Особенности городского снега в зимний период или весна покажет, кто где спал!

Глава 1

О, Город, как много в этом слове! Здесь всегда есть место подвигу, ведь подвигом здесь является элементарная вежливость. Здесь можно затеряться, гуляя по прекрасным светлым улицам, особенно если вы наткнулись на недоделанный портал какого-нибудь мага-недоучки, и вас занесло за тысячу миль от того места, куда вы направлялись. И хорошо если целиком. Здесь нет места расовым предрассудкам, ибо Город – это дом для всех! Здесь вас не осудят за смешной акцент или волосы зеленого цвета. Но морду набить могут, особенно если вы – гном, которого занесло в кварталы диаспоры кобольдов или орков. Здесь вы можете выпить пива с фейри, погулять под луной с вервольфом, провести философскую беседу с вампиром, поспорить о красоте со светлым эльфом, подраться по этому же поводу с темным, а также сходить в ботанический сад с дриадой. А если очень постараться, то вы даже сможете найти Высшего демона, чтобы припахать его к выполнению пикантного задания.

Ибо делать же мне больше нечего, кроме как искать чьего-то мужа, который загулял, пока его благоверная посещала целебные грязи!

Но голод не тетка, мы с Элем опять на нуле, поэтому выбирать работу не приходится…

Я сидела, нахохлившись, на холодной лавке и мечтала о горячем чае. Или горячем курином супе. Или горячей сковороде с жареной картошкой. Или… мда, про картошку, это я зря подумала… стоило вспомнить утреннюю ссору с напарником, как на меня опять накатило бешенство.

Потому что этот Светлый идиот, вместо того, чтобы честно спереть пару кило картошки на ближайшем рынке, зачем-то принес свиные ножки! Для холодца, вашу мать! Я, изо всех сил пытаясь забыть, что я, вообще-то когда-то была демоном (а история с Вулхи, случившаяся прошлым летом, напомнила об этом самым категоричным образом), и Светлых мне полагается убивать, а не пытаться прокормить их прожорливый желудок, попыталась донести до этого недалекого придурка, что холодец – не самый удачный выбор для начала весны. Даже тот факт, что это самое начало выдалось весьма снежным и весной пока даже и не пахнет, не умаляет её календарного наступления!

Конечно, жаль, что только календарного, ибо мороз на улице стоит нехилый.

В итоге, на завтрак мы ели ничего, а на обед тоже ничего. И скоро наступит время ужина… Я сидела на лавке напротив известного на весь Город заведения мадам АмРэл и ждала, когда пропажа, которую я нашла буквально за два часа, покажется из дверей. Честное слово, когда заказчица, глотая слезы и сопли, выла на моем плече, я даже попыталась ей посочувствовать в меру своих на это способностей. Потому что, в силу человеческой сущности, и как женщина я ее понимала. Кому приятно, когда твой возлюбленный от тебя гуляет? Я бы с удовольствием просветила бедняжку, что для таких, как ее благоневерный, иной дороги, кроме как в объятия Суккубов нет, но решила не расстраивать несчастную окончательно.

Интересно, что Эль приготовит из свиных ножек? Потому как я ему пригрозила, что если я явлюсь, а жрать будет нечего, я начну жрать его грехи. А потом вернусь домой, в Геенну, ибо жить бок о бок с таким идиотом я больше не могу.

Вот так. Сказала, как отрезала. И пошло оно все…

А оно-то пошло… Нечто, пьяное и явно удовлетворенное, выползло из дверей салона мадам АмРэл и направилось вдоль по улице.

Стоять!

Я припустила следом, собираясь отправить неверного мужа домой в компании парочки фингалов, а то и тройки сломанных ребер. Ничего, не развалится, зато охота ходить по бабам на некоторое время точно отпадет!

Я настигла мужика и схватила его за плечо, намереваясь исполнить задуманное, но сегодня, видимо, был не мой день.

Нога поехала по льду нечищеной мостовой, подвернулась и, вспыхнув острой болью, перестала служить мне надеждой и опорой. Я схватилась за мужика, пытаясь удержаться, но, к сожалению, он был изрядно пьян, поэтому с возложенной на него обязанностью не справился, и мы, живописно взмахнув всем, чем только можно, свалились в сугроб. Зима выдалась снежной, поэтому сугроб нас удивил, оказавшись поистине бездонным.

По-видимому, мы угодили в канаву, ибо когда я, наконец, сообразила, кто я, и что происходит, снега мне было по самую грудь. Подо мной что-то шевелилось, и я попыталась отползти, но не тут-то было! Рыхлый снег разваливался под ногами, руками и всем остальным, заставляя меня увязать еще глубже. И, как назло, на улице никого! В смысле никого светлого. Кобольды и орки, в наличии присутствовавшие, к сожалению, на роль доблестных спасителей никак не тянули. От этих ноги бы унести, при случае…

Подо мной опять зашевелились, и я, извернувшись, все-таки смогла немного отползти и вытащила мужика наружу. Вроде бы обещала в живом виде вернуть заказчице, а значит, надо бы ему подышать. Едва схватив немного воздуха, мужик заорал:

- Ты кто такая, вообще?!!

