Не совсем обычный лис.
Глава 1: Не такой уж и простой лис
Ты уже упал в эту кроличью нору? Отлично. Тогда запомни: я — просто лис. Обычный, хоть и двухметровый. Просто лис.
Мой оранжевый плащ, сшитый из шелка, который воруют у слепых шелкопрядов, шуршит, будто хихикает за спиной. Не смей спрашивать, зачем он мне. Если не понимаешь стиля — это твоя трагедия, а не моя.
Эльфийский город Айлиндор встретил меня запахом магнолий и пороха. Каменные башни, увитые живыми лозами, эльфы в доспехах из коры… и все они пялятся на мой плащ. Даже их королева, наверное, мечтает его украсть.
— Уважаемый посол… — Голос за спиной сладок, как прокисший мёд.
Я оборачиваюсь, позволяя плащу взметнуться, как пламя. Передо мной эльфийка в платье, расшитом рунами «Вечного мира». На её ушах — серьги из когтей дракона. Какая ирония.
— Лираэль, — киваю я, доставая зефирку из кармана. — Ваши лучники опять подстрелили пастуха. Надеюсь, он был вкусным?
Её бровь дёргается. У эльфов это признак апоплексического удара.
— Это была ошибка, — шипит она. — Но ваши люди рубят священные рощи!
Я откусываю зефирку, делая паузу ровно на три удара сердца.
— Лес кричит сталью,
Но чья кровь питает корни?
Спроси у червей.
— Это… хокку? — Лираэль морщит лоб, будто у неё зачесались рога.
— Нет, это меню похоронного банкета. Хотите заказать столик?
Она хватает бокал с вином. Рука дрожит. Эльфы ненавидят, когда их святыни сравнивают с закусками.
— Вы издеваетесь!
— Я освещаю ситуацию, — поправляю я, вытирая сахар с пальцев. — По договору 312 года, те рощи — нейтральная зона. Или ваш король подарил их людям просто так, чтобы позлить вашу королеву?
Тишина. Ветер приносит запах грозы. Магия здесь висит в воздухе, как паутина — невидимая, но цепкая. Если присмотреться, можно увидеть, как искры энергии стекают по стенам, как вода. Фэн-шуй по-айлиндорски.
— Вы… изучали наши архивы? — Лираэль отступает, задевая вазу с огненными лилиями.
— Я изучаю всё, — улыбаюсь я, подбирая упавший лепесток. — Например, то, что ваша королева покупает гномью сталь. Для садовых скульптур?
Она бледнеет. Эльфы — худшие лжецы во всём Срединном мире.
— Это клевета!
Я достаю из плаща свиток. На нём — печать гномов-кузнецов и список из ста кривых эльфийских подписей.
— Хотите, я прочту вслух? «Десять тонн стали… оплата золотом из руин Гибрим-Дара…» О, а это что? «Не рассказывать драконам».
Лираэль хватается за кинжал. Её пальцы лепят узлы из воздуха — пытается запустить заклинание.
— Не надо, — вздыхаю я, — ваша стихийная магия сегодня течёт на запад. А я, между прочим, стою на востоке.
Она замирает. Эльфы верят, что нарушать потоки энергии — грех хуже убийства.
— Вы… монстр…
— Монстры носят кожу и рычат, — поправляю я, разворачивая пергамент с договором. — Я же предлагаю цивилизованный обмен: вы отказываетесь от рощ, мы забываем про сталь. И драконов.
Её глаза сужаются до щелочек.
— Шантаж!
— Дипломатия, — поправляю я, макая зефирку в чай. — Как чай с бергамотом: горько, но с послевкусием.
Она рвёт договор. Бумага превращается в стаю бабочек — эльфийская магия.
— Умно, — хлопаю я. — Но копия уже у вашей королевы. С печатью и её… э-э-э… интимными стихами на полях.
Лираэль издаёт звук, средний между рычанием и всхлипом.
— Вы не оставили выбора…
— Выбор есть всегда, — говорю я, поправляя плащ. — Например, умереть красиво или жить стыдно.
Она подписывает договор так, будто режет себе горло. Восковая печать пахнет розой и поражением.
— До встречи на рассвете, — говорю я, исчезая в коридоре.
За спиной раздаётся звон разбитого бокала. Победа.
Но знаешь, что самое смешное? Я ведь даже не показал ей настоящий договор.
Привет, королева.
——————————
P.S. Чай остыл. Зефирки кончились. А ты всё ещё здесь? Не говори, что тебя зацепило.
Глава 2: Чай с драконьей кровью
Ты всё ещё здесь? Прекрасно. Значит, тебе понравилось, как я обвел вокруг когтя эльфийку. Но не обольщайся — это был лишь первый глоток из чаши.
Мой кабинет в посольстве пахнет бергамотом и порохом. На столе — три чашки: одна для чая, вторая для зефирок, третья… для яда. На всякий случай.
— Ваша светлость, — в дверях возникает гоблин в мундире. Его зелёная кожа блестит, как перезревший виноград. — Королева эльфов требует аудиенции.
— Требует? — Я приподнимаю бровь, разглядывая коготь дракона в руке. — Скажи её величеству, что я занят. Пью чай с… последствиями.
Гоблин исчезает. Через пять минут дверь распахивается сама.
Вот и она.
Королева Айлиндоры вошла, как ураган в шелках. Её платье соткано из теней и лунного света, а в волосах — шипы священных роз. Глаза — два лезвия.
— Лис, — её голос режет стекло. — Вы посмели шантажировать мой совет?
— Шантаж? — Я откусываю зефирку. — Я предложил *альтернативный взгляд*. Как искусство.
Она бросает на стол свиток. Мой договор. На полях — её стихи, написанные кровью.
«Луна плачет в роще,
Но слёзы её горят…»
— Мило, — киваю я. — Рифма хромает, зато честно.
— Вы украли это!
— Украл? — Я прикладываю лапу к сердцу. — Я *нашел*. В архивах, между трактатами о правильном поливе мха.
Королева хватает чашку с ядом. Пьёт. *Ожидаемо.*
— Вкусно? — спрашиваю я. — Рецепт от гномов: цианид с мятой.
Она давится, выплёвывая жидкость. Яды на неё не действуют — знал, но притворяться мастером стоило того.
— Чего вы хотите? — её голос теперь похож на скрип ржавых ворот.
— Мира, — говорю я, раскладывая карту Срединного мира. — Видите эти точки? Гоблинские шахты, людские крепости, ваши рощи… Все они — каналы энергии. Вы перекрыли поток на востоке.
— Это не ваше дело!
— Когда из-за вашего «фэн-шуя» драконы чихают и сжигают деревни — это моё дело, — я тычу когтем в карту. — Разблокируйте каналы. Или…
— Или?
Я достаю из ящика зефирку в форме черепа.
— Или я расскажу тёмным эльфам, где вы прячете Слёзы Луны.
Её лицо белеет. Слёзы Луны — артефакт, дающий власть над ночью. Если тёмные эльфы узнают…
— Вы сумасшедший…
— Сумасшедшие носят смирительные рубашки, — поправляю я. — Я ношу плащ.
Она резко встаёт. Тени сгущаются вокруг, пытаясь схватить меня. Но я уже переступил через поток энергии — стою в «зоне тишины».
— Вы играете с огнём, лис…
— Огонь? — Я щёлкаю пальцами. На ладони вспыхивает пламя — синее, как драконья кровь. — Я с ним дружу.
Королева отступает. Даже эльфы боятся стихийной магии вне их ритуалов.
— Два дня, — бросает она. — Я дам ответ.
— Один, — говорю я, гася пламя. — И принесите свежих зефирок. Эти уже пахнут страхом.
Когда она уходит, я поворачиваюсь к тебе:
— Ну что, повеселились? Только не вздумай симпатизировать ей. Знаешь, что она делает с теми, кто теряет её стихи?
Луна любит песни,
Но певцы исчезают…
Спроси у сов.
Хлопаю дверью. Пора к драконам.
———————————————————————————————————————————
P.S. Не спрашивай, откуда у меня Слёзы Луны. И да, следующий чай — за твой счёт.
Глава 3: Драконы и глупости
Ты всё ещё тут? Прекрасно. Значит, тебе нравится, как я жонглирую катастрофами. Но давай договоримся: если я начну петь — беги.
Дорога к логову дракона пахнет серой и чьей-то глупостью. По бокам тропы — обугленные скелеты «смельчаков», которые решили, что драконы любят комплименты. Спойлер:нет.
— Ваша светлость, — гоблин-проводник дрожит, как осиновый лист. — Может, вернёмся? Дракон Смертокрыл сегодня… в настроении.
— В настроении? — Я поправляю плащ, задетый ветром. — Отлично. Значит, он уже приготовил чай.
Гоблин хрюкает, прячась за камнем. Я вхожу в пещеру.
Жарко. Очень жарко. Как в аду, если бы там торговали углём. На груде золота спит Смертокрыл. Его чешуя чернее ночи, а глаза… А, ну да. Он их открыл.
— Лис, — рык дракона сотрясает стены. — Ты принёс свою наглость в мой дом.
— И зефирки, — бросаю ему угощение. Оно сгорает в воздухе.
— Говори, пока я не решил сделать из твоего плаща салфетку.
— Мило, — усаживаюсь на сундук с самоцветами. — Ты ведь знаешь, что эльфы украли Слёзы Луны?
Дракон фыркает. Пламя вырывается из ноздрей, поджаривая мою зефирку. *Наконец-то горячее.*
— Эльфы — черви. Но какое дело до их игр *тебе*?
— Черви копошатся в *твоих* энергетических потоках, — достаю карту, помеченную рунами фэн-шуй. — Они перекрыли канал на востоке. Твоя магия слабеет, да?
Смертокрыл встаёт. Пещера внезапно кажется очень тесной.
— Ты лжёшь.
— Лгу? — Я щелкаю пальцами. Синее пламя (спасибо королеве за урок) обвивает карту. — Проверь сам.
Дракон вдыхает. Воздух трещит, как кости под прессом.
— Они… посмели…
— Посмели, — киваю. — И теперь твоё пламя гаснет быстрее, чем интерес эльфов к честности. Но я могу помочь.
— Зачем? — Глаза Смертокрыла сужаются. — Чего хочешь, лис?
— Мира. Ну и… — достаю договор. — Чтоб ты перестал жечь деревни. А то люди ноют громче моих оппонентов.
Дракон хватает пергамент когтем. Бумага тлеет.
— Ты смешной, — рычит он. — Но если эльфы действительно украли Слёзы Луны…
— Они украли, — перебиваю я. — И спрятали в Храме Ветров. Где, кстати, твой старый «друг» — дракон Снежное Крыло — охраняет вход.
Рык Смертокрыла сбивает меня с сундука. Золото звенит, как проклятое.
— ТЫ ХОЧЕШЬ, ЧТОБЫ МЫ СРАЗИЛИСЬ?!
— Хочу, чтобы вы поговорили, — отряхиваюсь. — Как цивилизованные рептилии.
Он замирает. Потом начинает… смеяться. Драконий смех похож на обвал.
— Ты либо безумец, либо гений.
— Обычно и то, и другое, — улыбаюсь я. — Договоришься со Снежным Крылом — получишь Слёзы Луны. И эльфов в придачу.
Смертокрыл выдыхает пламя, выжигая на стене руну согласия.
— Если обманёшь…
— Я знаю. Буду бегать от тебя в плаще и носках. Страшно.
Дракон фыркает, выталкивая меня из пещеры хвостом. Я приземляюсь в куст колючек. Элегантно.
— Ваша светлость! — Гоблин вылезает из-за камня. — Вы… живы?
— Нет, я призрак, — встаю, вытряхивая колючки. — Лети к королеве. Скажи, что драконы идут.
Он убегает. Я поворачиваюсь к тебе:
— Ну что, оценил спектакль? Только не влюбляйся в Смертокрыла. Знаешь, что он делает с поклонниками?
Пламя целует смелых,
Но лишь пепел остаётся…
Спроси у ветра.
Иду к Храму Ветров. Пора заваривать чай посерьёзнее.
———————————————————————————————————————
P. S. Если встретишь дракона — кинь зефирку. Или ноги. Второе надёжнее.
Глава 4: Храм Ветров и Феи-Сахарницы
Ты всё ещё здесь? Отлично. Значит, ты готов к тому, что сейчас будет жарче, чем в печи дракона после десяти порций острой лапши.
Храм Ветров возвышался передо мной, словно гигантская конфета, забытая богом десертов. Стены из белого мрамора, витражи с изображением ураганов… и тишина. Слишком тихая. Как раз перед бурей.
— Ваша светлость, — из-за камня выползает гоблин (он уже успел сбегать к королеве?), весь в пыли. — Снежное Крыло внутри. И… э-э-э… он не один.
— Не один? — Я достаю зефирку, разглядывая её на свет. — Надеюсь, у него есть чайник.
Гоблин хрюкает, исчезая в кустах. Я вхожу.
Холод. Ледяные узоры на стенах, иней под ногами. Посреди зала — Снежное Крыло. Его чешуя сверкает, как алмазная пыль, а глаза… Глаза напоминают мои зефирки, если те заморозить.
— Лис, — его голос скрипит, как полозья саней по льду. — Ты принёс свою наглость в мой дом.
— И зефирки, — протягиваю угощение. Он фыркает, превращая его в ледяную скульптуру.
— Говори, пока я не решил сделать из твоего плаща салфетку.
— О, у драконов общий словарь угроз? — улыбаюсь я. — Смертокрыл тоже любит салфетки.
Ледяной хвост бьёт в пол, поднимая вихрь снега.
— ТЫ ПРИВЁЛ ЕГО СЮДА?!
— Нет, — качаю головой. — Он сам придёт. Как только узнает, что ты прячешь Слёзы Луны.
Снежное Крыло замирает. Воздух трещит от магии.
— Ложь.
— Лгу? — Я достаю из плаща ледяной осколок с отблеском лунного света внутри. — Это твоя чешуя. Следы артефакта.
Дракон рычит. Стены храма дрожат, с них осыпаются ледяные сталактиты.
— Эльфы обещали, что никто не узнает…
— Эльфы говорят многое, — перебиваю я. — Например, что не будут красть сталь у гномов. Или что их королева не пишет плохих стихов.
Снежное Крыло взмывает к потолку, сбивая люстры. Я уворачиваюсь от падающего льда.
— Они сказали, артефакт нужен для защиты!
— Защиты от чего? — кричу я, прячась за колонной. — От скуки?
Рёв дракона сливается с грохотом. Дверь храма взрывается. В проёме — Смертокрыл, пламя бьёт из пасти.
— ПРЕДАТЕЛЬ!
— О, вот и чай прибыл! — кричу я, доставая зефирки.
Драконы сталкиваются в воздухе. Лёд против огня. Снег против пепла. Красиво. И очень глупо.
Я пробираюсь к алтарю, где лежит Слёзы Луны — сияющий шар, словно капля ночи.
— Прекрати! — кричит Снежное Крыло, заметив меня.
— Не могу, — отвечаю я, заворачивая артефакт в плащ. — У меня договорённость.
Смертокрыл бросается ко мне, но Снежное Крыло хватает его за хвост.
— ОН МОЙ!
— НЕТ, МОЙ!
Драконы сшибаются, обрушивая потолок. Я выскальзываю наружу, прижимая артефакт.
— Ваша светлость! — Гоблин прыгает вокруг, как перегретый мопс. — Что теперь?
— Теперь, — говорю я, вытирая иней с плаща, — мы возвращаемся к эльфам. И… — достаю зефирки. — Угощай фей.
Из-за камней вылетают крошечные существа с крыльями как из сахарной ваты. Феи-сахарницы. Они хватают зефирки со смехом, похожим на звон колокольчиков.
— Спасибо, лис! — щебечут они. — Хочешь волшебную пыльцу?
— Лучше чаю, — улыбаюсь я. — Бергамот.
Одна из фей машет рукой. В моей чашке появляется дымящийся напиток.
— Держи! — она подмигивает. — С любовью от Смертокрыла.
Я пью. Чай обжигает, как драконья шутка.
— Идеально.
Гоблин таращится на фей, которые теперь танцуют на обломках храма.
— Вы… вы специально всё это устроили?
— Конечно, — киваю я. — Драконы разрушат храм, эльфы потеряют артефакт, а феи получат зефирки. Все счастливы.
— А люди?
— Люди получат мир. Ну, или новую войну. Зависит от аппетита драконов.
Поворачиваюсь к тебе:
— Ну что, оценил план? Только не вздумай повторять это дома.
Лёд и пламя спорят,
Но истина в чашке чая…
Спроси у зимы.
Иду к эльфам. Пора заканчивать эту чайную церемонию.
—————————————————————————————————————
P. S. Если увидишь фей — поделись зефиркой. Если увидишь дракона — поделись мной. Шутка. Не делись.
Глава 5: Слёзы Луны и чайный блеф
Ты всё ещё здесь? Браво. Значит, тебе нравится смотреть, как я тушу пожары бергамотом. Но этот акт — особенный. Садись поудобнее.
Тронный зал эльфов напоминал гигантский цветок, вырезанный из мрамора. Королева сидела на троне из шипов, её пальцы сжимали подлокотники так, будто это были глотки моих предков. Мило.
— Лис, — её голос звенел, как разбитый хрусталь. — Вы украли Слёзы Луны.
— Украл? — Я достал зефирку, аккуратно откусил половину. — Я вернул их в естественную среду обитания. То есть… в мой плащ.
Эльфийские стражи зашевелились. Их луки скрипели, как старые половицы.
— Отдайте артефакт, — королева встала. Тени за её спиной сгустились в крылья. — Или…
— Или вы прикажете им стрелять? — Я кивнул на лучников. — Тогда договор о союзе сгорит быстрее, чем моя зефирка в пасти дракона.
Она замерла. Эльфы ненавидят, когда их ставят перед выбором между гордостью и здравым смыслом.
— Что вы хотите?
— Подписать это, — бросил на пол свиток. Он развернулся, показав печати драконов, людей и… пятно от чая. — Союз. Открытие энергетических каналов. И зефирки для всех детей Айлиндоры.
— Зефирки? — Её бровь дёрнулась.
— Дети — лучшие дипломаты. Ненавидят скучные речи, любят сладкое. — Я подмигнул. — Советую взять на вооружение.
Королева махнула рукой. Свиток вспорхнул к ней, как птица. Она пробежала глазами текст, потом резко подняла голову:
— Вы требуете, чтобы мы поделились магией с людьми?!
— Нет. Я требую, чтобы вы перестали её воровать. — Я щёлкнул пальцами. Над свитком всплыла карта энергопотоков. Красные линии уходили в эльфийские земли. — Ваши «гармоничные ритуалы» высасывают силу из соседних королевств. Даже гоблины жалуются.
— Это… необходимо для баланса!
— Баланс? — Я достал Слёзы Луны. Шар замерцал, и тронный зал погрузился в ночь. Звёзды зажглись на потолке, а тень королевы стала вдвое выше. — Вот ваш баланс. Тьма, поглощающая всех.
Эльфы зашептались. Один из стражей уронил лук.
— Вы… не смеете…
— Смею, — выключил артефакт. Свет вернулся. — Подпишите договор. Или я устрою в вашем «балансе» такой хаос, что тёмные эльфы покажутся вам милыми родственниками.
Королева сжала губы. Потом кивнула.
— Чернила!
— Уже тут, — я достал из плаща перо, сделанное из перьев феникса. — Дипломатия любит театральность.
Она подписала. Бумага вспыхнула золотом — магическая печать.
— Теперь отдайте Слёзы Луны.
— Охотно, — я подбросил артефакт в воздух. Он исчез с хлопком, оставив дождь из конфетти. — Подарок феям. Они любят блестяшки.
— ВЫ ОБМАНЩИК!
— Нет, я дипломат, — поправил я, доставая чайник. — А теперь — чаепитие. У вас есть бергамот?
Эльфы замерли. Королева уставилась на чайник, будто это была бомба.
— Вы… серьёзно?
— Чай — лучший способ закрепить договор, — налил ей чашку. — Или вы предпочитаете, чтобы я рассказал, куда делись ваши «потерянные» стихи?
Она выпила залпом. Чай был холодным — спасибо феям за волшебную пыльцу.
— Вам нет равных в бесстыдстве…
— Спасибо, — поклонился я. — Это моя лучшая черта.
Повернулся к тебе:
— Ну что, как впечатление? Только не вздумай повторять это с родителями.
Слёзы Луны тают,
Договор пьёт бергамот…
Где мои зефирки?
Вышел в сад. Пора кормить эльфийских белок. Чаем с зефирками.
—————————————————————————————————————
P. S. Если королева предложит чай — проверь на яд. Если предложит зефирки — проверь её температуру.
Глава 6: Император, ехидство и забытые долги
Ты всё ещё здесь? Браво. Значит, пора услышать, как два старых лиса разыгрывают спектакль для толпы. Но предупреждаю: если заметишь улыбку — это галлюцинация.
