О происхождении кентавров

Глава 1

Говорят, однажды пеннорожденная Венера, изрядно утомленная морским однообразием, покинула свою прекрасную раковину со всеми удобствами и решила прогуляться. Набросив на себя для приличия плащ, она вышла на берег и, всячески игнорируя слезные мольбы служанок вернуться, взобралась на гору.

Дивный пейзаж распахнулся пред ней. За нестройными рядами оливок, что произрастали у самого побережья, тянулись бескрайние луга, перемежаемые искрящимися лентами рек. Луга те были покрытые сочной травой и цветочным ковром, казавшимся бархатистым в своем буйстве красок, и источали неведомое доселе Венере благоухание, дурманящее и манящее. Чуть левее, в низине, что у холма, высилась довольно милая каменная постройка с портиком, чей свод поддерживали статуи козлоподобных сатиров с зачем-то выставленными напоказ животами. Но надменность сатиров вовсе не портила вида постройки. Наоборот, они очень даже мило – с точки зрения Венеры – вписывались в ар-хи-тек-турный ансамбль. Венера очень гордилась тем, что знает такие трудные слова. Строение окружали деревья с пышными кронами, названий которых богиня не ведала, а позади него на манер беседки рос виноградник, чья лоза сгибалась под тяжестью налитых гроздей черного винограда.

Притаившись за оливковым деревом, взирала Венера на невиданное доселе великолепие. Великий Зевс и иже с ним, сколь прекрасен оказался мир вне раковины, не шедший ни в какое сравнение с давно опостылевшим галечным берегом, усеянным размякшим от воды тростником и покрытым отвратительной тиной! А запахи? Рыбное амбре и влажная гниль водорослей. Бр-р!!! Еще и чайки, от стараний которых ежедневно приходилось очищать крышку раковины… Нет, Венера обязательно и всенепременно должна была побродить по лугам и заглянуть в этот прекрасный каменный павильон. И, разумеется, отведать сочного винограда – Венера слыхала о нем, но никогда ее уста не касались этих чудных ягод. Почему-то смертные, делающие ей подношение, кои удивительным образом мгновенно оказывались на столе у Венеры, обходили своими предпочтениями виноград. Больше всего приносили в жертву зерно. Оно и понятно, ведь что дарить богине плодородия, как не труды рук своих. И ведь никому из смертных и в голову не приходило: а зачем, собственно, Венере зерно? Что ей с ним делать? Есть – не съешь, варить каши – не в чем, да и глупейшее это занятие для богини. Правда, некоторые приносили в жертву вино или молоко. Или хлеб. Но виноград почему-то никогда.

Венера выступила из-за широкого, перекрученного и жилистого ствола оливкового дерева и побежала вниз, радостно взмахивая руками. Синий, цвета отраженного в воде безоблачного неба, плащ, повязанный через плечо, развевался за богиней на манер широкого крыла. Ноги Венеры нежными пальчиками едва касались грубой земли, с камешками и неровностями, но это было даже приятно. Утренняя роса, серебрящаяся на траве, до колен покрыла ноги богини, травинки задорно щекотали их, а потревоженные цветы недовольно качали головками. Венера покружила по лугу, вбирая в себя свежие ароматы цветочного утра, и понеслась к павильону.

Вокруг никого не было, ну, совершенно никого! Ах, как это чудесно, когда никто не пристает к тебе со всякими глупостями день-деньской, не дает умных советов и не заставляет слушать бородатые анекдоты и глупейшие истории про богов и смертных. Но Венера ошибалась. Сейчас за ней наблюдали, по крайней мере, две пары глаз – высоко в небе кружили два легкокрылых и столь же легкомысленных существа, высматривающих очередную жертву. Звали их Амур и Эрот. Кто-то, возможно, скажет, что милые малыши – один и тот же маленький бог, но это вовсе не так: разве поспеть одному богу за столькими смертными, томящимися без любви и ласки?

