Падение города Тарклизер

Глава 1

На третий день похода Чикир понял, что умирает.

В первый он только подозревал. Во второй сообщил об этом сослуживцам, но они совсем не разделяли его стенаний. Теперь же сомнений не осталось: пот кончился, язык стал похож на старую стельку, а в левом сапоге, судя по ощущениям, сварилась нога.

— Грызь, — прошептал он, — если я умру, забери мои вещи.

Старый копейщик посмотрел на него с неожиданным интересом.

— Прямо все?

— И передай матери.

Интерес пропал мгновенно.

— Сам передавай. Мне крюк делать не с руки.

Впереди, над пыльной дорогой, дрожало марево. Сзади дрожало такое же марево. Посередине шла гоблинская армия, гремела оружием и везла сорок телег товаров.

Армия прибыла в мир Тарклизер торговать. Это особо подчеркнули перед походом.

«Мы идём с миром!» — объявил тысячник Тарак Кровавый, пролетая над армией, словно небожитель.

«А копья зачем?» — спросил кто-то из задних рядов, но так тихо, чтобы тысячник уж точно не услышал.

«Чтобы нас на обратном пути не ограбили», — объяснил рядом идущий Рекел.

Чикиру тогда всё показалось разумным. Ему вообще многое казалось разумным до того, как его записали в десяток старика Ирчина.

— Чикир! — рявкнул десятник. — Ноги поднимай! Сотрешь стельки, ноги закровят, заставлю тебя на руках идти.

Чикир поднял ноги. По очереди. Обе оказались против.

Ирчин был старым, большим и злым гоблином. Насколько старым, никто не знал. Грызь утверждал, что Ирчин служил ещё при изобретении копья и уже тогда жаловался, что раньше оружие делали лучше.

Размерами десятник превосходил остальных настолько, что во время дождя новобранцы невольно собирались вокруг него. Но дождя в Тарклизере не было. Здесь имелись нещадно жарящее светило, камни и горячий ветер, который словно прилетал специально проверить, всё ли у Чикира уже высохло.

Сам Ирчин не потел. Это особенно раздражало.

— Он изнутри песком набит, — сказал Чикир.

— Нет, — возразил Грызь. — Злостью. Песок бы нагрелся.

На Ирчине были редкий добротный доспех, шлем, наплечники и широкий кожаный пояс. На поясе висели меч, тесак, нож, запасной нож и маленькая ложка. И ведь все это он не убирал в бездонную сумку.

Ложки Чикир боялся больше всего. Для чего такому гоблину маленькая ложка, он не мог придумать ничего хорошего.

— Господин десятник! — позвал он. — Разреши ослабить ремень.

— С чего бы это?

— Чтобы дышать.

— Дыши выше ремня.

Чикир посмотрел на Грызя.

— Ты слышал? Он и воздух мне поделил.

К полудню поварёнок Пыж обнаружил, что в его сумке сварились яйца.

— Вот, — сказал он. — А вы всё ругаете погоду.

— Это были варёные яйца, — напомнил Грызь.

— Теперь вкрутую окончательно.

Чикир шёл, придерживая шлем двумя пальцами.

— У меня голова печётся.

— Посоли, — посоветовал Пыж.

— Я серьёзно. Я слышу, как там шипит.

— Мы тоже слышим, — сказал Грызь. — С утра.

Впереди показался сухой куст. Под ним лежала крошечная тень — ровно на одного гоблина, если предварительно убрать из него кости.

Чикир ускорился.

— Стоять! — гаркнул десятник Ирчин.

— Я только посмотреть!

— На что?

— Как выглядит прохлада. Чтобы помнить.

— В строй.

— Десятник, я молодой! У меня ещё вся жизнь впереди!

— Вот и шагай к ней.

Куст остался позади. Чикир долго оглядывался.

— Жестокий он, — сообщил он Грызю. — Ненасытный. Ему мало, что я страдаю. Ему надо, чтобы я страдал по дороге.

— Хороший десятник.

— Чем?!

— Не даёт отстать. Отставших тут едят ящеры, они говорят вообще гоблинятину очень уважают.

Чикир посмотрел на пустошь.

— Как это?

— Пока не знаю. Никто не возвращался рассказать.

После этого Чикир некоторое время страдал быстрее.

Вечером объявили привал.

Чикир упал на землю и тут же вскочил.

— Она горячая!

— Конечно, — сказал Пыж. — Весь день лежала на пекле.

Спать пришлось на мешке с товарными подковами. Подковы давили в спину, но Чикир решил, что это всё-таки лучше, чем земля: землю нельзя было ругать по отдельности.

Ирчин обошёл десяток.

— Фляги проверить. Сапоги почистить. Оружие протереть.

— А жить когда? — спросил Чикир в мешок.

— Что?

— Говорю, рад служить.

Десятник ушёл. Чикир приподнялся.

— Вы видели? Он ждёт, пока я устроюсь, и приходит. У него чутьё на это, он не может жить спокойно, если кто-то отдыхает.

Грызь ковырял ногтем засохшую грязь на древке.

— В прошлом походе он меня из болота вытащил.

Чикир замолчал.

— Правда?

— За уши.

— Ну… всё-таки вытащил.

— А потом заставил лезть обратно за копьём.

Чикир снова лёг.

— Вот. В этом весь десятник Ирчин. Даже утонуть с казённой вещью нельзя.

