Отряд Из Тьерика

Глава 1

Этот рассказ я посвящаю своей горячо любимой жене.

Аня, я счастлив, что ты так же по-хорошему безумна, как и я.

Спасибо тебе за вдохновение и поддержку!

Алый диск солнца практически скрылся за стеной города. Последние, едва-едва теплые лучи лениво перескакивали с одной черепичной крыши на другую. Небольшая стайка птиц юркнула под высокий свод колокольни городского храма. Умные твари знали, где им будет теплее и безопасней ночью. У городских ворот нетерпеливо переглядывались четверо стражников. Совсем скоро должна была прибыть ночная смена. Вместе они запрут тяжелые створки, и свежие вояки на всю ночь засядут в надвратной башенке за игрой в кости или карты. А уставшая полуденная четверка нырнет в полудрему городских улиц в поисках дешевого пойла, и ласковых объятий нетрезвых блудниц.

У выхода из города томился фургон. Мул, запряженный в него, лениво прядал ушами и иногда недовольно поглядывал на тянущего что-то из деревянной фляги гнома. С каждым порывом ветра, зверь жадно принюхивался и сглатывал. Вокруг нарезала круги миниатюрная блондинка в одеяниях лекаря. Она всего-то на голову превосходила товарища в росте. Зато гном был ровно в два раза шире. А еще, он обладал, вероятно, самой кубической статью среди всех гномов Йормунхельма.

– Лейка, не мельтеши так. У мня ужо перед глажами кругаля. Ушпеют они, – выдал тот наконец.

– Я знаю, Бомани. Но все равно! Нам крупно везет, что ворота еще не закрыты! – отозвалась Лейла. Она уже давно привыкла, что с легкой руки этого низенького добряка ее имя превратилось в нечто садово-огородное. – И вообще, круги у него. Меньше своей настойки лакать нужно!

– Трежвый гном – шлабый гном! – глубокомысленно изрек Бомани, махнув флягой. Запряженный зверь на это движение дернул головой и громко всхрапнул.

– Ты всех так силе учишь? – хмыкнула девушка. – Не успели мула купить, а он уже на твою выпивку чуть ли не молится!

Гном озадачено глянул на свою флягу, затем на пожирающего его глазами мула. Немного поводил рукой из стороны в сторону, наблюдая, как тот провожает благоухающую травами тару голодным взглядом. Хекнул и отошел подальше. А Лейла вновь покосилась на уже нервничающих стражей. Похоже, ночная смена задерживалась. Вот только это было на руку приключенцам.

С дальнего конца въездной площади раздалась невнятная ругань. Девушка вскинулась, но тут же устало махнула рукой. Ее взору открылась уже привычная картина – паладин отряда тащил за шкирку голосящего на всю округу барда. Барда звали Каспер. И сейчас Каспер был крайне возмущен. А волокущий его к воротам паладин был чертовски зол. Он совсем не обращал внимания на вопли, проклятия и жалобы юноши. Судя по всему, Каспера снова вытянули из борделя в самый ответственный момент. Как понять, что момент был ответственным? На барде не было ни штанов, ни исподнего. Лишь темно-зеленый легкий дублет нараспашку, светло-серая сорочка и расшитый серебром шейный платок.

Яркая рыжая шевелюра Каспера притягивала взгляд… во всех местах. Редкие в этот час прохожие замирали и с интересом наблюдали за сценкой. Парочка молодых девиц, явно из дворовых, мило хихикали и обсуждали что-то между собой. Одна даже осмелилась украдкой ткнуть пальцем в возмутителей спокойствия. Алый румянец ярко сверкал на девичьих щечках, распаляемый закатными лучами.

Где-то на середине пути, паладину осточертел упирающийся парень, и он просто закинул его на плечо. Касперу повезло, что предстоящая группе дорога была дальней и относительно безопасной. Иначе бы их защитник уже был в полной боевой выкладке и последние метры бард ехал на жестком наплечнике латного доспеха.

И вот эпатажная парочка добралась до маленького фургона. Святой воин с раздраженным хеканьем забросил свою ношу внутрь. Короткий полет верещащего голозада окончился грохотом поваленных ящичков и возмущенным курлыком растревоженных голубей.

– Это беспредел, Лютер! Я буду жаловаться в артель! – раздалось из недр транспорта.

– Я, мать твою, пожалуюсь, п… падла мохноногая! Я тя предупреждал, Каспер! – паладин с яростью сплюнул под колесо. – Помнишь, как я говорил? Если в этот раз вместо работы ты свалишь в бордель…

– Так я и не в бордель! – протестующе завопил Каспер. – Леди Маргарэт очень благочестивая вдовушка! Ей было жизненно необходимо отвлечься от утренних похорон…

– Да чтоб… Мне насрать, где ты там себе бабу надыбал! – рявкнул Лютер. – Хоть, прости Богиня, на погосте! У нас – работа! Ра-бо-та, понимаешь?! Дело! Кто пару дней назад плакался: «Ой, Лютер! У меня денюжков совсем не ма! Одолжи, будь другом! А то так пить хочется, что прям голодаю!» А у нас сейчас каждая монетка на счету! Думаешь, с дуру подписались минотавра завалить без подготовки?!

– Дык он на погоште и нашел! – хихикнув, встрял гном.

– Не было такого! Вот вообще не было! – принялся оправдываться бард.

– Каспер, я те ща всеку! Прости меня, Всеведущая и Всепрощающая… – паладин сделал вид, что пытается забраться в фургон. Из него тут же раздались протестующие вопли, в плечо мужчины прилетела плошка.

– Ох, Кас, вас что, всех под один горшок стригут? Как ни встречу барда, так гуляка и пропойца. Лютик, слушай, – Лейла мягко ухватила воина за предплечье и заглянула в темные карие глаза. – Оставь ты его. Ему и прогулки через весь город с мудями наголо хватило. Ну, мне так кажется...

– Хватило, как же, – Лютер все же отошел от фургона, едва заметно зардевшись. – Это для него, как эта… Рюклама! Вот помяни мое слово – вернемся, у этого бл… барда, будь он не ладен, тут же пара новеньких ша… дев появится! И харэ меня Лютиком уже звать.

– А ты не жавидуй! – по пояснице паладина шарахнула широкая гномья рука. – Кажный ладен в том, в чем сладен. Ты у наш – кремень-мужик. Мы жа тобой, как жа штеной. Лейка – лекарка от богини. Школько раж наш ш того швета вытягивала – не перечешть. Жа мной не жаржавеет в бубен надавать. Милош – хранитель отряда от ловушек. А Кашпер – в любой подворотне бабу шправит. Талант такой у отрока! Я вообще удивлен, что в округе не бегают гоблины ш его мордой.

– Фи, как ты груб и неотёсан, мой широкий друг! – бард легко соскочил с фургона, поправляя на себе запасные щегольские штаны. – Мой талант – музыка! Я вдохновляю вас на ратные подвиги и ублажаю слух Богини Удачи! А удача ой как нужна! И, к твоему сведенью, Бомани, гоблинши меня совсем не заводят. Слишком у них… глаза мелкие.

