Одна ночь из жизни некроманта

Глава 1

— Верни ее, чудовище!

Я скучающе подпер щеку рукой и лениво посмотрел на стоящего перед моим троном рыцаря. Впечатление он производил неважнецкое. Пухловатый, с детским наивно-восторженным лицом, россыпью веснушек на приплюснутом носу и серыми глазами под нахмуренными бровями. Уж лучше бы забрало не поднимал, так хоть внушительнее выглядел. Хотя…

Я с сомнением оглядел проржавевшие доспехи не иначе как столетней давности. Надо отдать должное парню — в этой жестянке я бы точно двигаться не смог.

— Да забирай, — великодушно махнул рукой я.

Рыцарь озадаченно остановился и опустил меч, которым ранее потрясал в воздухе. В его глазах я прочитал прямо-таки слезодавную растерянность и нерешительность, которая буквально витала в воздухе возле него. Надо сказать, парень держался хорошо — в отличие от своих предшественников. На своем недолгом веку я повидал уже целую уйму поборников справедливости: добрая половина с воплями ужаса сбегала из тронного зала, сопровождаемая ехидными смешками моей прислуги, которой строго-настрого было запрещено было задерживать дорогих гостей, жаждущих моего усекновения. Я подозревал, что дело в троне — не каждый сможет выдержать вида моего любимого кресла, сложенного из человеческих костей и черепов. Резчики по дереву постарались на славу, создавая это настоящее произведение искусства, а мои поданные, проживающие в непосредственной близости от замка, еще долго заикались, натыкаясь на плоды неудачных попыток выполнить мой заказ.

Другая же половина, оказавшаяся, по всей видимости, не такой уж и доброй, подбадривала себя испуганными криками, долженствующими сойти за воинственные, и бросалась на меня со своими железками. Их я отбирал. Часть отправлял на переплавку, благодаря чему у моих кузнецов всегда была работа и материал, часть — в казармы на вооружение, а некоторые оставлял себе — на память. Уже неплохую коллекцию собрал, есть чем похвастать, да только вот не перед кем. Зато будет, что продать, если вдруг по миру пойду.

— Проблема в том, — я зевнул, отчего так и не решившийся, как же ему поступить, рыцарь подскочил на месте и загромыхал железками, — что твоей дамы сердца у меня нет.

— Как нет? — поразился парень и стащил с головы шлем.

Под ним обнаружились светлые, слипшиеся от пота волосы, закрученные в тугие кудри. Вот сейчас его образ оказался собран воедино в моем сознании — дурак дураком, таких все за версту чуют.

— Вот так, — я с наигранным разочарованием развел руками. — Мусор не подбираю. И девиц не ворую, чтоб тебе там ни говорили — ума у меня на это хватает. Что б я с этим гаремом делал? К завтраку приказывал разделывать?

Рыцарь оскорбленно завращал глазами, и я даже на мгновение испугался, что его сейчас хватит удар. Вот уж слугам будет удовольствие выковыривать его из заржавевших доспехов.

— Бросила она тебя, дурака, — сообщил я и со вздохом снял золотой венец, заменяющий корону. — Отправила сюда на смерть, чтоб от назойливого ухажера избавиться.

Вот ведь людишки-то какие ушлые, так и норовят все сделать чужими руками. Таких несчастных и обиженных впору самому за искомую даму сердца сватать. Лицо у рыцаря стало таким несчастным, что казалось, будто еще мгновение — и недотепа разрыдается. Но он растерянно задвинул, кажется, прадедовский меч в ножны, подошел к трону и сел на ступеньку, жалобно глядя на меня снизу вверх.

Только сирых и убогих мне тут не хватало.

— Пить будешь? — осведомился я.

Дождавшись утвердительного кивка, сопровождавшегося скрежетом заржавевших деталей, щелкнул пальцами, и из темноты за троном высунулся скелет, держащий поднос с кубками.

Рыцарь флегматично посмотрел на мертвяка и молча взял предложенное. Я с некоторым уважением скосился на новоявленного собутыльника и сочувственно спросил:

— Красивая хоть дама-то твоя?

