Однажды утром

Глава 1

«Ах, как же надоела эта рутина!», — именно с этой мысли я начала свое утро, — «Друзья пригласили бы куда-нибудь, гады! Вот, как назло, лето и никого нет в городе. Видимо, только мне придется страдать отсутствием впечатлений!».

С утра настроение было реально паршивым и еще один день в обществе брата, у которого каникулы тоже не задались, меня не прельщал. Брат поссорился с девушкой, кроме того, он никуда не смог поехать, также как и я. Все деньги, отложенные на наш с ним отпуск, ушли на оплату моего контракта в универе. Да, я поступила. Но совсем не так, как хотелось бы. Проходного балла не хватило, нашлись гораздо более талантливые ученики. В итоге – я оказалась в пролете. Получила взбучку от брата и деньги на контракт. Он был крайне недоволен, но желание дать мне будущее – победило. Зато теперь мы, как кошка с собакой, запертые в одной тесной квартирке, сидели и срывали друг на друге свое неудавшееся лето. Конечно, доставалось больше мне. Этот гавнюк никогда не упускал возможность напомнить мне о провале и начинал все знаменитой бородатой фразой: «Я же говорил…». Он постоянно говорил… говорил мне, что надо было заниматься активнее перед сдачей ЕГЭ, что нужно было думать, когда «тыкала пальцем в небо» на неправильные ответы в тестах, что я неудачница, из-за которой ему, болезному, приходится страдать все лето без моря и красивых загорелых девочек, что шиш, когда он меня еще куда-нибудь вывезет, пока я не отработаю свой провал. В общем, гасил по полной морально. И еще, я не имела права никуда ходить, тогда как он, спокойно покидал наше с ним жилище в поисках новой любви. Я вынуждена была готовиться к учебе, поскольку отличная учеба могла дать мне шанс перейти на бесплатное обучение на втором курсе. Так что я зубрила учебники и кажется, подготовилась уже на полгода вперед, так что первую сессию могла сдать экстерном.

Я открыла глаза и осталась лежать неподвижно, предвкушая оскал брата и его поддевки. «Эхх, как же не хочется вставать и одеваться. Жаль, что нельзя проваляться в кровати весь день». Если не выйду к завтраку, мой брательник сам придет ко мне в комнату и наверняка мне придется бежать на кухню мокрой, приняв утренний душ прямо в постели. «Не хочется вставать, но нужно одеваться и заправлять постель». Не успела я закончить мысль, как была погребена под кучей своей одежды со стула и покрывалом, которым я обычно застилаю свою двуспальную кровать.

— Митя, козел! Какого..! Ну ты..! Вот гад! — откопавшись из-под горы вещей, оглядела комнату в поисках потенциального трупа. Никого не обнаружив – вскочила, и даже не удосужившись одеться зашлепала босыми ногами в синей пижамке искать провинившегося по квартире. В порыве злости я даже не замечала, что двери открывались за секунду до того, как я касалась их рукой. А когда осознала – остановилась, как вкопанная. А затем с диким визгом: «Мииии-тяяяя!», рванула на кухню, подлетела к столу и, обогнув отскочившую вдруг табуретку, залезла под стол. Около часа я сидела в своем временном убежище, обняв колени и скрючившись в яром желании стать маленькой и незаметной. Когда же в двери повернулся ключ, я вздохнула с облегчением. Спокойный размеренный звук шагов моего брата заставил мои сжавшиеся в нервном импульсе плечи расслабиться. Митя же, увидев под столом мои ноги, остановился и, нагнувшись, задал самый глупый на свете вопрос: «Тебе чаю подать, чтобы всухомятку не жрала?». Я почему-то расхохоталась, хотя сейчас мне было не до смеха. А потом разревелась, чем привела брата в состояние неконтролируемой паники. Он часто доводил меня до исступления, но никогда до слез. Его постоянные подколы лишь укрепляли мою психику и заостряли язычок. Так он готовил меня к взрослой жизни, предполагая, что умение словесно обороняться пригодится мне, как нельзя лучше. Когда же у меня начиналась истерика, брат, как единственный родной для меня человек, старался успокоить всеми силами, выходящими за грань моего понимания.

— Мииить… у меня табуреееетки по дому бегаюююют и двери открываются самииии… — не знаю, как у меня получилось проговорить сквозь рыдания такую длинную фразу.

— Слушай, а может ты не выспалась? Что-то ты в последнее время странная. Видимо заучилась. Надо дать тебе возможность расслабиться. Может сводить тебя в кафешку? Шаурму хочешь?

— Мить, это правда. — Я уже начала успокаиваться. — Пойдем, покажу, как это было. Только ты впереди… В мою комнату…

Он, молча, развернулся и пошел по коридору ко мне в спальню. Я старалась не отставать. Я шла и думала, что дверь сейчас откроется, едва Митя протянет к ней руку. И действительно, все произошло именно так. Я видела, как мой брат медленно впадает в ступор, сама же я сжалась в комочек за его широкой спиной. Он развернулся ко мне.

— Пошли! — Схватив меня за руку, он одним большим шагом вошел в комнату и втащил меня за собой. Оглядевшись, и не заметив ничего подозрительного, он смахнул с кровати кучу барахла и, усевшись, посмотрел на меня взглядом, полным недоумения. — Ну, давай, рассказывай о нашем новом полтергейсте во всех подробностях. Будем разбираться с нашим массовым помешательством.