Я была так зла, что чуть не ответила, что меня зовут Зяка фон Джей, и я являюсь Высшим демоном из касты Шутников.

- Смерть твоя! – рявкнула я, запоздало сообразив, что выбрала неудачную замену понятий.

Но мужик, окунувшись в сугроб, резко протрезвел и сумел оценить степень моего сарказма.

- Ты полоумная, что ли?!! – еще громче заорал он. – Ты зачем меня в сугроб закинула?!

- Чтобы рядом посидеть, - огрызнулась я.

Снег забился в самые неожиданные места, и я начинала мерзнуть, что придавало моему, и так отнюдь не легкому характеру, особый колорит.

Мужик слегка остыл. В прямом и переносном смысле. Оглядевшись по сторонам и оценив обстановку, он, ловко извернувшись, быстро нашел какой-то выступ в снегу и легко и непринужденно покинул канаву. У меня аж челюсть отвисла.

- А ну стой! – заорала я ему вслед и бросилась за ним. Схватилась за найденный им выступ, подтянулась и… Высший меня дернул на этот самый выступ посмотреть!!!

Потому что таким удобным рычагом на пути к свободе оказалась чья-то замерзшая нога…

***

Картина маслом: на улице стоит трескучий мороз, светит практически весеннее солнышко, пытаясь пригреть кого-нибудь не особенно прихотливого, где-то пищат расшалившиеся воробьи, а я сижу в рыхлом сугробе и медитирую на замерзшее тело. И думаю, что же мне делать дальше. И проклинаю свое неуемное любопытство.

Вот что мне стоило: плюнуть на все, ухватиться за эту ангелову ногу и вылезти, забыв о своей находке?

Потому что, откопав остальные части тела, я выяснила две вещи. Первое: нога оказалась ангеловой в прямом смысле этого слова, второе: парень валяется здесь уже давно. Потому что он практически мертв, и только чудо позволило ему меня дождаться. Конечно, ангелы, как и мы, условно бессмертны, но мне, например, для того, чтобы отправиться к Падшему, понадобился бы месяц в этом сугробе. А этот, судя по тому, из какой залежалой глыбы я его выковыряла, здесь с первого крупного снегопада отдыхает. Вот же живучая зараза…

И чего это светлейшему в эфире не сиделось? Они обычно, вообще, в подлунный мир предпочитают не вылезать, ограничиваясь невнятными знаками и знамениями. Впрочем, Высшие демоны тоже не вылезают. Обычно…

И что мне теперь делать?

Конечно, Шутник, живущий во мне, сейчас орал и визжал, пытаясь достучаться до моих куриных мозгов и требуя убираться отсюда немедленно. Человек, который и был моей нынешней сущностью, в принципе, с Шутником был солидарен, прибавляя ко всему еще то, что он, человек, вообще-то, замерз. По всему выходило, что мне просто надо выбраться из этой несчастной канавы и со спокойной душой (или что у нас там вместо нее?) отправиться на дальнейшие поиски загулявшего мужика. Я тешила себя надеждой, что найду пропажу дома, в объятиях собственной жены, заодно и вознаграждение получу, по сути-то, мужика я нашла!

Но длительное общение со светлым фейри давало о себе знать. Если Эль узнает, что я бросила в канаве еще дышащего ангела… Конечно, я могу попытаться об этом промолчать, но сорокалетнее знакомство и десятилетнее сожительство дали свои плоды: мы с Касаниэлем совершенно не умели скрывать друг от друга что бы то ни было. А это значило, что он узнает. Совершенно точно узнает.

Вот связала судьба со светлым! Нашла бы себе в напарники вампира или орка, сейчас бы вообще никаких этических проблем не решала! Да я в принципе бы и не знала, что такое этическая проблема!

А теперь, мне что, надо этого… ангела в тепло тащить?

Я злобно посмотрела на замерзшее лицо парня. Как и все ангелы, он был прекрасен и чист. Даже превратившись в сосульку, даже в человеческом обличии, он внушал трепет и уважение.

Тьфу.

Вот не мог он чуть пораньше уснуть, а? Был бы уже мертвехонек, отправился бы к своему Высшему, а я бы тогда была совершенно свободна от каких-либо обязательств! И Эль не смог бы мне ничего предъявить!

Но житель Парадиза был еще жив. И в свете утренней ссоры, мне совершенно не хотелось играть с судьбой. Вдруг Эль обидится и уйдет?

Эта мысль пугала. За четыре десятилетия мы прикипели друг к другу, даже история с Вулхи, когда Эль был вынужден бросить меня возле входа в Геенну, не заставила нас потерять друг друга.

