Операция заячьи уши, или Магистр для кинолога.

Глава 1 Уши как они есть

ОПЕРАЦИЯ ЗАЯЧЬИ УШИ

Глава 1

День, улица, жара, дорожка.

Почти как у классиков только страсть как хочется пить, обезвоженный организм мысленно приложился к бутылке, что заманчиво булькает в такт шагам. Правда бутылка не моя, но что поделать, если мозг не додумался обеспечить питьем не только собаку, но и себя ненаглядную.

— Рядом! Рядом, хорошо!

Рука привычно перехватила поводок, и ощущение полного контроля над происходящим приятно расползлось по коже армией мурашек.

— А теперь гулять!

Забавный плод любви лабрадора и лайки с увлечением принялся исследовать собачью версию "АиФ". Кожаный нос ненасытно поглощал информацию, а именно: кто, когда и какого размера одарил местный куст своим визитом. Сопящий читатель как бы намекал, что вычитка альтернативной газеты будет долгой.

Взгляд невольно фокусируется на пластиковой крышке, что кокетливо выглядывает из кармана рабочих штанов цвета хаки. Обладая множеством кармашков от пояса до самых манжет, которые скрываются под кожаными голенищами берцев, эти штаны становятся ценным атрибутом каждого уважающего себя кинолога. В недрах кармашком легко затеряется и мини аптечка, и перцовый баллончик с салфетками. И многое другое так необходимое одинокой девушке днём, в парке с собакой.Тем временем неплохо бы приступить к тренировке. Время мое не резиновое, ещё четверо тузиков на сегодня записаны. Нет что бы, в законный выходной пойти на свидание, а затем скоротать вечер в приятной компании. Вместо этого ты Кира, как истинный трудоголик отдыхаешь работая.

А с другой стороны ну не могу же я оставить собачек в беде! Когда истеричный хозяин, плюясь в телефонную трубку, утверждает что лабрадор это исчадие тьмы, или его коронная фраза: "— Или вы нам поможете или только в приют." В такие моменты мой внутренний пацифист лихо переобувается в агрессора. И только жесткая дисциплина не дает проявить его во всей красе.Хотя первым делом отвечу на зов природы. Ведь эфемерный глист не страшнее жажды, и рука потянулась к бутылке с водой.

То ли душный воздух Свердловска, а может клещ, что присосался к юному телу прямо в эпицентре мозговой чакры. Стал причиной моей первой ошибки. Уповая на кроткий ранее нрав собаки с глазами теленка, я зажала катушку поводка между ног, что бы достать бутылку из кармана. Вожделенный бутыль был близок, даже язык распух в предвкушении влаги, как вдруг мир покачнулся.С усилием остановив земное притяжение, мне нечего не оставалось, как рвануть следом за дезертиром.

Этот дурак, бежал со скоростью спринтера по парку за чем-то белесым. Перепрыгивая очередную кочку, взгляд ухватился за белое нечто. Длинные белые уши болтались, словно носки на веревке, то припадая к спине, то вставая к верху. Осознание того, что забег происходит во славу белого кролика, настигло внезапно. Как и подножка от притаившейся кочки.

И вот выплевывая изо рта лист одуванчика, и потирая отбитое колено я поняла! Именно волк в "Ну погоди" невинная жертва. И будь ты заяц хоть трижды "лапочкой дочкой" тебя это не спасет!

Ох, как я бежала, как бежала! Любая раненная в филейную часть лань бы поперхнулась от зависти. Зато сила духа и жажда мести горела в глазах. Теперь это не просто цель догнать сбежавшую собаку, теперь целью стал длинноухий! Интересно, о чем подумал встреченный прохожий, когда мимо него пронеслись заяц, собака с громыхающей катушкой и девушка с гиканьем.

Ошибкой номер два, было лихо завернуть на повороте, понадеявшись разминуться со стоящей берёзой.

Бам-с! Гулкий звук и ранее эфемерные червячки в моей голове закружились в пьяном хороводе, что бы через секунду рассыпаться кислотным фейерверком. Вспышки ядовито желтого сменялись кислотно зеленым, и только когда огни приняли не менее едкий розовый цвет, прогремел голос высшего разума...

Глава 2 Отличия зайцев от кроликов

— И влетит же мне от магистра! Зачем ты только свалилась мне на голову!

Захотелось грубо выругаться, и послать вопящий глас в леса, попугайчиков стричь. Дабы не терять время сделала глубокий вдох и лёгкие обожгло. С диким испугом схватились за горло, каждый вдох походил на глоток расплавленного металла, что растекается по внутренностям.

Ещё немного и я бы задохнулась как рыбка на пляже, но тут обладатель голоса подсуетился и швырнул мне в лицо горсть песка. Что за жесть здесь происходит?!

— Вот скажи, человек, зачем ты рванула за мной? И как ты меня вообще разглядела. Может быть, облик мой красив и величествен, а твой разум ослабел от счастья, но это не повод травить меня собакой!

— Да сдался ты мне плешивый! И вообще я бежала не за тобой, а за зайцем пёс его задери!

На меня накатила паника, когда оттерев, наконец, глаза от остатков песка, нереально багрового цвета, я увидела на обладателя голоса.

Подросток, и ещё похож на анимешника. Нереальные, белые кроличьи уши, а между ними ирокез зелёного цвета. Горе красавец обладал большими передними зубами, Бакс Бани бы точно восхитился. Такими зубами только орехи колоть. И мне так живо представился образ, как анимешник вершит большой кусь, что мелкое хихиканье быстро переросло в оглушительный хохот.

Смеялась я долго и со вкусом, в прямом смысле держась за живот и утирая скупые слезы. Вероятно, сказались последствия тесного общения с берёзовым древом, или накатила истерика, но успокаиваться я не хотела. И когда уже мой голос стал походить на хриплое ржание вперемежку с икотой, мне на голову вылили непонятную дрянь.

— Ах ты, осел недолюбленный! Совсем охренел?!

В нос ударила жуткая вонь, смесь болота и мертвой рыбы. По волосам стекало, что то слизкое, и мерзко капало за ворот футболки.

Довольный как индюк, пацан горделиво выпячивал грудь, и, шевеля ушами, перебирал пальцами ручку ведёрка.

Как только я увидела, сам сосуд, чье содержимое омыло мою голову, я поняла. Буду бить, и бить буду больно!

— Беги урод, беги, если не хочешь лишиться левого зуба.

— Чего это левого?

— Да не вопрос, выбью два!

Парень растерянно сдал назад. Я поднялась во весь свой могучий полутораметровый рост и, вспомнив первый и единственный урок по самообороне, принялась подрожать не совсем трезвой баньши.

— Отстань сумасшедшая! Я ведь помочь тебе хотел! Даже ценного отвара болотной тли не пожалел.

