.- Сильно болит?

— Конечно, сильно,- гнусаво ответил я.- Ты что, нос мне разбила? И какого черта? Что вообще происходит, что это за дети, почему мы с тобой тут одни?

— Потому что никто не приедет,- грустно ответила жена.

Она поднялась со стула, смахнула с халата невидимые пылинки и, подтянув стул, села рядом. Взяла меня за руку и вздохнула:

— Ну правда, ты мог бы подождать! Всего-то несколько месяцев, и все было бы хорошо.

— Ничего не понимаю,- у меня кружилась голова.- Я видел тебя и эту, как ее, Марию. Вы держали в руках ребенка, а потом...потом ты просто убила его, долбанутая ты сука!

Я не хотел срываться на крик, но так получилось. А она будто бы и не заметила: сидела себе напротив, смотрела на меня с жалостью в глазах, накручивала на палец прядь волос.

— Слушай, мне правда жаль,- наконец сказала она.- Я даже почти в тебя влюбилась...

— Что?!

— Так.

Она встала и села на стол, сложила руки на груди. Теперь ее губы подрагивали: она была рассержена.

— Мой отец всю жизнь исследовал формы жизни, но особенно его заботил вопрос: как продлить жизнь? Он очень много экспериментировал, даже брал меня с собой, когда я была совсем маленькой — думал, вдруг я случайно обнаружу то, на что он годами не обращал внимания...

Я не помню свою мать — она умерла, рожая меня, но я никогда ни в чем не нуждалась. Отец, хоть и был вечно занят, всегда находил на меня время, и я искренне любила его. Я старалась помочь ему как могла, и как сейчас помню тот день: я решала задачу и сказала фразу, которая перевернула все.

«Чтобы что-то где-то прибавилось, нужно что-то где-то отнять».

Он подхватил меня на руки и закружил по комнате, а потом купил самую красивую куклу в магазине и самое вкусное мороженое. Я не понимала, что произошло, но радовалась вместе с ним — ведь я помогала папе в его великом деле!

Только потом, когда мне исполнилось 15, он рассказал мне, на какую мысль я его подтолкнула: чтобы продлить кому-то жизнь, у кого-то нужно ее отнять...

Стволовые клетки, кровь, эмбрионы — вот что стало его новой одержимостью. Люди издавна ели плаценту, веря, что она омолодит их хотя бы на миг — но как сделать так, чтобы растянуть этот миг в вечность?

Глаза жены горели, а я почувствовал дрожь. Ноги и руки предательски дрожали, а я почувствовал на коже пот. Она, ничего не замечая, продолжала.

— Отец экспериментировал день и ночь, и наступил момент, когда он повел меня в самый дорогой ресторан города, заказал лучшее вино и сказал: «У меня получилось».

Тогда я думала, что он открыл секрет вечной жизни, но его открытие стояло почти на таком же уровне. Отец научился существенно продлять человеческую жизнь.

К тому моменту, как он пришел к этому, у нас уже был неплохой капитал и несколько особняков. Отец вращался в таких кругах, которые и не снились обычному ученому, и так начался наш бизнес.

Конечно, я помогала ему -а как иначе? Он часто повторял, что я могу превзойти его в науке, и я без устали трудилась, чтобы поддерживать его веру в себя, доказывать, что он не зря так полагается на меня.

— Знаешь, что это? — наконец спросила меня жена, подходя к ближайшей полке с младенцем в колбе. Она взяла колбу в руки и приблизилась, а я пытался отстраниться, но ничего не вышло.

— Это химера. Человеческий ребенок — девочка! — и амфибия, обыкновенная лягушка.

Теперь я рассмотрел. Это и правда был не человеческий младенец: слишком выпученные глаза, плоский рот почти без губ, перепонки на руках и ногах. К горлу подкатил комок, и я шумно сглотнул. Василёк скривилась.