А это значило, что выбора у меня, по сути, нет.

Я, кряхтя и грязно ругаясь, все-таки выбралась из сугроба, по примеру ускользнувшего от меня мужика, используя ангела, как подпорку. А вот вытащить из канавы эту самую «подпорку» оказалось поистине трудным делом! Ангел промерз практически насквозь, на самом деле, если бы не мое, хоть и ослабевшее за многие годы в человеческом теле, демонское чутье, лежать бы ангелочку и домерзать с миром.

Вот бы и домерзал!!!

Я была весьма недовольна своим чутьем, ибо этот парень весил целую тонну, не иначе!

Упершись ногами в скользкую мостовую, я, рыча и подбадривая себя детскими считалочками (Хдоров тот боится лишь, в чьих копытах живет мышь, а сегодня у меня будет три грустных хмыря. Эки-беки, ай-люлю, выходи, а то словлю!), тащила бездыханное тело вверх. Четверка орков, направлявшаяся в питейный дом за углом, остановилась, и с интересом прислушивалась к моей речи, впитывая в себя детское творчество демонов-Шутников. Помощи от них не дождешься, их явно забавляло, как щуплая блондинка, коей я являлась в человеческой ипостаси, тянет из канавы здоровенного бугая. Приятное зрелище, ничего не скажешь…

Виктер-миттер, зубик, ложь.

Без греха ты не уйдешь!

Зыктер, жюктер, филтяно,

Всех соржрем мы, все равно!

Видимо, испугавшись быть сожранным, ангел резко полегчал. Проклиная все на свете, я взвалила тушу этого придурка на плечи и поволокла его по направлению к нашей с Касаниэлем каморке. О том, чтобы идти к заказчице, речи не могло и быть…

***

Мороз на улице все крепчал, но лично мне было жарко. Очень жарко. С каждым шагом мне становилось все теплей, а парень на моей спине становился все тяжелее. Пот с моего лба уже не капал, а лился широкой рекой, ноги подкашивались, а спина ныла о том, что она для таких нагрузок не предназначена.

Вот он! Вот, последний поворот и… на третий этаж я его не потащу, это точно! Кинув свою ношу на крыльцо (мерзлая голова ангела стукнулась о дерево с характерным звуком, заставив меня слегка улыбнуться и немного остыть), я вошла в парадную. Там, как всегда, была целая толпа, стоял шум и… ароматно пахло жареным мясом. Ммм… надеюсь, этот запах идет из нашей с Элем комнаты? Поднявшись на третий этаж, я толкнула дверь, приготовившись удивить напарника своим ранним возвращением, но, к моему удивлению, дверь оказалась заперта.

И куда его ангел унес, спрашивается?

Мои мечты и чаяния по поводу ужина потихоньку таяли, а в душе (что там вместо нее у демонов?) вновь поднималась ярость. И где этот раздолбай? И вообще, сколько можно это терпеть?!! Я же ясно выразилась, что если я вернусь, а жрать будет нечего, то я…

Страшное понимание ударило меня обухом по голове. Не может быть… Неужели… неужели Эль ушел? Я панически перебрала все ругательства, которыми покрыла Касаниэля сегодня утром. Неужели он принял их всерьез и обиделся?

Я подумала еще раз. Ну, назвала я его крылатым полудурком, в первый раз, что ли? И верблюжьей задницей я его называю постоянно, он уже привык! И жертвой неудачного союза орочьей девицы легкого поведения и арханге… Да, тут я перегнула, признаю. Но он, вроде бы, промолчал. И смотрел так… виновато…

Что же я наделала?

Я лихорадочно нащупала ключ от комнаты в своем бездонном кармане (под руку три раза попались универсальные отмычки, два раза амулет невидимости и раз десять мой любимый ножичек, резко переставший быть любимым) и открыла дверь, тая надежду, что Эль просто закрылся, что он… Пустота каморки убила надежду окончательно. Вот так. Поделом тебе, Лиз.

В сердце образовалась какая-то дыра, и я с удивлением обнаружила на своих глазах слезы.

Развернувшись, я спустилась обратно в парадную. Там шла какая-то очередная дискуссия по поводу цен на комнаты, а так же стоимости согревающих чар, которые к началу весны поистощились, а за их обновление хозяин заломил такую цену, что впору было лезть на стенку. Обычно я принимала в подобных мероприятиях живейшее участие, подначивая собравшихся и с удовольствием наблюдая, как они, взъяренные моими замечаниями, бьют друг другу морды, но сегодня мне было не до того.

Выйдя на крыльцо, я с досадой отметила, что ангел на солнце не испарился, а продолжает валяться замерзшей тушкой. Точнее, замерзшей ТУШЕЙ, которую мне предстояло затащить на третий этаж. Соседи у меня еще те: мало того, что все сплошь нелюди, так еще и меня не очень любят. Помощи я от них не дождусь, это уж точно.