— Это я тебя не пожалею! И родственников твоих вырастивших такого морального урода. Ну-ка стоять! Прими смерть спокойно!

Гнев на ушастого засранца, как и на всю творившуюся вокруг хрень, поглотил меня с потрохами. Но малолетний пакостник, умереть от рук ненормальной отказывался и уверенно заходил на третий круг.

Не помня себя от ярости, я орала все, что приходило в голову. Раз пять я грозилась выдернуть ему все брови пинцетом и приклеить обратно одной монобровью. Затем предположив в нем любителя кроличьего косплея, предложила посильную помощь и килограмм моркови в придачу. Дабы использовать ее по назначению, но кратчайшим из возможных путей.

К кругу седьмому мой запал потух, и я осмотрелась. Оказывается, мы бегаем вокруг большого валуна. Верхушка была гладко срезана и отполирована. Камень настолько не походил на реальный, что я остановилась не в силах отвести от него глаз. Молочно белый с перламутровым переливом, все его поверхности были расчерчены сотней прожилок. Они пульсировали и мерцали красным. Казалось что перед моими глазами сердце гиганта, живое каменное сердце!

Неправильность происходящего дополняла обстановка самой комнаты, каменный зал больше походил на средневековую кухню. Гранитные плиты пола переходили в каменную кладку стен. Даже огромный очаг, чей дымоход возносился на множество метров вверх, не выделялся своей копотью. Все было умеренного серого цвета. Вдоль стен стояли большие деревянные столы из глухо подогнанных досок, а все поверхности столов были завалены различными склянками и ретортами, бумагами и не знакомыми предметами. Даже огонь в очаге горел умеренно ярким пламенем, а в котле, что то мерно нагревалось.

Из оцепенения меня вывел мерзкий скрип дверных петель, и не менее противный скрежет металлического засова.

— Эй гаденышь, а ну возвращайся обратно! Я тебя не обижу.

— Так я тебе и поверил, ясно же что ты ненормальная!

— Нет ну правда обижать не буду.

Для проверки подвергала дверную ручку, заперто!

— Уши только надеру и хлопать ими заставлю!

Ответом мне был только звук удаляющихся шагов. Просто прекрасно, поматросил и бросил! А ещё в герои метит. Я со злостью врезала ногой по двери, но вместо облегчения навалилось чувство усталости с примесью опустошения. Я прижалась к двери, щекой ощущалось неровная поверхность дерева, мысленно убеждала себя, что это просто временный глюк, и добрые люди в белых халатах уже готовят волшебную таблеточку, и скоро все снова станет реальным, а я со спокойной совестью пойду в отпуск.

Пойду на свидание с Павлом, он давно зовёт, и где то в полумраке кинозала он прошепчет мне нежно на ушко...

— Эй, ты там? Только не буянь сильно. Скоро мастер придет, ты в его лаборатории, и за ущерб будешь тогда с ним объясняться, если успеешь!

И моя желанная жертва самым гадким образом засмеялся. Правда триумф был недолог, то ли вдохнул он не правильно, то ли из-за отсутствия опыта смех сменился кашлем. А мое хмурое лицо озарила улыбка. Светлая такая улыбка, отчаянного психопата. Значит буду ждать гостей! И я решительно направилась к очагу. Не предстало даме встречать мужчину с этой слизью на лице.

К моему счастью в котле оказалась жидкость по виду напоминавшая воду. Из плюсов она была горячей, из минусов не уверена что это точно вода. А, где наша не пропадала! Так как в магическую ересь я не верю, то логично представить произошедшее просто лёгким глюком. А раз этот глюк плод моей больной головушка то и бояться нечего.

И так, стою я значит голая по пояс, смываю с волос всякое, щедро подаренное братцем кроликом. Как сзади лязгает засов. Что ещё остается сделать честной девушке? Правильно! Прикрыться котлом и шмякнуться в лживый обморок. Для достоверности я и рот приоткрыла, умела бы пускать пену, точно бы пустила.

— Так-так, и что в моей лаборатории делает труп бывшего человека... Может пустить на эликсиры?

Претворяться резко расхотелось. Приоткрыв немного век, и я увидела высокую фигуру в изумрудной мантии. По краям ткани змеились непонятные символы, пара из которых напоминала латинский алфавит. Закутанная в ткань фигура внушала опасения. Зажмурившись снова, я посчитала до трёх и открыла глаза. Глюк и не вздумал уходить. Не в моем характере претворяться слабой, так что, перехватив котел поудобнее, я со вздохом поднялась. Фигура двинулась ко мне, я не будь дурой, от нее.

— Стой на месте!

Голос оказался приятный с лёгкой стальной ноткой. Вместо ответа показала ему старый оберег от всех напастей. А именно знаменитый кукиш, и спряталась за валун.

Глазами выхватила свою футболку, лежит родненькая, у очага. А между нами застыла фигура в мантии.

— Извините, вы наверное тот самый магистр?

— К вашим услугам, бывший человек.

Ну все я старалась быть вежливой сам напросился!

—Живо объяснитесь?! Кто вам дал право унижать честь и достоинство дамы? Неужели в этом доме.. кхм учреждении полном идиотов не знают что такое рыцарский кодекс?

Страх и самосохранение во мне не совместимы, поэтому в те моменты, когда появляется первый, инстинкт молча курит в сторонке.

Мужчина засмеялся, спустя мгновенье стянул с себя мантию и бросил на камень.

— Оденься лучше Дама.

И быстро отвернувшись, отошёл к столу.

Расставаться с котлом было грустно, но необходимо, за время разговора он успел остыть и начал холодить кожу. Надеть мантию стандартным способом с моим ростом не представлялось возможным. Поэтому закрутилась в неё как в одеяло. На удивление тонкая ткань оказалась теплой и мягкой.

— Ты кто?

Выглянула я из за камня, осмелев.

— Сама сказала что магистр, я здесь работаю, эксперименты ставлю.

И глянул так оценивающе на меня, будто примерялся, какую часть моего тела пустить в работу первым.

Что бы разбавить паузу, я пошла в наступление.

— А здесь это где? И почему ты назвал меня бывшим человеком?

— Это академия Зверлии, здесь обучаются только способные зверолюди. А ответ на второй вопрос ты и сама можешь узнать. Посмотри сюда.

И протянул мне обычное зеркало в костяной оправе.

Скептически приподняв бровь я посмотрела в глаза своему отражению и знатно так охренела.

Во первых глаза, мои красивые серо- зелёные глаза стали цветными, один глаз потемнел и приобрел карий цвет. Затем волосы, куда делся мой удобный хвост? Вместо него на голове топорщиться ёжик белых волос. И самое нереальное среди этого белого безобразия возвышаются два таких же заячьих уха, как те, что ранее я мечтала ухватить пальцами.