— Не будь тряпкой, — сказала она, ставя колбу мне на колени.- Коп, а боишься маленькой девочки! И не смей трясти колбу — получишь пулю в лоб. Сиди и смотри на нее. Видишь, она тоже на тебя смотрит. Ты ей нравишься!

Я пытался думать о чем угодно, но девочка-лягушка таращилась на меня своими огромными круглыми глазами без век. Я начал плакать.

— По счастливой случайности, отец смешал клетки лягушки и ребенка женского пола. Оказалось, что способности к регенерации лягушек и человеческие клетки создают удивительный по силе тандем — при регулярном использовании плюс двадцать лет жизни тебе обеспечены, и это минимум! Есть бедняжки, кому мы платим за детей — но это копейки по сравнению с тем, сколько платят нам! И ты, мой милый, мог бы подождать буквально пару месяцев — мы как раз перемещали лабораторию и переписывали ее на другое имя. Пара месяцев, сказка об умершем дяде с наследством, мы с тобой счастливы, возможно, я даже полюбила бы тебя. Но ты решил явиться ко мне на работу и сделать сюрприз! И тебя совсем не остановило то, что я не отвечала на звонки!

— Почему ты не любишь меня? — выдавил я из себя. Эта мысль билась в моих мозгах беспокойным, скользким угрем, не давала покоя, вгрызалась в корку мозга.- Почему ты вышла за меня?

— Ты же коп,- ответила она так, будто я спросил явную глупость.- А мне нужна была крыша. Как еще я бы знала о возможных проверках, подделках замков и прочей бесценной информации? Твое доверие и твой компьютер — вот мои проводники в чудесный мир незаконной науки!

— Но почему именно я? — слова вырвались из меня, будто плевок, и обожгли мне губы.

— Не поверишь...- Василёк улыбнулась, а меня пробрал холод.- Я крутила бутылочку на весь ваш отдел. Помнишь, давным-давно была такая детская игра? На кого бутылочка укажет, того тебе нужно поцеловать. У меня была более прокачанная версия — бутылочка указала мне на будущего мужа.

Я вспомнил: легкая походка, «у меня украли сумочку», «какой вы серьезный, давайте куда-нибудь сходим?», Джо подмигивает из-под своих папок с документами, едва уловимый аромат и завитки волос на шее. Этот аромат преследовал меня до дома, окутал, когда я лег спать, настойчиво клубился в сознании, проникая в сны, а потом разбудил и исчез, дразня — как и его хозяйка.

— Феромоны...-простонал я.- Просто феромоны!

— Вначале да, а потом ты стал ну просто ягненочек!

Она рассмеялась, а я не сдержался — забился в истерике, уронив с коленей злополучную колбу. Тонкое стекло моментально разбилось, вонзаясь в такую же тонкую кожу химеры, и та завыла от боли, страха и холода. Она билась на полу — не человек и не амфибия, а ее глаза, нечеловеческие мутные шары, вылезали из орбит, заполняя собой все пространство, все мои мысли, пока резкий звук кнутом не оборвал нечеловеческие крики.

Девочка заплакала с утроенной силой, а безжизненное тело неуклюже обмякло на стуле.

— Вот и сказке конец,- рассеянно проговорила девушка, наводя прицел на тельце на полу.- Вот и сказке конец.

Возвращение царевны-лягушки (Иногда возвращаются и они...)

«Вы хотите войти в игру?»

«ДА», «НЕТ», «ЧУТЬ ПОГОДЯ», «НУ, НЕ ПРЯМО ЖЕ СЕЙЧАС!», «Я ДОЛЖНА ПОДУМАТЬ», «НЕ УВЕРЕН(А)», «ГДЕ Я НАХОЖУСЬ?»«

Кивком головы отмечаю кнопочку «ГДЕ Я НАХОЖУСЬ» и, выдвинутой вперед нижней челюстью, подтверждаю выбор.

«Вы находитесь в бета-версии игры „Тридевятиземелье“.

Пожалуйста, покиньте игру, если вам нет 14 лет, если собираетесь играть на уровне „+14“ и выше.