Я взвалила светлейшего на плечи (спина опять возопила о том, что она вообще-то, спина хрупкой девушки) и двинулась обратно в парадную. Хм.. смотрю, сегодня мои любимые соседи и без моих подначек справились… Полюбовавшись, как Жирк, широкоплечий мускулистый тролль с ярко-синим эрокезом (сосед снизу), выбивает правый клык Артиху, симпатичному вервольфу лет тридцати (сосед сверху, который НУ ОЧЕНЬ мешает нам с Элем спать во время полнолуния), я прошла мимо так обожаемого мной зрелища и потащила свою ношу наверх. Кинув парня на старенький ковер посреди комнаты, я устало рухнула на кровать. Уморил меня этот ангел, надо признать. И кушать хочется…

Обстановка нашей с Элем каморки была без изысков: кровать, кресло, парочка стеллажей с книгами, небольшой холодильный шкаф (вечно пустой) и печка, тоже небольшая. Зеркало. Платяной шкаф. Стол. Два стула. Вот и вся мебель. Подойдя к печи, я обнаружила, что в нашем стареньком закопченном чайнике почти нет воды.

Да что за день сегодня, а?!!

Взвыв от досады, я со всей силы шмякнула чайник об пол, чуть не попав в голову светлейшего. Остатки воды вылились, образовав лужу, а чайник теперь имел нехилую вмятину. Пнув его ногой, я схватила ведро и, едва удержавшись, чтобы не пнуть еще и ангела (и посмотреть, не появится ли вмятина и у него), отправилась к колодцу за углом. В парадной потасовка продолжалась, уже нельзя было понять, кто где, но синий эрокез Жирка был в самой гуще, что внушало этому миру надежду на стабильность.

Вернувшись от колодца, я подняла чайник с пола и налила туда воды. Если бы он, ко всему прочему, еще и потек, это было бы апогеем несчастий сегодняшнего дня, но Падший, видимо, решил, что на сегодня хватит. Кинув в печь дров, я зло швырнула туда кристалл Огня (предпоследний!!!) и поставила чайник на огонь. Потом, наконец, сняла шубу. Посмотрела на своего мерзлого гостя. Подумав немного, я усадила ангела в кресло. Парень, сгибаясь, заскрипел. Честное слово, он заскрипел!!! Испугавшись, что он сломается, я хотела было вернуть его в горизонтальное положение, но ангел, видимо, решил, что на кресле ему удобней и все-таки осел в нужном положении. Кинув на него шубу и понимая, что это для него сейчас, как мертвому припарка, я, ожидая пока согреется вода в чайнике, снова уселась на кровать. Ангел начинал оттаивать, и с него начала капать вода.

Кап. Кап. Кап.

Я – идиотка, не следящая за своим языком.

Кап. Кап. Кап.

Теперь за моей спиной больше не будет крепкого высокого напарника, который сможет унести меня на своих крыльях от любой напасти.

Кап. Кап. Кап.

Теперь мне придется справляться самой.

Кап. Кап. Кап.

И все потому, что я не ценила его, думая, что он никуда не денется.

Кап. Кап-кап. Кап-кап.

Светлый фейри и демон-Шутник. Несмотря на наши противоположные сущности мы прекрасно понимали и принимали друг друга.

Кап-кап-кап-кап…

Я снова сижу в сугробе в компании ангела. Ангел, как и я, совершенно не скрывает своей сущности. Он смотрит на меня своими светлыми очами, одаривает меня своей всепрощающей улыбкой, а его огромные белоснежные крылья затмевают мне свет солнца, который я за годы жизни в подлунном мире успела полюбить. Меня это бесит. Ангел обиженно говорит, что такой непочтительности к нему еще никто не проявлял.

- Как ты могла бросить меня на крыльце! – вопрошает ангел, экзальтированно закатывая глаза. – Я боялся, что на меня наступит какой-нибудь козлорог и испачкает меня своими грязными копытами!

Я ржу над его светлой рожей и пускаю желтый дым из глаз. Мои, к сожалению, не малиновые, а оранжевые волосы заплетены в два высоких хвоста, на кончиках которых сверкают серебряные бубенцы. Я качаю головой и смеюсь, когда они звенят. Я одариваю ангела своей неправильной синей улыбкой и отвечаю, что он теперь мне должен.

- Ты хоть понимаешь, кто тебя спас? – спрашиваю я, а бубенцы все звенят и звенят.

Звенят и звенят, как будто не осталось ничего, кроме них.

- Ты что наделала, Лиз! – страдальческим тоном спрашивает светлейший, вновь закатывая глаза.

- Я сейчас не Лиз, - кровожадно отвечаю я. – Я - Зяка фон Джей. Я – Шутник, ты что, не видишь?