– «Глаза» мелкие, да жадницы – шправные! – хохотнул гном, отводя Лютера в сторону. Судя по лицу паладина, он снова загорелся желанием поспорить с бардом. Вот только на этот раз на своем, теологическом поле. Ибо для последователей богини любви Ил’лион не было иных богов. И тем более богинь. Уж очень она была ревнива.

– То есть, если бы не мелкие… кхм… «глаза», то вся молодежь у нас истребляла бы маленьких РЫЖИХ гоблюшат? – в голосе Лейлы проснулся неподдельный интерес. Слово «рыжих» девушка намеренно выделила.

– Лейка! Ну нет! Я б никогда не променял тебя на какую-то гоблиншу! – лучезарно улыбнулся ей бард.

– Не тебе суждено мой цветочек сорвать, гоблилюб! – показала ему в ответ язык девушка. – Кстати, Лютик, а как там Мил?

– Лейла, харе с Лютиком, – проворчал паладин. – Милос… Не так все хреново, как мы думали. Мимикова кислота сильно его пожгла, но ничего невозвратимого. Если бы хватило кругляшей на клиритический гошпиталь, то он уже с нами бы пошел. А так, лекари пророчат около недели дома и потом еще с месяц-два на восстановление.

– Бедняга, – сочувственно протянула девушка. – И опять все в деньги уперлось… Ладно! Чем быстрее сделаем задание, тем скорее вернем нашего вора в строй. Может в этот раз нам обломиться что-то покрупнее!

– И то ж верно, – кивнул гном. – Да и не охота ломать минотавра по ночи. Эти коровы шовшем дурными штают, ежели их ражбудить. А до мешта пару дней дорогу топтать.

– По коням, – подвел итог Лютер и шлепнул низенького мула по крупу. Зверь возмущенно зарычал. Его голос перешел в ворчание и затих. Но фургончик тронулся и медленно покатил по брусчатке. Впереди ждала длинная дорога на север.

***

Руины показались к обеду третьего дня пути. Группа авантюристов гнала несчастное животное практически до полуночи, и лишь затем устраивалась на скромный ночлег. Благо, что погода стояла ясная, а на небосвод выплыли все три луны-сестрички, что резко облегчало ночной путь. Золотистая Лахесис, голубая Клото и белая Атропос сияли во всем своем великолепии! Они светили настолько ярко, что друзья были вынуждены проводить ночи в темных спальниках-палатках. Лейла благодарила Богиню, что в первую из них Каспер вымотался настолько, что махнул рукой на свою дебильную традицию. Каждый раз в дальних походах неутомимый развратник пытался протиснуться в ее палатку. Как он это сам называл: «Под бочок, чтоб теплее». И каждый раз бард получал на орехи от Лютера. А иногда и от самой Лейлы – жизнь с пятью братьями научила хрупкую лекарку, как постоять за себя.

На второй же стоянке Бомани подбил Каспера хлебнуть гномьего горного чаю и тот проспал как младенец до самой побудки. Непереносимость алкоголя – извечный бич молодого парня, а чай Бомани был покрепче некоторых сортов виски!

Но вот из-за поворота выплыла полуразрушенная стена древнего поместья и ребята, наконец-то, вышли из леса. Вымотавшийся за пару дней мул почуял скорый привал и с удвоенным энтузиазмом зашагал в направлении побитого временем стойла, собранного из саманного кирпича. Лютер с Бомани переглянулись и лишь пожали плечами. Походу этот мул задержится у группы подольше, уж очень умным оказалось животное.

Небольшая ветхая постройка располагалась снаружи стены, чуть в стороне от ворот. Должно быть это была гостевая конюшня. Сейчас же от нее осталось несколько дырявых стен и прохудившаяся крыша. Впрочем, для одинокого гостя в лице отрядного мула, это был настоящий дворец.

– Ну вот! Теперь эту зверюгу не остановить! – возмутился бард. – Это нам теперь кругаля вертеть. Нет бы, во двор забрался?

– А чем плохи конюшни? – ухмыльнулась лекарка. – Крыша над головой, даже худая, это крыша над головой. И Рысик это понимает. Тем более, в воротах завал. Вроде бы…

– Тем, что нам топать лишних метров с полста надо теперь! – закатил глаза Каспер. – Еще и корову эту где-то искать! И вообще, какой Рысик? Он – Адольф!

Четверо остановились около замершего фургончика. Лютер принялся облачаться в полный латный доспех, Бомани быстро нацепил тяжелую кольчужную рубаху и полез за своей заплечной сумой с артефактами и фамильным шестопёром. А Лейла распрягла мула, привязала к какой-то ржавой скобе и задала зверю торбу с кормом.

– Не полшта, а вшего четверть. Да и тебе полежно будет – вона какой тошшый! – расхохотался в бороду гном. – Да и што там искать? Это помештье – одно название! Вот у наш в горах, там да! Не помештья – жамки! А тут – одна башня и пара поштроек надворных! Тьфу! Мы жа чаш все обнюхаем. А мула жвать – Кафа-кафа.

– Ваще-то, в этой пакости еще и катакомбы есть. Трехэтажные, – встрял в диалог Лютер. – И они, кабы, не поболе всего двора будут. Читал я, что эту хрень сынок баронский построил. Ну, чисто для утех своих. Любил он, значит, людей помучить знатно. Вот и отрыл там внизу настоящий лабиринт. А на сам замок кругляшек и не хватило у падлёнка толком.

Лютер сделал паузу, чтобы нацепить горжет и добавил вполголоса, чтобы никто не услышал:

– А мула будут звать Тиун.

– Это тот барончик, который похищал юных девушек, запирал их в подвалах и насильничал, да пытал по-всякому? – Лейла подошла к паладину, и принялась помогать затягивать множество кожаных ремешков на его доспехе. Лютер благодарно кивнул и смущенно улыбнулся. Бомани подмигнул Касперу, а тот лишь вновь закатил глаза.

Наконец паладин притянул к поясу широкий палаш в резных ножнах и угнездил у себя на руке свой зелено-алый треугольный щит, набранный из ламелей железного дерева.

– Не, Лейка. Тот был баронеттом и жил от нашего Альендо в трех днях пути на юг. А этот… Этот похищал не только дев… – Лютер пару раз подпрыгнул, проверяя как сел доспех и подал знак выдвигаться.

Сразу за входом оказалась невысокая баррикада. Ее сложили из старых перекрытий, камней и прочего мусора. Но дерево со временем истлело, вся конструкция знатно просела, сделавшись шаткой и ненадежной. Однако она все еще кое-как справлялась со своими задачами. Друзья переглянулись, и первым на завал взгромоздился Лютер. За ним, пыхтя и ругаясь, покарабкался гном. Лейла с грацией кошки взлетела наверх третьей. И едва не рухнула на землю, когда из-под ног выскочил неустойчивый камень! Миниатюрную девушку вовремя успел поймать Бомани, легко ухватив за талию и поставив на ноги. Она даже толком и испугаться-то не успела.