***

Леди Меринде не спалось. Нет, совесть ее не мучила — так, маячила скорбным призраком где-то на самой границе сознания и печально качала головой. Чтобы заглушить ее укоризненные вздохи, Меринда закрыла глаза и попыталась вспомнить своего возлюбленного — дьявольски привлекательного лорда Сангви, победившего не в одном турнире и не имеющего достойных противников на поле. Хвост очереди из восторженных воздыхательниц, конечно, терялся где-то в необъятной дали, но девушка не унывала — как ни крути, а богатство за ней числилось немалое, и вожделенный объект страсти с видимым интересом поглядывал в ее сторону. А любовь потом приложится.

В саду что-то зашуршало и нецензурно выругалось подозрительно знакомым голосом. Леди Меринда недовольно скинула легкое шелковое одеяло, встала с кровати и выглянула в открытое окно, собираясь обличительно ткнуть тонким пальчиком в нарушителя спокойствия, а то и кликнуть стражников.

Луна сегодня была полной — на радость волкодлакам и на горе охотникам на них, — и освещала каждый дюйм ее прекрасного сада, в котором творилось форменное безобразие. Зря упомянутый совестью к ночи назойливый поклонник, сэр Лукас, от которого леди уже не чаяла избавиться, несколько неуверенно шествовал к ее балкону, держа в руках музыкальный инструмент. Сраженный коварным зеленым змием, рыцарь не справился со взбрыкнувшей землей, не желающей воссоединения двух пылающих страстью сердец, и повалился в траву прямо на вышеупомянутый предмет для приобщения к высокому искусству. Жалобно звякнули порванные струны, а дерево придушенно захрустело и затрещало. Леди Меринда вскинула сжатый кулак ко лбу и застонала.

— Я тебе гитару не для того дал, — страдальчески заявила темнота под раскидистым деревом бархатным, низким голосом, от которого по телу девушки пронесся жар. Она с любопытством перевесилась через перила балкона. — Это была моя любимая, между прочим.

Сэр Лукас что-то несогласно промычал и завозился на земле, пытаясь принять вертикальное положение. Ноги корчили ему рожи и со злодейским хохотом разъезжались в стороны, решив опорочить рыцаря в глазах его возлюбленной. Темнота со вздохом отлепилась от ствола дерева, и луна с удовольствием осветила третьего участника ночного представления, от вида которого у леди Меринды закружилась голова — лорд Сангви был бессрочно отправлен в отставку, а девушка хищно прищурилась, наметив новую жертву.

Молодой мужчина с легкостью поднял с земли закованного в доспехи рыцаря и задал ему направление. Сэр Лукас поставил личный рекорд в ту ночь — он прошел целых десять шагов, прежде чем сделал величавый полуоборот вокруг своей оси и торжественно завалился на любимый розовый куст леди Меринды. Рыцарь не пострадал, чего нельзя было сказать о несчастном растении — оно предсмертно осыпало нетрезвого сэра алыми лепестками и с хрустом поломалось, без возможности возвращения к жизни.

Мужчина печально вздохнул.

— Кажется, перебрал, — он носком сапога потыкал блаженно храпящее тело. — Только зря в такую даль тащились.

Леди Меринда была решительно против такого вердикта и готова была утешить страдающего спутника сэра Лукаса. Кокетливо приспустила бретельку ночной сорочки и застенчиво хлопнула ресницами, призывая ночного визитера перейти к немедленным действиям. Тот как-то недоуменно посмотрел на полуобнаженную свидетельницу садового безобразия и пробормотал себе под нос:

— Ничего особенного, — после чего неслышно исчез в темноте.

Луна ехидно подмигнула потерявшей дар речи леди Меринде с бархатного небосвода.

***

Скелет давно уже стоял перед троном и беззвучно щелкал челюстью. Я равнодушно смотрел на его попытки что-то до меня донести — это ж надо было додуматься, отправить посыльным существо, не имеющее языка. Кажется, в рядах моих горе-советников намечалась большая чистка. А мне все еще было скучно.