Покиньте игру, если вам нет 18 лет, если собираетесь играть на уровне „+18“.

Пожалуйста, оставайтесь в игре, если выберете уровень „+4“.

ВНИМАНИЕ!

В связи с участившимися массовыми провокациями и судебными преследованиями, игра выбирает пол игрока АВТОМАТИЧЕСКИ!

Пол игрока можно сменить один раз, по выполнении системы заданий, озвученной одним из игровых персонажей. Будьте внимательны при смене пола — утерянные навыки, неподходящие по размеру вещи и вторичные половые признаки обмену и возврату не подлежат!»

«Дурацкая идея... Этот пережиток совка никогда не сможет сваять ни единой, нормальной виртухи...» — Я, с сожалением перелистнула страницу и вновь провалилась в меню выбора входа в игру.

В этот раз, не дрогнувшей челюстью подтвердила подсвеченную кнопочку «ДА» и мир завертелся, превращаясь в длинный вагончик, в окнах которого мелькала деревенская пастораль среднерусской возвышенности, с ее черно-белыми, вечно воняющими коровами-буренками, сопливыми и бухими пастухами, дрыхнущими под первым попавшимся кустом и уставшими собаками, отдувающимися за своих владельцев.

«Ага, вон и Серый волк бежит, тащит на загривке бобра молодца, не вяжущего лыка!» — Хихикнула я, наблюдая за погоней реактивной ступы за Серым волком. Ступа пользовалась устаревшими модернизациями и ракеты на Волка толком не наводились. Да еще и его РЭБ, вертелась волчком, а вовсе не как положено волчьему хвосту — стелиться по ветру! Зато брутально-синий Иван-Царевич впечатлял! От его богатырского храпа дрожали окна вагона, а «выхлоп» ощущался даже в моей собственной квартирке на 301 этаже, окнами выходящей на знаменитый мост «Золотые ворота». Будь баба-Яга умнее, давно бы расшарила свою ступу лошадок на 30, да убрала полочку для «дохирака», о которой все знают, что она чем-то помогает, но нафига именно она нужна — доподлинно никому не известно.

Шея уже начала сигнализировать, что тяжесть вирт очков переходит из разряда «терпимо» в разряд «да ну их...»

«Надо было соглашаться на этого, толстого...» — Я с сожалением покрутила головой, разминая уставшие мышцы. — «Сейчас бы в капсуле загорала, на Бали... А, не с этим убожеством, на среднерусской возвышенности!»

В этот момент вагончик растаял и, игнорируя все силы природы, включая гравитацию и инерцию, я оказалась стоящей посреди лесной поляны, перед огромным дубом.

Дубом, Карл!

На котором темнело отверстие дупла, сейчас завешанного грязно-желтой табличкой с черной надписью «ОБЕД».

Даже в игре — обед, Карл! И, на черта я сюда так стремилась?! Ждать, пока натешит свой «синдром вахтера» очередная баба-Яга? Или, пока из дупла, по причине ветхости, посыплется отнюдь не золотой песок?

Едва моя рука, поднаторевшая во вращении, сжатии и долгих спорах с неумными противниками, коснулась злополучной таблички, как та исчезла, и закаленные костяшки встретились с чугунным лбом зевающего старичка.

— За хвестом, что ль? — Дед потер набитую шишку и дружелюбно повертел пальцем у виска. — Так енто тебе пока к батьке с мамкой надоть... Не зделали тебя, «оно» окаянное!

Дед, сверкнув лысиной, захлопнул окошко, пребольно стукнув дверкой меня по пальцам, старый урод!

Отведя душу, развернулась к дубу спиной и уперлась взглядом в транспарант, переливающийся всеми цветами радуги и, с сожалением вздохнула — развернись я сразу, к «лесу задом», могла бы сэкономить себе пару минут и целую тонну нервных клеток.

