Пичужкино перекрестье

Тайна черной тетрадки или с чего все началось

Когда-то, очень давно, когда я была ещё смешливой студенткой, пили мы как-то с моей тетушкой чай у неё дома, в малюсенькой квартирке на восьмом этаже. Разговаривали о делах семейных, о тайнах, временем похороненных и тут, к слову, вспомнила она о старой тетради своей матушки.

— А вот, гляди, Надюшка, что у меня есть! — тетушка небрежно раздвинула фарфоровые, в розовых астрах, чашки, и хлопнула на стол пыльную шкатулку, сшитую из старых разномастных открыток.

— Батюшки! — всплеснула я руками, — неужто у вас такие раритеты сохранились? У моей бабушки тоже такие были, да при переезде все потерялись! — а сама, как жадная сорока, кинулась перебирать удивительные вещицы. Старые бусы, сколотого деревянного солдатика с гармошкой, брошь с фальшивым жемчугом и чешским желтым стеклом…

— И не только они! Вот, гляди какая у меня здесь тетрадочка есть кулинарная. Маменька моя в ней рецепты всякие записывала. Только теперь они совсем даже неудобоготовительные. Тут рецепты для русской печи!

Я взяла в руки небольшую, но довольно толстую тетрадочку в растрескавшемся черном кожаном переплете. Прочитать название не представлялось возможным — все давным-давно стёрлось и обсыпалось. Раскрыла наугад. На потёртых, ветхих, желтых страницах, буквы, выписанные с большим усердием, били в глаза своими завитушками. О-го-го! Каллиграфия сотого уровня. Вот только читать текст крайне сложно. Слово «фунт», положим, я разобрала. «Вершок» тоже. Хотя, может быть это какое-то другое слово. И числа в тетради записаны странно — разноразмерными цифрами и буквами с какими-то почеркушками…

Тетя все это время внимательно наблюдала за мной, улыбаясь каким-то своим мыслям.

— Ну-у… Вещь, наверное, раритетная, или, как правильно сказать — антикварная. Я в этом совсем не разбираюсь!

Уже хотела отложить тетрадь в сторону, когда вдруг неожиданно, заметила между основных строк, какие-то незнакомые мне символы. Развернула тетрадь к свету, поднесла поближе к глазам — ничего нет. Решила, что показалось, отодвинула в сторону и снова увидела странные символы. Очень интересно! Повертела так и сяк — закорючки стали ярче, но от этого нисколько не понятнее.

Тетушка вдруг засуетилась, решила зачем-то принести еще одно варенье, и выскочила из комнаты. А я, пользуясь случаем, стала торопливо перелистывать старые страницы — везде, между строк, теперь уже сияли загадочные письмена. Захлопнула тетрадь и снова открыла, но уже с самого начала.

«Добре ходити и добр путь буде тебе Страже, из рода Себьярмов! …» — зазвучало у меня внутри ровным чистым мужским голосом!

Я смотрела на символы во все глаза и точно знала, что не могу, вернее не должна, их прочитать, что не знаю языка, которым они записывались. И тем не менее, очень отчетливо понимала фразы и образы, звучавшие теперь у меня внутри:

«Я, Фока Кусов, последний Страж Пичужкина Перекрестья, на виду лихоимства оставляю тебе, чадо мое, напутствие…» — от удивления перехватило дыхание.

Тетушка потихоньку вернулась в комнату и застыла на пороге.

— Ты смогла прочесть? Уловила? Так я и думала! Ты еще в младенчестве с цветами и птицами разговаривала, значит, должна была понять записи.

— Это не твоей мамы тетрадь. Верно? Кусов - фамилия прапрадеда по отцовской линии…

— Верно. Я хотела проверить, на самом ли деле ты слышишь. Книга эта теперь твоя. Обрела - таки хозяйку! со временем все прочитаешь и поймешь, что делать дальше, а я пока, в двух словах объясню, то что мне отец рассказывал! — тетя мягко улыбнулась, придвинула стул поближе и уселась, нервно расправляя оборки на юбке. Видимо, пыталась сообразить, как приступить к разговору.

— И ты тоже Страж? — я-то экивоков ждать не собиралась, слишком уж невероятные вещи тут сейчас творились.

— Нет. Я нет! У нас в родне давно никто не может «слышать» письмена. Выродились стражи. Оттого прадед и потратился ужасно — заказал у кого-то эту штуковину, чтобы сохранить семейное предание, когда его не станет. Книга эта, мама называла ее книга, очень важная вещь. Она ведь почему ко мне перешла, а не к твоему деду, например? Потому что очень ее некоторые, неизвестные, искали! Хранящий ее часто погибал, но по счастью, до сих пор успевал передать следующему хранителю. Вот и до меня очередь дошла. У меня же своих деток не случилось, вот и решили, что пока похраню я, а там, глядишь, у кого-то в роду страж народится, тогда и отдам ему.

Говорить про нее нельзя. Показывать тоже — мы так и не узнали, кто за ней охотится и с чем на самом деле дело имеем. Знаю только, что страж — это тот, кто умеет видеть дороги между разными мирами. Может открывать их, закрывать. Может ходить в разные земли и ничего ему не будет — он вроде как везде свой.

Я невольно заулыбалась. Начинаются семейные сказочки — про разные царства — три-девятое, три-на-десятое, два-на-пять-равновесное… Сейчас еще лекаршу баАбу-Ягу вспомним или кого там.

