Недосказки и прочие истории

Убить Дракона. История Первая.

Дракон спал. Как и полагается настоящим, состоявшимся драконам, на куче золота. И хотя ему снился довольно странный сон, в котором он белой невинной овечкой бегал по изумрудно-зелёному сочному лугу, сон его был безмятежен и спокоен. И потому не сразу звук приближающихся к его пещере шагов выудил его сознание из сладкой паутины неги в жестокий реальный мир. Золотистый глаз дракона распахнулся, когда осторожно подкрадывающийся, как он считал, рыцарь в не менее золотистых латах уже стоял у входа. Дракон внимательно посмотрел на незваного гостя и глазом показал на свалку оружия, доспехов, костей и черепов, что взгромоздилась у стены, намекая на возможный результат нежелательного визита.

— Кхм, — кашлянул рыцарь. — Я— сэр Афнусий, — многозначительно произнёс он, - именуемый в некоторых краях Бесстрашным.

— Дооопуустииим, — медленно и бесстрастно протянул дракон. — Чем обязан? И к чему вам эта острая штукенция в руке?

— Ну… это… — рыцарь засунул меч в ножны. — Афнусий — я, за принцессой Аурелией.

— Аааафнууусиий, — продолжал тянуть дракон, — деньги вперёд. Вооон туда. он показал хвостом на груду монет в дальнем углу.

Рыцарь прошёл в угол и, достав со спины заплечный мешок, ссыпал в кучу золотые монеты под внимательным оком дракона.

— Принцесса там, — снова махнул хвостом дракон во мрак пещеры. - Неблагодарные существа, эти принцессы, надо сказать. Им личную жизнь устраиваешь, а они вечно забьются вглубь и рыдают.

Рыцарь, неуверенно ступая, исчез во тьме в указанном направлении, чтобы уже через минуту появиться вновь с несколько ошарашенным видом.

— Но это не она! Что значит не она? — озадачился дракон. — Не принцесса?

— Принцесса, но не Аурелия. Это её сестра Эурелия.

— Разница всего в одну букву, — заметил дракон. — С высоты драконьего полёта легко не различить. К тому же, меня никто не предупреждал, что их там несколько.

— Но мне нужна Аурелия! Я хотел жениться на ней и договор был на неё!

Дракон холодно посмотрел на рыцаря.

— Надеюсь, дорогой Афнусий, подобные форс-мажорные обстоятельства не скажутся на вашей рыцарской чести и Вы спасёте попавшую в лапы дракона девушку, как и полагается настоящему рыцарю. За ту же цену разумеется.

— Да, но… — растерялся рыцарь, — поймите же, сэр Дракон, я не могу вернутся с Эурелией. Тогда мне придётся жениться на ней вместо её сестры. А я…

— Сэр Афнусий, — перебил его дракон, хищно выгибая шею, и нервно постукивая когтями по каменному полу. Он желал как можно быстрее отделаться от рыцаря и вернуться в свой чудесный сон, где его ждало счастливое умиротворение альпийских лугов. — Не испытывайте моё желание проверить ваше бесстрашие на деле. Забирайте принцессу и живите долго и счастливо.

— Но мы могли бы договориться, — не сдавался рыцарь. — Вы отнесёте Эурелию, а принесёте Аурелию. Я заплачу двойную цену!

Когти дракона застучали чаще.

— Афнусий, — с трудом удерживая спокойный ледяной тон, сказал дракон. — Драконы похищают принцесс, а не приносят их обратно. Это фантастика! К тому же очень вредная для бизнеса. Она Вас узнала?

— Кто? А, Эурелия. Нет, она спит, к тому же там совсем темно. Да и виделись мы всего раз на балу.

— Тогда поступим так. — отчего то сразу перешёл на шёпот дракон. — Неизвестный герой, скрывающий своё имя и не показывающий своего лица, спасает принцессу от лап чудовища. Убивает дракона и возвращает её к родительскому очагу, получая за это вполне заслуженное вознаграждение. Которое после может потратить на освобождение любой другой принцессы.

— Аурелии, — поправил рыцарь.

— Любой другой принцессы Аурелии, — согласился дракон. — Идите же уже, бесстрашный Афнусий, время совершать подвиг. А я притворюсь мёртвым.

С этими словами монстр распластался на своей груде золота и принял бездыханный вид. Рыцарь ещё немного поколебался и пошёл за принцессой. Через несколько минут они уже пробегали мимо дракона к выходу из пещеры.

— О сэр рыцарь, Вы и правда одолели это чудище. Оно точно мертво? Кажется, что оно только спит. — лепетала полусонная принцесса. — А давайте, мы отрубим ему голову. Она чудесно будет смотреться в нашей спальне.

Рыцарь нервно поперхнулся.

— Не сейчас Ваше Высочество, мы должны спуститься с горы пока светло.

Он увлёк её из пещеры и дракон приоткрыл глаза. “Какая кровожадная особа, какой жестокий мир, - подумал он, - понятно, почему на ней не хотят жениться”. Дракон принял более удобную позу и приготовился снова заснуть, когда на пороге пещеры вновь появился рыцарь Афнусий.

— Внизу в деревне, - без слов, понял дракон. - Спросите чучельных дел мастера. Лично снимал с меня мерку. Получается очень натурально. Дракон закрыл глаза, давая понять, что разговор закончен. Через минуту он уже скакал по зелёной травке, любуясь белыми барашками облаков в ярко-голубом море небосвода. В мире его снов, никто не мечтал убить дракона.

Убить Дракона. История Вторая.

Дракон спал, и сон его был тревожен и причудлив. Ему снились странные железные драконы, стремительно летящие над белым одеялом облаков, несущие в своих пустотелых чревах людей. Он разглядел их через узкие круглые отверстия идущие с обоих боков драконов. Сами драконы гудели и пахли гарью. Причём запах во сне становился всё сильнее и сильнее, пока чуткие ноздри спящего дракона не вздрогнули и он не проснулся, убедившись, что запах никуда не исчез.

Взгляд дракона сфокусироваться на входе в пещеру, ожидая появления источника своего раздражения. Источник же по-видимому совсем и не скрывался и не подкрадывался к логову дракона как это делали обычные его посетители: расхитители сокровищниц и неуверенные в себе рыцари. Он не только был ощутимо пахуч, но и шумен.

“Значит гость необычный, - резонно подумал дракон и нервно стукнул хвостом о пол.” Необычных гостей он любил ещё меньше.

Через пару мгновений в пещеру ввалился запыхавшийся от длительного восхождения в гору гном. Он был безбород и юн, одет в поношенный кафтан, но лицо при этом имел своенравное, а вид дерзкий.

— Дракон! — ещё толком не отдышавшись, прямо с порога, начал пришелец. — Я — Глимм, сын Длимма из рода Блиммов, именем короля Подгорного королевства Хвороуса Железного и правом данным мне моими предками, объявляю эти земли репатриированными и собственностью гномов с этого момента и навеки!

— Психический что-ли? — вежливо поинтересовался дракон, ибо был он чрезвычайно толерантен и либерально настроен каждый раз после сытного обеда.

— Чего? — не понял гном.

— Я говорю, как у вас там в Подгорном королевстве с лечением и профилактикой психиатрических заболеваний? — пояснил дракон. — Имеются ли специализированные клиники по оказанию подобных услуг?

— Не держим таких, — буркнул Глимм. — Потрудитесь освободить незаконно занятое помещение!

— И не подумаю. — миролюбиво ответил дракон, — я хоть и недавно сюда переехал, но за последние 100 лет стены этой пещеры стали мне уже как родные. И вообще не понимаю причин такого резкого со мной обращения.

— Тогда ты не оставляешь мне выбора! — гном снял с плеча какую-то железную палку с раструбом на конце и решительно направил в сторону дракона. - Считаю до 10...

— Выбор есть всегда, — экзистенциально заметил дракон. — Можно вот прямо сейчас развернуться и уйти, оставшись целым и невредимым на своём жизненном пути.

Однако Глимма это не убедило и он начал считать.

— 9…

— Я даже сделаю вид, что ты и не приходил вовсе.

— 8…

— И не угрожал мне беспричинно.

— 7...

— И вообще считаю своим долгом предупредить,

— 6...

— Что никакая магия на меня всё равно не действует.

— 5…

— И смерть твоя будет глупой и бесславной.

— 4…

— Тебя что и дома никто не ждёт?

— 3…

— Ну там семья?

— 2…

— Любимая гномиха?

Последний вопрос сбил гнома со счёта.

— Да. — ответил Глимм, — Ждёт. Поэтому я и здесь.

— Ну вот! — одобрительно сказал дракон. — Мы и на пути к конструктивному сотрудничеству...

— И тогда-то он и сказал, что получу я его дочь, не раньше чем гномы вернут себе Безымяную Гору.

Глимм печально вздохнул, чем и завершил свой рассказ.

— В жизни каждого должно быть место подвигу, — философски сказал дракон - Особенно любовному. Но что-же вы все этим местом выбираете мой дом?

Глимм уже совсем было собрался вернуться к порочной практике угроз драконам как тот его спросил.

— А с чего ты, мил гном, взял что это та самая Безымянная Гора?

Глимм покопался в своём, размером с него самого рюкзаке и извлёк из его бездонных недр деревянную табличку с надписью «Безымянная Гора».

— Ты указатель украл, — констатировал дракон с ноткой осуждения в голосе.

— Это доказательство, — насупленно возразил гном.

— Что ж, можешь смело воткнуть это доказательство, — сказал дракон, — в любую другую гору в округе, насколько я знаю им никто никаких имён не давал, все они в этом смысле безымянные.

— Нет! — упорствовал гном. — У нас все ходы записаны. — Он достал увесистый фолиант богато инкрустированный самоцветами. — Вот “Летопись Великого Переселения”, все указанные в ней факты сходятся именно с этой горой.

— Я так понимаю, — усмехнулся дракон, — книгу ты тоже позаимствовал как доказательство?

Глимм покраснел.

— Это к делу не относится. — буркнул гном и снова поднял оружие. — Гора или смерть!

— Ну положим гора, — продолжил веселиться дракон, — А что ты собираешься делать с ними? — Он кивнул явно довольной мордой куда-то за плечо гнома.

Глимм помотал головой, не сводя прицела с дракона.

— На этот старый трюк я не куплюсь! Там никого нет.

Сзади дипломатично кашлянули. От чего юный гном почти подпрыгнул на месте и резко развернулся.

В метрах пяти от него стояла делегация крестьян с вилами и недобрыми лицами.

Седобородый старейшина, стоявший впереди, сперва почтительно обратился к дракону:

— Просим прощения, милорд. Мы предупреждали его, что сегодня неприёмный день. Но ему удалось проскользнуть.

А затем к Глимму.

— Что касается прав гномов на эту гору, юноша, то они оставили её добровольно, как только опустошили все её недра. И стояла она бесхозной не один десяток лет.

— Да, что с ним рассусоливаться. — вперёд вышла дородная крестьянка, уперев руки в широко-округлые бока. — Мы нашего дракона обижать тут всяким недомеркам не дадим. Не для того мы тут его прикармливали, чтобы всякая шелупонь его приходила с насиженного места пугать. А ну как мы тебя попугаем?

Делегация одобрительно зашумела и стала грозно надвигаться на гнома.

Ошеломлённый Глимм, не зная что сказать, начал пятиться, отступая к менее враждебному противнику, к дракону.

— К нам порядочные люди не чета тебе приезжают на дракона нашего посмотреть, принцы, лорды всякие. И нам монетку другую золотом подкинут. Работа всегда в деревне есть, второй трактир открывать собираемся, а тут ты ирод нарисовался благодетеля нашего извести… — не унималась баба. — Хватай его, мужики!

Глимм сделал ещё шаг назад, но затем споткнулся об подставленный драконом кончик хвоста и упал что-то непроизвольно сжав на своём оружии. Раздался оглушительный хлопок, пещеру наполнилась дымом и криками убегающих в панике крестьян.

— Так себе охрана, — сказал дракон. — свесившись над лежащим гномом. — Но я бы на твоём месте теперь их деревню обходил стороной.

— Так ты меня не съешь? — испуганно спросил побледневший Глимм.

— Ну знаешь, слухи о гастрономических качествах гномов сильно преувеличены. — ответил дракон и драматично зевнул, обнажая устрашающие ряды кинжально-острых зубов. — Просто возвращайся домой и не делай больше таких глупостей.

— Но как же моя возлюбленная...