Каспер перемахнул баррикаду последним, и группа оглядела фронт работ. Гном ошибался – дел во дворе было даже меньше чем на час. Старая башня когда-то могла похвастаться четырьмя этажами. Сейчас о былом величии напоминал лишь ветхий кусок дальней стены. Можно было бы подумать, что постройка просто развалилась от старости, но двор был девственно чист. Из прочих дворовых строений остался лишь колодец, да и с того была содрана крышка и ворот. Судя по всему, ценные материалы растащили жители окрестных селений. Что помешало местным разобрать и нижний этаж – одной богине известно. Внешние стены добытчики так же благоразумно не тронули. Ну, разве что совсем чуть-чуть.

За поместьем закрепилась дурная слава, а за дурной славой обычно следовали различные умертвия и вурдалаки. Вся эта погань обладала одним гадким свойством – разбредаться по округе и тащить в свое гнездо все, что двигалось, дышало и брыкалось. Там нежить планомерно обжиралась, и на сцену выходили уже упыри и морои. Когда же и эта братия набивала себе брюхо до отказа, происходил метамарфоз. Беспокойная мертвечина сбивалась в курганы, где проклятая плоть кипела и плавилась. Так рождались вирмы или стаи погостных гиен. Вершиной метаморфоза считались могильные змии – пятиметровые твари на коротких когтистых ногах, заливающие все вокруг себя трупным ядом. Но слава Богине, проще было бриллиант в навозе отыскать, чем наткнуться на этих бессмертных страхолюдин.

Именно по этой причине было так важно оградить потенциальное гнездо хоть как-то. Умертвия не блистали интеллектом и обычного частокола зачастую хватало. Неспособные найти выход, твари быстро впадали в ступор и медленно догнивали.

Лютер оглядел двор и цокнул. Нигде не было признаков… Да никаких признаков не было! Ни куч костей, ни луж полуразложившегося мяса. Даже запаха! Воздух был свеж, и лишь легкий ветерок, тихонько свистел где-то в развале недобашни. Эта чистота пугала.

– Ну и? – приподнял бровь Каспер. – Ты не договорил. Что там с местным барончиком?

– А? Каким ба… А! Так-то Лейла права. Или ты хочешь послушать, что этот мудак творил в красках? – Лютер ехидно оскалился. – Думаю, узнаешь для себя кое-что новое.

– Вот, даром, что паладин, а язва-язвой! – хмыкнул бард в ответ. – Я с девушками обращаюсь нежно и трепетно, а не вот это вот все! А кто-то этого даже не ценит, между прочим!

В ответ Лейла уже привычно показала ему язычок и зашагала к колодцу. Замерев у края, она вытащила из кобуры на предплечье жезл-минор, прокашлялась и одновременно со взмахом пропела:

– Эллéниа вортé идá, семáйа ýми ха ийá, темáри áйа ди ниúз, толéна óрка эд элúз!

На кончике жезла вспыхнул нежно-розовый огонек. По большому счету то, что держала в руках лекарка, было больше похоже на палочку, чем на жезл. Но то ли низшие маги сильно комплексовали по этому поводу, то ли у кого-то в артели была крайняя любовь к стандартизации, но подобные палочки называлась жезлами-минорами. Собственно жезлы и скипетры обозначались как жезл-медиус. А здоровенные посохи, способные провести через себя чудовищные потоки маны, звались грандис и вызывали суеверный трепет.

Розовый огонек затрепетал и ссыпался в колодец искрящимся песком. Легкий ветер подхватил крупинки света и унес с собой в недра земли. Лейла застыла, прикрыв глаза и вслушиваясь во что-то, понятно только ей. Группа тоже притихла. Лекарка не была полноценным магом, ей даже на низшего экзамен сдать не удалось. Поэтому-то такие простые заклятия давались девушке с большим трудом. Это очень тяготило Лейлу, ведь стать магом было мечтой ее детства. И друзья уже на своей шкуре успели прочувствовать, что будет, когда кто-то прервет концентрацию девушки во время таинства. Правильный ответ – этому кому-то вынесут выговор с занесением в лоб. Пятеро братьев, это вам не шутки!

Наконец лекарка встряхнулась и шумом выдохнула. Оказывается, она все это время не дышала. Помассировав виски тонкими пальчиками, Лейла заявила:

– Там жизни нет.

– Умертвия? – Лютер подошел к ней, но девушка покачала головой.

– Их тоже. Такое ощущение, что катакомбы только метлой не подметали. Ни следа тел. Ты уверен, что этот барончик тут людей мучил? Обычно нежить слетается на подобное, как мухи на… мед. Пусть будет мед.

– Не, не уверен… – мужчина потер свой нос пальцами в латной перчатке и чихнул. Лейла украдкой бросила на него взгляд и улыбнулась. – Но в артели нам четко сказали, что тут будет минотавр. Его видели на крепостных стенах крестьяне из Осиновки.

– То шело, что мы обогнули ш утра? – рядом пристроился гном.

– Ага, – кивнул Лютер. – Че-то не нравиться мне все это, пацаны… И дама. Клянусь скипетром Богини, твориться тут какая-то чухня.

– Эй! – звонкий голос барда заставил всех вздрогнуть. – В башне пусто! Одна комната и в ней только ветер. Лять!

– Ну вот и приплыли, – тяжело вздохнул паладин, слушая, хруст камня и ругань Каспера. – Кажись, нам в натуре туда.

– Таков, значитьща, путь! – философски отметил Бомани.

***

Небольшой прямоугольник света истаял за спиной. Группа спускалась по длинной, плавно завивающейся вправо, лестнице, аккуратно осматривая стены и буквально обнюхивая каждую ступеньку. Обычно на входе в катакомбы ловушек не ставили – это был своеобразный этический кодекс архитекторов подземелий. Но береженого – Богиня бережет. Над головами товарищей кружили маленькие заговоренные артефакты-светлячки, заполняя округу ярким желто-оранжевым светом. Шестерых малюток хватало, чтобы осветить пространство на десяток метров.

Да, Каспер нашел вход в катакомбы. Беспечно прогуливаясь по первому этажу башни, он облокотился на одну из стен. Изъеденные временем и насекомыми доски, удерживающие на себе тонкие каменные панели, подломились, и бард ухнул в крохотную потайную комнату с винтовой лестницей вниз. Похоже, что, когда ломали здание, ее попросту не заметили. Все думали, что вход в эти катакомбы один – через колодец.

Наконец группа вышла в небольшую залу с единственной дверью. На удивление хорошо сохранившейся дверью. Похоже, в отличие от замка наверху, тут все было пропитано «Нетленкой Оберкромби». Староафонские руны, высеченные над притолокой, гласили: «Оставь надежду, всяк сюда входящий! Добро пожалувать! Всегда вам рады!» И больше в этой комнате не было ничего. Даже каменная кладка казалась нарисованной, так ровно были уложены блоки.

Лейла с интересом провела по стене рукой – так и есть – идеально гладкая. Нет, конечно же, в камне встречались выщерблены, а в паре мест блоки рассекли трещины. Но в целом, стена оставляла ощущение монолитной скалы, лишь замаскированной под таковую.

– Хе! А тут у них ошибка! – Каспер злорадно рассмеялся. – Тоже мне, мастера словес!

– Нетути там никакой ошибки. Ранее это шлово так и пишалошь, – с совершенно серьёзным лицом заявил Бомани.

– Да ладно?! – в голосе барда прозвучал скепсис.

– Иштино говорю!

– Да, Кас. Его так писали, – поддакнул Лютер.