В дверь неожиданно постучали. Тетушка вздрогнула, побелела, засуетилась. Выхватила у меня из рук тетрадку, кинула ее в шкатулку поверх побрякушек, быстренько захлопнула крышку и затолкала шкатулку в кладовку. Побежала открывать дверь.

— Ой, Филимоновна, а что так долго не открываешь? — на пороге стояла баба Мотя, лучшая подружка моей тети и, по случайности, ее девятиюродная сестра. Род у нас очень большой, и время от времени, так получается, что мы полжизни дружим с кем-то, а потом узнаем, что являемся кровными родственниками. Так было и с тетушкой. С тетей Мотей они сидели за одной партой, дружили в институте, растили тетимотиных детей и племянников, а потом, через почти полвека, случайно встретились на похоронах общего дальнего родственника. Там и узнали, что сестры…

— Дак вот! — тетя посторонилась, пропуская гостью, — Надюшка Лазарева у меня сидит! Болтаем, чай пьем. Вот и не слышим ничего!

— О! Вот я с вами тоже посижу, посмеюсь! — радостная Матильда Прокофьевна уселась на тетушкин стул.

Тетя сделала мне «страшные глаза» и я поняла, что тетради сейчас не получу. Поэтому, посидела с дамами некоторое время и откланялась.

— А ты ко мне на следующей неделе забегай! В выходные я буду занята — мы с Мотей собрались в Храм, а ты в понедельник, после института забегай. Я тебе все доскажу и подарочек подарю. — перекрестила меня на прощание тетушка.

Жизнь сделала свое, как я говорила в детстве, «сальто-моральто», и в следующий раз я попала к тете только через месяц. На похороны. Увы и ах. Астма, которая много лет спала, нанесла свой смертельный удар исподтишка и лишила меня очень дорогого человека. На поминках, заплаканная тетя Мотя вручила мне тетушкину шкатулку, ту самую, сшитую из старых открыток, и сказала, что Филимоновна всегда хотела, чтобы эти сувениры, которые она собирала всю жизнь, достались бы мне. Глотая слезы, я не удержалась и коробочку приоткрыла. Потом, не веря глазам, откинула крышку и переворошила «сокровища» — старые бусы, сколотый деревянный солдатик, брошка, еще всякий мусор… только тетради не было.

— А тетрадь? Тут была такая старинная тетрадь в кожаном переплете? Где она? — спросила в отчаянии.

— Какая тетрадь?

— Не было никогда у Филимоновны никаких тетрадей!

— А откуда ты знаешь про тетрадь? — с разных сторон откликнулось несколько человек из родни и не очень. Повисла напряженная тишина и я невольно вспомнила, как тетя меня наставляла: «Говорить про книгу ни с кем нельзя! Никогда! …», и поспешила выкрутиться:

— Ну, тетя говорила, что хранила среди сувениров мамину тетрадку с рецептами… Вот, хотела почитать, может быть что-то можно приспособить к нынешней кухне. Я же тоже рецепты собираю…

— Ааа, реце-епты! — протянула еще одна пожилая родственница и метнулась на кухню.

Может быть у меня, конечно, уже было наваждение, но обстановка за столом явно разрядилась, люди как будто выдохнули, когда женщина принесла и выложила передо мной несколько штук разнокалиберных поваренных книг и одну школьную тетрадку с описанием приготовления «Цветаевского пирога» с вишнею.

— Эти что ли? — спросила женщина.

— Наверное! — протянула я, рассматривая предложенное. — Я же не видела, что тетушка имела ввиду. Говорила только, что рецепты там хорошие! - я постаралась до конца доиграть роль дурочки.

— Так тут и есть, только самые хорошие рецепты! Забирай всё! Будет тебе о Филимоновне память! — родственница явно обрадовалась.

Снова зажурчала беседа за столом, гости стали вспоминать дела ушедшие, кто-то уже, по пьяному делу, затянул и грустную поминальную, а я, собрав в старую сумку-авоську свои «подарочки», навсегда покинула, прежде такую родную и приветливую, а теперь, ставшую вдруг чужой и нелюбезной, малюсенькую, на восьмом этаже, квартиру.

Шла домой по заснеженному городу и горевала, что вот, и тети не стало и волшебная тайна только чиркнула меня своим крылом, задела, раззадорила и унеслась дальше, не оставив ни капельки ответов. И жить мне придется опять — как раньше, самой обычной человеческой жизнью, с небольшими загадочными придурями…

Дачные неожиданности

Сидим как-то с супругом на даче у родителей. Пьем чай с малиновым вареньем. Мама — то подает горячие блинчики, то приносит «цыпленка табака». Батя развлекает внуков. Красота….

— Слышь, а когда мы свою дачу купим? — прервал мою нирвану супруг.

— Ну, дык, э… А, зачем? — удивляюсь я. — Вроде хорошо сидим?

— Вот именно! Сидим! А мужик, он должен работать. Дом строить, деревья сажать!

Супруг у меня золотой, без дела сидеть не умеет. Как Куйгород из мультика. Всегда должен что-то делать. И ладно бы он в офисе сидел, бумажки бросал, но нет — у него производство — где он сам директор, конструктор, менеджер, товаровед, снабженец. Еще и грузчик — если изделие очень деликатное.