— С другой стороны можно тебя подкоптить и повесить в кладовку на чёрный день. - вслух рассуждал дракон, — Всё лучше чем твоё нытьё слушать.

Глимм сжал губы и бесстрашно посмотрел в глаза дракону.

— Делай своё чёрное дело! Зачем мне жить без любимой!

Дракон покосился по сторонам.

— Ты чего комедию ломаешь? Тут никого кроме нас нет. Или ты впрямь психический?

— Просто... ты... никогда... никого... не любил…

— Ой всё! — скривился как от зубной боли дракон. — Только не начинай всю эту любоффь-морковь, я был о гномах лучшего мнения. Есть у меня одна рабочая схемка, на принцессах работает отлично.

— Спасибо, — сказал Глимм и собрался к выходу из пещеры.

— Спасибо в сокровищнице не засверкает и глаз в тоскливый день не порадует. Жду от тебя самоцветов весом с твою возлюбенную, и не слишком пусть истязает себя диетами. — напомнил дракон. — А я её похищу в лучшем виде. Только предупреди её заранее, чтобы не царапалась и не истерила, в общем вела себя как гномиха, а не как испорченная принцесса.

— Угу, — кивнул Глимм.

— А книжку оставь в залог, почитаю про вас на досуге.

Гном, не хотя, выложил драгоценный фолиант.

— Да, и знаешь, указатель тоже оставь здесь. Кажется настало время придумывать горе новое имя…

Убить Дракона. История Третья.

Шурух, шурух, спотык…

Дракон лениво приоткрыл свой янтарный глаз.

— Ну чего тебе там не спится!

Золотовласая принцесса выбрела из темного хода пещеры и рухнула на чешую Дракона.

— Мне скуууучно! — пожаловалась она, прижавшись к его шее.

— А я здесь при чём? — ворчливо осведомился Дракон. — Твой жених собирается вообще тебя спасать или нет? Все сроки уже прошли.

— Ммм… Мой Арнольд, — мечтательно проговорила принцесса, почему то ещё сильнее обхватывая драконью шею. — Он обязательно придёт, просто у него сейчас некоторые ммм... проблемы с финансами.

— Или он себе другую принцессу нашёл, подешевле? — поддел её раздосадованный дракон.

Он терпеть не мог быть нянькой для капризных принцесс. Но раз за разом стоило только сделке затянуться, как принцессы обживались в его пещерах как у себя дома и постепенно залазили ему на шею.

Принцесса вспыхнула и надула очаровательные губки:

— Он не такой! Он любит только меня. Просто ему нужно время собрать деньги, да и путь сюда долгий.

— Не такой уж и долгий, если в каждый кабак по дороге не заглядывать, да дочек трактирщиков не соблазнять. — продолжал подначивать дракон. — Вообще не понимаю зачем я связался с этим нищебродом и похитил тебя в долг.

— Ну Дракоша! Не ворчи. — принцесса ласково погладила его золотистые чешуйки. — Расскажи мне лучше одну из своих историй.

— И ты дашь мне наконец поспать? — пробурчал суровый с виду, но не по своей сути, дракон.

— Обещаю! — радостно кивнула принцесса и таки залезла на него, распластавшись на спине дракона. — Я внимательно слушаю, Дракош.

Дракон вздохнул словно смирившись с неизбежностью бодрствования как минимум ещё на время повествования и начал свой рассказ.

Давным давно, когда драконов было больше, а людей меньше жил в одном ныне уже несуществующем королевстве молодой рыцарь.

— Красивый? — перебила принцесса.

— Это не имеет к рассказу никакого отношения, — ответил Дракон. — Но наверняка красивей твоего Арнольда.

Принцесса не рассердилась, а мечтательно уставилась в потолок пещеры.

— Чтобы ты понимал в мужской красоте….

Так вот. Продолжил Дракон. Жил этот рыцарь бы и не тужил. Совершал бы подвиги в меру своих физических возможностей, прославлял имя своей прекрасной, но недоступной дамы, развлекался с селянками…

— Что! — вознегодовала принцесса. — С какими такими селянками?!

— С сельскими, — отрезал Дракон. — Хватит меня перебивать!

— Да он тогда вовсе и не рыцарь, вот! — осуждающе заключила принцесса.

— Чтобы ты понимала в рыцарях и мужчинах вообще в свои 18. — съязвил Дракон. — И ни слова больше, иначе рассказывать историю будешь сама.

Убедившись, что больше его никто не прерывает, он продолжил.

Так вот. Жил бы да поживал сей славный рыцарь, но случилась с ним самая настоящая беда. А все беды как известно от женщин, даже будь они трижды принцессами.

Принцесса возмущенно фыркнула, но сдержалась.

Влюбился он в одну из дочерей короля. И хотя она тоже в него влюбилась, ну или сделала вид как это принято у принцесс…

— Принцесоненавистник! — прошептала принцесса, но дракон сделал вид, что не услышал.

...но шансов у бедняги не было. Род его был беден и не настолько знатен насколько этого требовал придворный этикет, чтобы попросить руки возлюбленной у короля. В неистовых сердечных муках пребывал наш герой, покуда другая беда, обрушившаяся уже на королевство, не подарила ему этот шанс.

Случилось так, что в ту пору завёлся в окрестностях дракон, изводивший и скот и людей так дерзко и умело, что скоро весь народ взмолился о помощи короля. Правитель повелел своему лучшему полководцу выступить с войском на устранение чудовища. Но дракон оказался матёрый, а полководец не очень. Битва была проиграна. Вельможи в панике закрылись в своих замках, а народ застонал ещё сильней и стал поглядывать на вилы. Вот тогда то король и издал указ, что тот кто убьёт дракона получит любую из его дочерей и богатое приданое в добавок, ну или наоборот, это как посмотреть.

Конечно наш обезумивший от любви рыцарь тут же подписался на это самоубийство.

Не говоря об этом любимой он отправился на верную погибель, ведь рыцари и получше него не вернулись из логова дракона. Наш рыцарь готов был погибнуть, но неизмеримо больше ему хотелось вернуться героем и заполучить свою принцессу. Котелок у него варил получше прочих рыцарей и он понимал, что в честном бою дракона не победить. Поэтому у него был план. А хороший план, по моему мнению, много лучше безрассудной чести.

Вобщем малый, хоть от любви и сбрендил, был сам по себе не промах. Скупил на последние деньги овец, переоделся пастухом, выяснил распорядок и маршруты драконьих набегов. А затем в нужное время в нужном месте подвернулся дракону со своей отарой. А какой дракон пролетит мимо подобного призывно блеющего угощения? Самому переодетому рыцарю удалось унести ноги, а вот всех овечек огромный дракон заобедал. Собственно в этом и была хитрость, ведь перед этим рыцарь опоил их медленно действующей отравой. Облачившись обратно в доспехи и выждав необходимую паузу рыцарь наведался в пещеру дракона. Умирающий от яда некогда несокрушимый дракон ждал своего убийцу, чтобы увидеть, кто же победил его.

— Любовь! — не выдержала принцесса на спине дракона. — Его победила любовь!

— Ну да, — легко согласился Дракон. — Ведь всем известно, что любовь в больших количествах — яд.

Увидев рыцаря, дракон сказал, что он и сам был когда-то рыцарем, но однажды убил зачарованного дракона и сам в него превратился и что теперь он передаёт это проклятие дальше.

— Иии? — нетерпеливо нарушила, затянувшуюся драматическую паузу принцесса.

— Что и? Драконы всегда говорят правду. В отличие от людей они физически не способны врать.

Естественно как только отравленный дракон испустил дух, влюблённый рыцарь сам превратился в дракона.

— А как же принцесса? — спросила принцесса.

— Она не превратилась, если ты об этом. А если нет. То… кто отдаст за дракона принцессу и кто захочет за него выйти?

— Ну да… — протянула задумчиво принцесса. — Но что же было дальше?

— Говорят он всё же прилетел к ней, но она его испугалась. На её свадьбе и похоронах тоже говорят видели в небе дракона, только вот его ли.

— Да уж не повезло. — произнесла принцесса, скатившись с дракона. — Но в целом он сам виноват. Она его на дракона идти не просила, да и не по рыцарски он его убил. Так что пусть теперь мучается, своё наказание он заслужил. Такая ведь мораль?

Принцесса погладила на прощание нос дракону и ушла в свою пещеру.

А тот ещё долго не мог закрыть от удивления глаза. Одна и та же мысль не давала ему заснуть: «Какая ещё такая мораль? И почему это он должен мучиться, если драконом быть очевидно лучше?»

Убить Дракона. История Четвёртая.

Дракон не спал. Вообще-то большую часть своей жизни драконы проводят во сне и считают эту часть лучшей. Крепкий утренний сон, лёгкий пред и послеобеденный, обязательный послеужинный, плавно переходящий в долгий и беспробудный ночной. Что ещё надо для счастливой драконей жизни?

Но сейчас Дракон даже не дремал. Глаза его упорно отказывались смыкаться, то ли от урчания в животе, недовольного слишком плотным обедом, то ли от того, что его шли убивать. Надо сказать, что он изрядно отвык от того что, кто-то мог всерьез на это решиться. Давным-давно естественный отбор отсеял героев, ошибочно полагавших, что дракон им под силу. Но кому ещё понадобилось бы бренчать доспехами на всю округу и лезть по самому солнцепёку к нему на гору? Ведь все дела теперь решались в деревне. Дракон поручил старосте брать задаток за похищение принцесс, избавив себя от необязательных первоначальных визитов. Теперь “спаситель” поднимался на гору только один раз, непосредственно за принцессой. Но Дракон лелеял надежду, что когда-нибудь удастся сделать так, чтобы весь процесс происходил и без его участия.

“Разве не могут, принцессы самопохищаться, то есть похищаться самостоятельно, — размышлял он, — И в пещеру ко мне их необязательно подселять, пусть в деревне и остаются. К чему эти лишние телодвижения на пути к династическому браку? ”. Конечно Дракон понимал, что всё не так просто. Нынешние принцессы хотели чтобы всё было “как в той красивой легенде”, но при этом были не готовы переносить даже небольшое отсутствие удобств и необустроенность пещеры. Они грезили о “большой любви”, но влюблялись в кого попало. Мечтали сбежать из родительского замка, чтобы оказаться в другом ровно таком же. Одним словом, принцессы были сложные существа. Куда сложнее своих принцев.

Взбирающийся уже который час рыцарь наконец добрался до входа в пещеру и опёрся о стену, переводя дух. Видно было, что восхождение далось ему нелегко. Из под забрала шлема доносилось тяжёлое дыхание.

“Хлипкий какой, — удивился Дракон. — А всё туда же, убивать меня”.

Рыцарь ещё немного постоял привыкая к полумраку пещеры и, заметив очертания композиции “дракон на горе золота”, двинулся к ней. Однако странности на этом не заканчивались. Воин не только едва переставлял закованные в броню ноги, но и не обнажил оружия.

Дракон решил подать голос.

— Приветствую тебя, идущего на смерть.

Рыцарь поднял ладонь, делая останавливающий жест, и снял с себя шлем.

— Уфф! — с видимым облегчением выдохнула, скрывавшаяся под ним девушка, расправляя спутавшиийся водопад чёрных волос. — Невозможная штука! И как в них только мужчины ходят!?

День очевидно переставал быть томным. Рыцари-женщины к Дракону ещё не забирались, и он априори был уверен что к лучшему.

— Вы, собственно, по какому вопросу? — попытался он форсировать диалог, чтобы побыстрее расправиться с подобной нелепицей. Дракон придерживался традиционных ценностей и полагал, что не женское это дело шастать в латах и при оружии.

Брюнетка же никуда уже по видимому не торопилась, достигнув финальной точки своего маршрута. Она снова сделала останавливающий жест, сняла с пояса походную флягу и жадно к ней припала.

— Проклятая конспирация! — произнесла таинственная гостья, наконец оторвавшись от воды. — Чувствую себя как загнанная лошадь. Как десять загнанных лошадей!

Дракон нетерпеливо постучал когтём по полу.

— Да ну всё уже! Неужели сложно подождать пока дама придёт в себя!

Дама отстегнула от пояса увесистый кошель и потрясла его.

— Двадцать пять золотых задатка и втрое больше по завершению похищения.

— Я надеюсь, — осторожно начал Дракон, словно боясь получить неприятный для себя ответ. — Вы не из этих. Ну тех самых. Ну то есть речь не идёт о похищении принцессы для Вас лично?

— Принцессы? О нет! Этот вариант кажется слишком ненадёжным. Похищать будем принца.