— Да как такое возможно, это же лично мой глюк! Не хочу уши, хочу вертолет и миллион долларов!! И принца мне в придачу да ...

Мужчина смеялся, уже не сдерживаясь и по-детски скаля клыки. Погодите клыки?! Мать вашу и через перильца. Вот я и правда попала...

А клыкастый магистр, совладав с эмоциями протянул мне ладонь:

— Приветствую тебя кролик, я Вольфт.

Глава 3 Кролик ! Волк!

— Приветствую тебя кролик я Вольфт.

— Волк что ли? Хватит шутить, что я в сказку попала?

— А вот это уже от тебя будет зависеть, в сказке ты или нет.

И Волк, тьфу Вольфт снова склонился над столом.

— Наш мир кролик, стоит на трёх столпах, — и быстрым движение рук сыпанул в медную чашу засушенные листья, — один из них это сила!

Следом за листьями посыпался зелёный песок. Над чашей поднялось облако пыли.

— Второй, это род. Чья сплочённая сила может сорвать печати могущества.

На чашу обрушился каменный пестик, и мерно прошёлся по дну, растирая содержимое в пыль. Я как завороженная наблюдала за процессом создания магического и возможно опасного творения.

— А третий столп предлагаю угадать тебе, — взгляд магистра не скрывал превосходства.

— Э.. деньги? Или любовь? — растерянность сквозила в каждом моем слове.

— Нет, кролик, это коллективная ценность для мира, — его рука пробежалась над стаей флаконов и выхватила один, с прозрачной крышкой, и он щедро плеснул в чашу половину.

Внутренности чаши среагировали мгновенно, и взметнули вверх стаю зелёных искр.

— А теперь ответь мне наивный кролик, — блеск янтаря в глазах магистра сулил огромную и пушистую задницу, которая только и ждёт отмашки, что бы рухнуть всем своим весом на охреневшую меня.

— Что есть в тебе ценного, что ты можешь предложить миру, что бы он из милой сказки не стал жутким кошмаром? — а улыбка на губах у местной ехидны, видимо станет той самой отмашкой.

— Дам тебе ещё пищу для размышлений, и поверь в твоих интересах внимательно слушать.

И Вольфт рассказал о мире, великих родах, и о центре его вселенной, академии Зверляндии. Называя его, волком, я оказалась права, магистр относился к древнему роду лесного волка, от этого и оскал, и цвет мантии. А горе мое длиноухое оказался из клана белого кроля.

Всего древних родов 17, и именно между ними поделена вся власть Зверляндии. Управляет всем совет старейшин, от каждого рода по три зверолюда, один отвечает за силу, другой глава рода, и третьей избирают жрицу родового зверя, прародителя всего клана. Когда то решением совета было основана академия, для того что бы приумножить мощь великих родов в их потомках.

Между тем пока длился его монолог, руки мужчины не переставали работать. Магистр, не переставая фильтровал и помешивал, до тех пор, пока на выходе не получилось наполнить стакан жидкостью цвета первой травы.

— А если кто-то окажется бесполезным для мира? — голос предательски дрогнул.

— Всегда есть способ получить пользу из ресурса, даже если в конце он иссякнет, — на мгновенье с лица магистра слетела маска, и вся его суть всплыла на поверхность, жестокая, как и мир, в котором я оказалась.

Меня пробила дрожь, и в комнате будто похолодало. В голове заметались мысли, одни призывали огреть по голове магистра, и позорно бежать. Но остатки разума шептали, что если не удастся, расплата будет наверняка велика. Лицо мое отражало внутреннюю бурю эмоций, я была близка к истерии, спас положение вовремя подвернувшийся мужчина. Осторожно он протянул мне стакан и произнес:

— Физически ты очень слаба, так что успокойся и не делай глупостей. Если конечно не мечтаешь пополнить местные подворотни своим миленьким трупом. И на вот, — в руки мне всучили многострадальную стакашку, — выпей, и мы оценим, есть ли у тебя шансы, на знаменитое «жили долго и счастливо».

Оценивающе осмотрела и обнюхала содержимое. Пахло приятно, запах свежескошенной травы и немного карамели внушал оптимизм. Но стоило только снова взглянуть на ухмыляющегося волчару, как мне резко перехотелось пить.

— Я тебе, что подопытный материал? Не буду я пить неизвестно что. Может у меня хвост вырастет или нос посинеет. Спасибо и этого, — я потыкала пальцем в свое ухо, — вполне предостаточно!

— Не глупи! Мне и так надоело с тобой здесь возиться, — с лица мужчины сползла улыбка, а жёлтые глаза полыхнули, — ну а насчёт твоего облика вопросы не ко мне, — мужчина приблизился, резко сокращая дистанцию.

— Все претензии к Закари. Это он протащил тебя через портал, и это он создал магическую реакцию, — с каждой новой фразой магистр приближался все ближе, — которая, тем не менее, спасла твое тело от мучительной смерти.

В сантиметре от добычи, волк остановился.

— Единственный минус в необратимости твоей мутации, и да, обратно в свой мир ты вернуться не сможешь.

— Ага, купи за рубль двадцать волчара гмошный! — и сунула под нос ему кулак.

— Забавно! Кролик хочет показать зубы, — и этот чудик потрепал меня за ухом, наверняка звук моей отпавшей челюсти распугал всех лабораторных тараканов. А выпученным глазам обзавидовались золотые рыбки.

— Пей давай, это эликсир раскрытия магической силы. Если окажется что ты не пустая, и твой дар, сможет быть полезным, я помогу тебе, и устрою на службу в тихое место, где ты сможешь привыкнуть к новой реальности. И тебе следует поторопиться, если все пройдет удачно, нам понадобиться резолюция ректора, а он жутко не любит работать после обеда.

— Пустая не пустая, какая вообще разница, — но возмущалась я так, из врождённой вредности, признаюсь, возможность обладать силой меня заинтересовала.

Так что я громко выдохнула и опрокинула в себя все что было в стакане, по доброй традиции занюхнула локтем магистра, чем повергла самодовольного волка в лёгкий шок.

А что пусть знает наших! Не все ему же над девушкой издеваться.

Затем потекли секунды, полное отсутствие реакции на эликсир меня угнетало, а вдруг я и правда, пустая? Кем бы небыли пустые, не хочу быть в их рядах. Поэтому закрыв глаза, я начала глубоко дышать, хоть как то, отвлекаясь на мерное дыхание.

— Достаточно, — мое сердце пропустило удар, все кончено, я пустая. Рука потянулась к груди, но ее перехватили.

