Нью-Белоснежье

Пролог

— Ты меня хорошо понял? — голос королевы отразился от свода мрачного потолка и острым жалом вонзился в склоненную голову стражника. — Повтори, что я сказала!

— Отвести принцессу в лес и убить, — голос мужчины был тусклым и невыразительным.

— Исполняй! — королева кивнула на дверь.

Как только стихли шаги будущего убийцы, королева щелкнула пальцами по холодной поверхности зеркальца, которое все это время сжимала в руке.

— Надеюсь, это последнее препятствие для достижения моей цели будет устранено.

По зеркальной глади прошла нервная дрожь...

***

День клонился к закату, а они все шли и шли. Стояла поздняя осень, и землю устилал густой ковер прелой листвы. Девушка молча кусала губы и все чаще спотыкалась от усталости. Только один раз она робко спросила, куда они идут, на что получила хмурое: «Приказ королевы». Наконец, путники вышли на небольшую поляну. Холодный ветер шевелил голые ветви огромного дуба, и казалось, что дерево с мольбой тянется к мрачнеющему небу. Стражник кивнул в такт своим мыслям и впервые посмотрел на спутницу. Острый взгляд словно нож полоснул по сердцу тревогой. Она испуганно попятилась, споткнулась и упала навзничь, оцепенев от страха. Мужчина подхватил худенькую фигурку и прислонил ее к шершавому стволу дуба.

— Приказ королевы, приказ королевы... — словно в трансе шептал он, привязывая девушку к дереву. Закончив работу, стражник отошел, тяжело вздохнул, поклонился и сказал:

— Простите, ваше высочество, это все, что я смог для вас сделать.

Затем он резко повернулся и быстро зашагал прочь. Бедняжка в ужасе закричала, но мужчина не оглянулся.

Темнело. Листва взлетела и закружилась под порывом ветра, а деревья закачались в похоронном танце. Девушка попыталась освободиться, но тщетно – ее привязали крепко. Холод проникал под одежду, леденя щупальцами не только тело, но и душу. В глубине леса зажглась пара слабых огоньков, затем ещё и ещё. Они подлетали все ближе и ближе...

И вдруг раздался тоскливый вой, окончательно лишивший пленницу последней надежды на спасение.

«Волки!» — мелькнула жуткая мысль, и несчастная потеряла сознание, безвольно повиснув на веревках...

***

День клонился к закату. Небо затянуло тяжелыми тучами, и серый сумрак вечера очень быстро перешел в черноту ночи. Я торопливо шла темной аллеей парка, еще не остывшая от ссоры, мысленно прокручивая неприятную сцену у подруги.

Одноклассница Лена всегда была заводилой в классе, обожала вечеринки и тусовки. А поскольку ее родители были людьми состоятельными, и ни в чем не отказывали единственной доченьке, то вокруг нее постоянно крутились любители поживиться за чужой счет. Она успела выйти замуж и развестись, потом снова наступила на те же грабли, хотя я предупреждала, что ее муженьков интересуют только деньги. Сегодня в обед она неожиданно позвонила и пригласила к себе на вечеринку.

— По какому случаю гуляешь? — спросила, отдавая заказчику подшитые брюки. Сегодня в ателье работы было немного, и я планировала уйти домой пораньше.

— Отмечаю свой развод! — с трагической скорбью в голосе заявила Ленка, и тут же сменив тональность, радостно добавила: — Я пригласила Игорька и Славку, помнишь наших мальчиков? Приходи!

Вот хитрюга! Она прекрасно знала, что Славик мне нравился еще с пятого класса, но у меня просто не хватало смелости с ним флиртовать. Да если честно, я и не умела это делать, несмотря на все Ленкины уроки.

— Мне домой надо, переодеться, — помрачнела я, представив дорогу туда и обратно.

— Ой, не заморачивайся! — затараторила Лена. — У нас все по-простому. А то я тебя знаю: зайдешь домой, и уже лень будет оторваться от дивана и книжек!

Что верно, то верно: я была отчаянная домоседка. Бабушка оставила в наследство скромную однокомнатную квартирку на окраине города, и я, вложив в ремонт достаточно много душевных и финансовых средств, воспринимала ее как часть себя. Может поэтому к двадцати пяти годам так и не завела семью, совершенно не представляя чужого мужчину в своем уютном гнездышке.

Родственники охали и ворчали, предрекая мне участь старой девы, а я только отмахивалась, в душе почти соглашаясь с ними. Пойти или нет? А вот интересно, чем Славка сейчас занимается? Женился или нет? Ноги сами привели на автобусную остановку, и я, махнув на все, отправилась в гости. Уже перед самым Ленкиным домом спохватилась, что неудобно идти с пустыми руками, заскочила в кондитерскую и взяла пирожных. Хоть чем-то подсластить развод подруги.

Вечеринка была в разгаре. Я сунула подруге коробку со сладостями и торопливо скинула старенькую куртку, воткнув ее на вешалку рядом с Ленкиным драповым пальто.

В квартире звучала музыка и громкие голоса. Парни встретили меня возбужденными криками. Что-то уж слишком они веселые. Ну конечно: полупустая бутылка коньяка, надкушенные бутерброды с икрой, разворошенный салат. Лена потянула к столу, оживленно рассказывая последние новости. Почти не слушая, плюхнулась на диван рядом со Славиком. Сразу стало жарко и душно. Бывший одноклассник здорово изменился – раздался в плечах, отпустил усы, стильно приоделся. В фирменных вещах я разбиралась, и стало жутко неудобно в дешевеньких китайских джинсах.

Разговорились. Выяснилось, что у него автомастерская, и машины он меняет, как перчатки. Увы, женат, но готов сменить свою мымру на более новую и свежую. Я помрачнела. Совсем не радовало отношение Славика к жене, как к устаревшей автомодели. Угу. А потом он и меня обменяет на более новую. Созданный в девичьих снах ореол прекрасного принца испарился – рядом со мной сидел раскрасневшийся от алкоголя надутый индюк, распустивший перед самочкой облезлый хвост. Настроение окончательно испортилось, когда Славик стал все теснее прижиматься, обдавая резкой смесью сигарет и одеколона. Я попыталась встать.

— Куда?! — возмутился он. — А ну сидеть!

Я вскипела. За кого он меня принимает? За ручную собачонку? Наговорила кучу гадостей Славику, подскочившей Ленке, и выскочила взбешенная на улицу, на ходу застегивая куртку.

Еле успела на автобус, и теперь шла по аллее, проклиная себя за то, что согласилась пойти на дурацкую вечеринку, подругу и ее гостей.

Тускло светили фонари и то не везде. Впереди вообще была полная темень. Опять перегорели лампы. И куда смотрят коммунальщики? Ведь в темноте можно ноги переломать. Пожалела, что не взяла фонарик. Каждый раз собиралась положить в карман, и все время забывала. С работы приходилось возвращаться затемно, и фонарик очень даже пригодился бы.

Скорее бы добраться до дома, к теплой ванне, пушистым тапочкам и горячему чаю. Я так размечталась, что не сразу заметила метнувшуюся тень. Меня схватили за шею, зажали рот и потащили в кусты. Я брыкалась изо всех сил, пытаясь лягнуть мерзавца, но этот гад был слишком сильным. Мелькнула запоздалая мысль о том, что менты третий месяц ищут сексуального маньяка, убивающего свои жертвы. В ужасе рванулась, все еще надеясь, что удастся вырваться и спастись...

— Лежи, сука! — прошипел бандит, затем на голову обрушился мир, и я утонула во мраке забвения...

Глава 1. Магли

Очнулась от холода. Пробирало так, что все тело содрогалось мелкой дрожью. Я не чувствовала ни рук, ни ног. И почему-то стояла, но не падала. Сознание медленно возвращалось, выдергивая из тумана беспамятства странные ощущения. Глухой шум, запах прелой листвы. В спину упиралась что-то жесткое и корявое. Я попробовала поднять руки и не смогла.

«Тьфу, садист!» — дернулась со злостью: «Он меня еще и привязал!». Разлепила глаза, моргнула. Никого! Постаралась оглядеться. Незнакомая поляна с корявыми деревьями. Дальше - мрачный полуоблезлый лес. И ни одного фонаря поблизости. Ну, это точно не парк. Куда же этот гад меня уволок? Поерзала, пытаясь заглянуть за дерево. Легкий шелест внизу привлек внимание. Вместо брюк - длинная темная юбка с вышивкой, а из-под нее выглядывали странные сапожки с меховой опушкой и блестящими пряжками.

— Э-э-э.... — протянула озадаченно, — а где мои джинсы?

В наползающих сумерках лес дышал тревогой, деревья поскрипывали, словно жалуясь на старость, а ветер лениво перебрасывал с места на место сухие листья.

Где-то вдалеке возникли маленькие огоньки, они крутились, то соединяясь друг с другом, то рассыпаясь золотистыми искрами между деревьев.

«Надо же - осень, а светлячки еще летают...»

Перед носом промелькнул живой огонек, сделал круг и завис перед глазами. И тут с изумлением увидела, что это вовсе не жук, а маленькая фигурка крошечного человечка с крыльями и ярким фонариком на шапочке. Светящийся человечек внимательно рассматривал меня, трепыхая крылышками, как колибри. Неожиданно он хихикнул, скорчил рожицу, показав язык и, метнувшись вверх, исчез среди ветвей.

— Эй! — крикнула я вслед. — Стой!

Увы, мелкого летуна и след простыл. Да куда же меня занесло?

Попыталась проанализировать ситуацию. Что имеем? Так: незнакомый лес, чужая одежда, летающие человечки... Может я сильно ударилась головой, и мне все это кажется?

Однако боль связанного тела была реальной. И ветер, и …

Совсем рядом раздался протяжный вой. Я вздрогнула: ко мне приближались волки. Нет, это были не просто волки! Величиной с хорошего теленка, а глаза светились, как габаритные огни машин. Вспомнился недавно просмотренный фильм. «Блин! Так этот мир все же существует!» — пронеслось в голове. И тут у меня началась истерика.

Не дойдя до меня десяти шагов крупный серебристый волк с белой грудью и подпалинами на затылке остановился, а за ним и вся стая.

— Не понял, — пробурчал он, оглядываясь на черного волка с разорванным ухом. — Советник Зар, что человечка делает?

— Человеческая самка смеется, — удивленно ответил советник и почесал здоровое ухо. — Стрранно, я не слышу ее стрраха. Может, она больна?

Серебристый волк принюхался, раздувая ноздри:

— Нет, — качнул он лобастой головой, — я не чувствую запаха безумия... Непонятно…

Услышав разговоры волков, я захихикала еще громче:

— Вот говорила мне подруга, не читать на ночь фэнтези... Вы что, оборотни?

Волки уставились на меня.

— И как ты догадалась? — настороженно спросил серебристый волк, похоже он был вожаком стаи, потому что остальные волки не встревали в разговор и почтительно стояли поодаль.

— О! — простонала я и сползла бы от смеха на землю, если бы не веревки. — Вы же... Ик! Говорите!

Вожак уселся передо мной и задумчиво вильнул хвостом:

— И что? У нас все говоррят.

— Что значит все? Деревья тоже? — от удивления истерика стала стихать.

— Ну, нет, — буркнул вожак. — Не хватало, чтобы еще и дерревья. Только наррод лесной...

— Да ну? — не поверила я и попросила. — Слушайте, парни, развяжите меня, а? А то руки затекли, и ног совсем не чувствую.

Заметив, как волки переглядываются, добавила миролюбиво:

— Не бойтесь, я вас не съем!

Вожак фыркнул, а стая загалдела и затявкала. Смеются они так, что ли?

— Забавная человечишка! — протянул волк, затем кувыркнулся, по телу прошла дрожь, и на поляне появился обнаженный плечистый мужик в меховой набедренной повязке.

— Ух ты! — восхищенно прошептала, глядя на мускулистую грудь. — Шварценеггер отдыхает!

Но, взглянув в лицо оборотня, слегка поморщилась. Покатый лоб, приплюснутый, словно перебитый в драке нос и мощная квадратная челюсть. Насмешка природы: брутальный мужик с фигурой атлета и физиономией неандертальца... Еще и лысый... Это надо же так не повезло!

Пока размышляла, кому именно не повезло - оборотню или мне, вожак подошел к дереву и подергал за веревку.

- Ой! – пискнула я. – Осторожно! Задушишь!

Мужик хмыкнул и вдруг резко рванул двумя руками веревку, разрывая ее на куски.

Я застонала и рухнула на листву, влажную от вечерней росы.

Вожак присел рядом на корточки и стал разглядывать меня, смешно наклоняя голову то влево, то вправо. Разве что ушами не махал, как соседский спаниель.

Прелые листья дуба пахли не слишком приятно, да и пожухлая трава грубо впилась в щеку. Опираясь локтями о землю, с трудом приподнялась и села, прислонившись к шершавому стволу. Ноги и руки гудели так, как будто в них впился целый рой разъяренных пчел. Ух! Я стала растирать ноги, чтобы хоть как-то унять болезненное жжение.

— И что же теперь с тобой делать? — пробурчал оборотень и поскреб за ухом. Очевидно, этот жест выражал особую форму задумчивости.

Я огляделась. Вокруг нас расположилась стая волков. Одни сидели, помахивая хвостом, другие лежали, положив морду на лапы, а кое-кто старательно делал вид, что все происходящее его совершенно не волнует, и вылизывал свою шерсть. А вот интересно, бывают блохи у оборотней? Чуть не ляпнула про блох, но вовремя прикусила язык. Мало ли как они это воспримут, а я не в той ситуации, чтобы их дразнить... Совсем одна. В незнакомом мире, холодном и темном лесу... Уроки ОБЖ злостно прогуливала, так что вряд ли смогу протянуть хотя бы сутки... М-да, перспективы вырисовываются мрачные. Вернее, вообще никаких перспектив...

— Скажите, пожалуйста, — осторожно обратилась к вожаку, — вам случайно Маугли не нужен?

— Кто? — нахмурился мужик. — Что за зверь?

— Ну... это... — замялась, не зная, как популярнее объяснить. — Сын стаи, э… меня никто не хочет усыно... то есть, удочерить?

Громила издал хриплый стон, и, гогоча, завалился на спину. Вся стая тявкала, фырчала и повизгивала. Некоторые волки катались по земле, подрыгивая лапами. Я обиженно надулась. В принципе ничего не имею против того, когда надо мной смеются люди. Но чтобы волки! И, если честно, то не совсем поняла, что смешного я сказала?

Вожак, наконец, успокоился и сел, вытирая выступившие слезы:

— Нее, тебя опасно есть, икоткой можно до конца жизни заболеть...

— И не надо! — испуганно выставила вперед руки. Как будто это могло меня защитить. — Я не вкусная!

— Я это понял, — хихикнул оборотень.

— Она забавная, Брррой! — тявкнула серебристая волчица, дружелюбно помахивая хвостом. — Как наши щенки.

— И верно, — вожак еще раз оглядел меня. — А щенков стая не трогает.

— Точно, пррравильно, — зашумели волки.

— Отведем ее к мелкоходцам, — предложил черный волк с разорванным ухом. — Тут недалеко их землянка.

— Верно, говоришь, Зар, — оживился оборотень. — Там ей самое место...

При слове «землянка» я приуныла. А как же дворец, карета и белые жеребцы? Принцы, ау! Вы куда попрятались?! И кто такие мелкоходцы? Воображение нарисовало гигантских кроликов с волосатыми лапами. Ой!

— Ну, давай вставай, Магли! — вожак легко поднялся и направился прочь с поляны.

— Меня, между прочим, Марией зовут! — обиженно крикнула в мускулистую спину.

— Я - Брой! — ответил громила не оборачиваясь. — А ты будешь Магли. Сама так назвалась...

Вот же зараза лысая! Но спорить с волком-оборотнем не хотелось. Пусть зовут как угодно, лишь бы поскорее добраться до тепла. Я основательно продрогла и сейчас мечтала согреться. И выпить чего-нибудь горяченького. А интересно, у них тут чай водится? Меня терзало смутное подозрение, что не только чая, но и многих других вещей здесь нет и никогда не будет.

Вожак быстро шел вперед по едва заметной тропинке, ловко уворачиваясь от ветвей. Его гибкое тело было светлым маячком в сгустившихся сумерках. Волки размытыми тенями бежали рядом, перепрыгивая через кусты и коряги, а я еле поспевала за ними. Под ноги то и дело попадались узловатые корни, а сучья все время норовили больно хлестнуть по лицу. Ничегошеньки не было видно, только лес вокруг тревожно вздыхал и поскрипывал. Неожиданно споткнулась о корягу и растянулась на холодной земле, больно ударив колено.

— Ой!

Волки зашумели, а вожак оглянулся и остановился, уперев руки в бока.

— И она еще хотела стать членом стаи! — съехидничал оборотень. Волки снова радостно загалдели и затявкали.

— Да ведь не видно ничего! — обиделась, потирая ушибленное место. — Мне б ваше зрение, я бы нормально бежала, не хуже вас!

— Ага, — ухмыльнулся волк с разорванным ухом, — а к зрению еще бы лапы добавить и хвост! Слушай, Брррой! Давай ее покусаем? Если не станет оборотнем, так хоть побежит быстрее!

— Не надо меня кусать! — завопила вскакивая. — Я бешенства боюсь! И хвост мне тоже нафиг! Он в джинсы не влезет!

—Ты обозвала меня бешеным?! — ощерился волк и зарычал. — Вот теперрь, точно укушу!

— Тихо! — рявкнул вожак. — Никто никого кусать не будет! Я сказал!

Все смолкли, а наглец с разорванным ухом фыркнул и улегся на листву.

— Так, — громила оглядел стаю и ткнул узловатым пальцем в рыжеватого лопоухого волка. — Ты, Грим, понесешь человечку на себе. А то мы до утра не доберемся.

— Брррой, я тебя уважаю, но человечку не понесу, прости! — тяжело вздохнул волк.

— Это почему же? — угрожающе спросил оборотень.

— А он на днях уже одну человечку провожал, — хихикнул лохматый волчище, больше похожий на медвежонка. — Говорит, еле отбился!

— Это как же? — изумился вожак Брой. — Она была вооружена? Чем?

— Да, какой там, — замялся лопоухий. Видно было, что ему не очень хотелось рассказывать о случившемся. — Шел днем в человечьей шкуре, никого не трогал. Наткнулся на какую-то дуру в красной шапке.

— А дальше? — заинтересовался вожак.

— Ну что дальше, — опять вздохнул волк. — Пристала ко мне, говорит, боюсь одна идти по лесу, проводи к бабке...

— Проводил? — оскалился Брой.

— Ага, — уныло подтвердил лопоухий. — Сначала говорит «проводи», потом – «помоги корзинку дотащить», потом - «ногу подвернула – донеси до дому» ...

— Донес? — ухмыльнулся оборотень.

— Донес... — лопоухий раздраженно ударил хвостом о землю так, что взметнулась листва. — Потом говорит: «положи меня в кровать», потом - «сделай массаж». Короче, еле ноги унес. Так она мне орала вслед «нестояк несчастный!». Что за ругательство такое не знаю, но чую – нехорррошее!

Тут настала моя очередь веселится. Правда смеялась я недолго. Уж очень странно волки на меня смотрели. Как-то неуютно стало.

— Не переживай, — миролюбиво сказала рыжему недотепе. — Девушка не то подумала. Ну, ошиблась, с кем не бывает...

— Бывает, не бывает, — буркнул с досадой лопоухий, — кто вас разберет... а потом нас волков во всех грехах обвиняют!

— Это точно! — зашумели волки, поддерживая собрата.

— Тихо! Слушать меня! — рявкнул вожак и, когда все угомонились, продолжил: — Значит так! Если кто еще увидит девку в красной шапке - обходить седьмой дорогой! У нее похоже падучая на самцов, а нам такой заразы в стае не надо! Теперь, ты! — повернулся он ко мне. — Кто понесет человечку?

— Давай, я! — откликнулся молодой темно-серый волк с белым пятном на лбу. Его глаза азартно блеснули красными огоньками.

— Бери! — махнул ручищей оборотень. — Эй, Магли! Забирайся к нему на спину и держись за холку. На лошадях каталась? Ну, примерно так же. Все. Вперед!

Вожак развернулся и бодро шагнул в темноту.

— А вожжи где? — дрожащим голосом спросила я, боясь даже притронуться к лохматому чудовищу.

— Еще чего не хватало, — фыркнул молодой волк. — Я тебе что, ездовая собака, что ли? Держись за шерсть!

Чтобы не запутаться в подоле пришлось задрать юбку повыше и подоткнуть за пояс.Когда я с трудом забралась на волчью спину, он обернулся и спросил:

— Ну как, крепко держишься? Меня Лав зовут! — и рванул вперед, догоняя вожака и стаю.

Волк бежал ровно, стараясь не ломится через заросли. И все равно ветви корявыми пальцами цеплялись за косы, пытаясь скинуть меня на землю. Надо же, у меня есть косы! Всю жизнь мечтала о длинных волосах. А теперь и не рада им. Я плотнее пригнулась к волчьей спине, зарываясь лицом в жесткую шерсть. Резкий запах псины ударил в нос. Ну и вонища! Попыталась приподнять голову, чтобы глотнуть воздуха, и чуть не получила веткой в глаз... Да что же это такое!

Неожиданно волки остановились на большой поляне, и мои мучения закончились. Отчаянно чихая, сползла на землю и попыталась распрямиться. Все тело ныло и гудело от напряжения. Подняла голову и с удивлением заметила какое-то строение, окруженное высоким бревенчатым забором. Это меня приободрило. Слава богу, что не землянка, а вполне приличный дом, судя по силуэту. А где дом - там люди, а где люди, там и кров, и еда...

Вожак спугнул мои мечты громким стуком в ворота.

Глава 2. «Ну, здравствуй, птица обломинго!»

— Эй! — крикнул оборотень. — Есть кто дома?

Он прислушался. Лишь шепот засыпающей травы, да шелест ветвей. Однако оборотень видимо что-то учуял, хмыкнул и ударил ногой в створки так, что они жалобно застонали.

— Эй, мелкозадые! Открывайте! Волк пришел!

В окне мелькнул огонек, скрипнула тяжелая дверь.

— Чего шумишь, ободранец? — раздался чей-то не слишком радушный голос.

— Иди сюда, что-то покажу, — Брой еще раз пнул ворота.

Послышался звук семенящих шагов. У ворот хозяин дома замешкался. Похоже, у него там был не один засов, а целый десяток. Наконец, створка распахнулась, и в щель просунулась чья-то маленькая голова с бороденкой. Затем появился низенький, мне по пояс, упитанный старичок. Высоко над собой он держал большой кованый фонарь с мутными стеклами, но света хватало лишь на небольшой круг. Хозяин лесного дома был в темной кожаной курточке, таких же штанишках, в толстых полосатых гетрах и громоздких деревянных калошах. Вязаный колпак непонятного цвета был натянут почти до ушей.

«Ой, гномик!» — изумилась я, а Брой легким толчком выпихнул меня вперед.

— Гляди, что нашел!

Гном сделал шаг вперед и уставился на мои сапожки.

— А неплохие застежки у этой обувки! — тоном бывалого антиквара заявил старикашка. — Отделка серебро, шнурки качественные. Кожа не потертая. Почем отдаешь?

— Дарю! — отмахнулся оборотень. — Но, вместе с человечкой!

— С кем? — гном задрал седеющую бороденку вверх. — Это что, девка?

— Какая я тебе девка?! — возмутилась такому хамству. — Повежливей, пентюх старый! Девушка я!

Вожак ухмыльнулся, а сидевшие поодаль волки радостно загалдели в ожидании представления.

Гном скривился, как будто съел лимон, и поставил фонарь на землю:

— Незамужняя, что ль? Вот не было печали...

— А тебе какое дело, замужем или нет? — завелась я. Разговоры о моем семейном статусе давно были любимой темой всех родственников и подруг. Никто из них не разделял убеждения, что двадцать пять лет – это не повод для переживаний. И, если нет рядом нормального мужика, то вполне можно прожить и без него. Тем более, что монашкой не была, и периодически с кем-нибудь встречалась.

Гном презрительно хмыкнул и обошел вокруг, рассматривая словно музейный экспонат "волчью находку":

— А чего не сожрали сразу, а сюда приволокли? На откорм, что ли? Так у нас корма худые. Брой, ты же знаешь, как мы живем. Девки на корабле... Тьфу, в доме - это к большим проблемам. Вечно ты всякий хлам к нам тащишь!

— Это почему - хлам?! — возмутился вожак. — А в прошлый раз? Вполне приличная охотничья куртка была!

— Да уж, приличная, — фыркнул лесной хозяин. — Вся порванная, да обгрызенная. Не могли аккуратно снять что ли?

— А куда хозяин куртки делся? — спросила дрожащим голосом, холодея от нехорошего предчувствия. Стало как-то неуютно ощущать за спиной целую стаю волков.

Брой отвел глаза и с большим интересом принялся разглядывать звездное небо. А гном съехидничал:

— Куда, куда - ясно куда. Или ты думаешь, что волки с охотниками в карты играют?

— А что такого? — не выдержал Брой, "спустившись с небес на землю". — Он охотился на нас, мы на него. Все трофеи добыты в честной драке.

— Ну, куртка, хоть и драная, но полезная, — вернулся к своей любимой теме гном. — А от девки какая польза? Тем более в такой богатой одёже. Вон вышивка на юбке и камзоле вся золотая с шелком. Небось, только на слуг покрикивала, да задницу у зеркала протирала? Ты делать что-то умеешь?

Волки одобрительно затявкали, а я насупилась. И в голову не пришло хорошенько рассмотреть, во что одета. Да и как разглядишь? Ночь на дворе. А этот старый хрыч - глазастый. Все углядел - унюхал. Одернула юбку и сухо сказала:

— Умею готовить, стирать, шить. Я вообще-то по профессии - швея-мотористка.

— Да, ну?! — обрадовался гном. — Швейка - это хорошо! У нас тряпья много, а носить нечего. Под наш размер трудно справную одёжу найти.

— А почему не купите?

— Да ты знаешь, сколько она стоит? — разволновался старикашка. Видно задели его больную тему. — Плохонький камзол - пять золотых! Штаны — три! А про обувку да оружие вообще не говорю. А деньги на дороге не валяются!

Полуголому Брою, похоже, разговор об одежде стал неинтересен:

— Ты забирай ее, а то ночь на дворе. У нас своих дел хватает. Короче, я пошел.

И кувыркнувшись, он распластался на земле, на глазах трансформируясь и обрастая шерстью. Миг - и огромный серебристый волчище, вильнув хвостом, рванул в темную чащу. Вся стая весело повизгивая умчалась за вожаком. Вот только что были здесь - и вмиг исчезли. Ночная тишина повисла над опушкой, придавила холодом и одиночеством. Почувствовала, что безумно устала и замерзла. Я закашлялась.

Гном поднял фонарь и направился к дому. В воротах обернулся и пробурчал:

— Ну, и чего застыла? Заходи уж...

Подхватив юбки, чтобы не споткнуться, поплелась за хозяином. Тот сделал шажок в сторону и с интересом уставился на меня. Пожав плечами (у каждого свои странности), прошла через ворота. Створки зашуршали, словно вздохнули с облегчением и… сами захлопнулись. Наверное, от ветра. Гном кинулся запирать засовы, затем обойдя меня по кругу, засеменил к дому. На пороге проворчал:

— Ноги вытирай, а то грязь нанесешь.

Я послушно поскребла подошвой о стертую ступеньку. Ни коврика, ни простой тряпки у входа не увидела, но очевидно для хозяина это было своеобразным ритуалом. Окованная железом добротная дверь распахнулась, и меня обдало мягким теплом и смесью причудливых ароматов жилого дома. Пахло кислым хлебом, заплесневелым сыром, сухими травами, но сильнее всего была вонь крепкого табака, злобной кошкой царапнувшая горло. Я невольно закашлялась. Старичок оглянулся:

— Ты что, заболела?

— Да нет, — попыталась прикрыть нос и глубоко не дышать. Получалось плохо. — Душновато у вас здесь.

Гном хмыкнул и подошел к здоровому деревянному буфету, почерневшему от времени. Порылся среди множества горшочков, достал один, понюхал:

— Иди, садись за стол, сейчас тебе отвару с медом дам. А то мало ли что. Не хватало еще, чтобы захворала.

Я присела на лавку. Вернее, попыталась присесть. И стол, и лавка больше напоминали недоразумение из японского чайного домика: добротная мебель была варварски укорочена по высоте. И, похоже, я даже знаю кем. Гном забрался на скамеечку у печи и стал разливать по глиняным кружкам какое-то варево из чугунка, а я, рассматривая комнату, задумалась. Что-то во всем было неправильное. Наконец-то до меня дошло. Размеры! Дверь, окна и потолок - по высоте нормального человеческого роста. Буфет, печь тоже. Только стол и лавка были обрезаны под гнома, чей рост едва дотягивал до метра.

— И кто ж ты такая? — спросил гном, ставя на стол дымящиеся кружки. — Звать тебя как?

— Мария.

— Угу, Марион, значит. А меня Симеон кличут. Можно просто - Сим. Как в лес-то попала?

— Если бы знала, как, — пожала плечами, стараясь, устроится поудобней. — Самой интересно. Шла по тропинке, ночь на дворе. Ах, да, по голове меня, похоже, стукнули...

Я стала ощупывать голову в поисках шишки. Странно. Ничего. И голова не болела – а должна вроде бы гудеть как колокол.

— Это бывает, — оживился старичок. — Особенно после хорошего удара, если не скопытишься - так память начисто отшибает. И как в лесу оказалась - не помнишь?

— Нет, — вздохнула и осторожно попробовала отвар, на удивление душистый. Малиной пахнет. Приятное тепло разлилось по телу, согревая и успокаивая. — Ничего не помню.

— М-да, непонятки, — протянул гном, поглаживая седую бороду. — Надо будет у мэльфов спросить, что да как.

— У кого?

— Да мелкота крылатая. Шалопаи местные, но всегда знают, что в лесу творится.

Я вспомнила человечка-светлячка:

— Это такие маленькие с крылышками, а на лбу фонарь горит?

— Точно. Видела, что ли? Они безвредные, хотя и норовят озорничать. Но главное - любопытны до безобразия. Везде суют свой нос. Особенно в мою кладовку, — он недовольно засопел.

— А почему "мэльфы"?

— Потому что до нормальных эльфов не доросли, — усмехнулся гном.

— А у вас есть эльфы? — оживилась я. Ладно, нет в лесу принцев, так хоть с эльфами познакомлюсь. Воображение тут же нарисовало стройного голливудского красавца с пронзительно синими глазами...

— Были когда-то, — зевнул гном, вдребезги разбивая мои мечты. — Лет пятьсот назад.

Эх, и тут невезуха. Я вздохнула. Не может быть, чтобы вокруг были только оборотни, гномы и мэльфы. Люди, наверное, тоже где-то есть. Надо будет завтра расспросить этого... Сима-Сему. От тепла и душистого отвара все тревоги и волнения странного дня исчезли, оставив место накатившей усталости. Спать хотелось невообразимо. Да и хозяин дома тоже клевал носом.

— Э… — кашлянула, — а где можно устроиться на ночлег?

Гном задумался:

— Куда ж тебя пристроить-то? На лавке явно не поместишься. А, знаю, пошли!

Взял фонарь и направился в другой конец комнаты. Там оказалась неприметная дверь, за ней - деревянная лестница, ведущая наверх. Но хозяин дома не стал подниматься на второй этаж, а толкнул небольшую дверцу под лестницей. Тусклый свет фонаря осветил тесную каморку, заваленную разным хламом. Не поняла. Он меня что, в шкафу решил поселить? Пока пребывала в состоянии ступора, гном "наводил порядок". То есть просто выкидывал хлам в коридор: какие-то ящики, мотки грубых веревок, шкуры...

— Э, нет, пригодится, пожалуй, — Симеон поднял с пола и встряхнул темно-бурую шкуру. — Извиняй, перины нету.

Застелил деревянный топчан шкурой, полюбовался на свою работу и важно махнул рукой:

— Вот, располагайся!

Я с опаской заглянула в каморку. Маленькая комнатка - скорее чулан, без окон. Вдоль одной стены стояли полки с корзинами, у другой - большой кованый сундук, а рядом с ним накрытый топчан. Осторожно потрогала мех:

— А чья шкура? Волчья?

Гном поперхнулся и закашлялся:

— Ты что! Волки притащили. Медвежья! А за своего собрата, они с меня сами шкуру сняли бы, — он нервно повел плечами, — живьем...

— А простынка с одеялом есть? — спросила жалобно, даже не надеясь на такое чудо.

Хозяин проворчал что-то в бороду, затем подошел к сундуку, кряхтя, открыл тяжелую крышку и вытащил линялую тряпицу и лоскутное покрывало.

— Вот, — бросил все на топчан. — Другого ничего нет.

— Спасибо и на этом, — пробормотала, даже не заикаясь о подушке.

— Доброй ночи, — зевнул гном и закрыл за собой дверь. А я осталось в кромешной темноте. Вот, дура! Надо было у него фонарь попросить. Но вставать и бежать за гномом не хотелось. Ноги гудели, а измученное тело так и тянуло упасть и зарыться в теплый мех. На ощупь застелила самодельную кровать и кое-как стащила с себя незнакомую одежду, тихо чертыхаясь на множество завязок и крючков. Затем рухнула на лежанку и провалилась в спасительный сон.

Глава 3. Общежитие гномов

Утром разбудил урчащий, как голодный кот, желудок. Немного полежала, подумала, что будильник в принципе не нужен. Кто придумал это садистское устройство? Самый надежный будильник - наше тело. Захочется есть или в туалет - проснешься как миленькая. Кстати о туалетах...

Я огляделась. В каморку проникал слабый свет из-за дверей. И пахло кашей, правда, слегка пригорелой. Нашарила вчерашнюю одежду, приоткрыла дверь - никого. И выброшенный хлам тоже исчез. Так, посмотрим, в чем я тут буду ходить. Вид одежды сильно огорчил. Шерстяные чулки – с зацепками. Две замусоленные нижние юбки с разорванными кружевами. Но больше всего пострадала верхняя юбка. Когда-то темно-синяя с красивой вышивкой по подолу - теперь мятая и грязная, она представляла жалкое зрелище. Камзол из такой же ткани, что и юбка, выглядел лучше. Корсет - местное "орудие пыток"- ни за что не надену! И что остается в итоге? Длинная белая рубашка на мне, плюс камзол. Не густо. Я вздохнула, натянула, подвязав чулки, и влезла в сапожки (ну, хоть они нормально смотрятся). Затем накинула камзол и отправилась на экскурсию по дому. Мой гид-желудок упрямо вел меня на запах еды в большую комнату с печью, где мы вчера чаевничали.

Хозяин хлопотал у печи, что-то мешая в большом горшке и время от времени пробуя на вкус. Услышав шаги, он обернулся:

—Уже встала? Э… а что это ты в исподнем?

— Так нет ничего нормального. Юбки грязные и порванные, — пожаловалась я.

— М-да, — гном слез с приставленной скамеечки, оглядел меня еще раз, горестно вздохнул и, буркнув "жди здесь", вышел за дверь.

Тем временем, приоткрыла крышку горшочка. Ну-ка, ну-ка... Что едят гномы на завтрак? Остро запахло пшеничной кашей с луком и еще чем-то мясным жареным. Сглотнула - есть хотелось все сильней. Послышался легкий топот, и я, с сожалением, отошла от печи.

— Вот, — Сим вывалил на лавку охапку одежды. — Подбери себе что-нибудь.

Осторожно развернула первый сверток - когда-то белая, а теперь светло-серая рубаха со скромной вышивкой, явно мужская. Порылась - нашла широкие коричневые штаны на завязках, такого же цвета кафтан из явно дорогой, но сильно потертой ткани, плащ мышиного цвета. Недоуменно взглянула на гнома:

— Здесь же все мужское!

— Ну да. А ты чего хотела? — пожал он плечами. —У нас одни парни живут.

До меня не сразу дошел смысл сказанного:

— Па-парни?! И много вас?

— Нет, — "успокоил" гном, — немного. Я с Шоссом, да Одя с Досей. Только они в городе на заработках. Через три, четыре дня появятся, а Шосс на охоте: с ночи должен уже прийти.

Ни фига себе. Целая толпа гномов. Вот уж "свезло", так "свезло"...

— Симеон, ты, это... вышел бы.

Гном хмыкнул, но развернулся и аккуратно прикрыл за собой дверь.

Вздохнув, натянула на себя штаны - о, по длине как раз! А по ширине – увы! Ну, ничего, можно и веревочкой подвязаться. Рубаха, правда, длинновата, я в ней на пакистанку похожа. И тут в голову пришла очень нехорошая мысль. Вспомнила разговор об охотничьей куртке и меня передернуло. Шут его знает, кто в этой рубашке ходил... Захотелось тут же все с себя стянуть. Но, черт, тогда придется ходить голой, на радость гномам. Присмотрелась внимательней - пятен нет. Приоткрыла дверь:

— Эй, Симеон, а чья это одежда? Она же вам вроде большая будет?

— Верно, — подтвердил мои опасения гном. — Чужие вещички. Бывшего хозяина этого дома.

— А куда он подевался? — постаралась унять дрожь в голосе.

— Куда, куда... Помер!

— Э...

— Не, это не мы и не оборотни, — успокоил меня Сим, направившись к печи. — Года три назад мы набрели на этот дом. Хотели хозяина просить пустить переночевать, да нашли его в сарае. Вернее, то, что от него осталось - скелет с бородой. Тут все было заброшено, да травой заросло. Мы расчистили, обжили. Дом нас признал. Позже, у горожан выяснили, про живущего в лесу колдуна, так что это место все обходили стороной. Ну, а нам удобно! Никто здесь не бродит - боятся, — гном хихикнул. — Мы ж никому не сказали, что он помер.

Симеон оглядел меня и одобрительно кивнул:

— Ну что, нормально для лесной жизни. Стоп! А это что такое?! — он гневно указал на мои ноги.

— Как что? Ноги...

— Какие ноги?! — возмутился гном. — Я спрашиваю, ты чего мои сапожки надела?

— Как это - твои?! — даже обалдела от такой наглости.

— А так! Мне Брой вчера их подарил!

— На кой черт, тебе женские сапожки?! Ты что трансвестит?

— Никто не свистит. За них на рынке хорошие деньги дадут! Сымай сапоги, я сказал!

— А я в чем ходить буду, олух ты лесной!

— В чем, в чем... Вон там, в сенях чувяки есть. Все равно на дворе грязно. Сымай!

— Фиг, тебе! — разозлилась окончательно. В гневе становлюсь упрямее целого стада ослов. Теперь этот жлоб получит обувку только с бесчувственного тела. — Брой тебе подарил сапожки вместе со мной! Понял? Так что, где сапожки - там и я!

— Предлагаешь продать тебя вместе с сапогами? — прищурился мерзкий старикашка.

— Только попробуй! — пригрозила ему, а сама в душе охнула: "неужели здесь работорговлей занимаются?! Вот влипла!". — Я такую торговлю устрою, что никто и никогда у тебя ничего не купит!

— Ну, Брой, ну скотина облезлая, удружил! — запричитал Сим. — Я ему припомню этот "подарочек"!

От чертыханий хозяина меня отвлек организм, настойчиво напомнив об "утренней процедуре".

— Слушай, Симеон, а где у вас э… это... — я для наглядности потопталась на месте.

— Облегчиться, что ли? — верно распознал гном мою пантомиму.

— Угу...

— Во дворе за сараем увидишь, — буркнул Сим и отвернулся к печи. — А чувяки все равно надень, если не хочешь потом свою драгоценную обувку скоблить от грязи.

Вот же ехидна! Вышла в прихожую. Там действительно стояло несколько пар деревянной обуви, похожей на калоши. Нашла подходящие по размеру и, с сожалением стянув сапожки, влезла. Ой! Это же какие-то пыточные колодки! Если бы не грязь, то ходила бы в сапожках и горя бы не знала. Я проковыляла в свою каморку и запихнула сапожки под шкуру. Ну его, этого гнома-жадюгу. Не доверяю ему.