Глаз Дракона дёрнулся.

— Какого ещё принца!? — на мгновение опешил он.

— Принца Афнусия, разумеется.

— Афнуусий, — протянул, вспоминая, дракон. Память у него была настолько хороша, что он не смог бы забыть даже то что захотел. — Именуемый в некоторых краях Бесстрашным.

Дерзкая брюнетка пожала плечами:

— Видимо в очень далёких краях. Но думаю мы говорим об одном и том же Афнусии, для которого ты похитил эту дурочку Эурелию.

— Принцессу Эурелию, — машинально поправил дракон, не поспевая за галопом совершающихся событий.

— Эту ведьму Эурелию! — всппыхнула гостья. — Которая вернулась с твоей головой и головой моего возлюблененого Афнусия.

Дракон прикашлянул и поспешил опротестовать:

— От меня он уходил со своей головой на плечах, и если он её потерял где-то по дороге, я к этому никакого отношения не имею. В конце концов леса полны разбойников и чудовищ, но бороться почему то приезжают со мной…

Дева в латах смерила Дракона негодующим взглядом.

— Какие разбойники и чудовища! Она околдовала его и сразу по приезду он бросил меня, а теперь через месяц у них свадьба!

— Ах в таком смысле, метафорическом, — произнёс Дракон. — и Вы стало быть хотите, чтобы я его похитил и разрушил союз двух любящих сердец?

— Да!

— Нет.

— Что значит нет!? — повысила голос брюнетка. — Он любил меня. Но в один ужасный день прилетел ты и всё испортил! Похитил из дворца мою сестру и этот дуболом, не разузнав толком подробностей, отправился её спасать, думая, что дракон унёс меня.

— Разница всего в одну бук… — начал и осёкся Дракон. — Постой, так ты принцесса Аурелия.

— Именно! И если ты не согласишься, мои слуги разнесут правду о твоих заказных постановочных похищениях по всем королевствам. Я знаешь ли, наслушалась внизу в деревне, чем вы тут занимаетесь. Сколько тебе заплатила эта ведьма?

— Ну так-то, — снова кашлянул Дракон, предугадывая последствия своей честности. — Это Афнусий заплатил за твоё похищение, чтобы затем героически спасти. Но вышла накладка… И вобщем он должен был вернуться, чтобы заплатить за повторный заказ, но что-то не вернулся. Теперь понятно почему. Любовь зла и всё такое…

— Чтоо? — Аурелия села на пещерный камень и истерично расхохоталась. — Он заплатил за меня, а ты подслеповатая ящерица вот так взял и перепутал?

“Делаешь своё дело безукоризненно — никто и слова доброго не скажет, но стоит один раз ошибится, и тебе этого никогда не забудут, - подумал Дракон”. А так же он подумал, что подобных невоспитанных принцесс он ещё не встречал.

Аурелия встала и яростно сверкнула взором:

— Значит так! Ты летишь за Афнусием, приносишь его сюда и держишь на хлебе и воде, пока любовные чары с него не спадут.

— А если не спадут? - поинтересовался Дракон.

— Тогда только на воде, — неистовала принцесса. — И вообще твоё дело принести, а там я сама разберусь как ему голову на место поставить. Метафорически.

Дилемма вставшая перед драконом была непростой. Совсем скоро, по драконьим меркам, должен был состояться Совет Драконов и если до него докатиться слух, что он похищает принцев, а не принцесс… Нет, это решительно было невозможно допустить. Спалить нахалку огнём, но вдруг действительно слух разнесут её слуги. Оставался лишь один вариант, использование которого было строжайше запрещено тем же Советом. Но кто узнает? Дракон вздохнул и сказал принцессе:

— Садись и пиши, в точности как я скажу.

Яркая вспышка и громкий хлопок унесли послание Дракона к самому себе в прошлом. В воздухе ощутимо запахло вишнёвым вареньем, почему то темпоральная магия пахла именно так. Не самый большой её недостаток, гораздо опаснее была непредсказуемость последствий. Дракон осторожно приоткрыл один глаз, никакой принцессы перед ним уже не было.

— Вот и славно, — подумал про себя Дракон. — Значит я решил эту проблему. — Он переживал, что его сил могло не хватить закинуть послание достаточно далеко в прошлое.

Дракон прислушался к своей обновлённой памяти. Ага. Вот перед ним неожиданно падает свиток, написанный принцессой. Вот он читает, что разница в одну букву имеет принципиальное значение и похитить непременно надо Аурелию, а не Эурелию. Загвоздка в том, что он уже ошибся и похитил Эурелию. Но осознавая всю важность письма, он летит и дополнительно похищает Аурелию, чтобы затем спровадить обеих принцесс вместе с Бесстрашным Афнусием. А там уж пусть сами разбираются, по дороге, кому принадлежит его голова.

Дракон открыл второй глаз и неприятно отозвался о всех рыцарях, их дамах, и институте брака в целом. Сделал он это конечно про себя. Ведь он был воспитанный дракон.

На груде доспехов и оружия, купленных у старьёвщиков, для устрашения вновь прибывших героев сидел понуро свесив голову Афнусий.

— Сэр Афнусий, Вы что тут забыли? — спросил Дракон как можно спокойнее.

— А? — рыцарь поднял горестное лицо. — Я же только что сказал. Замучили меня обе принцессы. Ещё по дороге из ваших покоев, сэр Дракон, начали меня изводить. Сначала голову Дракона не могли поделить, потом мою… Каждая жаждала выйти замуж за победителя драконов и не приемлела отказа. Мол это позор на всю жизнь, тебя похитил дракон, а рыцарь убил его, но женился на другой. После такого замуж только за свинопаса. По приезду дали мне время подумать и окончательно решить на ком я женюсь. А я уже видеть этих сварливых сестёр не могу. И как я раньше не замечал какие они злобные?

— Любоффь, — хмыкнул Дракон. — Это всегда завышенные ожидания. Но ко мне то Вы, сэр Афнусий зачем явились?

— Пересидеть, пока они обо мне не забудут. Я заплачу за проживание, сэр Дракон, не меньше чем за похищение.

Раздумья Дракона прервали далёкие, но отчётливые зававыния многочисленных горнов.

— Ммм? Это кого ещё несёт? — Дракон развернул свою голову к выходу из пещеры, в которую как раз вбежал запыхавшийся деревенский мальчишка.

— Милорд Дракон! Староста велел сообщить вам, что к горе подходит армия принцесс Аурелии и Эурелии. Требуют немедленного освобождения будущего принца Афнусия.

— Так, так… -застучал когтями Дракон. Он конечно знал, что с темпоральной магией не всё так просто. Ведь малейшие изменения в прошлом могут вызвать глобальные изменения в будущем. Так называемый, эффект хвоста дракона который гласит, что даже взмах хвоста дракона может вызвать землетрясения на другом конце света.

— Нет, сэр Дракон! Умоляю, не отдавайте меня этим гарпиям! Они меня живым не отпустят, — запричитал побледневший Афнусий.

— Успокойтесь, Бесстрашный Вы наш! — пыхнул искрами Дракон. — Дело конечно не в Вашей жизни, тут уже дело принципа. Садитесь и пишите, в точности как я скажу.

И в воздухе снова запахло вишнёвым вареньем...

Голову с плеч!

— Голову, голову с плеч!

Вообще-то народная молва чересчур сгущала краски, говоря о кровожадности нашей королевы. Бывали деньки, когда мне совершеннейшим образом не приходилось браться за топор. А иной раз после казни королева, всё ещё волнуясь, подзывала меня к себе и сетовала на свою нелегкую судьбу.

— Мой дорогой Палач, - говорила она, по своему обыкновению обмахиваясь ярко-красным веером, который в моменты душевных терзаний помогал ей успокоиться. - Ты же всё видел сам, они же сами меня всё время провоцируют. У всех подданные как подданные, а у меня коллективные самоубийцы, которые так и норовят залезть под твой топор. Разве же я в этом виновата?

Я конечно же отрицательно качал головой. Тогда королева обычно улыбалась и наклонившись ко мне, так близко, что её божественные огненно-рыжие локоны касались чёрной грубой материи моего колпака, шептала:

— Чтобы я без тебя делала, мой Палач.

Из-за таких моментов я и любил свою работу. Приятно быть востребованным и работать в дружном коллективе, где все работают с максимальной отдачей на общее дело. Ну и из-за денег конечно.

Впрочем сегодня Королева пожалуй была самую малость кровожадна. И кто мог бы осмелиться её в этом обвинить? Эта девчонка, эта оборванка и смутьянка, та чьё имя нельзя произносить под страхом смерти, снова заявилась ко двору. И дерзко стояла сейчас в тронном зале перед моей королевой.

— Голову, голову с плеч! - громко и нервно повторила королева, указывая на незваную гостью.

— Ваше величество, - осуждающим тоном произнесла девочка, - Я ведь даже ещё ничего не сказала.

— Ложь! - крикнула королева. - Ты сказала только что. К тому же у нас есть свидетельства не менее семи твоих отвратительнейших высказываний только за эту неделю. То есть, - королева закатила к потолку глаза, высчитывая, - ты говоришь каждый день. Говоришь и лжёшь! Лжёшь и говоришь! Это возмутительно!

По залу прокатился осуждающий шёпот придворных.

— Началось в дурдоме утро. - вздохнула девочка, - Ваше величество, никто из нас не рад этой встрече. Так что просто верните кота и я пойду.

— Голову с плеч! - предсказуемо закричала королева, топнув для убедительности ногой, и выразительно посмотрела на меня.

Я перехватил топор и сделал решительное лицо, изменение выражение которого впрочем всё равно оказалось скрыто под колпаком палача.

— Давайте все без глупостей, не как в прошлый раз - девчонка достала из кармана своего платьица пирожок.

Последовавшая за этим казалось бы невинным движением паника среди придворных очистила зал и оставила нас втроём.

Королева побелела, побагровела, затем холодно отчеканила:

— Ему отрубили голову.

“Ну или нет, - подумалось мне. - С этим котом была одна сплошная неопределённость”.

Девочка угрожающе поднесла пирожок к губам и королева снова побелев, крикнула.

— Чёрный ящик в зал!

— Так бы сразу.

Та, чьё имя нельзя произносить, взяла за ручку принесённый ящик и, больше ничего не говоря, удалилась с чувством выполненного долга.

Раздались всхлипывания.

— Ваше величество...

Моя королева плакала на троне, закрыв лицо руками. В один миг превратившись из неприступной правительницы в одинокую, нуждающуюся в поддержке, слабую женщину.

Я подошёл и обнял её. Потому что штатный обнимальщик убежал вместе со всеми.

— Я же просто хотела котика. У неё же и так уже есть один.

И тогда я обнял её ещё крепче...

Сказка об одном сердце

Давным давно, когда страны ещё были маленькими и назывались королевствами, в одном из них родилась принцесса. Как и положено, в день, когда было назначено проведения торжеств по этому поводу, множество гостей посетили дворец с подарками и поздравлениями. Крёстной же родители девочки выбрали добрую волшебницу, проживающую недалеко, надеясь на её покровительство в будущем. Её ждали с особенным трепетом. Ведь всем известно, что подарок от крёстной волшебницы бывает очень ценным.

Волшебница явилась ко двору в виде весьма подавленном, по её заплаканному лицу было видно, что она не спала всю ночь. Король с королевой поинтересовались, что случилось. Им совсем не хотелось, чтобы с расстройства волшебница что-нибудь не то наколдовала. Крёстная ответила, что посмотрела в своё волшебное зеркало и увидела, что их дочь едва достигнув совершенолетия влюбится в прекрасного принца, который разобьёт ей сердце так сильно, что она не пережив этого, быстро зачахнет и умрёт. Родители были поражены этим предсказанием. Конечно можно было заточить принцессу в башне, как иногда делали в соседних королевствах, но это был не вариант. Ведь всегда находился какой-нибудь принц или авантюрист, который считал своим долгом её из такого заточения вытащить. К тому же предсказания такая вещь, что что не делай они всё равно сбываются.

Видя горе родителей, волшебница всё же предложила один вариант. Она печально улыбнулась и сказала, что сердце нельзя разбить, если его нет, и она может забрать сердце их дочери так, что она никого и никогда не сможет полюбить. Король и королева долго думали и наконец согласились.