- Лиз, зачем? – в голосе ангела слышатся панические нотки.

- Зови меня Зякой! – рявкаю я…

Я проснулась.

Передо мной стоял Эль, собственной персоной, а в его руках была холщовая сумка. Была. Потому что, услышав мой рявк, фейри отшатнулся и выронил ее. Содержимое сумки покинуло свою уютную обитель и радостно покатилось по комнате.

Это была картошка.

***

- Как ты могла?! Как тебе такое в голову пришло?! Мы столько лет вместе, но я просто не мог подумать, что ты способна на такое! – Эль бегает по комнате, заламывает руки и закатывает глаза.

С ангела натекла нехилая такая лужа, и фейри время от времени скользит по воде, но пока не падает. Но это временно. Если он не шмякнется сам, я ему помогу. Потому что этот идиот заслужил. Он просто не имеет права даже думать обо мне такое! Он прекрасно знает, что я на подобное не способна! Я… этот идиот считает, что я притащила в наш дом ангела, чтобы… его сожрать. Это просто немыслимо! Он совсем тупой. Во-первых, мы ангелами не питаемся. Мы питаемся определенного сорта эмоциями живых и душами мертвых. А не ангелами… Бее.. Во-вторых, мой драгоценный напарник думает, что я сделала это, чтобы его позлить. В свете утренней ссоры, это, конечно, даже немного логично, но… Серьезно? Он такого обо мне мнения? Я, значит, срываю спину, чтобы вытащить светлейшего из канавы и принести его в тепло, при этом делаю я это не из добрых побуждений, и уж точно не из любви к ангельскому мяску (брр…), а из уважения к чувствам этого недалекого светлого, который по какому-то дичайшему стечению обстоятельств является моим напарником! И вместо благодарности я слышу такое.

- Истинно говорят: коварство демонов не имеет границ!

…я сейчас человек, вообще-то…

- А уж про касту Шутников и говорить нечего! Вы готовы смеяться над всем, что причиняет боль и страдания!

…это он откуда такие сведения взял?..

- Я так надеялся, что ты понимаешь мои чувства! Но стоило нам немного повздорить, как ты…

Нет, это уже ни в какие ворота не лезет!!! Нагнувшись, я подобрала с пола картошину и со всей силы швырнула её в Эля. Попала, к сожалению, в плечо, хотя метила в его тупую башку.

- Больно же! – воскликнул Эль, схватившись за то место, куда я попала. Я очень надеялась, что там будет синяк. Большой и синий.

- И поделом! – рявкнула я. – И нечего так смотреть! – заметив, что взгляд Эля становится жалобным, я взъярилась окончательно. Он еще смеет мне глазки строить!

- Поделом? – обиженно взревел Касаниэль. – То есть, по-твоему, я еще и в чем-то виноват?!

У-тю-тю, какие мы нежные…

- Ясное дело! Я, жертвуя всеми своими убеждениями, пять кварталов тащу этого бугая на своем горбу, мечтая об ужине, а вместо этого я обнаруживаю запертую дверь! – облегчение спало, и теперь вместо него осталась только злость. А в свете того, что он обо мне посмел подумать, я была просто в неистовстве. – А знаешь, чего я за дверью не обнаруживаю? Тебя и жратвы! Вместо того, чтобы…

- Так я ведь и пошел за едой! – заорал в ответ фейри. – Картошку принес, между прочим! Хотел тебя порадовать, неблагодарное ты отродье!

Это кто здесь отродье? Я? Картошку он принес, видите ли… Надо было утром ее принести, и никакой ссоры и не было бы.

Мне стало обидно. Чтобы это скрыть (в отличие от Касаниэля, я предпочитала не строить жалобные глазки, а сразу давать сдачи), я вскочила с кровати и бросилась на напарника с кулаками.

- Ты кого отродьем назвал? – шипела я. – Ты сам, знаешь кто? Крылатый придурок, который портит мне жизнь своей непроходимой тупостью! А еще ты…

- Хватит уже орать, Лиз! – Элю, кажется, надоело мое сквернословие. Он схватил мои руки мертвой хваткой и поднял их у меня над головой. – Или мне звать тебя Зякой?

Эти слова заставили меня отшатнуться от напарника. Попытаться, по крайней мере, потому что Эль держал крепко.

- Мне звать тебя Зякой? – снова спросил он. И глаза такие… злые и виноватые одновременно.

Я промолчала, не зная, что сказать. Кажется, нас обоих опять не в ту степь понесло.

- Я, конечно, очень извиняюсь, но вы, молодой человек, явно можете называть ее Зякой. Перед вами демон-Шутник, в конце концов! – голос был хриплым, но при этом излучал уверенность.

Мы с Элем синхронно повернули головы. Ангел восседал в кресле с видом властелина мира и с вялым интересом разглядывал нас. Вид у него был сонный.