Нет, их было даже не двое, а целых трое: Эрот и Амур – маленькие проказники-близнецы, и Купидон – старший и оттого более рассудительный брат. Купидона с младшими братьями сейчас не было – он отбыл по неотложным делам на Олимп, и это дало близнецам известную долю свободы для забав и шалостей. И вот сейчас они кружили над полями и лесами, выискивая, в кого бы пальнуть из добрых тугих луков, порядком застоявшихся без работы, а колчаны их трещали по швам от стрел, готовых впиться в зачерствелые без любви сердца. Но не было никого, кто мог бы подойти на роль жертвы, ибо – Эроту и Амуру это хорошо было известно – гнусный воитель Марс вновь сошел на землю, и бродил по ней, сея смуты, хаос и разрушения. И оттого смертным сейчас было вовсе не до любви.

И насколько же сильным оказалось удивление близнецов, когда они увидели стремительно бегущую по траве Венеру. Ошибки быть не могло – это была именно она.

– Смотри! – указал пальцем Эрот. – Венера. Интересно, куда ее понесло?

– Да-да, точно она! – встрепенулся Амур. – Но ведь Венера всегда слыла домоседкой, и никогда носу не высовывала из своей раковины?

– Видишь же, высунула, – указал Эрот пухлыми ручками на уносящуюся прочь богиню.

– Странно, ­– почесал вихрастый затылок Амур.

– Давай поглядим, куда она так спешит.

– Давай!

И они, сложив крылышки, устремились вниз, к земле. Ведь, согласитесь, всегда интересно то, что происходит впервые. Особенно когда это связано с богами. А еще более любопытно, когда с богиней.

Тем временем Венера уже успела добежать до павильона, и теперь, затаив дыхание, водила пальцами по холодному мрамору тел одного из поддерживающих портик сатиров. Сатиры выглядели вполне живыми, если закрыть глаза на некоторые неточности в их внешности: у настоящих кое-что было поменьше, а кое-что значительно побольше. Но это неважно… И все же, удивительно! Как такие изящество и красоту могли воплотить в камне смертные? Ведь Венере было доподлинно известно, что боги не ваяли статуй, тем более, на земле. Восхвалять в искусстве богов и высших созданий – удел смертных.

Насладившись статуями, Венера, мягко ступая по траве босыми ногами, вошла под виноградник.

Там, высоко задрав голову, она долго оглядывалась по сторонам, затем приподнялась на цыпочки и протянула руку к большой грозди с крупными черными виноградинами. Лоза недовольно качнулась, но все же отдала богине свои плоды. Венера приблизила гроздь к лицу и, прикрыв веки, вдохнула незнакомый аромат. Пахло зеленью, медом и вином. Венера раскрыла губки и аккуратно сжала ими одну из виноградин. Оторвала от грозди. Покатав ягоду во рту, богиня сдавила ее зубами. Брызнул сок; нежная сладкая мякоть коснулась неба. Это было незабываемо! Губы Венеры потянулись к следующей ягоде, за ней – еще к одной, и еще. Сопя от наслаждения, богиня уплетала за обе щеки удивительно вкусные ягоды, не замечая ничего вокруг. А между тем ей стоило бы обратить внимание на притаившихся на винограднике двух крылатых баловников. И не только на них.

– Чего это она? – размышлял вслух Эрот, лежа на толстой упругой лозе.

– Виноград ест, – пояснил Амур.

– Сам вижу! Но почему с таким странным лицом?

– Может, она виноград в первый раз в жизни увидела, – резонно предположил Амур, чьи крылышки изредка мелко подрагивали.

– Может быть. Ну и глупейший у нее вид.

– И не говори, брат! А вон, погляди, – внезапно вспорхнул с виноградника Амур. – Сюда еще кого-то несет.

– Где, где? – разволновался Эрот.

– Да тише ты! – зашипел Амур. – Еще спугнешь. Мужик какой-то.

– Мужи-ик? – загадочно протянул Эрот.