Прошло много лет. Принцесса выросла, стала такой красавицей, что свататься к ней приезжали даже принцы из тридесятых королевств, то есть очень издалека. Но она была юна и хотела выйти замуж только по любви, как это ни странно. Ведь в книгах, которые она во множестве читала, именно так всё и происходило. Но она не могла испытать даже лёгкой влюблённости. И все принцы возвращались несолоно нахлебавшись.

Кроме одного. Так получилось, что он влюбился в неё с первого взгляда, само собой безответно. Он остался в королевстве, чтобы иметь хотя бы редкую возможность её видеть. Впрочем принцесса не особо избегала встреч с ним, она позволяла любоваться собой и говорить ей комплименты. Она называла это дружбой. А он терзался любовными муками так сильно, что отец принцессы не выдержал и рассказал ему правду о том, что у принцессы нет сердца.

Не сразу поверил в это принц, но когда поверил решил разыскать крёстную принцессы, чтобы просить её вернуть сердце возлюбленной. Волшебница по счастливому стечению обстоятельств ещё проживала в этой местности и найти её не составило труда.

Однако, сердце за столько лет полностью окаменело и волшебница призналась, что вложи его сейчас в грудь принцессы это ничего не изменит. И с каменным сердцем невозможно полюбить. Да крёстная считала, что так оно и лучше. Все беды на свете из-за неразделённой любви. Так она считала и предложила и принцу отказаться и от его сердца.

Принц искренне любил, но сходил от своей сердечной боли с ума и поэтому согласился. Однако, он не хотел чтобы и его сердце бессмысленно окаменело. Он пожелал отдать его принцессе, чтобы та научилась любить, встретила своего принца и была счастливой. В конце концов волшебница согласилась на это колдовство. Принц должен был вернуться и коснуться принцессы, и его сердце стало бы её.

Так и произошло. От его прикосновения щёки принцессы вспыхнули, а в груди непривычно застучало сердце. И в этот самый момент, она поняла, что любит принца и не может жить без него.

Однако, к удивлению всего двора и родителей принцессы, как раз тогда, когда принцесса стала проявлять интерес к принцу, он решил вернуться в своё королевство и уехал.

Новообретённое сердце принцессы было разбито и она начала чахнуть не по дням, а по часам. Так начало сбываться предсказание крёстной. Встревоженный король вызвал волшебницу ко двору, чтобы та объяснила, почему его дочь умирает от неразделённой любви. Явившись, та рассказала ему о визите принца к ней и о новом сердце принцессы.

Король был в отчаянии и гневе. Он потребовал вновь забрать у его дочери сердце. Но нечаянно услышав его слова, принцесса категорично заявила, что жить без сердца более не будет, что без любви жить бессмысленно и она несомненно наложит на себя руки, если они сотворят, что задумали.

Король впал в ещё большее отчаяние и гнев и пребывал в них, пока крёстная не предложила единственный, как ей виделось, вариант решения. Она придумала, что принц и принцесса могут жить вместе с одним сердцем на двоих. Каждый день сердце будет менять своего владельца, и хотя они не смогут любить друг друга одновременно, в целом каждый из них сможет любить и быть любимым. Влюблённая принцесса согласилась и отправилась к принцу. Она нашла его, коснулась, и всё так и произошло.

Один любил, другой позволял любить. Они менялись этими ролями каждый день. Они поженились и жили долго и по своему счастливо и умерли в один день, потому что, когда сердце остановилось в груди одного, оно остановилось и для другого.

Магический поединок

Был тот самый знойный июльский полдень, когда воздух над разнотравьем волшебного луга висел струящимся маревом, искажая далёкую линию горизонта и размеры снующих туда-сюда насекомых. Так перед взором стороннего героя порхали бы причудливые бабочки с искусными узорами на крыльях , перелетали с цветка на цветок огромные полосатые работяги-шмели и спешили по своим делам вечно бубнящие себе что-то под нос разноцветные жуки. Но никакого слоняющегося от безделья героя поблизости не было, был только бескрайний луг и одинокий раскидистый дуб-великан, единственный кто дарил спасительную тень на этом залитом солнцем пространстве. Он был деревом и он же был домом. Скромный деревянный указатель указывал на полукруглую бочкообразную дверь в дубе и уверял, что здесь живёт великий волшебник СтормШторм, тревожить которого зазря категорически не рекомендуется.

И в самом деле, дверь распахнулась и на пороге показался белобородый длинноволосый старик в просторном домашнем халате и широкополой конусообразной шляпе, так и норовившей с него свалиться. Он потянулся, раскатисто зевнув, и, сделав несколько шаркающих тапочками шагов, сел в стоящее неподалёку кресло-качалку. Достал из глубокого кармана длинную трубку и, кряхтя, закурил. Простые кольца белого дыма очень скоро сменились барашками, потом драконами, и наконец совсем уже диковинными существами, порождёнными исключительно фантазией волшебника. Он достал из того же бездонного кармана потрёпанный фолиант на котором всё ещё можно было разобрать выдавленное золотым тиснением название “Самоучитель по пусканию фигур из дыма” и открыл на интересующей его странице. Впрочем чтение её длилось недолго, с противным жужжащим звуком на страницу вальяжно приземлилась большая жирная муха и надменно осмотрев волшебника своими фасеточными глазами пропищала:

— Я иду за тобой.

— Что-что? — не расслышал маг.

— Я ИДУ ЗА ТОБОЙ! — повторила муха, на этот раз громким мужским басом и даже как-будто притопнула двумя из своих шести лап.

— Ах да, — схватился за лоб волшебник, — этот день сегодня. Как быстро летит время.

— И ВРЕМЯ ТВОЁ НА ИСХОДЕ — мрачным голосом подтвердила муха и от обилия чувств злобно захохотала.

— Ну это мы ещё посмотрим, — волшебник стремительно захлопнул фолиант, прервав и смех и жизнь насекомого, которое тонкой чёрной струйкой дыма поднялось из страниц и тут же развеялось в воздухе.

СтормШторм размеренно шёл по цветущему лугу в направлении клубящихся тёмных облаков, приближающихся ему навстречу. Тьма уже заслонила весь горизонт и казалось сама ночь надвигается на него. Ещё мгновение и мгла липкой холодной волной нахлынула на мага, сковывающим тяжёлым покрывалом легла на плечи и землю, так что растения у его ног мгновенно пожухли и пали чёрной золой наземь.

Но волшебник тут же вскинул плечи, словно освобождаясь от невидимой паутины, вознёс свой белоснежный посох к верху и крикнул:

— Свет!

Ослепительно яркий луч ударил из навершия посоха, рассёк жадно тянущиеся щупальца тьмы, которая тут же отступила за невидимую границу перед магом. Установилось зыбкое равновесие, когда день и ночь замерли друг напротив друга. Ветер, гнавший тучи стих, как и любой другой звук. Воцарилась гнетущая тишина, в которой чей-то противный голос особенно мерзко проскрипел.

— Тьма...

Напротив СтормШторма закрутился и опал смерч, из которого вышагнул лысый крючконосый старик закутанный в чёрную мантию и вперил злобный взгляд в светлого мага.

— Ты… наконец-то я добрался до тебя!

— Знаешь, хотя и прошла очередная тысяча лет, я совсем не успел соскучиться ни по тебе ни по твоим дешёвым театральным эффектам. — раздражённо ответил СтормШторм, — Так стоило ли труда меня искать? Когда ты уже угомонишься, Гюнтер?

Гюнтер маниакально хихикнул и продолжил.

— Мы Тьма и Свет, Хаос и Порядок, Зло и Добро. Само твоё существование отравляет мне жизнь и на этот раз я подготовился лучше к тому, чтобы стереть тебя из ткани мироздания навсегда!

— Бла, бла, бла… — прервал его СтормШторм, — Кто тебе такие нелепые монологи всё время пишет? Приступим уже.

Солнце уже клонилось к закату но поединок магов и не думал прекращаться. Над лугом сверкали молнии и разноцветные вспышки, проносились тени монстров и завывали ветра, сквозь которые доносились слова могущественных заклинаний: “Демоническая Кластеризация”, “Инфернальная Регрессия”, “Хтонический Полиморфизм”, “Инкапсуляция Безумия”.

— Когнитивный Диссонанс! — выкрикнул очередное СтормШторм.

Настала неловкая немая сцена.

— Эээ… Не понимаю. - озадаченно произнёс тёмный волшебник, — И что должно произойти? Что-то происходит? Слова вроде знакомые… но кроме психического дискомфорта ничего не ощущаю.

— Проклятый склероз, так и проиграть недолго — выругался СтормШторм, - Шторм! Когнитивный Шторм!

На этот раз заклинание сработало и эпическая битва двух магов продолжилась с прежней силой. Однако, медленно, но верно чаша весов начала клониться в сторону чёрного мага. Вот уже всё ближе и ближе подбираются его миньоны, ближе подлетают смертоносные шары, теснее и теснее круг света в котором уже только защищается, а не нападает белый маг.

— Портальный Синдром! — сколдовал в отчаянии СтормШторм. Он берёг это заклинание как раз на подобный чёрный день.

Неведомая сила обрушилась на мир вокруг волшебников, скомкала и скрутила его в пустоту, обнажившуюся за ним. Абсолютное Ничто на мгновение окружило их, так что оба противника почувствовали себя мелкими букашками под микроскопом, которых изучает Нечто неизмеримо большее, и затем словно убедившись в их никчёмности выбросило их обратно в 4-х мерное пространство. Пространство струилось, крутилось и кувыркалось, накладывалось слайдами, помещая магов то в одну то в другую картинку, словно Нечто пыталось вернуть их в исходную точку пространственно-временного континуума.

Вот они на лугу поросшим странными подсолнухами с зеркалами вместо сот с семечками, вот на красном маковом поле дурманящем своим сшибающим с ног ароматом, вот на кукурузном поле с загадочными кругами, а вот на овальном поле окружённом высокими клетчатыми башнями.

— Вроде и поле есть, и трава есть, а всё не то, — заметил вслух СтормШторм. — маловато будет!

Но чаще их конечно бросало на поле битвы, до битвы и после битвы, где тоже свой извечный бой вели силы света и тьмы. Ангелы сражались с демонами, эльфы с орками, живые с мёртвыми, говорящие львы с колдуньями...

— Нет, нет, так не пойдёт! — возмутился чернокнижник, — Я сам себе Тёмный Властелин и под чужие знамёна становится не намерен!

Видимо в этот момент терпение божественного Нечто окончательно иссякло и прыжки по мирам прекратились. Маги стояли посередине ничем не примечательного василькового луга.

— Ха! — воскликнул торжествующе Гюнтер. — Сейчас ты умрёшь!

Он вскинул руки и маленькая искорка шипя и петляя долетела до СтормШторма, где бесславно погасла в его одеждах.

— Что? — непонимающе посмотрел на свои руки чёрный маг. — Ты что опять натворил?

— Портальный синдром, — вздохнул СтормШторм. — Он забрал всю нашу магию. Ты теперь можешь разве что детишек на ярмарках фокусами развлекать.

Гюнтер истошно закричал и снова вскинул руки, но на этот раз и вовсе ничего не произошло.

— Но не больше раза в день, я думаю. — прокомментировал эту неудачную попытку СтормШторм.

— Как ты мог? Ты обнулил не только меня, но и себя. — отчаянно стонал чернокнижник. — Больше мы не могущественные волшебники, теперь мы никто! Как мы закончим наш поединок?

— А вот так! — СтормШторм быстро шагнул к магу и с размаху огрел того уже не волшебным, но всё ещё увесистым посохом.

Гюнтер рухнул как подкошенный.

— Посмотрим, кто из нас окажется сильнее в следующий раз, — сказал светлый маг бесчувственному телу и зашагал навстречу восходящему солнцу и дивному новому миру.

— Эй, постойте! — СтормШторм окликнул первых встреченных ему аборигенов.

Это была разношёрстная группа авантюристов бредущая по пыльному тракту. Не смотря на то что все они были представители разных рас, по-видимому они неплохо спелись между собой. В буквальном смысле. Стройный эльф свистел на какой-то своей лесной штуковине, клыкастый полуорк ритмично бил в барабан, коренастый дварф в перерывах между прикладываниями к фляжке стучал по щиту, пританцовывал полурослик, бренчал на лютне единственный среди них человек. И все вместе они горланили походную песнь.

— Стойте, стойте! — догнал остановившихся путников СтормШторм. — Не подскажите, уважаемые, в каком направлении ближайший город?

Шедший сбоку от всей честной компании странный малый, которого остальные казалось и не замечали вовсе, лукаво посмотрел на волшебника и протянул ему на раскрытой ладони двадцатигранный кубик.