Дорога к дворцу императора пахла предательством и жареными каштанами. По пути — статуи великих героев, которые, если присмотреться, все как один держатся за пятую точку. Видимо, историю писали реалисты.
— Ваша светлость, — ковылял рядом гоблин-посыльный. — Император… э-э-э… требует ваш отчёт. Или вашу голову. Не понял.
— Обычно это одно и то же, — ответил я, сбрасывая с плаща лепестки магнолий. — Кстати, ты знаешь, почему Империя до сих пор стоит?
Гоблин замер, словно я спросил формулу вечной жизни.
— Потому что мы… сильные?
— Потому что мы лжём, — ухмыльнулся я. — Триста лет назад люди, эльфы и гномы резали друг друга за клочок земли с ядовитым ручьём. Потом решили: «А давайте врать, что мы союзники!». И вуаля — Империя.
— Но…
— Но ручей всё ещё ядовит, — перебил я. — И теперь его называют «Река Братства». Поэзия, правда?
Гоблин задумался так сильно, что споткнулся о собственную тень.
Стены растут на лжи,
Но даже камни знают правду…
Спроси у моего плаща.
Дворец императора встретил меня запахом ладана и чужого страха. Стражи в золотых доспехах пялились на мой плащ, будто это был их личный позор.
— Лис! — грохнул голос из тронного зала. — Ты опоздал на столько, что я успел состариться!
Император Лю Цин сидел на троне из чёрного нефрита. Его борода была заплетена в косички с колокольчиками — дань моде десятилетней давности. Мы ненавидели друг друга. Конечно.
— Ваше величество, — поклонился я, нарочито медленно. — Вы выглядите… живым. Неожиданно.
— А ты — как шут, который потерял колпак, — огрызнулся он. — Где отчёт?
— В моей голове. Хотите проверить? — постучал по лбу. — Там ещё есть рецепт чая с цикутой.
Придворные зашептались. Лю Цин хлопнул в ладоши — зал замер.
— Ты провалил миссию?
— Провалил? — Я достал договор, развернул его с театральным вздохом. — Эльфы открыли каналы, драконы не жгут деревни, гномы поют вам дифирамбы. А ещё… — швырнул ему зефирку. — Ваш долг.
Он поймал угощение, раздавив его в кулаке.
— Ты назвал это «долгом»?
— В 312 году вы проиграли мне в кости, — напомнил я. — Должны были зефирную фабрику.
— Ты жульничал!
— А вы — плакали, когда эльфы украли вашего коня.
Тишина. Потом император… засмеялся. Его смех напоминал треск разрываемого пергамента.
— Чёрт возьми, ты не меняешься.
— А вы всё ещё носите ту же дурацкую бороду.
Придворные остолбенели. Один из магов уронил свиток. Лю Цин спустился с трона, подошёл так близко, что наши носы почти соприкоснулись.
— Ты знаешь, что будет, если они узнают? — он кивнул на придворных.
— Что вы мне должны ещё десять фабрик? — улыбнулся я. — Давайте без свидетелей.
Он махнул рукой. Стражи увели толпу, захлопнув двери.
— Ну? — Император упал в кресло, скинув корону. — Как на самом деле эльфы?
— Глупы, — сел напротив, достав чайник. — Но их королева пишет ужасные стихи. Держи.
Он прочёл пергамент, фыркнул:
— «Луна плачет в роще…» Боги, это похлеще налоговых отчётов.
— Зато драконы довольны, — налил чай. — Снежное Крыло теперь ваш союзник.
— Союзник? — Лю Цин поднял бровь. — Или очередная головная боль?
— Он ненавидит Смертокрыла. А тот ненавидит эльфов. Мы просто… направляем ненависть в нужное русло.
Император хмыкнул, допивая чай.
— Напоминаю, ты всё ещё должен мне за ту авантюру с морскими духами.
— А вы — за спасение вашей дочери от брака с гоблином.
— Он был принцем!
— Он ел собственные ботинки.
Мы замолчали. Потом рассмеялись одновременно.
— Ладно, — встал Лю Цин. — Придумай что-нибудь с тёмными эльфами. И… — бросил мне мешок зефирок. — Не помирай.
— Не обещаю, — развернулся к дверям.
— Лис! — окликнул он. — Твой плащ… всё ещё ужасен.
— А ваша корона криво сидит.
Повернулся к тебе:
— Ну что, как проникновенная атмосфера, правда? Только не вздумай думать, что мы друзья.
Дружба — это миф,
Где долги прячут улыбки…
Спроси у зефирки.
Вышел во двор. Пора найти того гоблина, что всё ещё верит в «Реку Братства».
————————————————————————————————
P. S. Если император предложит сыграть в кости — беги. Если предложит чай — беги быстрее.
Глава 7: Дорога, дураки и зефирная дипломатия
Ты всё ещё здесь? Отлично. Значит, пора узнать, почему этот мир до сих пор не разлетелся на куски. Подсказка: все друг друга ненавидят. Но давай по порядку.
Моя карета (да, чёрт возьми, карета! Императорский подарок с позолоченными колёсами и запахом плесени) тряслась по дороге в королевство гномов. Каждую кочку гоблин-кучер Йирик встречал стоном, будто это был его личный враг. За окном мелькали холмы, на которых триста лет назад эльфы резали людей, а люди резали гномов. Теперь тут паслись овцы, мирно жующие траву и плевавшиеся в сторону проезжающих. Прогресс.
— Ваша светлость, — Йирик обернулся, показывая кривые зубы, похожие на расшатанные гвозди. — Впереди мост. Говорят, его охраняет тролль-философ.
— Философ? — Я высунулся в окно, втягивая запах гниющих водорослей с реки. — Значит, он будет болтать, а не драться. Идеально.
— Но… он же тролль! — Гоблин заёрзал, словно надеясь на кровавое шоу.
— Тролли-философы — самые безобидные. Они слишком заняты вопросами бытия, чтобы отрывать головы. Хотя… — я бросил Йирику зефирку. — На всякий случай.
Мост из прошлых костей,
Тролль спрашивает: «Зачем?»…
Плюнь и беги.
Мост оказался хлипким, как обещания эльфов. Доски скрипели, словно предупреждая: «Поверни назад, дурак!». А тролль… Сидел на камне, читая книгу. Его «тога» из мха и папоротника шевелилась на ветру, а в руках он сжимал свиток с надписью: «Бытие и Ничто: Практическое Руководство».
— Эй, лис! — Его голос прокатился, как обвал, сметающий надежды на тишину. — Ответь: если дерево падает в пустоте, есть ли звук?
Я вздохнул, доставая зефирку. Вопросы метафизики всегда вызывали у меня изжогу.
— Есть. Это звук твоего желудка. Держи.
Тролль поймал угощение, задумчиво разглядывая его, будто это был философский камень.
— Глубоко… Но где доказательства?
— В твоём кишечнике через пять минут.
Тролль замер, затем расхохотался так, что с моста посыпались щепки.
— Ты смешной, лис! Проезжай. Но знай: пустота всегда с нами.
— Спасибо за напоминание, — я кивнул, пряча вторую зефирку в карман. — Как раз собирался купить коврик для медитации.
Йирик, бледный как лунный свет, вытер пот со лба тряпкой, пахнущей гнилой рыбой.
— Вы… вы знали, что он так поступит?
— Знаю, что все тролли — вегетарианцы. И обожают сладкое. — Я бросил зефирку в рот, наслаждаясь сахарной истерией на языке. — Это называется «зефирная дипломатия».
Дорога пошла вдоль Реки Братства. Той самой, чья вода была ядовита настолько, что даже рыбы в ней плавали в противогазах.
— Видишь вон те руины? — указал я на полуразрушенную башню, из которой торчал обгоревший шпиль. — Там когда-то сидел маг, который пытался примирить эльфов и людей.
— И что? Его убили? — Йирик прищурился, пытаясь разглядеть детали.
— Взорвали… вместе с его котом.
— Почему?
— Потому что кот оказался оборотнем. Или потому, что маг забыл, что эльфы ненавидят рыжих. Путаница.
Мы проехали мимо деревни, где люди и гоблины «вместе» строили мельницу. Судя по крикам, «вместе» означало «бросая друг в друга камни».
— А эти разве не союзники? — гоблин ковырял в носу, выковыривая что-то многообещающее.
— Союзники, — кивнул я. — Пока не закончится пиво. Потом начинается священная война за то, чей бог лучше мочится на костры.
— А если пиво бесконечное?
— Тогда война становится… культурным мероприятием.
Вечер застал нас у подножия гор гномов. Их крепости торчали из скал, как ржавые гвозди, вбитые в каменное ложе. Гномы — те ещё чудаки. Изобретут пушку, которая стреляет котятками, а потом плачут, когда их обвиняют в жестокости.
— Ваша светлость! — Йирик ткнул пальцем в небо, где кружила стая мелких дракончиков размером с кошку. — Драконы!
— Чёртовы попрошайки… — Я высыпал горсть зефирок в окно. — Корми их раз в день, и они будут вернее псов.
Дракончики устроили воздушный балет, хватая угощения и шипя от восторга. Один из них, с чешуёй цвета заката, уселся мне на плечо, требуя добавки.
— Они… милые, — умилился Йирик, протягивая руку.
— Миньоны Смертокрыла. Если их не кормить, жгут штаны. Проверено.
Дракончик лизнул гоблина в нос, оставив сахарный след, и улетел, махая хвостом как флагом.
Ночь я провёл у костра, слушая, как Йирик храпит, перекатываясь с боку на бок. Звёзды здесь светили ярче — гномы воруют тьму для своих подземелий, оставляя небо без конкурентов.
— Ты всё ещё не спишь? — смотрю на тебя, подбрасывая в огонь ветку. — Хочешь историю? Ладно, слушай:
Давным-давно, когда боги ещё пили чай вместе, они слепили народы из грязи и глупости. Эльфам дали красоту, но отняли чувство юмора. Людям — амбиции, но забыли дать мудрость. Гномам — упрямство, и… только упрямство. Гоблины? Те вообще получились случайно, когда бог чихнул.
— А зверолюди, спросишь ты? Нас боги слепили в последний день, когда закончились нормальные идеи. Зато дали ехидство. И плащи.
Утром нас встретили гномы. Их старейшина, Торгрим, стоял у ворот, скрестив руки на груди, словно ожидал, что я привезу чуму.
— Лис! — прогремел он, будто объявлял войну. — Ты опоздал на сто лет!
— Зато привёз зефирки, — улыбнулся я, доставая мешок сладостей. — И секрет, как эльфы крадут вашу сталь.
— Крадут? — Гномы заворчали, как медведи на медовой диете.
— Да. Они используют невидимых слизней. Те пожирают металл и… — я сделал паузу, наблюдая, как бороды дёргаются в такт сердцебиению. — Отрыгивают его в виде украшений.
Тишина. Потом Торгрим хлопнул себя по лбу:
— Чёрт! А я думал, это кроты!
— Входи. И не трогай наши котлы! — буркнул он, уже разворачивая зефирку.
— Обещаю, — солгал я, поймав взгляд читателя. — Только посмотрю.
Повернулся к тебе:
— Как на счет экскурсии? Только не вздумай звать гоблинов!
Народы как звери,
Грызутся, но пьют из одной реки…
Спроси у зефирки.
Вошел в крепость, где пахло жжёным металлом и гномьей гордостью. Пора разобраться, почему гномы плачут по ночам. Или это просто пыль от наковален?
——————————————
P.S. Если встретишь дракончика — дай зефирку. Если встретишь бога — спроси, где мой чек за стабилизацию мира. Если встретишь гнома — спроси, как он спит с такой бородой.
Глава 8: Гномы, котлы и плащ как дипломатия
Ты всё ещё здесь? Отлично. Значит, тебе не хватило запаха гномьей закваски и вечного недовольства. Но предупреждаю: если начнёшь симпатизировать этим бородатым булыжникам — я вынужден буду угостить тебя их «эликсиром стойкости». Это как уксус, но с претензией.
Гномья крепость встретила меня грохотом молотов и матерными рунами на стенах. Всё как я любил: уютный ад с элементами абсурда.
— Лис! — Старейшина Торгрим, чья борода напоминала спутанную паутину, тыкал в меня кулаком. — Ты украл чертежи наших пушек!
— Украл? — Я достал зефирку, развернул её, словно пергамент. — Вот ваш чертёж. Смотрите: «Сферическая сладость в вакууме». Гениально, да?
Гномы заворчали. Один из них чихнул, и с потолка упал камень. Архитекторы.
— Не смейся! — Торгрим хлопнул лапой по столу, с которого посыпались гайки. — Эльфы шпионят за нашими мастерскими!
— Эльфы шпионят за всем, — вздохнул я. — Они даже за моим чайником шпионят. Думают, это артефакт.
— А это не так?!
— Нет, это просто чайник. Но если хочешь, могу продать его им как «Сосуд Вечного Заваривания». За половину твоей стали.
Гномы зашептались. Шепот у них звучал как перекатывание гравия под колесами телеги.
— Ты… предлагаешь обман?
— Предлагаю дипломатию, — поправил я. — Эльфы получат «артефакт», вы — их рубины. А я — зрелище их глупости. Все в плюсе.
Торгрим задумался. Его брови сплелись в узел, достойный гномьей энциклопедии.
— А если раскроют обман?
— Тогда скажете, что это они неправильно заваривали чай. Эльфы поверят — они помешаны на ритуалах.
Гномы загрохотали смехом. Один упал с табуретки.
— Договорились! — Торгрим протянул мне пергамент. — Но если провалишься, мы тебя не знаем.
— О, я привык, — подписал договор зефиркой вместо пера. — Кстати, ваш «эликсир стойкости»… это же просто перебродивший сок из слизней, да?
Гномы покраснели. Торгрим закашлял.
— Это… сложный рецепт!
— Сложный, — кивнул я. — Как и ваша честность.
Пока гномы спорили, куда спрятать рубины, я вышел в кузницу. Там, меж раскалённых котлов, копошились юные гномы. Один из них пытался приручить механического паука.
— Он кусается, — предупредил я.
— Знаю! — Гномик ухмыльнулся. — Вчера он отгрыз дяде бороду!
— Прекрасное начало карьеры, — я кивнул, но затем заметил, как отец гномика сжимает кулаки. Его лицо покраснело, но не от злости, а от страха.
— Он слишком увлекается, — пробормотал отец. — Эти пауки… они опасны. Один из них чуть не убил моего брата.
— Но он же учится, — я бросил гномику зефирку, наблюдая, как тот хватает и быстро съедает. — Если вы хотите, чтобы он стал мастером, придётся рисковать.
— Рисковать жизнью? — отец гномика посмотрел на меня с горечью.
— Рисковать всем, — я ответил тихо. — Иначе драконы сделают это за вас.Я достал еще одну зефирку и бросил пауку. Тот схватил её щупальцами и замер, мигая лампочками.
— Видишь, — сказал я гномику, — даже машины любят сладкое. Запомни: техника — это как эльфы. Корми, и будет слушаться.
— А если не слушается?
— Тогда называй её «великим изобретением» и продай драконам.
Гномик засмеялся. Его отец, услышав, покраснел пуще раскалённого металла.
Вечером, покидая крепость, я оглянулся. Гномы махали топорами (прощание или угроза — не ясно), а старейшина Торгрим кричал что-то про «недостойные плащи». Но в его глазах я увидел не только привычную злость, но и тень надежды.
— Ваша светлость! — Гоблин-кучер, уже привыкший к моим выходкам, ковырял в ухе. — Куда теперь?
— К тёмным эльфам, — ответил я, разглядывая карту. — Они прислали письмо с угрозами и рецептом яда. Мило.
— А зефирки возьмём?
— Конечно. Тёмные эльфы обожают сладкое. Только не говори им, что это секрет.
Я взглянул на крепость, где гномы уже начали готовиться к возможной атаке драконов. «Иногда, чтобы выжить, нужно стать немного мошенником, — подумал я. — Но главное — не забывать, ради чего ты это делаешь».
Повернулся к тебе:
— Ну что, как тебе гномья «гостеприимность»? Только не вздумай повторять их рецепты.
Котлы кипят злобой,
Но сладкий дым всё скроет…
Спроси у паука.
Тронулись в путь. Пора узнать, что тёмные эльфы прячут под своими чёрными плащами. Кроме надменности.
---
P. S. Если гном предложит эликсир — вежливо откажись. Если предложит паука — беги. Если предложит дружбу — беги быстрее.
Глава 9: Тёмные эльфы, зефирки и яд в чашке
Ты всё ещё здесь? Отлично. Значит, ты готов узнать, как выжить в обществе, где мужчины — это мебель с правами. Держи совет: притворись невидимым. Или стань сладким.
***
Подземное королевство тёмных эльфов пахло ладаном и женским превосходством. Стены, высеченные из чёрного мрамора, отражали тусклый свет магических кристаллов, подвешенных вместо факелов. Кристаллы были выточены в форме… скажем так, недвусмысленных символов. Ирония? Нет, просто тонкий намёк на то, кто здесь держит власть. По полу ползали светящиеся слизни, оставляя за собой ядовитые следы, а с потолка свисали корни древних деревьев, словно щупальца, готовые схватить любого, кто посмеет усомниться в порядке вещей.
Я остановился у входа, поправляя плащ, который сегодня особенно яростно переливался оранжевыми оттенками — видимо, нервничал. Гоблин Йирик, его вечно дрожащий кучер, остался снаружи, привязав лошадей к камню, напоминавшему оскаленную челюсть.
— Ваша светлость, — пробормотал Йирик, — может, всё-таки вернёмся? Говорят, их королева превращает мужчин в коврики…
— Только если они скучные, — огрызнулся я, сунув гоблину зефирку. — Жди здесь. И не трогай слизней. Они ядовиты.
Йирик проглотил сладость и замер, уставившись на слизня, который медленно сползал с его ботинка.
***
Внутри крепости воздух был густ, как смола. Я прошёл мимо стражниц в доспехах из жидкой тени — их глаза сверкали из-под шлемов, словно лезвия. Одна из них преградила ему путь, скрестив алебарды.
— Мужчинам вход запрещён, — прозвучало как приговор.
— Я не мужчина, — достал зефирку, аккуратно обёрнутую в пергамент с рунами. — Я — курьер с дипломатической миссией. И сладким сюрпризом.
Стражница замешкалась. Её пальцы сжали древко алебарды так, что костяшки побелели.
— Это… яд? — спросила она, разглядывая зефирку.
— Хуже. Сахар.
Эльфийка фыркнула, но опустила оружие. Ворота со скрипом открылись, будто сами не хотели впускать чужака.
Тронный зал напоминал склеп, украшенный чёрными розами. Королева Мелира сидела на троне, сплетённом из колючих ветвей, её пальцы обвивали жезл с набалдашником в виде змеи, готовой укусить. Рядом теснились советницы — десятки острых взглядов, десятки улыбок, за которыми прятались кинжалы.
— Мужчина, — Мелира произнесла это слово так, будто выплюнула косточку. — Ты осмелился войти сюда?
Я поклонился, размашисто и театрально, позволив плащу взметнуться волной огненного шёлка.
— Осмелился. Но если хотите, могу выйти и войти заново… в платье.
Советницы зашипели. Одна из них, с лицом, напоминавшим засохший лимон, метнула кинжал. Я даже не дрогнул — клинок замер в воздухе в сантиметре от его горла, словно упёрся в невидимую стену.
— Успокойтесь, дамы, — я невозмутимо вздохнул — Я пришёл с предложением, а не с дурацкими ритуалами.
Мелира подняла руку, и кинжал упал на пол с глухим звоном.
— Говори.
— Союз, — Развернул свиток, испещрённый печатями гномов и людей. — Ваши яды — нашим алхимикам. Наши… э-э-э… мужские изобретения — вам.
— Нам не нужно ваше барахло! — королева встала, и тени за её спиной сгустились в подобие крыльев.
— О, нужно. — Сделал шаг вперёд, игнорируя шипение советниц. — Ваши мужчины-рабы ломают инструменты быстрее, чем их делают. А гномы готовы продать вам механических слуг. Без душ, без претензий, без попыток сбежать к тёмным эльфам… ой, то есть к другим тёмным эльфам.
В зале повисла тишина. Одна из советниц уронила веер, и звук его падения отозвался эхом.
— Механизмы… вместо мужчин? — Мелира прищурилась, будто пыталась разглядеть подвох.
— Не вместо, — поправил я, — а в дополнение. Представьте: железные слуги пашут поля, чистят доспехи, а ваши мужчины… — сделал паузу, — занимаются продолжением рода. Разве не прекрасно?
Советницы зашептались. Одна, с лицом кошки, только что лишившейся миски с молоком, подняла руку:
— Но как мы их контролируем?
— О, это просто! — Я достал из кармана крошечного механического паука, который тут же зацокал лапками по его ладони. — Вы создадите «Дом мужчин». Что-то вроде питомника. Там они будут жить, работать и… ну, вы понимаете. А вы — выбирать, когда и кого… использовать.
Мелира медленно опустилась на трон. Её пальцы барабанили по жезлу, а в глазах мелькали искры любопытства.