- Многоуважаемый светлый фейри, я счастлив приветствовать вас, - все тем же хриплым голосом продолжил ангел. – Мое имя – Петир, и я хочу узнать ваше, - глаза ангела остановились на мне.

Так же, как и я видела его истинную сущность сквозь человеческую маску, так и он сквозь призму худой длинноволосой блондинки с ярко-зелеными глазами видел меня настоящую. А именно демона, с оранжевыми волосами, синей кожей с черными прожилками, синими губами, зелеными ресницами и красным кончиком носа.

- Светлейший! – Эль отпустил мои руки и повернулся к ангелу. – Я рад приветствовать вас в своей скромной обители! Меня зовут Касаниэль Даронийский, и я происхожу из древнейшего клана Орни, что уже много веков охраняет покой…

- Заткнись, Эль, - прервала я эту тираду, грозившую перерасти в полноценную речь о том, о чем он потом пожалеет. – Я думаю, светлейший догадался, что ты происходишь из древнего клана. Все вы древние и благородные, верно ангелочек? – я нахально подмигнула своему идейному врагу.

Ангел никак не отреагировал на мои слова. Не проснулся еще, что ли? Он еще раз перевел взгляд с меня на фейри и задал довольно странный вопрос:

- И кому из вас двоих пришло в голову вытащить меня из снега?

Я решила с ним не церемониться. Шагнув вперед, я уперла руки в бока и заявила.

- Предположим, я тебя вытащила. Не бойся, жрать тебя не буду, ты слишком жесткий! – я покосилась на Эля.

Ангел отреагировал в высшей степени странно. Он скривил лицо, а затем сделал то, чего я ожидать совсем не могла. Он схватил себя за волосы и начал безжалостно рвать их. Честное слово, аж клочья полетели!

- Зачем? Ну, зачем ты это сделала, а? – вопил несчастный, а светлый пух его волос кружился по комнате. – Кто тебя просил? Да если и просил, ты же демон! Какого Падшего ты меня вытащила! Как ты, вообще, в ту канаву забралась?

- Свалилась, - растерянно ответила я.

- Ну что за жизнь! Даже помереть спокойно не дадут! – продолжал выть страдалец. – Три года тщательной подготовки, и все коту под хвост! И все потому, что какой-то демонессе пришло в голову проявить великодушие! О, горе мне! О, горе!!!

Вот это поворот. Мы с Элем во все глаза наблюдали, как ангел рыдает над своей загубленной… смертью.

Кажется, я могу не переживать по поводу того, что помогла светлейшему…

Я расхохоталась. Злорадно и мерзко, как истинный Шутник. Я могла собой гордиться. Впервые за свою долгую жизнь, я сделала то, что для меня с моей неполноценностью считалось недосягаемым.

Я расстроила планы жителя Парадиза!

***

Светлый пух волос ангела кружил по комнате, челюсть Эля валялась где-то на полу, а я хохотала так, что у меня заболел живот. Поверить в такую удачу было непросто, осознать еще труднее, но я потихоньку справлялась.

Несчастный спасенный продолжал всеми силами изображать глубокое горе. Мне этот вид, конечно, нравился, но, как и у всех жителей Геенны, у меня была аллергия на ангельский пух. Поэтому, спустя совсем немного времени к моему хохоту присоединился интенсивный чих. Невероятные ощущения: из глаз текут слезы, из носа сопли, живот ноет от напряжения, а дыхание сбилось, честно говоря, я уже с трудом могла дышать. В итоге, ко всему прочему, я начала еще и икать.

- Лиззи, с тобой все нормально? Тебе, что, плохо? – сквозь пелену слез я увидела, что Эль подобрал челюсть и теперь с тревогой смотрит на меня.

Плохо? Кому, мне? Ха-ха-ха!!! Да мне очень, очень, очень хорошо! Мне кажется, что я никогда в жизни так не смеялась!

- Все прекра-а-асно, - протянула я.

Но, видимо, икота, чих и хохот в моем исполнении смотрелись как-то не очень, потому что Эль, кажется, мне не поверил. Надо закругляться, а то еще, действительно, лопну от смеха. Я глубоко вздохнула и… снова расхохоталась.

- Лиз, хватит, ты меня пугаешь! – заныл фейри.

А чего страшного-то? Подумаешь, ржу, как лошадь. Подумаешь, покраснела, как рак. Подумаешь, дышу тяжело, икаю и, кажется, сейчас задохнусь! Уфффф… Я посмотрела на ангела и поняла, что он уже перестал изображать глубокое горе и с интересом смотрит на меня. Врешь, не возьмешь, светленький! Назло не помру.

- Я, кстати, могу помочь тебе, светлейший, - напоследок хихикнув, я посерьезнела и, склонив голову набок, уставилась на ангела.