Мало кто знает, но процентов семьдесят брака мягкой мебели случается во время доставки. Схватит какой-нибудь… человек, диванчик в неправильном месте, и с криком «ёкарный кто-то, чем-то», навернется с ним через перила, да на ступеньки. Потом пригладит раскосые от удара опоры, плёночку подправит — типа так и было, да и запрет клиенту. А оный, в смысле клиент, потом звонит в магазин и удивляется — чегой-то я на вашем диване ровно усидеть не могу? …

А, у нас репутация! Поэтому, деликатные вещи муж доставляет сам. С сотрудниками. Мужики диван делали, переживали и на заказ его сами несут — как дитя дорогое… Вот. Но только мне за супругом нужно следить в оба глаза — дабы от трудов праведных не переутомился. А то, будет потом хандрить, гундосить, а мне придется ему новый вектор радости придумывать. А тут — вон оно че… Дом строить…

— Как же, — говорю, — дачу, когда ты, только дочу задумал? — И значит, живот так тактично наглаживаю. Хотя, чего там наглаживать, в девять недель?

— И дочу, и дачу! — сурово сдвинув брови, насупился муж.

Ну, думаю, если какой папа задумал дачу — то какая мама его останавливать будет?

И стали мы ездить участки смотреть. Смотрели — смотрели. Только то, что нравилось, стоило столько, что ежели продать нашу квартиру, добавить родительскую и еще чуть-чуть — то тогда да, купить можно, а ежели брать то, на что пес наплакал — то оно и даром бы не нужно. В итоге, я мужа от дачи хитростью отвлекла — родила ему доченьку.

Примерно через год, после того разговора, снова сидим с супругом на даче у родителей. Пьем чай с баданом и смородиновым листом.

Мама мне, как кормящей матери, накладывает двойную порцию всего. Та, из-за которой я кормящая, в коляске посапывает. Батя развлекает внуков. Красота…

— А ведь, дачу мы так и не купили! — довольно потягиваясь, вдруг говорит супруг. Не забыл, значит. Ага!

— А я во сне видела наш участок! — быстро ориентируюсь я, вспоминая недавний сон о Пичужкином перекрестье.

Вот уже, без малого, двадцать лет жизни прошло, как листала я страницы волшебной тетради и почти двадцать лет мне снится загадочное место у реки. Зовет и печалится, что нет у него, горемычного, своего стража…

— Там должно быть Обское море, три березы и озеро.

— Почему только три? — удивляется супруг. Ну, то есть, что рядом и море, и озеро его не смутило.

— Видимо, больше в сон не вошло! — улыбаюсь в ответ.

Смотрю, задумался муж мой. Значит, все-таки, даче быть…

И верно — принялись мы снова, по всей области раскатывать в поисках самого лучшего участка для построения будущего дома. И нашли место, где желающим одачиться предлагались к покупке, за относительно небольшие деньги, большие нарезы земли в чистом поле, но зато у моря. И, главное, называлось все это чудным словом Пичуги, что бередило в моей душе тайные струны надежды — что вдруг, вдруг (!), это место каким-то волшебным образом связано с тем, что упоминалось в черной тетрадке.

Приехали, побродили, посмотрели бескрайние поля со столбами — так сказать, будущие дачные поместья и приуныли — это же сколько работы, сколько денег нужно, чтобы здесь какую-то жизнь наладить. Стоим, размышляем, вдруг на встречу, по новенькой грунтовой дороге, коими тут обозначили будущие улицы, идет пожилая женщина. Забавная такая. Юбка немыслимых воланов, рубашка с бубенчиками и клетчатый платочек, из прошлой эпохи.

— Вот, посмотри, — шепчет супруг, — что бывает с теми, кто как ты, стиль «бохо» нормальной одежде предпочитает!

— Тихо! — шикаю на товарища мужа, потому как женщина направляется явно в нашу сторону.

— Здравствуйте! — радостно щебечет дама. — Надумали снова в родные края заселиться?

— Нет! — отвечает муж, — мы их только будем ородственивать!

— Да! — отвечаю я, — у меня прапрадед откуда-то из этих мест был. Тут, где-то раньше был старинный храм. Его затопили, когда Обское водохранилище делали… Да только кто теперь скажет, где это на самом деле было.

Дама лукаво усмехнулась, подошла ко мне, взяла под локоток и так чуть наискось рукой в сторону моря показывает:

— А вот тут ваш храм и был. Во-он, видишь, место где река изумрудной кажется — там и стоял, родимый. И село вокруг было. Так что, ежели бы ты захотела домой вернуться — ближе чем тут поселиться, все равно бы не вышло. А так, от родного гнезда, всего-то полкилометра будет. Соображаешь?

Меня от радости и удивления, словно бы молнией прошибло. Ведь действительно, стою практически напротив своей истории.

— А Пичужкино перекрестье, это случайно…?

— Тсс! — перебила меня дама. — Всему свое время и место. И понимание. Стражи они молчат больше, понимаешь? Даст Бог, потихонечку, полегонечку, картинка сложится. А нет — то и печалиться незачем. Верно?

— Верно… — только и нашлась я, что сказать. А супруг и вовсе глядел на нас во все глаза и на лице его читалось серьезное опасение, за наше, с дамой, душевное здоровье.

Пожилая женщина весело тряхнула рукой, отчего нежно запели бубенчики на рукаве рубашки, лихо развернулась, колыхая воланами, и пошла обратно — туда откуда пришла.

— А село называлось Пичужкино! — крикнула она не оборачиваясь.

— А как вас зовут?! — решилась я все-таки узнать с кем имею дело.

— Виренея Петровна! — откликнулась дама и припустила дальше, затянув по дороге какую-то хитрую песню:

«Жизнь заложит новый виток,

Родив нескучных историй поток.