— И они согласятся?
— Согласятся, — Я хитро улыбнулся, подбрасывая зефирку. — Потому что я предложу им чай с бергамотом. И зефирки. Мужчины любят, когда их балуют.
Советницы захихикали. Даже королева не смогла сдержать улыбку.
— Это… гениально.
— Знаю, — с достоинством поклонился. — Но не благодарите. Это моя работа.
***
Когда договор был подписан, а чернила ещё не высохли, Мелира внезапно вскинула жезл.
— Если ты обманешь…
— Я оставлю вам своего гоблина-кучера, — перебил я. — Он мужчина. Можете его… э-э-э… перевоспитать.
За дверью раздался громкий чих.
Йирик, услышав это, едва не уронил уздечку.
— Ваша светлость! — он завопил, когда я вышел из крепости. — Они меня съедят?
— Нет, — сказал я вскочив в карету. — Прошьют тебе платье. Научат вышивать.
Гоблин зарыдал.
— Вы… вы монстр!
— Монстры носят рога, — поправил я, разворачивая карту. — А я ношу плащ.
Оборачиваюсь к тебе:
— Ты всё ещё здесь? Отлично. Значит, тебе нравится, как я жонглирую угрозами и зефирками. Но запомни: никогда не доверяй тёмным эльфам с иглой для вышивания. Или гоблинам с доступом к сахару.
Тени шепчут ложь,
Машины шуршат в ночи…
Чайник не солжёт.
Когда карета тронулась, Йирик развернул зефирку, которую я бросил ему на прощание. На обратной стороне красовалась надпись: «Если справишься — следующий чай за мой счет».
Гоблин вздохнул. Где-то в глубине туннеля заскрипели ворота, и тень королевы Мелиры на миг показалась в проёме. Её пальцы сжимали ту самую зефирку, которую Лис оставил на троне.
Сладкое побеждает даже матриархат. Иногда.
————————
P.S. Если тёмная эльфийка предложит чай — проверь на яд. Если предложит платье — примерь. Если предложит войти в «Дом мужчин» — беги. Даже зефирки не стоят такого.
Глава 10: Император, карты и немного чая.
Ты всё ещё здесь? Отлично. Значит, ты хочешь узнать, что будет дальше. Запомни: в дипломатии нет побед. Есть только передышки между хаосом.
***
Моя карета (помнишь, императорский подарок с позолоченной плесенью?) катилась по мосту над Рекой Братства. Вода внизу кипела странным фиолетовым оттенком. Видимо, гоблины снова «улучшали» алхимию. По берегам стояли обгоревшие деревья — следы очередного «мирного» визита драконов.
— Ваша светлость, — гоблин-кучер Йирик, теперь в вышитом фартуке (подарок тёмных эльфов), обернулся. Его нос покрывали следы муки и, возможно, ужаса. — Император ждёт вас в тронном зале. Но… э-э-э…
— Но? — Спросил я, доставая зефирку. Она была слегка помята — как моё терпение после недели переговоров с гномами.
—Он устроил карточный турнир. Ставки… высокие.
Я прищурился. Лю Цин любил игры, но играл он только, когда что-то шло не так. Последний раз, когда он собрал совет за карточным столом, три провинции восстали из-за «случайно» проигранного урожая.
— Кто против него?
— Советники, маги, шпионы… и, хм… эльфийская королева.
Зефирка чуть не выпала из лапы.
«О, вот это интересно.»
Йирик, заметив мою реакцию, заерзал:
— Может, сбежим? У меня есть лодка… ну, точнее, корыто. Но плывёт!
— Если сбежим, император прикажет превратить твоё корыто в сапог. И ты будешь в нём грести.
Гоблин проглотил зефирку и замер, представляя эту картину.
Тронный зал напоминал гигантскую шахматную доску. Мраморные плиты чередовались чёрными и белыми, а с потолка свисали фонари в виде драконьих голов, извергавших тусклый магический свет. Воздух был густ от запаха ладана и тревоги.
Лю Цин сидел в центре, вокруг него — полукруг игроков. Его пальцы перебирали карты с такой лёгкостью, будто он тасовал судьбы целых королевств.
— Лис, — сказал император, не поднимая глаз. — Опоздал.
— Я вообще-то не участник.
— Каждый кто сюда вошёл — участник.
Он хлопнул в ладоши. Стражи преградили мне путь назад, скрестив алебарды с гравировкой «Верность или смерть». Я вздохнул, усаживаясь на единственный свободный стул — слишком низкий, чтобы чувствовать себя равным. Даже хвост некуда просунуть.
— Что на кону?
Королева эльфов, сидевшая напротив, улыбнулась. В её глазах плясала искра торжества.
— Твоё будущее.
Правила были просты, как предательство: каждый игрок делает ставку, затем открывает карту. Старшая карта забирает всё.
Маг в плаще, расшитом звёздами, бросил на стол карту «Дракон Огня». Его пальцы дрожали — видимо, он уже проиграл не одну деревню в таких играх. Советник с лицом, как ввсохшая груша, выложил «Короля Клинков». Лезвие на карте блеснуло, и я поймал себя на мысли, что это не метафора — где-то в подвалах дворца точно точили ножи.
Королева эльфов положила перед собой «Туза Луны». Карта светилась холодным серебром, напоминая о её обещаниях, которые всегда оказывались ледяными клинками.
— Твоя очередь, Лис, — прошипела она.
Я посмотрел на Лю Цина.
— Ваше величество, неужели вам настолько скучно?
— Скучно? — Он наконец взглянул на меня. В глазах горело что-то опасное. — Ты собрал альянс. Ты заставил драконов не жечь города. Ты заставил тёмных эльфов торговать с нами, вместо того чтобы нас травить.
— И?
— И теперь мне нужно знать: ты делаешь это для Империи… или для себя?
Тишина. Даже фонари-драконы замерли, перестав дышать огнём.
«О, теперь я понял. Это не просто игра. Это тест. На лояльность. Ну что же, я всегда верен. Своим принципам и зефиркам.»
Если я откажусь, он посчитает меня трусом. Если проиграю — глупцом.
Я достал из кармана свою ставку — печатку дипломатического союза. Золотая печать с изображением переплетённых драконьих крыльев и эльфийских рун. Последний символ мира, который я выторговал ценой трёх бессонных ночей и тонны зефирок.
— Ты с ума сошёл, — сказала королева, разглядывая печатку.
— О, это давно не новость.
Раскрытие карт прошло как нож сквозь сердце наивного правителя.
Лю Цин выложил свою карту последним. На столе лежала «пустая карта» — без символов, без цифр. Лишь едва заметный узор, напоминающий трещины на льду.
— «Блеф?» — спросила королева, но её голос дрогнул.
— Нет, — усмехнулся император. — Это карта, которая ещё не написана.
Я понял. Он не хотел меня уничтожить. Он хотел понять, что я сделаю, если ставки станут «личными».
Я выложил свою карту.
Шут. Шутник. Джокер.
Нарисованный лис в шляпе с бубенцами держал в лапах чашку чая. В углу карты красовалась подпись: «Смех — лучший щит».
Тишина. Потом Лю Цин рассмеялся — глухо, как гром под землёй.
— Ты никогда не меняешься.
— И не собираюсь.
Печатка осталась у меня.
После игры, когда зал опустел, император подошёл ко мне, держа в руке очередную разбитую чашку.
— Ты знаешь, что они теперь сделают? — спросил он, указывая на дверь, где исчезла королева.
— То же, что и всегда. Позовут драконов, накупят ядов, напишут жалобы богам.
— А ты?
— Я найду тебе новую чашку. И заварю чай покрепче.С бергамотом.
Он кивнул, развернулся, но замер у выхода:
— Лис… если когда-нибудь эта печатка станет тебе тяжела…
— Я превращу её в зефирку. Сладкое всегда легче носить.
Смотрю на тебя улыбаясь:
— Ты всё ещё здесь? Отлично. Значит, тебе нравится, как я балансирую между тронами и пропастями. Но запомни: в этой игре нет финальной раздачи карт. Есть только вечный чайник и зефирки, которые стоит беречь.
Карты — как листья,
Игра ветра и хитрости…
Чайник не солжёт.
Когда мы выезжали из дворца, Йирик спросил:
— А если они всё-таки нападут?
— Тогда напомни им, — я бросил ему зефирку в форме дракона, — что у нас есть секретное оружие.
Гоблин развернул сладость. На обратной стороне красовалась руна: «Дерзость — лучшая защита».
—————————–
P.S. Если королева предложит реванш — соглашайся. Но только если ставкой будут её серьги. Говорят, они сделаны из слёз драконов. Или из лукового сока. Кто их разберёт…
Глава 11: Рыбалка, фальшивые следы и запах селёдки
Ты всё ещё здесь? Отлично. Значит, ты готов узнать, как пахнет предательство, если его завернуть в рыбью чешую. Подсказка: это не бергамот.
Послание пришло на рассвете, приколотое к двери кинжалом. На пергаменте красовалась капля воска в форме крысиного следа и два слова:
«Документы украдены. Ищи у воды».
Я посмотрел на кинжал, потом на свой плащ, который сегодня особенно яростно переливался оранжевыми оттенками — видимо, нервничал.
— Йирик! Кто подбрасывает мне угрозы до первого чая?
— Не знаю, — гоблин высунулся из-за бочки с селёдкой, — но, если это рыбаки, они явно переборщили с драмой. Или с селёдкой.
Документы — те самые, что описывали секретные туннели под столицей, которые помогали тайно завозить и вывозить продукты во время осады, а сейчас использовались как склад магических артефактов — исчезли из моего кабинета. На полу остались следы: мокрая грязь, рыбья чешуя и… конфетти.
— Вечеринка? — Йирик поднял блестящую бумажку.
— Или очень плохая маскировка. Воры хотели, чтобы мы подумали, что это праздник. Но я не верю в совпадения. Особенно если они пахнут рыбой.
Следы вели к реке, где зверолюди праздновали День Рыбака. Посольство антропоморфных лис, медведей и сов уже шумело на берегу. Мыши-зверолюды, ростом по пояс остальным, сновали под ногами, пытаясь утащить бутерброды. Один из них, с усами, закрученными в спираль, даже попытался стащить у меня зефирку, но споткнулся о собственный хвост.
Праздник рыбалки пах жареной рыбой и политикой. Зверолюди в соломенных шляпах соревновались, кто поймает больше, а посол-бобёр орал с трибуны, размахивая удочкой размером с мачту рыбацкой лодки:
— Ловись, рыбка, большая и маленькая! А если не ловится — виноваты маги!
Мы подошли к медведице-поварихе, которая потрошила свежепойманную рыбу.
— Лис! — Медведица в фартуке, заляпанном икрой, махнула мне лапой так, что ближайший рыбак едва не свалился в воду. — Ты за рыбой или за сплетнями?
—За правдой. И за ухой. — Я достал зефирку, спрятанную в рукаве. — Видела, кто тут бросался конфетти?
Медведица фыркнула, указывая на группу уток-зверолюдов, деливших пойманного карпа. Их яркие шарфы и шляпы с перьями кричали: «Мы здесь ради веселья, а не правды!»
— Они всю дорогу кидаются блёстками. Как поделят рыбу на пятерых, так тут же праздник устраивают… Вчера чуть не спалили лодку, запуская фейерверки из рыбьей чешуи!
Следы конфетти вели к старой лодке, где совы-дипломаты мерялись уловом. Их серьёзные лица контрастировали с абсурдностью зрелища: одна сова держала щуку, которая отчаянно шептала: «Отпустите! У меня семья!» На дне лодки валялся пергамент с печатью посольства… и тем же крысиным следом.
— Подстава, — пробормотал я, разглядывая оттиск. — Настоящий вор не оставил бы визитку. Разве что он хочет, чтобы его нашли.
Йирик, тем временем, увяз в споре с мышью-зверолюдом, которая тыкала ему в грудь крошечной удочкой:
— Говорю, ваш рост — это эволюционное преимущество! Вы можете прятаться в норах с секретами!
— А я говорю — это дискриминация! — пищал мышь, размахивая снастью. — Я две минуты назад чуть не утонул в ведре для приманки! А вчера меня чуть не съели, приняв за закуску к элю!
К вечеру я проверил всех:
- Утки виноваты только в том, что любят праздники. Их «блёстки» оказались рыбьей чешуёй, покрытой лаком.
- Совы слишком заняты философией: «Если рыба не видит тебя, существует ли она?» — спорили они, игнорируя щуку, бившую хвостом по ведру.
- Медведица виновата лишь в том, что съедала половину улова рыбаков, пока делала им уху. «Это плата за кулинарное мастерство!» — рычала она, облизывая лапу.
Единственная зацепка — рыбья чешуя с перламутровым отливом. Такая бывает только у русалок. Но русалки в этой реке не водились… пока я не вспомнил, что на прошлой неделе подписал договор с морским царём. Его посланники обещали «не устраивать хаос», но слово русалки стоит меньше, чем мокрая газета.
— Йирик, — обернулся я, — ты хорошо ныряешь?— Только в бочку с вином! — гоблин покраснел. — В прошлый раз я чуть не стал жертвой кракена-вегетарианца. Он требовал, чтобы я… э-э-э… «вернул долг природе».
Пришлось действовать самому. Стянув плащ и взяв зефирку вместо кислородного баллона (сахар, как известно, лучший источник энергии), я прыгнул в воду.
Подводный мир оказался полон ила, старой сети и… рыбы-пилы, которая подпиливала причал, бормоча что-то про «месть за угнетённый рыбий народ» и про «свободу от сетей». Её единственный глаз сверлил меня ненавистью, но я предпочёл не выяснять, есть ли у рыб профсоюзы.
Чуть дальше морской конь-зверолюд, в костюме с блёстками, разложил на камне «аутентичные» жемчужины. При моём приближении он заулыбался, демонстрируя зубы, покрытые золотой краской.
— Прекрасный день для инвестиций! — просипел он, протягивая ракушку. — Жемчуг из глубин, где даже русалки боятся плавать!
— Это ракушки из супермаркета! — крикнул я, выплывая. Вода заткнула мне рот, но сарказм пробился даже сквозь пузыри.
— Искусство требует жертв! — парировал он, пряча чековую книжку. — Надеюсь, перламутровые зефирки вам придутся по вкусу! Только осторожно, там могут быть косточки от селёдки!
Секретных документов не было. Зато на дне, под слоем ила, я нашёл пустую бутылку с запиской:
«Спасибо за подсказку. Привет, Лис. — К.Р.»
К.Р. Кто это? Крысиный Разбойник? Королева Рыб? Картавый Риторик? Или…
— Ваша светлость! — Йирик вытащил меня за хвост. — Вы похожи на мокрую кошку!
— Зато пахну героем, мяу! — выдохнул я, разглядывая бутылку. На её дне, под слоем водорослей, виднелся крошечный логотип: переплетённые буквы К.Р. и силуэт короны.
Смотрю на тебя:
— Ты всё ещё здесь? Отлично. Значит, тебе нравится, как я тону в лужах и интригах. Но запомни: если тебе подбросят рыбью голову — это не комплимент. Это угроза.
Следы ведут в глубь,
Но правда — как рыба в иле…
Ищи, пока пьёшь чай.
— Куда дальше, Ваша светлость? — гоблин-кучер приготовился гнать карету.
— В квартал ювелиров. — Я повертел бутылку на свету. На дне виднелся крошечный логотип: «К.Р. & Ко. — Искусство подделок». — Там точно знают, кто платит за этот фарс.
———————————————————————————————
P.S. Если морской конь предложит жемчуг — требуй сертификат. Если мышь-зверолюд попросит помощи — дай удочку. Если найдёшь крысиный след — знай, это не изюм. Это намёк, что пора бежать.
Глава 12: Алмазная пыль, мёртвый ювелир и кроты-невидимки
Ты всё ещё здесь? Отлично. Значит, ты готов узнать, как отличить подделку от истины. Подсказка: истина обычно пахнет потом и разочарованием.
***
Квартал ювелиров встретил нас звоном молотков и ворчанием. Узкие улочки, зажатые между домами с витринами, сверкали так ярко, что даже вороны щурились. На прилавках лежали «драгоценности»: рубины из стекла, изумруды из бутылок, и «эксклюзивные метеориты с Луны», которые пахли жареным луком. Зверолюды в фартуках, испачканных золотой краской, выкрикивали:
—Скидка на бриллианты! Два камня — третий в подарок!
Йирик, принюхавшись к прилавку с рубинами, фыркнул:
—Это же окрашенное стекло!
—Тише, — одёрнул я его. — Здесь это называют «творческой интерпретацией геологии».
Мы шли к мастерской «К.Р. & Ко», но путь преградила утка-зверолюд, размахивающая ожерельем из рыбьих зубов:
—Купите! Это зубы дракона Смертокрыла!
—А дракон согласен? — поинтересовался Йирик.
—Он… э-э-э… умер! — соврала утка, пряча ценник.
Мастерская «К.Р. & Ко» оказалась лавчонкой с вывеской «Роскошь за гроши». Внутри пахло медью и ложью. За прилавком сидел сурок в очках, толщина линз которых могла соперничать с его самооценкой. Он полировал странный камень размером с грецкий орех, бормоча:
—Совершенство… совершенство… Вам что-то нужно? — спросил он, не поднимая глаз.
—Информацию. Или зефирку. — Я бросил ему бутылку с дном, огранённым под алмаз. — Кто это сделал?
Сурок поймал бутылку и вздрогнул, уронив лупу. Его лапы задрожали:
—Это… работа Карла Рота. Его стиль — гравировка под алмазную кромку. Но он умер год назад!
—Умер? — Йирик зашептал, потерев подбородок. — Может, вором был призрак?
—Его убили? — Спросил я, заткнув рот гоблина зефиркой.
—Нет, — сурок поправил очки. — Он умер от алмазной лихорадки.
—Алмазной лихорадки? — Я от удивления уронил зефирку.
—Да. Каждый вечер он ел по пять алмазов, — сурок сплюнул на свой камень и снова начал полировать. — Говорил, что они дадут ему вечную молодость. В итоге… — он махнул лапой, — молодость не помогла.
Карл Рот, он же К.Р. — легендарный ювелир, делавший короны для императора и королевы эльфов. Его подделки были настолько идеальны, что даже драконы путали их с настоящими. Но после смерти мастера его мастерскую захватили…
—Кроты-сектанты, — прошипел сурок. — Они охраняют подземелье. Говорят они создали культ его личности. Лучше не соваться.
—А если очень хочется? — спросил я.
—Тогда возьмите это, — сурок сунул мне мешок конфетти. — Они боятся блёсток.
Подземная мастерская, как ни странно, встретила нас тишиной, запахом плесени и тайнами. Стены были испещрены чертежами корон с разными устройствами и ловушками: встроенный обогреватель, одна корона стреляла иглами, другая — зефирками. И ни одного сектанта.... Мы точно туда пришли?
На столе по среди кучи инструментов лежал дневник Рота. Последняя запись:
«Они знают, что я подменил изумруды в короне эльфов. Если что-то случится — ищите К.Р. в кротовой норе».
—К.Р. — это Карл Рот? — Йирик потыкал в страницу грязным пальцем.
—Или «Коронный ревизор», — пробормотал я, разглядывая странную карту нор, помеченных крестиками. — Возьмука я ее с собой.
Вдруг стены задрожали. С потолка посыпалась земля, и из тени, жужжа как будильник утром, выползло… нечто. Существо в чёрном плаще, с механическими, покрытыми ржавчиной и маслом, лапами как у крота и глазами совы, механически шипело:
—Вы нарушили территорию покоев Рота.
—А вы нарушили мой покой, — я достал зефирку. — Договоримся?
Существо фыркнуло паром, исчезнув в полу. На земле осталась записка:
«Кроты не при чём. Ищите того, кто не боится арбузов».
—Арбузов? — Йирик поднял бровь. — Может, это намёк на летнюю диету?
Мы вышли из мастерской, оставив за спиной запах плесени и полное отсутствие кротов-сектантов. Йирик, всё ещё держа в руках мешок конфетти, спросил:
—Что будем делать, шеф?
—То же, что и всегда, — я достал зефирку и задумчиво начал её жевать. — Выпьем чай и превратим чужую шахматную партию в свою, создав хаос из зефирок.
—А как насчёт арбузов?
—Да, мой зелёный напарник, пожалуй надо заехать на рынок. Арбуз с зефирками интересное сочетание.
Мы направились к зверолюдскому рынку, где, по слухам, можно было найти всё: от алмазов до тропических фруктов. Рынок был шумным и ярким, как карнавал. Зверолюды торговали всем, что можно было продать, и даже тем, что нельзя, если знать что ищешь.
—Ваша светлость, — Йирик указал на прилавок с арбузами, — может, на это был намёк?
—Возможно, — я подошёл к продавцу, огромному медведю-зверолюду, который резал арбузы с такой яростью, будто это были его кровные враги или налоговая инспекция.
—Вам что-то нужно? — прорычал медведь, не отрываясь от работы.
—Информацию. И арбуз. — Я бросил ему зефирку.