– Ты чего? – насторожился его брат.

– Мужик, говорю.

– Ну?

– Не понимаешь?

– Нет.

– Там, – Эрот ткнул пальцем в бредущего к павильону усталого путника, ведшего в поводу коня, – мужик. А здесь, – палец сорванца уперся в листья виноградника, – Венера.

– Ну? – почесал нос Амур.

– Совсем тупой? Мужик – баба!

– Какая же это баба? Она – Венера!

– А Венера не баба, по-твоему? – почему-то разозлился Эрот.

– Не-е, она богиня.

– И что с того? – глаза Эрота задорно заблестели.

– Ты того… не вздумай! – погрозил кулачком Амур. – Еще взбучку заработаем от Купи.

– С чего вдруг?

– А с того. Кто мы такие, чтобы решать за богов, с кем им крутить мурмуры?

– Да ведь никто не узнает!

– Купи все узнает. И такой динь-дон нам устроит!

– Ха, да ведь это наш вояка пожаловал. – Эрот, проигнорировав предупреждение брата, взлетел повыше над виноградником, потому как его листья застили обзор. – Чего ему-то здесь понадобилось?

– Марс! – хлопнул себя по ляжкам Амур. – Вот это номер. Сейчас он наткнется на Венеру и… – он недоговорил, и они с братом загадочно переглянулись.

Оба, не сговариваясь, сняли с плеч луки и потянули из-за спины по стреле с пушистым оперением. Остро отточенные наконечники блеснули в неярких лучах утреннего солнца. Только тот блеск все равно никто не увидел, потому как видеть и ощущать стрелы любви дано было лишь трем братьям.

– Ты бери себе болвана, – сказал Эрот, накладывая стрелу на тугую тетиву. – А я возьму Венеру. Вот смеху-то будет!

– А-а, а Аид с тобой! – только и махнул рукой Амур после некоторых сомнений и тоже натянул тетиву, зажмурив левый глаз. – На раз, два…

– Три!

Два гулких удара тетивы сплелись в один, и каждая стрела нашла свою жертву.

Марс, приблизившийся к винограднику, узрел прекрасную деву, поедающую горстями виноград, и покачнулся.

– Ах! – сказал он, одной рукой хватаясь за сердце, а другой упираясь в шершавый камень стены павильона. – Ответь мне, кто ты, о прекрасная дева?

– Ой! – воскликнула Венера, вздрогнув всем телом и порывисто обернувшись. Все лицо ее было перемазано виноградным соком. И еще грудь, и живот. А еще что-то кольнуло в груди справа.

– Вот недотепа! – прошипел Эрот. – Ты что, целиться не умеешь? Сердце-то слева, а не справа.

– Разве? – засомневался Амур, опуская лук.

– Да ты чего? Впрочем, и так сойдет.

Между тем Венера помассировала правую сторону груди – немного отпустило, но зато по телу богини разлилась некая приятная истома, еще более неведомая, чем виноград. Она похлопала пышными ресницами, быстро отерла сок с лица и тела плащом и гордо приосанилась.

– Я Венера, о смертный! – четко проговорила она.

– Венера… Какое прекрасное имя! – Марс отлип от стены и сделал шаг по направлению богини.

– Э, эй! Ты чего? – немного перетрусила Венера.

– Не бойся меня, я не причиню тебе зла, – продолжал приближаться тот вихляющей походкой. – И я вовсе не смертный. Мое имя Марс, если мне будет позволено сказать.

– Слюнтяй! – сплюнул в сторону Эрот. – Тоже мне, великий бог – от одной стрелы сопли распустил.

– Тш-ш! – приложил палец к губам Амур.

– Марс? – длинные ресницы растерянно затрепетали. – Бог войны?

– Он самый, о обольстительница! – чувственно выдохнул Марс, протягивая к Венере руки. – Прости, но я влюбился в тебя без памяти. Прошу, не отринь меня.