Рядом с ними стояла телега с товарами. На ней лежали железные горшки, меха, мешки сушёных грибов и маленький чёрный сундук, обвязанный цепью.

Из сундука временами доносилось тихое «тук».

— А там что? — спросил Чикир.

— Товар, — ответил обозный Скрёб.

— Какой?

— Дорогой.

Сундук сказал: «Тук-тук».

— Он живой?

— За такие деньги должен быть.

Скрёб накрыл его тряпкой.

Чикир решил больше не интересоваться торговлей.

Город Тарклизер появился на пятый день. Он стоял среди пустошей, белый, высокий, с зелёными башнями и огромными медными воротами. Над стенами виднелись пальмы.

Пальмы! Чикир даже заскулил.

— Грызь. Там листья.

— Вижу.

— Много листьев. Один над другим. Представляешь, сколько под ними тени?

— Не возбуждайся. Может тень, платная.

На стену вышли местные ящеролюды. Высокие, чешуйчатые, с длинными мордами. Один устроился на раскалённом зубце и довольно подставил живот под лучи местного светила.

Чикир смотрел на него с ненавистью больного к совершенно здоровому родственнику.

К воротам прилетел тысячник Тарак Кровавый.

— Прибыли торговать! — крикнул один из сотников армии гоблинов.

— Вижу войско, — ответил ящеролюд.

— Купцы с охраной!

— Почему охраны три тысячи?

— Товар ценный!

— А осадные лестницы зачем?

Тысячник обернулся к обозу.

Потом обратно.

— Верхние полки смотреть!

На стене посовещались.

Чикир встал на цыпочки, пытаясь заглянуть в щель между створками. За воротами лежала тень. Настоящая, густая, тёмная. По ней прошёл ящеролюд с ведром и даже не остановился.

«Вот ведь тварь, — подумал Чикир. — Не ценит».

— Вооружённое войско в город не впустим! — объявили со стены.

— Мы можем убрать оружие! — предложил тысячник.

— Куда?

Тысячник снова задумался.

— Чтобы вам не было видно!

Ворота остались закрыты. Переговоры продолжались ещё час. За этот час Чикир успел возненавидеть ящеролюдов, ворота, торговлю, медь, собственные сапоги и Ирчина ещё три раза.

Наконец от города спустили на верёвке корзину. Обозный Скрёб положил туда чёрный сундук.

— Что это? — спросили сверху.

— Образец! — крикнул Скрёб. — Для вашего владыки! Если понравится, вернёмся с остальным!

Корзину подняли. Из неё донеслось далёкое «тук». Чикир был слишком занят тем, что медленно сползал по щиту, чтобы придать этому значение.

Ещё через полчаса со стены объявили:

— В город будет допущена только делегация старших офицеров! Армия гоблинов должна покинуть пределы города Тарклезер!

Ирчин развернулся.

— Десяток! В обратный путь!

Чикир посмотрел на него. Потом на дорогу. Потом снова на него.

— По той же?

— По той же.

— Через пустошь?

— Через пустошь.

— Где мы уже были?

Ирчин медленно наклонился к нему.

— Тебе новую пустошь найти? Так это я быстро организую!

Обратно светило прожаривало гоблинов уже с другой стороны. Это было единственное разнообразие.

— Я понял, зачем меня взяли в армию, — сказал Чикир. — Чтобы показать местному светилу со всех сторон.

Пыж молчал. Он нёс за пазухой тесто и надеялся к ужину получить лепёшку. Грызь считал шаги. Ирчин шёл впереди, огромный, прямой и совершенно несъедобный на вид.

— Десятник, — прохрипел Чикир, — можно хотя бы в вашей тени идти?

— Можно.

Чикир не поверил.

— Правда?

— Догони.

Тень Ирчина вытягивалась вперёд. Чтобы попасть в неё, требовалось обогнать десятника. Чикир посмотрел на Грызя.

— Он это заранее придумал. Ещё утром. Поэтому и встал с этой стороны.

На следующий день у Чикира натёрло правую пятку.

На третий — левую. Теперь обе ноги болели одинаково, и Грызь назвал это порядком в подразделении. Когда армия удалилась от Тарклизера на сотню вёрст, Чикир остановился. Просто встал посреди дороги.

— Всё, — сказал он. — Больше не могу. Пусть меня едят неизвестные ящеры. У меня даже жалобы кончились.

Ирчин повернулся. И в этот момент за его плечом взорвался город, который видно было еле-еле. Сначала горизонт вспыхнул белым бутоном.

Потом там, где далеко за холмами остался Тарклизер, вырос огромный огненный шар. В нём медленно поднялось что-то зелёное — должно быть, башня, — перевернулась и исчезла.

Гоблины замерли. Через некоторое время докатился грохот и сюда. Пыж вынул из-за пазухи тесто и посмотрел на него, словно проверяя, не его ли это работа. Грызь присвистнул.

Где-то в обозе Скрёб произнёс:

— Ну, образец они открыли.

Чикир стоял с открытым ртом. Огненный столб поднимался всё выше. Над пустошью расползалась чёрная туча.

— Господин Ирчин… — прошептал он.

— Что?

— Там город.

— Вижу.

— Он взорвался.

— Вижу.

Чикир сглотнул.

— Можно теперь ослабить ремень?

— Нет. В строй.

Чикир поправил щит и побрёл за десятком. Целый город, значит, мог не выдержать. А он — нет.