И страж дорогу домой найдет

Надежду к нам приведет! …»

Когда она отошла от нас метров на десять, из травы выскочил огромный черный кот, поднялся на задние лапы и пошел рядом с женщиной, подпрыгивая в такт песне…

Я робко перевела глаза на супруга — последнее представление, кажется было лишним — теперь он вряд ли захочет покупать тут участок.

— Ну-у, — вздохнул он после некоторого молчания, — по крайней мере, теперь я знаю, что ты не одна такая. Загадошная.

И повез меня в офис продаж, где нам про это место рассказали такие будущие благости, что даже формата этой сказки не хватит описать наши ожидания, но зато, вы теперь понимаете, почему мы, никогда прежде на земле не работавшие, от радости выбрали себе едва ли не самый большой участок. Некоторый осадочек у меня в душе возник, только когда я, желая подобраться к поискам загадочного перекрестья, вдруг спросила у женщины, оформлявшей сделку:

— А скажите, там случайно, в округе нигде нет маленького озера с березами по периметру?

Лицо женщины почему-то пошло пятнами, она закашлялась и очень строго огрызнулась:

— Кто вам такое сказал? Зачем вы сплетни повторяете? Кто вы вообще такая?! —

потом она также резко смягчилась и продолжила, — да, вы не переживайте! Там море в двух шагах — воды вам точно хватит! А березы вы себе сами посадите.

Я конечно озадачилась, но супруг выглядел спокойным, и я решила, что нелюбезность женщины мне просто показалась.

Через два месяца мы вышли из Росреестра счастливыми обладателями пятнадцати соток целины, взяли в охапку детей, старенького, практически глухого цверга по кличке Рич, и приехали на свою будущую дачу.

— А все-таки, ты меня тогда, со сном обманула! Нет тут ни берез, ни озера. Тут вообще, ничего нет! — попенял мне муж после того, как пришиб на своей щеке за раз, штук пять, комаров.

— Подожди, — говорю, — не вечер ишшо! — и загадочно так улыбаюсь, для солидности!

— И, потом, ты сам, дорогой, не хотел, чтобы тут что-то было. Все сам, все сам!

— Пока дом не построю — озеро копать не буду! Имей ввиду! — хмурится муж, но видно — шибко доволен мой товарищ.

Про чистое поле, это я конечно, загнула — там строился новый дачный поселок. Поэтому электричество и даже воду к участкам уже вроде как подвели. И даже, вдалеке кто-то построился. А так да. Приехали мы на свой надел, вдохнули полной грудью разнотравья, на Обь посмотрели на голые участки земли, своих хозяев ожидающие, — красота! Будем теперь дачниками.

И Пичужкино перекрестье, судя по всему, где-то тут же обретается, а значит — я его обязательно найду!

Котодобро

Нахожусь в глубокой самоизоляции на даче. В глубокой – так как на дворе разыгралась ветряная драма: с воем подбитого самолёта только что пролетел чей-то лист кровли, соседский туалет решительно двинулся на выход, но упёрся в рядом стоящий сарайчик, застонал и скособочился. Между двумя дальними соседскими участками уже в третий раз пронесся наш мешок из-под перегноя. Перегной мы успели поймать, мешок нет. Муж сначала бегал за ним, но потом, махнул рукой, и бросился спасать недавно посаженную яблоню от чьего-то злонамеренного пакета. Пакет вцепился ручками в тоненький стволик саженца - двухлетки и пытается выдрать его прямо с корнями. Ветер, стремительно переходящий в ураган, злорадно хохочет над нашими потугами, и уже второй раз сбивает меня с ног. Кажется, все соседи спрятались, и только мы с мужем, да еще два странных мужика в конце улицы, сажаем картошку...

А ведь с утра было все так замечательно - светило солнце, дул лёгкий ветерок и супруг, мечтательно прикрыв глаза, неожиданно предложил рвануть на дачу - так сказать перевыполнить план по посадке картофеля в этом году. И вот, когда мы приехали, разложились, приготовились, то есть, наспорились о насущных агротехнических приемах сего сложного мероприятия, началось ветропредставление. Я пригнувшись сижу на грядке размером в пять соток, прижимаю к земле мешок с семенной «картохой», и с тоской размышляю, где же мы ошиблись - когда смотрели прогноз погоды или когда вообще покупали участок? Ветра, практически незаметные в городе, здесь развивают силу бури. В голову прилетает мстительная мысль - сегодня начну свой блог про дачные муки. Может быть хоть кто-нибудь улыбнется - и то будет польза. Но, потом, очередной порыв ветра сдувает меня с места, и мысль выпадает.

- Да-а-вай, са-а-жа-ай быстрее! – Кричит супруг, раскапывая очередную траншею под посадку и балансируя с лопатой. – Домой хочу! ...

- А-а-а! Бу-бу-бу, Олежка! – Кричит странный мужик в конце улицы, и пытается удержать стремящийся ввысь забор.

Я зажимаю уши руками и закрываю глаза – представляю, что это безобразие мне только снится… Хочу домой!