— Сделай проверку убеждения...

Полуджинн

Джеку с Хромого переулка по прозвищу Лис, отчего часто его так и звали Хромой Лис, опять не повезло. Профессия вора перестала приносить ему доход, хотя бы на уровне прожиточного минимума. Поговаривали, что эта чёрная полоса началась у него с тех пор, как один чародей застукал его в своей сокровищнице и наложил на него заклятие неудачи. И вот ещё одно дело завершилось для Хромого Лиса ничем. В доме ограбленного им сегодня волшебника не оказалось совсем ничего ценного. Так что с расстройства Джек стащил у него бутылку вина и сейчас сидел перед ней у себя дома. Только сейчас он заметил, что не смотря на свои обширные познания в винах, этикетка была ему совсем незнакома, а надписи сделаны неизвестными каракулями.

- Бодяга какая-нибудь, - подумал он вслух.

Он уже отчаялся, что мир преподнесёт ему хоть какой-нибудь подарок. И всё же он, вздохнув, потянулся к бутылке и принялся выковыривать пробку. Десятиминутная борьба с препятствием между ним и вином в конце концов привела к тому, что пробка с грохотом подобным грому отлетела в сторону, а из открытого горлышка заструился густой сиреневый дым, закручиваясь в кольца маленького торнадо.

От неожиданности Джек впал в ступор на несколько драгоценных секунд, в которые скорее всего стоило бы унести ноги, ибо черезвычайно редко он слышал истории о добрых миролюбивых духах обитающих в сосудах. Как правило они оказывались кровожадными демонами с садистскими наклонностями по отношению ко всему роду человеческому окончательно съехавшие с катушек за века заключения внутри. Но время было потеряно, и Джек уже смотрел на сформировавшиюся над сиреневым торнадо верхнюю половину джина, ожидая дальнейшего развития событий.

В воздухе ощутимо запахло озоном и дешёвой борматухой.

- Спасибо, дружище! - искренне сказал джинн. - Если бы ты знал как это скучно и унизительно сидеть в бутылке третьесортного пойла. За то что ты освободил меня я выполню любые три твоих желания в пределах своих возможностей.

- Возможностей? - переспросил Джек, это слово прервало чарующий звук сыпающихся золотых монет в его голове.

- Ну да. Дело в том, что у каждого джина свой потолок возможностей. А я, если честно, не совсем джинн, а полуджинн. Соответственно могу исполнить твои желания только наполовину.

- Что-ж - подумал про себя Джек, - тоже неплохо.

- Моё первое желание, - недолго размышляя, сказал он, - мешок золота.

- Как пожелаешь, - откликнулся полуджинн.

В комнате снова грохотнуло и под ноги Джека упал мешок. Пустой.

- А где золото? - вопросил он, поднимая мешок и на всякий случай заглядывая внутрь.

- Я же предупредил, - сказал полуджинн. - половину желания. От желания “мешок золота” мешок - ровно половина.

- Сволочь сиреневая, - подумал Джек, начиная понимать, что сокровища начинают ускользать от него.

- То есть, - спросил Джек, желая прояснить, - Если я пожелаю два мешка золота, я получу не один мешок золота, а два мешка без золота?

- Но вообще-то задавать уточняющие вопросы - не по правилам, но… да. - кивнул джинн.

“Так-так-так, - лихорадочно соображал Джек”. “В его голове крутилось: - Бессмертие - смертие, невидимость - видимость”. Что ни возьми, получение только половины от загаданного делало всё желание бессмысленным. Конечно можно было загадать в более общей форме, например попросить просто золота. Но Джек был почти уверен, что получил бы золотую пыль в смехотворном количестве, а не драгоценный металл. Нет, тут надо было действовать умнее.

- Хочу, - тут Джек на мгновение сделал паузу, визуально прикидывая размеры своего скромного жилища. - 100 фунтов золота в слитках по 1 фунту.

- Как пожелаешь, - подмигнул полуджинн.

И перед Джеком с грохотом посыпались странные серебристые слитки.

- Это что? - нахмурился Джек.

Он поднял один из слитков, оказавшийся чрезвычайно лёгким, и повертел его в руках. Такой металл он видел впервые, но это явно было не золото.

- Слитки по 1 фунту, - любезно доложил полуджинн. - Ровно половина желания.

- Ну нет! - в отчаянии воскликнул Джек. - Из чего они?

- Вторая половина желания выполнена по пути наименьшего сопротивления из самого распространенного в земной коре металла, алюминия.

Хромой Лис разочарованно застонал.

- Алю что? Я же освободил тебя, а ты нарочно извращаешь мои желания!

- Дружище, - громыхнул полуджинн, - я делаю всё что могу в сложившихся обстоятельствах. Тебе же стоит быть пособранней в загадывании своего последнего желания.

Лис чертыхнулся. Стало окончательно ясно, что ему не перехитрить полуджинна.

- Ладно, - с досадой сказал он. - Твоя взяла. Знаю, что и это моё желание можешь переврать, но если у тебя ещё осталась какая-то совесть, ты возместишь мне хотя-бы расходы на твоё освобождение. Я вообще-то хотел выпить, а не упражняться в хитроумии с полуджинном.

- Как пожелаешь, дружище, - прогремел полуджинн. И как показалось Джеку, даже улыбнулся за мгновение до своего исчезновения.

Снова полыхнуло озоном, но на этот раз со стойким запахом можжевельника. Джек, практически уже догадавшись, потянулся к бутылке и понюхал. Да, это был джин. И конечно же полный лишь наполовину.

Круиз

Дверь туристического агентства “Золотая рыбка” распахнулась и на пороге появился очередной посетитель, бородатый старичок с хитрым прищуром.

- Здесь путешествия продають?

Парочка в строгих офисных костюмах, парень и девушка, сидевшие за столом в середине почти пустой комнаты, заученно-приветливо улыбнулись, приглашая присесть.

- Так. Какой тип путешествия Вас интересует? - любезно спросила нимфоподобная сотрудница.

- Да какой там тип, - махнул рукой гость, - Забранила меня совсем моя старуха, света белого не вижу из-за этой дурной бабы. Мне бы мир посмотреть, да отдохнуть от её сварливого крика. Уплыть бы от неё хоть на другой край синего моря, - вздохнул старик.

- Тогда можем предложить Вам морской круиз, - переглянувшись с коллегой, сказала девушка. - Это современный и удобный способ путешествовать по всему миру в комфорте, и не задумываясь о повседневных мелочах, превосходный сервис, круглосуточное питание и…

- Кхм, - кашлянув, перебил старик. - Мне бы что подешевше, а может с оказией и чаво бесплатного завалялося.

- Вот! - провозгласила “нимфа” спустя полчаса беспрерывного кликанья мышкой и бодрого стука по клавишам. - Есть подходящий вариант! Круиз по Средиземному морю, вот смотрите. - Она развернула монитор к старичку и начала живоописания красот на пути предлагаемого маршрута.

- Тур конечно бюджетный, но с анимацией. Корабль небольшой без изысков. Но смотрите! Какие замечательные экскурсии по островам идут в комплекте, посещение тематических и зоо парков, музыкальных мероприятий, спуск в пещеру, пляжный отдых…

- Ничего так, - согласился будущий турист, просмотрев фотографии - Беру.

- Ну вот, - потирая ладони, удовлетворенно сказал Гермес, когда дверь за клиентом закрылась. - Теперь группа сформирована полностью, можно отсылать заявку в Отдел исполнения туров.-Ой, я же забыла спросить его имя! - вспомнила нимфа.

- Значит, придумаем его сами, - Гермес на мгновение задумался. - Кажется ему подойдёт имя Одиссей.

Подарок

- Чёрт побери! - раздосадованно выругался Лис, когда его рука, скользнувшая за отворот куртки не нащупала привычного амулета. Перед каждым делом он касался привычных очертаний своего талисмана удачи, простой медной фигурки лисёнка. Это был единственный предмет, который он, подбросышь, имел, когда попал в приют. Когда он касался его, уверенность непостижимым образом обвалакивала Лиса, делая глаза зорче, а движения быстрее и точнее.

- Чёрт, чёрт, чёрт! - негодующе повторил он, машинально заглянув за карниз крыши, чтобы увидеть то, что он и так знал. Если талисман упал, пока он забирался наверх, то сейчас покоился на дне залива. Чёрная морская гладь внизу была похожа на бездонную пропасть из-за плотно закрытой непроницаемыми тучами луны. От этого казалось что Лис находился ещё выше, чем был. Хотя дом, на крышу которого он забрался, итак был вровень с башнями остальных магов, что стояли на материковой части города. Отличало его от них скорее наличие огромной печной трубы, дым от которой в ясную погоду вполне себе мог служить маяком на многие мили для плывущих в Город Магов судов.

Лис прогнал мысли об утрате и вернулся к работе. Осторожно карабкаясь по красной черепице он приблизился к дымоходу, на который тоже в свою очередь предстояло залезть.

“Метров двадцать, - прикинул Лис. - Иные дома ниже этой трубы”. Он уже готовился к покорению этой необычной вершины, когда заметил на одной из сторон аккуратную лесенку, которая вскоре и помогла ему оказаться на самом верху.

Он посмотрел оттуда вниз, в самое жерло трубы, оценивая перспективы дальнейшего спуска, и по его спине пробежал неприятный холодок. Знакомый трубочист как-то рассказывал, что если долго вглядываться в такую бездну, бездна начнёт вглядываться в тебя. Лис никогда не страдал подобного рода глупостями и не играл в гляделки с печными трубами, но эта конкретная бездна казалось таращилась на него во все глаза. Кроме того внизу была полнейшая бездонная тьма в которой было бы так удобно разместить ловушки для всякого рода непрошенных гостей, каковым он и являлся. Рука снова рефлекторно попыталась сжать пропавший амулет, и Лис раздражённо скривился, не обнаружив его.

Спуск казалось занял целую вечность. Лис уже начал сомневаться, что хватит длины верёвки, когда тьма наконец неожиданно расступилась, и его ноги коснулись золы камина. Который был под стать самой трубе, из камина в полный рост вышел бы не только сам Лис, но и Лис на лошади, если бы ему в голову пришла такая увлекательная мысль - спуститься в дымоход верхом. Комната же, в которую он попал, была и вовсе исполинских размеров. Или же волшебным образом уменьшился сам Лис, потому что вся мебель здесь была недостижима ему по высоте, и даже ножки стула напротив возносились над ним как корабельные сосны.

“Ничего удивительного, если и так, - подумал Лис”.

Многие маги в городе страдали нарциссизмом и гигантоманией, а так как размер их башен был ограничен законом, то они раздвигали пространство внутри своих жилищ порой до полного безрассудства. Знакомый по опасному бизнесу рассказывал, что однажды внутри одной такой чародейской башни он неделю пробирался по непролазным джунглям, ещё неделю пересекал раскалённую пустыню и неделю пересекал волнующееся море, чтобы наконец добраться до острова-башни, уносившейся за облака. В которой ещё месяц он упрямо шёл по бескрайней равнине, затем наконец плюнул и вернулся восвояси в привычное измерение Города.

Но хозяин башни в которую залез Лис похоже просто поставил на вход через камин магический конвертер уменьшения, снижая рост всех незваных гостей до роста игрушечных солдатиков.

Скорее это был даже хороший знак. Гуманные подходы в защите своих жилищ от воров и бережное к их здоровью отношение Лис очень даже одобрял. А не эти вот все ваши смертоносные ловушки… Правда, возможно всё это такая хитрая западня, чтобы подольше помучить маленького человечка… От чего-то Лис даже почувствовал себя ребёнком. Но не тем затравленным зверьком каким он рос в приюте, а каким он мог бы расти в нормальной семье. Необъяснимая лёгкость и беззаботность наполнили его, а окружающий его мир словно плеснул ему ярких красок в глаза.

- Ух ты! - только и смог он вымолвить.

С такой изощрённой магической защитой он сталкивался впервые. Понятно что цель чар усыпить его бдительность и осторожность. Но Лис то был тёртый калач. Подозрительность была его вторым именем. К тому же в наборе всевозможных зелий на его поясе была бутылочка и на этот случай. С характерным “чпок” он вытащил пробку из нужной склянки и сделал полноценный глоток отвратительно горькой жидкости. Напиток подействовал почти сразу. Тоска и безысходность навалились на Лиса, компенсируя ту невесомость, что навязало ему местное волшебство. Его ноги снова стояли твёрдо на земле, а мысли не витали в облаках. Мир потускнел, стал обыден, предсказуем и скучен.