— Разожми ладонь и подумай о том что приносило тебе удовольствие, кем ты была в том мире и кем ты хочешь быть сейчас, — крепкая мужская рука удерживала мое запястье, немного отвлечённо я отметила черные изогнутые когти, что венчали такие человеческие пальцы.

А разум прокручивал мою память на манер диафильмов. Вот пленка крутиться, и мелькают картинки. Девочка обнимает первого щенка, затем подросшая малышка во главе ватаги детей играет в казаки разбойники, и так пока не дошла до кадра девушки играющей со сворой щенков. Катушка замерла, а картинка вспыхнула и отпечаталась в сознание.

На моей ладони появилось облачко, серебристая дымка клубилась, и меняла форму пока не обрела очертания волка. Зверь, сверкая глазами, задрал голову и завыл, а затем с разбега прыгнул мне в лицо. Словно в замедленной съёмке, я увидела, как рассыпаются на искры шерстинки туманного волка, а в голову ураганном ворвалось слово «альфа».

Как ребенок, впервые увидевший чудо, я упёрлась взглядом в ладонь, в голове шумело и пульс скакал как заведённый. В недоумении посмотрела на Вольфта, он выжидал.

— Что тебе сказал проводник? — голос полностью лишён эмоций, и только сжавшиеся пальцы на моем запястье выдавали его нетерпение.

— Альфа...

Глава 4 Упырь обыкновенный, или Хомо Зубастос.

— Не шути со мной, не с твоими зубами перед волчьим носом щелкать! — когти болезненно впились в мягкую плоть, — А теперь поговорим серьезно. Что именно ты увидела?

Снова передо мной предстала лицо лишенное и каплей эмоций, и можно было поверить, что зверолюд преисполнен хладнокровия и даже обрушься ему на голову каменный свод, спокойствие магистра останется неизменным. Я, к сожалению такого навыка так и не приобрела за мои 25 лет жизни. Так что с импровизированной котомкой наперевес, инстинкт самосохранения снова ушел в подполье. Что бы уже с безопасного расстояния поглядывать на происходящее непотребство.

— А ну пусти, блохастый! И вообще, может, хватит меня запугивать, тоже мне великий магистр! А что происходит, под действием своего же эликсира видеть не может, а туда же лезет, ух, шарлатан! — И пока обескураженный волчок хлопал глазками, я пошла в наступление.

— Помниться, кто то обещал мне раскрытие магического дара, посильную помощь, а в итоге что? — мой палец уверенно вел наступление, грозясь не порвать, но затыкать одежду магистра, — Я вас дорогой мой Вольфт спрашиваю, что в итоге мы имеем? Один короткий глюк, и то, как и ваше обещание только пыль в глаза.

Палец продолжал уверенно и монотонно буравить плечо зверолюда, правда, палец оказался средним но так вышло даже более живо.

— Так что ты увидела, наглый кролик? — мужчина уклонился, и быстро переместился мне за спину.

На шею налетела армия мурашек, когда оголенной шеи коснулось его дыхание, — Опиши своего проводника, и надеюсь, в этот раз ты не станешь, вести себя как дитя, хотя может среди ребятни тебе и место?

— Отстань противный! — забывшись, я махнула локтем назад до упора. Упор оказался самонадеянным и довольно жестким. Так что шипение было с обеих сторон, мое недовольное, а его разозленное.

— Все, довольно с меня! Я и так с тобой был вежлив, — шипящий магистр схватил меня за боевую конечность и поволок к выходу из зала.

Мозг просчитывал варианты. Сожрать или пустить на эликсиры меня могли и в лаборатории, тогда какого фига меня полуголую тащат не пойми куда, еще и что там фыркают про горе недоучек, и не счастливые кроличьи лапки. В знак протеста я схватилась за ручку двери, крепкая такая медная ручка стала последним оплотом в борьбе с волчьим произволом. Недовольный волк не оборачиваясь продолжал движение, на секунду я повисла как бабочка распятая между иголкой и бархатной подушечкой коллекционера.

— Ай, помогите хулиганы рук лишают! — вопль сработал, ай да я! Таки заставила магистра остановиться, от неожиданности он выпустил мою руку из плена. Но, ошалелый взгляд желтых глаз, заставил ухватиться за дверь всеми частями тела.

Видя как нагло его, наверняка любимую дверь, пытаются обхватить еще и ногами, мужчина помянул бездну не самыми лестными эпитетами. Не оставляя надежд оседлать непокорную вершину я тем временем продолжала не спускать глаз с лица зверолюда.

И не зря, такого мое сознание предугадать не могло. Порывшись в одном из карманов черных облегающих штанов, магистр извлек на свет непонятный бутылек. А затем глядя мне в глаза швырнул его об пол.

Мир вокруг крутануло, а мои внутренности закрутило спиралью. Дыхания не хватало, и одновременно с этим его было слишком, для одной маленькой меня. Когда от круговорота размытых пятен заломило в висках, все прекратилось. А я так и осталась обнимать воздух. Смотрела я прямо в стену, а стена надо сказать отменная! Камушек к камушку, щербинка к щербинке и даже пауки здесь были на порядок жирнее, чем в моем мире.

— Кхе-кхе, Вольфт не могли через дверь пройти как обычные зверолюди? Мне же теперь проветривать кабинет, знаешь же что я терпеть не могу запах тынника. — не знакомый голос заставил подскочить и резко обернуться.

— А что мне оставалось? Кажан, эта, — мой уже такой родной волчок, мотнул головой в мою сторону, — выведет из себя даже улитку!

— Ну, давай знакомиться, Я Кажан и рад приветствовать тебя в стенах нашей академии!

Ой мамочки! А волк то не худший вариант и чего я так сопротивлялась, теперь придется иметь дело с этим, этим упырем!

А сама уже подходила и протягивала руку, казалось, что фигура с кожаным плащом за спиной, успокаивала, а красные глаза вводили в подобие транса. Я прошла от стены с бардовыми гобеленами до стола на массивных ножках, и чувство умиротворения накрывало сильнее с каждым пройденным шагом. Когда до обладателя красных глаз осталась пара шагов, перед глазами взорвалась серебряная вспышка, в голове пронеслось только слово опасность, да и приближаться к бледному парню резко расхотелось.

Действуя инстинктивно, я рванула к магистру, пусть и волк, зато почти свой. Но сползший край мантии спутал карты, и гулко крякнув, я упала в объятия пола. Упала неудачно, о чем сообщали ушибленные коленки и содранная кожа на ладошке. А что мерзавцы, так сразу видно, хоть бы один принес себя в жертву и упал бы между мной и полом.

— Этого не может быть! Посмотри на нее, какая сила альфы, ты уши ее видел? — и дабы такая выдающаяся часть моего нового облика не осталось без внимания, Вольфт ткнул в нее пальцем.