Медведь поймал сладость и задумался:
—Арбузы… — он почесал за ухом. — Их боятся только кроты.
—Кроты?
—Да. Они считают, что арбузы — это оружие.
—Оружие?
—Ну, знаете, — медведь махнул лапой, — они боятся, что арбузы взорвутся.
—А они взрываются?
—Только если их бросить с высоты. Говорят, это у них после того, как они разгрузили партию арбузов, просто высыпав в одну из своих нор. Пострадали пять кротов, и проломило крыши нескольких домов.
Мы оставили медведя резать арбузы и направились к следующему прилавку.
Поворачиваюсь к тебе:
—Нравится прогулка? Я всегда любил рынки, тут можно узнать больше, чем в тайных документах Его Величества. Но запомни: если тебе предложат «эксклюзивный метеорит» — это кусок асфальта.
Алмазный след блестит,
Но кроты смеются в тени…
Где же мой арбуз?
——————————
P.S. Если сурок предложит камень — спроси, не арбуз ли это. Если крот в плаще зашипит — предложи зефирку. Если найдешь дневник покойника — проверь, нет ли там рецепта ухи.
Глава 13: Арбузный заговор, кроты-кондитеры и зефирный апокалипсис
Ты всё ещё здесь? Браво. Значит, тебе нравится, как я превращаю фруктовые баталии в эпические саги. Но предупреждаю: если увидишь арбуз с глазами — беги. Это не метафора.
***
Рынок кишел зверолюдами, которые торговали всем, от гнилых бананов до «волшебных» грибов, светящихся в темноте. Йирик, увлёкшись поеданием жареных кузнечиков в карамели, потыкал пальцем в табличку:
«Арбузы — 50% скидка! Только для смелых!»
— Смелых? — Я поднял бровь. — Или для тех, кто хочет похоронить врага под горой мякоти?
Продавец, которым оказался подозрительного вида крот, внезапно вскинул голову:
— Дарагой, арбузы свэжие! Взрываются только при нэправильном хранэнии!
— А как правильно хранить? — спросил Йирик, роняя кузнечика, удивившись акценту крота.
— Вдали от кротов, — прошипел продавец и исчез, оставив на прилавке странный символ, плащ и скукоженные гнилые арбузы
— Что это было, шэф?
— Похоже, мы все же увидели крота-сектанта. — Жуя зефирку, ответил я.
Мы собирались двигаться дальше, но Йирик, вытиравший лапы о плащ сектанта, вдруг сказал:
— Ваша светлость, — его зелёная кожа блестела, как перезревший виноград под солнцем. — Может, арбузы и правда опасны? Вон тот, например, подмигивает.
Я посмотрел на указанный арбуз. На его боку был нарисован глаз, а под ним надпись: «Следи за мной».
— Это либо шутка, либо кто-то очень скучает. В любом случае, лучше держаться подальше.
Но арбуз, словно услышав нас, покатился за нами. Йирик завопил:
— Он живой!
— Нет, — вздохнул я, — это крот внутри. Смотри.
Из арбуза высунулась лапка, и существо в чёрном колпаке вылезло наружу.
Приветствую! — крот поклонился. — Я крот-кондитер. Вы ищете правду о Роте? Тогда следуйте за мной.
Лабиринт из арбузов начался за углом. Горы зелёных шаров громоздились до неба, а между ними сновали кроты в поварских колпаках, шепча:
— Сахарная мякоть… хруст корочки… сладкий хаос…
— Сектанты? — Йирик схватил из ножен зефирку, готовясь к бою.
— Хуже, — я указал на вывеску: «Кротовые кондитерские — Вековые рецепты из глубины земли».
Внутри пахло жжёным сахаром и предательством. Кроты замешивали тесто в гигантских котлах, а на полках стояли банки с надписями:
«Взрывная начинка для пирогов»
«Сироп иллюзий»
«Мармеладные слёзы драконов»
— Вам что? — Крот-шеф с веслом вместо лопатки преградил путь. — Мы закрыты для посторонних!
— Мы не посторонние, — я бросил ему зефирку. — Мы — клиенты. Нас пригласил крот в арбузе. Хотим рецепт… арбузного безумия.
Крот разгрыз сладость, задумался, а потом махнул лапой:
— Ладно. Но только потому, что вы угостили.
Он привёл нас в подвал, где на стене висел портрет Карла Рота… с арбузом вместо головы и подписью «Шестерёнки тело, сахар кровь, Рот будет жить вновь!»
Возле портрета был сооружен алтарь на котором лежали сломанные шестерёнки и погрызенные ботинки и маслёнка.
— Рот был нашим вдохновителем! — крот гордо поднял лапу. — Он научил нас, что даже алмазы можно заменить, если добавить сахара! А еще он был мастером механики, хотел создать себе механическое тело. Только у сожалению оно от нас убежало.
— Так это вы подменили рубины в короне эльфов… арбузным желе? — Йирик покраснел от возмущения.
— Не желе! — крот топнул лапой. — Карамелью! Она блестит лучше камней!
Я достал дневник Рота, открыв страницу с рецептом:
«Ингредиенты: 1 тонна сахара, щепотка лжи, арбузный сок для блеска. Применение: замена драгоценностей, провокация войн, чаепитие».
— Гениально, — пробормотал я. — Но зачем пугать людей взрывающимися арбузами?
— Чтобы скрыть следы! — крот засмеялся. — Все думают, что мы безумные, а мы тем временем подменяем сокровища… сладостями!
Грохот снаружи прервал нашу беседу. Стены задрожали, и в подвал ворвался эльфийский стражник:
— Никому не двигаться, работают эльфийские стражи!
За ним, сверкая доспехами из коры, вошла сама Лираэль. Её глаза метали молнии.
— Лис! — она прошипела. — Так это ты украл рубины из моей короны!
— Украл? — Я сделал осуорбленное лицо. — Я всего лишь… нашел похитителей раньше вас.
Но прежде чем она успела ответить, потолок рухнул. Сверху, размахивая крыльями, спустился Смертокрыл. Его пасть пылала синим пламенем.
— Где мои сокровища?! — зарычал дракон. — Я чувствую их запах!
Кроты засуетились, пытаясь спрятать банки с карамелью. Один из них сунул Йирику в лапы «рубиновый» пирог:
— Держи! Это твоя единственная защита!
Йирик, не раздумывая, откусил кусок.
— Вкусно! — он облизнулся. — Но почему он хрустит, как стекло?
— Все успокоиться! — я взмахнул плащом, доставая чайник. — Проблема решается просто.
Королева, стражи и кроты уставились на меня. Даже Смертокрыл притих, учуяв запах бергамота.
— Королева, — начал я, — ваши рубины превратились в карамель. Дракон, твои сокровища — в сахар. А вы, кроты… — я повернулся к шеф-повару, — вы заменили реальность сладостями. Но что, если я предложу нечто лучше?
Я разложил на столе зефирки, каждая из которых светилась магическим сиянием.
— Это «Зефир Истины». Съешьте — и увидите мир без обмана.
Лираэль схватила сладость и откусила. Её лицо исказилось:
— Это… обычный зефир!
— Именно, — улыбнулся я. — Потому что правда проста: вы все стали жертвами собственной жадности. Даже драконы.
Смертокрыл фыркнул, поджаривая зефирку:
— Мне нравится твоя наглость, лис. Но если эти кроты не вернут моё золото…
— Они вернут, — перебил я. — В виде торта. Съешь его — и забудешь о потере.
Кроты закивали, суетливо начав печь гигантский торт. Королева, тем временем, скрежетала зубами:
— Вы издеваетесь!
— Нет, — поправил я. — Я напоминаю, что даже эльфам стоит иногда… расслабиться.
Когда торт был готов, Смертокрыл проглотил его целиком, рыгнув дымом в форме зефирки, которую попытался поймать Йирик.
— Вкусно, — проворчал он. — Но где золото?
— В твоем желудке, — ответил я. — Теперь оно будет сиять изнутри.
Королева, забрав рубины, сказала, что война против безумцев бессмысленна, ушла, пообещав «разобраться с наглым лисом позже». Кроты же поклялись больше не подменять драгоценности… пока не найдут новый рецепт.
— Ваша светлость, — Йирик ковырял в зубах петушком на палочке, — а что было в том зефире?
— Ничего, — признался я. — Просто сахар, яйцо и яблочное пюре. Но иногда этого достаточно.
Смотрю на тебя, наливая чай:
Ты всё ещё здесь? Отлично. Значит, тебе нравится, как я смешиваю глупость с гениальностью. Но запомни: если увидишь крота в колпаке — беги. Или предложи ему зефирку.
Арбузный взрыв грянет,
Сахарная ложь ослепит…
Где мой чайник?
— Ваша Светлость, но как быть с документами? — спросил Йирик, когда мы вышли из арбузного лабиринта. — Мы раскрыли аферу, но не нашли похитителя.
— Ты прав, мой зеленый любитель сладкого, но пока ты воровал конфеты, а королева с драконом требовали свои сокровища, я расспросил шеф-повара о карте из мастерской Рота. Так что едем по ней.
——————————
P.S. Если крот предложит пирог — проверь на взрывчатку. Если арбуз замигает — поздравь его с Днём Рождения. Если зефирки начнут петь — это галлюцинация. Или нет.
Глава 14: Тоннели, крысиный король и зефирное оружие
Ты всё ещё здесь? Отлично. Значит, тебе не надоело следить за тем, как я роюсь в чужих секретах, словно крот в земле. Но предупреждаю: если услышишь шепот из вентиляции — это не ветер. Это крысы. Они всегда в курсе дел. И, судя по запаху, сегодня у них на ужин сыр с предательством.
* * *
Йирик ковырял в зубах обломком палочки от карамельки, разглядывая карту нор. Чернила на ней расплылись от чая, который я пролил, когда шеф-повар указывал на нору, к которой ни Рот, ни кроты не причастны.
— Ваша светлость, — гоблин тыкал в кляксу, похожую на плесень. — Здесь написано: «Вход через колодец желаний». Это метафора?
— Нет, — вздохнул я, поправляя плащ, который сейчас особенно яростно переливался оранжевыми оттенками. — Это буквально колодец. Судя по запаху, им сто лет не пользовались. Кроме крыс. И, возможно, троллей-вегетарианцев.
Мы спустились в канализацию, где вода бурлила, словно суп из забытых обещаний. Йирик, наступив на что-то мягкое, завопил:
— Это глаз! Глааааз!
— Успокойся, — я поднял предмет, покрытый липкой слизью. — Это желе из ежевики. Видимо, тут проходил пикник кротов. Или… — я принюхался, — это чей-то ужин.
Гоблин побледнел, уронив фонарь в воду. Свет погас, оставив нас в кромешной тьме, пахнущей гнилыми яблоками и чьей-то нереализованной мечтой.
— Ваша светлость, — прошептал Йирик, цепляясь за мой плащ, — может, вернёмся? Я слышал, крысы… они едят гоблинов.
— Только если те приправлены зефирками, — успокоил я его, доставая запасную зефирку-фонарик. Её слабое свечение осветило стену, испещрённую надписями: «Здесь был Бобрик», «Сыр — это жизнь», «Лис — вор!», «Свиньи – Чемпионы!».
Внезапно из тени выскользнула фигура в плаще из мусорных пакетов. Существо прошипело, сверкнув глазами, как два прокисших огурца:
— Лис… Ты пришел. Король ждет тебя.
— Король? — Йирик вытащил зефирку из ножен, вместо кинжала. — Крысиный, что ли?
Ответом стал визг. Десятки крыс высыпали из труб, сбиваясь в подобие гигантской лапы. Из тьмы выполз Крысиный Король — существо, чьё тело состояло из переплетённых хвостов, а глаза светились, как испорченные фонарики. На голове у него красовалась корона из сырной корочки.
— Мои тоннели… — заскрипел он, и его голос напомнил мне звук ржавых ворот. — Мои сыры… Ты пришел за тем, что принадлежит мне, вор!
— Я? — Я сделал шаг назад, попутно отбирая у Йирика зефирку, которую тот пытался спрятать за спиной. — Я ворую только зефирки. И чай. Иногда — целые носки.
Король махнул лапой (если это можно так назвать), и крысы расступились, открыв проход в зал, усыпанный головками сыра. Воздух вибрировал от аромата плесени, сыра и предательства. На стенах висели картины, изображающие крыс-героев, побеждающих кошек с помощью сухих заостренных ломтиков сыра бри.
— Ты думал, тоннели для людей? — Король засмеялся, и его смех напомнил скрип несмазанных колёс. — Они для нас. Для Великого Сырного Пути!
— Сырного… пути? — Йирик облизнулся, уставившись на гору гауды.
— Да! — Король указал на украденную у меня карту, приколоченную к одной из головок сыра чеддер, где тоннели были помечены как «Дорога Гауда», «Тропа Бри» и «Переулок Пармезана». — Мы доставляем сыр даже из империи демонов! А люди… — он фыркнул, и несколько крыс упали в обморок от восторга, — верят, что это «секретные ходы для войск и преодоления осады».
Я взял украденные документы, развернув их перед Королём. Бумага пахла рокфором и поддельными печатями.
— Это значит, что вы подделали остальные карты? Заменили военные маршруты на… сырные?
— Гениально, правда? — Король гордо выпрямился, и его корона съехала набок. — Даже император не догадывается, что его армия ходит по следам моих крыс!
Йирик, тем временем, отгрыз кусок «стены» — оказалось, это был засохший мраморный сыр.
— Ваша светлость, тут вкусно! — он протянул мне кусочек.
— Спасибо, — вежливо отказался я, вспоминая, что в прошлый раз «вкусная стена» оказалась гнездом жуков-сладкоежек. — Что же, ваше крысейшество, у меня есть предложение, от которого тебе не следует отказываться.
— Чего ты хочешь? — спросил Король, его хвосты шевелясь, как змеи в клубке на рынке заклинаний. — Забрать тоннели обратно, под руку императора? Уничтожить мой бизнес?
— Нет, — я поставил чайник на ближайшую головку сыра, которая тут же зашипела, словно обидевшись. — Я хочу… партнёрства.
Крысы зашипели, но Король поднял лапу (ну, почти лапу), и тишина упала, как крышка на кастрюлю с супом.
— Говори.
— Вы продолжаете поставлять сыр, — начал я, разливая чай по кружкам с надписью «С любовью от крыс», — а я делаю ваши тоннели более «официальными». Император не будет брать за их использование деньги, а вы… — я бросил Королю зефирку, которую он поймал на лету, — получите легальность, в обмен на контроль состояния и проходимости всех тоннелей. Ну, и защиту от кошек.
Король разгрыз сладость, задумавшись. Его глаза сузились до щелочек, и я успел заметить, что один из них был стеклянным — видимо, последствие неудачной «сделки» с котом-сыроваром.
— А что взамен?
— Вы возвращаете документы. И… — я достал крошечный колокольчик, позвякивавший, как смех ребёнка, — прекращаете воровать мои зефирки.
Тишина. Потом Король рассмеялся так громко, что несколько крыс упали с потолка.
— Договорились! Но если ты обманешь…
— Я знаю. Вы утопите меня в фондю.
Когда мы выбрались на поверхность, Йирик спросил, вытирая сырные крошки с лица:
— Вы правда доверяете крысам?
— Нет, — я поправил плащ, на котором теперь красовалось пятно от эмменталя. — Но они боятся кошек. И чая с бергамотом. И… — я достал зефирку с надписью «Сюрприз», — они ненавидят сюрпризы.
Внезапно из тени вышел… гоблин-курьер тёмных эльфов, судя по фартуку и татуировке под глазом. Его зелёная кожа была испачкана мукой, а в руках он держал корзину, из которой доносилось бульканье.
— Ваша светлость! — он поклонился, чуть не уронив корзину. — Королева эльфов передаёт вам… э-э-э… подарок.
Я приподнял крышку. Внутри лежал чайник с клеймом тёмных эльфов. На боку красовалась гравировка: «С любовью. Не кипятите сыр.»
— Идеально, — улыбнулся я, замечая, что носик похож на крысиный хвост. — Теперь мы можем заварить хаос правильно.
Смотрю на тебя, чумазого от канализации и сыра:
— Ты всё ещё здесь? Отлично. Значит, тебе нравится, как я превращаю крысиные норы в торговые пути. Но запомни: если найдешь сыр с глазами — это не сорт. Это предупреждение. Или комплимент. Зависит от настроения крыс.
Тоннели зовут,
Сырный след ведёт к чаю…
Где мои документы?
— Йирик, запрягай карету, нас ждут в посольстве тёмных эльфов. — Говорю я, нюхая чай в новом чайнике. Божественно….
— Вы думаете, это приглашение? — Йирик открыл для меня дверь в карету.
— Хуже, это зов о помощи….
——————————
P.S. Если крыса предложит сыр — спроси, нет ли там зефирной начинки. Если чайник зашипит — поблагодари Короля. Если гоблин принесёт муку — беги. Это не мука. Это их план.
Глава 15: Переговоры в тени и зефирная геополитика
Ты всё ещё здесь? Отлично. Значит, тебя не испугало, что посольство тёмных эльфов напоминает гибрид паучьего гнезда и булочной с просроченным товаром. Но предупреждаю: если местный посол предложит тебе «дружбу» — проверь карманы. И плащ. И носки. Особенно носки.
* * *
Посольство встретило нас запахом ладана и тихим шепотом заговорщиков, прячущихся за шторами. Посол, эльфийка по имени Вирраэль, сидела за столом, уставленным ядовитыми пирожными и картами Срединного мира, где вместо гор были нарисованы кучи сахара.
—Хуоянь Лунху, — её голос звучал, как скрип ножа по стеклу. — Вы пришли просить милостыню? Или наконец вернёте долг своего отца?
Йирик замер с зефиркой на полпути ко рту. Я же рассмеялся, скинув плащ на стул, где тут же завелась пара пауков-шпионов.
—Милостыню? Дорогая, я принёс вам возможность. — Я разложил на столе зефирки и поставил чайник. — И так, вы позвали меня для того, чтобы отравить?
Вирраэль прищурилась, её пальцы сжали бокал с жидкостью, которая пузырилась, словно злилась на существование:
—Ваша империя — кучка варваров, которые путают магию с кулинарией. И каждый второй из знати спрашивает — зачем нам союз?
—А вот зачем. — Я ткнул в карту зефирку, начиная любимую игру политиков — «переговоры о сохранении союза». — Драконы жгут ваши леса, гномы крадут у всех железо и камни, а светлые эльфы… ну, они просто надоели. Империя даёт защиту. Взамен — ваши магические артефакты и… — я сделал паузу, доставая зефирку в форме короны, — доступ к Подземному Морю.
—Подземное Море? — Йирик выронил крошки. — Это где рыбы с фонариками?
—Это где текут реки чистой магии, — поправила Вирраэль, но её ухо дёрнулось — верный признак интереса. — И что вы дадите взамен?
—Всего ничего. — Я налил чай в её бокал, вытесняя яд.
Переговоры длились три часа. Йирик успел проспать два заклинания-угрозы, съесть ядовитый эклер (оставшись жив лишь благодаря зефирному антидоту) и подружиться с эльфийкой стражником, которая мечтала стать поэтом.
—Вы требуете слишком многого, — Вирраэль скрестила руки, её платье из теней зашевелилось, как рассерженный кот. — Наши леса не для ваших грубых телег!
—Грубые телеги везут это. — Я высыпал на стол мешок с гномьими самоцветами (я не скажу откуда они). Они засверкали, ослепив даже пауков. — Ваши маги смогут заряжать артефакты без риска взорваться. Ну, почти.
—И что ещё? — спросила она, уже менее уверенно.
—Ваша принцесса. — Я улыбнулся, видя, как снова её брови поднимаются вверх. — Следы ведут к светлым эльфам, но мы оба знаем — это ловушка. Найти её может только такой профессионал, как я. В обмен на ваши болота, я помогу вам.
—Болота? Там живут только тролли-вегетарианцы и грибы-сплетники!
—А ещё там растёт Чёрный Лотос, — я кивнул Йирику, и тот неохотно вытащил цветок из кармана. — Его нектар усиливает магию в сотню раз. Представьте: заклинания смогут… — я щёлкнул пальцами, и зефирка взорвалась радужным фейерверком, — ослеплять.
Вирраэль задумалась. В этот момент в зал вбежал гоблин-слуга с письмом, залитым чем-то липким и попугаем на голове:
—Посол! Светлые эльфы прислали… э-э-э… "пернатое объявление войны"! И рецепт пирога!
—Войййна! Это войййна! — проскрежетал попугай..
—Опять пирог с изюмом? — вздохнула она, разворачивая пергамент. — Ненавижу изюм.
—Видите? — я поднял чашку с надписью «Лучше зефир, чем война». — Давайте заключим сделку. Мы получаем лотос, торговый путь, а вы нашу помощь в поисках принцессы и…— я достал крошечный колокольчик, который усыпил попугая. — Тишину на границах.
—Тишину?
—Чтобы маги светлых эльфов перестали кричать по ночам. Это пугает сов.