«ВЫБОР РОДИТЕЛЕЙ» — прочла я надпись и задумалась: а ведь это свежо! Выбираешь себе родителей по душе и через девять месяцев... Б-р-р-р-р, надеюсь никто не заставит ждать Так долго!

Из принципа и вредности, выбрала себе самую симпатичную пару женщин и подтвердила выбор.

Транспарант мигнул фиолетовым и голубым, на мгновение, перемешав все снимки возможных родителей в одну большую кучу и стал совершенно белым, с бегущими черными буквами:

«Выбор персонажа — автоматически»

«Пол персонажа — автоматически»

«Вид персонажа — автоматически»

«Внешний вид персонажа — автоматически»

«Имя персонажа: ...»

Мигающий курсор, замерший после трех точек, заставил меня активизироваться.

«Иван-Царевич» — Гордо представилась я, дабы соответствовать духу и букве сказки.

«ЛОГИН ИВАН-ЦАРЕВИЧ занят 43795 раз. Введите другое имя.»

«Иван-Цесаревич» — Решила я пойти ва-банк, используя свои познания русского языка.

«ЛОГИН ИВАН-ЦЕСАРЕВИЧ занят 5789 раз. Введите другое имя.»

«Ну, упрямая тварь... Все равно, будет, по-моему!» — Кажется, я поторопилась с «тонной нервных клеток», потраченных на невинного дедка. — «Иван-не-дурак»!

«ВВЕДИТЕ ПАРОЛЬ ... (пароль должен состоять из букв кириллического алфавита, прописных и заглавных, цифр и спецсимволов. Не менее 12 знаков.)»

«Парнас не про Вас!» — Вспомнила я любимое изречение своего «кошелька с ушками» и замерла, ожидая результата.

Транспарант вновь подмигнул мне разноцветной вспышкой и... Пропал!

Мир стал ощутимо вещественней: где-то запели странные птицы, завыл вдалеке волк, а воздух, вливающийся в мои легкие, наполнился неповторимым ароматом деревни.

Справа, внизу, как у допотопной винды, замигал значок восклицательного знака и, стоило обратить на него внимание, как он развернулся в пространное сообщение, из которого я поняла только один факт: меня только что, совершенно гнусно, поимели!

«Имя — Иванне-дурак; пол — женский; вид — ГМО*; внешний вид — желчная блонда. ВНИМАНИЕ! Пол можно будет изменить по окончанию третьего квеста! Пароль: Порно ас не про тас»!

«У них что, Гулиссы нет?!» — опешила я, поражаясь стремности распознавания речи.

Ниже, под надписью, крутилась ладная фигурка платиновой блондинки с третьим размером, отчего-то красными глазами и размером ноги, как у Пэрис Хилтон...

— Ну, дитятко... Вот ты и выросло. — Забубнил простужено-сиплым голосом, некто за моей спиной, заставляя подпрыгнуть и ударить ногой на голос. Так, на всякий случай, чтобы со спины не подкрадывался.

Что-то хрустнуло и тот же простуженный голос со вкусом выматерился, советуясь с боженькой и жалуясь ему же, на мыслительные процессы своей детинушки, доставшейся ему по наследству от старшей супруги.

«Начисление штрафных очков (ШО)»!

Табличка замерла прямо перед глазами, перекрывая обзор и пряча моего непонятного отца от моих ласковых взоров: «Поломанный лук −8 ШО. Утерянная стрела −4 ШО. Утопление в болоте −2 ШО. Утопление в болоте с избранницей −0 ШО. Убиение лягушки −7 ШО. Убиение лягушки стрелой +25 ШО. Использование чужой стрелы −9 ШО. Использование чужой лягушки −101 ШО».

Список карательных санкций был длиннее списка претензий Евросоюза к России, так что на седьмой странице я уже не могла вспомнить, с чего все начиналось и оттого, с легким сердцем закрыла инвентарь, так и не дочитав до конца.