Во дворе меня встретило холодом и сыростью сумрачное утро. Пожухлая трава была утоптана, кое-где возвышались небольшие кучи вырванного сорняка, а вдоль забора прижались чахлые кусты. Недалеко стоял небольшой сарайчик, огороженный плетнем, за которым лениво ковырялись в земле пестрые куры.

"Домик неизвестного архитектора" нашла быстро. На обратном пути заглянула к птицам. Надо же, странные какие-то куры - короткопалые, рябые и с треугольным хвостом. Увидев меня, птицы задергались и заквохтали: "кэ-кэ-кэ-кэ-кэ". На шум из сарая выскочил здоровый черный самец с серебристыми перьями на крыльях и небольшим красным гребешком. Он решительно направился в мою сторону и, распушив хвост с характерными завитками, грозно спросил: "ку-карр?"

— Чего? — не поняла, зачарованно глядя на танцующего передо мной самца. Надо же, я их только по телевизору видела. А тут – реальный, настоящий тетерев! Он презрительно прошипел: "чуффышшш" и с гордо поднятой головой потопал в сарай. За ним, как гаремные жены, гуськом засеменили тетерки.

— А это еще что такое? — раздался за спиной удивленный возглас.

Я быстро развернулась, чуть не упав на склизкой земле. На дорожке стоял незнакомый гном, чуть повыше Симеона, но в такой же куртке и штанах. Только на голове у него был не колпак, а кожаная шапка, да темно-рыжая борода обрамляла обветренное лицо. За спиной виднелся лук, а в руке болтались две тушки дохлых зайцев.

— Э... Здравствуйте, вы, наверное, Шосс?

—Ты кто такая? — не обратил внимания на мою вежливость охотник. — И откуда взялась?

— Откуда, откуда, — пробурчала устало. — Из леса. Меня вчера волки-оборотни привели. Погостить.

— Волки, говоришь... — Гном внимательно осмотрел меня с головы до ног. Ну и взгляд у коротышки. Нехороший такой взгляд. Брр...

Я пожала плечами и двинулась к дому. Войдя в прихожую, как смогла, счистила с себя грязь, но едва переступила порог в столовую, как что-то острое воткнулось в поясницу.

— Тихо, ведьма! — прошипел сзади голос Шосса. — Не двигайся! Иначе насажу тебя на клинок, как куропатку.

— Какая я тебе ведьма?! — возмутилась и попыталась обернуться, но меня опять больно кольнули в спину.

— Шосс, ты чего это? — удивился Симеон.

— Чего, чего, — мрачно процедил охотник. — С мэльфами пообщался. Они мне все уши прожужжали про то, как волки освободили привязанную к дереву девку.

Сим прищурился:

— Ну и дела! У нас так, между прочим, ведьм казнят!

— Ка-как казнят?! — спросила я, заикаясь.

— Очень просто. Голыми привязывают к дереву рядом с муравейником, да медом смазывают. За пару дней мураши все объедают до костей. Правда, сейчас холодно и мураши давно в спячке.

— Жуть какая! — меня передернуло. — А за что у вас ведьм не любят?

— А за что их любить-то? — помрачнел гном. — Порчу наводят, да пакостничают.

— Подождите! — вспомнила, пытаясь себя защитить. — Я же в одежде была! И медом от меня даже не пахнет!

— А и верно, — оживился Сим. — Шосс, убери ножичек. Ее ворота вчера пропустили. А ты знаешь, что они нечисть и близко не подпустят.

— Точно пропустили? — недоверчиво переспросил охотник, но лезвие перестало меня колоть, и я облегченно выдохнула:

— У вас что, ворота заколдованные?

— Ну да, — нехотя подтвердил старший гном. — Видать, прежний хозяин очень не любил соперников в своем деле. Оборотни как-то пытались ломиться, но только шишки себе набили. Так что мы тут в полной безопасности.

— Ух ты! — восхитилась. — Идеальная охранная система.

— Это точно, — буркнул Шосс, прошел в комнату и швырнул в угол заячьи тушки. — Вот, все что удалось поймать.

— М-да... Не густо, — почесал бороду Сим. — Ну, ничего, с кугурдами сытно будет.

— С чем? — не поняла я.

— Лесные орешки. Кугурды называются. Можно варить, печь, каши, да похлебки тоже хорошие получаются. Мы с Шоссом на зиму пару мешков заготовили.

— Маловато теперь будет, — глядя на меня, проворчал Шосс.

— Пожалуй, ты прав, — вздохнул Сим, расставляя на столе глиняные миски. — Ну, ничего, покажешь нашей гостье, где деревья растут – пусть соберет еще пару мешков. А теперь садитесь за стол - каша уже остыла.

— И долго она у нас гостить собирается? — у Шосса явно имелись большие проблемы с вежливостью: как будто меня в комнате вообще не было.

— Не знаю, не знаю… — рассеяно сказал Сим, накладывая кашу в миски. — До весны, скорее всего. Зимой даже собаку в лесу не оставляют.

— Спасибо и на том, что приютили, обогрели… — Присела за стол и только взяла ложку, как получила по рукам, — ты чего?!

— А молитву благодарственную перед едой прочитать? — строго спросил Сим.

Ясно, в каждом “монастыре” - свои законы.

— Молитва! Благодарственная! Все? Можно есть?

— Благодарим тебя, бывший хозяин за кров и защиту! — Сим поднял глаза к деревянному потолку. — Спасибо этому дому за верную службу!

Огонь в печи ярко полыхнул и стих. Скрипнула половица. Показалось, будто дом слегка вздохнул. Я раскрыла рот от удивления. Надо же, живой дом!

— Ешь, давай, — Сим с аппетитом стал уминать кашу.

— А то мэльф в рот залетит, — гоготнул Шосс и довольный своей шуткой принялся за еду.

Некоторое время мы ели молча, а затем я не выдержала:

— Есть же, наверное, хорошие ведьмы, которые помогают, например, лечат....

— У нас травницы этим занимаются, — отрезал гном.

— А как вы определяете ведьму? По каким признакам?

— Я не определяю, — пожал плечами Сим. — В городе для этого монахи есть. У них целая наука имеется, как распознать ведьму. Но достаточно и того, если баба ведет себя странно, бормочет слова непонятные, да знаки на воротах рисует…

— Жесть! — вздохнула я. — Это же и простую женщину обвинить могут…

— Всякое бывало.

— А почему к дереву привязывают, а не сжигают на костре?

— Раньше так и делали, но после того, как одна ведьма своим проклятьем наслала мор, стали казнить подальше от города. Если обвиняемая - шарлатанка, то мураши ее сожрут. Туды ей и дорога. А настоящая ведьма от веревок, да букашек быстро освободится, но в город уже не сунется.

— Стоп, стоп! — вспомнила я. — Ты же сам говорил, что уже холодно и мурашей нету.

— Нету, — согласился гном. — Зато есть мэльфы...

— А что, мэльфы? — насторожилась.

— Они обожают сладкое, — гаденько захихикал старикашка. — Съесть - не съедят. Зато всю оближут...

Представила ползающих по телу мэльфов и меня передернуло. Брр!

Глава 4. Мертвый хозяин

После завтрака Шосс отправился во двор разбираться с добычей, а Симеон предложил осмотреть дом. Я не стала отказываться.

Раз мне предстоит здесь провести непонятно сколько времени, то придется обживаться.

Мы вышли в прихожую, которая оказалась небольшим коридорчиком. Чуть дальше от входа виднелась еще одна дверь.

— Там наша спальня, — пояснил Симеон. — Тебе неинтересно будет.

— Почему неинтересно? — слегка даже обиделась. — Мне тут все интересно.

Гном пожал плечами и приоткрыл дверь. В большой комнате стояли четыре кровати, по размерам похожие на детские. Вместо одеял – козьи шкуры. Возле каждой кровати по небольшому сундуку. Пара скамеечек, да несколько полок на стене – вот и вся мебель. Два небольших окна прикрыты занавесками непонятного цвета.

— Да тут еще несколько кроватей поставить можно, — заметила я, осматривая полупустую комнату. Надо же, а меня в чулан запихнул!

— Порядочным незамужним девицам положено спать отдельно! — строго заявил Сим и подозрительно прищурился: — Или ты непорядочная?

— Разумеется, порядочная! — я даже поперхнулась от такого намека.

— То-то же, — С довольным видом гном закрыл дверь. — Ну, пошли дальше.

Мы опять вернулись в столовую, вышли в уже знакомую дверь и оказались у лестницы, ведущей наверх.

— Так, это место ты знаешь, — Махнул гном на мою ночлежку.

— Угу, — мрачно согласилась я.

— А вот здесь, — Симеон открыл дверь напротив и любовно обвел рукой ряды полок, где стояло множество глиняных горшочков и корзин, обмотанных тряпицами, — наши припасы. Только когда заходишь, всегда прикрывай за собой дверь - не дай бог, мэльфы пронюхают - всей стаей налетят. От них потом не избавишься, пока все не сожрут. Если хоть одного мэльфа увидишь – гони его мокрой тряпкой! А еще лучше – пристукни! Убить – не убьёшь, эти гаденыши живучи, но хоть оглушишь на пару часов.

— А какая разница – мокрая или сухая тряпка? И что тебе один мэльф сделает? — насупилась я. Бить такого малыша... у меня бы рука не поднялась.

— Что сделает?! — возмутился гном. — Да это нюхач! Он потом всю родню сюда приведет! От стаи голодных мэльфов даже оборотни удирают! А мокрая тряпка тяжелее – бить удобно.

И он для убедительности показал мне кулак. Довольно увесистый.

Я недоверчиво усмехнулась. Чтобы оборотни бегали от мэльфов…

— А что у вас наверху? — удержала собравшегося уйти гнома.

— Да, ерунда всякая, — Попытался он отмахнуться, но я потянула его наверх: — Ладно, идем.

На втором этаже было всего две комнаты. Одна небольшая, заставленная сундуками, корзинами и мешками.

— Вещички у нас здесь, — оживился гном. — Вот кстати, посмотришь как-нибудь, что можно переделать из одежды.

— А тут что? — Кивнула на соседнюю дверь с внушительным замком.

— Комната бывшего хозяина колдуна, — нехотя сказал Симеон, не проявляя никакого желания ее открывать.

— А посмотреть? — загорелась я.

— Чего там смотреть, — проворчал гном, доставая ключи. — Ничего особенного…

Старая дверь открылась с трудом: видно, что ее давно не отпирали и не смазывали. В комнате было сумрачно и тоскливо. Я отдернула тяжелую штору у окна и закашлялась от пыли – кругом царило унылое запустение. Вместо стекла – деревянная решетка с кусочками слюды, грязной и затянутой паутиной. Тут же стоял массивный дубовый стол, местами прожженный, рядом кресло с вытертой до дыр обивкой, чуть дальше громоздкий кожаный диван. И почти все стены были заставлены шкафами с книгами. Увидев такое богатство, я внутренне ахнула от восторга: надо же, библиотека колдуна! Все! Я отсюда не уйду!

— А почему здесь никто не живет? — спросила на всякий случай, твердо решив заграбастать себе эту комнату.

— Да, пробовали поначалу, — проворчал Симеон, настороженно оглядывая все углы. — Такое дело… По ночам привидения шастают. Так что мы закрыли эту комнату от греха подальше.

— Ой, а можно, я тут поселюсь? – пропустила мимо ушей опасения гнома.

— Ты что, не боишься нечисти? — изумился он.

— А чего ее бояться? — удивилась я. — Ну призрак, ну шляется. Он же бестелесный, так что ничего плохого не сделает. Только пугать умеет. А на меня это не действует.

Симеон недоверчиво покосился, что-то проворчал и сунул в руки ключ.

— Попробуй, переночуй здесь разок – посмотрю на тебя. Только не говори потом, что я не предупреждал.

Глядя на мою довольную физиономию, покачал головой:

— Идем вниз, посмотрим, чем Шосс занимается.

Мы спустились во двор, где охотник развешивал под навесом шкурки на просушку. Рядом лежали освежеванные тушки.

— Ну что, Марион, — бодро заявил Сим, — бери, готовь зайчатину.

Ни фига себе! Да я ничего кроме окорочков не готовила. Даже не знаю с какого конца браться за тушку. И выглядит она премерзко.

— Что-то мне мяса совсем не хочется, — поморщилась я. — И вообще вегетарианство очень полезно для здоровья!

— Что за ве… ветарьянство? — не понял Симеон

— Это когда едят зелень, овощи, фрукты и никакого мяса!

— А, секта травоедов! — ухмыльнулся гном. — Есть такие в городе. Все время травку жуют. У них даже кожа слегка зеленоватая. А местные кличут их “зеленкой”. Ты что, тоже позеленеть решила?

— Не надо вашей травки, — насупилась я. — Мне салатики нравятся. Можно и простой морковки, если она у вас есть…

— Есть, конечно, — успокоил меня Симеон. — Как не быть. Вон у стены лопату и корзину видишь? За сараем огородик небольшой – несколько грядок морковки. Сходи - накопай. Все равно пора закладывать на хранение, да руки не доходят. Заодно и на салатик себе накопаешь.

М-да… Всю свою сознательную жизнь старалась откосить от трудовой повинности на даче у родителей. И все же расплата меня настигла, хоть и в чужом мире. Тяжко вздохнув, я отправилась на раскопки.

Только ближе к вечеру, я смогла наконец-то перебраться в свое новое жилище. Протерла от пыли мебель и окно. Вымела мусор из темных углов. На этом мой уборочный энтузиазм закончился: решила, что пауков погоняю завтра утром. Уже на последнем издыхании притащила скромные пожитки вместе с медвежьей шкурой и рухнула на диван. Сон почему-то не шел. Я ворочалась, обдумывая план действий на следующий день, как вдруг услышала тихий шорох. Первая мысль: «Мыши!». Не то чтобы я их боялась, но чисто из женской солидарности – взвизгнула бы, это точно. Свернулась под шкурой клубком, и только нос выставила в щелочку, настороженно оглядывая часть комнаты. Сильно похолодало. Печь внизу погасла что ли? Опять шорох, уже ближе. И вдруг увидела белесое полупрозрачное существо, которое стояло у стола и пыталось открыть верхний ящик. Разумеется, призрачная рука, как ни старалась, не смогла ухватиться за ручку. Призрак колдуна, а это очевидно был он, раздраженно пыхтел и тряс длинной бородой. Я фыркнула.

Колдун повернулся на звук, злобно оскалился и протянул ко мне костлявые руки…

— Призраков не бывает! — авторитетно заявлял друг детства Валерка. Нам было по двенадцать лет, и жажда острых ощущений не давала покоя. Мы искали приключений на пятую точку и довольно часто их находили. В поисках клада были исследованы все ближайшие заброшенные дома и подвалы. А кладбищенский сторож с руганью прогнал нас, когда мы на спор залезли туда ночью. Валерка был помешан на технике и науке. Любому непонятному явлению он искал правдоподобное объяснение.

— А как же люди, которые их видели? — упорствовала я, не желая расставаться с мистическими легендами.

— Со страху можно увидеть все что угодно! Обман зрения, — наставительно вещал приятель.

— Да, ладно. А фотографии? Обман оптики?

— Ну, — тут Валерка замялся и, видя мое огорченное лицо, смягчился, — хорошо, может что-то такое и есть. Но все это только нестабильная субстанция, не способная причинить никому вреда. Просто люди от страха теряют голову. Кстати, ты не обратила внимания, что привидения почти всегда встречаются в старых заброшенных домах и на кладбищах?

— Там тихо и спокойно? — попыталась догадаться.

— Вот именно что тихо! — рассмеялся Валерка. Любой ветер разорвет на части этот призрачный сгусток псевдо-фигуры, так же как он разметает туман.

— А как же призраки, которые встречаются на дороге? — съехидничала, радуясь тому, что смогла поддеть всезнайку.

— А в какую погоду они появлялись? — вопросом на вопрос ответил приятель. — Не удивлюсь, если в безветренную.

Крыть было нечем.

И вот теперь, вспомнив Валеркины доводы о нестабильной субстанции, решила проверить их на практике. Меня немного бил озноб. То ли от холода, то ли от страха – а вдруг не получится? Набрав побольше воздуха, с силой выдохнула в приближающегося призрака. Он заколыхался, как огонек свечи на сквозняке, одна рука, оторвавшись от тела, медленно поплыла к потолку. Я хихикнула. Колдун попытался ее поймать, но рука, достигнув потолка, растаяла легкой дымкой. Призрак мрачно погрозил мне оставшейся рукой, затем, видимо, решив не рисковать, тяжело вздохнул и направился к противоположной стене рядом с дверью. Пошарил по шершавым доскам, и… исчез.

Глава 5. Мэльфийский налет

Проснулась на удивление рано. Скорее всего, от яркого света, льющегося через незакрытое шторой окно.

Сладко потянулась, осматривая комнату. Вчера она казалась мрачной и убогой, а сегодня очень даже приличной. События прошлой ночи почти стерлись из моей памяти.

Смутное воспоминание мелькало в подсознании мелкой мошкой. Но я никак не могла его поймать.

Вздохнув подошла к полкам с книгами. Вытащила одну наугад в потертом переплете. Непонятные знаки были выдавлены на титульном листе. Пролистав поняла, что все в книге записано такими знаками – полная абракадабра. Со следующей книгой мне также не повезло. Опять знаки, цифры. Оглядев книги, я приуныла. Вот так облом. Полно старинных фолиантов, но прочитать их не представляется никакой возможности. И вряд ли гномы владеют колдовской грамотностью. Иначе давно бы уже пользовались различными заклинаниями. Эх, не быть мне лесной колдуньей! Но одно настоящее сокровище в комнате я все-таки нашла. Нет, не сундук с драгоценностями. А небольшое зеркало в деревянной резной раме: старое с потемневшей амальгамой, в котором наконец-то смогла себя рассмотреть. Стерла пыль. Так, и на кого теперь похожа?

Из сероватой дымки на меня взглянула худосочная девица с растрепанной бледно-русой косой в мужской рубахе подпоясанной веревкой. Твою ж дивизию… Блондинка! А где мои каштановые кудри? Когда-то читала, что цвет волос сильно влияет на умственные способности. Попыталась вспомнить таблицу умножения. На семерке запнулась, но потом все прошло нормально. Так. С головой пока порядок. А вот с фигурой… Арбузная грудь и силиконовая задница, любимые художниками фэнтези, отсутствовали напрочь. Я задрала рубаху и покрутилась перед зеркалом - ничего похожего на пышные формы. Какая-то тощая курица. Руки - спички, ноги - жерди. Страшильда, да и только. Тяжко вздохнула: ладно, девушка - я научу тебя гантели любить. Если конечно их найду…

Огляделась. Что тут еще интересного? Выгоревшие гравюры на стене, засохший гербарий под стеклом. Колбы, баночки…

Забывшись, больно ударилась об угол стола, и наконец-то вспомнила, что было ночью. Призрак колдуна пытался открыть верхний ящик. Там что-то спрятано? Я с энтузиазмом ухватилась за ручку – но, увы! Ящик был заперт. А ключей нигде не видно. Чем бы его взломать? Я пошарила по полкам и углам – ничего подходящего. Надо у Сима попросить ломик. Он мужик хозяйственный - наверняка что-нибудь имеется.

До меня донесся странный шум и неразборчивые крики за окном. Попыталась разглядеть, что происходит. Посреди двора лежала большая деревянная колода, а перед ней стоял, понурившись Шосс. Симеон размахивал руками и, похоже, ругался. Интересно, что они не поделили? Спустилась вниз и, приоткрыв входную дверь, прислушалась.

— Ты что натворил, несчастный! — вопил Сим. — Ты откуда эту колоду взял?!

— Откуда, откуда… — проворчал Шосс. — Из леса, разумеется…

— А ты этот знак видел?! — Сим пнул ногой какой-то стертый рисунок на деревяшке.

— Не, — мотнул головой Шосс.

— Не видел?! Не видел, что это мельфийская метка?! Ты с их пасеки мед уволок! — гном схватился за голову. — Знаешь, что сейчас будет?!

Шосс пожал плечами.

— Да ладно, не переживай, что эта мелюзга может…

В этот момент рядом со мной послышалось тоненькое хихиканье. Я оглянулась и тут же меня резко рванули за косу. Уй! Со всего маха - врезалась лбом в дверной косяк. Хихиканье усилилось. Потирая больное место, осторожно повернулась - три мэльфа болтались под потолком и корчили рожицы. Вот паршивцы!

— Кыш! Кыш отсюда! — распахнула дверь и замахала на летунов руками. Но они, вместо того, чтобы выпорхнуть во двор, рванули в столовую. Я - за ними. Представшая картина не предвещала ничего хорошего. Один мэльф кружил над столом, что-то высматривая, другой ползал по горшкам, стоявшим на лавке у печи.

Третий… а третий добрался до буфета и методично обнюхивал банки. Неожиданно он громко пискнул, два собрата тут же оставили поиски и присоединились к нему. Приглядевшись к длинному горшку, который облепили радостно возбужденные мэльфы, я охнула. Именно в нем Сим держал медовуху.

И что теперь делать? Тряпкой махать - перебью все горшки. Я выскочила во двор за подмогой. А там царило форменное безобразие…

Однажды летом я с приятелями поехала в горы за кизилом. Набрала почти полное ведро. Шла по лесу, любовалась на природу, свежий воздух, птички и все такое. Когда под ногами хрустнуло – даже не испугалась. Ну, подумаешь, трухлявая коряга… Удивилась только гулу реактивного самолета поблизости. Откуда в лесу самолет? А вот когда перед носом возникло темное облако разъяренных шершней – мне стало нехорошо. Настолько нехорошо, что в панике бросилась бежать, чего категорически не следовало делать. Разумеется, весь рой рванул за мной. Где-то позади валялось брошенное ведро, ветви хлестали по лицу, но я ничего не чувствовала. Было только одно желание – спастись!

Я и представить не могла, что эти ненормальные насекомые свои улья на земле сооружают! Покусали они меня тогда прилично. Даже сквозь джинсы достали - неделю ходить не могла.

И вот сейчас, глядя на гудящий рой мэльфов, гоняющийся за Симом и Шоссом, припомнила мерзких шершней.

Только мэльфы были раза в два крупнее, да и к тому же вооружены острыми иглами-пиками, которыми нещадно кололи бедных гномов. Те отмахивались, чем могли. Сим метлой, а Шосс шкуркой зайца. Но это плохо помогало. Время от времени юркий мэльф залетал со спины и всаживал пику в тело своей жертвы, а пока гном ругаясь, разворачивался, с победным криком отлетал в сторону, размахивая окровавленной шпажонкой. Вот гады летучие!

Наконец Симу удалось заскочить в сарай и закрыть за собой дверь, а Шосс как в воду нырнул в большую кучу травы – вырванных мною вчера сорняков. Я облегченно вздохнула, но, увы, передышка была недолгой. Через минуту вся трава взлетела над несчастным гномом и закрутилась зеленым смерчем, А Сим с воплем выскочил из сарая – следом неслись, улюлюкая взбешенные мэльфы. Ну конечно, в сарае такие щели, что не только мэльфы пролезут…

Вернулась в дом и захлопнула за собой дверь, пока они до меня не добрались. Растерянно оглядела кухню. Что же делать?

И тут заметила на печи пыхтящий и булькающий горшок. Ага! Симеон, очевидно завтрак готовил. Очень кстати! Схватила влажную тряпку с лавки и сунула в печь. Сначала неохотно, а затем веселее тряпица затлела-задымилась. Волоча за собой разгорающуюся тряпку – снова выскочила во двор и, размахивая огненным «знаменем» бросилась на подмогу.

— Ветки! Надо поджечь ветки! — крикнула им, раскручивая вокруг себя огненное колесо.

— Так поджигай! Нам нечем! — выпалил Сим, метлой отбивая от себя мэльфов, как заправский теннисист. Злобные летуны падали словно горошины из стручка, но отряхнувшись, с воем, снова пикировали на врага.

— Зомбяшки какие-то, — пробормотала я, ища подходящие ветви. Недалеко от ограды наконец-то увидела хворост, очевидно, Сим приготовил для растопки в печи, и сунула в него горящую тряпицу. Ветви слегка задымились, но разгораться не желали. Я замахала подолом рубахи - дыма стало больше. Закашлялась - сойдет и так. Схватила три подходящих палки и помчалась спасать гномов.

— Держи! — крикнула Симу, протягивая дымящуюся ветку. Тот отбросил метлу и, схватив ветку, стал размахивать ею, как шпагой. Мэльфы задергались и закашлялись.

— Ага, не нравится! — радостно завопил гном, отгоняя от себя растерявшихся летунов.

— А где Шосс? — оглядела двор. Виновника бардака нигде не было видно. Хотя нет. Из большой бочки с водой то и дело вырывались булькающие пузыри, распугивая крутящихся над нею мэльфов.

— Шосс! Вылезай! — размахивая дымящимся «оружием», подскочила к бочке.

— Брр-фрр! — вынырнул гном отплевываясь. — Чегось?

— Держи! — сунула ему ветку и помчалась назад к разгорающемуся костру. Вот только пожара нам не хватало. Разворошила и раскидала горящие ветви. Густой сизый дым затянул весь двор плотной пеленой. То тут, то там раздавалось кашлянье и чихание. Мэльфы, забыв о гномах, бестолково метались, пытаясь найти дорогу и чистый воздух. У меня тоже першило в горле. Припала к земле – стало чуть полегче. Слабый ветерок медленно поднимал дым вверх, постепенно очищая пространство вокруг. Увидев просвет, мэльфы дружно ринулись прочь в лесную чащу.

Сим устало лежал на земле, лениво обмахиваясь почерневшей веткой. Шосс вылез из бочки, хлюпая мокрыми сапогами, доплелся до него и упал рядом.

Жужжащий рой рассерженных мэльфов скрылся за деревьями. Я уже было вздохнула свободно, но тут из-за приоткрытой двери дома вывалилась веселая троица. Черт! Совсем про них забыла! Покачиваясь и вихляя из стороны в сторону, пьяненькие мэльфы распевали какую-то похабную песенку про гномов. Время от времени, один из них икал - вызывая тем самым взрыв хохота собратьев. Сим с Шоссом глядели на них разинув рты, не понимая причины такого веселья, а мне стало не по себе, когда представила, что Сим найдет на кухне…Вернее, не найдет.

Шосс сел и кряхтя, стал снимать с себя мокрую одежду:

— М-да, сходил за медом… — пробормотал он, выкручивая рубаху.

— В следующий раз будешь внимательнее! — буркнул Симеон, разглядывая свой наряд. Кожаная куртка выдержала нападение, а вот рукава рубахи были порваны и сплошь в кровавых пятнах.

— Ой, Сим! — ахнула я. — У тебя все руки изранены, давай смажу чем-нибудь!

— Ерунда! — Отмахнулся гном и кинул испорченную рубашку на землю. — На мне, как на собаке все заживает. А вот одёжу жалко!

— А может её можно починить? — Я потянулась за рубашкой.

В этот момент ворота с шумом распахнулись и в проеме показались двое мальчишек, одетых в жалкие обноски, явно с чужого плеча.

— А чё это вы тут делаете?! — хором спросили они.

— Вы что, ребята, заблудились? — удивилась, увидев странную парочку. Обоим на вид по двенадцать - тринадцать лет и похожи друг на друга, явно близняшки.

Маленькие оборванцы изобразили скорбные лица и, зашмыгав носами, жалобно затянули:

— Заплутали мы, тетенька-а-а, дорогу не найдем! Голодно нам и холодно-о-о! Подайте бедным сиротинушкам на пропитание-е!!!

Причем один стал прихрамывать и волочить ногу, а второй задергал головой, изображая припадочного.

— Кыш, кривляки балаганные! — отмахнулся Симеон. — Идите в дом, там каша на печи. Может еще не остыла.

— Ура! — Обрадованные попрошайки тут же забыли о болячках и помчались к крыльцу. Но на полдороге один из них круто развернулся и, подскочив к гному, дернул его за рукав:

— Слышь, Сим, дай трубку - курить охота, аж невтерпеж!

— Свою иметь надо, — ворча в бороду, гном вытащил из кармана деревянную потертую трубку. Я ахнула:

— Ты зачем детям курить разрешаешь?!

Подбежавший второй пацан с веселой ухмылкой толкнул брата в бок:

— Эй, дитё, тетка сказала, что тебе курить вредно!

— Чё?! Какое дитё?! — завопил первый и вцепился в него. — Я - дитё?! Щас покажу тебе какое я - дитё!!!

Назревающую драку прекратил молчаливый Шосс. Взяв братьев за шкирку, встряхнул, как нашкодивших кутенят, и поставил на землю. Затем вытащил свою трубку и сунул в рот бранящемуся мальчишке.

— Вот познакомься, — фыркнул Симеон. — Это Досиен и Одуард. Можно по-простому — Дося и Одя. Братья-гномы, профессиональные попрошайки.

— Твои братья?

— Ну, не совсем, — замялся гном. — Нас в мире немного, так что по-любому родственники всегда найдутся. Племянники они мне, четвероюродные.

— Что-то для племянников они слишком молодо выглядят, — усомнилась я.

Пацаны захихикали, да и Сим не сдержал усмешки:

— А ты думаешь, сколько им лет?

— Ну, — задумалась, прикидывая, — лет по двенадцать, наверное.

Гномы захохотали. Минут пять они ржали, как лошади, затем Сим вытер бородой проступившие слезы:

— Да, Марион, с тобой не соскучишься! Этим балбесам лет по пятьдесят!

— Ско-о-олько?!А сколько же вам…

— Мне? — задумался Сим. — Ну, этим летом годков двести стукнуло. Гномы, знаешь ли, живут долго.

— Ага, — встрял в разговор один из «мальчишек». — Если не прибьют!

— А этим оболтусам по человеческим меркам, — спокойно продолжил Сим, — действительно лет по четырнадцать, так что ты не слишком ошиблась.

— Эй, тетка, а ты сама, откуда взялась? — прищурился один из братьев. Ну, да, «вежливость» из него так и выпирала. Я задумалась. Сказать, что меня подарили оборотни? Судя по наглым рожам попрошаек, вряд ли мне это добавит популярности.

— Заблудилась я, дяденьки… — ответила с мрачным юмором. — Дорогу не найду. Да и не помню кто я, и что я…

— Гы! — заржали братья, оценив мою шутку.

— Это - Марион! — Симеон строго взглянул на веселящихся мальчишек. — Она новый член нашей семьи. Короче, считайте ее дальней родственницей. И чтоб никаких дуростей на ее счет!

Удивленно взглянула на удаляющегося в дом гнома. Надо же, кажется, меня удочерили!

Братья хмыкнули и вприпрыжку побежали в дом. А я стояла и думала – нравится ли мне новый статус или нет? Пожалуй, это лучше, чем быть волчьим подарком…

— А-а-а!!! — раздался дикий вопль из раскрытой двери.

Я рванула в дом. Что там еще случилось?

Посреди кухни стоял Симеон и хватал ртом воздух, не в силах произнести ни слова. Толстый палец, дрожа, указывал на полку с горшками. Вернее, то, что от них осталось.

На полу тут и там валялись черепки, с верхней полки тонкой струйкой стекало что-то темное и тягучее, а в воздухе стоял крепкий аромат браги.

Я вжалась в стенку, ожидая проклятий на свою голову. Но, к величайшему удивлению, Сим обрушился на Шосса, костеря его по-гномьи. Я не поняла ни слова, но судя по темпераментным воплям и покрасневшим ушам виновника разгрома – словечки были весьма крепкими. Самые затейливые выражения встречались восхищенными возгласами братьев-попрошаек. В конце концов, незадачливый похититель мэльфийского меда махнул рукой, что-то буркнул и выскочил во двор, наводить порядок.

Я отклеилась от стены и жалобно сказала:

— Симушка! Давай помогу прибраться.

Гном остановился на полуслове, сел на лавку и, подперев бороду кулаками тяжко вздохнул. Братья недовольно заворчали, когда я прикрикнула, чтобы не изображали из себя статуи, а помогли в уборке. Втроем мы быстро навели относительный порядок. Успокоившийся Сим хлопотал у печи, раскладывая кашу по мискам. Я посмотрела на гнома, затем перевела взгляд на дверь. Сим фыркнул, но все же сказал:

— Ладно, зови, этого… — он хотел добавить крепкое словцо, но осекся, — любителя сладкого.

— Сим! — Дружно застучали ложками по столу братья. — Мы тоже любим сладкое!

— Угу, но вам и в голову не пришло бы воровать мед у мэльфов.

— Чо, мы психи?! — возмутился Дося и принялся наворачивать кашу за обе щеки.

А я отправилась звать Шосса.

Через час, сытые и довольные мы уселись на бревнышке под навесом, разглядывая место недавнего сражения.

По всему двору валялись куски досок, тряпок, и заячьих шкурок. У забора все еще слабо дымились почерневшие ветви.

— Да… уж… — буркнул Сим, раскуривая трубку. Братья гномы тут же протянули ему свои трубки, прося набить их табаком.

— Симеон! — возмутилась я. — Не смей давать парням эту отраву! Рано еще…

— Ты чего из себя училку строишь? — злобно прищурился один из братьев. — Видели мы таких… Ученых…

— Ой, помню-помню свою училку! — неожиданно захихикал Дося. — Как мы ее с ребятами посадили на муравейник голой жо…

Он заткнулся, получив неожиданный толчок в бок от Оди.

— Короче без юбки … — закончил воспоминание Дося и ласково мне улыбнулся.

Меня передернуло. Почему-то вспомнилась картинка из Гулливера. Такой большой и совершенно беспомощный, лежит связанный на берегу, а вокруг лилипуты-муравьи… Очевидно, что-то отразилось на моем лице, потому что юный гном примирительно сказал:

— Да, ладно, не боись! Какие мураши в это время? Они уже давно в спячку залегли. Наверное…

Разговор плавно перетек на воспоминания братьев о прошлой жизни в подгорном городе гномов.

— А как здесь оказались? — поинтересовалась я.

Братья притихли и отвели глаза, с большим интересом разглядывая голые ветви деревьев за забором.

— Как, как… — вздохнул Сим, пыхтя трубкой и стараясь не дымить в мою сторону. — Родители померли, вот они и подались в странствия. Хорошо, что меня встретили.

— Мор у нас случился, — шмыгнул носом Дося и принялся щепкой ковырять землю.

— Так что же у вас лекарей не нашлось? — удивилась я.

— Если бы не нашлось, ты бы с нами не говорила, — буркнул Одя. — Мы крепкие, нас даже не всякий яд возьмет!

— Да, ну?! — не поверила я.

— Точно, точно! — поддержал брата Дося. — Мы так даже одно время в трактирах зарабатывали. Спорили на деньги или бесплатную еду, что выпьем любую гадость.

— И как?

— Что как? Выигрывали. Правда, потом литра три простой воды выпивать приходилось, чтобы брюхо промыть. Но через пару месяцев нам это надоело.

— И вы переквалифицировались в попрошаек? — уточнила я.

— Переква… Чего? — не понял Дося.

— Поменяли род занятий, — поправилась я.

— Ну-у… — протянул задумчиво Одя, пытаясь оттянуть неприятную для него тему разговора. И я поняла, что они занимаются не только попрошайничеством, но и другим более криминальным делом. Господи, куда меня занесло? Вокруг наглые оборотни, зверские мэльфы и вороватые малолетки гномы-попрошайки. Интересно, а где нормальные люди? Стало как-то тоскливо. Я вспомнила свою уютную квартирку, вечеринки с подружками, походы по магазинам и в кино, да и просто прогулки по парку… Хотя вот недавно прогулялась я, похоже, в последний раз… Тут мои мысли плавно перешли на другой уровень. Вроде что-то говорилось о городе?

— Слушай, Одя, а где вы практи… э… работаете?

— Как где? — удивился молодой гном моей непонятливости. — В городе, конечно.

— Далеко?

— Не, полдня пути.

Я вздохнула. Как бы туда попасть. Сим правильно понял ход моих мыслей и хмыкнул:

— В этом, — Он кивнул на моё одеяние, — в городе лучше не показываться.

— А что такого? — удивилась и стала осматривать себя. Ну, рубаха, ну штаны, не новые, но вполне приличные…

— У нас тетки не ходят в мужских штанах, — хмыкнул Дося. — Могут за ведьму принять.

— А что, ведьмы ходят в штанах?

Братья переглянулись и пожали плечами. А Сим вздохнул:

— Зачем тебе неприятности нужны? Поройся наверху в сундуках, может что-то себе подберешь или переделаешь. А там глядишь, и в город сходим, кое-что прикупим.

— Здорово! — обрадовалась я. И уже собралась было рвануть на поиски подходящей одежды, но тут кое-что вспомнила:

— Слушай, Сим! У гномов борода рано появляется?

Тот важно кивнул:

— Почти с детства. К двадцати годам она уже до груди вырастает.

— Тогда почему Одя с Досей без бороды? — не поняла я.

— А где ты видела бородатых детей? — хором возмутились братья. — Детишкам лучше подают, чем бородатым недоросликам!

— Нечего за оборотнями всякие гадости повторять, — Помрачневший Сим наградил младших родственников подзатыльниками.

Братья недовольно засопели.

— Надоело, наверное, каждый день щетину скоблить? — усмехнулась я.

— Почему каждый день? — удивился Дося. Раз в месяц. Мы же порошок используем, после него волосы долго не растут.

— Ну-ка, ну-ка… — заинтересовалась ценной информацией. — Что за порошок?

— А тебе зачем? — прищурился Дося.

— Как это зачем! Чтобы ножки были гладкие и красивые, — не выдержала я.

— У тебя что, волосья на ногах растут, как у гномок? — поразился Одя и толкнул брата в бок. — Слышь, у нее, наверное, кто-то из гномов в родичах был!

Я поперхнулась и закашлялась от такого предположения. Две ладони мощно хлопнули меня по спине:

— Будь здорова, сестренка!

Глава 6. Опасная магия

Магия в руках неумехи, все равно, что топор в лапах бибизяны.

(народная гномья мудрость)

Поздно вечером я наконец-то взломала несчастный ящик письменного стола. Правда, попросить железку у Сима забыла. Но вовремя вспомнила, что рядом с печью есть отличная увесистая кочерга. Потихоньку спустилась в кухню, стараясь не скрипеть половицами, схватила кочергу и бегом к себе в комнату. Новоиспеченный «лом» не подвел. Ящик жалобно скрипнул и поддался, слегка выскочив наружу. Я пошарила рукой – какая-то книга. Вытащила на стол и осветила ее огарком. Сим – зараза, пожадничал и не дал мне целой свечи. Пришлось довольствоваться тем, что есть. Это оказалась не книга, а старая потертая тетрадь в кожаном переплете. Ух, ты! Дневник колдуна! А что еще это могло быть? Сейчас узнаю все его секреты и стану…

Размечтавшись, с замирающим сердцем, открыла тетрадь и тихо простонала. Опять значки, закорючки и ни одного понятного слова.

По ногам потянуло холодом, а затылок словно обожгло ледяным дыханием. Слабый огонек свечи тревожно затрепетал, мигнул и погас, испустив на прощанье горьковатый дымок. За спиной послышалось хихиканье. Я обернулась. У стеллажей стоял вчерашний призрак колдуна. Все в том же мешковатом одеянии и с растрепанной седой бородой. Книги слегка просвечивали сквозь бледно-голубое тело. Старикашка довольно потирал руки… Ага! Рука у него все же отросла! Никаких попыток напасть на меня колдун не предпринимал. Просто стоял и хихикал.

Я пожала плечами. Нравится ему там стоять – пусть. Лишь бы не мешал. Жаль, что свеча погасла. В окно с любопытством заглянула почти полная луна, заливая холодным светом стол. Вот спасибо! Опять пошарила в ящике. Так. Что там еще есть? Золото, бриллианты? Не? Ой!

Что-то острое больно укололо палец. Машинально сунула страдальца в рот, слизывая выступившую капельку крови, затем кочергой вытащила странный медальон в виде летучей мыши на кожаном шнурке. Он тяжело раскачивался, а красные глазки-бусинки злобно горели в темноте как светодиоды. Осторожно взяла медальон, покрутила. Обо что же я укололась? Непонятно. Было плохо видно, но мне показалось, что глаза слегка потускнели. Нет, это не обман зрения. Они действительно погасли. Чудеса! «Или батарейка сдохла», — хмыкнула я.