После переговоров Вирраэль отвела меня, для проверки документов, в архив — комнату, где свитки висели в воздухе, а пауки плели между ними паутину-каталог.
—Ваш отец, — она ткнула жезлом в портрет лиса-мужчины с моими глазами, — украл однажды не только Слёзы Луны. Он украл сердце нашей королевы.
—Знаю, — я развалился в кресле из паутины. — Она до сих пор злится, что он предпочёл пекаршу из деревни светлых эльфов.
—Пекаршу? — Вирраэль фыркнула. — Он променял власть на пирожки?
—На пирожки с клубникой. И зефирки. — Я бросил в рот зефирку. — Говорят, это того стоило.
—Королева приказала стереть ваше имя из истории. Но я помню… Хуоянь Лунху. Почему вы скрываете это?
—Потому что Лис звучит менее пафосно. И удобнее для побегов. — Я подмигнул, заставляя её впервые за вечер усмехнуться. — Кстати, о побегах… Принцессу видели с непонятными личностями незадолго до исчезновения.
—Правда?
—Да, кому-то выгодна война между темными и светлыми. — Я показал на карте точку у Подземного Моря. — Здесь, как мне сказал Крысиный король, проплывают корабли с теневыми купцами. Они продают оружие обеим сторонам. И, кажется, обожают изюм. А еще на одном из таких кораблей видели темную эльфийку.
Вирраэль задумалась, а в этот момент Йирик, пробравшийся в архив, спросил:
—Ваша светлость, а что, если принцесса сбежала сама? Может, ей надоели уроки этикета?
—Йирик, ты заслужил зефирку! — Я встал, поправляя плащ, — Мы найдём её и предложим стать пиратом. С бонусом в виде зефирного флота.
Перед уходом Вирраэль вручила мне ларец:
—Ваша плата за поиски принцессы. Не открывайте, пока не уедете.
В карете Йирик не выдержал:
—Что там? Золото? Яды? Карта сокровищ?
Я приоткрыл крышку. Внутри лежала… вязаная кукла в образе меня. С запиской: «Чтобы не скучал. С любовью, тёмные эльфы».
—Идеально, — я посадил куклу рядом. — Теперь у меня есть советник. И он молчит.
Йирик фыркнул, но кукла вдруг заговорила голосом Вирраэль:
—Не расслабляйся, племянник. Королева ещё не закончила с вами. Ваша мама была нашей младшей сестрой.
Нервно улыбаясь смотрю на тебя:
— Ну что, поедем искать мою двоюродную сестрёнку? И не задавай вопросов, ответы на которые станут причиной отравления зефирками.
Принцесса в бегах —
Тайны идут по пятам.
Семейный рецепт.
——————————
P.S. Если тебе подарят вязаного двойника — проверь, нет ли в нём жуков-шпионов. Если эльфы предложат изюм — беги. Если чай заговорит — соглашайся на всё.
Глава 16: Пираты, изюм и вязаная катастрофа.
Ты всё ещё здесь? Отлично. Значит, ты готов к тому, чтобы узнать, как я превратил пиратский бунт в чаепитие с взрывчаткой. Но запомни: если назовёшь меня «милым» — я пришлю тебе коробку изюма. С любовью.
***
Карета подъехала к берегу Подземного Моря — места, где из жидкой магии волны шепчут сплетни, а чайки воруют зефирки. Йирик, вытирая сахар с ножа, косился на вязаного двойника.
— Он молчит.
— Пока молчит, — поправил я. — Но если запоёт, напомни ему про долги тёмных эльфов.
На горизонте чернели мачты. Корабли походили на гробы с парусами, а флаги украшал череп… с изюмом вместо глаз.
— Пираты, — вздохнул я. — Единственные, кто грабит, убивает и навязывает свою кулинарную диктатуру.
— Диктатуру? — Йирик сморщил нос в непонимании.
— Изюм. Они добавляют его даже в ром.
На палубе нас встретил капитан — огр в треуголке, с попугаем, который матерился на языке древних богов.
— Лис! — капитан ткнул в меня саблей. — Ты украл мою карту сокровищ!
— Украл? — Достал зефирку в форме якоря. — Ты хотел сказать «вернул ее владельцу».
Я бросил ему другую карту Подземного Моря, где указал путь на «Остров Сахарных Дюн». Попугай захихикал. Капитан покраснел:
— Это… это моя мечта!
— Мечтать не вредно, — перебил я. — А теперь скажи, где принцесса. Или я расскажу всем, что команда этого корабля боится медуз.
Пираты зарычали. Один из них, с тату «Смерть изюму!», шагнул вперёд:
— Она в трюме! Печёт кексы… без изюма.
Йирик замигал:
— Кексы с…
— С цукатами, — мрачно закончил пират. — Это её оружие.
Трюм пах ванилью и предательством. Принцесса, в переднике «Я пеку — вы плачете», месила тесто, напевая:
— «Слёзы врагов — лучшая глазурь…»
— Очаровательно, — кашлянул я. — Ваше высочество, вас ждут дома. Или вы предпочитаете карьеру кондитера-террориста?
Она обернулась. Глаза — лезвия, присыпанные мукой.
— Лис. Ты пришёл испортить мне развлечение?
— Нет. Пришёл предложить сделку. — Бросил зефирку. — Возвращаешься — становишься королевским кондитером. Без изюма.
— А если откажусь?
— Тогда твоя тётя узнает, что ты подменила её документы… рецептами.
Тесто перестало пузыриться.
—Ты не посмеешь!
—Посмею. — Улыбнулся. — Но если согласишься, научу печь зефирные облака. Они взрываются сладким дождем на языке.
Йирик поднял ложку:
—А мне можно рецепт? Для… дипломатии?
—После подписания. Развернул договор. — Королева передала: «Вернёшься — получишь трон. Нет — метлу и сырные тоннели».
***
Через час мы плыли обратно. Небо, до этого ясное, вдруг почернело. Волны вздыбились, как разъярённые драконы, а ветер завыл:
—Ты думал, всё так просто?
Йирик ухватился за мачту:
—Это… это не обычный шторм!
—Магический, — кивнул я, пряча зефирки в плащ. — Кто-то очень зол, и это явно как-то связано с принцессой.
Молния ударила в палубу, расколов её пополам. Корабль затрещал, как скорлупка, а волна накрыла нас, утаскивая в пучину. Последнее, что я услышал — крик вязаного двойника:
—Прощай, Лис! Твой чай остыл!
Я очнулся на песке, который шипел, как раскалённая сковорода, когда его накрывали волны. Йирик висел на пальме вниз головой, а принцесса… Принцесса доедала кекс.
—Выжили? — спросил я, выплевывая морскую воду и водоросли.
—Нет, — ответила она. — Это ад. Или кулинарный мастер-класс.
Остров был крошечным: пара пальм, скала с гнездом кричащих чаек и табличка «Добро пожаловать в Никуда». Йирик, сползая с дерева, уронил кокос. Тот раскололся, и оттуда вылез… краб с ножом.
—Это чё?! — гоблин прыгнул за мою спину.
—Особая местная фауна, — вздохнул я.
Краб цокнул клешней и из кучи порченного изюма, который пираты сбрасывали сюда годами, вылезли остальные крабы. Видимо, он мутировал их в поваров-убийц. В клешнях — вилки, ложки и крошечные салфетки.
—Они… они сервируют стол! — принцесса замерла. — Но что они будут есть?
—Кокос. Или нас, на ужин, — ответил я, доставая зефирку.
Крабы окружили нас, стуча столовыми приборами по панцирям. Один, побольше, выкатил блюдо: жареную медузу под соусом из планктона.
—Может, они мирные? — Йирик потянулся к еде.
—Мирные? — Я отдернул его руку. — Посмотри на их ножи.
Стол превратился в бойню. Крабы метали вилки, а мы отбивались зефирками. Принцесса, в порыве вдохновения, швырнула в них кекс с орехами.
—Взрывайся!
Орехи в кексе разлетелись, осыпав крабов подобно шрапнели. Мы рванули к скале, пока те доедали начинку кекса.
—Гениально, — проворчал я. — Теперь они ещё и кулинарные террористы.
На вершине скалы мы нашли пещеру. Внутри — сундук с надписью «Не открывать. Серьёзно. Даже не думай».
—Держу пари, там зефирки, — сказал Йирик.
—Или ещё один краб, — ответила принцесса.
Сундук открылся сам. Внутри лежала… карта. На ней красовалась надпись:
«Поздравляю! Вы стали жертвой розыгрыша Бога Штормов. Ваш корабль — вулкан. Ключ — в кексе. Удачи!»
Принцесса взглянула на остатки своего кекса. Внутри торчал ключ. И изюм.
—Ненавижу изюм, — прошептала она.
—Доставай ключ, — кивнул я. — Иначе мы здесь сгниём.
Ключ щёлкнул, и скала задрожала. Из трещин повалил дым, а извержение вытолкнуло нас на берег… прямо к нашему кораблю. Он был цел. И покрыт зефирной пеной.
—Магия, — фыркнул я. — Самая надоедливая вещь на свете. Особенно тут, в Подземном Море.
***
Мы отплыли, оставляя остров позади. Йирик жевал зефирную пену:
—Вы знали, что Бог Штормов любит розыгрыши?
—Все боги любят розыгрыши. Особенно те, кому не хватает внимания. — Ответил я, умолчав о разрушенном однажды храме Бога Шторма. Мы не поделили баночку вечной заварки.
Вязаная кукла дёрнулась. Голос Вирраэль:
—Лис. Королева знает, что ты нашел её дочку. Жди семейный ужин с тётей.
—Идеально, — вздохнул я. — Надеюсь, там не будет крабов.
Смотрю на тебя, вытирая пепел с плаща:
—Ну что, повеселились? Если да — не проси повторить. А то я все зефирки потратил. Придётся обходится чаем… С изюмом. Ужас!
Шторм, крабы, ложь,
Кексы, как пытка для душ…
Семья? Нет, спасибо.
——————————
P.S. Если Бог Штормов пошутит — смейся. Или притворись мертвым. Срабатывает и с родственниками.
Глава 17: Звериный трон и лисьи интриги
Ты всё ещё здесь? Отлично. Значит, тебе интересно, как мы умудрились проплыть полмира на корабле с дырявым компасом и навигатором, который путал север с ужином. Ответ прост: магия. Или пьяный гоблин у штурвала. Выбор за тобой.
* * *
Корабль выбросило на берег, усыпанный чёрным песком, который шипел, как разозлённая кошка. Йирик, вывалившись за борт, тут же схватился за живот:
— Ваша светлость, я… я больше никогда не буду есть зефирную пену!
— Поздно, — ответил я, разглядывая табличку: «Добро пожаловать в Империю Зверолюдей. Правило первое: не тычь пальцем в рога».
Принцесса, всё ещё сжимавшая кекс, фыркнула:
— Зверолюди? Это те, кто рычит вместо «здравствуйте»?
— Нет, — поправил я. — Те, кто съест тебя, если ты не рычишь.
Скалы за нашими спинами вдруг зашевелились. Из тени вышел стражник — получеловек-полуволк, в доспехах из спрессованной шерсти. Его клыки блеснули:
— Чужаки! Вы нарушили границу Империи!
— Не мы, — указал я на Йирика. — Это он рулил.
Гоблин попытался зарычать. Получилось нечто среднее между икотой и хриплым смехом.
* * *
Империя Зверолюдей встретила нас запахом дыма и жареного мяса. Дома здесь строили из костей драконов (или очень крупных коров), а вместо флагов на шестах висели шкуры травоядных.
— Здесь всё решает твой звериный облик, — объяснила нам лисовидка-гид с пушистым хвостом, нанятая за пять зефирок. — Чем ближе к вершине пищевой цепи — тем выше статус. Волки правят, шакалы служат, кролики… — Она многозначительно постучала когтем по витрине магазина с шапками из кроличьих ушей.
— А где в этой цепи я? — спросила принцесса, пряча заострённые уши под капюшоном.
— Эльфы? — Гидыха фыркнула. — Вы как те куницы: красивые, но кусачие. Надоели — выбросили в лес.
Мы прошли мимо площади, где медведи-судьи разбирали спор двух рысей.
— Они делят добычу, — пояснила гид. — Закон гласит: кто первым вцепился в глотку — тот и прав.
— А если добыча сбежала? — поинтересовался Йирик.
— Тогда судят того, кто испугал её запахом.
Принцесса прошептала мне:
— Они серьёзно живут по законам дикой природы?
— Нет, — ответил я. — В дикой природе меньше бюрократии.
* * *
Тронный зал напоминал логово, усыпанное шкурами. На троне из клыков сидел Император — огромный полуволк-получеловек с шерстью цвета ночи. Его глаза сверкнули, когда я поклонился:
— Лис… Ты пахнешь чужими землями и хитростью.
— Это мои любимые духи, — ответил я. — «Аромат лжи с нотками бергамота».
Рычание императора сотрясло стены:
— Ты смеешь шутить в моём логове?
— Нет, — поправил я. — Я шучу над твоим логовом. Слишком много костей. Стиль «первобытный китч» уже не в моде.
Стражи зарычали, но император поднял лапу:
— Ты храбр, Лис. Но храбрость не спасёт тебя, если ты нарушишь наши законы.
— Какие законы? Например, «не кради чужую добычу»? — Я достал зефирку. — Тогда вот вам подарок: дичь, которую не нужно убивать.
Император сжёг зефирку взглядом.
* * *
Нас поселили в «гостевом логове» — пещере с шерстяными коврами. Йирик, обнюхивая мясо на подносе, спросил:
— Это… это оленина?
— Надеюсь, — ответил я. — Или очень вежливый гоблин.
Ночью город огласили вой и рёв. Гид ворвалась к нам:
— Император вызывает вас на Ритуал Охоты! Не явитесь — станете добычей!
На площади собрались зверолюди всех мастей. В центре стоял клетка с… пушистым кроликом. Император объявил:
— Сегодняшняя добыча — предатель! Он ел морковку с территории каганата орков!
Кролик затрясся. Принцесса ахнула:
— Они серьёзно будут его убивать?
— Хуже, — вздохнул я. — Они заставят его проходить тест на профпригодность.
Император указал на нас:
— Чужаки! Докажите, что достойны быть гостями Империи! Верните украденную морковку оркам и принесите их клык в обмен!
Йирик застонал:
— Опять драться?
— Нет, — улыбнулся я. — Торговаться. Клык будет символом мира. У орков слабость к сладкому…
* * *
Каганат орков начинался за рекой из жидкой лавы и перца. Орки, зелёные и бородавчатые, со свиными пятаками, встретили нас криками:
— Чужаки! Платите налог за вход!
— У нас есть зефир, — заявил я, доставая мешок.
— Зефир? — Вожак орков, с клыком в носу, фыркнул. — Нам нужно золото!
— Зефир лучше, — сказал я. — Он не ржавеет.
Орки заворчали, но один, помоложе, потянулся к сладости. Вожак ударил его палкой по спине:
— Не позорь род!
— А если я добавлю… — Я достал зефирку в форме клыка. — Эксклюзивно для вас.
Через час мы уходили, неся мешок с оркским «золотом» — ржавыми гвоздями и клыком вождя.
— Зачем им зефир? — спросила принцесса.
— Чтобы подсластить их еду. А то она горче, чем твоя судьба.
* *
Император, получив клык, оскалился:
— Ты прошёл испытание, Лис. Теперь ты почетный гость Империи. Но помни: здесь выживает хитрейший.
— Значит, у меня есть неоспоримое преимущество, — улыбнулся я.
На прощание лиса-гид отвела нас к границе с Республикой Пауков.
— Дальше — их земли. Совет: не называйте паучиху «бабулей».
Йирик, глядя на паутину, покрывавшую лес, спросил:
— А что, если мы вернёмся?
— Тогда станете героем Ритуала Охоты, — ответила лисица. — В роли добычи.
Смотрю на тебя, поправляя плащ:
— Ну что, проникся звериной мудростью? Только не вздумай рычать на родине.
Логово, клыки, ложь,
Звериный закон — не мой…
Где мои зефирки?
---
P. S. Если орк предложит пиво — спроси, нет ли там зефира. Если император рычит — улыбнись. Если кролик предложит морковку — беги. Это ловушка.
Глава 18: Паутина интриг и сладкий шантаж
Ты всё ещё здесь? Отлично. Значит, тебе не хватило звериных клыков и запаха жареной шерсти. Тогда держись: сейчас мы нырнём в страну, где даже воздух похож на прокисший мармелад. И да, это не метафора.
* * *
Республика Пауков начиналась с леса, где деревья были опутаны нитями так плотно, что напоминали коконы. Йирик, тыча палкой в паутину, фыркнул:
—Ваша светлость, это… это ловушка?
—Нет, — ответил я. — Это приветственная гирлянда.
Из тени выполз стражник — человекоподобный паук с восемью глазами и аккуратно завязанным галстуком.
—Чужаки! — прошипел он. — Вы подали заявку на въезд?
—Заявку? — Принцесса подняла бровь. — Мы просто заблудились.
—«Заблудились» — пункт 7 в списке нарушений. Штраф: три мухи или эквивалент в шелке.
Я протянул зефирку. Паук-стражник аккуратно завернул её в паутину и пропустил нас.
* * *
Столица Республики — Арахнида — была городом мостов из паутины и домов-коконов. Вместо вывесок висели таблички:
- «Не трясти! Идёт процесс окукливания»
- «Шёлковый банк: 0.5% в день»
—Здесь всё держится на бюрократии и липких нитях, — объяснила гид-паучиха, чьи восемь рук одновременно вязали свитер. — Нарушил правило? Попал в сеть.
Йирик, гладящий паучонка с бантиком, спросил:
—А если я случайно порву паутину?
—Тогда ты станешь экспонатом в музее «Глупые чужаки», — ответила гид. — Сейчас там 127 гоблинов.
Принцесса, задрав голову, ахнула:
—Смотрите! Там… там летают пауки!
—Это почтальоны, — вздохнул я. — Они разносят сплетни и налоговые уведомления.
* * *
Тронный зал был гигантской паутиной, висящей над пропастью. Королева-пряха, с телом женщины и брюшком паучихи, плела ковёр из шёлка и слухов.
—Лис… — её голос звенел, как разбитый хрусталь. — Ты принёс мне подарок или проблемы?
—И то, и другое, — ответил я, доставая мешок зефира. — Сладости для ваших… э-э-э… личинок.
Она спустилась по нити, обвивая меня взглядом:
—Ты хочешь договор? Республика не торгует с теми, кто не умеет плести интриги.
—Я плету их лучше, чем ваши пауки — сети. — Я указал на Йирика. — Например, он — секретный агент Союза Хоббитов.
Гоблин поперхнулся жареной мухой.
* * *
Королева-пряха замерла, её восемь глаз сузились:
—Союз Хоббитов? Эти коротыши едва ли могут договориться о рецепте пива.
—Именно поэтому они нуждаются в вашем шелке, — солгал я, не моргнув глазом. — Для… э-э-э… дипломатических флагов.
Она засмеялась, и паутина задрожала:
—Ты смешной, Лис. Но если хочешь шёлка, принеси мне то, что не могут дать хоббиты.
—Что именно?
—Кристалл мудрости из Каганата Орков. Он хранится в логове их вождя.
Йирик застонал:
—Опять к оркам?
—Тише, — шепнул я. — Это проще, чем кажется. Орки обожают зефирные бомбы.
* * *
Мы вернулись в Каганат Орков, где вожак, узнав о нашем визите, тут же потребовал «налог за вход».
—У нас есть зефир, — заявил я, бросив ему мешок. — И секрет: если смешать его с вашим пивом, оно станет сладким.
Орки, попробовав зефирный напиток, тут же выдали кристалл. Даже не спросив, зачем он нам.
—Они как дети, — проворчала принцесса. — Дайте им сладкое — и они отдадут всё.
Королева-пряха, получив кристалл, протянула мне рулон шёлка:
—Твой договор, Лис. Но помни: если ты солжёшь — паутина опутает тебя раньше, чем ты успеешь моргнуть.
* * *
На прощание гид-паучиха вручила нам «набор выживания»:
—Шёлковый парашют, сеть для ловли глупцов и… — она потупилась. — Рецепт зефира с мушиным соком.
Йирик, разглядывая парашют, спросил:
—А если он порвётся?
—Тогда вы станете частью нашей коллекции. Удачи!
Смотрю на тебя, читатель, смахивая паутину с плаща:
—Ну что, оценил паучью «гостеприимность»? Только не вздумай примерять шёлк.
Паутина, бред, ложь,
Шёлк обернётся петлёй…
Где мои зефирки?
——————————
P.S. Если паук предложит чай — проверь, нет ли там лишних ног. Если Королева-пряха улыбнётся — беги. Это не улыбка.
Глава 19: Пиво, перец и взрывающиеся бочки
Ты всё ещё здесь? Отлично. Значит, тебе нравится, как я превращаю дипломатию в кулинарный беспредел. Но предупреждаю: если после этой главы у тебя загорится язык — вини только себя. И халапеньо.