Я чуть снова не улыбнулась от этих Митькиных слов. Ведь теперь получается, что я уже не одна. Брат уж точно поможет справиться со страхом. Да и меньше его стало как-то… Я рассказала о каждом своем шаге с момента пробуждения, не упустив ни одной детали. Мало ли что могло оказаться важным в нашем мини-расследовании. Благо, это утро врезалось в мою память. Боюсь, что еще очень долго не смогу забыть события сегодняшнего дня.

Митя долго думал над моим рассказом, попутно оглядываясь, затем хмыкнул и сказал: «Что-то тихо стало, ты не находишь?». Естественно, я заметила, что наш «полтергейст» больше не проявлял свою активность. Но я все еще ждала и тоже секла поляну. Мне все еще было не комфортно в моей же собственной комнате, я уже всерьез начала задумываться о том, чтобы на эту ночь перебраться в комнату брата, под его надежный большой бок и внушающий уважение храп, который мне доводилось слышать в те ночи, когда я просыпалась. Мои размышления прервал голос брата.

— Слушай, а тебе не кажется, что это одеяло как то странно шевелится?

Я тут же подумала о шевелящемся покрывале, а потом обернулась, уже внутренне содрогаясь и делая шаг назад, к брату. И действительно, шевелящееся одеяло заставило бы вздрогнуть кого угодно. Я завизжала и нырнула на кровать, прячась за Митькиным плечом.

— Смотри, дверь сейчас об стену шарахнется! — Не успела я глянуть на дверь, как вздрогнула от громкого удара и крепко схватилась за плечо брата. И тут же голос брата прогудел мне прямо в ухо, — А вон и тапочки сами идут!

Моя бедная психика никогда еще не переживала такого напряжения. Едва я бросила взгляд на пол, как увидела, что мои собственные тапочки медленно, но вполне уверенно шлепали по полу к двери.

— Мииитяяяя! — Я уже была на грани истерики. Меня била мелкая дрожь, а пальцы были стиснуты до такой степени, что брат скорчил гримасу боли. Тапочки же, спокойно дойдя до двери, вышли в коридор и там затихли, видимо дожидаясь очередных зрителей.

— Слушай, интересно, а меня этот полтергейст поднимет? — от неожиданности этого вопроса я отпустила плечо брата, а он внезапно подпрыгнул и отлетел к противоположной стене.

— Митя! Митенька! Ты живой?! — забыв обо всем, я побежала к брату.

— Маха, ну ты и балбес! Я же говорил приподнять, а не шарахнуть о стенку! Могла бы и поосторожнее с любимым братом! Или это месть за все мои грехи? — Я непонимающе уставилась на него. Видимо, крепко он приложился, раз стал заговариваться.

— Дим, слушай, может тебе того, ну, прилечь что ли?

— Да ладно тебе, Большой Брат! Неужели не заметила, что все начинает бегать только после того, как я об этом тебе говорю? Вот посмотри на окно. — Я немедленно последовала его просьбе, но ничего особенного не обнаружила, а Митька продолжал. — Занавески начинают шевелиться… а теперь отдергиваются, видишь, а теперь аккуратно снимаются с зажимов – их давно пора постирать, ты не находишь?

Я открыла рот, поняв, что происходило в течение всего утра. Но, тем не менее, у меня была целая туча вопросов, которые требовали немедленных ответов, желательно от специалистов известной клиники за желтым забором. Я реально почувствовала себя тронувшейся умом.

— Митька, что же это? Они и правда снялись… — я тупо улыбалась, а брат уже откровенно ржал над моим выражением лица.

— Не знаю как, но ты освоила технику телекинеза. Очень полезные познания, ты не находишь? Единственное, тебе следует научиться это контролировать, иначе люди начнут от тебя шарахаться.

Я надолго погрузилась в свои мысли, а брат не стал меня трогать – просто остался сидеть у стены. Я же успела подумать обо всем, что произошло: о моем новом даре, о возможных причинах его появления, о будущем и последствиях, об учебе в универе (причем эта мысль вызвала у меня улыбку). Прикольно будет посмотреть на лица моих однокурсников, когда я начну срывать уроки «провинившихся» преподов.

— Чему ты так ехидно улыбаешься? Против меня козни строишь?

— Вообще-то, нет, но спасибо, что напомнил, — я хихикнула. Напряжение постепенно спадало. — Не сильно я тебя, а?

— Ничего! Жить буду! Что планируешь делать со своей новой способностью? Советую тебе остаток каникул тренировать именно ее. Тогда и учебу можно будет подтянуть и на бюджет перевестись, а может и обогатиться – я тебе потом нарисую интересный расклад. — Теперь уже на его лице была язвительная ухмылка. Я так любила, когда в моем брате поселялась большая шкодина – это грозило незабываемым весельем. А еще, тщательно обдуманные планы моего брата срывались крайне редко, поэтому я решила, что обязательно последую его совету.

«Ну, универ, готовься к принятию новой студентки!».

«Ну, что же, с ней все ясно – наш клиент!» — Так думал Баал, наблюдая за происходившим в комнате, а заодно и считывая информацию из мыслей девушки, которую сегодня утром он, в качестве развлечения, наградил умением телекинеза. Цель у развлечения, тем не менее, была одна – еще одна чистая душа должна была быть развращена неожиданно появившимся коварным умением. А дальше – все, путь только один. В Ад, дорогая, в Ад. С удовлетворением отметив, что затея удалась, Баал удалился в место постоянного своего обитания, и принялся готовить отчет, над которым, как полагается, будет ржать добрая половина Ада. Именно поэтому он не скупился в выражениях и добавлял все новые и новые «сочные» моменты, дабы не разочаровать других, более авторитетных демонов.