За время чтения, мой «автовыбранный папочка» пришел в себя, поперхал в кулак и, развернувшись, упылил в неизвестном направлении, оставив лежать на земле сломанный лук и одну-единственную, кособокую, стрелу.

Будучи во всем перфекционисткой, стрелу я тоже сломала — на такое кривобокое устройство можно поймать только... Ничего, в общем, на нее нельзя поймать, кроме головной боли.

А у меня и без кривых стрел — дел по горло!

Тренькнул зуммер оповещения и дышать стало тяжелее, словно в воздух подпустили сонного газа.

Пришлось лезть, читать...

Оказывается, сломанная самим персонажем стрела весит аж целых −17 ШО!

То-то дышать стало так тяжело...

Собравшись силами, попыталась сделать свой первый шаг (удар папочке в челюсть за шаг не считается, я его с места сделала), но... Ноги словно в землю вросли, а оповещения просто затмили все поле зрения. Пришлось открывать, читать и наклоняться, собирая обломки лука и стрелы — без них, хоть в целом виде, хоть в сломанном, свой первый квест не начнешь...

«Дедок из дуба», глядя на обломки оружия у меня подмышкой, скабрезно ухмыльнулся и показал «peace». Захотелось и ему продемонстрировать свою ошеломительную растяжку, но здравый смысл придержал ногу, уже начавшую разгон — совать ноги в разного типа дупла, это так... Типично для совкового менталитета...

— Стрелять — туда! — Дедок ткнул пальцем в сторону внезапно возникшего леса. — Потом бегёшь, ищешь.

И снова захлопнул своё дупло, отгораживаясь от моих вопросов.

— Старый хрыч! — Я покрутила головой в поисках подходящего дерева, которое благородно пожертвует пару своих веток, для исполнения начала моего квеста.

Подходили для этой цели пара березок и кривая осинка, жалобно шевелящая своими серебристыми листьями.

Ломать березы не дала совесть, а осинку — жалость.

Пришлось импровизировать.

Наложив обломок стрелы с кованым острием на одну из упругих веток осины, повисла всей своей массушкой, оттягивая ветку вниз.

В жизни я намного легче, честное слово!

Хрустнуло дважды — ветка осины, оставшаяся у меня в руках и моя собственная спина, на которую я приземлилась, завершая траекторию падения.

Обломок стрелы не пострадал вовсе, выпав у меня из ослабевших рук.

Со вздохом, пошла к березам.

Используя полученный опыт, на дерево не полезла, ограничившись простым натяжением ветвей, с помощью мускульного усилия рук, а не всей массы тела.

Стрела, кувыркаясь в воздухе, полетела в сторону непроходимого, темного леса из которого доносились страшные вопли, проклятья и рыдания.

«Совсем мужчинки слабые стали!» — Я гордо развернула плечи и замерла в восхищении от раскрывшегося перед моим носом сообщения системы: «За нетрадиционное использование деревьев Вам начисляется +60 ХП и титул „Любительница леса“ — уникальное...»

Дальше прочесть я не успела — едва стрела скрылась из глаз, как ноги сами понесли меня вслед за ней, лишая любого, маломальского, права на принятия решения.

«Выйду из игры — накатаю на разрабов телегу!» — Я плотоядно облизнулась и тут же получила веткой по глазам, потом толстый сук прогулялся по голове, напоследок разорвав холщовые штаны, невесть как оказавшиеся на мне, вместо удобного брючного костюма, в котором я входила в игру.

Еще через минуту я поняла правоту слов моего учителя, неоднократно говорившего: «Прежде чем радоваться — закрой рот и посчитай до десяти!»

Мой голос вплелся в крики и проклятья, летящие со всех сторон из густого, смешанного леса. И, если березы можно было хоть как-то обогнуть или прикрыться от их ветвей руками, то от елок спасения не было.

Эти зеленые монстры мстили людям за всех своих товарок, окончивших жизнь на Новый год...