- То-то же! - удовлетворённо хмыкнул Лис и двинулся к двери, ведущей из комнаты. Ему было очевидно, что искать здесь нечего. Какой уважающий себя маг будет размещать свои сокровища в первой попавшейся комнате хоть и не с очевидным, но входом.

Дверь и не подумала уменьшаться, и когда Лис подошёл к ней, она всё так же возвышалась на многие десятки метров над ним, в то время как зазор между ней и полом не превышал нескольких сантиметров. К счастью для Лиса была в двери и дверь подходящего ему размера. Дверь двери была скорее дверью ворот двери. Потому как располагалась на одной из створок широких полукруглых искусно вырезаных ворот.

Лис на мгновение остановился и глубоко вдохнул.

- Не расслабляться! - сказал он себе и потянул ручку двери.

Дверь легко подалась на его касание и открылась, впуская в следующую… комнату? Ну да, это был определённо зал. Просто если предыдущее помещение было огромным, то это было… целым миром! При чём миром шумным, сверкающим и оживлённым. Всюду носились низкорослые человечки в красно-зелёных костюмах и клоунских колпаках. Они все куда-то спешили, кричали, размахивали руками, возились со странными механизмами и цветастыми коробками на бескрайнем расчерченном на квадраты полу. А над всем этим в центре мира, возвышалась сверкающая миллиардами огней и отблесков остроконечная гора.

Лис сделал шаг назад, едва поборов желание уносить ноги как можно скорей, пока его не заметили. Но его заметили…

Красно-зелёный вихрь закрутился и опал у ног Лиса, и перед ним возник по всей видимости один из прислужников волшебника. Остроухий бородатый человечек едва доставал до груди Лиса, но смотрел снизу вверх над своими маленькими очками весьма уверенно.

- Ты! - он звонко щёлкнул пальцами и ткнул указательным в растерявшегося вора. - Что ТЫ тут делаешь?

На Лиса напал странный паралич. Он понимал, что надо бежать, но ноги не слушались его, как впрочем и язык.

- Я за сокровищами! - неожиданно для себя, выпалил он.

Проклятье! Карлик наложил на него чары правды. Тут то Лис понял, что он по- настоящему влип. Сейчас эти мелкие миньоны налетят на него и разорвут на кусочки или обездвижат до возвращения хозяина, который придумает для него более интересную казнь.

Но к удивлению Лиса, карлик только раздражённо цыкнул языком и заорал во всё горло:

-365-ый!

Ещё один красно-зелёный вихрь, закружившись и опав, принёс второго коротышку, безбородого и от того выглядевшего моложе и несколько глупее.

- Что это? - указал на Лиса первый карлик второму. - И кто за это будет отвечать?

Новоприбывший поник головой, так что бубенчик с его колпака грустно звякнул.

- Нет, ну вы посмотрите на него! - обратился к Лису как к немому свидетелю, первый карлик. - Полная профнепригодность! Так в триста шестьдесят пятых вечно и проходишь! Эххх… - карлик махнул рукой и прикрикнул на коллегу. - Ну что стоишь столбом! Проверяй и оформляй самомывоз… или ещё что - мрачно добавил он.

Лис и рад бы был сказать что-нибудь в своё оправдание, но покуда его никто не спрашивал чары держали его рот на замке. Тем временем первый карлик скрутился в вихрь и исчез так же молниеносно как появился, а оставшийся грустно вздохнув и достал словно из воздуха плоскую коробочку непонятного предназначения и направил на незваного гостя.

Лис понимал, что решается его судьба, но решительно не понимал каким образом. На устройстве загорелся огонёк, мерцающий то красным, то зелёным светом. 365-й с силой потряс его и снова направил на Лиса. Теперь огонёк был только зелёный.

- Хорошо, - вздохнул с облегчением владелец его судьбы и вдруг громко закричал. - Транспорт в центр !

“Да что же они все тут орут как резанные, - подумал Лис”.

Какое-то время ничего не происходило. Затем он увидел стремительно приближающийся к ним столб белого дыма, а затем и стальную машину из трубы которой он и поднимался.

Чух-чух-чух! И железный монстр встал в метре от них, обдав густым пахучим паром в котором угадывались нотки ванили и корицы. Лис впервые видел такую странную конструкцию: самодвижущийся караван скреплённых меж собой блестящих металлических повозок.

- Пойдём! - по простому сказал ему карлик, прищёлкнув пальцами, и Лис с облегчением понял, что действительно может идти. Пытаться убежать было бы бессмысленно, поэтому он послушно поплёлся следом за 356-ым. Они поднялись по откидному железному трапу в одну из крытых повозок, обёрнутой изнутри золотистой фольгой. “Как внутри конфеты, -подумал Лис. - И вообще всё кругом как-то по-детски и несерьёзно”. Даже скамейка, на которую они сели, была гладкой и походила на леденец, хоть и не была липкой. Лис едва удержался, чтобы не лизнуть её, чтобы проверить свою гипотезу.

Меж тем пыхтящая конструкция на колёсах издала оглушительный свист и резво стартовала с места. В оконцах повозки замелькал причудливый пейзаж, похожий на тот, что Лис видел издалека. Однако, теперь он мог разглядеть его более подробно. Вот промаршировала рота бравых игрушечных солдатиков во главе с ведущим их карликом, вот на сходную с их повозкой бригада красно-зелёных грузила огромное, с целый дом, яблоко, вот везли вереницу огромных конфет в ярких фантиках, а вот они обогнали высокую как каланчу куклу, степенно плывущую в белоснежном кринолиновом платье. Но больше всего бросалось в глаза множество стекающихся со всех сторон к центральной горе цветных коробок перетянутых широкими лентами.

“Я что попал в детский сон? - спросил себя Лис. - В какую игру играет этот по-видимому спятивший хозяин башни?”. Но довольно быстро его тревога сама собой улеглась. На самом деле ни в чём из того, что он здесь увидел, не таилось ничего зловещего. Повозка мчала их по стране чудес и невольно атмосфера надвигающегося праздника стала передаваться и Лису. Он снова почувствовал себя лёгким и безмятежным, а сердце наполнилось радостью от созерцания всего того красочного великолепия, что творилось вокруг. Вечно подозрительная часть Лиса захотела прервать эту немотивированную эйфорию и потянула его руку к той самой бутылочке извечной скорби.

- Даже не думай! - прервал его попытку карлик и так ловко щёлкнул пальцами, что Лис до самой конечной сидел не шелохнувшись и беспричинно счастливый.

Новый щелчок вывел его по крайней мере из состояния окаменелости.

- Приехали! - карлик нетерпеливо соскочил со скамейки и засеменил к выходу.

Лис поспешил за ним. По своей воле или нет, он уже не понимал. По пути он не удержался и лизнул красно-белую спинку одной из скамеек. Сливочно-клубничная карамель! Лис не успел удивиться этому факту в полной мере, потому что ноги уже вынесли его наружу, где было нечто гораздо более достойное изумления. Ещё в повозке на полпути к горе, куда они очевидно и ехали, Лис понял что-никакая это и не гора вовсе. И сейчас, наблюдая как исполинские еловые ветви простираются над головой, он почувствовал себя крошечным муравьём у подножия мирового древа.

- За мной! - скомандовал карлик.

Ноги понесли Лиса дальше в то время как он запрокинув голову смотрел на золото, серебро и каменья разукрасившие это новое, хвойное небо. В котором под свет разноцветных фонариков всё блестело и сверкало, искрилось и мерцало. Благовейный восторг застыл в глазах Лиса, в которых уменьшенными копиями отражались свисающие с веток украшения: шары, бусы, банты, звёзды, снежинки… Он впервые видел что-то настолько прекрасное и величественное и кажется готов был созерцать это вечно.

- Сюда! - щёлкнул пальцами карлик. - Быстрее!

И они понеслись скрутившись в два маленьких вихря. Мимо огромных перетянутых коробок, игрушек и конфет; мимо запахов ванили, корицы и цитруса; мимо золотого, серебряного и изумрудного; мимо радостного, весёлого и озорного; мимо… А впрочем они уже были на месте.

- Самомывоз! - выпалил карлик Лиса другому карлику, который стоял за нагромождением разноцветных рычагов и кнопок в кабине ещё одной непонятной машины, от которой в разные стороны расходились подъёмные краны, разбегались самодвижущиеся ленты, сокращались и удлинялись четырёхпалые манипуляторы. Карлик неодобрительно посмотрел на них, всем своим видом давая понять какое преступление против тщательного организованного рабочего процесса сейчас они совершают, и давая время им испариться.

Но так как Лис и 365-ый и не думали исчезать, обречённо вздохнул, что-то нажал, куда-то переключил, повернул тут и там и прямо на Лиса выдвинулась подзорная труба. Из огромного объектива на Лиса уставился такой же огромный глаз и внимательно его изучил. Потом око моргнуло, исчезло, а следом за ним свернулась и труба. Затем над Лисом что-то бухнуло, заискрилось и его осыпало разноцветными бумажными кружочками, а прямо перед ним на чём-то напоминающем зонт спустилась небольшая красная коробка перетянутая золотистой лентой.

“И что всё это значит? - хотелось спросить Лису, который уже совершенно запутался в происходящем, но дар речи ему так никто и не вернул, поэтому с этим немым вопросом он просто повернулся к своему сопровождающему.”.

- Это твой подарок. - сказал карлик. - А теперь тебе пора обратно.

“Так меня отпустят! Да ещё и с каким-то подарком! - обрадовался Лис. - Эх, если бы каждый раз, когда я граблю этих чокнутых магов ко мне относились подобным образом”. Он бережно поднял коробку, она была легче чем ему бы хотелось.

- К сожалению нет времени на оленей… - пробормотал карлик, так что Лис едва его расслышал. - Поэтому через кротовую нору. Счастливого пути!

“Какие олени? Какой крот?”- успел подумать Лис, перед тем как карлик звонко щёлкнул пальцами и незадачливый вор провалился в чёрную дыру образовавшуюся под ним.

Падением было стремительным, но недолгим. Неровные камни брусчатки ударили Лиса по ногам, и когда темнота в глазах развеялась, он обнаружил, что стоит на набережной. Прямо напротив, через залив, на далёком острове чернел силуэт таинственного дома с огромной печной трубой, откуда он хоть и был только что выпровожен, но живой и с подарком. Подарок! Он всё ещё тесно прижимал его к руди. С колотящимся сердцем Лис принялся его разворачивать. Пожалуй слишком лёгкий для того, чтобы там было что-то по настоящему ценное. Но вдруг… Что для такого могущественного волшебника подарить ему какой-нибудь бриллиант размером хотя бы с орех, грецкий. Да! С крупный грецкий орех! Лис наконец вскрыл коробку и… в углублении на красном бархате лежал простой медный кулон, выполненный в виде лисёнка. Его лисёнка! Он не поверил своим глазам, но да. Те же потёртости и царапины, маг вернул оброненный им талисман. Его единственную детскую вещь, которая приносила ему удачу и с которой он никогда не расставался.

Лис задумался, а затем улыбнулся.

- Что ж, - сказал он вслух. - а ведь это и вправду самое ценное из моих сокровищ.

Он сжал фигурку лисёнка в кулаке, развернулся и растворился в тенях Города Магов.

А где-то в вышине раздался тихий добрый смех, который унесли за собой переливающиеся хрустальным звоном колокольчики.

Монета

Арсений отрешённо шёл своим обычным маршрутом “работа - дом”, привычно свесив голову, и смотря вниз, больше чем по сторонам. В свои сорок он ничего хорошего от этого мира “по сторонам” уже не ждал, а привычка рассматривать землю под ногами прижилась у него ещё с детства, когда мальчишеское сердце замирало от каждой блестящей соринки, осолка стекла или любого другого сверкнувшего в лучах солнца мусора, воображая найденные сокровища. Не влившись в дворовую компанию, когда его едва ли не силой выгоняли из дома “подышать свежим воздухом”, он уходил бродить с такой же опущенной головой, мечтая найти клад или хоть какую-нибудь драгоценность. Но список найденного был неумолимо прозаичен и не тянул на клад: пара сломанных механических часов, манивших рубиновым блеском крошечных камней внутри, одинокая позолоченная серёжка, да множество обычных мелких монет.