Быть дачниками – это вам не «хухры-мухры». Это постоянные думы, как украсить, улучшить и обжить свой участок в зимний период, и непрерывное, оголтелое, что-то там делание, в летний. Когда мы только купили свой участок, я наивно полагала, что сразу же исследую все тутошние окрестности, найду свое загадочное Перекрестье, и вуаля – тайны, волшебство и загадки упадут к моим ногам, утрут слезы радости, и я, наконец-то, стану законным стражем этих мест. Но гулять далеко и надолго не получается – все время нужно что-то сажать, готовить, поливать, полоть, готовить, подвязывать, собирать, готовить… Кажется я повторяюсь, но мамный труд он такой и есть. И теперь, хотя дети уже существенно подросли, ушел в мир иной наш старый пес, а супруг саморучно построил летний домик с верандой и приступил к возведению дома-бани, я все еще никак не найду это треклятое Пичужкино. Мне печально, грустно и хочется активных действий.

Привезла тетушкину шкатулку из открыточек сюда, в домик, поставила на самое видное место и когда выдается редкая минутка отдыха, бережно перебираю «сокровища», фантазирую, что это не сломанные вещицы, а заколдованные артефакты. Однажды заметила, что огромный черный котяра с голубыми глазами, постоянно крутится у дома, заглядывает в окна. Муж даже как-то пошутил, что мол, кот, наверное, тоже хочет посмотреть шкатулочные богатства. Поди, специально ради них, из Перекрестья притопал...

Драгоценный супруг в курсе всех моих приключений и странностей. Он знает, что я разговариваю с травами, птицы мне сообщают о перемене погоды или о том, что соседская трехцветная кошка опять пришла жрать мою актинидию. Что коршун Яша прилетает специально, чтобы поздороваться и получить сосиску. Муж все понимает и только посмеивается, когда я ему сообщаю, что куст смородины на него обиделся или, что соседка опять на меня странно смотрела, когда я ругалась с вороной. Вот только жалко, что супруг категорически отказывается бродить со мной по окрестностям – искать переход. Говорит, что ему и в этом мире хорошо живется, поэтому не нужны всякие другие. А мне нестерпимо мечтается о какой-нибудь тайне и кажется, я нашла выход – завела себе новую собаку! Вот с ней-то, вернее с ним, с Амуром, когда он подрастет, на законных основаниях, мы обшарим каждый уголок. Заодно и коты, перестанут приходить пакостить на грядках и в окна пялиться!

Про котов – это отдельная история. У нас, в дачном поселке, почему-то так исторически сложилось, что все котики - это чудо, добро и подарок природы, а собаки, это что-то злое и неприятное. И почти каждое утро начинается с переписки в чате, с вопросами чей кот на каком участке обнаружился, и чья собака кого своим лаем разбудила. Вот и сегодня, какая-то женщина написала, что не понимает людей, добровольно заводящих себе собак и не видел ли кто-нибудь ее белую кошечку? Я, только что пережившая котонападение на участок, не выдержала и написала ей в чате следующее сочинение:

Уважаемые товарищи садоводы-котиководы! Довожу до вашего сведения, что ваши котики не так просты, как кажется!

Когда раньше ваше "Котодобро" приходило гадить на мои грядки - я к этому относилась философски - ну действительно, не на цепь же таких милых и хороших, а теперь, у меня есть, выражаясь вашим языком, Песозло. Мы приезжаем на дачу, пес чует, что произошло осквернение грядок и начинает выкапывать это осквернение вместе с редиской/ клубникой/ огурцами, а я, глядя на это, уже не могу сохранять душевное и физическое равновесие. Приходится применять к Песозлу силу, потом расстраиваться собственной жестокости, потом плакать над редиской - в общем кошмар! А котики (опять же добро) залезают под веранду, бывает, что и в количестве больше двух, и что-то там делают - тогда наступает ахтунг и полное веселье! Мохнатое зло воет и пытается их оттуда выковырять методом откапывания, я пытаюсь это зло остановить методом непечатным и пинательным, дети ржут и с рулеткой измеряют, сколько сантиметров «жизни» осталось «добру» ... И только котики находятся в глубоком удовлетворении и поддерживают общее мнение о прекрасном!

А сегодня, имело место быть следующее происшествие: два Котодобра, пытались выманить нашего Песозла, с нашего же участка, с целью его последующей дискредитации, путем нахождения оного на территории общества без сопровождения хозяев! К счастью для всех, "зло" застряло под воротами и было за задние лапы возвращено на законное место пребывания.

Вышло это так - сначала, серый котик, похожий на рысь, неожиданно выскочил из зарослей лебеды, которые на нашем огороде обозначают грядку с клубникой, и легким галопом соблазнял собаку на движение. Собака, в судорогах от счастья охоты, реагировала на движение, и пыталась оное превратить в тепловую энергию, путем поедания котика. Однако, серый котик не растерялся и с воем перегруженного истребителя, преодолев два метра профлиста забора, уютно повис на самой его вершине, зацепившись пузом. Господа котиководы! Не перекармливайте ваших питоНцев. А то они потом теряют грацию!