– Но… – рассеянно пробормотала Венера, кутаясь в плащ. Ей почему-то вдруг стало зябко. – Ты и вправду прекрасен, будто Аполлон.

– Заклинаю тебя, не сравнивай меня с этим размазней, – застонал Марс, делая еще шаг.

– Хорошо, хорошо, не буду, – поспешно успокоила его Венера. – У тебя такие мышцы!

– О да! – хрипло проговорил Марс и стиснул богиню в крепких объятиях.

– И сильные руки, – пискнула та.

– Прости, если я ненароком сделал тебе больно, – Марс ослабил хватку и чуть отстранился. – Я полюбил тебя с первого взгляда, прекрасная Венера.

– И я тебя… Ой, что это? – Венера поспешно опустила глаза.

– Это меч, – пояснил Марс. – Вечно он мешается. Извини, я сниму его.

Он долго возился с поясом, что-то недовольно бурча под нос, потом отодрал от пояса меч и отбросил его к ногам своего коня.

– Ну вот, теперь нам ничто не помешает.

– Правда?

– О любовь моя!

– Прошу тебя, не торопись так. – Венера тяжело дышала, грудь ее часто и высоко вздымалась.

– Но почему? – удивился Марс.

– Я… я не знаю. Я не привыкла, понимаешь?

– О! – восхищенно протянул Марс, и глаза его округлились. – Прости, но что же мне делать, в таком случае?

– Подожди немного. Это… – Венера замялась. Правую часть груди все еще немного покалывало, и она ее вновь помассировала. – Это так неожиданно.

– Но я не могу! Я весь горю. Можно я тебя поцелую, в щечку, – во взгляде Марса было столько мольбы, что Венера не смогла устоять.

– Ну, хорошо, – сдалась она, наконец. – Разве только в щеку.

– О пленительная обольстительница! – обрадованно воскликнул Марс и приблизил вытянутые трубочкой губы к покрытой легким румянцем щеке.

– Ой! – резко отстранилась Венера, когда Марс в порыве страсти случайно ткнул ей в глаз передним концом своего бронзового шлема, похожим на клюв огромного орла. – Ты не мог бы снять эту железяку?

– Да-да, прости, – засуетился Марс, поспешно стягивая с взопревшей макушки шлем и бросая его себе под ноги.

– Ай! – поджала зашибленную ножку Венера и состряпала кислую мину. – Ты мне сделал больно.

– Великий Зевс! Поверь, я не нарочно. Я сегодня такой рассеянный.

– Ну, целуй уже! – насупила тонкие брови Венера. – Долго мне еще ждать?

– А-а… как же ножка?

– Дяденька, вы не беспокойтесь, – вышел из-за спины богини незаметно спустившийся с виноградника Эрот, – я помассирую ножку. Вот так, вот. – Малыш принялся аккуратно массировать ушибленную левую икру Венеры. – А вы продолжайте.

– Как хорошо! – блаженно закатила глаза богиня.

– Спасибо тебе, добрый малыш! – расцвел Марс и вновь потянулся губами трубочкой к вожделенной щеке, но тут у него в голове щелкнуло. – Постой, что значит – помассирую?

– Разве у нее не болит нога? – деланно удивился Эрот.

– Нет-нет, у меня уже все прошло, – поспешно заверила его Венера.

– Ну, раз так… – Эрот заложил руки за спину, пожал плечами и удалился прочь.

– Ходят тут всякие, – недовольно буркнул Марс и опять привычно вытянул губы. Венера закрыла глаза, приготовившись вкусить неведомое райское наслаждение…

– Дяденька!

Кто-то неистово дергал Марса за край богато расшитого хитона.

– Ну что еще! – вспылил бог войны, опуская глаза. Рядом с ним стоял все тот же малыш, поедая его любопытными глазками.

– А зачем вам этот горшок?

– Какой еще горшок?!

– Который вы с головы сняли, – указал Эрот пальчиком на бронзовый шлем, валявшийся у ног Марса.