Уверенный стук каблуков я услышал издалека, благо акустика у замка была великолепная, и подозрительно прищурился — я, кажется, никого не ждал… А без приглашения ко мне приходили только жестянки вроде недавнего визитера, расставание с которым произошло около розового куста в чужом саду. Но те ж гремят, как армия на марше, а это вполне отчетливо напоминало…

Леди Меринда ворвалась в тронный зал, сияя очами. Длинные золотистые волосы развевались за спиной, а изумительно сидящее на ней платье облегало тонкий стан. Девушка решительно направилась вперед, окинув меня хищным взглядом.

Я вскочил со своего места и малодушно спрятался за спинку трона, вытолкнув вперед послушного скелета и водрузив ему корону на голову.

Резные черепа укоризненно взирали на неумолимо приближающуюся леди Меринду.

***

Я с честью выдержал почти двухмесячную осаду. Леди Меринда наведывалась раз в пару-тройку дней, бесстрашно расхаживала по жуткому замку — специально для нее старались, ночей не досыпали, думали, что отпугнет, — хватала за грудки лакеев-личей и колотила вазы во всех покоях, в которые был доступ. Свои я предусмотрительно запирал на ключ.

Немногие из живых слуг шептались по углам и жалостливо поглядывали на меня, нервно вздрагивающего от любого постороннего шороха в собственном замке. Меня такое положение дел здорово угнетало, и я даже стал задумываться над тем, не злоупотребить ли своей силой и отвадить настырную леди от моего двора.

Но скелеты разбирались на сувениры, а зеркала были исписаны красной помадой. Слуги сбились с ног, пытаясь устранить разрушительные последствия визитов юной леди до того, как их увижу я, но безнадежно опаздывали. И, как водиться, сильно переживали, что их венценосное величество в лице одного крайне злобного, а с некоторых еще и очень нервного некроманта вскоре начнет не только миловать, но и казнить.

Скрестив ноги, я сидел на самом верхнем этаже замка. За ненужностью сюда стаскивали всякий хлам, и прежде чем хоть немного расчистить себе место, пришлось изрядно попотеть. Теперь я был действительно похож на персонажа из самых страшных сказок: перепачканный, вздыбленный и весь в паутине, словно пару веков провел, окуклившись и не высовывая носа наружу. Впрочем, так оно и было, не учитывая временные рамки — по замку сегодня с самого утра бродила неугомонная леди. Один из слуг, наделенный изрядной долей юмора и бесстрашия, предложил нацепить на нее кандалы. Я даже прислушался — давно хотелось приобрести себе штатного призрака. Как показывала практика, такие субъекты, безобидные, но воздействующие на ранимую психику незваных гостей, способствовали сохранности моей собственной. К несчастью, попадались мне исключительно полтергейсты, которые отвратительным поведением роняли авторитет владельца. Краснеть перед коллегами по цеху очень не хотелось.

— Бито, — пробурчал я, скидывая карты в отбой.

На протяжении уже пары часов я резался в подкидного дурака с местным обитателем, призраком ассасина, которого подослали меня убить. Малый оказался с чувством юмора и после смерти уходить не пожелал, предпочтя более приятную компанию вечным и вполне заслуженным мукам.

— А ты пугать пробовал? — спросил полупрозрачный мужик, зависший в сидячем положении дюймах в пяти над пыльным полом. Ему хорошо, задница чистой будет. Не то что у меня.

— Пробовал, — уныло протянул я. — Мантикоре усы выдрала, кошкой облезлой назвала, тот устыдился и сбежал; сфинксу пошлую загадку в ответ дала, та едва не сгорела от смущения и теперь наотрез отказывается иметь дело с этой воспитанной по последним методикам леди; зомби сами от нее прячутся, скелетов никак не напасусь — она их разбирает и фигурки мне всякие перед дверью выкладывает. Да ее надо во вражеский лагерь в качестве оружия массового поражения запускать!

Последние слова я уже простонал, вцепившись в волосы. Ассасин сочувственно посмотрел на меня.

— А дракону скормить? — предложил он.

— Ты что! — ужаснулось мое величество. — Несварение же будет! А то и поперек горла встанет ему!

— И то верно, — пригорюнился мой собеседник. — А гомункулуса ей?

— Чего? — не понял я, выронив карты.

— Ну, человека идеального, — призрак замахал руками. — Красивый, глупый и богатый.