От созерцания кошьей попы наш Амурка лишился всех чувств, дыхания и ума в придачу - прыгнул, не рассчитал силу, и таки, стряхнул Серого котика на соседскую территорию, где тот был встречен дружным коллективом котопса, образованным соседской маленькой собачкой и соседским же большим котиком. Котопсы выразили дикое неудовольствие от падения неопознанного Серого котика на их собственный участок, и с двух сторон ринулись на неприятеля, отчего нарушителю пришлось сигать обратно на два метра ввысь, и, конечно же, снова зацепляться за верх забора нутряным жирком. Вероятно, Серому котику такое положение вещей показалось обидным, и он начал издавать громкие неприличные звуки, которые возбудили нашего пса на подпрыгивания с открытой пастью. Поскольку зад Серого котика все ещё находился над коллективом котопсов, один член этого товарищества, который кот, прыгнул на этот зад, очевидно с целью придания ускорения и таки придал, запрыгнув Серому котику на голову. После чего они вместе совершили падение в заготовленную хлебалушку прыгающего Амура... Пес, буквально пораженный свалившимся на него счастьем не смог проглотить столько всего хорошего и пал на спину растеряв всю охотничью гордость и долгожданный трофей в виде котиков. Котики, получив внезапное преимущество, решили дальше убегать совместно, используя в качестве траектории движения синусоиду, чтобы псу было сложнее их отследить. Результат сего вандализЬма вы знаете - пес едва не покинул границы вверенной ему территории. В довершении всего, чей-то огромный черный кот с голубыми глазами сидя на крыше нашей беседки издавал совершенно неприличные, я бы даже сказала, человеческие звуки смеха!

Прошу провести с вашими Котодобрами разъяснительную беседу о вреде посещения моего участка для их и моего здоровья…»

Написала, нажала кнопку отправить, и только тогда испугалась – некоторые наши жители и так думают, что я немного странная, а теперь и вовсе решат, что не немного. Уже занесла руку, чтобы удалить, но на пост посыпались сердечки, лайки и прочие одобрительные приятности. Сердце мое преисполнилось счастьем и ликованием, и я тут же простила всех котиков за прошлое и за будущее авансом, и крепко возлюбила всех соседей. А потом пришло странное сообщение: «Здравствуйте, это Виренея Петровна. Хотелось бы прояснить ситуацию на счет черного кота. Мы с вами можем встретиться? Приходите сегодня к семнадцати часам, к трем осинам на пригорке. Желательно, без собаки. Буду ждать.»

Заинтригованная и нервная, я еле дождалась назначенного времени, потом взяла пакет, положила в него скалку – я же не знаю, кто или что меня там ждет, и отправилась, как будто бы за хлебом, а на самом деле – навстречу приключениям!

Я его нашла

Я вышла за ворота, помахала супругу, прикрикнула на пса, ломившегося составить мне компанию, и бодрым шагом потопала в сторону местного магазинчика. Конспирация так конспирация! Отошла на приличное расстояние и задумалась — идти-то куда? Это вообще, что за ориентир такой — три осины на пригорке?

Осинки есть в березовых посадках у въезда в поселок, а есть — в середине дачного общества, около оврага, ставшего теперь прудом. Именно так! Когда мы покупали свой земельный кусочек, я ведь спрашивала у менеджера, нет ли, случайно, у них участка около озера? Нет, заверил меня продавец, скрыв, что именно в этот момент идут работы по углублению и расчищению будущего озерного дна. И уже гораздо позже, гуляя с мужем и детьми по обществу, мы наткнулись на этот участок, словно из моего сна — с тремя березами, на берегу озера, и когда стоишь у берез — видно море! Всё вокруг было уже застроено, а этот надел все ещё стоял в распродаже.

— Менять участок не будем! — сразу пресёк мои терзания супруг. — И потом, может быть, даже хорошо, что мы купили не у воды — комаров будет меньше!

— Хорошо. Кажется. — Согласилась я, и с обиды решила в эту часть поселка больше не заглядывать.

А сейчас, немного подумала и решила идти всё-таки туда. Виринея Петровна состоит в дачном чате, так что, и искать её буду в «дачах»

Ещё на подходе к озерцу поняла, что не ошиблась — среди деревьев, заселивших небольшой холмик прогуливалась уже знакомая мне дама, одетая в «бохо». А рядом, привалившись спиной к дереву и скрестив передние лапы на груди, с выражением глубокой задумчивости о судьбах мира, стоял большой черный кот. Готова посмотрить, что когда подойду ближе, увижу, что у него синие глаза.

— Здравствуйте! — приветливо замахала мне Виренея Петровна. — Боялась, что вы испугаетесь и не придёте!

— Здравствуйте! — я тоже растянула губы в ухмылке и достала скалку из пакета. — Я боялась, поэтому, вот!

— Ха-ха-ха! — завопил кот на человечьем, и с размаху треснул себя передней лапой по бедру задней. — А я говорил тебе, что она наш человек! Видали оружие? Ха-ха-ха!

Я нервно поежилась. Если бы кот говорил правильно — то есть как все животные, я бы не удивилась и с удовольствием бы вступила с ним в беседу. Но, согласитесь, коты, говорящие нашим способом вызывают некоторое подозрение.

— Фёрш, веди себя прилично! Видишь, барышня смущается! — Одернула кота дама.

— Да! — подтвердила я. — А когда я смущаюсь, или хуже того, пугаюсь, я бью скалкой!

— Всё! Не буду, не буду! — Вскинул вверх лапы котяра. — Ну, долго мы будем тут расшаркиваться? Жрать хочу! — и вопросительно уставился на Виренею.

Дама засмущалась, и тщательно подбирая слова, начала объясняться:

— Э, понимаете, барышня… Надежда, знаете ли…

Я не переношу долгих вступлений, прелюдий и прочих экивоков, мешающих жить человечеству, поэтому решив максимально ускорить процесс взаимопознавания, выпалила:

— Вы тоже страж? А это кот, который не кот?

Теперь эти двое смеялись вместе.

— Догадливая, зараза! — Вытирая слезы просипел кот и получил от меня лёгкий подзатыльник.

— Э-эй! — завопил он. — Котиков не бьют!