– О глупое дитя. Это не горшок – это шлем!

– Шле-ем. А можно я его померяю?

– Да-да, что хочешь! – занервничал Марс, проявляя нетерпение. – Только оставь нас в покое.

Эрот подхватил шлем и вприпрыжку ускакал с ним за павильон.

– Уф-ф, – отер Марс лицо ладонью. – На чем мы остановились, моя дорогая?

– На поцелуе, – томно вздохнула Венера, сама подставляя щечку.

– Ах да! – спохватился Марс. – Ну-с…

– Дяденька!

– О Зевс! Что тебе еще, назойливое создание? – взбеленился Марс.

– А чего вы на меня кричите? – надул щеки Эрот и упер кулачки в бока. – Я ему горшок, то есть шлем вернул, а он на меня кричит.

– Спасибо, – прорычал Марс, бурея. – Еще что-нибудь?

– Не пойму, чего вы так волнуетесь?

– Я, видишь ли, немного занят.

– Ну и пожалуйста. Мне-то что? – со всем возможным презрением фыркнул крылатый нахал.

– А мне есть что. Иди, иди отсюда! – помахал рукой Марс.

– Поду-умаешь! – Эрот развернулся и потопал прочь.

Марс вздохнул.

Вдруг что-то позади него грохнуло, и он поспешно обернулся.

У ног его коня стоял тот же недомерок и тягал неподъемный для него марсов меч.

– Ты оставишь меня в покое или нет? – взъярился Марс, потрясая кулаками над головой. – Что тебе опять понадобилось от несчастного бога?

– Я, вообще-то, ваш меч хотел посмотреть, – сказал Амур. – Можно?

– Можно, – сник Марс, поняв, что ничего с этим поделать не сможет. Видимо, такова его планида.

– Здоровский меч! – сказал Амур, любуясь на себя в зеркало лезвия огромного меча и сам себе строя рожицы.

– Ты посмотрел? – Марс почувствовал, как у него начинает кружиться голова.

– Ага!

– Может, ты еще что-нибудь желаешь? Примерить мою тунику или взобраться мне на голову? Ты, главное, не стесняйся.

– Ну уж нет, увольте! На кой мне сдалось ваше потное, вонючее барахло, – скривил губы Амур. – Тем более, плешивая макушка.

– И вовсе она не плешивая, – обиженно засопел Марс, ощупывая пальцами голову.

– Плешивая! Мне сверху виднее.

– Знаешь что?!

– Что? – нахально склонил головку набок Амур.

– Ну, ну, успокойся, мой дорогой. – Венера погладила Марса ладошкой по плечу. – Не обращай на него внимания. И поцелуй меня, наконец!

– О боги! – застонал Марс, всхлипнув, и уткнулся лицом в грудь богини.

– Да нет же, в щечку.

– М-м-м, – в сомнении протянул Марс. Здесь ему нравилось гораздо больше.

– Ай, ты что! Я же просила в щечку, – зашевелилась Венера, обхватывая руками голову Марса и прижимая ее к себе.

– Тетенька, а тетенька!

– У-у! – взвыл нечеловеческим голосом Марс, отстраняясь от Венеры и выдергивая конец ее измазанного в виноградном соке плаща из пальцев малыша. – Мальчик, оставишь ты нас в покое или нет?

– Я вовсе не мальчик! – топнул ножкой оскорбленный Эрот.

– Как? – Марс рассеянно скользнул взглядом по пухлой детской фигурке назойливого малыша. – Знаешь, на девочку ты совсем непохож.

– Конечно, непохож, – нахмурился тот еще больше.

– И я тоже, между прочим, – из-за спины Марса вышел Амур и встал рядом с братом.

– А… – окончательно смешался Марс, вытягивая палец и опускаясь в замешательстве на крупный валун позади себя.

– Вот-вот, – кивнул Эрот. – Мне зовут Эрот, а это – мой брат, Амур. И не смей нас оскорблять подобным образом!