За спиной опять послышалось хихиканье.

— Ну, что еще? — я обернулась. Колдун с довольным видом кивнул, затем помахал рукой на прощание и… растворился в зеленоватом свете. Вернее, рассыпался на мелкие искорки, которые беззвучно падали на пол и гасли.

Я осторожно опустила медальон в карман штанов. Что-то это представление со спецэффектами совсем не понравилось.

Проснулась от гомона и топота внизу. Братья-попрошайки с Шоссом отправились в лес за каштанами. Сим показал мне вчера несколько плодов таинственных кугурдов, оказавшихся разновидностью съедобных каштанов. Надо же, а я все гадала, почему у картофельного пюре такой странный вкус. Нет здесь картошки. Зато кугурдов, то есть каштанов полно. Местный люд их и варит, и запекает во всех немыслимых комбинациях.

Заразы, не могли тихо собраться. Я зевнула, распустила косу – надо бы ее расчесать, да где гребень найдешь? О! Хороший повод попроситься в город. Вовсе не хотелось хоронить себя в лесной глухомани. Никогда не было тяги к отшельничеству. Для этого я слишком молода. И толком еще не пожила в свое удовольствие. А в городе… По-любому масса возможностей изменить жизнь к лучшему. Может даже найдется какой-нибудь маг – добрая душа и вернет меня домой?

Оделась и кое-как заплела волосы. Машинально сунула руку в карман и нашарила медальон. В утреннем свете он казался простой, хоть и красивой безделушкой. Мышиные глаза не светились, ничто не кололо. Покрутилась перед зеркалом, примерила: очень даже неплохо. Люблю винтажные вещи. Снизу послышался голос Сима:

— Эй, Марион! Завтракать будешь?

— Конечно! — Спохватилась и вприпрыжку сбежала вниз.

Сим хлопотал за столом, раскладывая кашу по мискам. Принюхалась – пахло съедобно. Сим произнес благодарственную молитву, и я, схватившись за ложку, склонилась к миске. Тяжелый медальон выскочил из-за ворота и глухо стукнулся о край посуды.

— Это что еще такое? — Замер гном, впившись взглядом в безделушку.

— Кулончик! — похвасталась я. — Правда хорошенький? У нас готки любят такое носить. Ой, у него еще и глазки светятся, сейчас покажу…

И стала нажимать и тереть на медальоне разные детальки, стараясь оживить мышиные глаза.

— Стой! — истошно завопил Сим, но я уже на что-то нажала. Темно-красные камни-глазки вспыхнули ярким светом, и… Ложка вырвалась из рук, плавно заскользив к потолку. За ней устремились миски с недоеденной кашей, горшок, кружки и горячие лепешки. Я непроизвольно потянулась за тарелкой, но тут же почувствовала, что теряю вес и сама взлетаю к потолку! Сердце ухнуло вниз, как при полете в скоростном лифте. Хорошо, что подъем был короткий – ударившись о потолочную балку, я взвыла и отлетела в сторону, пытаясь за что-нибудь уцепиться.

Гном смешно сучил в воздухе короткими ножками, пытаясь добраться до двери, но завис вверх ногами к потолку - бородой зацепившись за лавку…

— Опусти меня вниз, мерзавка!

— Как?! — растерялась я.

— Убери артефакт, дура!

— Ка…какой артефакт?

Багровый от злости Сим поймал медленно проплывающую кружку и швырнул в мою сторону. Не попал! От рывка его отбросило и только борода, как якорь удержала от удара в стенку. Балбес! Я хихикнула. Сработал элементарный закон инерции: действие рождает противодействие.

Пожалуй, это то немногое, что я помнила из школьных уроков. К сожалению, в учебнике по физике ничего не было сказано, о том, как обращаться с магическими вещами поэтому, когда перед глазами заплясали мушки, мир исказился, поплыл - я банально свалилась на пол и … потеряла сознание.

Очнулась от громкого шепота Сима:

— … И выбери пожирнее эндюшку! Ей сейчас наваристый супчик необходим – силы восстановить.

— А может, пусть лежит, как лежала? — засомневался Шосс. — Так гораздо безопаснее и для нее, и для нас…

— Много ты понимаешь! — возмутился Сим. Хочешь, чтобы она полумертвячкой стала?

— Не!!!

Похоже на Шосса этот аргумент подействовал, потому что послышался удаляющийся топот по лестнице.

— Кем-кем я стану? — Открыла один глаз, затем другой. Обшарпанный потолок, шкафы с книгами. Ага. Я в своей комнате.

— О! Очнулась! — обрадовался Сим и заботливо поправил подушку. — Ты это, лежи, сил набирайся…

— Еще чего! — Я села на диване. Голова закружилась, пришлось зажмуриться и уцепиться за медвежью шкуру. С трудом разлепила пересохшие губы. — А что случилось?

— Что, что… — проворчал Сим, потирая бок, — свалилась ты, вот что! Я, между прочим, тоже! И вся посуда, еда…— он с досадой махнул рукой, — полдня отмывал все от каши.

— Но почему? Почему я упала?

— Так колдунской артефакт из тебя всю силу выпил.

— Не может быть! Как?!

— Как, как… Почем я знаю? Только магические штуковины просто так не работают. Им всегда что-то отдавать взамен надобно. Особенно они человеческую кровушку любят, — Сим прищурился, а я невольно вздрогнула, вспомнив о поцарапавшем меня кулоне. И как радовался проклятый призрак… Вот же сволочь! Очевидно, все мои эмоции ярко отразились на лице, потому что гном вздохнул:

— Вот смотрю я на тебя, Марион и удивляюсь…

— Чему?

— Тому, что ты при своей непроходимой глупости все еще жива.

— Чего обзываешься?! — пробурчала с обидой. — Между прочим, кулон нашла я, а не ты! И кто из нас глупец?

— Если бы его нашел я, то в руки никогда бы не взял. А вдруг на нем защитное заклинание стояло – шарахнуло бы тебя об стенку, и стала б натуральной мертвячкой!

Я закусила губу от досады, в душе признавая правоту гнома. В моем мире сигнализация повсюду. И почему я решила, что здесь ее нет?

— Но меня же не шарахнуло… — попыталась оправдаться.

— В том то и дело! — помрачнел Сим. — Значит, колдун хотел, чтобы артефакт взяла именно ты!

Я вспомнила, как мерзкий призрак довольно хихикал, и в животе закрутился неприятный холодок. А потом меня взяла злость: на призрака, на свой страх, на гномов, и на весь этот пугающий и непонятный мир. Я кричала, ругалась, а затем уткнулась в подушку и расплакалась.

— На вот, отвар выпей! — Засуетился гном и протянул мне кружку с ароматным настоем. — Он сил прибавляет.

Как ни странно, то ли гномий отвар помог, то ли организм отошел от нервного шока, но утром почувствовала себя вполне сносно. В зеркале отразилось серое измученное лицо с впавшими глазами и хорошей шишкой на лбу. М-да. Краше только в гроб.

Снизу потянуло кухонными ароматами – похоже, Сим что-то готовит. Вздохнула, кое-как привела себя в порядок, влезла в сапожки и потихоньку, стараясь не скрипеть, спустилась вниз.

За дверью Сим о чем-то спорил с Шоссом. Я прислушалась.

— Говорю тебе, не может колдовская штуковина просто так в руки даться! — горячился Шосс. — Мы, когда сюда попали, все углы, каждую щелочку облазили и ничего не нашли!

«Ага, — усмехнулась про себя, — Шерлоки доморощенные, завидно стало?»

— И на что ты намекаешь? — проворчал Сим.

— А на то, что она все-таки – ведьма! Вот поэтому магическая штука признала ее за свою!

Я оторопела от несправедливого обвинения. Из-за того, что кулон сработал непонятно как, меня в колдуньи записали?! Была бы во мне хоть капля колдовской крови, я бы такого натворила, такого…

Увы, не придумав, что можно было бы устроить, имея в себе магическую силу, вошла и с мрачным видом уселась за стол. Шосс поперхнулся на полуслове, а Сим с преувеличенным радушием воскликнул:

— А вот и наша страдалица! Вижу, тебе полегчало.

— Угу, — буркнула, ковыряясь ложкой в тарелке. — Спасибо, Сим.

— Да не за что, — Сим поморщился, глядя на пытающегося незаметно отодвинуться от меня Шосса. — Ты еще легко отделалась. А на будущее – не хватай, не подумавши незнакомую вещь!

— Угу, — повторила я, прикоснулась к груди и… ничего не нашла!

— Так, стоп! — Стукнула ложкой по столу. — Где мой кулон?!

Сим вздохнул:

— Зачем тебе эта гадость?

— Как это зачем?! — возмутилась я. — Мне его, можно сказать, подарили! Блин, стоило на минуту отключиться, как сразу сперли! Что за народ!

— Спер… Чего? — не понял гном, а Шосс уже стоял у входной двери, делая вид, что он ни при чем.

— Украли! Своровали! Мой кулон! — со злостью отчеканила я.

Сим покраснел, и в бешенстве тряся бородой проорал:

— Никогда! Никогда сын подгорного народа ни у кого, ничего НЕ воровал! Выбросил я эту колдовскую мерзость! Вот!

— Что?! — моему возмущению не было предела. — Да как ты…

Вскочила и вылетела во двор, чуть не зацепив Шосса. Тот отпрянул в угол, позади что-то громыхнуло, забренчало, но мне было все равно. В душе кипел и клокотал полный котел злости и обиды. Моим мнением хоть кто-то поинтересовался? Наглецы!

Ноги сами вынесли за ворота, и все дальше и дальше… Ослепленная гневом я бежала вперед, по едва приметной тропинке, уходящей в лес. И вдруг словно толкнули в грудь. Остановилась, тяжело дыша, огляделась. Справа на небольшой поляне возвышался скромный холмик с воткнутым колом и прибитой к нему дощечкой. Надпись почти стерлась от ветра и дождей, высохшая трава редкими пучками едва прикрывала землю, кое-где зияя проплешинами. У самого основания холма земля была темнее и, похоже, разрыта. Я подошла поближе и наклонилась. Кто-то тут недавно ковырялся. С любопытством взрыхлила носком землю. О-па. Знакомый шнурочек. Ну-ка, ну-ка… Потянула и, в моей руке закачался кулон в виде летучей мыши. Рубиновые глазки приветливо мигнули и погасли.

Я даже задохнулась от возмущения. Вот так, да? В могилу колдуна закопали-спрятали? Я не я буду, если не пойму, как с этим артефактом работать. На всякий случай надевать его на себя не стала, сунула в карман штанов и отправилась вперед по тропинке. Уйду в лес - потренируюсь. Надо найти подходящее место. И без свидетелей. Подальше от всех, чтобы не мешали.

Глава 7. В трех соснах

Тропинка уводила все дальше и дальше. Вот уже и лесной дом гномов скрылся за деревьями, а тропа петляла змейкой, то появляясь, то исчезая в густой высохшей траве. Осеннее солнце с трудом пыталось пробить плотную завесу утреннего тумана, который упорно цеплялся за каждый куст, не желая исчезать. Влажный воздух обволакивал и липнул к одежде, пытаясь остановить, задержать. Я промокла, продрогла и начинала жалеть о своем поступке, но вернуться назад не позволяло «ослиное» упрямство. И боязнь, что кулон опять заберут, и больше я его не увижу. Так, стоп. А куда ведет эта тропа? Я же совсем не знаю местности. Не хватало для полного счастья заблудиться. Увидев небольшую поляну, огляделась.

Три сосны, пара берез, да густой кустарник. Вполне можно попробовать. Я почти надела на себя кулон, но воспоминания о полете на кухне заставили ойкнуть. Там меня тормознул потолок. А здесь? Вдруг я улечу в космическое пространство и стану мертвым спутником на орбите этого непонятного мира. Нервно хихикнула, представив подобную картину. То, что этот мир мог, например, находиться на панцире огромной черепахи, и в голову не приходило. Толстая береза с остатками желтой листвы на ветвях вполне отвечала моим замыслам. Развязала пояс (как хорошо, что не успела его укоротить), сделав на конце петлю, влезла в нее, а другой конец затянула на стволе дерева. Какая-никакая, но страховка.

И, глубоко вздохнув, надела кулон. Ничего не произошло. Выдох облегчения. Кажется, надо куда-то нажать. Осторожно ощупала артефакт, время от времени нажимая на выпуклости. Как только надавила на грудь фигурки - тело слегка приподняло, а вся опавшая листва золотистым вихрем взмыла вверх, образуя надо мной подобие гигантского зонтика. Высота была небольшая, метров пять-шесть, но и это впечатляло. Еще раз нажала на грудку фигурки: пятки больно ударились о землю, зубы клацнули, а на голову сухим дождем посыпалась листва. Я резко сорвала с шеи кулон и отдышалась. Голова слегка кружилась, но общее состояние было вполне сносным. Попробовала еще раз. Вверх. Вниз. Странно. Никуда не улетела. Только верхушка березы закачалась и взлетели ветки с листвой в радиусе двух метров. М-да. Не густо. Похоже колдуну с возрастом стало тяжело таскать дровишки, вот и придумал себе подмогу. Так. А мне с его «игрушки» какая польза? Я прикрыла глаза и прислушалась к ощущениям в теле. Самочувствие не ухудшилось. Похоже организм потихоньку привыкает к магическому воздействию. Я так увлеклась экспериментами, что совсем не глядела по сторонам. А зря. Когда мне в голову полетели шишки, и раздалось радостное хихиканье, я очнулась. Надо мной кружили мэльфы.

Они с азартом стали меня обстреливать, соревнуясь в меткости. При каждом попадании раздавались восторженные писки. Ах, вы злобные букашки, нашли себе живую мишень?! Ну, я вам сейчас устрою тир. Спрятавшись за ствол березы, и со злорадным удовольствием представив, как небольшой смерч уносит мэльфов в небо, нажала на медальон. Я осталась стоять на месте, даже не шелохнулась. Зато резкий порыв ветра взметнул вверх листву, накрывшую рыжим облаком стайку летающих озорников. Мэльфы забарахтались, потеряв ориентацию. То тут, то там раздавались вопли и ругательства. Наконец чихая и кашляя, они рванули прочь от поляны.

Я, удивленно моргая, смотрела на кружащееся сверху лиственное облако, как вдруг вся масса рухнула вниз, обдав сырой прелостью. Теперь уже я чихала и кашляла, обсыпанная с головы до ног мусором. Все попытки стряхнуть его с волос и одежды ни к чему хорошему не привели. Психанув стянула рубашку. Стало еще холодней. Дрожа всем телом, осмотрелась. За голыми кустами мелькнула вода. Чудненько. Сейчас сполоснусь и приведу себя в порядок. А то кожа начинала раздражающе чесаться. Некстати вспомнила, что толком еще и не купалась за все время. Погода правда совсем не пляжная, но хотя бы обмыться от мусора стоило. Я продралась через кустарник, стараясь уберечься от колючих веток. Действительно вода мне не померещилась. Крохотное озерцо, обрамленное деревьями словно зеркальная чаша, отражало неподвижной гладью серое осеннее небо с редкими облаками.

Осторожно ступая, чтобы не споткнуться о какую-нибудь корягу спустилась к воде. Не сказать, чтобы очень чистая, кое-где вода подернулась ряской, и падающие листья лоскутами укрывали озеро, прежде чем намокнуть и пойти на дно. Сняла сапожки, подвернула штаны и поболтала ногой, разгоняя мусор. Б-р-р! Вода обожгла холодом! Ладно, представлю себя начинающей моржихой. Закрутила косу, заколов ее упругой веткой, наподобие китайской шпильки, и тяжко вздохнув зашла в воду. Ой! Б-р-р!

Я неуклюже плескалась, смывая с тела и лица лиственную шелуху, пыль и грязь, не обращая внимания на свою гусиную кожу. Ничего, пробегусь потом по лесу – согреюсь. Повернулась к берегу, сделала шаг и замерла. Что-то скользкое обвило мои ноги, удерживая на месте. В страхе рванулась вперед, но меня еще сильнее дернули назад, так что потеряв равновесие плюхнулась в воду, подняв тучу брызг. Что за чертовщина! Я забарахталась, пытаясь встать, цепляясь за растущую из воды траву, но что-то неудержимо тянуло меня от берега вглубь озера. На дно.

— Помогите! — захлебываясь взбаламученной водой пыталась кричать, но осипший от холода голос, прохрипел непонятное.

Бок царапнуло и вспомнила про амулет. Он так и лежал в кармане штанов и, слава богу, не выпал! Изворачиваясь и отплевываясь, трясущимися руками вытащила амулет. А вдруг он в воде не сработает? Что тогда? Надавила на грудь мышки – меня тряхнуло и движение замедлилось. Я представила себя воздушным шариком над озером и снова нажала. Меня с силой вытолкнуло вверх, и я зависла в нескольких метрах над водой, беспомощно болтая ногами, пытаясь стряхнуть с них то, что меня удерживало. Глянула вниз. Ой, мамочки! Из воды, словно щупальца, тянулись огромные черные ветви, а под ними виднелась серо-бурая масса, которая пыхтела, пускала пузыри и совсем не желала меня отпускать.

Я мысленно потянулась к берегу, к ветвям склонившейся ивы, и, ухватившись в реальности за ее ветви, рванулась из последних сил, к спасительной земле. Сзади что-то взвизгнуло, и меня отпустило. По инерции я прокатилась по траве и камням, а оглянувшись увидела на поверхности огромный слизистый ком с глазами-отростками и искривленной в ярости жабьей пастью. Полоснув по воде длинными ветвями-щупальцами, но так и не достав меня, эта нечисть ушла на дно. Еще с минуту озеро булькало и пузырилось, но постепенно стало затихать и успокаиваться. Скоро уже ничего не напоминало о нападении твари, только упавшие листья светлой рамкой обрамляли темную гладь опасного места.

Меня трясло от пережитого страха и от холода. Штаны были мокрыми и грязными. Стуча зубами, кое-как вытерев руки и лицо увядающей травой, подобрала сапоги, натянула рубаху и пошатываясь побрела в лес. К воде больше ни за что не подойду!

Через пару шагов, больно уколовшись о сучок ругнулась и натянула сапожки, хотя безумно жалко было их пачкать. Но здоровые ноги важнее. Лес то редел, то становился гуще. Вдалеке прострекотала сорока, и все смолкло. Только шелест сухих листьев под ногами. Присмотрелась, к примятой траве – еле заметная тропинка вела от озера вглубь чащи, возможно, что куда-нибудь она меня приведет. Ведь кто-то по ней ходит. Буду надеяться, что это люди, а не звери и тропа не приведет в чью-нибудь берлогу. В конце концов, это могут быть и оборотни. О волках я вспоминала даже с некоторой нежностью.

Через некоторое время уловила запах табака и безумно обрадовалась. Волки курить не будут, они дым терпеть не могут. А значит там люди, может даже жилье. Я бегом бросилась вперед, стараясь не потерять горьковатый запах. Наконец впереди показался просвет. Поляна! А на ней кто-то сидит на пне и попыхивает трубкой, пуская дымные колечки. Отдышалась, убрала со лба мокрые волосы и оглядела себя. М-да. Главное не испугать человека своим видом. Пучком травы постаралась стереть следы грязи с одежды, но только сильнее ее размазала. С отчаяньем прикусила губу, чтобы не разреветься. Вдруг меня примут за ведьму или лесное страшилище? Но, вспомнив вид братьев-попрошаек, приободрилась: притворюсь нищенкой - может получится. Таким обычно помогают и не отказывают. Сделав жалобное лицо, я вышла на поляну:

— Здравствуйте, дяденька…

Сидевший ко мне спиной низенький мужичок повернулся, и слова застряли в горле…

— Ну наконец-то появилась! — Шосс вытряхнул остатки табака из трубки и постучал ею о пенек. — Я тебя уже битый час дожидаюсь.

— И зачем? — проворчала, подходя к гному.

— Да вот, Сим переживает, не заблудилась ли ты ненароком?

— Еще чего, да я может в город собралась…

— В таком виде? — изумился Шосс.

— Ну, споткнулась, упала, решила в озере искупаться, — С мрачным видом расплела косу и отжала волосы.

— Хе, вижу с водянихой ты уже познакомилась, — ухмыльнулся гном.

— Это такая мерзкая слизистая тварь с длинными щупальцами? — От воспоминания меня передернуло.

— Ну да, только нас и оборотней она не трогает. А вот ты ей чем-то не понравилась.

— С такой-то рожей как у нее? Ну да, никто не любит конкуренток, — вздохнула я. — Мне что теперь вообще нельзя к озеру подходить?

— Выходит, что так, — огорчил меня гном, засовывая трубку в карман.

— А у вас другого источника воды больше нет?

— Почему нет? Есть ручей, мы оттуда воду в бочках на тележке возим. На готовку, да на стирку.

— А купаться? — жалобно спросила я.

— И купаться можно. За сараем есть мойка, не заметила, что ли? Там под навесом большая бочка с дождевой водой.

Ну, да, ну да. Все удобства во дворе. Я тяжко вздохнула. Пойти, помыться что ли? А то и правда в город в таком виде не пустят…

— А Сим пирог каштановый испек, — добил меня последним аргументом Шосс. — Ох и вкусный.

Я сглотнула. В животе сразу возмущенно заурчало, напоминая, что с раннего утра там не было ни крошки. Только грязная озерная вода.

Эх, слаб человек, легко его сманить куском пирога. Особенно с голодухи.

— Ну, веди домой, Сусанин, — сдалась я.

— Я - Шоссард, — Вскинулся гном, снял шляпу и поклонился, явно подражая знати. — К вашим услугам, гордая беглянка!

Затем нахлобучил шляпу, и не оглядываясь пошел по незаметной тропке, насвистывая веселую песенку.

Примерно через полчаса мы вернулись домой. Зайдя на кухню, я старалась не глядеть на Сима. Злость давно прошла, да и было стыдно. И чего я на него взъелась? Ведь он из лучших, по его мнению, побуждений решил избавить меня от артефакта. Гномьи мозги у него так устроены – держаться подальше от всего непонятного и опасного. Впрочем, Сим тоже не смотрел в мою сторону. Демонстративно громко чистил крышку от котелка, в которую уже можно было смотреться вместо зеркала. Шосс кашлянул, привлекая его внимание.

— Ну чего еще? — буркнул Сим, но увидев меня замахал руками. — Куды грязь несешь? Шосс, тащи ее в помойку!

— Куда? — возмутилась я.

— Ты же хотела умыться, — невозмутимо заметил Шосс.

— У нас это иначе называется…

— Не знаю, как у вас, а у нас по-простому - мойка и все!

— Ясно, — Растерянно потопталась на пороге. — А одежду поменять? Или мне голой по двору ходить?

— Одёжу, одёжу… Сплошные расходы, — проворчал гном и вышел из кухни. Проскрипели ступени наверху, что-то хлопнуло и стихло.

— На вот, — Вернувшийся Сим бросил на скамью сверток. — Тут полотенце и халат, потом сама себе подберешь что-нибудь в сундуках наверху.

— Спасибо, Сим! — Схватила вещи и помчалась смывать с себя подсохшую грязь. Мойка – это громко сказано. На самом деле – обыкновенная бочка с водой под навесом и бадья на скамье для умывания. И никаких дверей! Развесив халат, чтобы хоть как-то прикрыться и создать укромный уголок, я шустро стерла с себя грязь, и вылила на голову воду, взвизгнув от холода. Брр-р-р!

Глава 8. Хвостатый ухажер

Спустя полчаса, я сидела за столом, уминала вкуснейший пирог и слушала истории гномов о лесных тварях.

— Так что водяниха утопит любого, кто вторгнется в ее владения, — закончил Сим, наливая душистый отвар трав. — Мы к ней всегда с почтением, с подношением, поэтому она к нам и привыкла. А ты - чужая. И повела себя как непрошенный гость. Вот она и взбеленилась.

— Ну откуда же мне знать, что в озере такая страшильда обитает? — пробубнила я, с полным ртом.

— А спросить? Поинтересоваться, что в лесу опасно, а что нет?

— Ладно. Спрашиваю. Какие еще кошмарики здесь водятся? — вздохнула и отпила ароматный отвар. Что-что, а он у Сима получается отличный. — Ну, типа троллей, орков, вампиров…

— Про троллей и орханов ничего не слышал, а вот вампиры были. Правда давно, лет двести назад. Спасибо королю Лео Справедливому, прадеду нынешнего короля, избавил страну от этой мерзости!

— Интересно как? — Я даже жевать перестала. Война с вампирами – это круто. И раз у прадеда появились потомки, то он остался жив. Супермен, не иначе.

— Как-как, — оживился, сидевший у двери Шосс. — Собрал большое войско, не только из дворян, но и горожан, и даже крестьян, не поскупившись при этом на амуницию. Часть дорогих доспехов покрыли серебряными вставками, а то, что подешевле – серебряной краской, да посеребренными пластинами. И, как только вампиры увидели сияющее серебром огромное воинство, так сразу драпанули, куда глаза глядят. Не стали выяснять настоящие доспехи или подделка. С тех пор кровососов в наших краях не видели.

— И тут жульничество, — пробурчала я.

— А как ты хотела? — усмехнулся Шосс. — На войне все средства хороши. А искусство обмана – одно из самых важных.

— Воевал, что ли?

— Было дело, — помрачнел Шосс.

— Ну, вот, — как ни в чем ни бывало встрял Сим, пытаясь уйти от неприятной для гномов темы, — как вампиров выгнали, так волки объявились. Оно ведь как в природе – пустое место всегда заполняется. Пожарище зарастает молодыми деревцами, пустые норы заселяют новые жильцы. Вот этот дом стоял после смерти хозяина позабытый, позаброшенный. А мы его привели в порядок, почистили, подремонтировали, обжили как следует. За это он нам хорошо служит – нечисть не пускает и от оборотней защищает. Была бы ты ведьмой или нечистью, вроде лесной оборотихи, так даже через порог переступить не смогла бы. А волки только ворота могут пинать от злости. Но ничего, они крепкие, из дуба заговоренного, да железом подземным скрепленные. Ничто им не страшно.

— А оборотни очень опасны? — вспомнила свою встречу с волками. Злобными и ужасными они не выглядели.

— Да как сказать, — замялся Сим. — Когда сыты и в хорошем настроении, то не опасны. Так что тебе здорово повезло. А вот если бы встретила их голодных, то…

— То, что?

— Мы бы с тобой здесь не разговаривали.

Я поперхнулась и закашлялась. Отдышавшись спросила обиженно:

— А вас почему не трогают?

— Хе, — оживился Шосс. — Поначалу пытались. Но мы для них невкусные оказались.

— Да, — Важно кивнул Сим. — Изловить гнома в железной рубахе – гарантированно остаться без клыков. Так что мы сумели договориться. Они не трогают нас, а мы помогаем им по мелочам.

— Это по каким еще? — насторожилась, припомнив разбойничьи повадки оборотней.

— Так ведь в город они пройти не могут, а малышне сладостей хочется, девкам – побрякушки, а самим волкам мази лечебные или еще чего. Вот мы и достаем. Не за бесплатно разумеется, — торопливо добавил Сим, убирая пустую посуду в корзинку и ставя ее передо мной. — На, иди помой.

После безумного утреннего купания и сытного обеда меня немного сморило, но я безропотно отправилась мыть посуду. Все-таки поят-кормят, а я истерики закатываю. Некрасиво. Когда вернулась и позевывая пошла в свою комнату, подобревший Сим протянул связку ключей:

— Это от сундуков наверху. Покопайся, может что-то найдешь себе бабское из вещей.

— Почему сразу бабское? — Насупилась, но ключи взяла. — Мне и в штанах неплохо.

— Дубина, ты неместная! — вздохнул Сим. — И откуда свалилась-то?

Я прикусила язык.

— У нас все девки и женщины в платьях, да юбках ходят! В штанах никогда их не видели. Могут колдунство приписать или оскорбление жителей нечестивым видом. А за это полагается порка кнутом у позорного столба. Оно тебе надо?

Я вздохнула. Ну и порядки тут. То к дереву привяжут, то кнутом отстегают. Но признав в душе правоту гнома молча пошла наверх.

А когда открыла один из сундуков, сонливость как рукой сняло. Чего там только не было!

И жакеты с меховой опушкой, и юбки из тяжелого бархата, и полотняные слегка пожелтевшие рубашки, платки и шали.

Вот теперь понимаю, что такое настоящий шоппинг! А когда еще и бесплатный! Я с упоением зарылась в сундуки, откладывая в сторону понравившиеся вещи.

Конечно не все подошло, придется кое-где подшить, укоротить, но это уже мелочи. Надеюсь у Сима найдется иголка с нитками, он же запасливый мужчинка.

Весь следующий день я с упоением возилась с одеждой, перешивая, перекраивая, подгоняя. И поняла насколько, соскучилась по шитью (вот уж чего не ожидала от себя). Привычная работа немного примирила с необычным положением, и даже приглушила тоску о доме и потерянном мире. В ажиотаже я предложила гномам обновить и починить одежду. Сим и Шосс согласились, а братья-попрошайки гордо отказались, заявив, что в потрепанной и рванной одежде они лучше выглядят сирыми и убогими.

— Не порть нам рабочую одёжу! — пригрозил Одя. И я, вздохнув, отстала, сделав в уме пометочку найти этим хулиганам нормальное занятие.

К вечеру Сим удовлетворенно разглядывал новую рубаху, крутясь перед зеркалом в моей комнате, а Шосс, сидя во дворе на завалинке, пытался засунуть в многочисленные карманы отремонтированной куртки, разложенные перед собой полезные вещицы в виде крючков, щипцов, мешочков и прочей непонятной ерунды. Разобравшись со своим богатством, он присел на кухне у окна с дырявой корзиной и инструментами.

Симу так понравилась моя работа, что он решил научить меня местной грамоте, о которой я его попросила. Увидев начерченные углем на доске буквы, встрепенулась. Романский алфавит! Устаревший правда, но весьма понятный. Доводилось в школьные годы читать английских авторов в оригинале. Правда с тех пор многое забылось. Проблема была в том, что не могла определить, какой именно язык здесь используется. Ведь для меня в этом теле он был родным и услышать его со стороны не было никакой возможности. Оставался текст. Непонятно, почему я не могу его читать:

— Эти буквы не похожи на те знаки, которые есть в книгах колдуна.

— Разумеется! Потому что я тебе показываю общее письмо, то которое в ходу у всех жителей, — презрительно хмыкнул гном. — А маги и колдуны всегда делают записи своими особыми знаками, чтобы скрыть тайны от непосвященных.

Я приуныла. Не судьба стать колдуньей или магичкой. Разве что пойти в ученики к какому-нибудь магу. Но по многим признакам было ясно, что женщин с особым даром здесь активно недолюбливают. Например, ведьм. Сим тем временем написал пару словечек, и я облегченно выдохнула. Похоже на немецкий или французский. А в подсознании всплыло значение: «гном тоже человек». Я хихикнула и получила щелчок по лбу.

— Ты чего? — Насупившись потерла лоб.

— Не отвлекайся! — заявил гном, напомнив всем видом учителя математики в моем далеком детстве: такого же толстенького, бородатого, и мелкого.

В этот момент во дворе раздался грохот.

Я подскочила на лавке и испуганно спросила: — На нас кто-то напал?

Раздался вопль:

— Эй, Магли! Выходи!

Гном скривился, как будто проглотил корзину лимонов. Ну да, кто еще кроме оборотней мог меня так называть?

— Эй! Мелкоходцы! Я от Броя! — снова раздался вопль за воротами.

— Вот же принесло ветром лохматого, — проворчал Шосс, откладывая в сторону корзину, которую он собирался чинить.

Я прислушалась.

— Дайте с Магли поговорить! — опять завопил оборотень.

— Не вздумай далеко отходить от ворот! — предупредил меня Сим. К нам никакая нечисть не пролезет - колдунство охраняет. А вот как отойдешь от забора в сторонку…

— И что тогда? — спросила насмешливо, — сожрут?

— Запросто, — буркнул гном.

— Ой, да, ладно меня пугать! С едой не разговаривают.

— Много ты в оборотнях понимаешь, — засопел Сим. — Вот возьмет и утащит в ближайшие кусты. В лучшем случае - юбку задерет, покувыркается в кустах, да сделает тебе щенят, в худшем – просто позавтракает…

— А ты не перепутал худшее с лучшим? И кстати, юбки на мне сейчас нет, — попыталась отшутиться, но тревога в душе все же проснулась испуганной птицей. —Ладно, спасибо за предупреждение. Буду осторожной.

Вечерело. Заходящее солнце лизнуло верхушки деревьев огненным языком, быстро зарываясь на ночь в мрачные тучи, словно в одеяло.

Я накинула на плечи толстую шаль и вышла за ворота. У забора весело скалясь стоял молодой парень. Несмотря на промозглую сырость, оборотень был в одних потрепанных штанах, с пристегнутым к поясу мешочком, а на обнаженной волосатой груди болтался на шнурке чей-то клык. Я даже залюбовалась загорелым мускулистым торсом. Глаза цвета меда то и дело вспыхивали золотистыми искорками на грубоватом скуластом лице. Темно-серая грива длинных жестких волос, торчала во все стороны, а непослушная челка едва прикрывала то ли шрам, то ли светлую татуировку на лбу.

— Прогуляемся? — вместо приветствия предложил этот нахал, кивая в сторону деревьев.

— Я с незнакомцами не гуляю и не разговариваю, — ответила сухо и на всякий случай отступила назад. — Ты кто такой?

Оборотень ухмыльнулся:

— Что не признала?

— С какой стати?

— Да Лав, я!

— Ой… — Изумленно уставилась на парня. Так вот на чьей спине недавно каталась. Стало жарко, и от смущения запылали щеки. В голову полезли невероятные образы нашего дальнейшего общения: прогулки под луной с музыкальным волчьим воем, догонялки, кувыркание в жесткой траве и…

— Чего приперся, блохастый? — раздалось из-за забора. Сим очень вовремя прервал размышления на тему, стоит ли переводить случайное знакомство в романтическое.

— Я от Броя! — Оборотень продолжал меня рассматривать, и от его пристального взгляда я поежилась. А вдруг он действительно проявляет ко мне чисто гастрономический интерес?

— И что хочет вожак? — поинтересовался гном.

— Мазь ему нужна, которую в прошлый раз принесли.

— Неужто волосья стала расти на башке? — хихикнул Сим.

— Не, — Мотнул головой Лав, — нашим бабам понравилось – шерсть красивая и блестящая. Принесешь?

— Ладно. Что еще?

— Как обычно.

— Гони, монету! Деньги с собой?

— Во! — Оборотень потряс мешочком. Раздался тихий звон.

Над забором показалась голова гнома. Интересно, на что он влез? Заборчик метра три в высоту будет.

— Можешь Марион передать.

— Кому? — удивленный Лав стал оглядываться.

— Вот ей, дурья башка! — Сим указал на меня толстым пальцем.

— Так это же Магли!

— Я ее переименовал! — категорично заявил гном. — Как новый собственник имею право.

— Эй, вы! Собственники! А ничего, что я тут стою? — возмутилась такой наглости.

— Можешь не стоять, — разрешил Сим. — Забирай деньги и топай домой.

— А погулять? — обиженно протянул Лав.

— Знаю я ваши гулянки, — проворчал гном. — Сразу в кусты потащите.

— Можно в кусты, а можно и в землянку, — покладисто согласился оборотень. — И вообще я решил жениться. Вот на ней.

— Иди сам в свою землянку, ободранец! У тебя еще женилка не выросла!

— Почему не выросла? — Захлопал глазами Лав. — Очень даже выросла. Показать? И он стал снимать штаны…

— Да идите вы все на фиг! — не выдержала я, выхватила мешочек с деньгами и отказавшись от волчьего стриптиза ломанулась во двор.

За спиной с треском захлопнулись ворота. А у забора с грохотом свалился гном с приставной лестницы. Охая и потирая ушибленную ногу, он поковылял к дому. Так ему и надо, нечего подслушивать и вмешиваться в чужой разговор. Собственник нашелся! Рабовладелец!

Я швырнула на стол мешочек с деньгами и развернулась к вошедшему Симу:

— Это с каких таких пор, я – твоя собственность?

— А с тех самых, когда Брой подарил мне вот эти сапожки, — Указал гном на мои ноги, — вместе с тобой в придачу.

— А если бы не подарил? — попыталась съехидничать.

— Тогда у меня было бы меньше проблем, — зевнул Сим.

Тьфу. Его не переспоришь. Я пошла к себе, напоследок хорошенько хлопнув дверью.

— И не надо так кричать! — раздалось вослед.

Я поднялась в свою комнату. Сгустившиеся сумерки погрузили ее в серое марево с едва заметными очертаниями мебели. Тихо ругаясь, нашарила на столе свечу и огниво. Дрожащий огонек слабо осветил часть комнаты: стол, медвежью шкуру на кровати, дощатую стену, своего двойника в зеркале. Темнота не исчезла, она притаилась в густой тени под столом, за книжными шкафами и в других углах, ожидая момента, когда свет погаснет, и она снова сможет затянуть черным покрывалом все пространство.

Я легла на шкуру, тупо пялясь на пустую стену перед собой. Настроение было хуже некуда.

Гадко и противно. Думала, что оборотень станет хорошим приятелем, а ему только секс нужен. Думала, что с гномами подружусь, а я для них всего лишь обуза, бесплатное приложение к сапожкам. На глаза навернулись слезы. Огонек свечи тревожно задергался, создавая на стене причудливую тень. Словно большая бабочка слегка затрепетала крылышками. Какие бабочки поздней осенью? Они давно в спячке. Я протерла глаза. Но тень на стене продолжала изображать из себя странную фигуру. Подошла, прикоснулась, провела рукой. Надо же, вырезанное углубление и так хитро сделанное, что днем совершенно незаметно. Я присмотрелась сбоку. Ну да. Похоже на бабочку. Только очень странную. Не с четырьмя крыльями, а с двумя. Хм. Ну столько крыльев бывает у птиц и… я хлопнула по лбу и вытащила кулон. Осторожно вставила в резное отверстие. Вошел как в масло. Надавила на крылья, что-то щелкнуло и стена стала медленно сдвигаться в сторону.

Ой, а что у нас здесь?

На меня из темноты пахнуло затхлостью, травами и какой-то химией. Я закашлялась. Отдышалась, взяла свечу и заглянула в открывшийся тайник.

Это была совсем небольшая каморка. Скорее чулан, где хранились пучки развешанных сухих, местами обсыпавшихся трав. На многочисленных полках стояли бутылочки, флаконы и баночки с непонятными смесями, различные инструменты и небольшая горелка. Ух, ты, похоже на алхимическую лабораторию.

Жаль, что совсем не разбираюсь в этих вещах. Вспомнила, что когда перебирала книги бывшего хозяина, в некоторых из них видела картинки. У любого ученого или колдуна должно быть что-то типа справочника или энциклопедии. Вон сколько сухоцветов развешано, без определителя растений точно можно запутаться. Я вернулась в комнату, разыскала нужную книгу и долго рассматривала, запоминая изображения и надписи к ним, которые к моей величайшей радости были на понятном языке. Некоторые растения оказались знакомы: подорожник, одуванчик, крапива. Некоторые – вычурно нарисованные. Были даже грибы. Ну с ними все ясно. Во многих колдовских зельях без мухоморов никак не обойтись. Сделать что ли самогонку на поганках, да угостить Сима? Я злорадно улыбнулась, представив, как его начнет глючить, но потом решила, что это будет банальное отравление, а преступницей становится не хотелось. Да и при всей вредности гном относился ко мне неплохо.

Только когда свеча затрещала и стала гаснуть, я почувствовала усталость и с сожалением отложила книгу до утра. Укрывшись шкурой и закрыв воспаленные от напряжения глаза, вспоминала картинки, анализировала, постепенно складывая все в единую систему. А ночью приснился сон, в котором книга, раскрывая передо мной страницы, рассказывала наставительным тоном о себе, словно преподаватель на лекции. Какие травы полезны и для чего нужны, как готовить мази, и какие меры предосторожности необходимо соблюдать.