— А мужиков очень даже! — ухмыльнулась я, принимая их правила игры.

— Ну ладно, — вздохнула Виренея Петровна. — Так действительно легче разговаривать, когда без церемоний. Нет, Надежда, я не страж. Я хранитель из этого мира, и иногда, если попадается хороший провожатый, могу прогуляться в один-два соседних. Но только недалеко. Нет у меня к этому способностей. Вот, Фёрш вам сейчас все как следует объяснит, он у нас человек в плане миров, образованный.

— Ага, он, стало быть, провожатый? — я некультурно ткнула пальцем в кота.

— Самый, что ни на есть! — Театрально поклонился котяра. — Видите ли, наши учёные установили, в смысле учёные моего мира, что время не однородно. Оно, так сказать, слоисто и состоит из множества областей — завихрений. Что в свою очередь порождает множество плоскостей-миров. И вот это все, простите за каламбур, со временем как бы перемешивается — ну, типа как в бульоне — одно вниз, другое вверх. Соответственно, иногда, то что принадлежало к одному миру — прилепляется к другому, времена закольцовываются. Ну вот, вы вроде бы в космос летаете, а кусок первобытной эпохи слепился с вашим временем и рядом с вами проживают, как вы их называете, дикие племена. Причем даже сейчас, ваше время течет быстрее, их медленнее, однажды, ваш мир «оторвется» и уйдет дальше. А они так и будут проживать своё. Но для вас их не станет. Вы будете думать, что они все переехали в города и растворились там. А они, сочинят новую легенду, что дескать, жили раньше такие странные люди, которые летали на железных птицах… Понятно?

Я сморгнула, обдумывая услышанное.

— Хотите сказать, что они, это те кто из доисторического времени? Типа они не умерли, а живут параллельно нам?

— Не совсем, не совсем, — пропел кот почесывая переносицу. — Или они или потомки их. И среди них могут быть даже потомки других, которые из другого времени, но которые сознанием своим относились ко временам доразделительным. Вы же знаете поговорку — сознание определяет бытие?

Я кивнула и Фёрш продолжил:

— Вот, вас не удивляет, почему я так хорошо говорю на вашем языке?

— Потому что ты кот? — пошутила я, наверное не очень удачно, потому что мои собеседники странно переглянулись.

— Да нет. Потому что область мира в которой я живу, была раньше слита с вашей. Возможно, мы с вами даже одного прадеда в предках имеем. Но потом, ваши, так сказать сомышленники, поверили в науку, в одномерность бытия, отвергли все в их понимании сказочное, и выделились в новый пузырь реальности. Вот теперь, в вашем мире практически все однозначно и одновозможно. Наличие других миров считается ересью. Но, если, к примеру, какое-то количество людей будет уверенно, что есть мир, где до сих пор живут динозавры, они сформируют свою реальность и тогда она «провалится» во времени и закольцуется с началом времён. И может получится так, что уже их потомки станут вашими предками… Ой, это все сложно! Вы страж, так что, если хотите, пойдем в мой мир, я вас отведу в академию алхимических наук, пусть они вам там все подробно расписывают. Понятно?

— Ага… — что-то это все плохо укладывалось в моей голове, но говорящесть кота заставляла хотя бы частично поверить в «бульон» времён.

— Вот! — Вставила Виренея Петровна. — И теперь, самое интересное! Фёрш не кот, как вы могли заметить, а человек. Однако, в слое неродного мира ему легче поддерживать другую физическую форму. В нашем он кот. А в Перисвалье — дракон.

— А я?

— А вы скорее всего останетесь человеком. Стражи обычно везде одинаковые.

— А вы?

— Я пока тоже оставалась человеком, но мне очень тяжело находиться в другом мире. Я там становлюсь практически прозрачной.

— Это как? — удивилась я.

— Да вот так! — воскликнул кот и на глазах стал бледнеть и вытягиваться, пока не принял форму широкоплечего лохматого мужика, через которого можно было разглядеть все трещинки на коре осинки.

— Ха! Смотрите-ка, опять оброс! Надо до дома сгонять — в мойню-цирюльню. — Он взбил рукой едва заметные из-за прозрачности, лохмы. — Могу ещё так, ну это если кого напугать требуется. — Фёрш «уплотнился». Теперь он состоял из отлично видимых внутренних органов. Артерии-трубочки весело пульсировали, все шевелилось и «работало» и страшные «зыркалы» таращились на меня из провалов в черепе.

Я сморщилась, ощущая, что сейчас непроизвольно «порадую» собеседников созерцанием своего обеда, а Фёрш встряхнулся и снова принял вид кота.

— Ну хорошо. — Я пыталась уложить в голове новую реальность. — А я? Я что должна делать? Охранять, раз я страж?

Мои собеседники снова переглянулись.

— Ну, честно говоря, мы тоже не совсем знаем, что вам делать. Вообще стражи обладают способностью «закрывать» переходы между мирами. — сказала Виренея.

А Фёрш добавил:

— Там где миры соприкасаются, образуются аномальные участки действительности, принадлежащие нескольким мирам одновременно. Эдакие перекрестья.

— Ага! — вскричала я. — Пичужкино перекрестье! Это вот про это!

Виренея Петровна радостно закивала.

— Ещё стражи следят за порядком, чтобы в перекрестья не вторгалось что-то враждебное.

— А хранители?