«Клянусь выбросить свою пластиковую елку и всю оставшуюся жизнь использовать только живые!» — Дала я самой себе слово, продираясь через колючие ветви коварных «украшательниц новогоднего праздника». — «В каждой комнате!»

Еще одна развилка и ноги вынесли меня на берег болота, прямо в спину вонючего, потного мужика, видимо ни разу за всю свою жизнь так и не воспользовавшегося дезодорантом. Вот этим и отличаются русские мужики от европейских мужчин — уходом! Насколько приятнее касаться гладко выбритой щеки, чем стирать себе кожу о свиную щетину!

В спину мне прилетел очередной страдалец забега по лесу, и я вновь ткнулась в лопнувшую по шву рубашку, прямо в капли пота, стекающие по грязной коже!

Брр-р-р-р!

Спина крякнула и отошла в сторону, точнее ее отнесли в сторону ее собственные ноги, освобождая мне место перед белым камнем, на котором горели красными буквами три строки:

«Поздравляю!

Второй квест — „Найти стрелу“ — открыт!

С правилами поиска стрелы ознакомлен...»

Чуть ниже, уже горели зеленым цветом данные моего персонажа: Ознакомлен(А) Иванне-дурак и подсвечивался желтым отпечаток пятипалой ладони просто гигантских размеров. Моя пятерня, на ее фоне просто потерялась, как теряется след мушиной лапки на фоне следа носорога.

Едва я отняла руку, ноги тут же повлекли меня вглубь болота, видимо, искать стрелу...

На болоте было мокро, грязно и отвратительно пахло. Хуже пах только 76 бензин, прошедший обработку ароматизатором с добавлением присадки, повышающей октановое число. Вокруг меня бродили такие же исцарапанные, ободранные и опухшие мужики, проваливающиеся то по грудь, то по пояс под воду, мокрые и злые, заглядывающие под каждый листик, в поисках своей суженной. Судя по длительности поисков не только суженой, но и заархивированной.

Со вздохом, проклиная ноги, которым я больше не хозяйка, вверила свои душу в руки Его — Великого Кармического Разума, благонравного и...

«Тупого!»

Выбравшись на сухую кочку, с ужасом почувствовала, как заканчивается вся моя вера во всех богов — одномоментно и бесповоротно.

Небеса над нами закрыла быстро приближающаяся тучка, странно свистящая, отчего-то — зеленая и, кажется, громко матерящаяся.

Хорошо знакомый дуб спикировал с небес и ахнул в центр болота, подняв волну цунами и мстительное чувство удовлетворения в моей израненной душе — гадкий дедок, если мне не изменял мой музыкальный слух, остался заперт в дупле!

«Отдуплился, сердешный!» — Вспомнила я дворовые посиделки наших «доминошников и козлобойцев», шваркающих костяшками по оббитому железом, столу.

Волна цунами смыла меня с кочки, пронесла сперва в сторону берега, а потом попыталась утащить вглубь болота, но я мужественно вцепилась в корни первого попавшегося дерева и благополучно пережила глобальную катастрофу, сохранив свою драгоценную жизнь если и не в целости, то хотя бы — в сохранности.

Стоило только очистить глаза от грязи, как прямо под ноги мне шваркнулась лягушка, с хорошо знакомым обломком стрелы, видимо вымытая из своего убежища волной цунами.

Стон радости и благодарности вознесся над болотом — лягушки нашлись!

Перед глазами появилось окно сообщений системы с совершенно дурацкой и похабной надписью: «Честнымъ пиркомъ да и за свадебку!»

Взяв лягушку за стрелу — касаться этой склизкой гадости я отказываюсь под страхом смертной казни! — Побрела на берег, сушиться и рассматривать свое приобретение.

Скажу сразу — приобретение было так себе. Зеленая, с черными пятнами и обвисшими лапками. С торчащей из пасти стрелой, которую, сколько я не трясла, это чудовище отпускать не желало.

Мужики на болоте, тоже трясли стрелами, рассматривали своих суженных, ругались, а кто-то уже и пытался избавиться, прикладывая лягушачье тельце к белому камню, со всей силы.