«Ты совсем невнимательна, Марион», — пробурчала книга и постучала толстой обложкой по деревянному столу. Стук нарастал, становился сильнее, мешая и раздражая.

— Эй, Марион!

Я зевнула и проснулась. Стучали в дверь.

Глава 9. В город

— Кто?

— Вставай, — раздался голос Шосса. — Ты в город собираешься идти или нет?

Накинув шерстяную шаль, выскочила босая из теплой постели и распахнула дверь. Брр-р. Холодно. Бросила взгляд на темно-серое марево за окном и недовольно сказала:

— Так ведь еще совсем темно.

— Скоро рассвет, — пробурчал Шосс спускаясь по лестнице. — А до города долго идти. Надо успеть к открытию рынка. Сим и парни уже на кухне. Поедят и уйдут.

— А ты?

— Я остаюсь за сторожа. Если идешь – собирайся быстрее.

Оглянулась, нашла приготовленное с вечера платье. Натянула нижнюю юбку - сплошные тесемочки, кое-как зашнуровала корсаж, подвязала чулки, чтобы не спадали, затем платье, сапожки, передник, плащ. Вроде ничего не забыла? Кинула мимолетный взгляд в зеркало – лохматое чучелко. Ладно по дороге косу заплету.

Прицепила небольшую поясную сумочку, которую здесь называют кошелем. Смешно, но у меня нет ни одной монетки. Да и откуда?

Подумав, прихватила одну из книжек колдуна, может удастся ее продать. Должны же в городе быть книжные или магические лавки! Засунула ее за пазуху, накинула шаль, и, не торопясь, спустилась вниз, всем видом показывая, что я уже готова, а вот некоторые…

Гномы завтракали кашей, лепешками и вяленым мясом. От запахов потекли слюнки. Присела к столу, но тут Сим, глянув на меня возмутился:

— А чепец где?

— Чего? — чуть не поперхнулась кашей.

— Чепец твой, спрашиваю, где? У нас только гулящие девки простоволосыми ходят!

— Тьфу, ты! — Я бросилась в комнату, и на спинке стула действительно висел непонятный предмет с двумя тесемками.

— Ты предлагаешь нацепить эту стремную тряпочку на голову? — Помотала чепцом перед носом Сима. Тот недовольно фыркнул:

— Ты конечно, можешь его не надевать и идти в город. Но только до первого стражника. А мы сделаем вид, что с тобой совершенно незнакомы.

Вот гады, и не возразишь.

— Дурацкие законы, — проворчала, натягивая на голову ненавистный чепчик.

— Ну вы скоро? — В окно постучали братья-гномы, успевшие поесть и выскочить во двор. Они подпрыгивали от нетерпения и размахивали руками.

Сим подхватил котомку, нахлобучил широкополую шляпу и вышел. Я растерянно посмотрела на пустой стол – и когда все убрали? Вздохнула и вышла следом.

Светало. Небо порозовело, но солнечный диск все еще не мог пробиться сквозь густой туман, застлавший землю. Мелкие капли оседали на одежде, под ногами чавкала мокрая листва, и я радовалась теплому плащу, хоть немного спасающему от промозглой сырости. Тропа была едва заметна, видно по ней не так часто ходили, потому что вслед за нами увядшая трава пыталась распрямиться и спрятать любой намек на дорожку.

Безмолвный лес, не зеленый, а скорее бурый лишь иногда мелькнет темно-зеленый бархат еловой хвои, да тут же пропадет в склизком тумане.

Но гномы шли уверенно, не сбиваясь с пути. Похоже без них я никогда не нашла бы дороги в город.

Одя и Дося подпрыгивая умчались вперед, играя в догонялки, то и дело пиная друг друга, а Сим громко ворчал, что мы поздно вышли и все из-за некоторых девиц, не дорожащих временем.

Чтобы сменить неприятную тему, я поинтересовалась, как называется город, и что за страна, в которую меня забросило? Давно хотелось узнать про устройство, власть и обычаи.

— Ты не местная, что ли?

— Наверное, — замялась. — Говорю же, что ничего не помню.

— Город называется Белонеж, а королевство Тюриния.

— А кто в нем правит?

— Правит король Эдольф, но в реальности его новая жена, королева Эльжбета. Король совсем отошёл от дел, много пьет и совсем не интересуется делами.

— А почему?

— Говорят сильно расстроился после смерти первой жены.

— Ага, так расстроился, что решил еще раз жениться, — усмехнулась я.

— У королей свои причуды. У него кстати, дочка осталась от первого брака, вот видно и решил, что мачеха ей вместо матери станет.

— И как?

— Да не сложилось у них. Эльжбета – очень вздорная, совсем запугала падчерицу, постоянно придиралась. А король, вместо того, чтобы разобраться, устранился. А тут еще и вражда с соседями приключилась, — гном помрачнел и замолчал.

— Что-то не поделили? — Попыталась на ходу заправить волосы в чертов чепец. Получалось неважно: разлохмаченные волосы то и дело выбивались наружу. Вздохнув, сняла головной убор и стала заплетать косу. Тем более, что мы уже вышли из леса на прогалину, и зацепиться волосами за ветки деревьев мне не грозило. Дорога спускалась в низину, покрытую постепенно редеющими клочьями тумана, которые весело разгонял легкий ветерок. Солнце заливало землю золотистым светом, с каждой минутой становясь ослепительно ярким. Было на удивление тихо и спокойно, но вот проснулись птицы, засвистели, запели гимн рассвету, а в кустах заворочалась мелкая живность, в поисках корма.

Сим постарался вырваться вперед, сделав вид, что не расслышал моего вопроса. Ну уж нет, не отстану. Надо же знать кто друзья и враги местным правителям и жителям, чтобы не попасть впросак.

— Так из-за чего поругались-то?

— Поругались?! — изумленный гном споткнулся. — Если бы. Самая настоящая война была. А из-за чего обычно дерутся? Вода, земля, богатства под землей. Королева все уши мужу прожужжала о том, что железные рудники должны принадлежать им, а не соседнему Энхарту.

— А они были соседскими?

— Они были нашими, — с горечью ответил Сим. — Племя гномов там испокон веков жило, никого не трогало, и торговало и с Тюринией, и с Энхартом. Когда началась война, нас просто выгнали оттуда. Гномы разбрелись по разным королевствам. Мы вот тут осели.

— И вы не пытались отстоять свою землю? — удивилась я.

— Воевать сразу с двумя королевствами? — мрачно сказал Сим. Не с нашими жалкими силами.

— А как сейчас обстоят дела в Тю… Тюринии?

— Как, как… Рудники отошли Тюринии, король, говорят болеет, всеми делами заправляет Эльжбета.

М-да, дела. Королева, похоже, та еще стерва.

— Скажи, пожалуйста, — задала Симу, давно мучавший меня вопрос, вспомнив экстравагантную внешность вожака, — оборотни, когда в человека превращаются – как быстро все лысеют?

Представила наивного недотепу Лава, с роскошной гривой волос. Неужели он тоже со временем станет плешивым?

— Почему все? — удивился гном, пробираясь через густую высокую траву к укатанной повозками дороге. Над бледно-зеленым ковром виднелась лишь его голова. — Не, только Брой.

— А это что с ним, мутация такая или несчастный случай?

— Му… Чего?

— В смысле, он таким родился или что-то с ним сделали?

Гном хмыкнул:

— Сделали, вернее, попытались сделать из него копченый окорок. Но ему удалось удрать. Шкуру, правда сильно припалили, с тех пор волосы на башке и не растут.

— Ой, а за что его так?

— Ну, ты как вчера родилась, ей-богу! — проворчал гном. — За то, что разбойничает, за то, что страху нагоняет, за то, что, в конце концов, оборотень, а не человек…

— Ну, вы с Шоссом тоже на людей не смахиваете!

— Сравнила, — буркнул гном. — Мы законы человеческие соблюдаем. Стараемся, по крайней мере, — добавил он, услышав мое скептическое покашливание. — У нас с волками договор – обмен. Они нам вещички разные притаскивают, мы им из города, то, что попросят. Обычно что-нибудь по мелочи прикупить-достать. Бабам – побрякушки, детям – сласти, остальным - мазь от лишая. Сами волки в город не ходят. Их там даже в человечьем облике любая дворняжка учует. Ну, а на шум народ сбежится, да стражники. Подробности говорить не буду, скажу только, что развлечений в городе мало. Ярмарки весной, да осенью бывают. Так что разведение костров - это любимая народная забава горожан. И, поверь, лучше оказаться в толпе зевак, чем “главным блюдом”.

Я поежилась.

— Какие-то у вас «развлечения» экстремальные. То костры, то ведьм мурашам на съеденье…

— Ведьмы – зло! — категорично заключил Сим. — И порчу наведут, и здоровье украдут, лишь бы себе достаток и красоту приобрести…

— Толерантнее надо быть к чужим недостаткам.

— Чего?

— Нет в вас терпимости…

— Как это нет? — удивился гном. — Очень даже есть. В городе за рыночной площадью целый квартал Терпимости! А какие там девки! Сплошные толерантки! Правда за деньги...

Я вздохнула и подняла глаза к ярко-синему небу с плывущими редкими облаками. Хорошо, что не будет дождя. Наконец-то вышли на дорогу. Широкие колеи под колесами множества телег вели вперед, можно было идти по ним, никуда не сворачивая, и обязательно прийти в какой-нибудь город. Легкий ветерок лениво трепетал полы плаща. Я оглянулась по сторонам. Позади нарастал шум, и показались всадники. Пока едва различимые точки, но они быстро приближались.

— Чепец! — рявкнул Сим.

— Ой, — За разговорами машинально засунула его в карман, а теперь лихорадочно завязывала под подбородком тесемки.

Гном потянув за юбку, толкнул на обочину, а затем склонился в поклоне.

— Кланяйся! — прошипел он.

Странное дело, мое тело застыло, отказываясь подчиняться, словно бы возмущаясь подобному унижению. Я стояла истуканом, не в силах пошевелиться.

— Сдурела?! — Гном резко дёрнул меня чуть не вывихнув руку. Я согнулась от боли и в тот же миг мимо промчались богато одетые всадники, обдав лошадиным потом, и брызгами грязи.

— Вот гады, — Я вытерла грязь с лица и накинулась на гнома. — Ты мне чуть руку не оторвал!

— А ты хотела, чтобы тебе оторвали голову?

— За что?

— Господам дворянам следует кланяться, уступать дорогу и не перечить.

— Это по какому такому праву? — возмутилась я.

— По праву сильного и высокородного, — вздохнул гном. — А эти всадники из самого Энхарта.

— Откуда знаешь?

— На попонах лошадей герб соседнего королевства. Да и цвета одежды соответствуют. Там очень любят синее с бордовым носить.

— Интересно, вы же с ними воевали, что они тут делают?

— Ну, во-первых, не мы, а белонежцы. А во-вторых, война лет пять как закончилась. Энхартцам здесь конечно не особо рады, но въезд не запрещен. Тем более у правителей с ними какие-то свои дела.

— Какие?

— Да откуда мне знать? — удивился гном и ехидно добавил: — Вот когда станешь королевой, тогда и узнаешь.

Вот язва.

Я оглянулась назад. Даже ясным осенним днем лес вдалеке выглядел мрачной темно-серой стеной с зелеными лоскутами хвойных деревьев. Зато впереди между холмами стали попадаться открытые пространства, занятые пахотными землями с небольшими деревушками, из трех-четырех домов, окруженные редкими пшеничными полями или бесконечными лугами, вдоль которых тянулись изгороди из кустарника, а иногда и ряды деревьев. От них змейкой ползли тропинки, вливаясь в тракт словно ручейки в большую реку.

Так мы и шли по дороге, то обмениваясь колкостями, то шутками. Ося с Досей умчались далеко вперед. Чем ближе подходили к городу, тем оживлено становилось на тракте. Чаще стали попадаться крестьяне с мешками и корзинами, то и дело обгоняли груженые телеги и повозки. Кто-то толкал тачку с ящиками из которых выглядывала зелень, птица или рыба. Все торопились попасть в город к открытию ворот, чтобы занять места на рынке. А город постепенно вырастал на горизонте. Сначала приветствуя путников высокими башнями с яркими вымпелами, затем поднимаясь на глазах крепкими стенами с бойницами и решетками. Глубокий ров под стенами был завален разнообразным мусором, который изрядно вонял, а на деревянном мосту перед воротами столпилась большая группа крестьян.

Стражники осматривали груз и брали пошлину за вход. Я прислушалась, стараясь выхватить из общего гула и шума полезную информацию. Но в основном народ делился обычными новостями: у кого сдох теленок, с кем спит вдова писаря, почем нынче зерно, и поднимут ли налоги на торговлю. Пару раз промелькнул разговор о правителях, и я навострила уши. Но говорили тихо и с оглядкой. Мол, намечались смотрины женихов для принцессы, но несколько дней назад все отменили. Да и принцессу давно никто не видел, наверное, мачеха ее в какую-нибудь башню заточила. Наследницу жалели, а королеву явно не любили и боялись.

Скоро подошла и наша очередь. Сим сунул стражнику пару монет и указал на меня:

— Эта девица со мной в помощницы к торговцу Тройнару.

Стражник, невысокий небритый дядька в кожаных доспехах и стеганной фуфайке с намечающимся пивным пузом оглядел меня с ног до головы, хмыкнул, но ничего не сказал и опустив алебарду кивнул:

— Проходите.

Пройдя полутемный арочный коридор толстенных стен, я оказалась на небольшой площади, от нее расходились три улочки, по которым сновали горожане и торговцы.

Глава 10. Городской улей

— Нам туда, — потянул меня за рукав Сим, указывая на центральную, самую многочисленную улицу.

— А где Одя с Досей? Я не видела их у ворот.

— Да они давно в городе, эти шалопаи в любую дырку пролезут, — отмахнулся гном, торопливо семеня за груженной бочками крестьянской телегой и старательно обходя свежие лошадиные лепешки.

После тишины леса и однообразного вида вокруг гномьего дома, город обрушил на меня целую смесь звуков, запахов и ярких красок.

Я вертела головой, восхищаясь старинными домами с расписными фасадами и буроватыми черепичными крышами, кое-где покрытых прозеленью. В большинстве домов на первом этаже располагались торговые лавки с выставленным товаром, а выше, на втором и третьем - небольшие окошки или крохотные балкончики с висящим поперек улицы бельем. Узенькие дощатые тротуары тянулись вдоль стен над канавками, в которых лениво текла бурая и вонючая жижа.

Дома стояли так близко, что проехать могла только одна телега. Громыхая колесами по брусчатке, она въехала на огромную площадь, заставленную шатрами, повозками, фургонами и лотками на колесах.

— Не отставай! — окликнул меня Сим, протискиваясь между телегами на боковую улочку.

— А мы разве не на рынок идем?

— Нет. Сначала заглянем в лавку Тройнара, моего соплеменника. Он торгует одеждой и другими нужными вещами. А потом зайдем на рынок. Видишь, еще не все товары разложили. Да и цены к вечеру упадут.

— Это почему?

— Крестьяне раз в неделю приезжают или приходят на рынок, и стараются что-нибудь продать до захода солнца, чтобы успеть вернуться домой.

— А почему бы им не остаться ночевать в городе?

— Они каждую монету экономят, думаешь расщедрятся на ночлег? Да и недешево в городе с жильем. В гостинице только зажиточные купцы и приезжие дворяне останавливаются. Можно конечно у родственников переночевать. Если они есть. Несколько раз в году проходят ярмарки, на которых народ гуляет и соревнуется. В прошлом году Шосс в стрельбе из лука получил серебряное яблоко. Кстати, завтра последняя ярмарка. Сегодня еще спокойно, а вот в ярмарочные дни торгуют даже у ворот за стеной, потому что на городских площадях всем места не хватает. Так что народу, думаю, будет много.

— А почему последняя?

— А потом наступит зима. Крестьяне уберут на хранение, то что собрали, да заготовили – желающих продать урожай будет немного, поэтому горожане торопятся запастись самым необходимым, чтобы перезимовать в добром здравии. Нам тоже кое-что прикупить надо будет.

— Ты про волчьи гостинцы не забыл?

— Тихо, ты! — одернул меня гном и тревожно оглянулся, а затем вполголоса добавил: — За одно только подозрение в связи с клыкастыми легко на костер угодить. Я можно сказать головой рискую, а ты орешь на всю улицу!

К счастью, в царившей вокруг суете и городском шуме на нас никто не обратил внимания.

Улочка вывела на небольшую площадь перед узкими, вытянутыми в ряд трехэтажными зданиями с разнообразными вывесками. Несколько женщин в темно-серых платьях и белых чепцах раскладывали под навесом товар на лотках. Я потянулась к ним чтобы разглядеть, чем торгуют, но Сим дернул меня за рукав:

— Нам сюда!

Невзрачный дом из светлого камня с узкими решетчатыми окошками и деревянными ставнями, ничем не отличался от своих соседей, и лишь поблекшая вывеска «Сундучок Тройнара» над массивной дверью из почерневшего дуба сообщала окружающим, что здесь не только живут.

Внутри оказалось уютно и даже тесновато. Все стены были завешаны одеждой, а под ней на столах разложены шляпы, платки и обувь, местами потертая и облезлая. Да и одежда выглядела весьма поношенной. Я, что, в магазине секонд-хенда?

В глубине виднелась винтовая лестница, а за ней дверь из-за которой доносились аппетитные запахи. Очевидно, там располагалась кухня. Живот жалобно забурчал, и я невольно сглотнула, ведь позавтракать толком так и не успела.

— Приветствую достойнейшего из торговцев господина Тройнара! — Сим снял шляпу и слегка помахал перед собой.

— Не устраивай сквозняк, Симеон, — проворчал низенький гном вылезая из-за прилавка.

И как это я его сразу не заметила? Хозяин лавки был в светло-коричневой куртке, черных штанах, круглые медные пуговицы висели бубенчиками на пухлом теле. Толстячок с рыжевато-седой бородой, блестящей лысиной, хитрыми глазками и большими оттопыренными ушами подошел к Симу и хлопнул его по плечу. Сим ответил таким же приветствием, после чего довольные гномы обнялись.

— Давненько тебя не было в городе, — Лавочник отстранился, разглядывая приятеля. — Смотрю, хорошая у тебя куртка.

— Кстати о куртке, — Сим кивнул в мою сторону. — Вот эта девица мне ее справила. Отличная швейка, да рукодельница.

— Швейка, говоришь? — Тройнар развернулся в мою сторону. — Швейка мне нужна, предыдущая замуж вышла и в деревню уехала.

— И сколько платить ей будешь?

— Ну, — Лавочник озабоченно уставился в потолок, очевидно пытаясь сообразить, сколько на мне можно сэкономить. Очень знакомый взгляд. Такой же, как и у моего бывшего начальника, когда у него спрашивали о прибавке к зарплате. — Поскольку она мастерством владеет, то могу взять в младшие подмастерья. Извини, но место старшего уже занято: Чвард подрос, я его к делу приучаю. А для подмастерьев оплата везде одинакова – пять денье в день.

— Какие пять?! — возмутился Сим. — Курица на рынке два денье стоит!

— Девушка, вы что же, собираетесь питаться одной курицей? — обратился ко мне торговец. Я растерянно взглянула на Сима.

— Не жадничай, Трой, — Сим слега толкнул приятеля локтем в бок, — давай по-родственному. Она тебе хорошие деньги принесет.

— Так ведь не я плату устанавливаю, а старшина цеха старьевщиков, — Пожал плечами Тройнар. — Мне приходится подчиняться, иначе отберут разрешение на торговлю. Я и так с твоим барахлом закон нарушаю, сам знаешь.

Сим сделал круглые глаза и быстро поморгал. Лавочник запнулся, глянул в мою сторону, а затем вздохнул:

— Ну хорошо, еще бесплатный обед и ночлег. Это все что я могу предложить.

— Идет! — обрадовался Сим. — Вон и колокол звонит к обедне.

Я прислушалась: действительно издалека раздавался монотонный звон.

— Заговорился я с вами, — проворчал Тройнар и, приглашающе махнув рукой, направился на кухню.

— Идем, идем, — заторопил меня Сим.

После лесного варева и лепешек из каштанов городская еда показалась изысканным лакомством. Похлебка с курицей и мясной пирог, настроили на благодушный лад. Я решила, что если меня будут подобным образом кормить каждый день, то не все так плохо в жизни. Захотелось посмотреть, что еще интересного есть в городе, но ведь я теперь как будто уже на работе? Осторожно поинтересовалась о графике и с облегчением узнала, что, когда появится старший сын Тройнара Чвард, — а это ближе к вечеру, он мне все покажет и расскажет. А завтра три дня ярмарки и работать запрещено, так что могу спокойно прогуляться по городу.

— Смотри, не заблудись! — воскликнул вдогонку Симеон и, повернувшись к приятелю, тихо продолжил начатый разговор о делах. Было стойкое убеждение, что меня специально спровадили на улицу. Ну и ладно. Я совсем не против.

Первым делом подошла к лотошницам напротив лавки Тройнара. Еще издалека донесся пряный запах трав. Так и есть – из мешочков и корзинок торчали разнообразные сухоцветы, а сверху свисали небольшие пучки, перевязанные цветными шнурками. А еще глиняные баночки с крышками, бутылочки и деревянные коробочки.

Запах трав смешивался с тяжелым ароматом настоек и мазей. Ближайшая ко мне женщина вопросительно подняла брови, но я отрицательно покачала головой, и она потеряла ко мне интерес. А я, смутившись, отошла. В кармане ни одной завалящей монетки. Стало немного обидно. И не потому что вдруг понадобились лекарства или мази для кожи. Просто почувствовала, что самый последний бедняк в этом городе намного богаче меня. Я здесь чужая, и никому до меня нет дела. Вон - тот же Сим с радостью сплавил меня торговцу, как ненужную вещь. Туман затянул глаза, я вытерла скатившуюся слезу и в мрачном настроении отправилась по узкой улочке к видневшейся впереди площади.

Гомон базара с нарастающей скоростью обрушился на меня скрипом разгружаемых телег, руганью и смехом горожан, криками торговок с корзинами еды, снующих между рядов. Я осторожно пробиралась мимо небольших тележек и лотков с разложенным на застиранных скатертях товаром. Похоже, на этой площади торговали кожаными и металлическими вещами. То и дело попадались висящие ремни, разнообразные по форме и цвету мешочки, сумки и кошели. Покупатели проверяли товар на прочность, крутили со всех сторон. То тут, то там гремели железные котелки, позвякивали металлические цепи и лязгали затачиваемые ножи.Кузнецы выбивали незатейливый ритм, прямо на базаре подковывая лошадей. Пахло каленым железом, сыромятной кожей, дубовыми опилками и жареными пирожками.

Соседняя улица была забита повозками с нагруженными дровами. Грузчики поспешно сбрасывали поленья на землю, нисколько не заботясь о безопасности прохожих. Рядом уже работал пильщик, а вокруг сновали двое подростков, ловко уворачиваясь от летящих в разные стороны щепок, подхватывая распиленные дрова и складывая в штабеля. Угрюмый хозяин повозки торговался с подошедшей женщиной, по виду служанкой, которая настойчиво пыталась сбить цену.

Громкий вопль вывел меня из рассеянного состояния, рядом с кузнецами собирались зеваки. Голос кричащего показался слишком знакомым, и я поспешила к толпе.

Недалеко, от прекративших работать кузнецов, стояли всадники, с золотистыми грифонами на сине-бордовых попонах. Знакомые господа. Не они ли недавно промчались мимо, забрызгав меня грязью? Один из них спешился и держал за шиворот дёргающегося Одю. Дворянчики веселились, а вокруг них нервно прыгал Дося. Расталкивая любопытствующих локтями, я пробралась к месту расправы.

— Пустите, добрый господин, — хныкал Одя, — я не нарочно...

— Он нечаянно, — поддакивал братец Дося, горестно заламывая руки, — отпустите его, ваша милость!

При этом мелкий гном старался не приближаться к захватчику своего брата, а крутился возле всадников, то и дело дергая их за бархатные мантии и пытаясь обратить на себя внимание в надежде разжалобить. Дворяне отмахивались от него, как от назойливой собачонки. Кое-кто попытался хлестнуть плеткой по спине, но Дося ловко увернулся.

— Как это не нарочно, — возмутился мужик в дорогом, темно-синем дублете, расшитым жемчугом и в горшкообразной черной шляпе с рябыми перьями. — Я сам видел, как этот оборванец бросился под копыта моей лошади! А если бы она сломала ногу?

— С ней все хорошо, ваша милость! — заголосил Дося.

— Молчи, гаденыш, — рявкнул мужик. — По тебе тоже плётка плачет!

—Что вы собираетесь делать? — не выдержала я.

— Шкуру с него спущу, — равнодушно ответил он и встряхнул свою добычу. Одя задёргался, пытаясь вырваться, но безрезультатно.

— Не издевайтесь над ребенком, — строго сказала я. С такими наглецами надо быть твёрже, и не давать себя запугать.

— А ты ещё кто такая?

— Я его сестра! — вырвалось у меня и, увидев, как мужик ошарашенно посмотрел на Одю, а потом на меня, торопливо добавила: — Двоюродная.

— Тоже плётки захотела? — скривился мужик и сплюнул, а его приятели засмеялись.

— Подожди, Эдгар, — Поднял руку молчавший всадник, в коричневой бархатной мантии до колен и светло-сером стеганом дублете с вышивкой, — Они все-таки горожане Белонежа, а мы здесь гости. Неизвестно как к этому отнесутся местные власти. Лично мне не нужны проблемы. Да и с твоей кобылой все в порядке. Побереги плетку для другого.

Серый жеребец неожиданного заступника нетерпеливо фыркнул.

Дворянин в темно-синем костюме одарил меня злобным взглядом и швырнул Одю на землю, затем демонстративно вытер руку в перчатке о штаны:

— Пожалуй, не стоит мараться о всяких оборванцев. Еще заразу подцепишь.

Его приятели загоготали, Дося подхватил брата, и они тут же исчезли в толпе зрителей.

Я повернулась, но уходя, увидела, как горожане торопливо снимают шапки. Кто-то умер? Я оглянулась. Гнедая кобыла нагло напрудила лужу посреди улицы и довольно фыркнула. Ее хозяин вскочил в седло и отправился вслед за удаляющимися дворянами.

— Лошадь его милости изволила облегчиться! — пояснил мужик, почтительно склонив голову. Ну и порядочки у них тут!

Глава 11. Даниэль

Я шла между рядов и заметив среди покупателей улепетывающих братьев поспешила за ними. Не хватало чтобы они влипли еще в какую-нибудь историю. Но, похоже, они спешили к лавке Тройнара. Вот и отлично. Хватит с меня сегодня приключений.

Ни Сима, ни хозяина в торговой комнате я не увидела. Зато за прилавком была слышна странная возня. Заглянув туда обнаружила возбужденных братьев-гномов, которые, сидя на полу, делили содержимое из кожаного кошеля с красивой вышивкой. Странно. Заметив меня Дося похвастался:

— Смотри, что я нашел! — В его кулачке сверкнула золотым зайчиком монета.

— Не ты, а мы! — Стукнул его в плечо Одя.

— Где вы это нашли? — спросила я, с подозрением рассматривая кучку монет и пару красивых душистых коробочек. Определенно пахло розами.

—Ха, да у этих важных «фазанчиков» - дворянчиков! — рассмеялся Дося.

— Не поняла.

— Ой, да чего тут непонятного? Все очень просто! Пока Одя отвлекал господ, я их немного «потискал». Правда только у одного успел срезать кошель…

— Что?! — на секунду потеряла дар речи. Это что же, пока я рисковала, пытаясь спасти этих балбесов от наказания, они, устроили целый спектакль, чтобы обворовать чужестранцев.

— У кого стянули кошель? — мрачно поинтересовалась я, представив последствия наглого грабежа: а если дворяне пожалуются страже? Стало неуютно и зябко.

— Да у того красавчика на сером жеребце, — рассмеялся Дося не замечая моего состояния. При этом он ловко жонглировал монетой перед носом братца.

— Который за вас заступился?! — охнула я.

— А чо таково? — Одя на лету ловко сцапал монету.

— Отдай! — рявкнул Дося, и братья грязно ругаясь покатились по полу, пиная и колотя друг друга.

Вот же неблагодарные паршивцы! Я сложила монеты и коробочки в кошель, добавила выпавшую из рук Оди монету и выскочила на улицу. Гномы в пылу драки ничего не заметили.

Я поспешила на площадь, надеясь застать всадников, но увы, их нигде не было видно. То и дело, оглядываясь, подошла к кузнецам, возле которых совсем недавно братья попрошайки устроили свое представление.

— Простите, уважаемые, а вы не видели куда, отправились господа дворяне?

Один из мастеров, очищавший молот, обернулся:

— Делать нам больше нечего, как за господами смотреть, — и снова занялся своим делом, явно показывая, что я отвлекаю его от важного дела.

Вот грубиян! Я растерянно шла между рядов, а ворованный кошель в кармане позвякивал при каждом шаге, словно пытался привлечь чужое внимание.

Пришлось постоянно придерживать юбку, чтобы он не громыхал на всю площадь. Хорошо, что вокруг стоял шум и гам – жители азартно торговались с продавцами, пытаясь сбить цену на понравившийся товар.

Шла и думала: как найти в городе богатых приезжих? В каком-нибудь постоялом дворе? А они тут есть? Наверное, должны быть. Еще бы узнать в каком.

Мимо важно проплывала дородная торговка, придерживая на голове корзину, накрытую льняной тканью. Резко запахло жареным луком и картошкой. Я ухватила ее за рукав:

— Эм, добрая госпожа! Не подскажете ли где остановились приезжие дворяне из Энхарта?

Торговка замерла с выпученными глазами. Гм, я что-то не так сказала?

— Э-э, уважаемая, как мне найти постоялый двор для господ?

Женщина шумно выдохнула, снова превратившись в живого человека:

—А тебе зачем-то? — и хихикнула. — В таком наряде тебя и на порог не пустят.

— Да мне кое-кому записку передать надо, — неумело соврала я.

— Ну надо, же, — ехидно протянула тетка, — только приехали, а им уже записочки присылают.

Этот бестолковый разговор стал надоедать.

— Так подскажете или как? — буркнула я.

— Тебе видать в «Три короны» надоть. Это самая дорогая гостиница у нас.

— Вот, спасибо! А где она находится?

— Вона за теми телегами с бочками – улица, прямо по ней иди, не сворачивай. Увидишь красивый дом с коронами на флагах – это она и есть.

Я еще раз поблагодарила торговку, но купить пирожок отказалась, и она, потеряв ко мне интерес, продолжила свой путь, рассекая мощным бюстом толпу, и выкрикивая время от времени: «Кому пирожки?! Ароматные и вкусные! Кому пирожки?!».

Я протиснулась между телегами, преградившими выход на нужную улицу, шикнула на подскочившую собачонку и отправилась на поиски гостиницы. Небольшая улочка поднималась вверх, и из проемов между домами то и дело выглядывал, возвышающийся над городом, белоснежный замок с яркими флагами на башнях. Дома здесь были побогаче, кое-где поблескивали стекла в окнах – невиданное богатство по здешним меркам. В основном, окна закрывали ставнями и промасленной тканью. Даже у Тройнара на первом этаже стояла обычная решетка и ставни. Интересно, а как они зимой живут? Закрывают окна на все холодное время?

Я шла, внимательно рассматривая все вокруг, чтобы не пропустить нужный мне дом. Торговых мест было немного: ювелирная лавка, еще две с тканями и одеждой, поновее, чем у Тройнара. Если судить по внешнему виду, то это был жилой район зажиточных горожан. Споткнулась о булыжник и чуть не упала, наступив на подол юбки. Ухватилась за решетку забора и с облегчением увидела за ним небольшую дорожку, ведущую к двухэтажному белокаменному дому, на крыше которого болталась пара обвисших оранжевых флагов с контурами корон. Вот и гостиница! Да только у тяжелых ворот, словно цербер, стоял мрачный дядька в амуниции и с алебардой. Вышибала что ли?

Я неуверенно подошла ко входу, охранник оглядел меня с головы до ног и преградил дорогу:

— Куда прешь?

— Пропустите, пожалуйста, — попросила с жалобными нотками в голосе. — Мне надо увидеться с одним из приезжих господ…

— Топай отсюда, здесь приличные люди ходят, — Стражник стоял как скала. Вот же, зараза! И что теперь делать? Я ведь не знаю, как зовут того парня, у которого братья-воришки кошель стянули. Отошла в растерянности, не представляя, как дальше поступить. Мимо проходили по своим делам горожане, оживленно обмениваясь новостями, проехали всадники, важно поглядывая сверху вниз. Неужели придется возвращаться? И за ворота никак не попасть – нигде нет ни щели, ни лаза, да и охранник с меня глаз не сводит. Я уже совсем упала духом и собралась возвращаться, когда из ворот торопливо выскочил юркий мужичок в коричневом костюме, а за ним следом - знакомый парень, который остановил расправу над Одей.

— Не забудь расспросить кузнецов! — крикнул он вдогонку мужичку, тот оглянулся, кивнул и припустил вниз по улице. Я облегчено выдохнула, но увидев, что дворянин собирается вернуться в гостиницу, бросилась к нему:

— Ваша милость! Подождите!

Но подойти близко не смогла – в грудь уперлась алебарда:

— Назад! — Охранник видно не зря ел свой хлеб.

— Выслушайте меня! Пожалуйста! — в отчаянье вскинула руки. Парень оглянулся и удивленно спросил:

— Вы ко мне?

— Да, да, ваша милость! Мне надо вам кое-что отдать. То, что вы… потеряли!

— Жерар, отойди, пусть она скажет, что ей надо, — Охранник с недовольным видом подчинился, убрав свое оружие, но далеко уходить не стал, намекая, что в случае чего успеет принять меры. — Я вас слушаю.

— Вот! — Торопливо достала из кармана юбки кожаный кошель и протянула парню. Тот удивленно хмыкнул, забрал находку и раскрыв стал пересчитывать монеты. — Вы случайно обронили на улице…

— Ну, да, случайно, — усмехнулся дворянин, рассматривая срез на ремешке кошеля. Удивительно ровный.

Я покраснела и замялась, сказать было нечего. Вот же гады, братцы-попрошайки! Повернулась чтобы уйти, но парень меня остановил:

— Я весьма благодарен вам за… найденную пропажу. Как вас зовут, милая девушка?

Ой, вспыхнули не только щеки, но и уши. Давно меня так не называли: как мало надо женщине – всего-то одно ласковое слово! И дворянин этот весьма милый. Темно-русые курчавые волосы до плеч, серая шляпа с белоснежным пером, синие глаза в обрамлении густых ресниц… Ах!

— Мари…Э… Марион, — Я в смущении затеребила передник. С ужасом увидела протертую до полупрозрачности ткань. Хотелось провалиться сквозь землю здесь и сейчас.

— Даниэль де Монзор, к вашим услугам, — Молодой человек слегка поклонился, смутив меня еще сильнее: — Какое совпадение! Еще одна Марион!

Я тут же отложила проваливание и насторожилась. Это с кем интересно меня сравнивают?

— О, не хмурьтесь! – попытался успокоить меня дворянин. — Дело в том, что пропавшую принцессу Тюринии тоже зовут Марион.

Я горестно вздохнула. Вот так всегда. Только понравится парень, а он уже занят:

— И вы ее разыскиваете?

— Зачем? — Он пожал плечами. — Королевский дом хранит странное молчание. Правда ходят слухи…

Я навострила ушки. Обожаю тайны и приключения:

— И что говорят эти слухи?

— Поговаривают, что принцесса сбежала с каким-то графом.

— Бедные ее родители, — изобразила сочувствие, но в душе порадовалась. Нет соперницы – уже легче.

— Я бы не сказал, что они бедные, — Покачал головой Даниэль. — Короля трезвым давно никто не видел, а королева… Если бы у меня была такая мачеха – я бы тоже сбежал.

— Ну тогда, конечно… Тогда понятно, — попыталась скрыть радостную улыбку. — Надеюсь принцессе повезло.

— А мне нет, — огорошил молодой человек. — Батюшка отправил меня за невестой, а она сбежала…

Мое сердце опять екнуло. Он что, издевается?

— Вы, наверное, очень переживаете? — спросила, как можно равнодушнее. Знал бы этот смазливый гад, как я переживаю. — Она вам… нравилась?

— Откуда? — удивился он. — Я ее даже не видел. Да и шансов у меня было мало. Восемь принцев на одну руку… Я особо и не надеялся.

Уфф… Какой чудесный день! И свежий воздух – дышится легко и свобод… Стоп! Какие-такие принцы?! Он что, один из них?!

— Но кажется, мне сегодня удивительно повезло, — Даниэль осторожно взял мою руку и склонившись поцеловал.

Мир закружился и вспыхнул яркими красками. Крики базарных торговцев, запахи конского навоза и кислого молока больше не раздражали. Даже остановившаяся недалеко богатая карета темно-красного дерева с резными украшениями и позолотой вызывала радостное умиление. Принц! Рядом со мной! Сбылась мечта детства!

Тем временем дверца кареты распахнулась, и подскочивший слуга помог выбраться из нее пожилому мужчине в черной мантии, которая оказалась слишком длинной, и старик задрал ее вверх чтобы не наступить на подол, открыв при этом кривые ноги в черных чулках. Серое перо на горшкообразной шляпе колыхнулось и едва не зацепилось за дверцу. Глухо стукнула трость об каменную брусчатку.

— Какой забавный дедушка! Кто это?

— Королевский маг, господин де Гринье…

— Кто?! — Я даже подпрыгнула от неожиданности. — Маг?! Настоящий?!

— Говорят, что да, — Даниэль усмехнулся. — По крайней мере, королева верит его предсказаниям.

— А что он еще умеет? – Как зачарованная следила за важным стариком, степенно направляющемуся в небольшую лавку с вывеской в виде раскрытой книги. О! А вот и книжный магазинчик! Какая удача! Торговец уже выскочил из дверей и низко кланялся высокородному посетителю.

— Не знаю. Мне с ним не довелось близко общаться.

— Жаль, — Я лихорадочно перебирала варианты, как подойти к такой «важной птице», и тут вспомнила про захваченную из комнаты колдуна книгу. Совсем про нее забыла! Она так и лежала за пазухой - хороший повод наведаться в лавку!

— Простите, ваша милость…

— Для вас, Марион, можно просто – Даниэль, — поморщился парень.

— Да-да, простите Даниэль, но мне уже пора.

— Так быстро? — он явно огорчился. — А где я смогу вас найти?

— Э… В лавке Тройнара, торговца одеждой.

— Это недалеко от площади кожевников?

— Ну, да… кажется…

— Простите, Марион, а кем вы приходитесь господину Тройнару?

— Я у него работаю, мастерицей, — Пришлось слукавить. Как-то неудобно говорить, что только-только меня взяли на работу в качестве младшего подмастерья.

— Так вы швейка? — обрадовался Даниэль. Интересно чему?

— Э… Ну, да, — проблеяла я, не понимая к чему он ведет.

— Тогда может вам удастся починить эту вещь? — И он протянул злосчастный кошель с обрезанным ремешком.

— Э… смогу, конечно, — я немного растерялась, но тут же быстро добавила: — только без содержимого!

— Разумеется, — Парень высыпал деньги и пару коробочек в белоснежный платок и завязал его узелком. — Сколько вы берете за работу?

Елки зеленые! Понятия не имею! Да я готова бесплатно все сделать! Но нельзя выходить из роли, иначе это вызовет подозрение – что это за мастерица, отказывающаяся от денег?

—Э-м, одну монету, — как можно неопределеннее, сообщила неожиданному заказчику свои «расценки». А там уже пусть сам думает в каком эквиваленте со мной расплачиваться.

— Хорошо, — легко согласился Даниэль. — Я зайду вечером.

— Конечно, конечно, — пробормотала я торопливо. А вдруг маг сейчас уйдет? И где мне его искать? — Спасибо большое за заказ, ваша… Э… Даниэль! Мне к сожалению, уже пора! До свидания!