— Тем и интереснее, посмотрим, как поведут себя эти наглые старики, когда мы ответим им же их оружием! — лицо красноглазого озарилось, и кажется, мое участие даже не обсуждалось.

— Так не пойдет друзья мои клыкастые, я не на что не согласна! — играть, так играть по крупному, — Или вы мне все рассказываете или до свидания.

Меня никто не остановил, я развернулась и дошла до двери, так же никто не бросился мне в след. С гордо поднятой головой и ушами потянула на себя дверь. Но либо двери здесь обидчивые и мстят за честь поруганных собратьев, или кто то меня не пускает. За спиной предательски заржали, я дернула сильнее и, ничего.

— Она в другую сторону открывается, — и волчара засмеялся снова, — Ладно тебе кролик, не глупи, иди сюда. Помнишь, я говорил тебе про ректора? — магистр указал на кресло справа от стола. Не скрывая раздражения, я громко топала берцами об пол, пока возвращалась.

— И когда придет этот старый дед? — я расположилась в удобном кресле с деревянными подлокотниками.

— А я уже здесь деточка, только вот до деда мне еще очень далеко, — и это клыкастое чудо склонилось в шутливом поклоне, а за спиной вместо плаща оказались два сложенных крыла.

— Да ну вас всех в просеку! Ты что упырь? — от избытка чувств я некультурно завопила,

— Фу, как не к лицу столь молодой леди выражаться такими словами, и нет я не упырь. — красноглазый обошел стол и сел напротив меня, — Мое имя Кажан, из рода Пещерного Летуна, и предвидя дальнейшие вопросы кровь я употребляю только в строго научных целях!

До этого подражающий мебели магистр неожиданно вступил в разговор.

— Смотри кролик, хоть я и не верил, но в тебе есть дар альфы. Так что мы с Кажаном предлагаем тебе должность здесь в академии.

— А что я должна буду делать? — ох и не вериться в добровольное меценатство.

— Дар альфы, — слово взял Кажан, — помогает владельцу противостоять чужой магии, такого зверолюда невозможно насильно склонить к чему либо. А сам обладатель силы, может в некоторой степени управлять молодыми умами.

— То есть я могу управлять и тобой? — значит, то помутнение было твоих рук дела, ух, упырь молярийный!

Бледнолицый усмехнулся, — Эй, дитя, я для этого слишком силен, а вот братец твой кролик тебе будет по силам. — Кажан не подначивай, ее чувство юмора весьма специфично, — волк знакомый с моим характером скривился, — Тебе кролик по силам справиться с нашими студентами разгильдями, а так как ты не принадлежишь ни к одному из родов кровно, тебя нельзя будет упрекнуть в предвзятости.

Хм, как то все странно напоминает разборки при дворе короля за должность главного фаворита недели.

— А мне какая с этого выгода? — я то храбрилась, но копчиком чувствовала, что решение отказаться будет последним моим решением в этом мире.

— О, вы не пожалеете! — и ректор довольно потирал руки, будто паук сучил лапками, приветствую свежую жертву в его паутине. — Вам будет представлено жалование и полное довольствие.

— Сейчас самое главное, — желтые глаза Вольфта смотрели открыто, — что ты сможешь рассчитывать на мою защиту кролик, — и мужчина протянул мне ладонь, — ну так что, заключим сделку?

Было что-то в его словах, а может в глазах, что внушало доверие.

— Я согласна.

И сжала протянутую ладонь. Не было шума или визуальных эффектов. Просто на наших запястьях распустился зеленый трилистник, так похожий на мой родной клевер.

— Договор вступил в силу, теперь мы связаны, — татуировка на руках медленно угасала, пока не остался мерцающий на свету контур растения. — А, и не советую разрывать договор. — Неустойка большая? — Ты даже не представляешь на сколько, — сталь в голосе быстро отбила желание шутить на эту тему. — А теперь пойдем, пора увидеть место, в котором тебе предстоит жить.

— Погоди, мне так и не сказали, кем я буду работать? — как обычно мозг опаздывал мыслить здраво.

— У тебя очень почетная миссия, поздравляю кролик ты теперь новый комендант общежития академии Зверляндии!

Вот же бл… блюдце с чашечкой!

И только голос ректора вторил моим внутренним крикам, — Удачи кролик, надеюсь тебе понравиться наше общежитие, — а смех, он мне точно почудился, не мог же этот клыкастый засранец так нагло ржать?!

Глава 5 Миграция зверолюдов, или хвост, копыта и нефритовый рог.

Звук шагов многократно усиливался в пустынном коридоре. Чеканный шаг магистра перемежался с моими пошаркиваниями. То левая нога устроит диверсию правой ноге, то мантия вздумает предательски сползти. Поэтому мое восхождение по карьерной лестнице больше походило на черно белые фильмы со стариком Чарли в главной роли. Сходство подтверждалось отсутствием хотя бы подобия светской беседы.

Стоило мне только открыть рот, как его серое величество недовольно вздыхало, и самым наглым образом игнорировало мои расспросы. А узнать хотелось многое, например, почему мы идем по совершенно пустому коридору и только бледный свет из квадратных окон стал невольным спутником в этом походе. Любопытства негодовало! Даже в окно не удалось заглянуть, находилось оно под потолком, даже стараниями четырех меня, с учетом того что мы стояли бы на манер азиатских акробатов, не помогло бы осмотреть окрестности.

Раньше при упоминании замковых анфилад воображение услужливо рисовало воинство застывших по струнке железных доспехов, да и отсутствие факелов и гобеленов шло в разрез с устоявшимся стереотипом.

В таком духе мы прошли пару коридоров, трижды завернули за угол и спустились по крутой лестнице, ведущей вниз на манер спирали. Сопровождающий меня волк только иногда быстро оглядывался, как бы проверяя, не отстала ли от его хвоста прицепившаяся колючка. Я же усердно сопела, и всем видом демонстрировала поруганную невинность. Беда пришла от куда не ждали, мои планы нарушил голод, еще час, назад скромно сжимающийся желудок, теперь настойчиво выводил долгие рулады.

— А как у нас дела с обедом? — моему жалобному голосу позавидовали бы и семеро козлят, — кушать хочется просто жуть как, я бы, наверное, и бобра съела! Слышала, что если потушить бобровый хвост в сметане, а сверху посыпать жареными грибами, то проглотишь даже с тарелкой, а если кортош…

Закончить просвещение в областях высокой кухни, я не успела, так как Вольфт резко остановился и пальцем показал сохранять молчание. Сам же магистр закрыл глаза и беззвучно шевелил губами.

— Возвращайся обратно к Кажану, и быстрее, дорогу ты, надеюсь, не забыла, — бросил напоследок, а затем исчез, оставив на своем месте зеленоватый дымок и стеклянную крошку от флакона.