– Но что я такого сказал? – лицо у Марса вытянулось.

– Ты сказал: мальчик!

– Но все именно на это и указывает. Разве не так?

– Мало что на что указывает. Я мужчина, понял, орясина?

– Ах, вон оно что!

Нужно сказать, внешность богов Древней Греции, равно как и многих других, была весьма переменчива, подобно характеру ветреной молодой особы, и потому торопиться с выводами никогда не стоило. Но теперь Марсу все стало ясно, и он потянулся за мечом.

– Эй, ты чего? – спрятался за спину брата Эрот. – Чего ты?

– Сейчас, погоди. С мужчинами я разговариваю по-другому.

Зашипел меч, выскакивая из ножен; блеснула обоюдоострая, на славу отточенная сталь.

– Ай, не вздумай, садист! – вспорхнул Эрот.

– Ну, держись, проклятая блоха, – замахал мечом разъяренный Марс.

– Ай! Уй! Ой! – Эрот едва успевал увертываться от молниеносных ударов. – Ты чего? С ума рехнулся, да? Я же пошутил!

– Я тебе покажу, пошутил, мелкая пакость, – рычал Марс, вовсю орудуя грозным орудием.

Амур взлетел на виноградник и оттуда наблюдал за схваткой.

Венера грызла ногти и иногда коротко вскрикивала.

Но вскоре Марс начал выдыхаться. Движения его стали не так быстры, а потом он и вовсе опустил меч, уткнул его острие в землю и закрыл глаза. Мощная грудь бога тяжело вздымалась.

– О моя любовь! – бросилась к нему Венера. – Ну их! Давайте уйдем куда-нибудь, и там вы обязательно поцелуете меня, хорошо? Только в щечку.

– Да, – согласился Марс, повисая на богине. – Но почему именно в щечку?

– Ну-у, там видно будет, – смущенно потупила глазки Венера.

– Значит, вот вы как, – зло бросил Эрот, опускаясь рядом с братом. – Я им! А они!.. Мечом!

Но тут камнем с неба упал мальчишка постарше и повыше ростом. У него тоже были крылья, а голова его доходила Марсу почитай до самого плеча. Он проворно выдернул стрелы из груди богов и сжал их в руке:

– Вот так!

– Ах! – приложила ладонь ко лбу Венера.

– Ой! – вытаращил глаза Марс, туповато озираясь по сторонам.

– Эй, ты чего? Убери руки! – оттолкнула Марса богиня. – Ишь?

– Э-э, прости, – ошалело пробормотал тот, отступая на шаг. – Не знаю, как это вышло, честное слово.

– Хам! – надула щеки Венера, оправила плащ и потянулась за гроздью винограда, продолжая опасливо коситься на Марса.

– Вы чего здесь устроили, негодники? Ух, я вас! – Зло погрозил мальчишка стрелами Эроту. – Ни на минуту одних оставить нельзя. Прости, о Венера! – он почтительно склонил голову перед богиней.

– За что? – удивленно, но весьма изящно изогнула брови богиня, хрумкая виноградом.

– Э-э… – почесал макушку острием стрел мальчишка.

– А эт-то еще кто? – спросил Марс, все еще старательно собирая складки на лбу в попытке припомнить, как же так вышло, что он стоял в обнимку с богиней. Вроде бы шел сюда передохнуть, вел за собой лошадь, а потом… Что было потом?

– Купидон, кто же еще? – безразлично пожала плечами Венера и отвернулась, размышляя, хочется ей винограда или нет.

– Я … – начал Марс, но мальчишка только отмахнулся от него.

– Так я слушаю, – обратился Купидон к близнецам, придавая своему лицу хмурое и довольно строгое выражение.

– Я… мы… – промямлил Эрот, исподлобья взглянув на брата. – Они… вот…

– Это же богиня! – взмахнул руками Купидон, в то время как крылья его обвисли и сложились.