Парень кивнул, прощаясь, а я со всех ног бросилась в книжную лавку.

Глава 12. Королевский маг

Я тихо открыла дверь и робко зашла в полутемное помещение. Потянуло горьковатым ароматом миндаля вперемешку с древесными и ржаными запахами.

Надо же, никогда не замечала, как пахнут книги. Всегда думала, что только пылью и плесенью. А тут витал удивительный запах.

В небольшой уютной комнате, заставленной стеллажами с книгами и свитками, торговец за прилавком и старик в черной мантии были так увлечены разговором, что не заметили моего появления. Хозяин лавки с восторженным придыханием рассказывал посетителю о необыкновенно редкой книге, чудом оказавшейся в его руках, о том, что он чуть не разорился, выкупая ее у монахов святого Бартоломью, буквально на коленях умоляя ее продать. Старик в черном, тот самый королевский маг, которого я увидела на улице, снисходительно улыбался, время от времени постукивая тростью о пол, словно торопя продавца поскорее закончить историю.

— Достопочтенный господин Леру! Когда же я смогу увидеть ваше приобретенное сокровище? — не выдержал маг, поняв, что книготорговец готов болтать до вечера. Тот запнулся на полуслове, затем охнул, стал извиняться и, извернувшись в полупоклоне, выскользнул в неприметную дверь позади прилавка.

Мы остались одни. Вот мой шанс – поговорить с магом! Но как к нему обратиться? Я кашлянула. Старик обернулся и удивленно приподнял брови:

— Мари…?! Что вы тут делаете?

— Простите господин маг, — Я неловко присела в поклоне, — что нарушаю ваше общение с господином… э… Леру, просто я хотела показать ему одну книгу, но надеюсь она вас тоже заинтересует…

Маг меня как будто не слышал, пристально разглядывал с минуту, затем нахмурился, покачал головой и пробормотал себе под нос:

— Не может быть. Надо же какое сходство…

Черт, возьми! Опять меня с кем-то сравнивают! Это уже начинало напрягать. Я торопливо достала из-за пазухи книгу и протянула старику:

— Вот смотрите.

Рука в черной перчатке, словно лапа хищной птицы выхватила у меня книгу, старик придвинулся к окну, раскрыл и чуть не уронил ее на пол. Ой!

— Откуда это у вас? — В меня острой иглой впился взгляд мага. Я поежилась, почувствовав себя бабочкой, наколотой на булавку:

— Э… Это наследство… Осталось от дедушки…

И ведь не соврала. Действительно много книг осталось от дедули колдуна. Ну, а поскольку он меня признал и счел преемницей, то имею полное право на все его сокровища. Вот.

— Интересный у вас был дедушка, — с мрачным тоном проговорил маг, снова рассматривая книгу.

— Увы, я его совсем не знала, — заторопилась с объяснениями, с ужасом поняв, что мои мифические родственные связи с колдуном могут принести большие проблемы. — Мне эта книга досталась после его смерти.

— А вы знаете о чем она?

— Откуда? — выдохнула я и обиженно добавила. — Она на непонятном языке.

Маг хмыкнул и слегка расслабился, увлеченно листая книгу. А я набралась решимости и спросила о том, что меня терзало все последние дни:

— Прошу прощения, ваша милость, но не соизволите ли вы ответить на один вопрос?

— Какой? — пробурчал старик, не отрываясь от книги.

— Есть ли жизнь на Мар…, ой! Существуют ли другие миры и можно ли туда попасть?

Маг изумленно уставился на меня и медленно проговорил, будто вспоминая чьи-то слова:

— Существуют… неисчислимые солнца, бесчисленные земли, которые кружатся вокруг своих солнц, подобно тому как наши семь планет кружатся вокруг нашего Солнца…— затем он опомнился и мрачно добавил: — Подобное утверждение синьора Бруно является еретическим и противоречащим основным догмам Священного Писания. Надеюсь вы просто неудачно пошутили?

Я попятилась, уткнулась в стену и молча кивнула, не в силах сказать ни слова пересохшим языком. Возникло ощущение, как будто меня спеленали с головы до ног: по коже пробежали зудящие мурашки, сковывая ледяным панцирем все тело. Господи, мало мне было колдуна, теперь еще не хватало, чтобы обвинили в ереси. Чем закончил свои философские измышления Джордано Бруно я хорошо помнила по гравюре в учебнике истории: кажется, беднягу тупо сожгли. Тем временем маг перестал сверлить меня бесцветными глазами из-под седых бровей и указав взглядом на книгу спросил:

— Сколько вы хотите за этот раритет?

О боже мой, я готова была подарить ее бесплатно, лишь бы меня отпустили без кошмарных последствий! Мысленно я уже видела себя прикованной к жертвенному столбу.

Но из глубины души вдруг вылез внутренний голос и нагло поинтересовался с какого такого бодуна я раздаю ценные артефакты направо и налево? Почувствовала легкий укол на груди… Ой! Там же кулончик с мышью! Сразу стало легче дышать, голова прояснилась и сглотнув появившуюся слюну я ответила:

— Право мне неловко говорить об этом… Но я надеюсь ваша милость лучше знает сколько стоит такая вещь. Ведь вы же не обидите бедную девушку, и дадите справедливую цену…

И глазками луп-луп, изображая наивную дурочку.

Маг скривился в усмешке, рассматривая меня как забавную букашку, затем пожал плечами, достал из складок мантии кошель и пересчитав протянул горсть монет:

— Здесь двадцать су, думаю вам этого надолго хватит…

Сзади что-то громыхнуло, мы одновременно обернулись на шум. Довольный торговец выложил на прилавок толстую книгу в металлическом переплете. Звякнули раскрываемые защелки.

— Вот! — пропыхтел господин Леру и торжественно провозгласил с легким завыванием: — Та самая книга предсказаний святого Бартоломью, записанная с его слов преданным учеником Вангусом!

— Неплохо, неплохо, я подумаю, — пробормотал маг и приподнял книжку колдуна. — А сегодня, пожалуй, возьму вот эту книгу, великодушно предоставленную мне вашей посетительницей.

У торговца отвисла челюсть, он то и дело открывал и закрывал рот, не издавая ни звука словно выброшенная на берег рыба. Я быстренько высыпала монеты в свою сумочку, а королевский маг повернулся к выходу, но в этот миг дверь распахнулась и в лавке появился Даниэль, собственной персоной! Высокородные господа на миг замерли от неожиданности, а затем молодой парень почтительно склонил голову, приветствуя старика.

— Ваше высочество! — удивленно воскликнул маг и добавил ехидно. — Что привело вас в эту скромную лавку? Неужели вы забросили постоянные охотничьи забавы и решили наконец приобщиться к тайным знаниям?

— Ну что вы, господин де Гринье! Я вовсе не намерен отнимать у вас мантию предсказателя, — и сказано это было таким небрежным тоном, словно речь шла об уличном шарлатане.

Старик прекрасно все понял, злобно сверкнул глазами, что-то буркнул под нос и вышел. А Даниэль невозмутимо обратился к застывшему продавцу:

— Скажите, любезнейший, есть ли в продаже поэма о прекрасной Розамунде сочинителя Тобальда из Одена?

Господин Леру отрицательно замотал головой с ненавистью глядя в мою сторону. Так. Пора отсюда уходить, чтобы не нарваться на скандал с участием оскорбленного книжника. Ведь я нагло лишила его хорошего дохода. А, кстати, двадцать су это много или мало? У кого бы осторожненько узнать? Я выбежала на улицу, карета мага все еще стояла у входа, но не успела пройти пару шагов, как догнавший, меня Даниэль ухватил за локоть.

— Ой!

— Прошу прощения, Марион! Я подумал и решил вас проводить. А то, знаете ли, у некоторых людей может появиться соблазн обидеть одинокую девушку.

— Вот еще! — Я старалась идти гордо и независимо. — Я смогу за себя…

И запнулась, увидев у гостиницы несколько всадников, среди которых был и недавний обидчик Оди – дворянин в синем костюме на гнедой кобыле.

— Э…, пожалуй, не откажусь от вашей помощи, — Крепко вцепилась в руку Даниэля, стараясь спрятаться за ним от неприятных господ. Те, заметив нас стали отпускать скабрезные шуточки, но мой провожатый только отмахнулся.

Сзади загрохотали колеса по мостовой, и мы отошли в сторонку. Мимо, раскачиваясь и подпрыгивая на брусчатке, проехала карета королевского мага, старик из окна окинул нас цепким взглядом и задернул шторку. Карета скрылась за поворотом на соседнюю улицу, и я облегченно выдохнула:

— Уф!

— Что, такое?

— Какой неприятный человек!

— Де Гринье? Ну да, есть в нем что-то отталкивающее. Однако у королевы он пользуется доверием, так что приходится быть с ним осторожным.

— Ой, а вы видели королеву?

— Пока нет. Я же недавно приехал. Придется ждать аудиенции. Когда ее величество соизволит принять, — Даниэль поморщился. — Правда неизвестно, когда это произойдет. Но в любом случае я найду чем заняться! — он подмигнул, — вот, например, сегодня познакомился с хорошенькой девушкой!

— Скажете тоже, — смутилась, но в душе его слова звучали радостной песней. И едкая горечь от несбывшейся надежды с помощью мага вернуться домой отступила, спряталась в глубине подсознания. В конце концов, я все еще жива, потихоньку обживаюсь в этом странном мире, завела интересные знакомства… Главное, вести себя тихо и осторожно, а то я со своим чувством вселенской справедливости вечно влипаю в неприятные истории.

Мы шли по улице весело болтая о пустяках, и я удивлялась, насколько непринужденно вел себя этот высокородный дворянин со мной: ни заносчивости, ни похвальбы о ратных и амурных подвигах. Даже не верилось, что он королевской крови.

— А вы действительно, принц? — не выдержала я.

Даниэль шутливо склонил голову набок и вытаращил глаза:

— Неужели не похож?

— Ни капельки!

— Вот и батюшка меня ругает за это, — вздохнул парень. — По его словам нет во мне королевской стати и величия…

Я прыснула.

— Как самый младший, среди братьев, а их у меня трое, я не являюсь претендентом на престол, так что учителя несильно загружали меня изучением придворного этикета.

В детстве я больше проводил времени с детворой челяди, чем на скучных аристократических приемах. Матушка конечно огорчалась, но не сильно. Поэтому с простыми людьми мне гораздо проще найти общий язык, чем с людьми своего круга.

— Я это заметила.

Мы уже пересекли торговую площадь и свернули на улочку, ведущую к лавке Тройнара, когда я заметила у входа две шустрые фигурки. Братья-гномы! Очень не хотелось, чтобы Даниэль их заметил, поэтому я выдернула руку и быстро проговорила:

— Спасибо большое, ваше высо… Ой, спасибо, Даниэль, что проводили. Я уже пришла.

Принц растерянно потоптался, затем раскланялся и отправился назад. А я поспешила в лавку. Вот только войти в нее мне не дали.

Глава 13. Трудовые будни

Братья ждали у входа, время от времени пиная босыми ногами стену лавки. Увидев меня, они набычились и стали демонстративно засучивать рукава.

— Ты куда наш кошель дела? — насупился Дося

— Какой-такой кошель? — попыталась я отпереться, но безрезультатно.

— Не придуривайся! Это наша добыча! — завопил Одя и кинулся ко мне с явным намерением ударить в живот. Я увернулась, перехватила его за шиворот рубахи и встряхнула как злобного кота:

— Ты совсем мозги растерял? Вы хоть поняли у кого кошель украли? Эти иноземцы из Энхарта – гости королевского дома! Стоит им только пожаловаться на такой «радушный прием», как от вас и лавочки Тройнара даже камня не останется! Вы же своих соплеменников под тюрьму подводите!

Одя резко дернулся, ветхая ткань не выдержала, и у меня в руке остался клочок рубахи.

— Дура! — фыркнул он, поправляя лохмотья.

— Набитая! — добавил его братец и что-то шепнув Оде на ухо потащил его в сторону рынка.

Я вздохнула. Горбатого могила исправит. Зашла в лавку и увидела скучающего за прилавком молодого рыжебородого гнома, очень похожего на Тройнара. С кухни раздавались громкие возгласы Сима и Тройнара, переходящие в песни и смех.

— Простите, вы Чвард? Сын хозяина этой лавка? — неуверенно спросила я.

— Да, к вашим услугам! — Гном с достоинством поклонился.

— Ой, — смутилась я, — меня зовут Марион, вам батюшка говорил обо мне? Я буду у вас работать подмастерьем.

Гном утвердительно кивнул: в его лице и повадках ничего не изменилось – все та же учтивая вежливость.

— Вот ваше рабочее место, — Показал он на лавку и небольшой столик у окна, на котором стояла симпатичная шкатулка. — Инструменты вы найдете там же. К сожалению, сейчас заказов мало, но после ярмарочных дней они прибавятся.

— Почему?

— Как обычно, будут драки, а после них многим приходится покупать или латать одежду, — Пожал плечами Чвард.

— Ясно, — Я немного замялась, а потом добавила, вытаскивая кошель: — А мне вот уже дали один заказ – пришить ремень к кошелю.

Чвард взял пострадавший аксессуар, осмотрел и вздохнул: — Дорогая вещь! Но починить можно. В шкатулке найдете все необходимое. Когда заказчик придет забирать?

— Сказал сегодня.

— О, тогда не буду вам мешать, — Чвард достал из-под стола корзинку с обрезками кожи, поставил на стол и отошел за прилавок, а я принялась за работу.

Время от времени в лавку заходили посетители, рассматривали одежду и спрашивали о ценах – и я невольно прислушивалась. Так потертый кожаный пояс стоил десять денье, фетровая широкополая шляпа двенадцать денье или один су, а за шерстяную мантию Чвард запросил три су. Ого! Действительно дорогая одежда! А услышав, как за поношенные сапоги покупатель выложил два су, невольно спрятала свои ноги под стул, прикрыв подолом. Теперь понятно, почему Сим так уцепился за мои сапожки! За них дали бы еще больше.

Тем временем день подходил к концу, в комнате заметно потемнело, и я поспешила закончить работу, опасаясь не успеть к приходу Даниэля. Осмотрела кошель, подергала – вроде все крепко. Жаль, что в этом мире не делают стальную проволоку – вставила бы в ремень – черта с два бы срезали! Гм. Может предложить вешать кошель на цепочку? Но, скорее всего, эти дворяне любят носить золотые цепи, и тогда воришки оборвут кошель вместе с цепью. Я вздохнула. Захотелось есть. Украдкой посмотрела на закрытую кухонную дверь, не позовут ли меня чаевничать? Обычно на работе мы баловались пироженками, да печеньками. Но никто меня никуда не приглашал. На кухне давно все стихло, а Чвард, невыносимо скрипя пером, что-то записывал в потрепанную книгу. Похоже про вкусняшки стоит забыть надолго, если не навсегда. И кажется ужинать придется за свой счет. Стало грустно. Я села поближе к окну, рассматривая редких прохожих. Неожиданно мелькнула знакомая фигура в сером камзоле и мое сердце радостно встрепенулось. Я еле успела отряхнуть с подола обрезки и поправить выбившуюся прядь, как в лавку зашел Даниэль.

Чвард моментально понял, что за важный клиент к нему пожаловал и, выскочив из-за прилавка, согнулся в три погибели:

— Всегда к услугам вашей милости!

Даниэль осмотрелся и заметив меня приветственно помахал рукой: как будто мы месяц не виделись.

— Я пришел забрать свой кошель.

— Да-да, ваша милость! Все готово! — Чвард подхватил со стола кошель и кланяясь протянул дворянину. Даниэль осмотрел, одобрительно хмыкнул и повесил его на пояс. Затем протянул гному серебряную монету:

— Вас устроит такая плата?

— О! Более, чем! — расплылся в довольной улыбке Чвард.

— Я могу поговорить с мастерицей?

— Разумеется, ваша милость! Все что угодно!

Последняя фраза гнома немного напрягла, но Даниэль отвлек меня от смутных подозрений.

— Марион, не желаете ли прогуляться?

Я желала. А еще очень желала что-нибудь перекусить. Вопросительно взглянула на Чварда, тот с хитрой улыбочкой ответил:

— Конечно, Марион, вы сегодня славно поработали и можете отдохнуть. Вот ваш заработок!

Он протянул пять медных монет и добавил: — Но не забудьте, что после вечернего колокола мы закроемся.

Это он так «вежливо намекнул», что если опоздаю, то меня ночевать не пустят? Однако… Но довольный Даниэль уже тянул меня на улицу.

Мы гуляли по улочкам вечернего города, и принц развлекал меня забавными историями, купил засахаренные фрукты на палочке, хотя я бы не отказалась от простой курочки. Но увы, торговцы уже сворачивали лавки, торопясь уехать домой до закрытия ворот. Некоторые приезжие издалека устраивались на ночь в своих фургонах и телегах. Когда я решила, что у меня внутри все слипнется от сладкого над городом раздался тягучий колокольный звон.

— К вечерне звонят, — вздохнул Даниэль, и я заторопилась вернуться в лавку. Свернув на свою улочку, увидела знакомую тетку с корзиной пирожков, распрощалась со своим ухажером и бросилась догонять торговку. Слава богу у нее еще осталась пара сырных лепешек, которые она продала за одно денье, притворно вздохнув, что совсем нет сдачи.

Черт с ней, я на ходу откусила хороший кусок и побежала в лавку, боясь, что Чвард уже закрыл дверь на засов. Но нет. Он явно ждал и немного скис, увидев меня без Даниэля. Затем взял свечу и повел по винтовой лестнице наверх, в мое новое жилище.

Комнатка на третьем этаже была крохотной и больше напоминала чулан. Кладовка в доме гномов, и та была попросторней. Единственное окно прикрыто деревянными ставнями, под ним громоздкий сундук, на котором Чвард зажег небольшой светильник, у стены топчан с тюфяком и лоскутным одеялом, рядом табуретка с кувшином в тазике. А еще сильно пахло розмарином и полынью. Я пригляделась: над кроватью висел букетик сухоцветов, надеюсь он не будет мне на голову сыпаться. Ладно, мне здесь только переночевать – танцевать не собираюсь. Невольно вспомнила виденные в интернете японские капсульные отели – вот где теснотища! Там даже не встанешь в полный рост – можно только лежать. В таком «уютном гробике» метр на два можно было лишь спать или смотреть телевизор. Даже кушать запрещено. Все удобства, разумеется отдельно. Так что у меня здесь почти мини-хоромы. Кстати, а как насчет туалета и душевой? Под топчаном обнаружился глиняный горшок с крышкой – очевидно «ночная ваза», а в кувшине на донышке было немного воды. Я вздохнула и присела на топчан. Так стремилась попасть в город, а теперь даже не знаю плакать или радоваться смене обстановки?

Глава 14. Балаган уродцев

Полночи я ворочалась на жестком и шуршащем тюфяке, пытаясь согреться. Вечером похолодало и лоскутное одеяло грело слабо. К тому же дрова видно экономили – в комнате стоял настоящий дубняк, несмотря на плотно закрытые ставни. Ну, да, чего я хотела – ведь окна - то без стекол. В конце концов сообразила натянуть толстые шерстяные носки, найденные в сундуке, и завернуться в свою многострадальную шаль с головой. Только теперь поняла, почему на старинных картинах рисовали спящих в колпаках – чтобы уши от холода не отвалились. Валик под головой вонял овечьей шерстью и все время пытался ускользнуть на пол. Потихоньку провалилась то ли в сон, то ли в дрему. Снился ночной угрожающий лес, вверху среди мрачных ветвей мелькает звездное небо, а я с Даниэлем скачу на огромном сером волке по кустам и зарослям к дому гномов. У ворот волк скинул нас на землю, обернулся Лавом и стал дубасить ногами по забору – тук-тук… бум-бум…

Тук-тук! Бом-бом!

— Марион!

Я вынырнула из сна, ошарашенно пытаясь понять, что со мной, где я, и откуда идет колокольный звон.

— Марион! — Опять постучали в дверь. Затем она приоткрылась, и в щель просунулась голова Сима. — Вставай, лежебока! Тройнар с сыном к заутрене сейчас уйдут, а я собираюсь на рынок. Ты со мной идешь или остаешься?

— Пойду конечно! — Я села на кровати, потягиваясь. Сквозь щели в ставнях пробивался утренний свет. — Сейчас, приведу себя в порядок…

И тут вспомнила, что из одежды у меня только то платье, в котором я пришла в город.

— Сим! Подожди! А где мне взять сменную одежду? Не могу же я все время ходить в одном и том же?

— Если хочешь знать, то у многих одна одежда на все случаи. Гм, — Сим задумался и потеребил бороду, — а вот рубашки – да. Надо менять. Чтобы мелкая нечисть не завелась.

Ой! Это он про вшей что ли? Только их мне тут и не хватало! Нервно зачесалась макушка.

— Я спрошу у Тройнара, пусть тебе подберет что-нибудь… в счет заработка.

Ну ни фига себе.

— А как насчет скидки? — мрачно поинтересовалась я. По тем ценам, что вчера услышала, за пару простых рубашек придется полгода бесплатно пахать. Про заработанные от продажи книги деньги говорить не собиралась. Должна же быть заначка на черный день. Не покидало стойкое ощущение, что застряла в этом мире надолго. И как повернется ко мне судьба-злодейка - передом или задом - было непонятно.

— Поговорю, — пообещал Сим и скрылся за дверью. Я вздохнула и принялась приводить себя в порядок.

Когда спускалась по лестнице, внизу хлопнула дверь, — очевидно хозяин с сыном отправились в ближайшую церковь. Сим сидел на кухне, разговаривая с сухопарой теткой, которая ловко пекла лепешки на чугунной сковороде. В комнате витал запах жареного теста, сыра и трав. Я сглотнула – есть захотелось со страшной силой.

— А это ваша новая работница, Марион! — заявил Сим макнув кусок лепешки в сметану. — Давай, заходи!

— Здравствуйте! — Я протиснулась к столу и села за лавку, прислонившись к стене. Тесновато здесь, однако. Треть комнаты занимал очаг, похожий на печь, только вместо железной плиты была решетка, а над ней из дымохода свисал большой закопченный котелок с горячей водой. Кухарка в темно-коричневом платье и сером переднике мельком взглянула на меня, неодобрительно фыркнула и опять отвернулась к печке.

— А это наша добрейшая хозяюшка и кормилица Ханна, — продолжал гном, как ни в чем ни бывало, запихивая в рот очередной кусок лепешки и запивая все травяным отваром.

— Дома-то, ладно, — проворчала «хозяюшка», — а вот на улицу без чепца приличные девушки не ходят!

На Ханне чепец был.

Ой! Я схватилась за голову. Ну точно, опять забыла нацепить проклятую тряпочку. Сим только головой покачал. Ну уж нет. Я вспомнила, как осталась вчера без завтрака, когда бегала за чепцом. Сначала еда, потом все остальное!

— Я обязательно его надену! — мило улыбнулась строгой тетке и потянулась за лепешкой.

После завтрака, мы, прихватив по корзинке, отправились за покупками. Как обычно после еды – настроение улучшилось и потянуло на разговоры. Первым делом поинтересовалась у гнома, почему он не отправился в церковь вместе со своим приятелем.

— А зачем? — удивился тот. — Я же пришлый, а не городской.

— Не поняла.

— Ну, Тройнару надо быть, как все, чтобы соседи не ворчали, да сплетни не разносили. Ему положение свободного гражданина очень важно. Оно дает некоторые привилегии. В городе главное, не слишком выделяться из общей массы, особенно, если ты не человек. К гномам всегда подозрительно относились.

— Почему?

— Почему-то считают, что скрытные, жадные скупердяи и себе на уме, — вздохнул Сим.

Я мысленно хихикнула: что-что, а про скупость очень даже верно подмечено.

— И кстати, приезжие торговцы тоже не слишком рвутся грехи замаливать. Кто-то же должен товар охранять.

Действительно, когда мы вышли на главную рыночную площадь у ратуши, там вовсю кипела жизнь: женщины в темных платьях и белых чепцах раскладывали на лотках товар, мальчишка кормил лошадей, а рядом с телегой растрепанный мужик в залатанной рубахе вытирал мокрым полотенцем лицо и шею. Дамы со слугами приценивались к товарам, в толпе сновали крикливые продавцы водой и снедью.

Мы шли вдоль рядов, и я крутила головой по сторонам, рискуя отстать от гнома, который с деловитым видом осматривал товар, принюхивался, бурчал и шел дальше.

Чего тут только не было! В одном ряду - глиняные горшки, кухонная деревянная утварь, корзины; в другом окорока, колбасы и сыры; в третьем сладости и мед.

Сим купил несколько мешочков пряников, сушек, пакетиков с приправами, и оглядевшись, потянул меня к фургону с белыми флажками:

— Давай, скорее туда, пока народу мало.

— А что там продают? — поинтересовалась я, пробираясь сквозь толпу. Похоже служба в церкви закончилась и народ на рынке стал прибывать.

— Мази, лекарства, бальзамы, — пробормотал Сим и ругнулся, увидев выстроившуюся перед фургоном очередь. Но деваться было некуда, он остался, а я отправилась дальше, клятвенно заверив, что еще немного посмотрю и быстренько вернусь.

Мое внимание привлек огороженный толстыми канатами участок в центре площади. Внутри стояли яркие шатры, над которыми на шестах трепыхались желто-красные флажки. Позади сгрудились несколько цветастых фургонов. Возле каждого шатра был закреплен щит с намалеванным уродцем и затейливой надписью, типа:

«Женщина-русалка», «Человек-змея», «Человек-ящик», «Древесный старик», «Мальчик-оборотень».

Последняя вывеска меня встревожила – неужели поймали волчонка и теперь показывают публике на потеху?

У входа на площадку на бочке сидел мужичок, время от времени складывая монеты в деревянную коробку: - от зевак, желающих развлечься, не было отбою. Вокруг ограждения ходил сморщенный горбун в пестрой одежде, смешной шапке с бубенчиками и визгливо выкрикивал:

— Спешите видеть! Балаган уродцев! Жутких и забавных! Только три дня в вашем городе! Спешите видеть!

Словно из-под земли появились братья-гномы и потянули меня к «кассиру» на бочке.

— Пошли, посмотрим!

— Э, стоп! Там же вход платный…

— Всего пару денье! Ты же получила монеты за работу, пошли!

Вот, наглецы! Решили мне на хвост упасть?

— У меня денег хватит только для себя! — буркнула я.

— У нас есть! — отмахнулся Одя. Его брат уже занял очередь за дородной теткой с толстым пацаном.

Интересно откуда? Но узнать не успела, наша очередь подошла, и «кассир» протянул широкую ладонь, требуя деньги. Вздохнув, я заплатила и направилась к шатру с изображением волка.

Внутри оказалась большая деревянная клетка с соломенным тюфяком, на котором лохматый парень, в замызганных штанах меланхолично жевал булку. На оборотня он совершенно не был похож, и я немного успокоилась. Обычный человек, страдающий повышенной волосатостью – явно генетическое отклонение. Кто-то из зевак, смеясь, кинул в «оборотня» огрызок яблока.

Тот поднял его, понюхал, с сожалением отбросил и продолжил свою трапезу.

— Колбасу кидать надо было! — проворчала ехидно.

Зрители стали оглядываться, но я уже вышла из шатра и медленно побрела к следующим.

Псевдо-русалка не впечатлила: худая и бледная тетка сидела в бочке с вонючей водой и время от времени помахивала бутафорским хвостом, хриплым голосом издавая мяукающие звуки. Это называется песня? Меня передернуло. Женщины смущались, краснели и шушукались, а мужики восхищенно ахали, громко обсуждая полуголые прелести «русалки».

«Снежный дикарь» оказался альбиносом, в длинной меховой мантии, надетой на голое тело. Когда-то белый мех стал грязно-серым, свалялся и противно вонял потом и мочой.

Сам дикарь ходил по утоптанной и огороженной площадке, дико вращал глазами и завывал, то и дело потрясая копьем.

А вот человек-змея действительно выгибался как удав, принимая самые немыслимые позы. Я немного похлопала мастерству гимнаста. Заслужил. Время от времени кто-нибудь кидал артисту пряники и фрукты. Тот собирал подношения в корзину и продолжал причудливый танец тела.

На выходе из палатки акробата, меня схватили за юбку братья-гномы и потащили к последнему шатру:

— Эй, вы чего?

— Идем! Мы тебе сейчас такое покажем!

— Да я еще не все посмотрела…

— Там ничего интересного больше нет. А вот здесь… — Меня втолкнули в шатер, перед которым красовался плакат «Бородатая женщина».

Я огляделась. Посредине стояла большая деревянная кровать с узорчатыми шторами, а на раскиданных подушках лежала пухленькая женщина в коротком красном платье, едва прикрывающем толстые ноги в розовых чулках. Распущенные волосы украшала нитка жемчуга, а густая каштановая борода прикрывала пышную грудь. Женщина лениво обмахивалась небольшим веером, явно подражая восточным гаремным девицам. Макияж у дамы был такой вульгарный, что я поморщилась: выбеленное лицо, ярко накрашенные губы и неестественный румянец – вылитая Марфуша из «Морозко». Только низенькая и толстенькая. Ничего особенного в даме не было. Ну страдает она, как псевдо-волк избыточной волосатостью – слишком много мужских гормонов. Пожалеть человека надо.

— Ну и что? — разочарованно повернулась к братьям и осеклась. Они с восхищением пожирали тетку глазами. Еще немного и слюнями весь пол закапают. Так. Я или что-то не понимаю в сексуальной жизни местных, или тетенька – ворожея. Ничем другим объяснить такую реакцию не смогла.

— Парни, что с вами? — тронула за плечо Одю.

Тот повернулся и выдохнул:

— Это же, настоящая гномка!

Глава 15. Бородатая женщина

— И что? — Не поняла щенячьего восторга Оди.

— У нас гномки – большая редкость. Их мало, и они очень ценятся, — тихим шепотом пояснил маленький гном. — Когда наступает период свадеб, то в клане начинаются настоящие кулачные бои. Победитель может рассчитывать на руку и сердце гномки. Мы никогда не видели гномок вне клана. И то, что одна из них оказалась в этом городе, — это просто невероятно!

Кажется, до меня дошло, что все дело в кривой демографии. Девочки у гномов почему-то редко появляются, и как результат - малочисленность гномов. Бедняги.

— Надо рассказать Симу! — оживился Одя, дернул за рукав застывшего столбом брата, затем пнул его, приводя в чувство. Гномы выскочили из шатра.

Я пожала плечами и отправилась за ними, но выходить за ограждение не стала, а то опять придется платить деньги. Лучше тут подожду эту веселую компанию.

Гном стоял у лекарского фургона с корзиной, набитой баночками с мазями, и нервно оглядывался. Увидев братьев, он погрозил пальцем, но они возбужденно тараторя потащили его ко входу. Сим помялся, явно жалея денег, но любопытство пересилило и со вздохом отдав служителю пару монет он сразу поспешил к шатру «бородатой женщины». Я за ним - интересно поглядеть на реакцию взрослого гнома – тоже будет пускать слюни?

В шатре раздался глухой стук. Заглянув внутрь увидела валяющуюся на полу корзину и Сима с раскрытым ртом. Ага. Попался.

Через минуту гном вдруг приосанился, расправил плечи и, выставив вперед ногу, напевно заговорил на странном гортанном наречии, ритмично помахивая рукой. Я не понимала ни слова, но по мелодичности звучания это было что-то среднее между стихами и песней. «Гномский рэп!» — промелькнуло в голове, и я тихо хихикнула, но тут же осеклась, взглянув на бородатую даму.

При первых звуках, та вскинулась, уронив веер и вытаращилась на гнома. Кровь отхлынула от ее лица, превратившегося в фарфоровую маску, только беззвучно открывавшийся рот напоминал, что перед нами живое существо. Затем женщина покраснела, охнула и, стремглав, путаясь в подушках, выскочила из шатра.

— Ух, ты! — не удержалась я. — Что ты ей такое сказал? Совсем смутил бедняжку!

— Это был лирический сонет барда Корнелиуса, — самодовольно усмехнулся Сим и добавил. — Теперь, как порядочный гном, я должен ей представиться!

— Ну, пойдем, поищем беглянку, — Я подняла корзину с покупками, и мы вышли из шатра.

Но как только завернули за угол и попытались пройти к разноцветным фургонам, где очевидно проживали артисты, дорогу преградил плечистый детина – охранник с хорошей дубинкой в руках.

— Вы куда?

— Э, — замялась я, — А где у вас туалет?

— Чего? — вытаращился охранник.

— Мы заблудились, уважаемый, — пришел мне на помощь Сим.

— Выход там! — Детина ткнул дубинкой в противоположную сторону.

— Благодарю вас, — Раскланялся с ним гном и направился к веревочной ограде, где прыгали в нетерпении братья-попрошайки. Сказав им что-то на своем языке, он повернулся ко мне и подмигнул:

— Идем!

— Так этот бугай нас опять прогонит!

— Не успеет.

Мы медленно прошли мимо шатров, стараясь не привлекать к себе внимание. Но публике было не до нас. То тут, то там из шатров слышались возгласы и смех – народ оживленно делился впечатлениями. А за оградой братья-гномы швырялись комьями земли в охранника, обзывая его самыми гадкими кличками. Тот метался вдоль канатов, страстно желая надрать им задницы, но покидать свой пост не торопился. Только после того, как один из комьев попал ему в глаз – охранник взревел и, перепрыгнув через ограду, бросился на обидчиков. Те с улюлюканьем помчались вокруг забора.

— Скорее! — заторопил меня Сим. — У нас есть немного времени.

Мы подбежали к фургонам. Теперь бы еще понять в каком из них спряталась гномка. Сим уверенно направился к зеленому, с вычурными надписями и намалеванной бородатой физиономией, немного потоптался у входа, пригладил бороду и полез внутрь. Первое, что бросилось в глаза – букетики сухоцветов: они висели на стенах и даже на потолке. На полу у входа – скромная кухонная утварь. «А эта дама весьма хозяйственная, — мелькнула мысль, — под стать нашему лесному затворнику». В дальнем углу на полу лежал тюфяк с подушками и свернутым в рулон одеялом.

Гномка сидела спиной у небольшого столика с отполированном металлическим блюдом, очевидно заменяющим зеркало. Заметив в нем движение, она обернулась и вскрикнула:

— Вы кто такие? Что вам надо?

Голос у нее был сиплый с хрипотцой. Курит она что ли?

Сим вышел вперед, откашлялся и поклонился:

— О, прекрасная дева подгорья, разреши представиться…

Гномка вскочила, опрокинув маленькую табуретку, и взвизгнула, тряся бородой:

— Пошел вон, извращенец!

— Но…

— Вот, вам, дева! — Гномка с ненавистью стянула с головы парик, под которым оказались коротко стриженные лохмы, а затем, к великому ужасу Сима, вытащила из-за пазухи

две круглые подушечки и бросила на пол. Платье на плоской фигуре сразу опало и сморщилось некрасивыми складками.

— Надоело! Все надоело!

—Ни фига себе, — воскликнула я. — Эй, странное создание, ты что трансвестит?

— Я не систит! Я – Птара, из подгорья! — заныла лже-гномка. — Я гном, я мужчина!

Сим застыл с побагровевшим лицом: еще минута, и он либо лопнет от гнева, либо кинется с кулаками на самозванца. Я невольно прижала к себе всхлипывающего гнома:

— Не хочу быть бабой! — рыдал Птара, уткнувшись в мой живот, — хочу быть мужчиной!

— Конечно же ты, мужчина, — Я погладила по лохматой голове, — все будет хоро… а ну-ка убрал лапы с моей задницы!

— А? Чего? — непонимающе покрутил головой Птара и снова завел жалобную песню:

— Я маленький, некрасивый, меня девушки не любят…

— Полюбят, если перестанешь носить розовые чулки, — не удержалась от ехидства.

«Артист балаганного театра» взглянул на свои пухлые ноги, обтянутые розовым трико, и с остервенением, стал его сдирать. Из штанин выпала фальшивая задница.

— Птара, дружочек, ты что-то потерял, — я хихикнула.

Лже-гномка с ненавистью пнула ватную подушку.

Сим наконец-то отмер и выдохнул:

— Да как у тебя хватило наглости притворяться гномкой? А я еще старый осел, сонеты читал… Тьфу!

— Думаешь я по собственной воле дурака валяю, на потеху публике? — с трудом выдавил Птара. — Подневольный я.

Сим нахмурился и помрачнел:

— Как это тебя угораздило стать рабом?

— А вот так… — Из Птары словно вынули стержень, он обмяк и плюхнулся на тюфяк, как мешок картошки. — Хотел выкупить свой дом и землю у местного барона, сел играть в кости с приезжими господами, да только не повезло. И меня продали в рабство хозяину балагана.

— Гном, которого обманули шулера игроки, — с презрением сказал Сим, — не достоин называться гномом.

На Птару было жалко смотреть.

— Симушка! А давай ему поможем? — взмолилась я.

— Еще чего!

— Ну ты же всем помогаешь!

— Не всем.

Я попробовала зайти, с другой стороны.

— Наверное для вас это очень плохо, притворяться гномкой…

— Плохо?! — возмутился Сим. — Да это самое гнусное оскорбление для любого клана. Признавайся, кто тебя надоумил на такое непотребство?

— Это не я! — задрожал Птара. — Это хозяин балагана. Специально. Очень он гномов не любит. Да еще говорил, что за уродливую бабу больше денег дают.

Сим ругнулся и злобно сплюнул.

— Надо этого гада лишить возможности так издеваться над вами! — оживилась я. — Птара, а ты не пробовал сбежать?

Тот мрачно посмотрел на меня и задрав подол показал странный кожаный браслет на ноге без застежек.

Сим присмотрелся и вздохнул:

— Магическая штучка – из шкуры змеелока.

— У нас у всех такие, — тоскливо продолжил Птара. — Далеко не убежишь, всегда найдут.

— А снять, пробовал?

— Разумеется. Ничто не берет. Даже нож. Хуже того, браслет начинает сжиматься, так что можно без ноги остаться.

Неожиданно на улице послышались шаги и грубая ругань. Все ближе и ближе.

— Прячьтесь! — Заметался Птара, собирая свои фальшивые груди и задницу. — Это охранник!

Похоже громиле надоело гоняться за шустрыми братьями, и он решил вымести свою злость на первом попавшемся.

Мы кинулись к топчану, свернулись калачиком, а Птара закидал нас подушками. Фургон слегка качнулся от чужого веса и послышался грубый голос:

— Эй, мелкая тварь, ты почему не на месте? А ну живо за работу, а то останешься без ужина!

— Сейчас, — пропыхтел гном, — только красоту поправлю, а то увидят обманку – плохо будет...

— Давай, живей! Иначе я тебя дубинкой потороплю! — гаркнул детина и потопал дальше. Когда шум шагов затих, мы выползли из укрытия.

— Скажи, пожалуйста, — обратилась я к лже-гномке, — а сколько ты проиграл? Может есть возможность тебя выкупить?

Птара тяжко вздохнул, надевая парик:

— Тридцать су… Но там еще проценты набежали за жилье и содержание. Мне никогда не собрать такую сумму.

Да уж. Я была готова распрощаться со своей прибылью, вырученной за книгу, но похоже ее не хватит.

— И вряд ли хозяин меня отдаст, — вытер слезу Птара. — Показывая «бородатую женщину» он хорошие деньги зарабатывает. Так что…

— Держись, Птара! — сказала балаганному гному на прощанье. — Мы тебе обязательно постараемся помочь.

— Только побыстрее! — взмолился он. — Через пару дней мы уедем.

Всю дорогу к лавке Сим шел молча, не реагируя на мои вопросы и не обращая внимания на прыгающих вокруг братьев, и лишь зайдя в лавку, огляделся и пробурчал:

— Если бы не браслет, то можно было бы у нас в лесу спрятать. Но я понятия не имею как его снять. С магическими вещами дел не имел и не желаю. Так что придется этому недотепе и дальше народу головы морочить.

Я растерянно глядела ему вслед. Нет, ну так нельзя! Надо что-то придумать.

Поговорить с магом? Три раза ха-ха! Судя по его виду и поведению, он просто донесет местным властям о моей неслыханной наглости. Попросить помочь Даниэля?