– Точно! Я когда книги в нашей библиотеке читала, то тоже удивлялась, – включилась Лейла в общую игру. – А Коул, наш препод по мертвым и устаревшим наречиям, мне так и рассказывал, мол раньше многие слова по-иному звучали. Язык богачебыл. Он за годы, даже целых семь букв потерял! Обнищала речь…

– Да вы прикалываетесь! – скепсис Каспера сменился возмущением. – Я в библиотеках полжизни провел! Я этим вообще-то зарабатываю! Никаких пожалувать там не было!

– А я думал, шо ты полжижни в поштели провел, – задумчиво пробормотал гном.

– Причем не своей! – хихикнула лекарка.

– Да пошли… Ух! Богиня, как я вас всех люблю! – бард с чувством показал ржущей троице неприличный жест и порывисто зашагал к двери.

– А ну стоять! – рявкнул в раз посерьёзневший Лютер. – Если кто-то забыл, то Милоса с нами нет. А ловушки никто не отменял. Поэтому первым пойду я. Со щупом. За мной Лейка и Каспер. Замыкает Бомани. Все держим наготове обереги Мессинга. Мне не нужны тут магические несчастные случаи. А! И про талисманы Ллойда тоже не забываем. Видите сундук – швыряйте. Помните про Милоса. Если бы наш вор не был таким самоуверенным, то не попался бы так глупо.

– Да, большая мамочка! Забудешь тут с тобой… – заунывным голосом протянул Каспер и тут же получил метко брошенным талисманом в лоб. – Эй!

– Каспер, мать твою, это нихера не шутки! У тебя там леди недотраханая лежит. А тебе тут чудь какая-нибудь мудя и отгрызть может. Так, Бомани, раздавай остальные талисманы!

– Ладно, ладно, – поморщился бард. На пару минут около гнома с его сумкой возникла толчея, но вскоре все разбрелись по позициям.

Лютер нацепил свой шлем, и небольшая колонна выстроилась перед дверью. Паладин присел около замочной скважины, осматривая ее. Он приложил к замку один из оберегов. После пронес его по всему периметру двери. Маленький серебряный десятигранник даже не шелохнулся – магией дверь не фонила. Тогда мужчина вытянул из-за пазухи крохотную, с мизинец, бумажку, исписанную невнятными рунами. Как только клочок прикоснулся двери, он словно прилип к ней! Пару мгновений ничего не происходило, а затем бумага вспыхнула ровным зеленым пламенем и осыпалась пеплом. Значит, ловушек на двери нет.

Лютер вытащил из подсумка небольшую масленку и щедро пролил скрытые петли. Вот он – момент истины. Лейла подобралась и мысленно приготовилась к тому, что прямо там их и ждет злополучный минотавр. Вот-вот их приключение начнется!

Мужчина взялся за бронзовую витую скобу, словно за хвост ядовитой змеи.

Легкий рывок и… ничего. Странно, обычно в подземельях двери открывались наружу.

Видимо барончик боялся, что кто-то попытается улизнуть, а не ворваться. Толчок… снова нет! Дверь оказалась запертой!

– Вот же бездна, прости Богиня! Я думал, что все двери будут вскрыты! – ругнулся паладин. Голос его стал глухим и слегка резонировал в стальной защите.

– Может до ших прошто не дошли, – задумчиво пробубнил гном.

– Расслабься, мой друг! Охлади же свой пыл! Может быть, кто-то просто так пошутил? – пропел Каспер.

– Лейка, заткни этого придурка! Или я ему точно втащу!

– Спокойно, Лютик! Он тоже нервничает. А когда Кас нервничает, он поёт. Ты же знаешь!

– Знаю, – буркнул недовольный мужчина. – Но от этого не менее тошно. И харэ меня так звать уже.

В руках Лютера вновь появилась масленка. Тоненький носик пропал в замочной скважине, а мужчина пару раз надавил на мягкие жестяные бока. Следом туда нырнула универсальная отмычка Спаггитари. Тонкая пластина легко вошла в отверстие, пальцы осторожно нажали на углубление в деревянной рукояти и металл отмычки поплыл. Лейла с интересом следила за действиями товарища – она впервые видела, как работает этот артефакт. Наконец раздалось короткое жужжание, и Лютер два раза провернул отмычку. Замок едва слышно щелкнул. Воцарилась тишина, пока паладин убирал инструменты.

Рывок – ничего. Осторожный толчок и дверь медленно начала открываться. Мужчина чуть приоткрыл ее и замер, прислушиваясь. Из катакомб пахнуло спертым, застоявшимся воздухом, но в нем не чувствовалось ни намека на привычный в таких местах запах сырости и тлена. Не было ни аромата крови, ни гноя, ни, даже запаха плесени или грибов! Ничего. Просто сухой и безвкусный воздух, десятки лет стоявший без движения. Но запах – пол беды! Главное, в проходе стояла абсолютная тишина.

Лютер вновь нажал на дверь, открывая ее медленно, буквально по миллиметру. В какой-то момент, та замедлилась, словно встретив преграду, но длилось это мгновение. Воздух вспорол тоненький звук лопнувшей струны, и дверь провалилась вперед. Подлая ловушка была вывешена, а не на двери! Паладин тут же замер на месте, вся команда замерла… Земля, под ногами друзей, дрогнула и просела! Еще один звонкий и хлесткий звук! Не думая ни секунды, Лютер шарахнул плечом злополучную дверь, увлекая за собой Лейлу. Каким-то чудом Бомани отправил Каспера пинком вслед за ними. Последним стал сам гном. Он влетел в проход в неумелом прыжке, нелепо маша руками. Но не успел Бомани коснуться земли, как стена справа от ребят провалилась в никуда!

Жуткая сила подхватила четверку и рывком втянула в новый проход. Все кубарем полетели по уходящему вниз тоннелю. Угол спуска с каждой секундой становился все круче, мир заполнился безумной круговертью и звуком ударов стали о камень. Лютер крепко прижимал девушку к себе, укрывая ее голову своей широкой ладонью. Спину лекарки надежно защищал большой треугольный щит паладина.

Лейла в ужасе вцепилась в подмышечные ремни доспеха и визжала на одной бесконечно высокой ноте. Где-то сзади… А может быть спереди? Или сбоку? В общем, где-то рядом кувыркался и охал гном. А Каспер поливал округу отборной четырехэтажной бранью на семи различных языках! И вокруг всего этого безумия шныряли шесть артефактов-светляков, добавляя всеобщему хаосу светового веселья.

Длинный спуск сменился коротким полетом. Тоннель выплюнул гремящую, вопящую и отчаянно сквернословящую кучу-малу в какой-то здоровенный зал и тут же закрылся. Почему-то именно вид закрывающегося прохода Лейла успела четко рассмотреть. А затем был удар и скрежет металла по полу. Их с Лютером замотало и закружило. Вскоре железные объятья ослабли, и парочка разлетелась в разные стороны. Кувыркнувшись несколько раз и пребольно ударившись попой, Лейла повалилась на спину, уставившись на мечущихся под потолком светляков. Хаотический свет неприятно бил по глазам, ушибы болели, а ссадины ныли. Тишину нарушала лишь скрежещущая возня паладина и оханья гнома.