– Поду-умаешь, – обиженно протянул Амур, шмыгнув носом.

– Да вы знаете, кто такая Венера? – понизил голос Купидон, беря за плечи близнецов и отводя их в сторонку.

– А чего тут знать? Вот она стоит.

– Эх ты! Венера была матерью Энея.

– И?

– Как? Ты ничего не знаешь?

– Откуда я могу знать, если ты ничего не говоришь.

– Вот балда крылатый. Эней в свое время спасется из осажденной Трои и бежит, а после его родственники должны будут основать Рим! А вы тут стрелами пуляетесь.

– В таком случае это ты балда, а не мы.

– Почему? – нахмурился Купидон.

– Думать же надо! – Эрот постучал по лбу костяшками пальцев. – Мы их свели, а ты выдернул стрелы. Откуда теперь возьмется Эней?

– Но… – смешался Купидон, разглядывая стрелы, зажатые в руки. – Да! Нужно срочно все сделать, как было. Вот, берите и втыкайте обратно.

– Ты уверен? – усомнился Амур, до того молча стоявший в сторонке.

– Уверен, уверен. Ну, с Зевсом! – подтолкнул он братьев в спины.

– Как скажешь, – дернул плечами хитрый Эрос и поднялся в воздух.

Они с Амуром почти одновременно долетели до «жертв» и воткнули стрелы.

– Ах! – Венера выронила из ладоней гроздь и обернулась к Марсу. – О моя прелесть!

– Ой! – сказал Марс, покачнувшись, и недоверчиво покосился на богиню. – Любимая?

– Все! – отряхнул ладошки Эрот.

– Нет, нет, погодите, – запоздало спохватился Купидон. – Я не помню, кто был отцом Энея.

– Да какая разница! – недовольно поморщился Эрот, которому уже порядком наскучило возиться с двумя богами.

– Нет, так нельзя. Вытаскивайте!

– Как скажешь, – обреченно повесил ручки малыш, и они с Амуром полетели обратно.

– Ой!

– Ах! Руки убери, невежа!

– Прошу прощения…

– Нет, кажется, это все-таки был Марс, – продолжал размышлять Купидон вслух. – Втыкайте обратно.

– Ох!

– Ай! О моя любовь!

– Дорогая, можно я тебя, наконец, поцелую?..

– Или не Марс? – приподнял левую бровь Купидон.

– Ой!

– Ох! Да отвяжись ты от меня, чего пристал как банный лист?

– Я не хотел, клянусь Зевсом!..

– Или все-таки он?.. – уставился Купидон в голубое небо, словно ища на нем ответ на столь сложный и животрепещущий вопрос.

Еще некоторое время округу оглашали «ой», «ай», «ох» и подобное им, затем вконец вымотавшийся Эрот выдернул обе стрелы и зло бросил в ноги старшему брату.

– Знаешь что! Определись сначала. Я тоже не железный, мотаться туда-сюда.

– Да, но меня терзают сомнения, – развел руками Купидон.

– Тогда думай быстрее, а то они сейчас разойдутся.

И вправду, Марс, постоянно оглядываясь на обмахивающуюся плащом Венеру, сидящую на камне, рассеянно поправлял уздечку своей лошади. Венера же от нечего делать лопала большим пальцем правой ноги виноградины оброненной ей грозди.

– О мой госпожа! – донесся крик со стороны луга, откуда к павильону спешила девушка в коротком развевающемся хитоне. – Вот вы где.

– Кого еще там несет? – встрепенулся Эрот.

– Да одна из ее служанок – Каллисто, – вздохнул Купидон. Сомнения никак не покидали его, но нужно было на что-то решаться.

– Каллисто? – поднялась Венера навстречу служанке. – Ты что здесь делаешь?

– Мы вас обыскались. Мы так за вас беспокоились, о госпожа! – с трудом проговорила запыхавшаяся служанка, подбежав к винограднику. – Пойдемте уже домой, а?