* * *
Корабль прибило к берегу, усыпанному пробками от пивных бутылок. Йирик, спотыкаясь о полузарытую бочку, пробурчал:
— Ваша светлость, здесь даже песок хрустит, как сухари!
— Это не песок, — ответил я, поднимая табличку: «Добро пожаловать в Союз Полуросликов и Хоббитов. Правило первое: не смейся над ростом. Правило второе: смейся над тем, кто нарушил правило первое».
Принцесса, поправив плащ из паучьего шёлка, фыркнула:
— И что, они всё ещё носят эти смешные шляпы?
— Это не шляпы, — поправил я. — Это бочки для неприкосновенного запаса пива.
Из-за холма выкатился отряд стражников — полурослики в кольчугах из пробкового дерева, с копьями, похожими на штопоры.
— Чужаки! — заорал самый рослый (метр с кепкой). — Вы заплатите налог за вход!
— Налог? — Я достал зефирку. — Принимаете сладкое?
— Только если оно острое! — Он ткнул копьём в воздух. — У нас тут всё держится на пиве и халапеньо!
* * *
Столица Союза — Хмельбург — напоминала гигантскую пивоварню. Дома были сложены из бочек, мосты — из переплетённых хмельных лоз, а вместо фонарей горели блюда с тлеющим перцем.
— Здесь даже дети пьют пиво, — объяснил гид-полурослик с татуировкой «Я ♥ Халапеньо» на щеке. — С трёх месяцев. Для иммунитета.
Йирик, облизываясь, потянулся к ближайшей бочке:
— А можно попробовать?
— Только если подпишешь отказ от претензий, — ответил гид. — Последний гоблин, который попробовал наше «Огненное пекло», до сих пор ищет свой язык.
Принцесса, разглядывая меню таверны, ахнула:
— «Суп из халапеньо с пивной пеной»? Это же яд!
— Для кого яд, а для кого завтрак, — поправил я. — Но чай с зефирками лучше.
* * *
Тронный зал находился в гигантской бочке. На троне из хмеля сидел Пивной Король — полурослик с бородой, заплетённой в косички-штопоры.
— Лис! — он бухнул кулаком по столу. — Ты пришел за нашим секретным рецептом «Перчёного урагана»?
— Нет. — Я бросил на стол зефирку, обвалянную в перце. — Я принес правки в него. Попробуй.
Король откусил и закашлялся так, что с потолка посыпались хмельные шишки.
— Это… это…
— Гениально? — подсказал я.
— Ужасно! — выдохнул он, хватая кружку пива. — Но если добавить это в тесто для кренделей…
Йирик шепнул мне:
— Он серьёзно?
— Он пьян. Или гениален. Или и то, и другое.
* * *
Ночью в городе начался хаос. Кто-то подмешал в пивные запасы тройной экстракт халапеньо, и всё население дышало огнем так, что Смертокрыл прилетел брать мастер-класс.
— Это проделки орков! — завопил Пивной Король. — Они хотят украсть наш хмель!
— Или это ты перепутал бочки, — заметила принцесса.
— Невозможно! — Он показал на стену с надписью «Не пить! Остро!». — Всё подписано!
Лис осмотрел бочки и нашёл следы… мёда.
— Это работа пчел-гигантов из Дикого Леса, — заключил я. — Они мстят за украденный улей.
Чтобы спасти город, мы устроили диверсию: Йирик отвлекал пчёл зефирками, а принцесса поливала их сидром (их единственная слабость).
— Почему я всегда мишень? — ныл гоблин, отмахиваясь от жал.
— Потому что ты идеального размера, — утешил я. — Как живая приманка.
* * *
После победы Пивной Король устроил пир, где подавали:
- «Угадай, где перец» — игра, где проигравший теряет брови.
- «Пивной водопад» — фонтан, из которого пили через соломинки длиной в три метра.
- «Зефирное чили»— моё изобретение. Языки тех кто попробовал все ещё горят.
Принцесса, попробовав местное пиво, скривилась:
— На вкус как жидкий хлеб с перцем.
— Так и есть! — обрадовался Король. — Это наш фирменный рецепт!
Йирик, с лицом краснее томата, пытался потушить язык в бочке с молоком:
— Кт-т-то дд-дал мне эт-тот кекс?
— Это был не кекс, — сказал я. — Это хлеб для смелых.
* * *
На прощание Пивной Король подарил нам бочку «Перчёного урагана»:
— Держите. Может, пригодится для дипломатии.
Йирик, загружая бочку на корабль, спросил:
— А если она взорвётся?
— Тогда назовём это «феерверком дружбы», — ответил я вставая подальше от бочки.
Смотрю на тебя, поправляя плащ, пропахший пивом:
— Ну что, оценил гостеприимство? Только не вздумай повторять их рецепты дома.
Пиво, перец, ложь,
Союз держится на остроте…
Где моё молоко?
——————————
P.S. Если полурослик предложит игру — беги. Если хоббит заплачет — дай ему сухарь. Если бочка зашипит — брось её оркам. Они всё съедят.
Глава 20: Карта с дырой и компас с характером
Ты всё ещё здесь? Отлично. Значит, тебе нравится начинать истории с дыр, комбинации «карта + шторм» и обещаний, которые я всё равно не сдержу. Но давай по порядку: если назовёшь эту главу скучной — я пришлю тебе компас, который указывает только на кухню.
* * *
Мы стояли на палубе, а сломанный компас в моих лапах вертелся, как пьяная стрекоза и орал морские частушки. Йирик, тыча пальцем в карту, продырявленную молью, хрипел:
— Ваша светлость, тут даже островов нет! Только дырки!
— Это не дырки, — поправил я. — Это «зоны для творческого воображения». Видишь? Здесь был остров Сахарных Дюн. Теперь он… э-э-э… переехал.
Принцесса, закутанная в паучий шёлк, бросила на карту презрительный взгляд:
— Вы хотели сказать — его съели чайки? Как мои сережки.
— Чайки — те ещё гурманы, — согласился я. — Но если мы не двинемся, следующей на обед пойдёшь ты.
Компас вдруг замер, указывая на слово «Здесь» и начал петь шанти про капитана и русалку.
Йирик замигал:
— Это… это наш дом?
— Нет, — вздохнул я. — Это была реклама. «Здесь был Лис». Надо бы стереть.
* * *
Мы отплыли на рассвете, полагаясь на «интуицию» — то есть на то, куда дул ветер, пахнущий бергамотом и чьей-то глупостью. Йирик, сидя у штурвала, бормотал:
— Налево… или направо? Может, прямо?
— Прямо, — сказал я. — Если упрёмся в скалу — назовём её «Поворот не туда».
Карта, между тем, вела себя как капризная невеста. Её чернила расплывались под дождём, рисуя неведомые материки:
— «Земля Вечных Завтраков»
— «Остров Потерянных Носков»
— «Республика Голодных Компасов»
Принцесса, тыча в последнюю надпись, заявила:
— Это же про нас!
— Нет, — ответил я. — Это про тех, кто слушает советы гоблинов.
Йирик обиженно надулся, но зефирка с малиной его тут же сдула.
* * *
Шторм настиг нас к полудню. Волны вздымались, как разъярённые зефирки, а ветер выл:
— Ты думал, сбежишь?
Йирик, привязанный к мачте, орал:
— Ваша светлость! Мачта трещит!
— Не трещи, — крикнул я. — Мы же не на экзамене!
Молния ударила в палубу, оставив дымящуюся вмятину в форме чайной чашки.
— Видишь? — сказал я принцессе. — Даже шторм хочет чаю.
Она, пряча под капюшоном мокрые уши, процедила:
— Ты сумасшедший.
— Сумасшедшие носят пижамы с длинными рукавами, — поправил я. — А я ношу плащ.
* * *
Когда шторм стих, мы увидели берег. Песок блестел, как сахар, а на горизонте маячили пальмы с листьями в форме зефирок.
— Остров Сахарных Дюн! — Йирик захлопал в ладоши. — Он существует!
— Или это мираж, — проворчала принцесса. — Как обещания моей мамы.
Мы высадились. Воздух пах карамелью, а под ногами хрустели кристаллы соли. Из-за дюны выползла ракушка и заговорила:
— Плата за вход: три сплетни или одна зефирка.
— Сплетни? — Принцесса нахмурилась. — У меня есть кое-что о королеве эльфов…
— Нет! — Я сунул ракушке зефирку. — Лучше сладкое, чем ядовитые слухи.
Ракушка проглотила угощение и пропела:
— Ваш путь лежит через бурю лжи и пир предательства. Дом близко, но вы его не узнаете.
— Ты сейчас дворец темных эльфов описала. — Негодующе ответила принцесса и завернула ракушку в платок из паутины.
— Спасибо, — вздохнул я. — А то я думал, всё будет просто.
* * *
Мы вернулись на корабль. Карта, высохнув, снова показывала дыры. Йирик спросил:
— Куда теперь?
— Туда, — я ткнул в случайную точку, смотря на компас и слушая его перебранку с ракушкой в руках принцессы. — Где-то тут. Только одна беда. В Подземном Море столько магии, что мы скорее окажемся где-то там, но не там где нам хотелось быть.
Принцесса, разглядывая паучий шёлк, пробормотала:
— Интересно, пауки уже сплели нам саван?
— Нет, — ответил я. — Только скатерть для пикника.
Смотрю на тебя, вытирая морскую соль с плаща:
— Ну что, повеселились? Если да — не обольщайся. Это только начало.
Карта лжёт, компас пьян,
Шторм смеётся, как тиран…
Где мой зефир?
——————————
P. S. Если ракушка заговорит — не верь. Если шторм предложит чай — пей. Если Йирик выберет курс — беги.
Глава 21: Остров говорящих ракушек и цена сплетен
Ты всё ещё здесь? Отлично. Значит, тебе понравилось, как мы потерялись с компасом, который поёт похабные шанти. Но если думаешь, что остров с ракушками — это скучно, то я пришлю тебе мешок моллюсков, которые всю ночь будут шептать тебе проклятия. А теперь — к делу.
* * *
Корабль выбросило на берег, усыпанный ракушками, которые перешептывались, словно старухи на рынке. Йирик, спотыкаясь о «камни», закричал:
— Ваша светлость! Они… они меня обсуждают!
— Не волнуйся, — ответил я, поднимая ракушку с узором в виде злобного смайлика. — Они всех обсуждают. Даже чаек.
Принцесса, поправляя плащ из паучьего шёлка, фыркнула:
— И что, эти твари помогут нам? Или просто съедят зефирки и посмеются?
— Второе, — сказал я. — Но попробуем первое.
Ракушки зашевелились, выстроившись в ряд, как надоедливые чиновники. Самая крупная, с трещиной вместо рта, заговорила:
— Плата за помощь: три сплетни или зефирка с секретом.
Йирик потянулся к карману:
— У меня есть зефирка с… э-э-э… мятой?
— Мята — не секрет, — прошипела ракушка. — Это общеизвестная трагедия.
* * *
Принцесса, скрестив руки, бросила на ракушки ледяной взгляд:
— У меня есть сплетня о том, как королева эльфов…
— Стоп! — ракушки захлопали створками. — Сплетни тёмных эльфов слишком ядовиты. Даже для нас.
Я достал зефирку с жидкой начинкой, которая светилась в темноте.
— Это «Секретная звезда». Внутри — рецепт чая, от которого даже инквизиторы плачут.
Ракушки замерли, а затем загалдели:
— Договор принят! Ваш путь — на север, где спит камень с лицом.
— Камень с лицом? — Йирик покосился на ближайший валун, напоминающий спящего тролля.
— Нет, — прошелестела ракушка. — Это реальный тролль.
* * *
Мы двинулись вглубь острова, где деревья шептали экспрессионистские стихи, а ручьи бормотали бородатые анекдоты. Камень с лицом оказался… обычным камнем. Но с табличкой: «Не будить. Ворчун».
— Может, это ловушка? — Йирик потрогал камень, и тот чихнул, рассыпавшись в пыль.
— Поздравляю, — сказал я. — Ты только что уничтожил древний артефакт.
Из пыли поднялся дух в мантии, сотканной из тумана:
— Кто посмел потревожить мой сон?
— Мы! — Принцесса шагнула вперёд. — И у нас нет времени на ваши капризы.
Дух, оказавшийся бывшим картографом, проворчал:
— Опять темные эльфы… Ищите карту в Живом Архиве. Но предупреждаю: он любит зазевавшихся читателей и драматичные истории.
— Например? — спросил Йирик.
— Например, как гоблин съел свою тень.
* * *
Живой Архив оказался пещерой с книгами, которые кусались. На входе висел плакат: «Накорми историей — получи страницу».
— Что будем «кормить»? — Принцесса потыкала книгу-людоеда палкой и странно косясь на Йирика.
— Историей как я обманул паучиху-королеву, — предложил я.
Книги зашелестели страницами, и пол пещеры раздвинулся, показав карту. Но вместо материков на ней были нарисованы пироги.
— Это… это кулинарная карта? — Йирик облизнулся.
— Нет, — вздохнул я. — Это метафора.
Когда мы схватили карту, из тьмы вышел Библиотекарь — существо с телом скорпиона и лицом прожорливого профессора.
— Вы не заплатили за чтение! — проревел он, щёлкая жалом.
— У нас есть зефирка! — крикнул Йирик, швырнув сладость.
Библиотекарь поймал её, задумчиво разглядывая:
— Сахар и… эссенция лжи… да, это подойдёт.
Мы рванули к выходу, пока он жевал зефир, бормоча:
— Интересно, а гоблины вкусные?..
* * *
Вернувшись на берег, мы развернули карту. Вместо пирогов теперь виднелись очертания Республики Пауков.
— Туда? — Принцесса указала на паутинный узор. — Опять бюрократия, взятки и паучий шёлк?
— Зато предсказуемо, — ответил я. — Хотя я уверен, это не та республика.
Йирик, разглядывая ракушки, спросил:
— А они ещё что-нибудь сказали?
— Да, — ответила ракушка в его руке. — Не доверяйте духам в мантиях и пирогам на картах.
Смотрю на тебя, сбрасывая песок с сапог и жуя зефирку:
— Ну что, начитались? Если да — готовься к паукам. Они не прощают долгов и обожают плести интриги между строк.
Ракушки лгут, духи ворчат,
Карты ведут не туда…
Где мой зефир?
——————————
P.S. Если книга укусит — укуси в ответ. Если дух захочет истории — расскажи про Йирика. Если ракушка заговорит — брось её в суп.
Глава 22: Республика Пауков-бюрократов или как я чуть не стал экспонатом музея глупых чужаков
Ты всё ещё здесь? Отлично. Значит, тебе понравилось, как мы торговались с ракушками, чей словарный запас состоит из сплетен и угроз. Но если думаешь, что бюрократия — это скучно, я пришлю тебя оформлять визу в паучью республику. Уверен, через час ты попросишь зефирку как лекарство от безумия. А пока держись крепче: впереди тонны паутины, горы форм и один гоблин, который норовит всё испортить. Как всегда.
* * *
Республика Пауков встретила нас так, будто мы попали в кошмар клерка-перфекциониста. Паутина, натянутая между небом и землёй, образовывала идеальные геометрические фигуры, а на каждом перекрёстке висели таблички, написанные столь мелким шрифтом, что даже Йирик прищурился:
— «Не ходить по краям! (Разрешено только паукам-надзирателям)».
— «Запрещено дышать громче шепота! (Исключение: чихание в формы № 5-А)».
— «Чихать только в формы № 5-А! (Бланки выдаются после сдачи экзамена по этикету)».
Йирик, потыкав пальцем в невидимую границу, спросил:
— А если я чихну без формы?
— Тебя запишут в «Реестр нарушителей», — ответил я, разглядывая паучиху-таможенницу, чьи восемь глаз сверкали, как булавки на карте опасностей. В её лапках дрожала папка толщиной с мою любовь к зефиру.
— Цель визита? — её голос звучал так, будто кто-то скребёт когтями по пергаменту.
— Дипломатическое посещение туристических и особо охраняемых секретных мест, — сказал я, доставая зефирку с золотистой пыльцой фей.
Паучиха прищучила глаза, изучая сладость:
— Зефирки внесены в список запрещённых товаров. Статья 17, пункт «Сладкая коррупция». Штраф: 3 года чистки паутины.
— Это не зефирка, это тара для провоза пыльцы фей, — улыбнулся я, вращая зефирку на лапе. — Э-э-э… образец культуры моего народа. Арт-объект.
Она взяла зефирку, завернула в паутину с печатью «Конфисковано» и бросила в ящик с надписью «Доказательства греха».
— Следующий!
* * *
Чтобы получить нормальную карту, нас отвели в очередной Живой Архив — пещеру, где стены были усеяны свитками, а по полу ползали книги с зубами. Некоторые фолианты рычали, другие шипели, а один, с обложкой из драконьей кожи, пытался укусить Йирика за пятку.
— Что будем рассказывать? — спросила Принцесса, тыкая палкой в книгу «Как испечь идеальный пирог из мух».
— Как я обманул дракона Смертокрыла, — предложил я, уворачиваясь от летящего тома «Основы скуки».
Книги зашелестели, и из тени выполз Библиотекарь — паук в очках, жилетке с карманами для чернильниц и с вечным недовольством на морде.
— История принята. Ваша плата — три грамма воспоминаний.
— У меня есть зефирки, — протянул я, но он фыркнул:
— Их уже конфисковали. Статья 17, пункт «Сладкая коррупция». Следующий!
Йирик, решив помочь, выпалил:
— А я могу рассказать, как однажды съел ботинок!
— Принято, — книги захлопали страницами, словно аплодируя, и пол раздвинулся, открыв карту.
* * *
Карта оказалась… свитком с паутинным узором, где вместо гор и рек были обозначены «Река Бюрократии», «Горы Бесконечных Форм» и «Озеро Вечных Очередей».
— Это карта или инструкция для организации корпорации? — Принцесса подняла бровь, разглядывая закорючки.
— И то, и другое, — ответил я. — Видишь, тут даже есть рецепт паучьего супа в столовой для работников.
Йирик, потянувшись за упавшей из кармана зефиркой, задел паутину. Раздался треск, и половина архива рухнула, похоронив под собой книгу «Организация архива»
— Нарушение кодекса № 666! — завопил Библиотекарь, размахивая лапками. — Вы уничтожили государственное имущество! Статья 42, пункт «Вандализм в особо скучной форме»!
Пауки-стражи окружили нас, щёлкая жвалами и перебирая лапками, будто готовя документы для ареста. Лис вздохнул:
— Кажется, пора использовать «План Б».
— У нас есть «План Б»? — удивился Йирик.
— Всегда есть.
Я достал зефирку в форме паука — последний экземпляр из тайника в плаще — и швырнул её в воздух. Сладость взорвалась дождём из конфетти, ослепив стражей.
— Бежим! — крикнул я, хватая карту и таща Йирика за шиворот. Принцесса, зачем-то схватила книгу «Международный курс сплетен»
* * *
Мы выскочили из архива, спотыкаясь о паутину, но на выходе нас ждала паучиха-таможенница.
— Вы забыли документы, — протянула она папку с печатями, каждая из которых была размером с моё самоуважение. — И… это вам.
В папке лежал зефир с запиской: «Не вздумайте возвращаться. С уважением, Республика Пауков».
Йирик, разворачивая карту, ахнул:
— Тут… тут вообще нет слов! Только паутинки!
— Это и есть слова, — пояснил я. — Просто нужно уметь читать между нитей. Например, вот здесь: «Остерегайтесь инквизиции».
Принцесса посмотрела на разрушенный архив, откуда доносились вопли Библиотекаря:
— Думаю, нас внесли в чёрный список.
— Зато теперь у нас есть карта, — улыбнулся я. — И повод никогда не возвращаться.
* * *
Пока мы выбирались из паучьих владений, Йирик наткнулся на странный камень, спрятанный в кустах.
— Ваша светлость, смотрите! Он светится!
— Не трогай! — крикнул я, но было поздно.
Кристалл вспыхнул красным, и из него выполз дым, принявший форму рогатой тени.
— Кто посмел потревожить мой сон? — прогремел голос, от которого задрожала паутина.
— Э-э-э… мы просто проходим мимо! — запинаясь, сказал Йирик.
— Вы… пахнете зефирками, — прошипел демон. — Мне это нравится. Возвращайтесь, когда решитесь на сделку.
Тень растворилась, оставив после себя запах серы и чувство лёгкой паники.
— Что это было? — спросила Принцесса, пряча за спиной дрожащие руки.
— Напоминание, — ответил я, доедая зефирку, — что следующий остров будет ещё веселее.
* * *
Пока мы разбивали лагерь у реки, принцесса неожиданно заговорила:
— Лис… ты видел, что было написано на карте? «Остерегайтесь инквизиции».
— Видел, — кивнул я. — Значит, они уже знают о нас. Снова.
Она опустила глаза:
— Инквизиция однажды почти уничтожила моё королевство. Они сожгли библиотеки, запретили чай…
— И теперь хотят сделать то же самое? — перебил я.