Но какое дело принцу до гнома-раба? Ведь у них подобное в порядке вещей и, если кто-то думает и ведет себя иначе, его сразу записывают в отщепенцы и смутьяны. Мне стало не по себе от одной этой мысли. Ведь изо всех сил старалась не выделяться, как-то приспособиться. Но похоже, из-за своих принципов, мне никогда не стать такой как эти средневековые люди.

Просто не смогу.

В мрачном настроении прошел весь день. Я мысленно рисовала самые фантастические планы, но все они рушились, лишь только всплывали реальные факты: как обойти охранника, как незаметно вывести беглеца, и самое главное – как снять проклятый браслет.

Вечером встретилась с Даниэлем и задала ему несколько наводящих вопросов. Его ответы только подтвердили мои самые мрачные предположения. Судьба рабов здесь была не лучше, чем у домашней скотины.

Так ничего не придумав, я отправилась в свою каморку. Долго ворочалась на шуршащем тюфяке, а когда заснула, приснилась магическая книга колдуна. Она медленно шелестела страницами, показывая странные картинки: то растения, то колбы и сосуды, то витиеватые надписи. И, странное дело, во сне я совершенно ясно понимала смысл написанного.

Сначала возник образ хищной рыбы с острыми зубами, перегрызающей толстый канат, затем появились дымящиеся под воздействием бурлящей жидкости оковы, а затем они рассыпались в прах… И точно так же развеялся мой сон. Я лежала с закрытыми глазами, пытаясь схватить за хвост ускользающую идею. Что-то связанное с реактивами. Точно! Состав алхимической жидкости, которая способна воздействовать на магические предметы и растворять любую органику. Как же она называлась? Что-то вроде «Раствор хищника» или «травитель», и была жутко опасной.

Я несколько раз мысленно воспроизвела по памяти все виденное во сне, чтобы четко запомнить. Потом для верности, нацарапала щепкой на стене названия реактивов.

Определенно этот сон был как-то связан с колдуном и его наследством. Остаточная память артефакта? Я не стала долго ломать голову над этим странным свойством кулона. Надо было срочно разыскать алхимическую лавку. Осталось два дня, чтобы помочь гному-рабу.

Глава 16. Попытка – не пытка

Утром я выловила братьев-гномов и дала им задание – найти лавку алхимика. Хотела поговорить с Симом, но к моему величайшему возмущению узнала, что лесной гном на рассвете отправился домой. И даже не соизволил со мной попрощаться, якобы не хотел будить. Да-да. Так я и поверила во внезапно возникшую у него чуткость и деликатность. Просто он со своей мнительной осторожностью решил не ввязываться в рискованное дело по освобождению Птары. Ладно, обойдемся без его помощи. Через час примчался Одя и помахал рукой, зовя за собой. Я выскочила, второпях натягивая проклятый чепец, запахнула плащ и накинула капюшон – с утра похолодало и кое-где поблескивала изморозь. Дыхание зимы ощущалось все ближе и ближе, тусклое солнце, то появляясь, то исчезая в пелене облаков, слабо освещало дома и крыши. Одинокие прохожие кутались в мантии и платки, торговцы на площади разводили костры, чтобы согреться, а из городских труб валил серый дым, смешиваясь с низкими облаками, пропитывая все вокруг горьким дымом.

Одя кивнул на скромную лавку, украшенную букетами сухоцветов и с полустертой вывеской, изображающей какую-то ящерицу.

Я откинула капюшон и вошла. Слабо звякнул колокольчик. Стоящий у стеллажей с коробками, мешочками и бутылками продавец оглянулся и, вежливо поклонившись, поинтересовался, что мне угодно. Он был довольно пожилым мужчиной, с седыми волосами до плеч, в зеленой бархатной шапке и темно-серой свободной одежде.

Я огляделась. В лавке было полно интереснейших вещей. Кроме неприятных заспиртованных гадов на полках, под потолком висели странные чучела, похожие на летучих мышей с длинными хвостами, кожаными лентами свисали змеиные шкуры, а на стене красовались чьи-то рога.

Услышав, что именно требуется, торговец оглядел меня с ног до головы и недоверчиво спросил, для кого я это покупаю. Ну, разумеется, женщины в этом мире понятия не имели о химии. Да и не должны были. Скромно потупив глазки, промямлила, что для господина королевского мага, который очевидно известен господину продавцу. О маге он знал, и слегка успокоился. Затем насмешливо прищурился и поинтересовался: известна ли мне стоимость купоросного масла? Я похолодела от мысли, что он сейчас заломит неподъемную сумму, но попыталась скрыть волнение и с нарочитым равнодушием ответила:

— Если ваша цена меня устроит, то я куплю у вас, если нет, то пойду в другую лавку.

Блефовала, конечно, но брать товар, не торгуясь – себя не уважать. На второй день жизни в городе – я это усвоила твердо. Да и было ощущение, что какая-то конкуренция должна присутствовать, не является же эта лавка здесь единственной. И кажется оказалась права. Хозяин лавки всплеснул руками и стал горячо уверять, что у него самые низкие цены, и он очень надеется, что я стану его постоянной клиенткой. Я оборвала пламенную речь и сухо спросила о стоимости. Время поджимало, а ведь еще надо было приготовить адскую смесь для магического браслета и как-то пробраться в балаган уродов. Торговец помялся, но в конце концов выставил счет и у меня отлегло от сердца. Всего два су.

Так. А что насчет «горных слез»?

Торговец рассмеялся и посоветовал купить у него стеклянный кувшинчик для воды из городского источника у церкви. Из него течет горная вода, всегда холодная и чистейшая, за что и получила такое название.

Я подумала и приобрела у него пару флаконов с пробкой – пригодится.

Возвращаясь из алхимической лавки прокручивала в голове – все ли правильно сделала? Было стойкое ощущение, что чего-то не хватает. И когда проходила мимо кожевников то поняла, что именно. Перчатки! Защитить руки просто необходимо! Если я правильно все поняла, то «травитель» был похож на жидкий огонь.

Отдав пару денье мальчишкам, которые с довольным видом умчались на базар, я в раздумьях направилась в лавку Тройнара. Мне позарез нужна была кухня. Где же еще можно было приготовить алхимическую смесь? Но пустит ли меня туда сварливая кухарка?

Ханна вовсю была занята стряпней: месила в чашке тесто для пирога, на столе лежали приготовленные яблоки.

— Добрый день, — вежливо поздоровалась я. — Разрешите вам помочь?

— А что ты умеешь? — обернулась ко мне Ханна. — У меня еще много дел, надо к обеду и пирог испечь, и похлебку сварить, и мясо приготовить. Так что не откажусь.

— Да вы скажите, что конкретно, — слегка растерялась я. — Чем смогу – помогу.

— Яблоки порежь, овощи почисть, воды принеси, — начальственным тоном приказала мне кухарка, и я поняла, что влипла как Золушка. Но деваться некуда – кухня была нужна, и желательно без свидетелей. А то решат, что я ведьминские зелья варю, и прощай свобода, а то и жизнь. Нет, надо действовать осторожней. И я покорно принялась помогать кухарке с обедом. Заодно выслушала кучу сплетней и новостей. Ханна явно обрадовалась уходу Сима, которого обозвала ленивым обжорой. Тройнар с сыном ушел к знакомому торговцу-коробейнику, заказать инструменты, так что до полдня их точно не будет, а после обеда – все отдыхают, чему я втайне порадовалась. Потом она долго ругала налоги, торговцев, задирающих цены на продукты, и завидующих соседок. Ханна жила во дворе лавки в небольшой пристройке и считалась зажиточной горожанкой – не у всех имелась своя собственная квартира.

Когда закончился обед, и все разошлись – вздохнула с облегчением. Удалось остаться одной на кухне под предлогом мытья посуды. Ханна с большим удовольствием спихнула на меня это грязное дело.

Убрав посуду прислушалась. Вроде тихо. На всякий случай прикрыла дверь, чтобы запах зелья не разносился по дому, и приступила к изготовлению состава. Очень боялась, что не получится – по химии у меня была твердая четверка, да и то - за нелюбовь к формулам, а практические занятия всегда нравились: главное в процессе - концентрация внимания, чем-то похожая на медитацию. Время от времени я прикрывала глаза, вспоминая виденные во сне пропорции и порядок действий. Затем повторяла все наяву.

Самой рискованной была опасность взрыва при взаимодействии кислоты с водой. А воду во флаконе надо было раз сорок встряхнуть, пока она не стала молочно-белой. Теперь срочно испробовать зелье, пока пузырьки не осели на дно.

Так. А на чем бы попробовать? Кажется, браслет был кожаный? В мастерской стояла корзина с обрезками – я вытащила небольшой кусочек кожи, и капнула на него сначала из флакона с купоросным маслом – кусочек почернел. Затем из флакона с водой - кожа зашипела, пошла пузырями и стала плавиться на глазах. Я с испугом уронила ее на пол, чтобы не обжечь руки. На полу осталась небольшая прожженная ямка. И не следа кожи.

Однако… Алхимичка, доморощенная. М-да. Без перчаток опасно применять. Действительно настоящий «травитель».

Ну во всяком случае, Птаре эта гадость должна была помочь. Вот только как бы не сжечь бедолаге ногу вместе с браслетом.

Плотно закрыв флаконы, спрятала их в небольшой мешочек и отправилась на улицу разыскивать братьев-гномов.

Нашла их конечно на рыночной площади, в рядах горшечников, где они опять затевали какую-то гадость.

Вкратце объяснила свой план по освобождению Птары, и мы отправились на ратушную площадь к балагану уродцев.

День клонился к вечеру, и тусклое солнце слабо освещало шпили ратуши, норовя скрыться за высокими башнями королевского замка на холме.

Будет время – прогуляюсь в ту сторону, хоть издалека поглазею на королевских особ. Хоть одним глазком. Интересно же. Если конечно удастся пройти. Стража там на каждом углу.

Публика потихоньку расходилась по домам, но у балагана все еще толпился народ. Я заплатила за вход и сразу направилась в шатер «бородатой дамы». Братья отказались, шепнув, что найдут способ проникнуть бесплатно.

Увидев меня, лже-гномка расплылась в улыбке и нервно замахала веером: рядом стояли зеваки. Дождавшись, когда в шатре никого не останется я сказала:

— Давай, в твой фургон, быстрее! Я постараюсь снять браслет, и мы сможем уйти со зрителями.

Птара раскрыл было рот, чтобы спросить, но затем кивнул и, лихорадочно подтянув подол платья, выбежал из шатра. Я за ним.

В фургоне нас уже ждал Одя, а его брат остался сторожить у входа.

— Снимай эти тряпки! — приказала я гному. Когда он остался в одной рубахе вытащила из мешочка флакон с «горными слезами» и принялась его встряхивать.

— Ну?! Скоро?! — взволнованным шепотом торопил Птара, опасаясь появления охранника. Я тоже нервничала и чуть не сбилась со счета. Наконец вода во флаконе побелела, и я приказала:

— Вытяни ногу с браслетом. И молчи, чтобы тебя не услышали.

— А это больно? — испугался он, но ногу все же выставил.

— Не знаю. На себе не пробовала. На всякий случай продень какую-нибудь дощечку между ногой и браслетом.

Подскочил Одя и протянул деревянную ложку:

— Это подойдет?

Я кивнула. Так. Спокойно натянуть перчатки, открыть флакон с кислотой и тонкой струйкой на браслет, который на глазах из серо-зеленого стал черным.

— А! — дернулся Птара. — Щиплет.

— Потерпи! — я закрыла флакон с кислотой и откупорила второй. Стоило воде соединиться с кислотой, как кожа змеелока начала пузыриться и скукоживаться. Браслет плавился на глазах, опадая тлеющими хлопьями на пол. Появился белый дым с сернистым запахом, а Птара заорал от боли.

Ой! С ужасом увидела на его ноге багровое пятно – результат ожога. Вспомнила, что нейтрализатор кислоты – это щелочь.

— Я сейчас, потерпи! У тебя есть вода и мыло?

— Нет, — простонал Птара.

Я лихорадочно соображала. Какой гном без табака? Нужен всего лишь пепел.

— Где твоя трубка?

— На столе…

Я кинулась к маленькому столику и схватив замусоленную трубку перевернула ее. На ладонь высыпалась кучка травянистого пепла. Отлично!

Птара раскачивался на полу и тихо скулил, держась за больную ногу. От браслета осталось только черное пятно на дощатом полу.

Я смочила водой ожог и присыпала пеплом. Птара опять взвыл.

— Терпи казак, атаманом будешь!

— Какой к демонам атаман, ты что насыпала? –- испугался Одя.

— Пепел обеззараживает и заживляет раны. Особенно травяной. Доберемся до дома, я ему повязку хорошую сделаю.

— А как мы с ним таким теперь доберемся? — съехидничал мальчишка.

И словно в ответ в фургон заглянул Дося:

— Сюда идут! Прячьтесь!

Птара застонал и свалился ничком. Одя выскочил наружу, а я кинулась в угол к подушкам и прикрылась одеялом.

— Эй, тварь мелкая! — раздался грубый голос охранника и фургон слегка качнуло. — Ты почему оставил рабочее место? А ну быстро вылез из своей норы!

— За-заболел я, — заныл Птара.

— Не притворяйся гаденыш! Я тебя сейчас быстро дубинкой вылечу!

— Плохо мне…

Раздались шаги, затем тычок. Птара болезненно вскрикнул и застонал. Опять удары и стоны. У меня сжимались кулаки от злости и беспомощности, но я ничего не могла сделать с громилой, избивавшем несчастного раба. Наконец все прекратилось.

— Когда появится хозяин, я ему скажу, что ты совсем от рук отбился! — пригрозил охранник и ушел.

Я осторожно выглянула из укрытия – но никого кроме хнычущего Птары не увидела.

— Ты как, живой?

Гном только тихо поскуливал. Я огляделась в поисках мужской одежды, но ничего кроме женских тряпок не увидела. Ну, да, тут же гномка обитала. Тихо ругнувшись, вытащила темно-серую юбку, разодрала ее на две половины и связала внизу концы, превратив в импровизированные шаровары.

— Вот, держи, надевай скорее.

Птара со стоном поднялся: все его тело было в синяках и ссадинах. Я вздохнула и помогла ему одеться. Так как мужского камзола не было, то пришлось напялить женский корсаж. Зато старенький, протертый плащ неплохо все скрыл.

— Накинь капюшон, — посоветовала ему. В фургон заглянул Одя:

— Ну вы как? Давайте быстрее убираться, а то людей уже мало – вечер на дворе.

Я помогла страдающему от боли гному спуститься, нашла возле колеса небольшую жердь, и бедный Птара, охая и опираясь на импровизированную трость, поковылял вместе с нами к выходу.

Всю дорогу бывший раб вздрагивал и оглядывался, пока я не посоветовала ему перестать нервничать и привлекать внимание. Достаточно было того, что он сильно хромал.

На улице действительно уже стемнело, кое-где у домов и фургонов зажигались факелы, у нас ничего не было, и мы тащились по пустеющим улицам в полутьме, рискуя споткнуться и упасть.

Слава богу мастерская была пуста, я спрятала там Птару, предварительно обработав рану и наложив повязку, строго запретив гному ее снимать.

Надо было его накормить, да и самой не мешало бы подкрепится. Выскочила на улицу и столкнулась с Даниэлем у самого входа.

— А я к вам, Марион!

Как некстати. Чертовски неудобно при титулованной особе грызть лепешку. Придется обойтись без ужина. Сейчас позовет прогуляться и накупит пряников. Так и есть.

Мы неспешно шли по опустевшей улице, я грызла пряник и, слушая истории Даниэля в пол-уха, размышляла как помочь выбраться Птаре из города.

Но неожиданно сам принц, рассказывая банальную историю о приятеле, который не хотел жениться, подсказал нужное решение.

— Вы знаете, а у моего родственника похожая ситуация, — вздохнула я, изобразив скорбное лицо. — Сдуру поухаживал за одной вдовушкой, ее братья решили, что он подходящая пара, и теперь чуть ли ни силком заставляют идти под венец.

— Не представляю, как можно заставить… — сказал Даниэль и тут же запнулся, видимо представив своего батюшку.

— Вот-вот, — поддакнула я. — Они его так избили, что живого места не осталось. И ладно, если бы женщина была молодой, так она уже в годах и трижды была замужем. Вот только мужья у нее быстро умирают. А мой родственник еще пожить хочет.

— М-да, не завидую вашему родственнику.

— Ах, если бы он мог тайно уехать из города и переждать в деревне у приятеля, — С надеждой посмотрела на принца. Догадается или нет?

— Ну, если ему есть где спрятаться… Я бы конечно помог… — неуверенно сказал Даниэль.

— О, вы так великодушны! У меня просто нет слов! Я буду вам очень признательна! — Я готова была его расцеловать, останавливала лишь мысль – а не воспримет ли он это за навязчивость. Что-что, а вешаться на шею, даже понравившемуся мне парню совсем не хотелось.

Мы еще немного погуляли, а затем с вечерним колоколом я поспешила домой. И лишь увидев несчастного гнома, вспомнила, что не купила еды.

— Вот, все что есть, — Вытащила из кармана плаща пару пряников, которые машинально засунула во время разговора с принцем.

— Спасибо, — промямлил Птара.

Глядя на его потрепанный вид, задумалась насчет одежды. Господи, я же в лавке секонд-хенда, неужели ничего ему не подберу? А если Чвара спросит куда подевались штаны и камзол, скажу, что купили. И даже отдам свои деньги. Пусть. Гному эти вещи нужнее. А деньги я заработаю.

Кто-то тихо поскрёбся в окошко. Я выглянула и увидела братьев-гномов. Пришлось впустить.

— Ну что? Как у вас дела? — спросил Одя.

— Пока нормально. Завтра сможете помочь?

— Что надо сделать?

— Одному из вас выбраться из города и встретить Даниэля с Птарой на опушке леса. А затем проводить домой к Симу.

— Хорошо, Дося это сделает. А Даниэль это кто?

— Тот дворянин, что заступился за вас на рынке. И у которого вы стащили кошель.

Одя хихикнул, а я напомнила:

— И пусть внешность изменит, а то Даниэль быстро вспомнит, где он с ним встречался. И ничего хорошего из этого не выйдет.

— Ладно, все сделаем.

— А ты, проследи, пожалуйста, чтобы Птару вывезли без проблем, что-то я волнуюсь, как бы хозяин балагана шум не поднял.

— Ну, до утра точно никто не хватится, я глянул – тот громила с дубинкой, что обещал хозяину пожаловаться, допоздна в кабаке сидел. Так что протрезвеет нескоро.

— Хорошо бы.

— Ладно, мы пошли, — Одя кивнул брату, затем спохватившись вытащил из кармана половину сырной лепешки и протянул Птаре.

— Спасибо! — Глаза бывшего раба увлажнились.

— Да не за что, — отмахнулся Одя. — Нам тоже приходилось терпеть голод и побои, так что…

Он не договорил, и братья молча вышли.

— Славные мальчишки, — сказал Птара.

— Угу, — буркнула я. Со мной лепешкой никто не поделился.

— Слушай внимательно! — Сжала плечо Птары. — Завтра тебя вывезет за ворота один мой хороший друг. Поменьше говори, побольше молчи. Я сказала ему, что тебя хотят женить против воли…

— Я женат? На ком? — оживился Птара и его глазки радостно заблестели.

— Молчи, сластолюбец, — Ткнула локтем в бок проныру, и он охнул. — Пожалуй, лучше всего если ты будешь молчать в тряпочку и только горестно вздыхать.

Переодев гнома в нормальный мужской костюм, со спокойной совестью ушла спать. Завтра придется рано вставать, чтобы успеть к открытию ворот.

Но толком поспать так и не удалось. Я ворочалась, то впадая в полудрему, то просыпаясь от каждого шороха, боясь пропустить рассвет. Часов у меня не было, а ворота открывались с первым колокольным звоном. В конце концов, я села у окна в ожидании светлеющего неба. Ждала-ждала, да и задремала. И проснулась от звука колокола. Ох!

Я стремглав кинулась в мастерскую, захватила большой мешок и осторожно, с оглядкой, вывела гнома на улицу. Кухарка вставала рано, чтобы затопить печь и согреть воду, и я опасалась с ней столкнуться.

На улице было пустынно, лишь издалека раздавался приближающийся цокот копыт о брусчатку. Наконец показался знакомый всадник.

— Здравствуйте, Даниэль!

Принц выглядел слегка помятым и смущенным. Тоже не спал?

— И где ваш многострадальный родственник? — поинтересовался он.

Я вытолкнула вперед Птару, который прятался за спиной.

— Хм, — нахмурился Даниэль, — Стража может заинтересоваться его побитой физиономией.

И действительно, хороший фонарь под глазом у гнома отливал фиолетово-багровым цветом.

— Вот видите, как ему досталось от братьев невесты, — вздохнула я. — а вас стражники ведь не проверяют?

— Еще чего! — возмутился принц. — Я гость, приглашённый королевским семейством. У меня и специальная грамота есть.

— А может его вывезти в мешке? Вот! — Я тряхнула перед собой большим и не слишком чистым тюком из-под тряпок. Птара чихнул.

— Пожалуй, возможно.

Птара покряхтывая залез в мешок, я завязала узел и Даниэль, перекинув груз через седло, вскочил на лошадь и мелкой рысью отправился прочь.

— Удачи, вам, парни!

Глава 17. Утраченные надежды

Город потихоньку просыпался. Поскрипывали телеги, стучали молотки, покрикивали разносчики.

Кто-то спешил к заутрене, кто-то расставлял товар для продажи. С кухни потянуло жареными лепешками, и живот возмущенно забурчал. Но, поскольку завтрак не входил в мой договор о найме, о еде стоило позаботиться самостоятельно, о чем еще вчера сообщила Ханна. А то, что Сим меня нахально угощал – так слава богу, этот обжора ушел, и она очень надеется, что он появится нескоро.

Я вздохнула, привела себя в порядок и вышла на улицу. Надо будет поговорить с Чварой насчет дополнительной одежды, жаль Сим не успел с ним это обговорить. Придется самой договариваться, хотя было неловко обсуждать с незнакомым гномом детали дамского туалета.

Промозглый холод защипал щеки - накинула капюшон, пожалев, что не закуталась в теплую шаль. Она так и осталась лежать на кровати, в качестве второго одеяла. «Скоро придется спать, не раздеваясь», — подумала я и с тоской вспомнила теплый лесной дом, свою просторную комнату, тишину за окном и каштановые пироги Сима.

После нескольких дней в городе лесная жизнь уже не казалась такой скучной и противной. А что меня ждало в городе?

Я купила пару пирожков с капустой, небольшой кружок копченого сыра, завернула все в льняную салфетку и не торопясь отправилась обратно. И тут меня сильно дернули за плащ. От неожиданности чуть не выронила узелок с едой.

— Дай, пирожок! — потребовал Одя.

— Держи, — Достала часть своего завтрака. — Ну как? Птару вывезли?

— Угу, — промычал мелкий гном с жадностью откусывая большие куски.

— Не подавись. Когда Дося появится?

— К вечеру. Тогда все и узнаем. Но я видел, как дворянчик выехал за ворота, и никто его не останавливал. Так что все нормально.

— Надеюсь.

Мы почти дошли до лавки Тройнара, и я замерла, услышав оттуда громкие крики и ругань. Что-то случилось?

Первым сориентировался Одя, махнул рукой на прощанье и быстро исчез в ближайшей подворотне. Похоже у него отличное чутье на любые неприятности.

Я осторожно открыла дверь и заглянула внутрь. Какой-то толстяк, брызжа слюной и размахивая кулаками наступал на Тройнара. Тот изумленно качал головой, словно не веря, что все обвинения, которые сыпались на его голову – реальны.

А рядом с толстяком стоял мрачный охранник из балагана уродцев. Ой! Я попыталась отступить, но громила моментально среагировал на мое появление и, схватив за руку, втянул внутрь.

— Вот она! — радостно сообщил он всем, вытолкнув меня вперед.

— Вы, о чем? — попыталась изобразить природную тупость.

— Она была с этим плешивым гномом на днях возле фургона гномки! Вынюхивали что-то. А сегодня он… она пропала!

— А он, между прочим, моя собственность! — встрял толстяк, очевидно владелец балагана. От него несло потом, луком и рыбой. Фу, ну и запах!

— А я здесь причем? И как вы смеете оскорблять моего хозяина! — возмутилась я.

— Господа, я не понимаю ваших намеков! — нахмурился гном. — Все эти ярмарочные дни я был на виду, у знакомых и по делам. Никаких фургонов, а тем более гномок в глаза не видел.

— Но ее-то я хорошо запомнил! — Ткнул в меня толстым пальцем охранник. — Два дня приходила.

— И что? Ну, приходила, на ваше представление посмотреть. И между прочим не бесплатно.

— Ага! Попалась! Признавайся где его прячешь?

— Да что вы в самом деле пристали к девушке? — не выдержал Тройнар. —То, что она ходила в ваш балаган – это еще не повод обвинять ее в похищении. И почему вы решили искать своего беглого раба именно у меня?

— Да потому что вы единственные гномы в городе! И куда податься гному-рабу, как не к своим соплеменникам? — рявкнул, теряя терпение толстяк.

— Марион! — обратился ко мне встревоженный Тройнар. — Это правда, что они говорят? Ты как-то в этом замешана?

— Понятия не имею, о чем они толкуют! — отрезала я и добавила: — При таком отношении, у них скоро все артисты разбегутся!

— Пусть только попробуют, — злорадно усмехнулся владелец балагана, очевидно вспомнив про магические браслеты.

Охранник видимо тоже подумал об этом, так как тихо сказал хозяину:

— Все равно далеко не уйдет. А если и смог, то скорее всего валяется где-нибудь полудохлый.

— Ничего, ничего, поищем, — сам себя успокоил толстяк и уходя добавил: — Но, если узнаю, что беглый раб прячется здесь, то вы сильно об этом пожалеете! Зря правители разрешили в нашем королевстве всякой бородатой швали околачиваться! Давно стоило бы выкинуть вон!

Громила охранник злобно глянул в мою сторону, и они направились к двери. В проеме которой стоял Даниэль. И смотрел не на них. На меня.

Его застывшее, словно маска, лицо ничего не выражало, но в глазах плескалась боль и обида. Неужели он все слышал?

— Вашей милости что-нибудь угодно? — оживился Тройнар при виде важного посетителя. Принц только покачал головой и вышел.

Я бросилась за ним на улицу.

— Даниэль! Подождите! Я вам все объясню…

Принц, держа лошадь за уздцы, оглянулся и с грустью произнес:

— Спасибо, не стоит. Я думал, что достоин вашего доверия. Выходит, ошибался. Вы меня просто использовали…

— Я боялась, что вы не захотите помочь…— вспыхнула от обиды и отчаянья.

— Значит не доверяли. И почему теперь я должен вам верить? Прощайте!

Принц вскочил на лошадь и ускакал. А я стояла, смотрела вслед, не в силах пошевелиться. Слезы ручьем текли по щекам, туманом застилая глаза, и мерзкий холодный ветер пробираясь сквозь одежду вгрызался в тело, пытаясь остудить до самых костей. В чем-то он оказался прав, и от этого было еще больней. Но как я могла ему довериться? Рискнуть свободой и жизнью гнома-раба. А если бы он донес? Тьфу, какие мысли. Это я так себя успокаиваю? Он «не достоин моего доверия» … Господи, а кому можно полностью довериться в этом долбанном мире? Где любую умную женщину обвиняют в колдовстве и привязывают голой в лесу на съеденье хищникам? Гномов за людей не считают, а оборотней сразу тащат на костер.

Вконец продрогшая и сопливая вернулась в лавку. Скандальный хозяин с охранником давно ушли. За прилавком стоял Чвард, а его батюшки нигде не было видно. Гном мельком глянул в мою сторону и снова уткнулся в свои записи.

Я украдкой вытерла мокрые щеки и отправилась было наверх, но старший подмастерье меня остановил:

— Марион, подождите, необходимо кое-что уточнить.

В мрачном настроении, я подошла к прилавку.

— У меня возникла небольшая недостача, — Молодой гном ткнул пальцем в записи, — не хватает штанов из серой домотканой шерсти и стеганого зеленого камзола. Вы случайно не знаете, куда они могли подеваться?

— Случайно знаю, — вздохнула и выложила приготовленные монеты. — Вчера один господин купил. Вот деньги.

Чвард прищурившись посмотрел на меня и покачал головой. Затем почесав пером кончик носа с равнодушным видом сказал:

— Ясно, так и запишу. Что они были куплены. Но на будущее, Марион, пожалуйста советуйтесь со мной. Я мог бы… хм… Подобрать что-нибудь поприличнее этих драных штанов.

— Хорошо, — растерялась я. — Можно идти?

— Да, и не забудьте, завтра у вас рабочий день.

Я зашла в свою комнату, плюхнулась на кровать и уставилась в темный потолок с деревянными балками. Появилось ощущение, что лежу в огромном ящике или горбу. Закрыла глаза, не желая это видеть, уж очень жуткое было сравнение.

Похоже Чвара обо всем догадался, но ничего не сказал отцу. Надо же, никогда бы не подумала. А вот Тройнар сильно дорожит репутацией, изо всех сил стараясь стать полноправным горожанином, и вряд ли стал бы мне помогать. Да тот же Сим, в самый нужный момент взял и сбежал. Если бы он не бросил меня и вывел Птару из города, не пришлось бы обращаться за помощью к Даниэлю. При мысли о принце опять навернулись предательские слезы. Стало обидно. На Сима, на дурные порядки в этом королевстве, на себя – идиотку. Разругаться с таким парнем. Конечно он оскорбился. И как теперь быть? Бегать извиняться и унижаться не буду – это только уронит самоуважение и вызовет презрение в его глазах. И внезапно с горечью поняла, что он не захочет со мной встречаться. Никогда.

Так, сопя и размазывая слезы, пролежала до обеда. Потом меня позвали и, хотя никакого настроения не было, все же спустилась на кухню: желудку было глубоко наплевать на переживания и обиды.

За обедом Тройнар принялся обсуждать торговые дела с сыном, что меня порадовало – в мою сторону они не глядели. Зато ко мне подсела Ханна и стала расспрашивать о происшедшем скандале. Я скупо отвечала, надеясь, что она от меня отстанет. Но кухарка жадно цеплялась за каждое слово. Ага, какая жалость, что ее там не было. Она бы смогла ответить этим грубиянам как следует. Ну ничего, через некоторое время и у меня получится. Я как представила, что стану такой как Ханна, то чуть не подавилась похлебкой. Это все что меня ждало в этой жизни? Стать сухопарой, сварливой и некрасивой бабой, без семьи и родни? Тогда лучше сбежать в лес. Вот уж Сим «обрадуется».

День тянулся как густой кисель, к вечеру город накрыло туманом, и сходство стало еще сильнее. Гулять не хотелось, так что я просто сидела в мастерской у окна, наблюдая за редкими прохожими. У дома напротив зажгли факелы, и сумрак ненадолго отступил, затаился в ожидании ночи.

Мелькнула небольшая фигурка в плаще, и в окно тихо постучали. Затем человечек откинул капюшон с головы, и я узнала Досю.

— Я сейчас!

Выскочила на улицу, на ходу запахивая плащ.

— Ну что, как там Птара? Рассказывай!

— Все нормально, — У Доси был усталый, но довольный вид. — Встретил твоего дворянчика. Пришлось бороду нацепить, да капюшон на голову. Не узнал он меня, я так думаю.

Вытряхнул он Птару из мешка и сразу ускакал. Шли мы правда долго, этот гном-гномка еле плелся. Все время охал и стонал. Я его чуть ли не на себе тащил.

— Ну да, — помрачнела я, — у него ведь нога обожжена. Надеюсь Сим ему помог?

— Помог, — хихикнул Дося. — Правда сначала вопил, что у него не приют для беженцев и самозваных лже-гномок.

— Сильно обиделся?

— Ага. Но потом накормил, напоил, на твою кровать уложил, — хитро прищурился Дося.

— Вот зараза! — не выдержала я.

— Это он на всякий случай, вдруг у Птары полно вшей или еще чего-нибудь…

— Что?! — моему возмущению не было предела. — А в моей постели значит все нормально?

— А чего ты так переживаешь? — удивился мелкий гном. — Ты ведь не собираешься возвращаться?

— Как знать, — вздохнула я. — Все может быть.

— Ладно, успокойся! Сим с Шосом этого бедолагу вымоют и подлечат. А там и в свою комнату заберут. Птара оказывается раньше работал на кухне у господ, так что они с Симом нашли общую тему для разговора. Когда я уходил, они горячо обсуждали способы хранения на зиму трав и грибов.

— Отлично, теперь у Сима будет помощник, и мне не придется таскать мешки с каштанами.

— Можно подумать ты хоть один таскала, — фыркнул Дося. — Ну если все, то я пошел. Меня Одя ждет.

Он помахал на прощанье и скрылся в тумане. На улице было сыро и промозгло. Одинокие прохожие торопились вернуться под крышу к домашнему теплу, и я впервые задумалась, где мальчишки-гномы ночуют? В жилище или где-нибудь в подвале как бомжи?

Стало грустно и противно. Грустно – что ничем не могу им помочь, ни с работой, ни с жильем. Противно то, что неплохие парни вынуждены зарабатывать кусок хлеба воровством и обманом, потому что гномов здесь не любят и опасаются. Гномы в этом королевстве – существа второго сорта. Тройнар из кожи лезет, чтобы его за своего приняли, который год добивается статуса свободного гражданина, ему только обещают, да деньги вытягивают, а как возникли проблемы, так сразу к нему пришли ругаться. Хорошо еще стражу не натравили.

И самое неприятное – это полная неизвестность собственной судьбы.

Вернуться в свой мир не могу – нет здесь таких могучих магов и технологий. Выйти замуж? За кого? Толпы желающих не наблюдаю. Был один принц, да и тот исчез с горизонта.

При мысли о Даниэле стало тоскливо, хоть волком вой. И вряд ли вернется – он гордый, как все аристократы. Для них честь – не пустой звук, чуть что за кинжалы хватаются – мне Ханна рассказывала. И хорошо, что принц просто обиделся и уехал, а не стал мстить за нанесенное оскорбление. Хотя вот интересно, а чем я его оскорбила? Не сказала всей правды? А если бы сказала – смогла бы помочь сбежать рабу? Дилемма: если бы, да кабы…

Так и не решив этическую проблему, в полном расстройстве чувств, я завалилась спать.

Глава 18. Королевский ужин

Этим же вечером ее величество королева Эльжбета изволила ужинать с господином де Гринье. Стол накрыли в малой гостиной, уютно обставленной в золотистых тонах. Пройдя мимо зеркал Эльжбета мельком отметила что темно-бордовое платье неплохо смотрится на фоне белых панелей с золотым декором. Королевский маг не стал изменять своим привычкам и явился в традиционной черной мантии, правда добавив к ней белый кружевной воротник и золотую цепь с медальоном какого-то святого. Де Гринье пользовался особым расположением королевы, будучи признанным мастером не только в области предсказаний, но что гораздо важнее, в алхимии и самых разнообразных снадобий. К тому же, он хорошо знал себе цену и держался с достоинством среди королевских особ, не пресмыкаясь перед ними, как прочие придворные. А еще он был неплохим рассказчиком, умело развлекая королеву забавными историями.

После шумного королевского совета, где господа министры наперебой требовали увеличить торговые пошлины с королевством Энхарт, а еще лучше отобрать у него под благовидным предлогом часть рудников, отошедших в результате мирового соглашения, хотелось успокоить нервы. И маг отлично с этим справлялся, словно чувствуя настроение королевы.

Закончив с перепелкой в вишневом соусе, де Гринье не торопясь вытер жирные руки льняной салфеткой и сказал:

— Если бы вы знали, ваше величество, какие интересные экземпляры иногда попадаются!

— И какие книги вы приобрели в свою коллекцию на этот раз? — полюбопытствовала Эльжбета.

— Сначала я собирался купить у господина Леру сборник предсказаний святого Бартоломью, который заказал ему пару месяцев назад. Бедняга очень долго уговаривал монахов продать этот фолиант, обещая щедрые пожертвования в течение года. Но позавчера мне предложили другую, более интересную книгу языческих заговоров и снадобий.

— Кто? Леру?

— Нет, одна посетительница… — Тут маг замолк, а затем что-то, вспомнив, продолжил:

— У того же господина Леру произошла странная встреча с одной девушкой.

— О, мэтр! Вы еще успеваете обращать внимание на девушек? — улыбнулась королева, отпивая из кубка вино.

— Обычно нет. Но эта… Гм. В первую минуту я готов был поклясться, что передо мной принцесса Марион.

Рука королевы дрогнула, чуть не расплескав вино на белоснежную скатерть.

— Вы в этом абсолютно уверены? — с отрешенным видом спросила Эльжбета.

— Сейчас уже нет. Тем более, девица разговаривала со мной, как с незнакомым человеком, а принцесса меня обязательно узнала бы. Хотя для простолюдинки она говорила слишком складно, что и смущает. И еще эта книга… Непонятно где она ее взяла. Приплела какого-то дедушку, хотя я прекрасно чувствую, когда мне лгут.

— Что только не встретится в природе, — нервно усмехнулась королева. — Вполне возможны и двойники, мэтр, вы же сами мне рассказывали о подобных случаях. Например, о племяннике короля Энхарта, как две капли воды, похожего на нашего бравого генерала.

— Происхождение королевского племянника не является большим секретом. Разве что только для его отца. Кстати о родственниках нашего соседа, — оживился де Гринье. — В той же лавке я встретил младшего принца Даниэля де Монзор.

— А он там что позабыл? — удивилась Эльжбета.

— Ну, разумеется, не книги, — рассмеялся маг. — Было бы весьма забавно, если бы он вместо охоты на диких зверей стал изучать труды ученых мужей. Принц от скуки волочится за горожанками. Эту странную девицу он тоже успел подцепить. Когда вы его, наконец, примите?

— А зачем? — холодно ответила королева. — Он заявился с толпой таких же гуляк на смотрины принцессы. А моя падчерица, увы, не пожелала быть достойной дочерью короля и сбежала бог знает с кем. И кого мне теперь предъявлять этой ораве женихов?

— Так скажите ему об этом. А иначе, своим вниманием он «осчастливит» полгорода.

— Не могу же я его выгнать, без всякого повода, — поджала губы ее величество.

— Было бы желание, а повод найдется, — улыбнулся маг и продолжил трапезу. Королева нервно теребила край скатерти, страстно желая скорейшего окончания ужина и неприятного разговора. Несмотря на все попытки королевского мага продолжить беседу, она то кивала, то отвечала невпопад. Проницательный де Гринье вспомнил о «неотложных делах» и откланялся.

Эльжбета облегченно вздохнула, слава богу, маг не стал расспрашивать о подробностях «бегства» падчерицы. С его-то чутьем ко лжи. Нет, она обладала необходимой выдержкой и могла спокойно солгать – жизнь при королевском дворе и не такому научит. Тем более с ранних детских лет, ее мать, графиня из обедневшего, но древнего рода постоянно внушала юной Эльжбете, что она достойна быть королевой. Надо только уметь перед нужными людьми притворяться, льстить и обольщать, а с врагами быть беспощадной. Тогда можно добиться многого. И став королевой буквально через месяц после похорон свой предшественницы, Эльжбета часто вспоминала матушкины наставления. Ну что ж. Если появляются препятствия, то их необходимо устранить. И как можно скорее. Самое неприятное, если окажется что де Монзор действительно встречается с пропавшей принцессой. А ведь она так старалась не допустить этот брак. Королю Энхарта, видите ли, мало было послевоенного договора о разделе ценных рудников, и он решил прибрать все остальное в качестве приданного с помощью женитьбы младшенького оболтуса на принцессе Марион. Ничего он не получит!

Королева поджала губы, позвонила в колокольчик и приказала слугам срочно вызвать начальника тайной стражи.

— Господин Фильнор, надеюсь вы выполнили мое поручение, которое касалось гостей из Энхарта?

— Да, ваше величество. О ком конкретно вы желали бы узнать?