Я открыл рот. Закрыл. Бросил карты и подскочил на ноги. Слов не находилось, поэтому я молча отсалютовал своему собеседнику, который только что устроил самый настоящий пожар в конце тоннеля, и бросился прочь — в свою лабораторию. Тайными путями и ходами, дабы не попадаться на глаза воюющей леди Меринде с поседевшими стражниками у крыла, где располагались мои покои. Личей было жалко, но себя еще жальче.

Первое время дело не клеилось. Идеальные люди получались кривыми, безногими, слишком умными или слишком сварливыми — впрочем, против последнего я ничего не имел, но боялся, что мне вернут мое изобретение, и мучения пойдут на второй заход. Внешность моего прекрасного рыцаря-спасителя придумывали всем, как говорится, миром: в лаборатории собрался целый консилиум из живых и не очень обитателей замка. К слову, я даже немного к тому времени подустал — одним не нравились брови — слишком густые или, наоборот, редкие, будто кто-то из проказников продергал их темной ночью; кто-то возмущался слишком широкими плечами и сетовал на то, что расширять дверные проемы будет затруднительно; дракон, по такому случаю обернувшийся человеком, заглянул ко мне, недовольно выдал «Неаппетитен!» и удалился, попыхивая дымом. В конце концов гомункулус, удовлетворяющий большинству требований, был создан, облачен в прекрасные доспехи, и мы начали действовать.

***

Золотоволосая леди скучала. Присела на один из пуфиков, расставленный по коридору — наверное, для тех посетителей этого места, которые забрались, а пути-то обратного и не нашли, — и печально подперла голову рукой. Коварный некромант, герой ее не совсем благочестивых снов, не показывался на глаза уже вторую седмицу, и девушка почувствовала себя обманутой. А ведь такая завидная партия! Красавец, глаз не отвести; замок свой имеет, опять же; уважение соседей — безграничное. Разве что все вот эти мертвяки, шатающиеся по коридору… но она планировала навести тут порядок железной рукой: рухлядь повыкидывать, скелеты приспособить под вешалки, а личей отправить на клумбовые работы. Оставалось самое сложное — добраться до некроманта, который оказался на редкость устойчивым и хитрым.

Чужие шаги гулким эхом перекатились по длинному и пустому коридору. Расставленные вдоль стен пустые доспехи поочередно издали скрежещущие смешки и зацокали забралами. Леди Меринда лениво перевела взгляд на источник беспорядков и тут же поднялась на ноги, откидывая назад струящийся водопад золотых волос. Лицо озарилось самой очаровательной из ее улыбок, потому что навстречу ей неторопливым шагом двигался объект воздыхания и коварных планов.

***

— Милая леди, — негромко произнес я. Над моим образом трудись еще дольше, чем над гомункулусом, и я в кои-то веки выглядел устрашающе: черные шипастые доспехи, изможденное лицо со зловеще сверкающими глазами, в руках посох с насаженным вместо навершия человеческим черепом, из глазниц которого то и дело застенчиво выглядывали могильные черви. — Я пытался вам по-хорошему объяснить, что не рад гостям. Но мне надоело, что вы так некультурно ведете себя в гостях. Так что приходится принимать радикальные меры. Прошу не держать на меня зла и обиды. Вам какое кладбище по душе? Те склепы, что рядом с владениями вашего отца, или местное?

Леди Меринда остановилась. Недоверчиво посмотрела на мое сосредоточенное злейшество и даже немного растерялась. Но к моему удивлению, очень быстро сориентировалась — уперла руки в бока и возмущенно произнесла:

— А где же гостеприимство?! Я лишь пострадавшая от вашего же невежества гостья! И наказывать меня, да еще так сурово — просто верх наглости!

Доспехи, создающие зловещий шумовой фон, замолчали. Я мысленно застонал.

— Мне вообще чужды такие понятия, как гуманизм и уж тем более гостеприимство, — недружелюбно уточнил я. — Так что готовьтесь к смерти, миледи.