— Да. Но я… я не хочу бежать.
Йирик, жующий конфискованный зефир, пробормотал:
— Тогда давайте их взорвём! Зефирными бомбами! Или бочкой от хоббитов!
— Возможно, — улыбнулся я. — Но сначала выспимся.
Протягиваю тебе зефирку и кружку чая.
— Ну как, испугался демона? Если нет, то помни, зефир дороже его обещаний.
Сеть из бумаги
Плетут пауки в тиши.
Но чай любят все.
——————————
P. S. Если паук предложит форму — рви её. Если книга укусит — укуси в ответ. Если Республика Пауков забудет о вас… вы слишком скучны. Но если встретишь демона — предложи ему зефирку. Это работает лучше молитв.
Глава 23: Пираты-веганы и священный "сальдерей"
Ты всё ещё здесь? Отлично. Значит, тебе нравится, как я превращаю морские баталии в кулинарные дуэли. Но если спросишь, зачем мне плащ из шёлка слепых шелкопрядов — выброшу тебя за борт. Без спасательного круга. Только с зефиркой.
* * *
Я стоял на палубе, попивая чай с бергамотом, когда Йирик врезался в мачту, тыча пальцем в горизонт. Его зелёное лицо напоминало перезревший авокадо.
— Ваша светлость! Корабль! С флагом в виде... э-э-э... дерева?
— Брокколи, — поправил я, всматриваясь в зелёный стяг. — Священный символ всех, кто считает мясо личным оскорблением. Готовься, Йирик. Сейчас они потребуют, чтобы мы покаялись за жареную курицу в твоём прошлогоднем обеде.
Капитан пиратов, женщина с татуировкой «Мясо = грех» на шее, прыгнула на наш борт, размахивая сельдереем вместо сабли. Её команда последовала за ней, вооружённая луковыми стрелами и капустными щитами.
— Лис! — прошипела она. — Ты запятнал море кровью невинных животных!
— Невинных? — Я приподнял бровь. — Последний кабан, которого я ел, украл корону эльфийской королевы. Он заслужил свою участь.
Она ткнула сельдереем мне в грудь. Стебель хрустнул.
— Твоя шутка прогоркла, как соевое молоко! Готовься к суду Лиги Овощного Возмездия!
Йирик, спрятавшийся за бочкой с солёными огурцами, прошептал:
— Может, отдадим им Принцессу? Она всё время ворчит, что мясо вредит её коже...
— Не слышу! — крикнула Принцесса, появившись на палубе с луком в руках. — Но если это пираты, предлагаю стрелять. В глаза.
Потом она прошипела побледневшему Йирику:
Гоблин глупый ртом,
Предлагает сдать подругу...
Сам станет рагу.
* * *
Пираты связали нас водорослями и усадили вокруг котла с веганской ухой. Запах напоминал сырость и разочарование.
— Вы будете судимы, — объявила капитан. — За преступления против флоры!
— А где преступления против фауны? — поинтересовался я. — Например, ваши ботинки из искусственной кожи. Они же пугают коров.
Йирик фыркнул. Пираты нахмурились.
— Молчать! — прогремела капитан. — Приговор: вечное заключение на Острове Прокисшего Тофу!
— Вечное? — Я зевнул. — У меня аллергия на ферментированные продукты. Предлагаю альтернативу: я научу вас готовить... веганские зефирки.
Тишина. Пираты переглянулись.
— Без желатина? — спросила капитан дрожащим голосом.
— Без жестокости, — солгал я, доставая из кармана мешок сахара. — Только бобы, воздух, ложь, водоросли и щепотка морской соли.
* * *
Пока пираты толпились у котла, наблюдая, как я взбиваю зефирную пену, Йирик исчез. Через десять минут из трюма донёсся грохот.
— Ваша светлость! — закричал он, выскакивая на палубу с куском сала в руках. — Они прячут мясо!
Повар-веган, пухлый человек в фартуке «Я ❤️ Капуста», бежал за ним, рыдая:
— Это не моё! Это... э-э-э... подарок от морского дьявола!
— Ложь! — Принцесса выхватила сало и швырнула его в котёл. — Ваша святыня горит!
Пламя взметнулось к небу, окрашивая паруса в оранжевый. Пираты в ужасе закричали:
— Наш суп! Наша вера!
— Время уходить, — схватил я Йирика за шиворот. — Пока они молятся зефирным богам.
Мы прыгнули в шлюпку, отчалив под градом брюссельской капусты.
Капуста летит,
Сельдерей в сердце моря...
Веганский ад.
* * *
Когда корабль пиратов скрылся за горизонтом, Йирик спросил:
— А если инквизиция тоже веганы?
Я замер. Даже Принцесса перестала чистить лук.
— Тогда, — сказал я, — мы все в глубокой... э-э-э... брокколи.
* * *
Когда шлюпка отплыла на безопасное расстояние, я устроился на корме, наблюдая, как горизонт окрашивается в розовые и оранжевые тона.
— Лис, — начала Принцесса, — ты когда-нибудь задумывался, почему все эти фанатики так одержимы своими идеями?
— Задумывался, — ответил я, разминая зефирку в лапах. — Но потом понял, что это всё равно, что спрашивать, почему драконы любят золото. Это просто их природа.
— Но они же смешные, — вставил Йирик, жуя кусок сала. — С сельдереем вместо сабель!
— Смешные? — Я усмехнулся. — Они опасны, Йирик. Фанатизм — это как переперченный суп: сначала кажется, что это просто невкусно, а потом понимаешь, что это яд.
Принцесса задумчиво посмотрела на горизонт.
— А ты не боишься, что однажды мы встретим кого-то, кто окажется сильнее нас?
— Боюсь, — признался я. — Но не фанатиков. Я боюсь скуки. Когда всё предсказуемо, даже зефирки теряют вкус.
Йирик фыркнул:
— Ваша светлость, вы слишком много думаете.
— А ты слишком мало, — парировал я. — Но, возможно, в этом твоя сила.
* * *
Когда солнце начало садиться, я развернул карту, которую успел стащить у пиратов. На ней был обозначен остров, о котором я слышал только от пиратов: "Остров Прокисшего Тофу". И отметка “таверна” в центре острова.
— Куда теперь? — спросила Принцесса.
— Туда, — указал я на остров. — Если пираты так его боятся, значит, там что-то интересное.
— А если это ловушка? — поинтересовался Йирик.
— Тогда мы устроим пикник, — улыбнулся я. — С зефирками и драматичным финалом.
Протягиваю тебе кружку с чаем и зефирку.
— Ну что, готов к новым приключениям? Если да, завари чай. Если нет — всё равно завари. Потому что следующий остров обещает быть... интересным.
Плащ мой шуршит,
Чай остыл, враги — странны...
Дом всё так же близок.
——————————
P.S. Если нашёл в тексте спрятанную зефирку — она твоя. Если нет — проверь карманы. Йирик вечно ворует.
Глава 24: Остров Прокисшего Тофу, Имя и пророчество.
Ты всё ещё здесь? Отлично. Значит, тебе нравится, как я превращаю гнилой тофу в сюжетные повороты. Но если спросишь, зачем нам этот остров — напомню: ты сам это читал. Или не ты? Может, это твоя тень? Ладно, неважно. Плывём дальше.
* * *
Остров Прокисшего Тофу встретил нас запахом, от которого Йирик скорчился, как будто съел лимон целиком. Воздух висел густой пеленой, словно прокисший суп. Берег был усыпан странными камнями, которые при ближайшем рассмотрении оказались... кусками тофу.
— Ваша светлость, — Йирик тыкал палкой в «камень», — он шевелится!
— Это не камень, — ответил я. — Это местные жители.
Из-за валуна выползло существо, покрытое плесенью, с глазами как прокисшее молоко. Оно прошипело:
— Кто... нарушил... покой... Великого Квашенья?
Смотрю на тебя:
— Видишь? Даже их угрозы пахнут неудачным экспериментом на кухне.
Тофу-монстр плывёт,
Плесень шепчет проклятья...
Йирик, где весло?
* * *
Мы углубились в джунгли из гигантских грибов, где с ветвей свисали нити кислого молока. Внезапно путь преградила женщина в плаще из ферментированных листьев. Её голос звучал, как скрип несмазанных дверей:
— Я — Хранительница Имён. Вы пришли за тем, что потеряли.
— Потеряли? — Я усмехнулся. — Я теряю только терпение. И зефирки. Но их всегда ворует Йирик.
Она указала на Принцессу:
—Она знает, зачем здесь. Её имя — ключ.
Принцесса сжала лук так, что тетива застонала:
— Я ничего не знаю.
— Врешь, — Хранительница улыбнулась, обнажив зубы цвета ржавчины. — Твоё имя выжжено в Книге Теней, Алира.
Я быстро увел принцессу и Йирика подальше от Хранительницы, забросав ту зефиром из тофу с солью.
* * *
Таверна попалась внезапно. Она походила на сарай, переживший ураган. Вывеска скрипела: «Пьяный единорог» — хотя единорога на ней не было. Вместо него красовалась лошадь с приклеенным рогом из бутылки грога.
— Ваша светлость, — Йирик тыкал в меню, — тут есть «эль с привкусом вечности».
— Это значит, что он прокисший, — ответил я. — Закажи что-нибудь, что не заставит нас бежать в кусты.
Принцесса — нет, *Алира* — сидела в углу, жуя лук. Её имя мы узнали внезапно, но она всё ещё злилась, что я назвал её «Принцессой-неназывайкой» по пути в таверну.
* * *
Из-за стойки выполз старик в плаще из барсучьих хвостов. Его глаза блестели, как мокрые пуговицы.
— Путники... — прохрипел он. — Хотите знать будущее? Плата — три глотка эля.
— Будущее? — Я отпил из кружки. — Мне хватает настоящего. Например, этого «эля», который пахнет носками гнома.
Оракул плюхнулся за наш стол и схватил мою кружку:
— Дом найдёте... но ценой войны.
— Войны? — Алира нахмурилась. — Мы уже воюем с Подземным Морем и кучей неприятностей.
— Нет, — оракул ухмыльнулся. —Настоящей войны. Той, что сожрёт ваш привычный мир, как я этот эль.
Он осушил кружку и рухнул под стол, захрапев.
Ах, пророчества! Они — как ириски. Сладкие, но бесполезные. Пока не застрянут в зубах.
* * *
Мы вышли из таверны в предзакатный час. Море было спокойным, пока Йирик не заорал:
— Ваша светлость! Там корабль! Горит!
На горизонте пылал корабль с чёрно-красным флагом инквизиции. Дым поднимался в небо, как палец обвинителя.
— Интересно, — сказал я, — они сами подожгли его для драмы? Или это новая мода — «аутодафе на воде»?
Алира сжала лук:
— Это знак. Оракул не врал.
* * *
Вдруг из тумана вышли фигуры в чёрных мантиях с вышитыми тофу-черепами. Глава инквизиции, мужчина с лицом как тесто, шагнул вперёд:
— Алира, дочь королевы тёмных эльфов. Ты предала свою кровь, заключив союз с... *этим*. — Он кивнул на меня.
— Союз? — Я поднял бровь. — Она просто не умеет готовить. А я терпеть не могу голодных спутников.
— Молчи, еретик! — Инквизитор взмахнул жезлом, и земля под нами закисла. — Имя Алиры даст нам силу управлять Тёмным Лесом!
Лес тёмный спит,
Но имя — не ключ...
Глупец, ты проиграл.
* * *
Йирик, прятавшийся за грибом, внезапно крикнул:
— Ваша светлость! Их слабость — соль! Они же прокисшие!
— Гениально, — я швырнул мешочек солью из таверны в инквизитора.
Тот взвыл, как тесто в микроволновке, и рассыпался в лужицу. Остальные инквизиторы бросились врассыпную, крича:
— Нарушен баланс кислотности!
Принцесса... то есть, Алира, натянула тетиву и выстрелила в Хранительницу, которая стояла за инквизиторами. Стрела прошла сквозь неё, оставив дыру с запахом уксуса.
— Бежим! — схватил я её за руку. — Пока остров не превратился в гигантский салат!
* * *
Когда мы отплыли, Алира молчала. Йирик ковырял в зубах, а я доедал зефирку.
— Почему ты не сказала, что тебя зовут Алира? — спросил я наконец.
— Потому что имя даёт власть, — она посмотрела на волны. — Моя мать стёрла его из всех свитков. Чтобы такие как инквизиция не использовали меня.
— А теперь они нашли, — я вздохнул. — Но не волнуйся. У нас есть зефирки, Йирик и... э-э-э... мой неиссякаемый сарказм с бочкой «Перчёного урагана».
Имя — как нож,
Режет связь с прошлым...
Но будущее — мёд.
Я оттряхиваю тебя от ошметков сыра.
— Ну что, доволен? Теперь ты знаешь, что имя Принцессы — Алира. Но если проболтаешься — инквизиция найдёт и тебя. И тогда я пришлю тебе коробку прокисшего тофу. С любовью.
Плащ мой в дыму,
Пророчество — как обуза...
Имя? Просто звук.
——————————
P.S. Если нашёл в тексте спрятанное пророчество — оно твоё. Если нет — спроси оракула. Или Йирика. Он вечно что-нибудь тащит.
Глава 25: Королевство двух солнц и лживых теней.
Ты всё ещё здесь? Отлично. Значит, тебе нравится, как я превращаю солнечные блики в политический манифест. Но предупреждаю: если заметишь смысл — это галлюцинация. Или работа инквизиции. Они любят втирать свою истину в мозги, как мазь от ожогов.
* * *
Корабль выбросило на берег, усыпанный осколками зеркал. Каждый камень отражал два солнца — алый шар, висящий слева, и синий, мерцающий справа. Их лучи переплетались, создавая тени, которые вели себя как пьяные акробаты: одна тянулась на восток, другая на запад, а третья и вовсе пыталась обнять Йирика за шею.
— Ваша светлость, — гоблин отпрыгнул от тени, похожей на спрута, — здесь даже свет не знает, куда падать!
— Идеально, — я поправил плащ, который сегодня переливался фиолетовым — смесь тревоги и сарказма. — Наконец-то место, где моя ехидность будет гармонировать с пейзажем.
Принцесса, спускаясь по трапу, наступила на собственную тень. Та взвизгнула и отползла в сторону.
— Что это было? — она подняла бровь, будто винила в происшествии меня.
— Местный этикет, — ответил я. — Здесь даже тени требуют личного пространства. Или ты предпочитаешь, чтобы они лизали тебе пятки?
Город за берегом напоминал театр абсурда. Дома были покрашены в полоску — алые и синие, жители делились на два лагеря. Одни, в багровых плащах, орали: «Красная тень дарует силу!». Другие, в синих мантиях, парировали: «Синяя тень — путь к бессмертию!». Посреди площади горел костёр из книг с надписью «Истина одна!».
— Интересно, что они жгут? — Йирик потыкал палкой в пепел. — Кулинарные рецепты?
— Нет, — я поднял обгоревшую страницу. — «Философия теней для начинающих». Главы 1-3: «Как выбрать идеальную тень», «Война за тень: этика и практика», «Тень как валюта». Надеюсь, том про зонтики сгорел первым.
— И что, они всерьёз дерутся из-за этого? — Принцесса фыркнула, но её собственная тень дёрнулась, будто обиделась.
— Всё просто, — раздался голос за спиной.
Мы обернулись. На камне сидел старик, полупрозрачный, как дым от костра. Его борода состояла из искр, а глаза отражали обаз солнца.
— Мудрец? — насторожился Йирик. — Или призрак с плохим зрением?
— И то, и другое, — старик рассыпался в смехе, превратившись в туман, а затем снова собрался. — Я — эхо Подземного Моря. Здесь каждый конфликт — его завтрак, обед и ужин.
— Объясни, — Принцесса скрестила руки. — Почему два солнца?
— Потому что Море любит выбор, — мудрец махнул рукой, и синий шар на небе сморщился, как изюм. — Оно питается вашей уверенностью, что одна тень лучше другой. Чем яростнее спор — тем сытнее Море.
— Значит, если они перестанут драться... — начала она.
— Море останется голодным, — я закончил за неё. — Но люди редко отказываются от догм ради здравого смысла. Это как попросить Йирика не тыкать в неизвестное.
Гоблин, тем временем, тыкал палкой в синюю тень, которая отвечала ему пинками. Внезапно он замер:
— Ваша светлость... Моя тень... она другая.
Мы посмотрели. Тень Йирика не была ни красной, ни синей. Она переливалась зелёным — как болотная тина, смешанная с изумрудом.
— Это потому, что ты гоблин? — спросила Принцесса.
— Нет, — мудрец наклонился, изучая феномен. — Это потому, что он единственный здесь, кто не верит в правила.
Йирик покраснел:
— Я просто... э-э-э... не люблю, когда мне указывают!
— И в этом твоя сила, — я хлопнул его по плечу. — Твоя тень — это бунт. Поздравляю, ты — живой манифест. Ну что, повеселимся? Только не вздумай симпатизировать этим фанатикам. Знаешь, что они делают с теми, кто носит жёлтые плащи? Правильно: перекрашивают. Или шьют из них салфетки для слёз.
Гоблин манифест —
Тенью он протестует.
Верни зефирку!
* * *
Мы пробились к ратуше, где «Красные» и «Синие» готовились к ежедневной битве. Их предводители, похожие на разъярённых фламинго, орали:
— Красная тень дарует мощь и скорость!
— Синяя — мудрость!
— Могу ли я предложить альтернативу? — я взобрался на баррикаду из сгоревших книг, размахивая зонтиком из паучьего шёлка.
Толпа затихла. Даже тени перестали дёргаться.
— Вот ваш символ, — я раскрыл зонт. Под его полотном возникла фиолетовая тень — смесь алого и синего. — Фиолетовый — цвет компромисса. Или, если хотите, цвет синяка после драки.
— Это... это против правил! — закричал «Красный» лидер.
— Правила пишутся здесь, — я ткнул зонтиком в землю, и фиолетовая тень поползла к его ногам. — Хотите драться за цвет тени? Пожалуйста. Но тогда Море высосет из вас последние соки.
— А если мы откажемся? — спросил «Синий» вожак.
— Тогда, — Принцесса вышла вперёд, и её тень вдруг замерцала зелёным, — вы увидите, что солнца — всего лишь отражение вашего страха.
Она взмахнула рукой, и на небе возник третий источник света — зелёный, как яд. Тени сплелись в клубок, а затем... погасли. Люди замерли, впервые за годы видя свои силуэты чёткими и простыми.
— Обман! — завопил кто-то, но голос потонул в тишине, как зефирка в утробе Йирика.
— Море уже уходит, — прошептал я, глядя, как волны у горизонта теряют ярость. — Оно не любит, когда его игры раскрывают.
* * *
Когда мы вернулись на корабль, два солнца слились в одно — жёлтое, скучное, обыденное. Йирик, однако, не унимался:
— А если они снова начнут драться?
— Тогда, — я бросил зефирку мудреца за борт, — Море вернётся. Но это уже их выбор.
Принцесса стояла на носу, её пальцы сжимали перила. Зелёный отсвет в глазах давно погас, но тень за спиной всё ещё дёргалась, будто хотела что-то сказать.
— Ты чувствуешь это? — она обернулась. — Море... оно не просто хаос. Оно живое. И оно наблюдает.
— Надеюсь, ему понравилось шоу, — я налил чай, но вдруг заметил на горизонте чёрный парус. Корабль инквизиции — с флагом в виде тостера, пожирающего зефир.
— Они идут за нами, — прошептала Принцесса.
— Нет, — я усмехнулся. — Они идут за ним. — Я указал на Море, где волны вдруг застыли, как испуганные звери. — Инквизиция хочет приручить хаос. А мы...
— Мы — кость в горле, — закончила она.
Йирик, жующий украденный у меня зефир, пробормотал:
— Может, бросим им пару зонтиков? Пусть тоже учатся договариваться.
— Гениально, — я хлопнул его по спине. — Но лучше сделать вид, что нас тут не было.
Смотрю на тебя, перепрятывая от Йирика зефир в плаще.
— Ну что, всё ещё веришь, что тени говорят правду? Запомни: они врут громче всех. Особенно когда пытаются убедить тебя, что фиолетовый — это просто цвет. А теперь держи хокку. И да, не вздумай примерять чужую тень — вдруг она тебе не по размеру.
Два солнца спорят,
Но тень одна на двоих...
Спроси у зонта.
——————————
P.S. Если королевство предложит тебе выбрать тень — возьми фиолетовую. Или съешь зефирку.
Глава 26: Печенье с ядом и тенью предательства
Ты всё ещё здесь? Отлично. Значит, тебе нравится наблюдать, как я превращаю кулинарные катастрофы в уроки выживания. Но предупреждаю: если после этой главы потянешься к печенью — проверь, нет ли в нём цианида. Или совести.
* * *
Деревня встретила нас запахом ванили и тревоги. Домики, словно пряничные домики из кошмара кондитера, лепились друг к другу, а над площадью висел плакат: «Пироги во имя Света!». У пекарни толпился народ, жадно хватая корзинки с печеньем в форме инквизиторских символов.