Ангел фыркнул. Его прекрасное лицо ничуть не испортили давешние стенания и пара месяцев в сугробе. Он был свеж и светел. Тьфу, гадость. Терпеть не могу красавчиков. Касаниэль, конечно, тоже весьма смазлив, но он при этом не вызывает у меня рвотных порывов, как этот, который в кресле сидит.

- Как ты можешь помочь мне, Шутница? – голос ангела был полон светлой грусти. Ничто не говорило о том, что еще пару минут назад он истерил, словно нежная барышня накануне первой брачной ночи.

- Ну… я могу убить тебя.

- Лиззи! – ужаснулся Эль.

- А что такого? Если этот парень так хочет сдохнуть, то кто я такая, чтобы не выполнить такое милое моему сердцу желание?

Ангел поерзал в кресле. Не знаю, пришлось ли ему мое предложение по душе, но судя по его лицу, попросить он явно о чем-то хотел.

- А у вас… это… покушать не найдется? – неуверенно глядя на Эля, спросил он.

Эль беспомощно посмотрел на меня. А я что? Я ничего. Корми своего светлейшего, если хочешь. Картошкой. Желательно, сырой. А я за деньгами пойду. Надеюсь, тот мужик, из-за которого эта каша заварилась, все-таки пришел домой…

- Слушай, ангелок, может, ты в Парадиз отправишься и там пожрешь? Глядишь, к следующей зиме найдешь канаву поглубже, а?

Ангел помрачнел.

- Нельзя мне домой, понятно, Шутница?

- Я – человек, - парировала я. Мне вот тоже домой нельзя, но я же не сплю в сугробах в надежде замерзнуть насмерть! Интересно, если бы этот Петир нашел меня в сугробе полуживую, что он бы сделал?

- Я тоже сейчас человек, - ответил ангел. – Покинув дом, я отправился в подлунный мир в надежде обрести покой, но ты расстроила все мои планы.

О да, я этим теперь буду долго гордиться!

- Ладно, хватит пустых разговоров, - я схватила шубу. – Пойду за деньгами. Скоро вернусь. Эль, я надеюсь, что когда я открою дверь в следующий раз, меня здесь будешь ждать ты в компании сковороды с жареной картошкой.

- Надейся, - кивнул фейри, подмигивая.

Я показала ему кулак и покинула каморку, оставив двух светлых наедине.

***

К моему глубокому удовлетворению, мужик оказался дома и в данный момент переживал не самые лучшие минуты своей жизни. Открыв мне дверь и рассыпавшись в благодарностях, заказчица вернулась к прерванному скандалу. Судя по всему, пока я возилась с ангелом, она успела уже многое сказать и сделать (муженек страдальчески держался за челюсть), но останавливаться на достигнутом не собиралась.

- О, Высший, какая же я была дура! Говорила мне мама, ох, говорила, что ты бабник и сумасброд! Вот почему я не прислушалась?!

Мужик, увидев меня, сделал страшные глаза.

- Это еще хто? Щачем ты впущтила эту…эту щумащедшую. Она меня в канаву брощила!

Хм. Предположим, не сумасшедшую, а нестандартно-мыслящую. И не бросила, а поскользнулась. Он опять забыл, что я вместе с ним в том ангеловом сугробе оказалась?

- Это наемница. Ее зовут Лиз. Я наняла ее тебя найти, чтобы ты все деньги опять не пропил!

Мужик мрачно посмотрел на меня. Отрицать тот факт, что я его нашла (и даже протрезвила, в связи с чем, он и вернулся домой, а не отправился на поиски новых приключений) он при всем желании не мог.

Кстати. Я за деньгами пришла, а слушать, как заказчица разбирает по косточкам своего муженька, я не нанималась. Я, конечно, не очень тороплюсь (пока Эль картошку почистит, пока пожарит, пока со всеми почестями покормит жертву моего идиотизма…), но с удовольствием прошлась бы по рынку, пока его не закрыли.

Я кашлянула.

- Мадам, я хотела бы получить причитающуюся мне оплату.

Сейчас самое главное, чтобы обманутая жена не привязалась к тому факту, что муженек вернулся домой самостоятельно, без моего сопровождения. Но, к моему удивлению, такое ей даже в голову не пришло. Видимо, свежеотсугробленный муж упоминал, что его потрепала какая-то худосочная блондинка. Зазвеневшие в кармане монеты резко подняли настроение, и я душевно распрощалась с заказчицей, пообещав в следующий раз сделать скидку.

Рынок был практически пуст, многие уже собирали прилавки, но я все-таки успела отовариться пучком мелкой моркови, капустным кочаном и куском мяса. Завтра моя очередь готовить, поэтому будет мясной суп. Заглянув в лавку пекаря, я с удовольствием и ненасытностью голодного человека накупила душистых булочек, умопомрачительно пахнущих корицей и щедро нашпигованных маком, ржаную булку и пару кремовых пирожных. С трудом удержавшись от покупки вафельных батончиков, я, захлебываясь слюной, отправилась домой.