– Все в поряде? – хрипло проорал Лютер, с трудом поднимаясь на колени.

– Жива – каким-то не своим, осипшим голосом ответила Лейла.

– Жив, но руку шломал, похоже… – Прорычал Бомани откуда-то справа. – Вот жаража! Каш?! Каш ты… Ребятýшки, Кашпер шею швернул. Кажишь, он того… Помер.

С трудом севшая Лейла закрыла рот ладошкой. Она никак не могла поверить, что ее товарищ вот так запросто погиб! В уголках глаз начали набухать слезинки, закружилась голова и девушка пошатнулась, едва снова не упав. Нет, это неправильно. Лекарка быстро взяла себя в руки. Бомани мог ошибиться, ей нужно самой все проверить и помочь Касперу. И Бомани с его рукой. Наверняка и Лютер не в лучшем состоянии.

К девушке подковылял паладин. Шлем на его голове был измят, забрало слегка перекосило и, кажется, заклинило. Лютер тяжело хромал на правую ногу и странно сипел.

– Лейка! Ты…

ВЖЖЖУХ! Над головой девушки, прочертила дугу справа-налево и вниз огромная дубина! Она влетела в лицо паладина, не дав тому договорить, и увлекла за собой, выгибая дугой все тело. ДАХ! Дубина встретила пол, захрустели кости в смятом шлеме, застонала сталь. Тело Лютера дернулось, выписывая свой последний танец, а затем обмякло. Лекарка смотрела на еще одного павшего друга. На самого дорого ее сердцу человека. Ее глаза расширились от ужаса, лицо исказилось. Время замедлило бег, звуки притухли, а яркие вспышки заметавшихся в истерике светляков словно бы сделали мир черно-белым.

– Лейка! Беги! – отчаянный рык Бомани долетал до нее словно сквозь вату. Как во сне девушка повернула голову в его сторону и увидела лишь широкие ноги, покрытые короткой светлой шерстью. Узловатые колени, и огромные двупалые стопы, а пальцы заканчивались черными пирамидками когтей. Нет, это не были лапы обычного минотавра. Девушка медленно подняла взгляд.

Тварь была высока, около трех метров от макушки до пят. Лейле было сложно судить, сидя на земле. Плотное, сгорбленное тело, массивный, выпирающий живот, и маленькая голова на длинной, выдающейся вперед, шее. Крохотные глазки внимательно наблюдали за лекаркой, тлея злобным подобием разума. Нижняя челюсть ходила ходуном, и мясистые губы неприятно шлепали друг о друга.

Верблюдок! Именно так приключенцы прозвали этого монстра. Неудивительно, что он смог так легко приблизиться к дезориентированному отряду! Этот подвид минотавров способен ступать практически бесшумно по любой поверхности. Они даже бегали, практически не издавая звука! А учитывая постоянную игру света и тени из-за сошедших с ума светляков…

В руках чудовище держало здоровенную каменную дубину, высеченную из какой-то колонны. На ней даже сохранился небольшой кусочек капители. Лейла с отстраненным интересом отметила, что стиль колоны ну никак не вписывался в традиционные местные архитектурные ансамбли. Похоже, что верблюдок приковылял сюда издалека.

Безучастно девушка следила, как зверь медленно поднимает свое оружие, делая некрасивый замах. Удары верблюдка обычно грубы, прямолинейны и лишены изящества. Вот только силы и скорости этой твари было не занимать. Как и прочной шкуры. Единственное, чем верблюдка можно было пронять наверняка – это боевая магия. Какое несчастье. Магов в их небольшом отряде отродясь не было. Разве что артефакты…

Рев чудовища вырвал девушку из ступора. Гном коршуном налетел на верблюдка, с размаху саданув того по колену своим здоровенным шестопером! Он тут же бесплотной тенью скользнул в сторону, пригибаясь под ударом чудовищной дубины. Это был его знаковый навык – «РЕТРИТ». Лейла успела отметить, что левой рукой Бомани вцепился в наплечный ремень. Видимо, чтобы она не болталась и не мешала из-за перелома. И это – настоящая катастрофа! Гном-то был левшой!

Короткая паника отступила, ее место вновь занял холодный расчет целителя. Лейла запустила руку в кобуру на предплечье – жезла не было! Целительский расчет тут же позорно сбежал, и девушка беспорядочно завертела головой. Лишь чудом она углядела свой артефакт в нескольких метрах от себя. Со всей возможной скоростью она поползла к жезлу. Где-то над головой снова прожужжала дубина! Справа опустилась тяжелая задняя лапа верблюдка. Девушка шарахнулась влево и тут же ее перескочил гном.

– Получи, пашкуда! – отчаянный крик Бомани и за спиной опять раздался вопль монстра.

Наконец! Когда маленькая ладошка Лейлы сомкнулась на родной рукояти, она громко запела:

– Эллéниа витарé ýда, семáйа úта хи деáро, ашкáни áйа ди мирýду, ревéсо óрка эт динáро!

Розовый огонек ярко вспыхнул и болтом сорвался к своей цели – единственному, оставшемуся в живых существу. Ласковое пламя исцеления окутало верблюдка, вырывающего свою дубину из размазанного по полу тела Бомани. С хрустом встала на место какая-то кость, расправились плечи. Вроде бы даже шерсть заискрилась здоровым блеском.

Заклятье оказалось для твари внезапным, и верблюдок растерялся. Он замер, прислушиваясь к своим ощущениям, переступил с ноги на ногу, махнул пару раз дубиной и довольно осклабился. Лейла могла поклясться, что эта скотина издевательски ей улыбалась!

Девушка опустилась на колени – все кончено. Из глаз полились слезы. Где? Где они ошиблись? Когда взяли миссию? Когда решили пойти на нее неполной командой? Когда полезли в катакомбы подготовившись наскоро? Ей было до неприличия обидно! Их отряд уже совершил два десятка ходок желтого уровня, и все без особых проблем. Еще одна и можно было браться за красные задания! Лейла считала себя умной девушкой и опытным приключенцем. А на проверку оказалась обычной дурой и неумехой. А еще, она потеряла своего Лютика.

Наконец, верблюдок закончил любоваться собой и шагнул к лекарке. Вот и все. Она хотела закрыть глаза, но даже этого не смогла. Безотчетный ужас парализовал тело, заставляя смотреть на приближающуюся смерть. Страха добавляли и светляки. Они уже успокоились и собрались вокруг парочки, освещая все так ярко, словно это был спектакль на театральной сцене. Бессильная улыбка тронула губы девушки. Если это спектакль, значит, сейчас добрый принц придет и спасет ее. Дурацкая надежда вновь разожгла в груди желание жить. Вот только сил бороться она совсем не добавила.

Тварь сделала еще один бесшумный шаг. И еще. Огромная туша двигалась словно призрак. А, нет. До Лейлы наконец-то донеслось его хриплое, глубокое дыхание. Бомани измотал паскуду, но чем это сейчас поможет?