Конечно сейчас глаза Арсения не всматривались с той детской пылкостью в паутину растрескавшегося перед ним асфальта и пыль обочины, по которой он шёл. Тем более он, взрослый мужчина в самом расцвете кризиса среднего возраста, даже не помнил об этой части своей биографии. Мечты ушли, привычка осталась. Он просто шёл, опустив взгляд вниз, когда вдруг яркий отблеск привлёк его внимание. Арсений машинально остановился и провёл туфлей по подозрительному месту, желая узнать что там. Эта привычка тоже осталась с ним. Из дорожной пыли высунулся обвод монеты, по размеру не совпадающим с обычными. Арсений недовольно цокнул языком, коря себя за предыдущие бессознательные действия. До этого он совсем не собирался копаться в грязи и поднимать монету, теперь же любопытство взяло вверх, и с некоторой досадой от того как это будет выглядеть со стороны он всё же наклонился и поднял её.

И тут сердце Арсения сбилось с ровного ритма, и он взволнованно осмотрелся по сторонам. Проездная дорога, что вела меж серых многоэтажек была до странности пуста: ни машин, ни людей; и если кто и стал свидетелем случившейся с ним сцены, то лишь лениво сидящий чёрный пушистый кот в окне напротив. Впрочем и он философски смотрел куда-то в сторону и лизал лапу. Арсений вновь взглянул на очищенную от грязи монету. Золотая, неровная и тяжёлая, она всем своим видом говорила, что его детская мечта сбылась. Он поводил туфлёй в том же месте, откуда извлёк монету, но нет. Золотых монет в придорожную пыль в спальном районе больше никто не насыпал.

Он воровато сунул монету в карман брюк, сознавая что у этого клада до него мог быть вполне реальный владелец, и невольно ускорил шаг, как будто он скрывался с места преступления.

“Да какой же я преступник! — возразил себе Арсений. — Разве я у кого-то её отбираю? Я её честно нашёл”. Но тут же в его голову снова стали закрадываться сомнения, порождённые сумбурными и отрывочными познаниями в уголовном кодексе. Вроде как клад надо передавать государству, а он имеет право только на 25%. Но разве одна монета — это клад? И что такое клад вообще? Из глубин детского прошлого пробилась дурацкая мультяшная фраза “Клад — это, то что покладено”.

Всё же он прибавил ходу и почти тут же налетел на непонятно откуда взявшегося старика в бесформенном тёмном балахоне от которого пахло древностью лет и безысходностью. Морщинистое ветхое лицо со впавшими скулами и неприятно цепкими глазами уставилось на Арсения с подозрением.

— Монэт тута не видэл? Оборонил где-то тута, буд он нэладн, — произнёс он с досадой и сильным южным акцентом и добавил ещё какое-то непонятное Арсению слово, которое он расценил как непечатное.

Арсений интенсивно-отрицательно замотал головой, беззвучно отодвигаясь от странного иностранца, гастарбайтера или кого похуже. Рука его неосознанно потянулась к карману с монетой, и кажется старик заметил это.

— Н..н..нет! — вдруг охрипшим голосом сказал Арсений. — Ничего такого я не видел. Я спешу.

Он решительно шагнул в сторону, обходя старика. Слишком поспешно, слишком подозрительно.

“Да ну и что, пусть думает, что ему заблагорассудится, — оправдывал свою неловкость Арсений, снова ускоряя шаг. — Откуда у непрезентабельного старика могла быть золотая монета, сам поди нашёл её где или украл”. Он не удержался и бросил взгляд через плечо. Старик садился в удивительно ранее им незамеченный автомобиль с шашечками на место водителя.

— Таксист надо же, в таком возрасте, — удивился Арсений.

Но сама принадлежность старика к нелюбимой им касте, укрепила его в правильности совершённого им поступка. По мнению Арсения все таксисты были хамоватыми жуликами, по крайней мере ему попадались именно такие и причин считать по иному у него не было.

Громкий клаксон такси нагнал его у оживлённого перекрёстка и заставил нервно втянуть голову в плечи, а затем повернуться. Привязавшийся старик ехал паралельно ему, буравя взглядом.

— Слюшай, отдай монэт, а? Нэ твой же монэт, а мне за неё отчитывайся.

— Понаехали! - прошептал себе под нос Арсений.

Не желая больше ничего слушать, он метнулся в подземный переход. Старик то он старик, но все таксисты из одной банды, а этот ещё и гастарбайтер, позовёт своих и выбьют из него не только лишь одну монету. Привычный человеческий ручеёк нёс его по переходу. Возле входа в метро, он даже на мгновение задумался не нырнуть ли в него, скрывшись от потенциальной угрозы. Но характерный запах воздуха, в котором ему ощущались химические пропитки, пыль и сырость, был ему сегодня особенно неприятен, родной дом так близок, а свои опасения он тут же посчитал надуманными. Он проскользнул мимо входа в подземное царство вечно заспанных уставших душ и поднялся на поверхность.

— Слюшай, давай договоримся, а? Тэбе этот монэт без надобность. Всё равно им пользоваться не знаешь как.

Непонятно как сумасбродный старик догнал его на этой стороне и теперь стоял рядом и дёргал его за рукав.

— Вот гляди! — он вынул из кармана халата и показал ему толстую стопку перетянутых резинкой крупных банкнот. — Всё твой будет, отдай монэт, будь человек.

При всей своей нерешительности и несклонности к конфликтам, Арсений не выдержал и, брезгливо оторвав от себя иссохшую как плеть руку странного таксиста, бросился обратно в спасительную толпу.

“Нашёл дурака, — думал он, спускаясь быстрыми шагами обратно в переход. — Любому понятно, что деньги не настоящие. А если настоящие, значит эта монета ещё ценнее. Может она одна такая в мире и стоит миллионы у знающих толк коллекционеров”.

“Да, но что же делать дальше? — задался он вопросом, стоя снова у распахивающихся дверей метро. — Не ехать же теперь остановку зазря. Вот тут рядом, совсем за углом его дом, выстраданная бабушкина квартирка, с отсутствием евроремонта, но от того не менее уютная. Только сделать шаг”. Сквозь ткань брюк Арсений нащупал неровный контур монеты в своём кармане , и ему совсем расхотелось спускаться в подземку, хотя ему даже начало казаться, что потоки воздуха идущие из-под земли обволакивают его и мягко толкают ко входу.

Решено! Он поднимется наверх и если старикан опять полезет к нему, пригрозит тому полицией. Арсений развернулся и бодро пошагал обратно, правда изменив туннель выхода на дальний. На этом выходе из перехода его никто не ждал и не одёргивал. Немного успокоившись и не желая признаваться самому себе, что он испугался какого-то старика, Арсений решил сделать небольшой крюк и заскочить в магазин. Ходя меж стеллажей с продуктами, он не переставал думать о найденной монете, но не решаясь достать её, чтобы осмотреть. “Надо признаться, — думал он, — что вся эта история отдаёт сюром. И эти слова о том, что я всё равно не знаю как пользоваться монетой. Что тут знать? Продать подороже и всё. Или же...”. Не то что-бы Арсений был склонен к бесплодным фантазия и и отрывам от реальности, неважно в рабочее время или нет. Но возможно где-то внутри него ещё остался тот любознательный мальчик мечтатель, который сейчас неожиданно толкнул его купить моментальный лотерейный билет на кассе. “Счастливая монетка? Ты серьёзно? — сам с собой разговаривал Арсений. — Нет, я просто купил, вдруг повезёт, никакой связи с монетой”. Была или нет, но он подошёл к камерам хранения магазина, и, открыв одну, положил на её дно приобретённый билет, а другой рукой быстро достал монету и ещё быстрее стал соскрябать игровые поля.

Да! Арсений выдохнул и прижал руку к груди. Выигрыш. Конечно он равнялся стоимости самого билета, но до этого момента Арсений не выигрывал никогда и ни во что из азартных игр. Он спрятал монетку обратно в карман и огляделся. Он был почти уверен, что кто-нибудь да заметил его триумф, и сейчас очередной охотник за счастливой монетой начнёт требовать её у него. Но посетителям не было дело до Арсения, равнодушными рыбами они проплывали мимо, не удостоив его и взглядом.

— Ещё три, — сказал кассирше Арсений, стараясь не выдать охватившее его волнение старателя нашедшего золотую жилу.

Он вернулся к камере и лихорадочно принялся за дело. Но стёртые поля больше не плодоносили выигрышем безучастно сообщив, что монета является счастливой лишь в рамках статистической погрешности.

Разочарование не было таким уж сильным, монета не была волшебной, и глупо было в это поверить, но она по прежнему оставалась ценной. Не желая больше задерживаться на виду и желая изучить и найти быстрее её реальную стоимость в интернете, Арсений вышел из магазина и устремился домой. Стирая, он уже успел заметить что помимо выбитого профиля мужика с одной стороны и анфаса совы с другой, по кругу аверса и реверса ютились полустёртые буквы подозрительно похожие на закорючки из школьных учебников. И если это действительно греческий, а монета эпохи античности, тооо… И это то “тооо“ он и стремился поскорее узнать.

Серая панельная многоэтажка стандартной как и вся жизнь Арсения планировки встретила его привычным безликим фасадом окон и неопрятным подъездом, возле которого кто-то требовательно-хамовито окрикнул его.

— Э, придержи дверь. Слышь?

Тройка гоповатых субъектов в одинаковых спортивных штанах с полосками по бокам, вышли из припаркованного такси и направились к нему. Арсению даже показалась, что он увидел за рулём машины того самого старика. Однако, вглядываться он не стал, а побыстрее приложил ключ к домофону и бросился внутрь, закрывая дверь, не смотря на грозные предупреждения и маты несущиеся вслед. Сердце колотилось как безумное, когда он бежал по ступенькам вверх, не рискнув ждать лифта. Но восьмой этаж, где его ждала спасительная железная дверь был ещё далеко, а шаги влетевших за ним в подъезд хулиганов были всё ближе и ближе. Магнитный замок не успел сработать и теперь молча, но от этого не менее угрожающе, они настигали его.

“Всё, — с ужасом понял Арсений, на 5 этаже, он не успевает, проклятый старикан нанял за те же или меньшие деньги, что он ему предлагал гопников и те просто отберут его драгоценную находку”.

— Помогите! Грабят! — закричал Арсений, нажимая звонки у ближайших квартир, не особо веря что за него кто-то вступится или хотя бы просто откроет дверь. Он когда-то читал, что в таких случаях надо кричать “Пожар!”, за сохранность собственного имущества люди беспокоятся больше чем за чужие жизни.

— Пожар! — добавил он неуверенно.

Прыжки преследователей были уже в одном пролёте от него, когда он принял единственно правильное, как ему показалось в такой ситуации, решение. Арсений вытащил монету и засунул её в рот.

Но тут его сердце неожиданно резко кольнуло, безучастные стены скривились в судорожном танце. Предательская слабость уронила Арсения на колени и он канул в небытие, уже не увидев, что дверь квартиры напротив открылась.

Пробуждение было мутным и потряхивающим. Сквозь пелену беспамятства проступали белые фигуры рядом с ним, они то фокусировались, то расплывались.

— Еле успели. — говорил один белый туман другому. — Благо вызов пришёл, когда совсем рядом были. — А то конкуренты бы забрали.

— Да, — могучим басом согласился другой. — Совсем чёрные совесть потеряли, уже и на сопроводительные документы не смотрят. А потом всё равно за ним ехать, только это уже совсем другая дорога. Считай всю смену потратишь.

— Постой, да он же не наш!

— В смысле?

— Да ты посмотри, что у него во рту! Как это мы сразу не заметили?! Сколько раз зарекался не спешить, но с этими чёрными...

— Ничего себе! — присвистнул туман. — Давно такого не видел. Сектант что-ли? Значит к себе теперь не везём?

— Ясное дело. Но не назад же теперь отвозить, подкинем к месту назначения, куда деваться.

Арсений уже почти пришёл в себя и огляделся. Он лежал на каталке в скорой, несущейся по каким-то кочкам, рядом с санитарами или фельдшерами, кто их там знает. Из всего услышанного он мало, что понял, кроме того, что они не знают в какую больницу его везти. Он хотел их спросить, что с ним случилось, но беспамятство вновь накрыло его и он вновь пришёл в сознание лишь , когда они приехали.

Его аккуратно выгрузили из машины. На улице было уже темно, и Арсений понял, что не знает в каком районе города он находится. Это вообще был какой-то подозрительный заросший пустырь на берегу тёмно извивающейся речушки.

— Стоишь? - поинтересовался у него санитар и отпустил было удерживающие руки, но Арсения тут же неудержимо потянуло к земле.

— Ну, ну скоро пройдёт, обопрись пока на машину.