Вечерело.

В каморке ожидаемо аппетитно пахло жареной картошкой, о которой я мечтала с самого утра. Эль сидел, выпрямив спину, и манерно, маленькими кусочками, ел из щербатой тарелки, пытаясь держать лицо перед сидящим за тем же столом ангелом. Ангел тоже кушал благородно, не торопясь, и вдумчиво прожевывал каждый кусочек.

Я церемониться не собиралась. Вывалила на тарелку содержимое сковородки, схватила ложку (вилок у нас было только две, и они были заняты) и устроилась на кресле. Зачерпнула картошку и…

- Лиззи, нам надо поговорить, - голос Эля был нервным, а значит содержание разговора мне, скорее всего, не понравится.

Я начала жевать, громко чавкая и постанывая от удовольствия, пытаясь всем своим видом показать, что следую мудрой пословице «когда я ем, я глух и нем».

- Лиз! Послушай, тут такое дело…

Я кушаю. Нет, я жру. Я трусливо зажмурилась, чтобы не видеть просящего взгляда Касаниэля, и продолжила вкушать радости наполняющегося желудка. Еще бы кто-нибудь чайку горяченького налил… и булочку с маком подал.

- Ли-и-из!

Вот что такое, а? Сам пожрал, а мне не дает!

- Чего надо? – я обреченно открыла глаза и обнаружила, что Эль стоит надо мной с самым виноватым видом.

Что-то мне это совсем не нравится…

- Выкладывай уж, несчастье мое!

Эль немного воодушевился.

- Понимаешь, Петир не может вернуться в Парадиз. И причины у него примерно такие же, что и у тебя.

Это как? Его, что ли, тоже хотели выдать замуж за дряхлющего демона с прекрасным именем Ждорплавель? Представив, эту картину, я глупо хихикнула.

- И что ты хочешь от меня, в связи с этим?

Фейри замялся.

- Понимаешь, он же думал, что умрет и… Лиз, у него нет одежды, кроме той, что на нем, ему негде жить, и совершенно нет денег.

Постойте, а я тут причем? Что-то мне совсем не нравится, к чему ведет этот разговор.

- И что?

По моему отнюдь не ангельскому голосу, Эль понял, что сочувствия ангел-суицидник от меня не дождется.

- Ну… он поживет с нами немного?

Чего?!! В смысле, поживет? Это они как себе представляют, вообще?

Я на всякий случай оглядела комнатку. К сожалению, больше она, за время моего отсутствия, не стала. Фейри совсем сбрендил? Даже если представить, что мы трое здесь поместимся, то возникает другая, вполне закономерная проблема. Петир – ангел, а я – демон. Пусть мы оба выглядим и чувствуем себя людьми, друг друга-то мы видим в истинных обличьях!

Кстати, как к этому всему относится светлейший?

- Эй, ангелочек! А ты себе как представляешь наше с тобой совместное проживание? Может, давай мы тебе денег отсыплем, и ты уйдешь в закат?

Ангел, до этого старательно делавший вид, что разговор идет не о нем, со вздохом отложил вилку.

- Каждому воздается по делам его. Даже демонам. Ты спасла меня, этим ты доказала, что даже таким, как ты, жалость и сострадание не чужды. Ты расстроила мои планы на смерть, этим ты заслужила то неудобство, которое я тебе причиняю свои присутствием.

Нет, ну какой гад, а? Я с восхищением уставилась на ангела. Он меня дважды, нет, трижды оскорбил! Жалость? Сострадание? Я заслужила его общество? Я сердито повернулась к Элю.

- А спать он где будет? Втроем мы на кровати не поместимся, как ни крути!

- Я буду спать на полу, - с готовностью отозвался Эль.

Ага, конечно! А я, получается, в обнимку с ангелом?

- Не обсуждается, - категорично ответила я.

Эль поджал губы. Видимо, в его голове шел динамичный мыслительный процесс на тему «и волки сыты, и овцы целы». Не будь Петир светлейшим, именно он и был бы выселен на пол. Но Эль не мог предложить такое ангелу. Есть еще один вариант. Я представила эту картину: я на полу и два блондинистых крылатых мужика (у одного крылья вижу только я, у другого они призрачные, но это не важно) в одной кровати. Опять захотелось хихикнуть, уж больно пошлой была представившаяся мне картина.

- Я буду спать на полу, - сказал ангел. И продолжил уминать жареную картошку.

На том и порешили.

Надолго ли поселился у нас Петир, я не знала. Сам факт нашего взаимного неубиения при встрече был нонсенсом в жизни двух зеркальных миров. Я не знала, к чему приведет наш невольный союз.

Но одно я знала точно.

Теперь сугробы я буду обходить стороной.