Лягушки от камня отскакивали, некоторые даже квакали, но квакали как-то неестественно, словно разрабы знали о лягушках еще меньше, чем знала о них, я.

— Пирком, да за свадебку... — Бурчал гладко прилизанный брюнет, больше похожий колумбийского наркобарона, чем на «Ивана_Переццаревича». — А мальчишник?!

Мужики замерли, переваривая услышанное.

Переглянулись.

На лицах отобразилась тяжелая мыслительная работа.

Народ всколыхнулся и через час на берегу болота уже вовсю полыхали костры — мысль пошла в народ, приобретая масштабы ядерного поражения и разрастаясь до состояния мировой катастрофы.

Последнее, что я помню совершенно точно — квадратную бутыль зеленого стекла, литра эдак на два, наполненную рубиновой жидкостью с запахом вишни.

Дальше была одноразовая тарелка с куриными, точнее — совершенно жалостливо-цыплячими, худыми и пупырчатыми окорочками, а прилизанный брюнетик, жарко дыша мне в пуп, признавался в любви к «Царевне-лягушке» и жаловался, жаловался, жаловался на свою тяжелую, мужскую долю. Пришлось двинуть ему локтем в нос и добить, чтобы не мучился, страдалец.

Самое прекрасное в виртуальном алкоголизме — отсутствие похмелья! Правда, в этот раз я совершенно не помнила, как добиралась до кровати, как снимала очки и как раздевалась, но потолок, нежно-розовый с тонкими линиями абстрактного узора указывал на то, что до спальни я благополучно добралась, а шелковая простыня приятно холодила тело, подтверждая, что нахожусь я в своей собственной постели.

Одна и, как всегда, голышом — как я и люблю.

Закрыв глаза, сладко-сладко потянулась, удивляясь странной легкости во всем теле и встала с кровати, подгоняемая нетерпеливым мочевым пузырем, требующим свое.

Мое отражение в зеркале улыбнулось хозяйке, напоминая, что не мешало бы и побриться, да и... И... И?!

Глядя на себя в зеркале, крепко сжала зубы, стирая эмаль зубов в крошку, в пыль, в наномассу: Худой и черноволосый, синеглазый парнишка пялился на меня из зеркала испуганно, зло и ... Затравленно!

«Квест „смена пола“ пройден!» — Обрадовало меня системное уведомление. — «Начислены следующие очки штрафа-поощрения −50\+50.

Произведена игровая смена лягушки.

Произведена игровая смена семьи.

Произведена игровая смена места жительства.

ВНИМАНИЕ! Квест „пирком, да за свадебку!“ начнется через... 3...2...1...»!

Дверь, сорванная с петель, пролетела через весь коридор, снесла мою антикварную японскую ширму, превратив ее в куски, клочки, щепки, и финишировала на шелковых простынях, оставляя меня без любимого постельного белья, за которое я отдала совсем не маленькую сумму, между прочим!

— «Эх, а ведь архитектор предупреждал, что спальня напротив входной двери — полная глупость!» — Попеняла, теперь уже — попенял, конечно-же, я самому себе. — «Слушаться надо умных людей, а не ногти рассматривать!»

И тут, мимо двери в мою ванну пропрыгала лягушка...

Хорошо, что была... Был голышом и уже сидела... Сидел... На унитазе!

Блестящие задние лапы, путаница проводов и трубочек, два метра длиной и метр в макушке — высоты — «квакушка» неторопливо проползла по линолеуму, оставляя после себя безобразные царапины, в пару сантиметров глубиной, потом подтянула задние лапы и прыгнула!

Натяжной потолок лопнул, а «лягушка-киборг» с грохотом приземлилась и, взметнув клубы строительной пыли, в треске ломаемых полов, исчезла в квартире этажом ниже!

Кажется, мой мир только что дал значительную трещину! — Вырвалось у меня и...

*Генно-Модифицированный-Организм