Секундой позже со всех сторон донесся вой сирены.

От неожиданности я рванула вперед, и только пролетев пару тройку поворотов, вспомнила, что сказал магистр. Справедливо рассудив, что в кабинете ректора будет безопаснее, я подоткнула за пояс края мантии и прибавила газу.

Подвел меня как не странно мой внутренний навигатор, как выражался горячо любимый брат: «топографический глупость и ты Кира, точно из одной колыбели!». Разумнее будет остаться на месте и подождать помощи, подумалось мне, но в это мгновение пол дрогнул, и из-за угла на меня выбежала толпа добровольных помощников.

Ой, мамочки! Я прижалась спиной к стене, впервые порадовавшись особенностям фигуры позволяющей хоть немого прикинуться барельефом. А в это время мимо меня бежали зверолюди. И кого там только не было! Перед глазами проносился единый поток копыт и рогов, из которого то там, то здесь выбивались хвосты и крылья, а один раз даже сверкнул нефритовый рог.

Я бы так и сроднилась со стеной, но пробегающий мимо чешуйчатый нелюдь, схватил меня за руку, — Быстрее, пора уходить! Ты что сирену не слышишь, у нас случился стихийный оборот! — и это чудо природы втянуло меня в поток.

— А от кого драпаем братцы? — проорала я ему в спину, как на зло, руку мою держал намертво.

— Новенькая что ли? Не припомню таких милых кроликов, — а из открытого рта показался змеиный язык. — Вспоминай первое правило выживания в академии, услышал сирену срочно беги на полигон, под защиту щитов.

Чувство омерзения придало мне силы, я с отвращением снова дернула руку и, не рассчитав силу, рухнула под ноги и многочисленные копыта. Неизвестно как я смогла отползти в сторону, правда во время отступления на моей тушке прибавилось синяков и ссадин. Причем отхватила я и по лицу, пробегающий зверолюд любезно махнул в мою сторону жирным хвостом. Зубы не выбил и то ладно.

Окончательно потеряв направление, я пошла вперед, иногда переходила на бег, так как чувство опасности накатывало волнами. Миновав два лестничных пролета, я испуганным кролем влетела в ближайший зал, и застала премилую картину.

Как говориться картина маслом, или что мы имеем, впоследствии имеет нас. А имеем мы по факту десяток разбросанных столов, и кучу хлама некогда походящую на лавки. Между всем хламом, зажатый в угол Закари, размахивал деревянной доской на манер дубинки, усердно отбиваясь, от косматой фигуры с плоским хвостом.

Увиденное поразило мою голодную душу, да так, что мысли о бобрином рагу просто вылетели пьяной птичкой из головы. Кролик отбивался усердно, но чудище превосходило его раз в пять и, выждав удобный момент, ухватилось зубами за доску. Придется мне вмешаться, что бы затем собственноручно оторвать его уши.

— Эй бобриная поджарка, иди сюда! Я тебе смотри что покажу, — родной набор жестов и здесь не подвел, а бобер двинул челюстями, и дубовая доска превратилась в пазл.

Пробегая мимо туши, не церемонясь, пнула в крепкий хвост, такого зверь не стерпел и бросился в погоню за новой жертвой.

Отчаянная улыбка быстро сменилась оскалом, так как за дверью оказался еще один коридор, а до соседней двери предстояло еще добежать. Помянув добрым словом физрука Семеныча, что со старческим упорством вбивал студентам любовь к спорту, я замахнулась на спринт. И в этот раз вместо блестящего кубка на кону, стояла моя, не менее блестящая от пота тушка.

А за спиной пыхтя как кипящий чайник, виляя из стороны в сторону, бежал зверь, его хвост врезался то в пол, то в стену, поднимая в воздух клубы вековой пыли. Стараясь не терять самообладание, я летела к двери, в боку кололо, а легкие горели, но остановиться сейчас было сродни самоубийству.

И когда до двери оставалось всего пару метров, неведомая зараза дернула вбок и утащила меня, схватив за уши.

Вопль раненой в голову сойки то и дело оглашал коридор, я молотила руками на манер ветряной мельницы. Не убью так хоть пальцем в глаз, но попаду.

— Успокойся, дурная! И вообще, тебе где, было сказано ждать меня? — в голосе больше не было стали, теперь там отчетливо считывалась жажда заячьей крови, и как то неожиданно бобер показался не самой плохой на сегодня компанией.

— Уши то причем, больно же, — сморгнула я набежавшие слезы, — нельзя было за мантию дернуть? — Приготовься, действуем по моей команде, — волк вытащил из кармана горсть камешков и зажал их в кулаке, — я задержу его, а ты должна заставить его обернуться. — Ау, в этой черепушке есть разум? — и для наглядности постучала костяшками пальцев по его голове, — как ты себе это представляешь, может мне перед ним станцевать лезгинку, что бы проняло?

Мужчина обернулся, взгляд его выражал спокойствие и непоколебимую веру, — Используй свой дар, проводник не мог ошибиться, — а затем вышел навстречу зверю, Мне же пришлось последовать за ним, а в груди задымился уголек азарта.

Часть 6 Амулет.

Мужчина обернулся, взгляд его выражал спокойствие и непоколебимую веру, — Используй свой дар, проводник не мог ошибиться, — а затем вышел навстречу зверю, Мне же пришлось последовать за ним, а в груди задымился уголек азарта.

Будто с первого ряда кинозала мне открывался шикарный вид на происходящее. Неуклюже передвигаясь, опасный бобр надвигался на замершего в расслабленной позе зверолюда. Каждому взмаху хвоста вторил удар моего сердца, мысленно я отвешивала оплеухи медлившему магистру, от нетерпения прикусила губу, хотя находясь во власти адреналиновой пирушки даже не заметила, как изменившийся прикус пустил первую кровь.

Через пару вздохов мужчина подобрался, куда только пропал расслабленный вельможа? Теперь же на его месте стоял готовый к броску зверь, а разряженный воздух сгустился вокруг источающей силу фигуры. Мужчина рванул без предупреждения, двигаясь рваными рывками, он пошел в лобовую атаку. Но перед столкновением увильнул вправо, оставив позади мерцающий камень.

Его движения не поддавались логике, он то подходил к зверю вплотную, а затем вместо того что бы ударить, уклонялся. То, проскальзывал под ревущей тушей, следом нагло пробегал по хвосту, а затем уверенно нырял под занесенную для удара лапу.

Раздосадованный прыткостью своей добычи бобер не поспевал за изворотливой мелочью, и когда жертва протеиновой передозировки снова повернул, в мою сторону, в его глазах отразились лучи, что по яркости напоминали меч мастера Йоды.