– Ну же! – поторопил старшего брата Эрот. – Решайся уже, а то будет поздно.

– Нет… Да… Нет… О Зевс, как же мне поступить? – Купидон воздел руки к небу. Но небо молчало, а Зевсу, похоже, было наплевать. – А, была не была – втыкайте! – дал Купидон отмашку.

– Втыкать? – переспросил Эрот.

– Да!

– Точно?

– Да, да! Чего ты тянешь?

– Как скажешь, брат, – Эрот развернулся в воздухе и понесся вслед удаляющейся паре девушек.

Пролетая мимо Марса, он со всего размаху воткнул стрелу в него, так, что та вошла в спину на всю длину.

– Ой! – донеслось привычное из уст грозного бога.

Но Эрот уже нагонял Венеру.

– Ах! – ноги богини подкосились, но ее поддержала Каллисто.

– Что с вами, моя госпожа?

– Все, дело сделано, – сказал Эрот, зависая подле Купидона.

– По-моему, мы сделали что-то не так. – Купидон нервным движением рук взлохматил свою встрепанную шевелюру.

– Что такое?

– Сам посмотри. – Купидон устало опустился на теплую землю и сложил руки на коленях.

По полю одна за другой гонялись девушки. Каллисто, визжа, убегала, а Венера догоняла ее, непрестанно твердя одно и то же:

– О жар моей души, куда же ты? Постой. Моя дорогая Каллисто. Зевсом заклинаю, вернись!

– Не трогайте меня, госпожа-а! Не надо, ай! Я боюсь вас. Ой! Да что с вами такое случилось?

– Не убегай же, прошу тебя. Я люблю…

– Не надо, не надо меня любить. Ай! Если вы не одумаетесь, я уйду к Артемиде, так и знайте!..

Ну, и так далее, в том же духе.

У Эрота вытянулось лицо и отвалилась челюсть.

– Какой кошмар! – пробормотал он.

– Но меня больше страшит Марс, – заметил Купидон.

Эрот перевел взгляд вправо, и ему стало по-настоящему дурно: бог войны, пуская слюни, строил глазки кобыле и все спрашивал, можно ли поцеловать ее в щечку. Левый глаз кобылы недоверчиво и непонимающе вращался, иногда подергиваясь. Даже статуи сатиров – и те сошли с лица, еще более побледнев.

– О великий Зевс! – схватился за голову Амур. – Что же мы натворили. Нужно как можно скорее вытащить стрелы.

– Не получится, – буркнул Эрот.

– Почему?

– Они того, полностью, – хлопнул малыш ладонью по кулаку.

– Мда-а! – только и сказал Купидон. – Теперь уж точно ничего не поделаешь. Думаю, пора делать ноги.

Купидон, а за ним и близнецы спешно поднялись в воздух и со всей возможной скоростью понеслись прочь.

– А я название придумал – кентавр! – выдал вдруг Амур. – Правда, здорово звучит?

– Это ты про что? – недоуменно уставился на него Купидон.

– Да про лошадь и Марса.

– Об этом ты расскажешь Зевсу, когда он устроит нам большой динь-дон. Оч-чень большой!

– А вдруг обойдется? – наивно предположил Амур.

– Маловероятно, – мрачно произнес Купидон и замолчал.

– Глупости все это, – спустя некоторое время сказал Эрот.

– Ты о чем? – Купидон изобразил непонимание на лице.

– О кентаврах.

– Поживем – увидим, – вздохнул Купидон. – Я думаю…

О чем думал несчастный Купидон, на голову которого – к пифиям не ходи – и посыплются все шишки, никто так и не узнал, потому как в тот самый момент безоблачное небо вспенилось, забурлило тучами, и по ушам резанул довольно рассерженный голос Зевса:

– Купидон, проклятый ты сорванец, а ну, дуй сюда! Да поживей: одно крыло там, другое здесь!

– Ну вот, я же говорил…