— Доложите все что вы узнали о принце Даниэле де Монзор. Где бывает, с кем общается, что говорит? Нет ли в его высказываниях слов, порочащих королевский дом?

Глава тайной стражи, невзрачный лысеющий человечек (никогда не подумаешь, что он занимает важную должность) поклонился, достал свернутую трубкой бумагу и просмотрев записи обстоятельно сообщил все что, узнали его ищейки.

С первого дня прибытия за его высочеством было установлено негласное наблюдение. Поселился в гостинице «Три короны» вместе со своими приятелями и слугами. С принцами из других королевств не общается. Увлекся молодой горожанкой, несколько раз прогуливался с ней по городу, покупая девушке сладости. Кто она? Новая работница гнома Тройнара-старьевщика. Где живет? Проживает в его доме.

— Странные вкусы у де Монзора, — презрительно фыркнула Эльжбета. — Как вы думаете, господин Фильнор, не пора ли его высочеству вернуться домой?

— Совершенно с вами согласен, но необходима веская причина, чтобы не было скандала.

— Я подумаю, — Кивнула королева, давая понять, что аудиенция закончена.

Глава тайной стражи откланялся и удалился, а королева нервно сжала руки – ее терзали сомнения. Необходимо было срочно все проверить. Жаль уже слишком поздно и придется подождать. Ее величество сильно сомневалось, что сможет спокойно заснуть.

***

Утром следующего дня немного потеплело, и бледное осеннее солнце позолотило крыши и стены домов. Торговый люд сворачивал тенты, убирал лотки, ящики и мешки. Ярмарка закончилась, и вереница купцов и крестьян двинулась из города. Кто-то ехал на груженой телеге с покупками, кто-то налегке, распродав товары. Площади опустели, лишь кое-где покрикивали уличные торговки едой, да нищие бродяги делились впечатлениями и сплетнями, рассаживаясь на привычных местах.

Для меня начался первый рабочий день.

Наскоро запив черствую лепешку фруктовым отваром, я принялась штопать и чистить потрепанные рубахи, штаны и камзолы. Чвард оказался прав. Действительно, после выходных в нашу лавку устремились горожане и, пряча под шляпами расцарапанные лица с синяками, стали интересоваться, нельзя ли починить «неожиданно пострадавшую» одежду.

Старший подмастерье подзывал меня на консультацию, и мы вместе с ним решали, что можно исправить, а что нет.

Я потихоньку втянулась в несложный процесс, отложив в сторону все свои горести и печали. Привычная работа отвлекала и успокаивала. Начну обживаться, а там посмотрим. Как говорила моя бабушка: будет день – будет пища.

День подходил к полдню, когда в лавку зашла знатная дама в черной кружевной маске. Я не слишком хорошо разбиралась в степени важности местного дворянства, поэтому сначала не обратила особого внимания на женщину. Вся в черном, вдова, наверное. Правда ткань на платье из шикарного бархата, да отделка серебром, намекали на высокое положение посетительницы. Но мое внимание привлекло не платье, а симпатичный флакончик свисавший с пояса на длинном шнуре. При движении он слегка раскачивался, распространяя вокруг запах роз. Интересный способ носить при себе дезодорант, чтобы ограждать хозяйку от неприятных запахов.

При виде дамы Чвара слегка побледнел, и согнулся перед клиенткой, чуть не уткнувшись носом в коленки. Дама вытащила кожаную вышитую перчатку и поинтересовалась, не встречал ли господин лавочник такую же? А то она случайно обронила недалеко от лавки. Чвара, рассыпавшись в любезностях, стал утверждать, что такую шикарную вещь он непременно бы заметил, но увы и ах, в его скромной лавочке подобного отродясь не бывало. Дама рассеянно обвела взглядом скромное помещение, задержалась на мне, потом кивнула гному и вышла.

Я выглянула в окно, было интересно как она сюда попала? Ведь пришлось бы идти через площадь кожевников, где полно пыли и грязи. А на ее платье не было ни пятнышка.

Оказалось, все просто. На улице слуги усадили даму в портшез и отправились к поджидающей в конце улицы черной карете без гербов и украшений: прямо как у вампирши. На душе стало неуютно и тревожно. После ухода посетительницы разволновавшийся Чвара отправился на кухню, выпить травяной настойки, а я продолжила свою работу, размышляя так ли прав был Сим, утверждая, что вампиры покинули это королевство много лет назад. Потом вспомнила, что на улице все же день и вряд ли бы нечисть так спокойно гуляла. Если даже оборотни боялись сунуться в город, то и остальных тут тоже быть не могло. Немного утешившись подобными мыслями, вспомнила о Даниэле и опять загрустила. Сами собой навернулись слезы, и я проколола палец до крови. Да что за невезенье!

***

Во дворцовых покоях было неспокойно.

Королева металась по комнате, как раненная тигрица. Сначала она не поверила словам мага о двойнике пропавшей принцессы. Но сегодня, зайдя в эту вонючую лавку под пустяковым предлогом, собственными глазами увидела девчонку. Та сидела тихо, как мышка в своем углу, занимаясь рукоделием. Это была она – ее падчерица Мари. Правда в скромной одежде горожанки, но фигуру, внешность и особый оттенок волос – золотисто-пепельный, ни с кем не перепутаешь.

«Мерзавка – жива!»

Королева с остервенением рвала зубами нежный батистовый платок. Как бы ей хотелось так же рвать тело ненавистной падчерицы. Жаль, поторопилась убрать стражника – могла бы узнать почему девчонка не умерла.

Тяжело дыша, королева выкинула разорванный платок и оперлась о стол, покрытый вышитой скатертью. Надо спешить, иначе поползут слухи, и до короля дойдет, что его дочь не сбежала с иноземным графом, а преспокойно занимается шитьем в гномьей лавке, вместо того, чтобы быть растерзанной хищниками. И хотя короля давно не видели трезвым, неизвестно как он воспримет новость о появлении дочери. Наоборот. Очень даже известно: сначала грандиозная попойка, а потом допросы с пристрастием. И если эта девчонка все расскажет…

Королева взяла себя в руки, поправила выбившийся локон, и позвонила в колокольчик. Появился камердинер – старый и преданный слуга. Несмотря на возраст он ступал тихо и бесшумно.

— Господина Фильнора ко мне, срочно!

Начальник тайной стражи не заставил себя долго ждать, и через пять минут он почтительно выслушал распоряжение своей госпожи, не слишком ему удивившись, но при этом заметил, что понадобятся некоторые расходы. Королева, вздохнув, передала мешочек с деньгами, и господин Фильнор, заверив, что проблема будет быстро решена, отправился выполнять поручение.

Глава 19. Нападение

Вечерело. На город опустились сумерки, и я протерла уставшие глаза.

— Пожалуй, на сегодня хватит, — сказал довольный Чвард, подсчитывая выручку. — Пора закрываться. Марион, вот ваши деньги. Вы славно потрудились.

Я со вздохом облегчения разогнула ноющую спину и принялась убирать со стола обрезки, скидывая их в корзину. Ткани стоили дорого, поэтому любые лоскуты шли в дело: на манжеты, отделку или подкладку. Совсем ветхие куски - на кухонные тряпки для Ханны. Но ей такое «богатство» перепадало редко.

При воспоминании о кухарке желудок недовольно забурчал, требуя еды. Я накинула плащ, сложила монеты в карман и вышла на улицу купить что-нибудь на ужин.

Обычной торговки с пирожками так и не встретила, пришлось идти до самой площади кожевников. Народу было мало – торговля заканчивалась с заходом солнца, и люди расходились, унося покупки или не распроданные вещи. Я остановилась, оглядываясь по сторонам, когда подбежавший мальчишка сунул в руку записку и, весело насвистывая, умчался прочь. Странно. Развернув смятую бумагу прочла: «Жду тебя у королевского парка». Сердце екнуло, и ладони вспотели от нахлынувшего жара. Не может быть! Неужели Даниэль решил со мной поговорить? От кого же еще записка? Кроме него и гномов, в городе никого не знаю. Ой, а я выгляжу как чучело! Надо срочно привести себя в порядок. Забыв о еде, заторопилась в лавку. Поправила прическу, почистила подол, то и дело краснея от того, что нет другого платья, и клятвенно заверила себя обязательно поговорить с Чварой о новой одежде. Накинула шаль – на улице стало холодать и выбежала из лавки. И тут до меня дошла неприятная мысль – а где именно меня будет ждать Даниэль? Парк довольно большой, с традиционными кустами лабиринтами, я моментально там заблужусь. И поскольку на ухоженных дорожках прогуливаются знатные дворяне с дамами, то простых людей туда вряд ли пускают. Парк огорожен чугунной решеткой, а на входе скорее всего - стража. Где же искать принца? Может он сам меня встретит у входа?

Ладно, решу все на месте.

Больше не раздумывая, направилась по улице, ведущей к богатым кварталам, но дорогу неожиданно преградили братья- гномы.

— Ты куда? — прищурился Одя.

— Тебе еще не докладывала, — огрызнулась, раздраженная заминкой. Даниэль меня сейчас ждет, а тут, как назло, любопытные гномы проходу не дают – вот они, путаются под ногами.

— На свиданку собралась, — хихикнул проницательный братец Дося. — Видишь, как лыбится, словно ей мешок золота пообещали.

— Вам какое дело, куда и зачем иду? Свидетели мне точно не нужны!

— Да иди куда хочешь, — Одя отступил, освобождая дорогу. — Давай проводим? А то уже темнеет. Мало ли что. Народ всякий шастает по ночным улицам, нам ли не знать.

Представила себя в сопровождении эскорта – мальчишек-гномов, мне по пояс - и стало смешно:

— Обойдусь без вас, защитнички!

И быстро зашагала в сторону дворца, острые шпили которого возвышались над городскими крышами. Слава богу, братья за мной не увязались. На улицах прохожие попадались все реже. Где-то в проулке слышался ритмичный лязг доспехов – городская стража вышла в дозор. Я почти бежала, боясь опоздать. А, вдруг не дождется, вдруг уйдет… Перед огромной аркой, ведущей к парку остановилась. Отдышалась, поправила сбившийся чепец и степенно, слегка лениво вступила в темный полумрак. Вдалеке на выходе из-под арки горели факелы, освещая ажурную ограду. Очень хотелось прибавить шаг, чтобы поскорее выбраться из этого неприятного и пугающего места. Но нельзя показывать свое нетерпение. Идти спокойно, с достоинством - я никуда не спешу, а просто гуля… Внезапно сзади на шею накинули удавку и с силой стянули …

Я инстинктивно вцепилась в веревку, не давая затянуться петле, но силы явно были неравны, еще пара секунд и все… В глазах потемнело, а в ушах, перекрывая все звуки, в бешеном ритме застучали молоточки. Воздух стремительно уходил из легких, я раскрыла в немом крике рот: «Нет!»

Неожиданно за спиной раздался глухой удар, удавка на шее тут же ослабела, а затем что-то упало на землю. Нужно срочно уносить ноги, но я не смогла сделать ни шагу и только жадно с хрипотцой глотала воздух и никак не могла надышаться. И что-то жгло на груди словно уголек. Ах, да, кулон. Вот, же, дуреха! Забыла его активировать… Хотя устроить сеанс левитации на глазах горожан – это прямой путь на костер…

— Марион! — Меня дернули за руку. — Ты как? Идти сможешь?

Братья-гномы! Они все-таки увязались за мной. Я с трудом повернулась всем телом, шея опухла и дико болела. На брусчатке лежал незнакомый бородатый мужик, в черной одежде и тихо стонал, прикрыв голову. Рядом с ним с боевым видом стоял Дося с булыжником в руках, готовый в любой момент добавить моему несостоявшемуся убийце пару ударов.

Я махнула рукой в сторону площади, приглашая их поскорее уйти отсюда, чтобы не попасться на глаза страже, говорить было больно – из горла раздавалось лишь слабое шипение.

Мальчишки отлично все поняли – подхватили меня за руки и, поддерживая, поволокли домой в лавку Тройнара.

Мы спешили по опустевшим улочкам, каждую минуту ожидая нового нападения, а над городом плыл печальный колокольный звон, с каждым ударом отдаваясь острой болью в моей несчастной голове. Не хватало воздуха, кололо под ребрами, я то и дело спотыкалась, но не могла остановиться – страх и ужас гнали прочь от зловещего места.

Лишь оказавшись в лавке старьевщика, почувствовала себя в безопасности, бессильно сползла по стенке на пол и заплакала. Попыталась вытереть слезы, но что-то мешало, я разжала пальцы и на пол упала удавка, оказывается она все время была у меня в руке. Я отпихнула ее как ядовитую гадюку, не в силах смотреть на злополучное орудие убийства.

Из-за прилавка выскочил Чвара, оглядел меня, притихших мальчишек, и нахмурился.

— Что случилось?

— На нее напали! — оживился Дося и стал в красках расписывать, как он с братом решили подсмотреть за моим кавалером, а вместо него увидели подкрадывающегося ко мне мужика из гильдии ночных убийц.

— Вы точно уверены, что это был наемный убийца? — встревожился сын хозяина.

— Конечно! — Со знанием дела поджал презрительно губу Дося. — Они все делают себе метку, типа клейма на руке. Я проверил… э… когда он свалился от моей затрещины.

Чвара присел на корточки передо мной и погладил по голове:

— Кто же тебя так невзлюбил, что нанял убийцу?

Уткнувшись в его жилетку, я зарыдала еще сильнее. Ужас от нападения стал проходить, но вместо него всплывала горькая обида: кто же еще мог так мне отомстить? От кого была та записка? Неужели Даниэль способен на такое?

— Наверное это хозяин балагана, — подал голос, молчавший Одя. — Он же кричал на всю улицу, что отплатит за бегство раба… Ой!

Мальчишка зажал болтливый рот, испуганно глядя на сына Тройнара.

Я безнадежно махнула рукой, а Чвара с невозмутимым видом сообщил:

— Я все знаю, не бойся, никто не узнает. Но вряд ли это был балаганщик. Его фургоны утром покинули город.

— Так он мог заказать и уехать, чтобы на него никто не подумал, — уперся Одя, не желавший отказываться от своей версии.

— Все может быть, — нахмурился Чвара. — Это значит, что Марион не оставят в покое. Надо что-то делать.

— Лучше всего спрятаться в лесу, — оживился Дося. — Про наш дом никто не знает, переждет там месяц-другой, глядишь все успокоится.

— Пожалуй, это единственный вариант, — вздохнул Чвара. — Жаль, конечно. У Марион отлично все получалось. За один день мы заработали столько, сколько обычно за неделю.

Отец будет недоволен, но я что-нибудь придумаю. Скажу, что у нее родственники заболели и нужен присмотр. А ей с рассветом необходимо покинуть город.

— Мы проводим! — важно заявил Одя.

— И еще, — Чвара вытащил из кошеля несколько монет, — Тебе, наверное, обязательно потребуются деньги на первое время. Вот возьми, здесь немного, но хоть что-то.

— Зачем мне в лесу деньги? — еле слышно прошептала я. Горло саднило, словно ободранное изнутри, и способность говорить давалась с трудом.

— Верно, — Чвара спрятал деньги и поднялся. — Тогда соберу что-нибудь из еды. А ты успокойся и попробуй заснуть.

— Мы на рассвете, придем за ней, — Одя потянул брата на улицу, затем, уже в дверях оглянулся: — Спасибо, Чвард! Ты настоящий гном!

Я молча поднялась в свою каморку, села на кровать и все еще всхлипывая вытащила злополучную записку. Вряд ли балаганщик умел писать. И вряд ли стал бы приглашать на свидание в королевский парк. Во мне зрела мрачная уверенность, что записка все же от Даниэля. И от этой мысли становилось невыносимо больно не только пострадавшей шее, но и душе.

Промаявшись от невеселых мыслей и воображаемых картин моей быстрой смерти, задремала, казалось и не спала совсем, только прилегла, а в дверь осторожно постучали:

— Марион, пора!

Я с трудом разлепила опухшие глаза и встала. Голова гудела, как после похмелья. Собрала нехитрые пожитки и спустилась вниз. Чвара протянул набитую едой корзинку, погладил по руке, смутился пряча взгляд и сказал:

— Удачной дороги!

Я кивнула:

— Спасибо, Чвара!

На улице было пасмурно, все небо обложило тучами, как назло зарядил холодный дождь. И внутри было так же зябко, словно сердце превратилось в осколок льда. Призрачные надежды растаяли как сон, и впереди меня не ждало ничего хорошего.

— Идем скорее, ворота сейчас откроют! — сказал Одя, подпрыгивая то ли от нетерпения, то ли от холода.

Глава 20. Возвращение в лес

Чвак-чвак, хлюпала под ногами грязь на раскисшей от дождя дороге. Встречных путников почти не было, иногда нас обгоняли крытые телеги, оставляя глубокую колею, но буквально через минуту узкие дорожки заполнялись водой, а следы от копыт затягивались жижей, превращая все в непролазное месиво. Я старалась идти по обочине, где сохранялись редкие остатки засохшей почерневшей травы, но это помогало мало. «Сапожки, наверное, не удастся отмыть», — вяло подумала, словно на автомате. Тело озябло, влажную кожу щипало от холода, но спрятать руки под плащ, чтобы согреться, не было никакой возможности – приходилось то и дело взмахивать ими, чтобы не потерять равновесие на склизкой земле. А ко всем неприятностям отяжелевший мокрый подол юбки путался под ногами, мешая идти, и ее постоянно приходилось отдергивать. Что за наказание!

Серое небо на горизонте почти сливалось с землей за пеленой дождя, и лохматые тучи над нами то проливались порывистым дождем, то, затихая, удалялись прочь.

Наконец вдали показалась темная нитка леса, что меня слегка взбодрило. И хотя по лесу тоже долго идти, но смена дороги давала надежду на более легкий путь. Там под ногами меньше грязи – больше прелой травы и листвы. И не надо шарахаться от проезжих телег и всадников, в тщетной надежде не попасть под фонтан грязных брызг.

Стоило об этом подумать, как впереди показались двое на лошадях – они скакали во весь опор и комья земли летели из-под копыт во все стороны. Что за спешка в такую погоду? И коней им не жалко…

Всадники в мокрых плащах промчались мимо нас в город, крикнув на ходу:

— Берегитесь! Волки!

От неожиданности я остановилась и Птара, шедший позади уткнулся в спину:

— Эй, ты чего встала?

— Они кричали «волки!»

— И что? Опять, наверное, Брой со своей стаей кого-то ограбил. Нам это не грозит, — хохотнул мальчишка. — У нас брать нечего. Так что топай быстрее, а то меня скоро выжимать придется.

Новость о том, что где-то рядом шляются оборотни, придала сил. Если с ними Лав, то можно попросить довезти до дома. О том, как этот хвостатый кавалер ко мне сватался, старалась не вспоминать, и хотелось только одного – тепла. Но волков мы так и не встретили.

Когда мы совершенно продрогшие подходили к дому - стемнело, и я спохватилась:

– Хорошо бы предупредить Сима о нашем внезапном появлении.

На это братья-гномы весело заметили, что им страсть как хочется посмотреть на его физиономию, когда он меня увидит.

И действительно, зайдя в дом и скинув грязную обувь, а мокрый плащ на лавку, я обернулась на сильный грохот.

Мрачный Сим глядел то на меня, то на упавшую сковородку. Хорошо, что она оказалась пустая.

— И как это понимать?

Я пожала плечами и молча села на лавку. Объясняться сил не было. Не хотелось даже есть, только бы завалиться в кровать, завернуться в шкуру и поплакать всласть, а потом уснуть и ничего не видеть.

— Благодетельница! Спасительница! — восторженно завопил появившийся Птара и попытался сцапать мою руку. Блин! Про него я забыла.

— Уйди, Птара!

— Ее хотели убить! — Дося со зловещим видом замахал руками, очевидно пытаясь изобразить картину покушения. А Одя театрально закатил глаза, схватив себя за шею.

Артисты погорелого театра. В любой ситуации не упускают момента подурачиться.

— Вот пусть они все и рассказывают, — сказала устало и отправилась в свою комнату. Но распахнув дверь остановилась на пороге. Это что еще такое?

На спинке кресла и на диване – ворох одежды, тряпки, веревки, пустые мешки. Не комната, а сарай господина Плюшкина.

— Это мое, — Протиснулся в комнату бочком Птара.

— Что это такое?

—Э-э, я тут хозяйством занялся, Симеону помогаю, чтобы все в порядке было…

— Что-то от твоего хозяйствования еще больше бардака стало. Убери сейчас же.

— Сейчас, сейчас!

Бывший раб засуетился, прижимая к груди одежду и пытаясь захватить остальное, но ручонки были коротковаты – вещи то и дело выпадали из объятий. В конце концов его метания мне надоели:

— Птара, брысь отсюда! Я хочу отдохнуть!

—Иду, иду, — Гном догадался свалить всю кучу своего барахла на потертую ткань, бывшей то ли скатертью, то ли покрывалом, завязал узлом, и пыхтя потащил добро из комнаты. Едва за ним закрылась дверь, с облегчением упала на кровать и принялась стаскивать грязную и мокрую одежду, но через секунду подпрыгнула от раздавшегося на лестнице грохота и вскрика. Похоже Птара свалился с лестницы, а за ним и его тюк. Ну, надеюсь его не пришибло. Меня накрыло тупейшее равнодушие, которое бывает у смертельно уставших людей. Свернувшись калачиком, я накрылась с головой и отдалась на волю горестным мыслям и чувствам.

Вспомнила, с каким нетерпением стремилась уйти в город, надеясь изменить свою судьбу. Ага. Изменила. Все вернулась в исходную точку: мыло-мочало, начинай сначала…

Я совершенно не представляла, что дальше делать. В конце концов измученное тело взяло власть над разумом, и я провалилась в сон.

Как ни странно, но утром стало немного легче. Вот правильно говорят: утро вечера мудренее. Я отдохнула, успокоилась, привела себя в порядок, порывшись в сундуках нашла подходящие штаны и рубашку – хватит с меня длинных юбок. На кухне к моему удивлению хлопотал Птара. В цветном переднике из старой юбки, с заплетенной в косицу бородой и сером берете на лохматой голове, он выглядел забавно.

— О, Марион! Ты проснулась! Надеюсь хорошо спала? Отдохнула? — Несмотря на то, что стол низенькому гному был по грудь, Птара шустро расставил на столе тарелки с оладушками и пододвинул кувшин с горячим отваром.

— Угу, — проворчала, уминая вкуснейшие оладушки с медом. Бывший раб действительно здорово умел готовить. Симу до него далеко. А кстати, где глава нашего лесного общежития?

— Птара, где Сим?

— В лес ушел с Шоссом. Хотят с Броем поговорить, чтобы утихомирился. А то беду на всех накликать может. Он последнее время как с цепи сорвался.

— Плохо. Что там произошло вчера?

— Я не знаю. Сим придет, расскажет.

— А мальчишки где?

— Отсыпаются, завтра собирались вернуться в город. Но Сим просил его дождаться.

После завтрака легкое благодушие окутало как теплое одеяло. Ужас от вчерашнего нападения прошел, и была надежда что на этом все мои неприятности закончатся. Мы еще немного поболтали с гномом о житейских делах, но при каждом вопросе о прошлом изворотливый Птара переводил разговор на другую тему. Явно в его биографии были темные моменты, и я не стала допытываться: захочет - потом расскажет. Еще до рабства в балагане уродцев шустрый гном побывал во многих городах, и я с жадностью слушала его истории о странствиях и приключениях.

На кухню заглянули проснувшиеся братья-гномы и моментально съели все что успел приготовить Птара. Он засуетился, говоря, что Сим с Шоссом ушли голодные и принялся жарить новую партию оладий. Я сунулась помочь, но Птара отказался, гордо заявив, что самые лучшие повара – это мужчины. Ага, я заметила. Жаль, что новоиспеченный шеф-повар не пробовал каш Сима. В конце - концов не стала с ним спорить, а отправилась во двор – очищать засохшую грязь с сапожек, надеясь привести их в порядок. Только закончила с одним сапожком, как из дома вышли братья и деловито отправились к воротам. У каждого за спиной висела набитая чем-то котомка.

— Эй, вы куда?! — растерянно окликнула их. — Сим же просил его дождаться!

— Ой, ладно! — отмахнулся Дося. — Ничего нового он не скажет. А мы в городе больше новостей узнаем! Так что счастливо оставаться!

Озорники помахали на прощанье и шмыгнули за ворота.

— Я им с собой лепешек дал, да солонины немного, — Высунулся в дверь Птара с виноватым видом.

— Ну, молодец, что дал, — вздохнула я и принялась за второй сапожок. По крайней мере, в ближайшее время они не станут воровать еду у горожан.

Глава 21. Королевский Совет

Тягостно длинное утро все никак не кончалось. Завтрак с приглашёнными дворянами, их плоские шуточки с осторожными взглядами на правительницу – всё это раздражало, но необходимо соблюдать этикет. И она держалась как положено особе королевских кровей. То кивала, соглашаясь с каким-либо суждением престарелых баронов, то растягивала губы, изображая улыбку слушая забавную историю или анекдот, хотя в душе было не до смеха.

Королева с раздражением ждала новостей от Фильнора, скоро должен был начаться совет министров и высокородных дворян, но господин Фильнор всё ещё отсутствовал. А ей так хотелось поговорить с ним без свидетелей.

Начальник тайной стражи появился в последний момент, когда дворяне перешли в зал Совета и расселись по местам. Господин Фильнор учтиво поклонился и устроился на свободный стул рядом с министром финансов.

— Итак, господа, вижу, что все в сборе, — Королева недовольно взглянула на опоздавшего. — Выслушаем донесение генерала Жордье о произошедших вчера событиях. Прошу вас, господин генерал.

Сухопарый Жордье поднялся, откашлялся и хриплым басом сообщил:

— Вчера днем самым наглым образом… — Генерал обвёл грозным взглядом собравшихся, словно призывая их разделить его возмущение, — на подъезде к столице был ограблен обоз сборщиков налогов. Повторяю, королевских сборщиков!

Дворяне зашумели, и в общем гуле можно было разобрать возмущение и недоумение: кто такие, больные на голову, посмевшие напасть на королевских служащих?

Какая наглость! Рядом со столицей! Куда смотрит гвардия?

— А как же охрана? — воскликнул один из дворян.

— Перебита, — сухо ответил генерал.

— Есть ли сведения, кто это сделал?

— Увы, да, — Жордье многозначительно замолчал, а затем рубанул: — Это были волки.

— Что?! — сквозь шум послышались смешки, — зачем волкам деньги? Что за глупые шутки!

— Вы не поняли, господа, — раздражённо бросил генерал. — Это были волки-оборотни.

Шум стих, все молча глядели на генерала, кто с недоверием, кто с ужасом.

— Совсем обнаглели зверюги, — раздался в тишине чей-то вздох, и снова поднялся шум: придворные гневно выражали своё возмущение, требуя немедленно наказать грабителей, снять с них шкуры и прибить на городских воротах для устрашения.

Министр финансов робко спросил, а не послать ли армию на усмирение лохматых бандитов, за что был высмеян господами дворянами: пусть попробует с пушками гоняться по лесу за хвостатыми. И к слову, охота на волков – это чисто дворянская привилегия, не надо лишать их такого удовольствия. Они с радостью устроят злобным хищникам кровавую бойню.

Королева подняла руку, и все стихли, ожидая её решения.

— Ваше предложение господин Жордье.

— Я согласен с тем, что армию посылать не стоит. Но выловить и наказать оборотней необходимо. На них давно торговцы жаловались, просто не было большой надобности с ними воевать. Но вчера, они обнаглели и перешли все границы. Я за охоту!

— Охота, охота! — прозвучали возбуждённые голоса. Дворяне уже предвкушали погоню, звук горна и запах крови. Волчьей.

— А что скажет король? — осторожно спросил один из баронов.

— Король одобрит, — слегка улыбнулась королева. Но глаза при этом остались холодными. Однажды кое-кто из обнаглевших дворян, выпив лишнего, назвал её улыбку лисьей. Она это хорошо запомнила. Так и то, что этот наглец сам уже никому не улыбнётся. И когда задавший вопрос барон вздрогнул и отвёл глаза, она усмехнулась ещё раз.

Собрание закончилось, но присутствующие не спешили покидать зал, оживлённо делясь друг с другом охотничьими историями и способами готовки пойманной дичи. При этом количество убитых зверей явно превышало число деревьев в лесу. Королева встретилась взглядом с начальником тайной стражи, слегка кивнула, предлагая следовать за собой, и покинула зал Совета.

— Итак, господин Фильнор, я вас слушаю, — В небольшой уютной гостиной королева присела возле инкрустированного деревом стола в кресло, обитое светло-бежевым бархатом. — Здесь нам никто не помешает. Каковы результаты?

Фильнор приблизился и склонил голову, не смея глядеть в глаза ее величеству.

— К величайшему сожалению, известной вам особе удалось избежать э… неприятностей. По моим сведеньям она спешно покинула город в неизвестном направлении.

— Вот как?! — с досадой воскликнула королева. — Почему вам и вашим людям это неизвестно? За что вы получаете жалование? За неизвестность?

— Осмелюсь доложить, что нами предприняты все усилия по обнаружению. И если эта особа появится в ближайших деревнях или городах, мне сразу сообщат…

— Времени мало! — перебила его королева все больше распаляясь. — Необходимо найти в ближайшие два дня!

— Тогда позвольте предложить еще один вариант, — Не смутился Фильнор, очевидно привыкший к вспышкам королевского гнева. — У меня в заточении находится старая ведьма. Если пообещать ей свободу и вознаграждение, то она вполне сможет помочь в поисках.

— Откуда такая уверенность?

— Мы уже пользовались ее услугами.

— Вот как? — Королева задумчиво пробарабанила по инкрустированной столешнице. — А где гарантия, что она не сбежит при первой возможности?

— Ее внучка. Она тоже в тюрьме. Если пообещать свободу обеим…

— Я поняла. Ну что ж приведите ее сюда. Через черный ход, разумеется. Я хочу на нее посмотреть.

Начальник тайной стражи поклонился и направился к двери, но замер, услышав за спиной:

— А как насчет оплаты за неисполненный заказ?

Фильнор обернулся и сокрушенно развел руки:

— Ваше величество, деньги уплачены главе гильдии Ночных ножей и вернуть их уж нереально. Что касается проваленного заказа… У меня состоялся разговор с главой гильдии.

Они будут вам должны. Очень должны.

— Ясно, — нехорошо прищурилась королева. — Я это запомню. Кстати, пока не забыла. Насчет охоты. Распорядитесь отправить приглашения господам из Энхарта. В том числе и принцу Даниэлю. Я слышала, что он большой любитель охоты. Вот пусть и поохотится на оборотней, вместо того, чтобы волочиться за местными девушками.

Фильнор склонившись замер, ожидая продолжения, относительно судьбы принца, но королева лишь отрицательно качнула головой.

— Я вас больше не задерживаю, отправляйтесь за ведьмой и не заставляйте меня ждать.

Когда за начальником тайной стражи закрылась дверь, королева посмотрела на огромный гобелен, изображавший охоту на единорога, и подумала:

«А если бы этот непутевый принц свернул бы себе шею на охоте, было бы совсем замечательно. Несчастный случай только и всего. Может устроить этот самый случай? Или сначала решить все с девчонкой, и тогда принцу придется убраться домой с пустыми руками?»

Король Энхарта вспыльчив, и неизвестно как он отреагирует на гибель младшего сына. Вернее, очень даже известно. Королева вспомнила неприятный случай на балу пару лет назад. Кто-то из энхартских дворян неудачно пошутил над очередной королевской любовницей. На следующий день бедняга самым неудачным образом упал с лошади и сломал шею.

Да. Пожалуй, не стоит провоцировать отца Даниэля раньше времени. Нужно выждать удобный момент.

Старая Найра многое повидала на своем веку. Пустыни, заброшенные деревни, развалины, дома состоятельных горожан – везде куда заносила ее судьба или прихоть клиентов. Но роскошь дворцовых коридоров, многочисленных зеркал и стен, затянутых вышитыми гобеленами, потрясала и восхищала. Особенно после мрачной и сырой темницы с провонявшей гнилью соломой. Ведьма с трудом поспевала за толстеньким господином в сером камзоле, перед которым почтительно склоняли головы стражники и слуги. Ее руки впереди были связаны веревкой, которую нетерпеливый господин начальник дергал время от времени, торопя пошевеливаться. После темных коридоров тюремного подземелья Найра болезненно щурилась от яркого света, многократно отраженного в зеркалах, и поэтому, войдя в небольшую комнату, обтянутую шпалерами и утопающую в коврах, не сразу заметила сидящую за столом у окна женщину.

— На колени! — рявкнул ее провожатый и резко рванул веревку. Старая ведьма рухнула на пол, только успев подставить перед собой связанные руки, при этом больно ударившись локтями. Тихо бормоча про себя проклятья, она подняла голову. Женщина все так же сидела и смотрела на нее. Холодным, равнодушным взглядом. Так смотрят на курицу, оценивая стоит ли ее сейчас отправить на кухню, или подождать и немного откормить. Женщина была красива, в изумительном темно-бордовом платье, расшитым золотом и жемчугом, с царственной осанкой и сверкающими драгоценностями в прическе. Но лисья улыбка на тонких бледных губах, придавала хищность всему облику.

—Это она? — спросила женщина у господина начальника закончив рассматривать пленницу.

— Да, ваше величество! — поклонился тот.

Ого! Сама королева! Найра не знала стонать от ужаса или радоваться слабой надежде. Может ее все-таки помилуют и просто выгонят из города? Ведь она не сделала ничего плохого. Ну, наказала воришку и обманщика лавочника, у которого отнялись руки, так незачем бедных людей обкрадывать. Ну, наслала порчу на завистливую дворянку, так не стоило той провоцировать стычку влюбленных в другую женщину мужиков. И ведь получила за работу сущие гроши. Узнать бы еще кто из «добрых соседей» написал донос. Она бы им достойно отплатила бы… Ее размышления прервал повелительный приказ:

— Встань! Как тебя зовут?

Старуха, кряхтя, упираясь в дрожащие колени поднялась и сипло выдавила:

— Найра, госпожа…

— Ты должна обращаться как положено, — резко оборвал ее господин начальник. — Запомни! Ваше величество…

— Найра, ваше величество, — послушно повторила ведьма.

— Ты действительно ведьма? — полюбопытствовала королева.

— Меня оболгали, ваше величество! Я бедная старая женщина, — попыталась пустить слезу Найра, но ее грубо прервал господин начальник:

— Лживая тварь!

— Успокойтесь, господин Фильнор! — Королева подняла тонкую руку, сверкнувшую перстнями. — Мне нет дела до ее прошлых прегрешений. Меня интересует только одно. Способна ли она найти пропавшего человека и выполнить одно небольшое поручение.

Ведьма молча уставилась на королеву, ожидая продолжения. Вот он шанс, поторговаться. Ведь ее не заставляют, а просят. Королева верно расценила молчание и продолжила:

— Если ты все сделаешь правильно, тебя вместе с девочкой ожидает свобода и награда, — и наклонившись вперед тихо, но четко добавила: — Я обещаю.

Глава 22. Охота на волков

Сим с Шоссом вернулись из леса к обеду. Птара причитая, суетливо забегал по кухне, то собирая на стол остатки еды, то помешивая похлебку, закипающую в котелке. Сим только отмахнулся на его вопли и с мрачным видом принялся грызть лепешку.

— Ну что? — не выдержала я. — Поговорили?

— Угу, — буркнул Сим. — Я пару часов пытался вбить в тупую башку Броя, какую глупость он совершил. И все напрасно. Уперся как баран. Нет, ну представляешь, его бандиты взяли и ограбили королевских сборщиков налогов!

— И что? — не поняла я.

— То есть как что? — возмутился Сим. — Пока он тряс купцов и одиноких путников, на них не сильно обращали внимание. Ну, побегают два-три охотника по лесу и, если повезет, уйдут живыми. А тут считай королеве в карман залез. Она такое оскорбление не простит. И потом, зачем волкам деньги? Они их есть что ли будут?

— Так Брой говорил, там телят гнали, — встрял молчавший в углу Шосс. В отличие от Сима он терпеливо ждал, когда Птара закончит с готовкой.

— Ну, да, телят, — вздохнул Сим. — Если у крестьян нет денег на налоги, то забирают скотину, обычное дело. Но почему Брой решил, что этот грабеж сойдет ему с лап, мне непонятно.

— А что волкам могут сделать? — удивилась я, считая оборотней сильными и крутыми.

— Очень просто. Убить, а затем снять шкуру и хвастаться друг перед другом добытыми трофеями.

— Ой, что за ужасы ты рассказываешь!

— Это не ужасы, а суровая реальность.

— Когда мы уходили, прилетели мэльфы, — сказал Шосс. — Они подслушали стражников у городских ворот. Тем приказали завтра открыть ворота на рассвете и не мешать господам дворянам, которые отправятся на охоту.

— Ой… а что Брой?

— А этот лысый ободранец стал колотить себя в грудь и вопить, что он в лесу хозяин, и от охотников останутся одни сапоги.

— Да уж, — растерянно сказала я. — От такой драки лучше держаться подальше. Кстати, мальчишки вас не дождались и ушли в город.

К моему удивлению, Сим не огорчился, а с грустью произнес:

— Может оно и к лучшему, что ушли. Живыми останутся.

— Ты чего? — изумилась его словам. — Нас это как коснется?

— Очень даже коснется. Охотники собираются устроить облаву. Ты думаешь их там два-три человека будут? Вовсе нет. Хороший вооруженный отряд с загонщиками и собаками.

И что они сделают, когда найдут наш дом?

— А причем тут эта избушка?

— А при том, что многие слышали про дом колдуна в лесу. И никто не будет разбираться, кто в нем живет. Сожгут под горячую руку и все.

Я как сидела на лавке, так и застыла, представив ярко полыхающий дом. И хорошо, если мы успеем сбежать, а если нет, то гореть нам всем вместе…

— Надо чтобы охотники не наткнулись на дом.

— И как ты себе это представляешь? — буркнул Сим, принимаясь за еду. Птара все же успел доварить грибную похлебку и теперь разливал по мискам ароматный суп.

Я молча ела, обдумывая проблему. Как спрятать целый дом? Я же не Копперфильд, и не маг.

— Скажи, Шосс, — обратилась к молчаливо жующему гному-охотнику, — а лошади сильно реагируют на запахи?

— Разумеется. Как только почуют волка, так ржать начинают.

— А дым как переносят?

— Дым? — удивился Шосс и на минуту перестал есть. — Для любого животного дым – это сигнал о пожаре, от которого надо держаться подальше. Любая скотина постарается сбежать.

— Вот! — Торжествующе взмахнула ложкой, так что капли с нее упали в миску Сима. — Мы устроим дымовую завесу! И ни один всадник к нам не сунется.

— Ты решила сама поджечь дом?! — охнул Сим.

— Вот еще. За сотню шагов от дома обложим вокруг хворостом и подожжем. В лесу сыро, так что до пожара дело не дойдет. Зато дымить будет отлично.

— А в этой идее что-то есть, — задумался Шосс, прикидывая в уме и добавил:

— Сто шагов – слишком близко…

— Это в твоих, гномьих шагах, а в моих нет.

— Все равно близко.

— Хорошо, двести. Но хворост надо натаскать уже сейчас, чтобы успеть к утру.

Увлеченные моей идеей гномы шустро закончили с обедом, и мы отправились в лес. Так как было сыро и грязно, я напялила на себя самую непритязательную одежду – потрепанную куртку, шапку и штаны, которые пришлось подвязать, чтобы не спадали. Хворосту в лесу хватало, но он был разбросан по разным местам, так что сначала приходилось собирать небольшими охапками, затем складывать в кучу, из которой Шосс сноровисто делал вязанки. Затем Сим вбил колышки по углам поляны, на которой находился наш дом и стал отмерять шаги. Закончив с подсчетом, он опять вбивал колышек и звал к себе носильщиков.

До сумерек мы таскали хворост, выкладывая его по периметру. Я валилась с ног от усталости, а гномы лишь покряхтывали. Может и правда они двужильные?