Зеленые нити, повинуясь негласному приказу хозяина, хищными лианами впивались в тело монстра, в реве бобра слышались нотки паники и ужаса, пока обхватившая голову нить не оборвала его песню.

— Теперь твой выход госпожа комендант! — проговорил Вольфт, его взгляд, не отрываясь, смотрел на нити, которые словно живые превращали массивную тушу в мерцающий кокон, — Ну же, чего медлишь? Или ждешь особого приглашения?

Сарказм в голосе разозлил, и, не смотря на полное не понимание, что делать дальше, я пошла вперед. Подходя ближе, краем взгляда отметила что, вокруг кокона разбросаны камушки, из которых и берет свое начало неоновый свет. В голову пришло только одно решение, и, боясь передумать, я подошла к дрожащей туше, в глазах животного плескалось безумие.

—А ну возвращайся придурок! — и что было силы, всадила кулаком в бобровый лоб.

От боли в глазах защипало, но что-то внутри, сродни шестому чувству не давало отвести взгляд. А безумие в глазах затягивало, словно всасывало в воронку, голова закружилась и только зрачки зверя увеличивались в пространстве. От мелькания цветовых пятен виски заломило, а затем как в фильме ужасов мир замер, а я рухнула на дно темного колодца.

Погасли цвета, а на дне колодца осталась только я с гнетущим привкусом безнадежности, все остальное осталось за гранью. Гранью между мной и тягучим болотом безумия. В темноте почти не возможно, найти ориентир, и движение вперед могло значить столько же, сколько путь назад.

Постепенно ноги увязали сильнее и холодная вода колыхаясь лизали колени. Холод пробирал до костей, сводя ноги короткими судорогами. Зачем я иду, для кого? Я не русалочка, что бы страдать мазохизмом.

Но серебристый свет впереди открыл второе дыхание. Он приближался все быстрее, пока, наконец, не предстал предо мной во всем своем сияющем великолепии. Серебристый волк, прошелся по поверхности темной глади, не касаясь воды. Его туманную шерсть ворошил призрачный ветер, а в глазах светилось отцовское участие. С его появлением все страхи отступили, а холодные воды перестали тянуть мерзкие щупальца в центр груди. Волк остановился на расстоянии полу метра, и задорно обмахнул языком серую пасть.

— Приветствую тебя дитя, нелегкая у тебя задача, — прозвучавший голос был мне знаком. — Так ты и есть проводник?

Зверь засмеялся, — Зови меня Вакил, мы еще пообщаемся ближе, а сейчас надо торопиться, если не хочешь затеряться в чужом разуме. Волк капнул лапой, поднимая в воздух тучу брызг, — Смотри внимательно…

Брызги, подчиняясь чужой воле, сплетались в фигурку бобра, постепенно обретая деревянное тело и характерную для кулонов цепочку.

— Сорви амулет девочка! — и волк подошел вплотную, — А теперь тебе пора возвращаться, и звучно чихнул мне в лицо, заставляя зажмуриться.

Что за ерунда! Не хватало еще подцепить волчий вирус, и рука потянулась обтереть лицо. Открывшийся взор уткнулся в сопящую морду чудовища. Не теряя времени я ринулась обыскивать бобровую шею. Неоновые ленты не мешали детальному ощупыванию, скорее наоборот подсвечивали бурую шерсть. На удивление, пальцы быстро подцепили цепочку, а спустя пару рывков и вожделенная деревяшка оказалась на свободе. Я радостно повернулась в сторону Вольфта, и с победным криком «Ура товарищи!» вздернула амулет вверх.

— Кролик осторожно, — мужчина выбросил вперед руку и что то шептал,а следом я увидела, как в глазах магистра полыхнули желтые искры. После чего прогремел взрыв, чья оглушительная волна снесла остатки моего сознания.

Глава 6 Амулет.

Мужчина обернулся, взгляд его выражал спокойствие и непоколебимую веру, — Используй свой дар, проводник не мог ошибиться, — а затем вышел навстречу зверю, Мне же пришлось последовать за ним, а в груди задымился уголек азарта.

Будто с первого ряда кинозала мне открывался шикарный вид на происходящее. Неуклюже передвигаясь, опасный бобр надвигался на замершего в расслабленной позе зверолюда. Каждому взмаху хвоста вторил удар моего сердца, мысленно я отвешивала оплеухи медлившему магистру, от нетерпения прикусила губу, хотя находясь во власти адреналиновой пирушки даже не заметила, как изменившийся прикус пустил первую кровь.

Через пару вздохов мужчина подобрался, куда только пропал расслабленный вельможа? Теперь же на его месте стоял готовый к броску зверь, а разряженный воздух сгустился вокруг источающей силу фигуры. Мужчина рванул без предупреждения, двигаясь рваными рывками, он пошел в лобовую атаку. Но перед столкновением увильнул вправо, оставив позади мерцающий камень.

Его движения не поддавались логике, он то подходил к зверю вплотную, а затем вместо того что бы ударить, уклонялся. То, проскальзывал под ревущей тушей, следом нагло пробегал по хвосту, а затем уверенно нырял под занесенную для удара лапу.

Раздосадованный прыткостью своей добычи бобер не поспевал за изворотливой мелочью, и когда жертва протеиновой передозировки снова повернул, в мою сторону, в его глазах отразились лучи, что по яркости напоминали меч мастера Йоды.

Зеленые нити, повинуясь негласному приказу хозяина, хищными лианами впивались в тело монстра, в реве бобра слышались нотки паники и ужаса, пока обхватившая голову нить не оборвала его песню.

— Теперь твой выход госпожа комендант! — проговорил Вольфт, его взгляд, не отрываясь, смотрел на нити, которые словно живые превращали массивную тушу в мерцающий кокон, — Ну же, чего медлишь? Или ждешь особого приглашения?

Сарказм в голосе разозлил, и, не смотря на полное не понимание, что делать дальше, я пошла вперед. Подходя ближе, краем взгляда отметила что, вокруг кокона разбросаны камушки, из которых и берет свое начало неоновый свет. В голову пришло только одно решение, и, боясь передумать, я подошла к дрожащей туше, в глазах животного плескалось безумие.

—А ну возвращайся придурок! — и что было силы, всадила кулаком в бобровый лоб.

От боли в глазах защипало, но что-то внутри, сродни шестому чувству не давало отвести взгляд. А безумие в глазах затягивало, словно всасывало в воронку, голова закружилась и только зрачки зверя увеличивались в пространстве. От мелькания цветовых пятен виски заломило, а затем как в фильме ужасов мир замер, а я рухнула на дно темного колодца.

Погасли цвета, а на дне колодца осталась только я с гнетущим привкусом безнадежности, все остальное осталось за гранью. Гранью между мной и тягучим болотом безумия. В темноте почти не возможно, найти ориентир, и движение вперед могло значить столько же, сколько путь назад.