– Верблюдок, мать твою! А ну иди сюда! – задорный девичий голосок раскроил прохладный воздух залы. Над головой уродца вспыхнул яркий кроваво-красный ободок, напоминающий терновый венец или корону. Он то и дело истекал крохотными протуберанцами, выстреливая их то вверх, то вниз. Так работал навык «НАСМЕШКА». Кто-то переключил внимание верблюдка на себя. Вот он принц! Или принцесса? Лейле уже было все равно. Ее пришли спасать!

Вместе с тварью, лекарка повернулась на голос. К здоровенному чудовищу на всех парах летела высокая и стройная магесса! Ее лицо перекосило яростным восторгом, делая милую деву до одури жуткой! В отличие от знакомых Лейле магов, девушка была затянута в легкую кожаную броню. Верблюдок не стал долго ждать и рванул к новой добыче. Чудовищная дубина взмыла вверх, на что девушка вскинула полутораметровый жезл-грандис и пропела:

– Эллéниа эфéро ýда, алúгро óрка эт миýра!

Быстро! Это было чертовски быстрое заклятье! Вокруг магессы вспыхнул полупрозрачный серебристый купол за секунду до удара. Дубина твари с грохотом разлетелась, окатив пол залы настоящим водопадом щебня. Верблюдок неуклюже пошатнулся, пробегая мимо своей жертвы, и затанцевал на месте, маша лапой – похоже удар знатно отсушил ее. В это момент девушка шмыгнула монстру под руку и нанесла короткий тычок в подмышку обратной стороной жезла. Лейла растерянно захлопала глазами: на конце грандиса магессы было примотано искрящее эфиром лезвие копья! Что тут вообще происходит?! Почему маг бьется в ближнем бою?! Нет, не просто бьется! Она – танкует!

ЖУХ! Хренов верблюдок не глядя махнул своей лапой, очертя неуклюжую горизонтальную дугу. Та влетела во все еще сияющее серебро щита, раздался тихий треск. Девушка отпрыгнула в сторону, и тут же из-за спины лекарки просвистело нечто. Раздался звон, а голову твари окутало облачко горчичного цвета. Чудовище захрипело, закашляло и принялось тереть единственно оставшейся лапой глаза. И магесса не замедлила этим воспользоваться! Девушка легко взвилась в воздух и приложила уродца жезлом по морде. Посыпались зеленоватые искры, вспыхнула шерсть. Верблюдок заревел и попытался отмахнуться. Вот только его жертва чудом извернулась в воздухе, подправив свой полет легким толчком от массивной лапищи. Девушка приземлилась в нескольких метрах и тут же принялась оббегать чудовище, стремясь зайти со спины.

– Да что, мать вашу, тут творится?! – Лейла с растерянностью следила за своей спасительницей. В ее голове никак не стыковался образ хрупкого мага и битва на передовой. Этим должны заниматься паладины или рыцари! На крайний случай – воины!

– Ну, вот такая она, наша Ханнибэль.

– Ай! – Спокойный голос рядом застал лекарку врасплох, и она непроизвольно вскрикнула. Рывком Лейла повернулась к новому действующему лицу.

Это был крепкий парень, практически ребенок. Одет он был в темную и свободную одежду очень специфического кроя. Легкая куртка с рукавами, широкими в плечах и плотно оплетающих предплечья. Штаны так же были свободными от пояса и до колен. Ниже они будто бы врастали в мягкие кожаные сапоги. Образ дополняли перчатки, тончайшей выделки, широкий капюшон и платок, что должен закрывать лицо. Впрочем, капюшон сейчас был откинут, а платок болтался на шее ее собеседника. До девушки только сейчас дошло – рядом с ней стоял ассасин!

Лейла внимательнее вгляделась в лицо – она ошиблась. Незнакомца легко можно было спутать с юнцом за его малый рост, но иссеченное морщинами лицо выдавало возраст с потрохами. Ассасин принадлежал к расе полулюдов. От природы ловкие и юркие, эти ребята имели склонности к профессиям воров, бардов и убийц. Из-за этой их особенности коротышей не шибко любили в городах, но очень ценили в артели приключенцев. Лучших специалистов по ловушкам и вскрытию замков было просто не найти. Ну и, конечно, из них получались лучшие мастера по улаживанию «специфических проблем» раз и навсегда. Оставшийся в городе Милос тоже принадлежал к этой расе.

Стоявший сейчас перед Лейлой мужчина оказался абсолютно лыс. Его выцветшие глаза из-под кустистых бровей внимательно следили за боем товарища. На тонких губах блуждала полуулыбка, рождая в уголках глаз смешливые морщинки.

– З… Здрасте, – наконец выдавила из себя Лейла. Шок всей ситуации словно парализовал ее разум. Мысли, минуту назад бывшие кристально чистыми и четкими, разом помутнели. Лекарка чувствовала, будто ее огрели пыльным мешком. В голове всплывали только какие-то банальности. – Я… Лейла.

– Гандик. – ассасин вытянул из пояса несколько узеньких склянок и в нерешительности стал ими поигрывать. Он словно бы сомневался, стоит ли тратить свои снаряды или же приберечь на потом.

– А… А ты ей разве не поможешь?

– Да вот думаю. Травануть эту заразу «Сонкой» или пока не стоит? – мужчина покосился на лекарку. – Я про верблюдка, если что. Ханни скачет там, как умалишённая, и ее тоже может зацепить. Всегда говорил ей – сначала мы думаем и планируем, потом ты делаешь по плану, раз думалка не отросла. Но как об стенку бобы.

– Тра… А если кинжалами там? Или дротиками?

– Не-не-не. Холодняк – это не мое. Я – пацифист.

– Что?! – Лейла не поверила своим ушам. Ассасин-пацифист?! Гандик бросил на нее насмешливый взгляд и просто пожал плечами.

– Нэ слушайте его, милая лэди, – голос из-за спины заставил девушку вскрикнуть во второй раз. – Гандик совсем ничего нэ понимайт в этой жизни! Он нэ способен оценить яркий вкус настоящей симфония рэзни!

По другую сторону от лекарки стоял высокий, стройный полуэльф, закутанный в белую робу доктора. Впрочем, белой она была когда-то давно. Сейчас же ткань извозили в грязи, заляпали кровью и ихором. Лицо мужчины показалось Лейле знакомым, но она никак не могла вспомнить, где она его видела. Возможно, на какой-то из кафедр «Тьерикского гошпитального университета»? Впрочем, это смутно беспокоящее чувство не помешало девушке им залюбоваться. Полуэльф был воистину великолепен. Его лишь слегка тронула слащавая «эльфийская красота», от которой многие знакомые Лейле девы просто писались кипятком. Лицо мужчины сохранило волевой профиль и мужественность, характерную людям. Однако черты его были более утончены и благородны, словно у эльфа. Уши тоже напоминали эльфские, но были короче и не настолько заострены. А главное, на лице буквально светились большие аквамариновые глаза. Такой цвет был не характерен людям и притягивал взор. Лейла была просто потрясена и не могла отвести взгляд.

Полуэльф стоял с поднятой рукой и водил в воздухе длинным ланцетом, изящно держа его лишь тремя пальцами. Сейчас он очень напоминал дирижёра симфонического оркестра. Кончик серебристой стали порхал в руках, будто следуя какой-то беззвучной мелодии. И вроде бы движения мужчины были выверены и грациозны, но Лейла с удивлением поняла, что они вызывают в ней подсознательный страх. Магия его очарования стала рассеиваться. Захотелось отползти от этого доктора куда подальше, лишь бы не заметил. Слава Богине, полуэльф следил не за ней, а за все набирающим обороты противостоянием магессы и верблюдка.