Когда совсем стало невмоготу, вспомнила про кулон и с досадой хлопнула по лбу. С ним действительно стало намного легче. Я только делала вид, что несу на спине тяжелую охапку на самом деле приходилось слегка поддерживать, чтобы ветки не рассыпались, зацепившись за кусты и деревья.

Закончив в потемках работу, разогнула ноющую спину и огляделась. Разумеется, сплошным кольцом выложить ограждение не получилось – столько хвороста не нашлось, но и того что было вполне хватит для дыма.

— Сим, а предупредить волков?

— О дыме? Обойдутся, — буркнул гном вытирая руки о влажную траву. — И вообще, пусть хвостатые сами разбираются с проблемами, которые создали на свою голову. Главное, чтобы нас не зацепило.

— Хатаскрайник ты, однако, — мрачно проговорила я, шагая за остальными гномами. Сим то ли не расслышал, то ли сделал вид, но всю дорогу домой мы шли молча.

Несмотря на усталость, спала тревожно, то и дело просыпаясь от малейшего шороха. Очень не хотелось проспать начало охоты, поэтому, когда Шосс стукнул в дверь – вскочила как ужаленная, быстро оделась и сбежала вниз. Есть никто не стал, да и не до еды было. Сим сунул мне в руки огниво, небольшой мешок с сухой травой, и мы вышли во двор. Холодная земля покрылась изморозью, а небольшие лужицы затянуло тонким ледком. Небо только начинало светлеть и наливаться розовым румянцем, когда мы подошли к заготовленным кучам.

— Давай, поджигай! — сказал Сим и махнул остальным. Шосс с Птарой побежали в разные стороны, чтобы поджечь хворост с других углов. Я нервно стучала огнивом, но искра то не высекалась, то я не успевала поднести ее к пучкам разложенной для растопки сухой травы.

— Давай сюда, бестолочь, — вздохнул Сим, отбирая у меня огниво. — Смотри как надо.

Одним резким движением он высек искру под травой, она занялась огнем, слегка потрескивая в морозном воздухе. Разгорающийся огонь лениво облизывал сырой хворост, то и дело прячась среди веток, а затем выныривая в неожиданных местах. Сим для верности помахал пустым мешком, чтобы огонь усилился. Посмотрел на возникшие клубы дыма и вздохнул:

— Ну, будем надеяться, что это поможет. Все. Ты идешь домой?

— Попозже. Покараулю, чтобы не погасло.

— Ладно, тогда мы пошли. — Гном свистнул товарищам, и отправился прочь. А я стояла, смотрела на дымящийся хворост и думала об охоте. Почему-то это было важно. Что именно я не знала, но меня тянуло посмотреть на сражение. Дурная идея, ведь легко можно было попасть под обстрел или нападение собак. Мои сомнения разрешились необычным способом: на голову упала шишка. Я вскинулась – надо мной кружилась парочка мэльфов. Они подпрыгивали и возбужденно пищали: «Охота! Охота!»

— Где? Покажете?

Мэльфы замахали ручонками и полетели прочь, то и дело оглядываясь. Больше я не раздумывала и бросилась за ними.

Голые ветки, кусты, обледеневшая паутина, снова ветки. Хруст примороженной листвы под ногами. Я бежала, боясь только споткнуться и упасть. Боялась потерять из виду маленьких проводников. Боялась не успеть.

Звук рога протяжно затрубил в предрассветной тишине. Охота на волков началась!

Остановилась на опушке, прячась за деревьями, до рези в глазах вглядываясь вдаль. Где-то азартно залаяли собаки, лай приближался, и вот из высокой травы на меня выскочил здоровый пес. Я замерла, не в силах пошевелиться. Пес обнюхал мои ноги, вильнул хвостом, и презрительно гавкнув, бросился в чащу. Уф-ф! Не успела облегченно выдохнуть, как на поляну влетел всадник на серой, до боли знакомой лошади. Даниэль!

Вдруг конь испуганно заржал, встал на дыбы перед невидимым препятствием, и скинув всадника шарахнулся в сторону, исчезая за деревьями. Забыв обо всем, я бросилась к лежащему на земле парню. Глухой рык позади заставил оглянуться, и сердце, екнув, сжалось от страха.

У края поляны стоял огромный темно-серый волк с белой татуировкой на лбу. Склонив большую голову с прижатыми ушами к земле, он уставился на Даниэля красноватыми глазами. Вырывающийся из горла звук, вибрировал, нарастая из тихого рычания в зловещий рев. Так сорвавшаяся с верхушки снежная лавина звуковой волной сметает все живое со своего пути, чтобы затем, навалившись всей тяжестью смять и раздавить. Тугое, давящее ощущение опасности нарастало с каждой секундой. Волк приготовился к прыжку, и наконец-то издал хоть какой-то понятный звук: утробный рык, перешедший на бегу в визг. Раскрылась глубокая пасть с широким красным языком.

Я выставила руки, загородив собой Даниэля.

- Не трожь, его Лав!

Волк притормозил в нескольких шагах от меня и злобно ощерился, показав острые клыки:

— Не мешай! Это моя добыча!

— Если ты его убьешь, король Энхарта пришлет сюда целое войско, чтобы отомстить за смерть сына! Да они спалят ваш лес к чертям собачьим! Подумай о соплеменниках. Их же всех уничтожат из-за тебя!

Волк сверкнул бешенными глазами, царапнул землю когтями, оставив борозды и глухо прорычал:

— Не попадайся мне на доррроге!

Затем развернулся и скрылся в чаще. Вот мелькнул серый хвост и нет его.

А я стояла как пришибленная. Кому он угрожал? Даниэлю или мне?

Я бы еще долго вглядывалась в лесную чащу, но позади послышался слабый стон и лязг оружия. Оглянувшись увидела, как принц, опираясь на кинжал пытается встать.

— Даниэль! Что с вами? Вы ничего не сломали?

— Марион?! — изумился принц, потерял равновесие и снова упал на землю, не сводя с меня глаз. — Что вы тут делаете? И в таком… виде?

Ой. Совсем забыла, что на мне штаны и замызганная куртка. Вот ведь, позорище!

— Скрываюсь от ваших наемников, — буркнула я.

— От кого?

— От ваших убийц, ваше высочество.

— Что за ерунда! — нахмурился принц и наконец-то сел, неловко опираясь руками. — Никого я не нанимал и не посылал. Что с вами случилось?

Я смотрела в серые встревоженные глаза парня и мне страстно хотелось ему поверить. Что он не причастен к моим страхам и действительно беспокоится обо мне.

Нехотя, подбирая слова, рассказала о приглашении на свидание, о покушении и бегстве из города. Даниэль не перебивал, только помрачнел, а когда я замолчала, произнес:

— Поверьте, Марион, я никогда не смог бы причинить вам вред. И судя по вашей истории у вас появились серьезные враги. Кто именно - не знаю, но нанять убийцу стоит немалых денег, и это меня сильно беспокоит. Боюсь, что и здесь в лесу будет небезопасно.

— Что же мне делать? — растерялась, осознав правоту его слов.

— Милая девушка! — Даниэль встал передо мной на колени и взял за руку. — Вы моя спасительница! Да-да, я видел, как вы заслонили меня от волка, и я просто обязан оплатить долг жизни. Разрешите предоставить вам кров и защиту - замок Монзоров станет надежным укрытием. Это самое малое, что я могу для вас сделать.

— Вы предлагаете мне поехать с вами?

— Да!

— Эм… в качестве кого?

Принц замялся, склонил голову, затем с несчастным видом тихо произнес:

— Марион, поверьте, вы мне безумно нравитесь, и если бы вы были дворянского рода, то я бы не задумываясь предложил руку и сердце.

— А что вы предлагаете мне сейчас? — помрачнела, уже догадываясь о «непристойном предложении».

— Защиту, кров и мое сердце.

— А руку? — грустно съехидничала, осознавая всю глубину социальной пропасти. Ну да, кто я и, кто он. Это только в сказках Золушки выходят замуж за принцев, и королевские родители безумно этому рады. А в жизни…

— Я - младший сын короля и не могу идти против его воли, — вздохнул принц. — Отец послал меня в ваше королевство свататься к принцессе. Я даже рад, что оно не состоялось. Но если король найдет другую невесту, и она окажется глухой, слепой и горбатой – все равно придется жениться. Против отцовского приказа не пойдешь, его слово – это закон.

— А своего мнения у вас нет?

— Есть, но оно никого не интересует. Более того, если пойду наперекор воли отца, то лишусь благосостояния, замка и земель.

Я смотрела на поникшего принца с грустью. Вот так и разбиваются девичьи мечты. И что мне делать? Выбор небольшой: либо оставаться в лесу с гномами, либо переехать в замок принца на правах содержанки. Да-да, я не испытывала никаких иллюзий. Остаться в лесу? В памяти возникла оскаленная морда оборотня и меня передернуло – придется по лесу ходить под охраной, ведь Лав теперь перестал быть другом. Тогда уж лучше в замок. Неожиданно вспомнились фаворитки французских королей и отношение к ним придворных. А почему собственно нет? Кто-нибудь помнит, как звали королев? Зато имена фавориток в истории упоминались намного чаще. И чем черт не шутит, может быть Даниэль станет когда-нибудь королем? Да и к слову, нравится мне этот парень, несмотря на унизительное послушание. Эх, я бы на его месте…

— Я согласна, ваше высочество, — скромно потупила глазки.

— Просто - Даниэль! — Обрадованный принц сжал мою руку, а затем поцеловал ее. С трудом поднялся с земли, огляделся и коротко свистнул. В кустах раздалось тихое ржание, а затем на поляну нервно раздувая ноздри выбрался серый конь.

— Вы сможете добраться до города? — спросила с тревогой, глядя, как мой новоявленный жених, морщась и тихо ругаясь, с трудом усаживается в седло.

— Бывало и хуже, — выдохнул он и поспешил сменить тему. —Так мы договорились? Завтра рано утром с друзьями и слугами я отправляюсь домой. Буду ждать вас на опушке леса.

— Я приду! Обязательно!

Конь покосился на меня и фыркнул, как будто с насмешкой, всадник на прощанье махнул рукой и скрылся за деревьями. Через минуту шум от копыт затих, и я повернулась к лесной тропинке, но замерла, услышав в кустах шорох. Вот еще. А теперь треснула ветка. Я испуганно огляделась, неужели Лав вернулся и ждет момента, чтобы напасть на меня? Но вокруг стояла тишина, небо затянули тяжеловесные тучи и лишь мелкие белые мошки бесшумно падали на голые ветви и землю. Пригляделась – да это же снежинки! Они липли к влажной коре деревьев, постепенно снегопад стал сильнее, и недавно бурая, истоптанная поляна затягивалась легким белым покрывалом. Только теперь я почувствовала, как продрогла. Руки просто онемели от холода. Я отправилась по ускользающей под снегом тропинке, и несмотря на холод, улыбалась. Мечты – сбываются, однако!

Глава 23. Яблоки на снегу

Я шла по зимнему лесу. Еще вчера он мрачно давил на все мое существо почерневшими стволами, голыми ветвями и склизкой, расползающейся листвой под ногами. Теперь огромный белоснежный плед прикрыл подмерзшую траву и листву, скрывая следы и заглушая шум шагов. Первый снежок ажурной вязью заплел голые ветви, сказочно преобразив лес. Холодные пушинки падали на волосы, лицо, таяли и снова падали, налипая на ресницах. Я натянула на голову шаль. Несмотря ни на что после разговора с Даниелем настроение было приподнятое и радостное.

Омрачал только будущий разговор с гномами. Я уже привыкла к ним и не представляла, как сказать, что уезжаю, возможно навсегда. Мысленно подбирала подходящие слова, выбирая как лучше и не обиднее с ними попрощаться.

— Эй, красавица! — окликнули меня из-за деревьев. Я оглянулась. По лесной тропинке, тяжело опираясь на клюку, брела старуха с корзиной яблок. Вся чумазая, в подранной шали и полинявшей, а местами и заштопанной юбке. Ее шаги сопровождал легкий металлический звон монет и побрякушек, свисающих с пояса - вылитая цыганка. Так. Вот только тут ее не хватало.

— Глаза разуй, — пробормотала я, продолжая идти своей дорогой. Настроение резко испортилось. — Где ты красавицу увидела?

За несколько месяцев лесной жизни лицо у меня обветрилось, руки были в царапинах и порезах, ногти обломаны, а про волосы лучше и не вспоминать. Уже два гребня сломала, пытаясь их нормально расчесать. Ну, нет в лесу шампуня!

— Что разуть? — бродяжка опешила.

— Ладно, забыли про раздевание, — вздохнула и остановилась. — Чего тебе надо?

— Ай, девушка, дай ручку погадаю, судьбу расскажу… — затянула цыганка, вернувшись к своей первоначальной роли.

— Ага, сейчас! — буркнула я, — а потом найдешь у меня сглаз, а потом дай воды напиться, ну и в итоге останусь я дура дурой посреди голых стен…

— Что ты, — нервно махнула рукой старуха. — Мне и простой монетки хватит…

— Да? — саркастически рассмеялась я. — Ты думаешь, я не знаю, что вы толпой шляетесь? Дай тебе монетку, так через час у меня под окнами весь табор окажется.

— Где табор?! — бродяжка испуганно огляделась.

—Тебе лучше знать, — ехидно ответила я. Этот разговор уже начинал утомлять.

— Ой, милая, — снова заныла цыганка, — знать не знаю, ведать не ведаю…

— Ага, не знаешь, а гадать собралась. Что ты, вообще делаешь одна в лесу?

— Да вот шла в город, яблоки продавать, услышала охотников и спряталась от греха подальше.

Старуха остановилась, судорожно соображая, чтобы еще сказать. А я, ускорив шаг, почти бежала к дому. Не понравилась эта бабка до жути.

— Купи хоть яблочко! — заныла цыганка вслед. Обернувшись, увидела, как она протягивает мне плод.

Я не удержалась, подошла, взяла яблоко, покрутила и принюхалась. Яблоко было красивое, большое, но, увы, совершенно не пахло. Ничем.

— Турецкое небось? — скривилась я.

— Что, ты, милая! — всполошилась бродяжка. — Местное!

— Ага, местное, — хмыкнула недоверчиво. — Полно всякой химии, даже не пахнет. Какой отравой поливала?

Бабка открыла в изумлении рот, а потом бросилась бежать от меня, как от стражника.

— Ага! Правда не нравится?! — И запустила яблоком вслед. Жаль, не попала.

Домой вернулась в возбужденном состоянии, но увидев хлопочущего по дому Птару, сникла. Ведь мне предстоит нелегкий разговор с гномами. И как бы лучше это преподнести?

То, что Сим с легкостью отпустит и особо переживать не будет, поняла еще в городе. Шосс, наверное, через пару дней забудет о моем существовании, а вот Птару было жалко. Весь его вид, восторженное обращение, говорили о том, что я ему, пожалуй, ближе бородатых родственников. Тяжко придется без моей поддержки, затюкают его лесные гномы.

Ничего толком не придумав, отложила неприятный разговор до вечера, тем более что Сима с Шоссом дома не было.

— Ушли разгребать хворост, — сообщил Птара, — если что-то не сгорело, принесут домой. Чего добру пропадать?

И то верно. Поднялась наверх в свою комнату и стала собирать вещи. Я же не бесприданница, какая-нибудь, имуществом обзавелась. Потихоньку увлеклась, а когда увидела, что вещей набралось целый мешок, устало махнула рукой и завалилась спать.

«Машенька!» — раздался зов на границе сознания. — «Иди кушать, внученька, я стол накрыла. Все как ты любишь!»

Волшебный аромат меда, румяной корочки и фруктовой карамели расплывался по дому, дразня и завораживая. Запахи, такие знакомые, окутали невидимой сетью и потянули на кухню. На белоснежной скатерти стояла полная тарелка золотистых блинов, в одной мисочке - янтарный мед, в другой – свежайшая сметана. А посредине на старинном фарфоровом блюде дымился горячий, только что из духовки огромный пирог, покрытый вареньем. Я сглотнула слюну и потянулась к столу.

Стоявшая рядом старушка обернулась и поманила пальцем. Бабушка? Но ее уже много лет нет на этом свете… Моя рука замерла, и я остановилась, не в силах пошевелиться. Что-то был во всем этом неправильное. Лицо старухи исказилось, черты лица поплыли, и вот вместо моей родной бабули передо мной стояла недавняя цыганка и хихикала. Я отшатнулась, но ноги вросли в землю, а мерзкая старушенция схватила за руку и дернула к себе…

— Ой!

Я очнулась на полу с трудом соображая где нахожусь. Сердце бешено колотилось, словно пыталось вырваться на свободу. Фу-х, приснится же такое. Смутно помнила, что видеть во сне покойника не к добру. А уж если за собой позвал… Острое предчувствие надвигающейся беды кольнуло и пропало. Я потрясла головой, чтобы сбросить остатки липкого и страшного сна. Однако запах пирога никуда не делся. Похлопала по щекам, чтобы избавиться от наваждения, но нет, запах не исчез, а только усилился. Ну вот, теперь к глюкам визуальным добавились и обонятельные. А пахло здорово. Так это не сон?

Вприпрыжку сбежала вниз. На кухне хозяйничал Птара. А на столе важно разлегся шикарный пирог, украшенный яблочными ломтиками и медом. Тот самый – из моего сна. Ух, ты!

— Откуда такое чудо, Птарушка? — глядя с обожанием на вкуснятину спросила гнома. Тот довольный, заважничал, разгладил бороду:

— Пойду, позову Шосса обедать.

— А что, они уже вернулись?

Гном кивнул и вышел.

Эх, вкуснотища! С тех пор как у нас появился Птара, рацион стал разнообразнее. Бывший раб оказался замечательным поваром, но сегодня превзошел сам себя. Сим поначалу ворчал, что новый член гномьего сообщества своей готовкой разорит и уничтожит все припасы на зиму. Но в конце концов ему пришлось признать, что Птара готовит намного лучше, чем он.

Я потянулась за вторым куском пирога и в этот момент на кухню ввалился Шосс, а за ним Птара, оживленно что-то рассказывающий:

— И вот иду, гляжу, у дорожки красненькое, да под кустом парочка. На снегу красное видно сразу. А в овражке корзинка – совершенно целая! Ну я и насобирал…

— Что? — меня слегка замутило и очертания окружающих предметов раздвоились, затем и вовсе смазались. Что за…

— Яблоки! — радостно сообщил наш повар. — Кто-то рассыпал по дороге, ну а я…

Его голос стал глухим, словно бубнил из-за стены, затем в ушах появился звон, быстро переходящий в противный писк. Накатила тошнота, и меня пробрал дикий холод. Кулон на груди нагрелся так, словно пытался прожечь кожу. Свет стал меркнуть, и последнее, что я увидела - ухмыляющееся лицо вчерашней старухи с яблоками. А дальше – темнота.

Сколько продолжалось беспамятство не знаю. Через какое-то время стали доносится голоса, но они звучали так, словно меня накрыли подушкой. Было темно, страшно и очень холодно. А еще не могла пошевелиться. И голос пропал. Язык распух и прилип к небу.

— Ой, кажется, она не дышит! — раздался плаксивый голос Птары.

— Не может быть! — а это, похоже Шосс. — Проверь сердце бьется?

Кто-то стал тискать грудь. Ну, Птара, ну, гад озабоченный! Руки тебе мало что ли - пульс проверить?

— Не бьется, — горестно сообщил Птара. — И что теперь делать?

— Сейчас Симеона позову!

Раздался торопливый топот, все стихло, только Птара сжимал мою руку и что-то шептал. Неужели молитвы?

Стукнула дверь. Опять топот.

— Ну-ка, отойди! — это уже голос Сима. Меня затормошили, похлопали по щекам, сунули что-то под нос. И никакой реакции от тела. Я как будто разделилась: сознание отдельно, тело отдельно. Мою несчастную тушку терли, растирали, чем-то поливали, а мозг воспринимал все равнодушно и бесстрастно.

— Ты смотри, что у нее было! — воскликнул гневно Сим.

— Что это? — это уже Птара.

— Колдунской артефакт! Я же говорил Марион, что доведет ее до беды и вот…

— Так он же сломан.

— Ну да. Выпил из нее все силы и сломался! Нечисть проклятая!

— Ты что делаешь? — изумился Шосс. — Зачем в огонь?

— А куда? В землю? Так опять кто-нибудь найдет и пострадает. Лучше очистительного огня ничего нет.

Сим! Старый дуралей! Артефакт меня спас! Он же копил мою силу, а в момент опасности все отдал мне. Вот почему я не умерла. Но как объяснить это расстроенным гномам находясь в коме? А по всем признакам у меня коматозное состояние. Ни пошевелиться, ни моргнуть. Глаза словно склеились. Что за напасть! И артефакт окончательно уничтожен. Так была бы хоть малая надежда, что он помог бы вернуться. Что же делать? От накатившего отчаянья я опять отключилась. Сколько пробыла в беспамятстве неизвестно, но похоже недолго. Противный писк в голове перешел в бубнеж, постепенно складываясь в различимые слова:

— Неправда! — обиженный от несправедливого обвинения голос Птары.

— А ты сам пробовал?

— Конечно. Я же готовил. И со мной все в порядке.

— А со мной нет. Выблевал я твой пирог – мрачно сказал Сим.

— Что?!

— Зачем портить еду? — флегматично заметил Шосс.

— А тебе не поплохело? — удивились оба гнома, на минуту забыв взаимную распрю.

— С чего бы? Нормальный пирог, вкусный. Вот только яблоки не люблю – я их выкинул.

— Ты же их никогда не пробовал. У нас в гномьих горах яблони не росли, — фыркнул Сим.

— Вот поэтому и не люблю.

Наступило молчание. Только Птара тихо поскуливал, как собака, потерявшая хозяина.

— И где ее хоронить будем? Рядом с колдуном? — спросил Шосс, возвращаясь к теме моих останков.

“Ой, ребята, милые! Не надо меня хоронить! Вы же меня заживо закопать собираетесь, идиоты!”

— Ты, что! Я рядом с колдуном даже последнюю собаку не закопаю! А Марион - из знатных будет. Ее по богатому надо… — пропыхтел Сим

— Чего?! Рехнулся? Какое по богатому в нашем лесу? Да и ей все равно где лежать…

“Ой, нет! Не все равно!!!”

—Такую красавицу и в землю…

“Надо же, стоило умереть, как сразу стала для Сима красавицей”.

— Я слышал знатных в семейных склепах хоронят…— подал жалобный голос Птара.

— И где ты увидел поблизости склеп? Или предлагаешь его построить? Так она к тому времени вся протухнет!

“Не протухну! Честное мертвецкое!”

— Не надо ничего строить, — возразил Шосс. — Я тут недалеко одну пещерку приметил. Вполне нормальный склеп получится.

Путь до пещеры был долгим. Сначала возник жаркий спор, стоит ли меня переодевать. Разумеется, инициатором похоронного стриптиза был Птара.

Он упорно доказывал лесным гномам, что в городах красивых девушек наряжают в шикарные наряды, украшают венками из цветов, поют печальные песни и пьют вино.

Возмущенный Сим с сарказмом спросил, где Птара собирается раздобыть зимой цветы и что мертвым совершенно безразлично в чем они будут лежать.

— Я вот даже сапожки с нее снимать не буду! — вздохнул он.

«Ну, спасибо тебе Сим за великую щедрость!» — надо же как его проняло, не стал грабить мой трупик. Я бы хихикнула, если бы смогла.

— А когда будем петь и пить? — деловито поинтересовался Шосс.

— Пить сейчас ничего не будем! — строго заявил Сим. — Сначала дело, потом поминки.

Начались хлопоты и возня. Что-то грохотало, шелестело, потом меня уложили, накрыли и повезли на тележке в лес.

Глава 24. Чтобы узнать о себе правду - достаточно умереть.

Колеса нервно подрагивали на кочках и ямках, со скрипом жалуясь то на тяжелую ношу, то на еле различимую тропу, заносимую снегом. Только эти звуки, да шорох шагов, и больше ничего не было слышно. Словно вместе с наступлением холодов замерзло все живое: деревья, птицы, звери. И я вместе с ними. Не хихикали в вышине мэльфы, ветер не ломал сухие ветви, не каркали вороны – мертвая тишина накрыла погребальным саваном все вокруг. И только нудное «скрип-скрип», ржавой иглой вонзалось в голову. И не было никакой возможности прекратить эту пытку. От монотонного покачивания задремала, но резкий толчок и остановка вывели из полудремы.

— Эге, да тут и гробница готовая имеется! — удивился Сим.

Гулкие шаги, шорохи.

— Ну-ка подсобите, — закряхтел Шосс. Что-то со скрежетом сдвинулось, посыпались мелкие камушки и все стихло.

— Пусто, — сказал Сим. — Интересно кого здесь хоронили? Или собирались?

— Какая разница? — вздохнул Птара и добавил с дрожью в голосе. — Надеюсь Марион понравится. Сухо, тепло, нет мурашей…

«Спасибо, что напомнил! Только насекомых мне и не хватало. Все-таки хорошо, что на дворе зима. Не сожрут раньше времени»

Меня выгрузили с телеги и уложили в каменный гроб, предварительно застелив низ мхом.

— Зачем мох? — удивился Птара.

— Чтоб спину не застудить. А то радикулит…

— Какой радикулит у мертвой?! — изумился Птара.

— Э, — замялся Сим, — ну а вдруг… Это я по привычке. Как сяду где-нибудь, так стараюсь, чтобы тепло было… И вообще, не придирайся. Ты цветы хотел? Вот и поищи, в пещере тепло, может где-нибудь чахлый кустик остался.

Опять шаги, кряхтение и сопение.

— Нашел!

— Ну-ка, ну-ка… Гм, если закрыть глаза, то можно эти сухие веточки принять за подобие цветов. Ладно, положи их в гробницу и давайте заканчивать с этим мрачным делом. А то уже вечереет. Нет, Шосс, ты посмотри на него! Он этот сухоцвет, как лаврушку в суп насыпает. Дурень, ты Птара! Она же не твое очередное блюдо! Все, хватит, слезай с гробницы.

— Мы что, вот так и уйдем? А сказать что-нибудь хорошее о Марион? — печально спросил бывший раб.

— Гм, сказать можно, — Сим откашлялся. — Сам я познакомился с этой девушкой одним из первых. Каюсь, сначала мне в ней понравились только сапожки, но затем я разглядел, что под личиной капризной барышни кроется доброе и отзывчивое сердце… И если бы она пожила с нами подольше, то цены бы ей не было…

— Хорошо сказал, — всхлипнул Птара. — Про сердце…

— А я хочу извиниться перед Марион, — сказал Шосс. — Пусть и с опозданием, но все же.

—За что извиняться?

— За то, что подозревал в ней ведьму.

— Сколько тебя помню, ты Шосс всех в чем-то подозреваешь, — проворчал Сим.

— Жизнь такая… Ну словом, неплохая была девушка. Жаль, что все так глупо вышло. Могла бы жить дальше…

— Могла, — с дрожью в голосе протянул Птара. — Я благодарен ей за все, что она для меня сделала. Если бы не ее помощь, остался бы навечно рабом. Она была такой милой, такой славной и такой красивой. Даже смерть не испортила ее лицо. Вон смотрите, она как будто не умерла, а заснула…

«Догадливый, ты Птара! Разумеется, сплю. Найти бы того, кто бы разбудил!»

— Это ненадолго, — заметил Шосс. — Через пару дней начнет портиться. Крышку гробницы лучше задвинуть, тогда быстрее и качественнее превратится в мумию.

«Чего?! Какая мумия? А чем я дышать буду, олухи?»

Опять шорохи, возня и скрежет камня о камень.

«Все-таки, замуровали, демоны!»

Еле слышное бормотание Птары – то ли прощальная молитва, то ли извинения. Затем удаляющиеся шаги, все стихло, и я осталась одна со своими воспоминаниями и печалями. Что там говорили гномы? Уже ночь? А завтра утром на опушке леса меня будет ждать Даниэль. И не дождется. Нахлынуло отчаянье, затем гнев. Попробовала опять пошевелиться, но заледеневшее тело отказывалось подчиняться. Еще и еще раз. Все напрасно. Шорохи. Послышалось? Нет. Скрежет камня – отодвигают крышку. Гномы вернулись?

Но откуда мерзкий гнилостный запах? И тихий шёпот:

— Свежатинка!

Затем резкий порыв ветра, и удаляющийся шелест крыльев – как будто с места сорвалась гигантская птица. Тихо. И снова шаги. Вкрадчивые, осторожные. У меня сегодня что, день посещений? В приближающихся шагах слышалось что-то знакомое, но не могла понять, что. Какое-то мелодичное легкое позвякивание. Потом по лицу прошлась сухая рука, пахнуло травами и чужим телом. Этого человека я не знала. Странно. Затем меня дернули за волосы и отпустили. Что за глупые шутки – издеваться над покойницами? Эх, встать бы сейчас из гроба, как гоголевская панночка и посмотреть на реакцию этого неизвестного расхитителя гробниц. Эта мысль немного порадовала, а услышав торопливо удаляющиеся шаги я успокоилась и опять впала в забытье.

***

Увы. Несмотря на свой охотничий опыт Шосс не подозревал, что пещера была обитаема.

Да и откуда ему было почуять живого мертвеца?

В этих краях лет двести не было слышно о вампирах. Когда дед правящего короля Лео Справедливый возвестил о Великом походе против нечисти, местный клан вампиров быстренько собрал все вещи и удалился в горы к дальним родичам. Несмотря на свою исключительность, ловкость и сверхспособности – воевать с целой армией в серебряных доспехах никому не хотелось.

Остался лишь младший Макмастер - Дадли. И вовсе не потому, что был гордым храбрецом, пожелавшим в одиночку сразиться с врагами.

Если б родственники его нашли, то уволокли бы с собой силком. Увы, прятки были любимым занятием Дадли. Это единственное, что получалось у него лучше всего.

Он спрятался в самом укромном месте и не показывал оттуда носа. Не помогли ни призывы главы клана, ни ругань братьев и сестер, обыскивающих подземный лабиринт, ни всхлипывания матери. Лишь через неделю он осторожно выбрался из укрытия и возликовал.

Вокруг была по-настоящему мертвая тишина!

Никто не читал нотаций, никто не гонял его по лесу, заставляя охотиться на зайцев, никто не причитал с упреками, в кого он такой уродился.

Дело в том, что Дадли был трусом. Он боялся всего. Своих надменных родственников, грозы, шума леса (ему казалось, что за ним кто-то следит), карканья ворон (они могут привлечь беду), живых людей (подлые убийцы!), да и много чего еще.

Оставшись один в родовой пещере, младший Макмастер обрадовался. Можно делать все что угодно: никто не попрекнет, не сделает замечания и не станет насмехаться и издеваться.

Но, радость от неожиданной свободы была недолгой. Оказалось, что слуги тоже исчезли. Никто не приносил одежду, а еда не появлялась сама собой на столе. И если найти одежду оказалось не сложно – достаточно было раздеть какого-нибудь мертвеца, то с едой возникли проблемы.

Нападать на живых Дадли не умел, как его только не учили. Он шарахался даже от зайцев, что тут говорить о людях.

Поэтому трусливый вампир нашел единственный способ прокормиться: он стал выкапывать мертвецов из могил. Очень хорошо, что людишки устроили кладбище вдали от города. Можно было спокойно пробраться туда темной ночью и перекусить. Дадли вскрывал свежую могилу, а затем аккуратно засыпал ее, уничтожая все следы своего присутствия, чтобы ни у кого не возникло и тени подозрения.

Правда, первое время сильно мешали конкурентки. Местные ведьмы периодически наведывались на кладбище, то за могильной землей, то за косточками покойников. В таких неприятных ситуациях Дадли, сидя на дереве, шепотом проклинал чертовых баб самыми страшными ругательствами. Очевидно, его проклятья дошли куда надо: горожане выгнали ведьм – и жизнь вампира снова вошла в тихое и спокойное русло.

И вот, пожалуйста! Какие-то демоны принесли гномов прямо в родовое гнездо! Дадли забился в узкую щель под сводом пещеры, с тоской и ненавистью глядя на суетящихся внизу человечков.

Когда гномы наконец покинули пещеру вампир спустился посмотреть на находку, сдвинул крышку саркофага и пришел в полный восторг. Девушка лежала в каменном гробу, как живая. Ни запаха разложения, ни синевато-багровых пятен тлена. «Свежатинка!» - облизнулся вампир шершавым языком. И уже протянул костлявую руку, но тут раздались тихие шаги и перепуганный трупоед снова юркнул в узкую щель.

В пещеру крадучись прошмыгнула темная сгорбленная фигура. Постояла. Прислушалась и направилась прямо к лежащей покойнице.

Дадли присмотрелся и чуть не застонал от досады - ведьма! Прощай шикарный ужин. Сейчас эта подлая конкурентка порежет его законную добычу на кусочки, а ему останутся только голые косточки. Впервые вампиру захотелось испить свежей крови. Ведьминской. Но подлая старуха сплошь обвесилась серебряными украшениями. Монеты тихо позванивали на поясе в такт шагам. Даже если вампиру и удастся напасть на старуху, то ожоги от серебра останутся навсегда. «Сгинь, мерзавка!» - сверлил взглядом Дадли ведьму. Та вздрогнула, будто почуяла его и что-то сделав у гроба, заторопилась прочь, унося ноги из страшного места. И снова тишина заполнила пещеру. А у входа в нее, бесшумно падал снег, заметая следы и равнодушно стирая любое напоминание о живых.

***

Поздно ночью у входа в королевский сад остановилась черная карета, высадила темную фигуру в плаще и скрылась в снежном тумане. Командир стражи, выполняя приказ, тут же отправил донесение лично ее величеству.

Пройдя торопливо в заснеженный сад, королева остановилась у замершего фонтана. Из-за дерева, серой тенью, выскользнула старая цыганка и низко склонилась перед ней.

— Я все исполнила, ваше величество!

— Тихо! — прошипела королева, оглядываясь. — Тебя никто не видел кроме стражи?

— Нет, ваше величество.

— Ты дождалась результата?

— Я видела тело. Уверяю вас, она мертва!

— Мне нужно доказательство!

Старуха вытащила замусоленный платок, развернула и показала королеве пучок волос. Та нетерпеливо выхватила светлую прядь, присмотрелась и улыбнулась.

— Отлично, — Королева возбужденно потерла руки в перчатках, стряхивая остатки волос на холодную землю. Затем достала небольшой мешочек и протянула его склоненной женщине. — Вот твоя плата.

— А моя внучка?

— Ее сейчас приведут к воротам. Я распоряжусь.

Старуха прижала к груди весело позвякивающий мешочек.

— Постой, хочу еще тебя отблагодарить за верную службу! — Королева протянула красивую бутылочку из темного стекла. Точно такую же она подарила бывшему стражнику:

— Это редкий ликер из моих подвалов. Выпей за мое здоровье!

— Премного благодарна, ваше величество, за такую честь! — Старая ведьма попятилась все время кланяясь. И лишь убедившись, что сиятельная особа скрылась за деревьями, выпрямилась. Открыла пробку, принюхалась:

— Спасибо за “ликер”, — ухмыльнулась старуха. — Хороший яд сейчас трудно найти.

Спрятав бутылочку в складках одежды, она поспешила покинуть королевский сад. Поднялся небольшой ветер и легкой волной стер все следы в заснувшем от холода саду.

Эпилог. Белая карета

Из забытья меня вывел шорох и осторожные шаги, почти неслышные.

Чей-то шипящий и весьма неприятный голос склизким эхом разнесся по пещере:

— Людиш-ш-ки! Мерз-з-кие! В мою берлогу забрались!

Где-то гулко капала вода, не давая заснуть. Затем тихий шелест. Ближе, ближе…

«Ой, мамочки! Неужели крысы?!»

Слышала жуткие истории о том, как голодные крысы объедали у спящих лица и руки.

«Тут кто-то есть? Але! Помогите!»

Запах. Опять он! Мерзкий, сладковато-гнилостный. Фу!

Совсем рядом раздался шепот, словно падающий пепел на лицо:

— Свежжженькая! Молоденькая!

Ледяные руки стали ощупывать мое тело.

“Ну, Шосс, ну, зараза! Пещерку он нашел вместо склепа! А проверить на наличие маньяков не догадался?!”

— Мягонькая! Вкусненькая! Сегодня у меня праз-з-здник!

«Господи! Я что, к людоеду попала?! Нет!!! Не хочу!!! А-а-а!!!»

Кружилась голова и слегка мутило. Сырой воздух пробирал до костей, голова раскалывалась, а по телу словно каток проехался. Острая ветка впилась в спину. Ветка? Какой-то далекий шум. Странные ощущения. Я точно не в пещере. А где? Из пьянящего тумана глухо доносились незнакомые голоса. Обрывки фраз звучали то громко, вспыхивая колючей болью в висках, то слабели, откатываясь в темноту.

— Я, это… Я ж не видел кто там, в кустах, — извиняющимся тоном оправдывался высокий мужской голос. В каждом его слове сквозил неприкрытый страх и ожидание неприятностей. — Думал, что волки… По новостям сказали – волки голодные забрели, я и подумал…

— И вы один напали на стаю волков? — недоверчиво усмехнулся другой, более грубый голос.

«Мужик явно курит, и не прочь опрокинуть рюмашечку», — машинально отметила я.

— Да, что вы! — нервно воскликнул первый голос. — Я просто испугался. Решил шугануть. Ну и кинул сумку в кусты… Я только сегодня гантели прикупил, думал заняться…

Звук шагов по дорожке. Молчание и слабый запах сигарет.

— Палыч! Что там с убивцем?

— Готов! — отозвался кто-то хрипло и откашлялся. — Точнехонько в висок приложили. Снайперски.

— Так. Непредумышленное убийство.

— Товарищ майор, — снова заныл первый голос, — а что теперь со мной будет?

— Это решит суд…

— Какой суд?! Товарищ начальник! — взвыл мужик. — Я же сам полицию вызвал, когда увидел!

— А может вас даже наградят… — меланхолично продолжил блюститель закона, вышагивая по шуршащему гравию.

— За что?! — опешил хозяин гантелей.

— За ликвидацию опасного маньяка. Мы его полгода не могли поймать. Похоже, эту женщину он задушил… Если все-таки решите заняться спортом, советую выбрать метание молота. Призовые места вам будут обеспечены!

— Товарищ майор! Потерпевшая жива! — рядом со мной раздался другой, весьма приятный голос. Кого-то он мне напомнил…

— Эй, девушка! — услышала зов сквозь плотную завесу плавающего сознания. — Вы меня слышите? Как вас зовут?

С трудом приоткрыв глаза, увидела … Даниэля! Хмурое лицо, встревоженный взгляд. Его руки осторожно ощупывали мою голову и шею. Странное мешковатое одеяние синего цвета совсем не портило фигуру. Надо же, сутки не виделись, а он уже забыл мое имя.

— О, Даниэль! — простонала я и ухватилась за рукав синей куртки. Мужчина моей мечты дернулся, но я вцепилась мертвой хваткой. — Наконец-то ты меня нашел!

— Гм, закрытая ЧМТ. Похоже, шок, — Парень с тревогой оглянулся. — Олег, готовь шприц!

Что-то кольнуло в предплечье. Проклятые мэльфы! Но своего спасителя я не отпустила. Зря что ли столько страдала? Даже пришлось умереть.

— Данил Сергеевич! Носилки нужны? — спросили издалека.

— Да, и быстрее! — скомандовал Даниэль. — Грузите ее в машину. Осторожно!

И я поплыла. Поплыла навстречу белой карете с красными крестами. Навстречу своему счастью…

***

В пещере мерно капала вода, и тускло поблескивали в свете гнилушек нависающие сталактиты. Вся обстановка настраивала на приятный романтичный ужин.

... Вампир нежно провел когтем по девичьей шее и в сладостном предвкушении обнажил клыки...

Девушка вздрогнула, широко раскрыла глаза, а в следующий миг ее изящные ручки железной хваткой вцепились в жилистую вампирскую шею.

— Ты на кого, паскуда, пасть раззявил?! — заорала девица грубым басом. — На меня?! На Гришу?! Ах, ты недоносок! ...

Конец

2018-2022гг