Постепенно ноги увязали сильнее и холодная вода колыхаясь лизали колени. Холод пробирал до костей, сводя ноги короткими судорогами. Зачем я иду, для кого? Я не русалочка, что бы страдать мазохизмом.

Но серебристый свет впереди открыл второе дыхание. Он приближался все быстрее, пока, наконец, не предстал предо мной во всем своем сияющем великолепии. Серебристый волк, прошелся по поверхности темной глади, не касаясь воды. Его туманную шерсть ворошил призрачный ветер, а в глазах светилось отцовское участие. С его появлением все страхи отступили, а холодные воды перестали тянуть мерзкие щупальца в центр груди. Волк остановился на расстоянии полу метра, и задорно обмахнул языком серую пасть.

— Приветствую тебя дитя, нелегкая у тебя задача, — прозвучавший голос был мне знаком. — Так ты и есть проводник?

Зверь засмеялся, — Зови меня Вакил, мы еще пообщаемся ближе, а сейчас надо торопиться, если не хочешь затеряться в чужом разуме. Волк капнул лапой, поднимая в воздух тучу брызг, — Смотри внимательно…

Брызги, подчиняясь чужой воле, сплетались в фигурку бобра, постепенно обретая деревянное тело и характерную для кулонов цепочку.

— Сорви амулет девочка! — и волк подошел вплотную, — А теперь тебе пора возвращаться, и звучно чихнул мне в лицо, заставляя зажмуриться.

Что за ерунда! Не хватало еще подцепить волчий вирус, и рука потянулась обтереть лицо. Открывшийся взор уткнулся в сопящую морду чудовища. Не теряя времени я ринулась обыскивать бобровую шею. Неоновые ленты не мешали детальному ощупыванию, скорее наоборот подсвечивали бурую шерсть. На удивление, пальцы быстро подцепили цепочку, а спустя пару рывков и вожделенная деревяшка оказалась на свободе. Я радостно повернулась в сторону Вольфта, и с победным криком «Ура товарищи!» вздернула амулет вверх.

— Кролик осторожно, — мужчина выбросил вперед руку и что то шептал,а следом я увидела, как в глазах магистра полыхнули желтые искры. После чего прогремел взрыв, чья оглушительная волна снесла остатки моего сознания.

Глава 7 Молоко за вредность.

Возвращение к реальности прошло стремительно, как будто всплыла на поверхность. На языке отчётливо ощущалась травяная горечь с металлическим привкусом. Решила на всякий случай прикинуться ветошью, я лежала, боясь шевелиться, а в кулаке так и остался зажатый до взрыва амулет. Лежала не долго, но плохо защищённая мантией спина успела впитать холод каменного пола. Вдруг непонятные иголки коснулись ноги, и слегка покусывая, поползли дальше.

Рядом кто-то стонал, а настойчивые насекомые в этот момент обосновались в районе колена. В горле собрался комок, который не желал проскальзывать обратно. Он уверенно тянул свои склизкие щупальца, заставляя сглотнуть. Громкое «глоть» выдал мое пробуждение, но я уповая на знаменитый авось, продолжала таращиться в собственные веки.

— А, очнулась,— знакомый голос окутал, словно теплым одеялом, — Хватит претворяться, у тебя всего лишь ссадины да ушиб колена.

Я распахнула глаза, — Да я может вообще чудом выжила! И к твоему сведению за вредную работу положено усиленное питание, и молоко!

— Вставай актриса, — улыбающийся волк протягивал руку, — Пора познакомить тебя с одним из твоих подопечных.

В месте, где до этого лежал поверженный бобер мутант, темнели закопченные плиты. В центре очерченного круга, лежал испачканный гарью мальчишка и громко стонал. А на лбу, из-под спутанной челки, проглядывал расцветающий синяк, во всем своем красно-синюшном великолепии.

— Погоди, если он здесь, то, что же тогда взорвалось? — А, ты про оборот? Стихийные обороты всегда так проходят, но конкретно в этом случае что-то не складывается. Я проверил мальчишку, его тело ещё не вобрало достаточно маны для оборота. И проведи он ещё хоть пару часов в магической шкуре, и его бы просто разорвало при обратной трансформации.

Мужчина с силой сжал переносицу пальцами, — Если быть полностью откровенным, это первый кого удалось спасти, — по лицу поползла тень, а повисшие плетями руки сжались в кулаки.

— А остальные? — я внутренне содрогнулась, такой мелкий ещё, и мог не очнуться.

В груди поднималось что-то похожее на материнский инстинкт, будто из глубины пришло осознание, что бы ни случилось, но дети не должны пострадать больше!

— Ах, да, Вольфт, а что значит этот амулет? — и, вытянув руку, я дала амулету упасть, на всю длину цепочки. — Откуда у тебя амулет прародителя?! — выхватив амулет, волк изучал каждую щербинку на деревянной фигурке, оставалось только попробовать на зубок, для пущей достоверности.

После проверки подлинности амулета, мужчина изменился, лицо исказила маска гнева. — Мы были уверенны, что обороты происходят стихийно, — пытаясь совладать с эмоциями, магистр заметался по коридору,— А то, что таких случаев на одну академию многовато так это шутки природы! — и со злостью пнул стену.

Я бестолково хлопала глазами.

— Ты не понимаешь, — волк рывком сократил дистанцию, — Я теперь уверен, что именно такие деревяшки, заставили обернуться десятки неготовым детей! — как игрушечный болванчик я только усердно кивала, так как инструкции по обращению со спятившими магистрами выдать, ещё не успели.

— Я сейчас же найду эту тварь! И положу конец этому безумию, — рванувшего магистра пришлось хватать за рубашку. Только звук рвущейся по шву ткани заставил его обернуться. — Значит так! — я продолжала притягивать зверолюда за край одежды, сопровождая рывками каждое сказанное слово. — Сначала позаботься об этом парне, и дай девушке наконец-то поесть, да и потом, ты уверен, что сделавший этот подарок такой дурак? И он все ещё в радиусе твоего доступа?

— Наверное, ты права, но придет время, и я доберусь до него! — будь я на месте мастера амулетов, бежала бы до канадской границы.

Я удовлетворенно зажмурилась, мои мысли были уже не здесь, в голове проносились прекрасные картины, жареная курочка сменялась сочным стейком, а он уступал место хрустящей картошечке.

Поэтому ни раздавшийся хруст ломающегося флакона, ни яркие вспышки не смогли отвлечь меня от мечтаний. В конце концов, на обед я уже заработала, а магистр и сам справиться, да, и не положено коменданту общежития академии Зверляндии размениваться на такие мелочи. Уверена здесь меня ждут куда более увлекательные приключения.