– Доктор Менгэл, к вашим услугам, солнышко, – обронил он, словно невзначай. И тут же он вновь погрузился в эстетику боя. – Ну жэ, мой радост, сделай это движенье еще раз. О! Так вот как у тебя работайт эти мышцы? Занятно!

– Мой тебе совет, Лейла – держись от этого чуда подальше, – шепнул ей на ухо Гандик.

– Ну, мой друг! Нэ нужно пугайть юная лэди за зря! Лучше дайка мне… ммм… номер девяйт, номер одинадцайт и, пожалуй, девяйтнадцайт. Я, кажется, разобрался в наш пациэнт.

– Если не добавишь номер три, то будешь дристать дальше, чем видишь, – полулюд ловко выудил из пояса четыре пробирки, но прежде чем передать их Менгелу словно на секунду задумался. – Хотя знаешь, я не прочь на это посмотреть.

– Ты жэ выше этого, мой милый друг, – укоризненно глянул на полулюда доктор. – Да и какой пример ты подаешь лэди?

– На, подавись, – ласково улыбнулся Гандик и всучил товарищу все пробирки. Тот, не думая и секунды, вытянул зубами по очереди все пробки и разом залил себе в рот содержимое.

– О! В этот раз твой яды со вкусом черники! Небанально, приятно освежайт… Восем баллов по шкала Менгэла!

Доктор замер, прикрыв глаза, задышал часто и неглубоко. А затем выхватил откуда-то из-под робы десяток тонких золотистых витых игл. Попав на свет, металл вспыхнул россыпью ярких желтых искр – явный признак боевого артефакта!

За пролетевшие несколько секунд в Менгеле что-то неуловимо изменилось. Если раньше он вызывал у Лейлы тревогу и страх, то теперь чувство было одно – безотчетный ужас. Полуэльф стал похож на дикого и смертельно опасного хищника, завидевшего свою жертву. Девушка почувствовала, как ее тело само по себе сжимается словно пружина. Сердце выбивало чечетку, воздуха стало не хватать…

И в этот момент доктор сорвался с места, словно грязно-белая молния! Он оплел верблюдка зыбкой сетью своих послеобразов. Лейла видела что-то подобное лишь в детстве. Тогда они с отцом и матерью ходили на чемпионат кулачных боев в столице, и один из монахов с Предрассветного острова показал похожий навык. Кажется, он назвался «СЭНКА». Вроде бы это значит «Цветок молний» или что-то подобное. Вот только Менгел не использовал никакого навыка! Он просто перемещался с чудовищной скоростью.

С каждой секундой движения верблюдка становились все боле скованными и медленными. Тварь яростно выла, дергаясь и изгибаясь, словно продиралась сквозь лесные дебри. Наконец монстр упал на колени и замер.

– Милостевая богиня Ил’лион! Что это было?!

– Просто случился Менгел. – вздохнул Гандик. – Это его навык – «АКУПУНКТУРА». Говорит, что изучил его где-то в горах на востоке. Но лично я – нихрена ему не верю. Все знают, что на востоке одни дикари и обезьяны живут.

– Милая лэди! «АКУПУНКТУРА» – есть редкий лекарский навык! – подал голос доктор. Он с интересом обходил вокруг сидящей смирно твари, что-то прикидывая. Его голос звучал спокойно и как-то даже по-менторски, словно Менгел читал ей сейчас лекцию на кафедре. А еще он полностью игнорировал надувшуюся, и бурчащую что-то под руку магессу. – Если кратко, то вводя иглы в точки силы на теле, можно пэренаправийт потоки праны и эфир, облегчая боль и исцеляйт тело! Можьно даже на минута-другой усилить пациента, изобразив что-то вроде «ЖЭЛЕЗНОЙ КРЭПОСТИ» или «СИЛЫ ГИГАНТА».

– Только наш добрый коновал фигачит ровно все наоборот! – перебила его Ханнибэль. – Короч, если ты не заметила, верблюдку сейчас очень и очень бо-бо! Гаденыш с ума должен сходить от боли! И это нифига не честно, слышишь, Менгел! Это я должна над ним издеваться! Опять ты все веселье стырил, гад ушастый!

И правда. С удивлением Лейла заметила, как из глаз зверя градом катились слезы. То и дело по его горлу пробегала волна, словно тварь силилась закричать, но не могла это сделать. Иногда тело само собой содрогалось в конвульсиях.

– Вот и поделом ему, – выдохнула лекарка.

– А мне нравийтся эта дэвчонка! – Менгел рывком обернулся и радостно оскалился, глядя на нее. По спине Лейлы покатился холодный пот. – Пойдете ко мне в ученики, юная лэди?

– Очень не советую, – Гандик положил руку девушке на плечо. – Ладно, пошли. А не то ты ночью спать не сможешь. Ханни привычная, она его подстрахует.

– О! Вы в лагерь? – оживилась магесса. – Ган, приготовишь мне там свою целебную смесь? Я, вроде бы, ногу подвернула. Только можно на апельсинных корках? Не люблю чернику.

– Ладно-ладно. Не задерживайтесь тут. Проследишь, что бы наш эскулап не увлекался?

– Оки-доки-локи! Обещаю повеселиться по полной! – Ханнибэль поймала взгляд ассасина и легонько стукнула себя кулачком по голове. – То есть обещаю, что все будет быстро!

Не дав Лейле опомниться, Гандик рывком поднял ее на ноги и настойчиво потянул куда-то, придерживая за локоток. Светлячок девушки отделился от общей кучи и полетел рядом, освещая путь. Мужчина молча вел их вглубь зала, и уже скоро лекарка ощутила на лице легкий, едва заметный ледяной бриз. Видимо они приближались к выходу. За спиной зазвучал восторженный голос Менгела. Он увлеченно рассуждал сам с собой:

– Ну что, мой хорощий! Я так рад, что мы тебя всей-таки нашли! Я еще не изучайт ваш вид. Ну-ну, не бойся. Не бойся, я тебе говорийт, скотина неразумный! Дядя Менгел совсэм не страшный! Мы чудно проведем ближайший пару часов. Тебе понравийтся, я обещаю! Для начала мы глянем внутрь, что бы узнать как ты работайт. А потом мы разобайт тебя на запчасти и хорошенько исследовайт! Правда здорово? Готов? Тогда нас ждейт «ВИВИСЕКЦИЯ»!

От этих слов сделалось дурно, и Лейла поспешила отвлечься на разговор. Гандик, по ее мнению, был самым адекватным из этой троицы.

– Ты занимаешься лечением в группе?

– Ну-у… Можно и так сказать… – полулюд смущенно отвел глаза. – Понимаешь, я учился искусству убивать. Да, нам давали общие знания о первой помощи, но только чтобы мы не загнулись на миссии. Зато вот анатомию и алхимию ядов я изучил от и до. Я знаю тысячи способов отравить человека так, чтобы он ничего не заметил.

– А как же пацифист?