Арсений попытался, что-то сказать, но монетка во рту мешала, и он вынул её, положив в руку и зажав в кулак. Всё таки она не досталась проклятому старикашке.

— А где больница? — спросил ещё не пришедший полностью в себя Арсений. — Вы куда меня привезли?

И тут же в голове промелькнула паническая мысль. “Это не настоящая “скорая”, эти тоже охотятся за монетой”.

— Да не кипишуй, — словно угадав его опасения растянуто произнёс санитар, затягиваясь сигаретой. - Доставили в лучшем виде, куда положено. Или покладено?

Санитар усмехнулся, топорща усы.

— Арсений Петрович, вы же взрослый человек, зачем же всякую гадость в рот совать.

— Я...я же испугался. Меня ограбить хотели, вот, — не понимая, почему он это делает, оправдывался Арсений.

— Вот и имеем, что имеем, — вздохнул санитар, но по-видимому о чём то своём. - Ладно, оклемался? Попробуй пойти, тебя уже ждут.

Подобно ребёнку делающему первые шаги, под одобрительные реплики санитара, Арсений отодвинулся от скорой и пошёл. Один шаг, два, три, пять…

— А куда мне собственно? — Арсений повернулся, чтобы спросить, но ни санитаров ни машины уже не было.

— Чертовщина! — неодобрительно прокомментировал Арсений. Хотя куда идти было похоже ясно и без вопросов. Кусты репейника оккупировали весь пустырь, оставив лишь неширокую тропку к речке.

Еще на подходе Арсений увидел уткнувшуюся в берег деревянную лодку с сидящей в ней сгорбленной фигурой. Когда до неё оставалось метров двести, она встала, распрямилась и обернулась, заставив ошарашенного Арсения остановиться как вкопанного.

— Малака, я так и думал! Кому в этих краях ещё меня вызвать? Я же тебе говорил, отдай монету. Глупый смертный!

Перед Арсением стоял всё тот же старик-таксист, хоть и преобразившийся. Он опирался на весло, как на посох, а одежды его стали темнее и величественнее, и развивались на несуществующем ветру. Зрачки же его горели ярким пламенем. Говорил старик теперь без акцента, более того на своём языке, но Арсений почему то стал понимать древнегреческий.

— Подходи, что стоишь столбом или решил остаться бродить тут в царстве неприкаянных душ?

— Это сон такой? — по прежнему стоя на месте и ничего не понимая, спросил Арсений.

— Сон, сон. Вечный. Давай запрыгивай, не заставляй меня ждать.

Осознание того что он умер и перенёсся в загробный мир древнегреческих мифов со всей несокрушимой правдой обрушилось на Арсения и он застонал от отчаяния.

— Я не хочу!!! — крикнул он.

И тут же его крик подхватило лающее эхо и хищные завывания во тьме. Совсем близко. Он невольно шагнул к лодке.

— То то же, — усмехнулся кормчий. — Обол то не потерял? А то здесь останешься и эти гиены будут рвать тебя на куски вечно.

— Обол?

— Навлон мне полагается за твой перевоз, — сказал старик, но видя, что тот его по прежнему не понимает, разъяснил. — Монета золотая, что я потерял, а ты нашёл, уплочена мне другим клиентом. Теперь перед начальством объясняться как по одному навлону два смертных проехали. Сотворил ты нам обоим проблему.

Арсений в прострации раскрыл ладонь.

— Да, она. Ты зачем в рот пихаешь предметы, название и назначение, которых тебе неизвестны? Она же уже из Царства Мёртвых была, вот ты и того… Ааа, ладно! — махнул рукой старик. — Залезай быстрее. С паршивой овцы хоть шерсти клок.

Сломленный Арсений покорно подошел и сел в лодку.

— Вы, простите, Харон, а это Стикс? — робко и грустно спросил он, вспомнив свои школьные познания, и передавая так упорно защищаемую им монету в морщинистые руки.

Старик взял её, кивнул и подумав добавил.

— Приток Стикса, поэтому такой мелкий, все реки мира впадают в него, даже в вашей забытой Богами глуши.

Харон перехватил весло поудобнее и отточенным за тысячелетия лёгким выверенным движением оттолкнул лодку от берега, и она заскользила по тёмной глади воды под аккомпанемент завывающих гиен...

Минотавр

Меч уже ненужным куском бронзы вывалился из рук, а облака мягко приняли мой гаснущий взор в свои объятья. Хорошо умирать, не чувствуя боли: тело просто перестаёт выполнять свои функции, колени подгибаются, и тебя не слушается ничего. И сам ты уже его часть, этого Ничего. Почти…

В последний момент неведомая, но более мощная сила вновь ставит тебя на ноги и вкладывает меч в руку.

— Сражайся и умри! — говорит он совершенно отчётливо в моей голове или на самом деле.

— Может «или»? — тем не менее спрашиваю я.

Но пафосный голос не снисходит до ответа смертному, смертному не до конца.

Глаза моего врага снова вспыхивают огнём, а ноздри яростно раздуваются. Он тоже в этой ловушке повторений, или для него это первая битва?

Не важно. Я знаю, что шансов нет. Раз за разом я буду умирать от его секиры. Удар, уклонение, удар… Проклятый минотавр слишком быстр и силён. Я даже не успеваю атаковать его: его лезвие вспарывает мою грудь, и я снова падаю. Едва моя кровь брызгает на песок арены лабиринта, я снова стою невредимый перед моим врагом.

Глаза его наливаются кровью, а дыхание шумит, как прибой в шторм.

— Стой! — кричу я. — Вообще-то мы можем договориться!

Рёв разъярённого минотавра сотрясает грубо сложенные каменные стены; он, как и всегда, бросается в атаку. Но я вместо привычного сопротивления просто бросаю перед ним меч.

— Сражайся! — требует голос в моей голове или на самом деле.

— Да иди ты… — успеваю сказать я, и секира минотавра мастерски сносит мне голову, так что я, пролетая отделённой от тела частью, вижу своё падающее тело со стороны.

И снова стою перед монстром, который вряд ли даже понимает мою речь. Я молча бросаю меч к его копытам и поднимаю руки вверх. Минотавр яростно ревёт и, кажется, рассекает меня до самого живота одним мощным ударом сверху.

«Вот дегенерат, — думаю я, воскресая вновь. — За что мне всё это? Сизиф вон просто камушек в гору закатывает. Тантал просто ни ест, ни пьёт. Я-то за что умирать постоянно должен?»

Я резко сажусь и показываю минотавру язык. Он ревёт пуще прежнего, стучит копытом и скашивает меня, как спелый колос пшеницы.

— Сражайся и умри! — настойчиво твердит голос в моей голове или на самом деле.

— В пекло всё! — я снова бросаю меч и вытягиваю одну руку вперёд в останавливающем жесте.

Минотавр снова яростно ревёт, но тон рёва как-то странно и непривычно меняется.

— Аррр, — рычит он и указывает на меня когтистой лапой, — ррри… адна.

— Ариадна, — собираю я его слоги и повторяю слово целиком. — Да она повязала мне эту нить на запястье.

Минотавр тяжело пыхтит и опускает секиру в песок.

— Сестра… время… — пытается объяснить он.

— Та ещё ведьма, — соглашаюсь я. — Так это её нить не даёт мне умереть?

Слишком сложный вопрос для полубыка.

— Умереть, — вздыхая, говорит он, — нельзя.

— Так и не обязательно, — с надеждой заявляю я. — Зачем нам драться, коли силы равны? Пойду-ка я обратно.

— Нет, — снова вздыхает минотавр. — Боги. Судьба. — И снова поднимает секиру.

«Да чтоб тебя», — я разворачиваюсь, чтобы совсем не по-геройски убежать, но полубык, конечно же, оказывается быстрее и разрубает мой позвоночник пополам.

— Сражайся и умри! — воскрешает меня голос в моей голове или на самом деле.

Я сжимаю меч ещё крепче и рычу в ответ минотавру…

Где-то сто тысяч повторений спустя я всё таки нашёл способ убить его. Песок в глаза, подкат, удар, ещё, отскок, ещё, добивающий… Каждое движение выверено сотнями повторений и отточено до идеальности.

— Аррр, — укоризненно хрипит умирающий на алом песке минотавр, — ррри…

— Адна, — заканчиваю я за него. — Я понял. Никогда не доверяй женщинам. Все беды от них.

— Но и удачи тоже, — подумав, добавил я. — Разберёмся. — И, посвистывая, направился к выходу.

Позвать менестреля!

Очередной бессмысленный пир среди чадящих факелов и холодных каменных стен. Истёртый деревянный трон жёсток и неудобен, как и всё в моём замке. Но подданные, кажется, этого не замечают. Они вливают в свои глотки литры эля, жадно вгрызаются в мясо и кости, горланят песни и хвастаются друг перед другом своими никчёмными достижениями.

- Хватит! - стучу я остервенело, до боли, по подлокотнику, пока шум зала не стихает. - Позвать менестреля!

Довольно быстро его находят и выталкивают перед мои очи. Я делаю взмах рукой, означающий, что он может начинать. Юноша садится на подстилку из соломы и начинает бренчать на лютне.

Эль потихоньку начинает усыплять, глаза закрываются и раз за разом скатывается вниз голова. Где-то там фоном звучит незатейливая мелодия менестреля. Потом он начинает что-то петь. Я не вслушиваюсь в слова. Мне всё равно…

Но постепенно что-то начинает тревожить меня. Я недовольно открываю глаза и отпиваю из кубка. Музыка. Она изменилась. Вместо лёгкой, весёлой мелодии юноша играл и пел печальную песню. О любви, разбитом сердце и прочих глупостях.

Сон вылетел из моей головы. В ярости я швырнул недопитый кубок на пол и поднялся. Что он в этом понимает слащавый юнец!

- Мерзавец! Ты нас тут всех решил повергнуть в уныние? Ты поёшь о том, чего нет! Нет никакой любви и убиваться не по чему!

Юный менестрель не смел мне перечить вслух, но взгляд его был прям и дерзок.

- Взашей его!

Стража вытолкала наглеца из зала и я вернулся на трон. Слуга подал мне обновлённый кубок. Я пил и пытался забыть даже как звучит её имя. Изольда. В забвение, спасительное забвение. Опустошённый кубок в конце концов выпал из моей ослабшей руки и я заснул.

- Развалился тут понимаешь! Быстро в зал! Король желает тебя слушать.

Придворный слуга тормошит меня за плечо, вырывая из объятий Морфея.

- Иду, иду, - бурчу я и мой голодный желудок.

Нормальные люди спят в это время, а не пиры устраивают, но лютня сама по себе меня не накормит.

Я вхожу в тускло освещённый зал, где идёт поедание и выпивание всего того, что я не могу себе позволить, и сажусь на пол перед королём. Лицо его недовольно и даже зло.

Наверное стоит начать с чего-нибудь нейтрального и беззаботного. Я привычно бью по струнам и зажимаю гриф. Я начинаю петь, но король кажется больше спит, чем слушает. Я играю, но мысли мои вновь и вновь возвращаются к прекрасной Изольде. И незаметно для меня самого музыка становится пронзительней и печальней. И я уже невольно пою о той, что разбила мне сердце. Может она покажется слушателям слишком грустной для пира? Мне всё равно.

Внезапно король швыряет кубок, разливая эль, и вскакивает с трона.

- Нет никакой любви! - кричит он, - и твоего разбитого сердца тоже нет!

Я поднимаю голову и смотрю ему прямо в глаза.

“Любовь, - говорю я про себя, - совершенно точно есть, Чтобы ты в этом понимал, седой старик!”

Старику не нравится мой взгляд, он велит меня выгнать. И пока меня протаскивают мимо стола, я успеваю незаметно схватить с него кусок пирога. Ну хоть какая-то плата должна быть за выступление!

На кухне служанка милостиво наливает мне к пирогу кружку молока. Так засыпать то гораздо приятней. Я сваливаюсь на свою охапку сена и всё ещё думая об Изольде проваливаюсь в один и тот же сон.

Мне снится очередной бессмысленный пир среди чадящих факелов и холодных каменных стен. Истёртый деревянный трон жёсток и неудобен, как и всё в моём замке. Но подданные кажется этого не замечают. Они вливают в свои глотки литры эля, жадно вгрызаются в мясо и кости, горланят песни и хвастаются друг перед другом своими никчёмными достижениями.

- Хватит! - стучу я остервенело, до боли, по подлокотнику, пока шум зала не стихает. - Позвать менестреля!