И величественно стукнул посохом по полу. Из глазницы черепа вывалился червь. Я, стараясь сдерживать блаженную улыбку надежды, заставил необычное — вернее, вполне обычное для людей моей профессии, — навершие засветиться ядовито-зеленым сиянием. Вокруг завертелись иллюзии: оскаленные морды жутких демонов, призраки, потрясающие отрубленными головами, даже каким-то образом затесался кривоногий домовой с заросшими шерстью ушами, почему-то отплясывающий чечетку. Его я старательно проигнорировал.

Впервые леди Меринда немного прониклась, но опасение было несколько слабоватое для того спектакля, что я тут разыгрывал: даже мне стало не по себе. В первую очередь, от опасливо-задумчивого взгляда красавицы, который вот-вот грозился обернуться одобрительным. И тогда придется срочно ретироваться. Сразу же из замка. А покидать насиженное место очень не хотелось.

— Я спасу вас! — громыханием грома прокатилось по коридору, и подпрыгнули от неожиданности все: и леди, и я, и даже доспехи.

Голос у гомункулуса получился что надо. Тембром низкий, но не слишком, зато уж громкий — таким только на смертный бой драконов вызывать. Или вот, злобных некромансеров. Алый плащ ярким мазком летел за спиной, тщательно уложенные темные волосы ниспадали на плечи, а начищенные доспехи блестели так, что глазам было больно. Леди Меринда смерила нежданного защитника взглядом, задержалась на оружии: фамильный меч одного из славных рыцарей, что приходили сюда до проклятого сэра Лукаса — чтоб он провалился со своей любовью! — оказался как нельзя кстати. Материальный достаток был налицо, и доставшая меня до самых печенок миледи снисходительно вскрикнула, ретируясь за спину рыцарю. То ли подумала, что он явно более простая добыча, то ли и впрямь предположила, что некроманта лучше не доводить до отчаяния.

Я, сдерживая радость, торопливо активировал амулет телепортации, висящий на шее у гомункулуса. Полыхнуло оранжевое пламя, и парочка исчезла из моего дворца. И жизни, как я очень надеялся.

***

Замок потихоньку оживал. Слуги, раньше прятавшиеся по углам, выползали из захоронок и принимались за свои повседневные обязанности. Я пребывал в отличном расположении духа, равно как и мои соседи, к которым ввиду безнадежности ситуации мое Темнейшество собиралось наведываться с парой-тройкой десятков тысяч мертвецов. Я даже отпустил одного особо надоедливого типа, который в очередной раз приперся в замок с ржавой железкой, а когда был выставлен за дверь, фальшиво и гнусаво пел куплеты, обличающие мои злодеяния. Его всего-навсего спустили вниз с парадной лестницы, а не отрубили голову — я страсть как не любил, когда фальшивили. Но счастье мое длилось очень недолго.

Беседа с драконом, пребывающем в человеческом облике, о преимуществах воздушных налетов была прервана бледным слугой, который проблеял что-то невнятное и исчез. Похоронными колоколами прозвучали до ужаса знакомые шаги, и я, кажется, в мгновение ока поседел, когда увидел приснопамятную и снящуюся мне в кошмарных снах леди Меринду. Она, как заправский тяжеловоз, тащила за собой вяло сопротивляющегося гомункулуса, выглядящего уже не так представительно, как несколько счастливых дней назад. Я лихорадочно перебрал в уме все, что мог упустить: красота есть, ума не очень много, легко подчиняется, материальных ценностей — хоть завались, я даже один из принадлежащих мне участков пожертвовал… Что я упустил?!

— Забирайте, — она толкнула несчастного гомункулуса вперед. — Брак.

— Что? — не понял я, взмолившись всем темным богам сразу. Те наверняка делали ставки, так что помощи можно было не ждать.

— Бракованный, говорю, — терпеливо, как слабоумному, сообщила мне леди и как-то не так уж и воинственно пояснила: — Слабосилен.

Лицо мое вытянулось. Дракон подавился дымом, побагровел и заржал не хуже жеребца породистого, завалившись за спинку трона. Я растерянно посмотрел на недовольную жизнью Меринду, подпер щеку кулаком и устало вопросил:

— И что делать?

Ответом мне было обиженное сопение обманутой в лучших ожиданиях леди и несчастный взгляд подставившего в таком деликатном деле гомункулуса.

Темные боги ехидно скалились и молчали.