– Вот! – воздел Гандик палец к потолку. – Вот ты меня понимаешь! Это знание мне нафиг не сдалось, если бы не одно «но». У сложных многокомпонентных ядов есть забавное свойство. Они могут нейтрализовать эффекты друг друга. Слишком много бурды там намешано. Порой, если знать, что комбинировать, есть вариант привести к обратному эффекту. Короче, я знаю, как, что и в каких долях сливать. Секунду назад ты видела действие смеси для скорости и выносливости. А Ханни попросила целебную болтанку. А главное – все это абсолютно безопасно для здоровья.

– Я… Я даже не представляю… А почему вы не просите помощи у доктора? – начала девушка, но тут же была перебита.

– БОГИНЯ УПАСИ! Я раз посадил в пятку шип от рогохвостки, так этот придурок предложил мне травматическую ампутацию ноги до середины бедра! Пусть лучше врагов… лечит. У него отлично получается!

Перед парочкой появился неаккуратный пролом в стене. Даже не пролом, а трещина в монолитной кладке. Гандик указал девушке на нее и ободряюще похлопал по пояснице, заработав неодобрительный взгляд. В ответ полулюд молча пожал плечами – мол «куда дотянулся, туда дотянулся». Лейла вздохнула и протиснулась в проход. Ассасин ловко скользнул следом и направился вглубь, показывая путь. Голос доктора, вещающий об очередных ужасах, постепенно удалялся и вскоре скатился в едва различимое бормотание. Странная у этого места была акустика.

Впереди, на гладких обсидианово-черных стенах заплясали отблески огня. Девушка замедлила шаг, но Гандик подбодрил ее.

– Не бойся. Это наш лагерь. Там Батист дежурит.

– А кто это?

– Лидер нашей группы. Он паладин.

Девушка приподняла бровь. Паладин дежурит в лагере? Он же по определению должен стоять в первых рядах, защищая товарищей! И тут Лейла вспомнила сумасшедшую магессу и просто махнула рукой. Лагерный паладин – значит лагерный паладин.

– О! Гандик! Ну как тама дела-ш? – грубоватый голос радостно приветствовал вышедших к костру. – О! А это у наш кто? Могу я ужнать твое имя-ш, мадмуажель?

– Л-Лейла, – девушка с удивлением опознала в говорившем – гнома. Гнома, мать его! Гнома-паладина! Из всех рас, знакомых лекарке, гномы были самыми ярыми безбожниками! Они поклонялись духам природы, принося им обильные жертвы. И видеть гнома, посвятившего свою жизнь богине Ил’лион, это словно узреть честного короля или неподкупного судью! Хотя нет, шанс встретить последних был намного выше! Не зря же люди называли гномов проклятым народом. Впрочем, это никак не мешало вести с ними дела и торговлю. – П-приятно познакомится… Ой! Я совсем забыла! Спасибо большое, что меня спасли!

– Да ладно, не благодари, – отмахнулся ассасин. – Мы за этим верблюдком уже больше месяца носимся по пещерам. Хитрый был, засранец. А если бы кто-то не наткнулся на жилу эфирных кристаллов и не отказался от нее отходить…

– Эфирные кришталлы, это эфирные кришталлы! Они денег штоят-ш, – парировал Батист. – А мне вшех ваш, оглоедов, кормить надобно! И вообще, если бы кто-то не жаплутал-ш, не буду покажывать пальцем кто, мы бы давно эту тварь прихлопнули!

– Ты хотел сказать – вы. Вы прихлопнули, – огрызнулся полулюд. – Лейла, ты не смотри, что этот чёрт широк, как тумбочка и могуч на вид. Он то еще ссыкло! Хотя ловушки им разряжать – милое дело. Не убиваемый мужик.

– Не шшыкло я, а ошторожный! – воздел палец вверх гном. – Я не люблю лежть в драку беж надобношти.

– Это я не люблю лезть в драку без надобности. А тебя дерущимся я видел только раз и то с котом и по пьяни!

– Вот! Жначит была надобношть! – улыбнулся Батист. – Не шлушай этого чурбана, милая. Позволь отрекомендоватьшя – Батишт Фуль Хеншиньо, паладин нашей милошердной Богини и лидер этого шкромного отряда-ш. А жовемща мы – «Отряд иж Тьерика»!

– Ис… – от удивления девушка сморгнула. – Вы – легендарная «Истерика»?!

– Мы что? Легендарная? – с интересом взглянул на девушку, отвлекшийся от пыхтящего над костром котелка Гандик.

– Мы кто? Истерика?! – одновременно с ним гаркнул возмущенный Батист.

– Да! Легендарный отряд, упокоивший «Поющего Лича» в Терновцах. Первые, кто пересек «Грозовой перевал». Герои, вызволившие графа Данте из зачарованного замка Ивэ! В конце концов, те, кто смог примирить семьи Мотескьё и Капулла! Я так была рада, когда узнала, что младшие их отпрыски смогли заключить брак, скрепив новый вечный мир! Мамочки! Так меня спасла «Истерика»! Невероятно!

– О дела-ш, – выдавил из себя гном и принялся чесать затылок, а Гандик весело захохотал.

– Помирили семьи! Ой, не могу! Конечно помирили! Они же теперь за нами все вместе охотятся! Вот угораздило ж Ромеро подкатить к нашей Ханни! Ой, что она там устроила… А этот граф! Мы вообще не за тем в Ивэ попали! Батист взялся изгонять банши из подвала, но с перепугу перепутал слова в летании и снес к чертям все чары на полкилометра вокруг! Вот граф и смог слинять, прикинувшись трупом. Тот еще трикстер был. Иллюзии накладывал – не отличишь от реальности!

– А лич? – обескуражено пискнула Лейла.

– А что он? Он швоими жавываниями Менгелу шпать мешал.

– Помянем, – осенил себя знамением богини Гандик и гном тут же его повторил. – Бедный личара, мне его даже жалко было. И в его защиту скажу – не такие уж и завывания были. Арию Лейсандры он вполне прилично исполнил.

– А по мне, что ария, что оперетта. Ерешь! Не понимаю я этого…

– Темная ты личность, Батист. Хотя и светлый. И пиво ты тоже темное пьешь, кстати.

– Пиво не трожь! Пиво это швятое-ш! Ну, второе швятое, пошле Богини, конечно. А вашу шветлую мочу пушть эльфы глушат!

Лейла присела на небольшой складной стул возле костра и слушала ленивую перебранку между товарищами. Глядя, как Гандик подзуживает простоватого гнома на религиозные и алкогольные темы, девушка осознала одну вещь. Она выжила. Смерть, словно игривая кошка, лишь лизнула в щеку и отпустила, оставив на сердце огромный уродливый шрам. К добру это было или к худу, Лейла не знала. Ужас и напряжение последнего часа звонко оборвались внутри девушки. И в месте с ними лопнули струны ее души. Накатила жуткая черная тоска. Перед глазами снова всплыли лица ребят. Каспер, Бомани и, конечно же, любимый Лютик. Только сейчас она осознала, что почти все дорогие ее сердцу люди – мертвы. По щекам девушки градом покатились слезы. Она обхватила себя руками и протяжно завыла. Лейла выжила, но опять осталась одна.