— Хранители помогают чужемирцам обустроиться. Мне, например, в одном мире, выправили документы и я вполне у них свой. Может быть даже на пенсии там поселюсь. Посмотрим потом. Виренея, я жрать хочу! Ты же знаешь, я после превращений, ваще как не свой! — Кот капризно скривился.

— Пойдемте, потихоньку. — Позвала Виренея Петровна и мы, прогулочным шагом, двинулись вдоль разномастных домиков общества.

— А тот второй, серый кот, который приходит дразнить нашего пса? Он тоже не кот? — я сердито прищурилась глядя на Фёрша.

— Нет! — Засмеялась Виренея. — Это мой кот. Самый обычный котный кот Клад. Просто его тянет к экстремальным развлечениям, а ваш Амур, он прямо создан для этого.

— А я и не дразнил! — вставил кот. — Я, между прочим, должен добраться до твоей шкатулочки!

Кот по-свойски перешёл на «ты», но я не обратила на это внимания.

— В смысле? Что значит должен добраться? — я возмущенно уперла руки в бока.

— А то и значит! Целую вечность назад, я приводил в этот мир одного парня. Этот парень повздорил с тогдашним стражем и тот его законсервировал. А у парня, в его мире, невеста дожидается. А я проводник. Если не верну человека — всё! Конец репутации.

— А шкатулка причем?

— Да притом, что в ней консерванты хранятся. Я должен человека найти и домой вернуть!

— То есть ты хочешь сказать, что тебе… Тебе примерно лет сто пятьдесят — сто семьдесят? — Ахнула я.

— Да нет же! Просто моя бабушка дружила с проходимцем. Проходимец — это тот, кто умеет находить перекрестья, понимает как течет время и умеет этим пользоваться. Так вот, тот проходимец показал бабушке путь через времяпетли. Я через них сюда захаживаю, и получается, погляжу на ваш мир, потом к себе уйду. У меня час пройдет, у вас год… А можно дальней петлей сходить, там ещё быстрее будет. И если я своего товарища найду — я его через петли верну как раз к свадьбе.

— Невесте сто пятьдесят лет? — не унималась я.

— Ох, какая же вы сложносочиненная барышня! — взвыл кот и басом добавил:

— Виренея! У меня силы на исходе, что там с обедом?

— Фёрш пытается сказать, — невозмутимо продолжила за кота Виренея Петровна, — что он плюс-минус наш современник. И в его мире время течет похожим образом. Но времяпетли позволяют заскакивать в некоторые части миров, отстоящие по временной шкале на некоторое количество лет. Тут все зависит от того, когда пузыри реальности разошлись. У них есть по этому поводу интересная теория…

— В общем, — кот перебил даму — парень которого я ищу, хотел по приколу на свадьбу подарочек сварганить, да не рассчитал, что в этом мире, лет двести назад никто его сегодняшних шуточек не поймет… Вот, страж его и скрутил, и сложил к себе, чтобы потом обстоятельно разобраться. Пустишь осмотреть шкатулочку?

— Где перекрестье? — я решила тоже проигнорировать кота, а то ишь, хитренький какой, шкатулку ему подавай. Мы так-то еще не знакомы, даже если он мне свои внутренности показывал.

— Да у самого въезда в поселок. Там еще тоже осинки растут. Среди берез. — Улыбаясь ответила Виренея. — Вы не спешите, потихоньку, полегоньку, присмотритесь и заметите.

— Ага, — насупился кот, — заметит она. Счас! Покажи шкатулку — отведу!

— Только имейте ввиду, на перекрестьях время идет по-другому. Тут тоже нужно приспособиться. — Продолжала наставлять Виренея Петровна.

— Тогда, наверное до свидания! — Я развернулась, чтобы свернуть на дорогу к выезду. — Я сначала все обдумаю и проверю, если все правда, может быть и покажу, что в шкатулке. А нет — не серчайте., а пока, идите, накормите уже вашего постояльца. — Потом наклонилась к коту ехидно добавила: «Досвиданьица!» и не стесняясь, бегом припустила к Перекрестью. Подумала, обернулась и крикнула:

— А откуда вы знаете, что я это я. В смысле, что я страж?

Виренея Петровна начала было отвечать, но кот вскинул лапу в предупреждающем жесте.

— Мадам, покажите шкатулку и я устрою вам незабываемую экскурсию! Вы сами все узнаете!

— Три ха-ха! - засмеялась я и помчалась дальше, поудобнее пристраивая пакет со скалкой.

Я стояла метрах в пяти от молоденьких осинок, затерявшихся в недавно насаженном около въезда в наш поселок березняке, и сердце мое колотилось от предвкушения. Вот оно. Мое родное перекрестье. И хотя глаза пока еще не различали никаких признаков оного, я была уверена, что стою в правильном месте. Зажмурилась, успокоилась, и потихонечку, через ресницы принялась высматривать проход. Это было похоже на игру со стерео очками — только что был обычный лесочек и вот, через дрожащие виды потихоньку стали проступать величественные деревья, широкая утоптанная тропа и пограничный столб, с надписью «Пичужкино Перекрестье». Я отступила на шаг назад и видение исчезло. Вздохнула поглубже и шагнула вперед, осматриваясь и вскрикивая от напряжения — никаких берез, только старый сосновый лес, да огромная осина, растущая прямо на перекрестке четырех дорог. Пограничный столб и синее небо, и ни души.

— Я. Тебя. Нашла! — Крикнула я от радости, потом подхватила валявшуюся в пыли сосновую шишку и вышла обратно в свой мир. Мне нужно время все переварить, да и дома, наверное, уже волнуются.