— Ваша светлость, — Йирик облизнулся, — тут пахнет как в раю! Если в раю пекут...
— Если в раю пекут, то точно с подвохом, — я поднял кусочек рассыпчатого «угощения». На обороте красовалась надпись: «Съешь меня — обретёшь истину». — Истина в еде? Один мой друг говорил "Всё хорошее имеет своё происхождение в удовольствии живота, даже мудрость происходит оттуда".
Принцесса, потрогав печенье, сморщила нос:
— Фу... Оно шевелится.
— Естественно, — из двери пекарни вышел мужчина в белом фартуке, испачканном чем-то, что напоминало кровь свёклы. — Это не просто печенье. Это "просветление".
Его глаза были пусты, как тесто без дрожжей.
* * *
— Я — Бартоломью, — пекарь склонился в поклоне, и из-под его колпака выпал локон с биркой "седой в 25 лет". — Мои печенья несут благодать. Попробуйте!
— Благодать? — я надкусил краешек, делая вид, что жую. — На вкус как благодать с примесью белладонны. Дозировку бы уменьшил.
Йирик, тем временем, уже тянулся к корзинке. Его зелёная тень вдруг дёрнулась, обвив руку гоблина, будто пытаясь остановить.
— Ваша светлость, — прошептала Алира, — в тесте... частицы Тёмного Леса. Это же моя...
— Твоя кровь, — закончил я. — Инквизиция использует твоё имя даже в рецептах. Безжалостно. Невкусно.
Бартоломью задрожал:
— Они сказали... это поможет людям обрести веру!
— Вера через несварение? — я поднял бровь. — Интересная теология.
Смотрю на тебя, разламывая печенье.
— Ну что, всё ещё хочешь чаю с этим?
* * *
Йирик, несмотря на тень, впившуюся в него, сунул в рот печенье. Его зрачки расширились, а рука потянулась к мечу.
— Йирик, — я щёлкнул пальцами перед его носом, — проснись. Твоя тень зелёная, а не чёрная. Не позорься.
— Я... я должен защитить Свет! — гоблин зарычал, но его тень вдруг зашипела, обретя форму щупалец.
— Вот чёрт, — пробормотала Алира, — его тень бунтует против яда!
— Гениально, — я швырнул в Йирика зефирку. — Лови конфетку взамен промывания мозгов!
Гоблин поймал сладость, откусил и замер. Зрачки сузились до точек.
— ...А где я?
— В эпицентре кулинарного ада, — ответила Принцесса, размахивая луком размером со сковородку. — Отойди, я разберусь с этим «Бартоломью».
* * *
Пекарь, загнанный в угол, разрыдался:
— Они взяли мою дочь... Сказали, испеку яды — вернут!
— Классика, — вздохнул я. — Инквизиция любит семейные драмы. Как мыло.
Алира приблизилась к нему, её тень плясала на стене, как хищница:
— Где они её держат?
— В... в Храме Святого Тоста. Там они замешивают новую партию... для вашего королевства.
Йирик, придя в себя, ухмыльнулся:
— Значит, будем ломать им духовки?
— Нет, — я расправил плащ. — Будем печь свои кексы. С сюрпризом внутри. И без изюма!
Выдаю тебе фартук и колпак.
— Ну что, повеселились? Только не вздумай симпатизировать этому кондитеру. Знаешь, что инквизиция делает с теми, кто плохо месит тесто? Правильно: делает из них начинку.
Печенье с ядом,
Вера, что горчит во рту...
Зефир — лекарство.
——————————
P.S. Если тебе предложат «просветление» — спроси состав. Если в нём есть твоё имя — беги. Если нет — всё равно беги. И возьми зонтик. 頋☔9/$;
Глава 27: Суд инквизиции: Лис vs. Священный тостер
Я поправляю плащ, с которого сыплется мука и сарказм, и усмехаюсь.
— Ты всё ещё здесь? Отлично. Значит, тебе понравились мои кулинарные способности и ты готов узнать, как мы, спасителей дочери пекаря, превратились в «еретиков».
* * *
Я сидел на бочке с мукой, потягивая чай с бергамотом, когда Йирик влетел в подвал, задыхаясь:
— Они нашли нас! Инквизиторы! Священная лопатка... она...
— Успокойся, — перебил я, вытирая усы от капель чая. — Лопатка — не меч. Её украсть мог даже ты.
— Но она блестела! — выпалил гоблин, вытряхивая из карманов крошки.
— Блеск — последнее прибежище глупости, — вздохнул я. — Но раз уж ты её стащил, придётся играть в их игру. С сахаром и сарказмом.
Тут дверь распахнулась, и в помещение вкатилась Алира, волоча за собой мешок с надписью «Святая Мука». Ей помогала тень Йирика.
— Эй, дипломат! Твой мирно-зефирный "план" провалился. Инквизиторы уже тут.
— План? — я приподнял бровь. — У меня был план?
— Нет, — она швырнула мешок в угол. — Только чай и зефирки. И все с бергамотом.
— И то, и другое — оружие, — ухмыльнулся я, доставая зефирку. — А теперь бежим. Хотя нет — ждем.
* * *
Инквизиторы ворвались, как стая голодных псов на праздничный стол. Их рясы, расшитые рунами и рецептами хлеба, шуршали, а вооружены они были копьями-вилками
— Осквернители Тоста! — завопил главарь, чьё лицо напоминало пережаренный блин. — Ваша участь — стать начинкой для божественных пирогов!
— Пи-пирогов? — Йирик спрятался за Алирой. — А... а с чем?
— С твоим страхом, — проворчала она, выхватывая из складок платья меч из ветви Ирминсуля.
Я поднял руки в притворной сдаче:
— Господа, давайте без фанатизма. Я предлагаю переговоры. Чай с бергамотом против ваших догм.
— Чай?! — инквизитор аж поперхнулся. — Это ересь! Священны только тосты и гренки!
Алира фыркнула:
— Гренки — это просто старый хлеб. Как и ваши идеи.
— Именно! — обрадовался я. — Значит, мы уже нашли общий язык.
Но было поздно. Нас схватили и поволокли в зал священного суда, где пахло горелым хлебом и лицемерием.
* * *
Зал напоминал гибрид булочной и оперы. На стенах висели фрески: ангелы с багетами покрытыми святыми рунами, демоны помешивали котёл с вареньем, а в углу скромно висел плакат: «Смерть зефиру! Да здравствует румяная корочка!». Скамьи для публики были заменены на булочные полки, а вместо судьи — гигантский одержимый каравай с нарисованным лицом и следами плесени.
— Это и есть судья? — Йирик потрогал каравай. — Он... съедобный?
— Не трогай! — зашипел стражник, тыча в Йирика скалкой. — Это Его Хлебное Величество, проросшее из зерна самой Истины!
— Зерна? — я усмехнулся. — Похоже, его перекормили дрожжами глупости.
Тут каравай заговорил, и из его «рта» посыпались крошки:
— Лис! Вам вменяется: кража священной лопатки, осквернение Тоста и... — пауза, шепот за кадром, — распространение зефирной чумы!
Йирик, привязанный к подносу для пирогов, заерзал:
— Я не виноват! Зефирки сами прилипли ко мне! Это... э-э-э... благословение свыше!
— Молчи, еретик! — взревел каравай. — Вы отрицаете Истину, запечённую в святой горбушке!
Алира, игравшая с тенью Йирика в покер, бросила карты с флеш-роялем:
— Нам пора. Их «суд» закончится тем, что нас запекут как сосиски в тесте.
— Нет, — я улыбнулся, доставая зефирку. — Мы докажем, что мы правы, ну или съедим судью.
* * *
В зал внесли Тостер. Не аппарат, а монстра — позолоченного, с дверцей, как пасть, и рычагами-клыками. Из щелей валил пар, пахнущий догмой и изюмом.
— Сей артефакт, — провозгласил каравай, — отделит мякиш ереси от корочки веры! Положите в него хлеб вашей души!
— А если он сгорит? — поинтересовался я, разглядывая дырявый батон.
— Тогда вы станете... гренками! — загремел каравай под одобрительный гул толпы.
Инквизиторы затянули гимн:
«Хлеб наш насущный, да святится тост,
Да придёт прожарка, да сгинет ГОСТ!
От зефира сладкого избавь нас, Господи,
Ибо лукав есть, и пуст, и гол!»
Я сунул в тостер зефирку. Агрегат вздрогнул, выплюнув её обратно — теперь это был золотой слиток с гравировкой «Ложь во спасение».
— Видите? — я поднял слиток. — Ваш тостер признал мою сладость священной!
— Это подделка! — взвыл каравай. — Он...
Тут дверца тостера распахнулась, и оттуда , чертыхаясь, вывалился гном в фартуке, заляпанном вареньем.
— Довольно! — рявкнул он, швыряя в судью гаечный ключ, который тут же завяз в его лбу. — Это мой лучший тостер! А вы превратили его в машину для промывки мозгов!
— Кто... кто вы? — попятился каравай.
— Я мастер Громил! Изобретатель, чьё детище вы испоганили своим черствым хлебом и пустыми догмами!
Алира засмеялась:
— Ваш «священный артефакт» даже круассаны не может разогреть?
— Он свят! — взвыл каравай. — Он... жарит хлеб в три слоя!
Йирик, вырвавшись из верёвок, швырнул в тостер священную Лопатку, попав в механизм разогрева. Раздался взрыв, и золотой слиток превратился в гнилой тофу, прилипший к лицу судьи.
— Караул! Мятеж! — завопили инквизиторы, но было поздно. А из-под обломков выползла девушка с лицом, испачканным тестом и мукой.
— Вы... спасители? — прошептала она.
— Нет, — я сунул ей зефирку. — Просто любители хаоса. Беги на ружу. И запомни: истина, как чай с бергамотом — горькая, но бодрит.
* * *
Мы выбежали на улицу, где нас ждала повозка, запряжённая гигантской хлебной плесенью. Рядом стоял Бартоломью.
— Вы почти опоздали, — всхлипнул он, обнимая дочку. — Плесень уже съела два колеса из шести.
— Неважно, — я прыгнул в повозку. — Главное — уйти до того, как они догадаются, что их «истина» — всего лишь недопечённый бред.
Алира тыкнула пальцем в Громила, чинившего тостер:
— Он с нами?
— Конечно! — гном прикрутил к тостеру пропеллер. — Лети, шедевр! Разнеси блины свободы!
Повозка рванула вперёд, оставляя за собой шлейф из крошек и абсурда. Йирик, жуя зефир, спросил:
— А что было в том хлебе, который судья давал инквизиторам
— Ложная надежда, — сказал я. — И щепотка сахара.
Передаю тебе вожжи, а сам наливаю себе чаю.
— Ну что, как тебе тосты с откровениями? Под пиво хоббитов
или чай с бергамотом самое то. Ну, поехали искать новый корабль? Если плесень взбунтуется, скорми ее Йирику.
Плащ в крошках правды,
Суд — как баранка с дыркой...
Тень тихо пьёт чай.
——————————
P.S. Если встретите гнома с тостером — спросите, не хочет ли он сиропа. Если скажет «нет» — напомните, что блины без начинки грустнее, чем инквизитор без фантазии. И да... мой плащ всё ещё здесь. И он победил.
P.P.S. Чай с бергамотом — лучший союзник против догм. А если не помог — добавьте зефиру. И сарказма. Всегда работает 𓇙?*t:
Глава 28: Подземелье иллюзий.
Я поправляю плащ, с которого теперь сыплется не только мука, но и обломки священного тостера, и смотрю вам прямо в глаза:
— Ты всё ещё здесь? Браво. Значит, тебя не испугали ни хлебные суды, ни гномы-террористы. Но предупреждаю: эта глава — как изюм в булке. Ты его не ждёшь, но он тут. И да, я его ненавижу.
* * *
— Ну что, — я потягиваю чай из походной кружки, — как вам наш новый транспорт?
Алира тычет пальцем в плесень, медленно пожирающую остатки повозки:
— Это не транспорт. Это грибковый апокалипсис.
— Апокалипсис? — Йирик жуёт зефир, сидя на обломке колеса. — Мне нравится! Тут даже вкусно пахнет...
Тут из кустов выскакивают инквизиторы. Их рясы украшены вышивкой «Смерть бергамоту!» и рунами черствости, держа копья-вилки на перевес.
— Вас ждёт кара Святого Теста! — орет один из них, его борода напоминающая спутанные спагетти, тряслась в темпе диско.
— Опять? — вздыхаю я, допивая чай и пряча кружку. — Вы хоть репертуар меняйте.
Но прежде чем я успеваю бросить зефирку в рот, земля уходит из-под ног.
* * *
Тюрьма встретила нас запахом плесени и обещаний. Стены шептали: «Здесь ты умрёшь» — но делали это так неубедительно, что даже Йирик зевнул.
— Ваша светлость, — гоблин тыкнул пальцем в решётку, — она же... нарисована на стене!
— Нет, — я провёл рукой по прутьям. — Она настоящая. Потому что мы, Алирой верим, что она настоящая. Здесь всё так работает.
Алира, прислонившись к стене, вдруг провалилась по пояс в камень.
— Чёрт! — она вырвалась, и стена зашипела: «Извини, ошиблась адресом».
— Видишь? — я подал ей зефирку вместо руки. — Ложь здесь — воздух. Дыши глубже, и ты начнёшь верить, что инквизиторы твои друзья.
Хруст. Дверь камеры растворилась, превратившись в облако пыли с надписью «Выход». За ним стоял стражник в доспехах из чёрствого хлеба.
— Заключённые! — он тыкнул в нас копьём-багетом. — Вас ждёт Испытание Лжи!
— Ура, — пробормотала Алина, отряхиваясь от пыли. — Мне всегда нравились квесты с плохим сюжетом.
* * *
Зал Испытаний напоминал библиотеку, где вместо книг стояли банки с надписями: «Правда», «Полуправда», «Вообще не правда» и… чайник. На троне из сухарей сидел Инквизитор-Судья, чья борода была заплетена в толстую косичку.
— Лис! — он ударил молотком по подставке из бублика. — Ты осквернил наш храм, покалечил настоятели и уничтожил святой тостер! Признаёшь ли ты…
— Признаю, — перебил я. — А ещё в том, что люблю изюм.
Тишина. Стены задрожали, с потолка капнула капля лжи, превратившись в надпись: «Он врёт».
— Что? — Судья аж подпрыгнул, и его борода размоталась. — Но... это невозможно!
— Возможно, — я улыбнулся. — Ведь здесь ложь — сила. А я только что солгал так искренне, что ваша реальность треснула.
Йирик, тем временем, тыкал пальцем в банку с надписью «Вообще не правда». Из неё вылез ёжик в очках и заявил:
— Инквизиция хочет захватить королевство темных эльфов!
— Тоже мне новость — Алира ткнула в ежа пальцем. — А ты ткуда ты знаешь?
— Я же ёжик из банки, — он пожал лапками. — Здесь даже грязь лжёт. Ну, а ложь говорит правду.
Судья рухнул с трона, его доспехи рассыпались на сухарики. Инквизиторы-стражи засуетились, пытаясь собрать их обратно, но зефирка, брошенная мной, прилипла к полу со словами: «Свобода — это сладко» и они прилипли к полу..
— Как... как ты победил? — прошептал Судья, превращаясь в кучу изюма (я брезгливо обошел ее стороной).
— Просто, — я поправил плащ. — Вы хотели, чтобы я играл по вашим правилам. А я подменил сахар и соль содой.
* * *
После краха Испытания Лжи мы пошли за ёжиком, пока коридор не растворился в запахе жареных кофейных зёрен в Тронный Зал, который оказался еще и кухней. Гигантская раскаленная до бела сковорода висела вместо люстры, а трон был сложен из кофейных зерен. На нём сидел Верховный Инквизитор — мужчина в черном плаще, с лицом, как у забытого в духовке кекса.
— Лис, — его голос звучал, как шипение масла. — Ты разрушаешь порядок и наше государство. Твои зефирки — чума для этого мира.
— Чума? — я достал зефирку, и она превратилась в миниатюрного дракона. — Это искусство кулинарии и магии. А ваши догмы — просто недопечённый бред.
Тень Йирика вдруг зашевелилась и выкрикнула:
— Инквизитор врет! Зефирки — это... э-э-э... полезно для зубов!
Стены тут же покрылись налётом пасты, а Инквизитор закашлялся, выплёвывая мятный лист.
— Довольно! — он ударил жезлом-скалкой. — Ты умрёшь здесь сейчас!
— Нет, — я налил чай с бергамотом в треснувшую чашку из иллюзий. — Это вы умрёте от скуки. Ваши правила — как рецепт солений без соли. Попробуйте.
Он машинально потянулся к чашке, и его глаза расширились после первого глотка. Чай пролился на плащ, и тесто начало пузыриться:
— Что... что это?
— Правда, — я улыбнулся. — Горькая, но честная. Ваша инквизиция — всего лишь страх перед тем, что кто-то добавит сахар в ваш пресный мир.
Инквизитор задрожал. Его доспехи осыпались мукой, обнажив обычного человека в засаленном фартуке. На груди висела бирка: «Повар-стажёр».
— Я... я просто хотел, чтобы мои пироги были идеальными...
— Идеал — это иллюзия, — бросила Алира, давая ему пощёчину. — Как и ваша броня из теста.
Он рухнул на колени, а чашка с бергамотом зазвенела:
— Уходите. И заберите эту... эту сладость. Она слишком живая.
Стены завизжали и рассыпались в крошки. Мы стояли уже не в подземелье, а на краю леса, где пахло дождём и свободой.
* * *
Йирик вдруг замер, уставившись на камень с надписью: «Этот камень — зефир».
— Ваша светлость, — он ткнул в надпись. — Здесь же написано, что он съедобный!
— Это ложь, — я вздохнул. — Здесь всё лжёт.
— А если поверить? — гоблин откусил кусок камня.
*Хруст. Камень рассыпался в розовую пудру, а на ладони Йирика остался зефир.*
— Видите? — он заулыбался. — Я сделал умную вещь!
— Ты поверил в ложь, — Алира закатила глаза к небу.
— Нет! — Йирик надулся. — Я поверил, что ложь может быть правдой. И она стала!
Тень Принцессы вдруг ожила и зашептала:
— Инквизиция... они уже у границ нашего королевства. Их пекарни замешивают тесто с ядом веры… Твоя мама в опасности.
— Знаем, — я бросил зефирку в реку, и та превратилась в мост. — Но теперь у них нет лидера. А у нас... — я посмотрел на Йирика, жующего «камень», — есть “гений”.
* * *
Я поправляю плащ, стряхивая с него иллюзии и ложь, и обращаюсь к тебе:
— Ты думаешь, что это конец? Как мило. — Достаю зефирку, которая превращается в компас, который тут же запел шанти, указывающий стрелкой направление “в никуда”.
— Запомни: мир — это торт, где каждый выбирает сам свой яд. Но я выбираю чай. И сарказм.
Дождь из лживых звёзд.
Съел зефир — стал свободным...
Выпьем же чаю.
——————————
P.S. Если встретишь инквизитора — предложи ему чай. Если откажется — напомни, что даже ложь иногда устаёт. И да... Йирик теперь считает себя философом. Спасите…
P.P.S. Изюм — это не еда. Это оскорбление. И да, я всё ещё здесь. И ты тоже. 𦷟☖︎o~ !
Глава 29: Побег и воздухоплавание на макаронах
Я стою на краю обрыва, сжимая в руке зефирку. Подземное море лизало камни, словно голодный пёс, доедающий крошки пирога. Я поворачиваюсь к тебе:
— О, ты еще тут? Инквизиция умудрилась растопить остров в сыр, и теперь он тонет, пожираемый Подземного моря. Готов к курортному путешествию? Или предпочитаете стать рыбьим кормом?
— Я... я готов! — Выкрикнул Йирик, тыкая пальцем в воздушный шар из магической лапши, который полурослики-беженцы сплели за ночь. — Но он же... он похож на спагетти-монстра!
— Идеально, — фыркнула Алира. — Умрём стильно.
Шар блестел, как лужа масла после жарки пончиков, а вместо корзины висела плетёнка из виноградной лозы. На боку красовалась надпись: «Подарок Люцифера. Не разогревать».
— Стоп, — я прищурился. — От кого?
— Это... э-э-э... фигура речи! — залепетал полурослик-инженер, пряча за спину медальон с рогатым символом.
Но было поздно. Шар дёрнулся и взмыл вверх, прямо в пасть надвигающейся тучи.
* * *
Мы летели, а остров Инквизиции исчезал в пучине. Волны выплёвывали обломки тюремных стен, а небо вдруг заговорило голосом, напоминающим скрежет гитарных струн:
— Лиииис! Ты думал, что сможешь уйти от расплаты?!
Из туч возникла фигура в кожаной куртке и с гитарой, на которой вместо струн — змеи. Люцифер. Вернее, его проекция. Он выглядел как рок-звезда, забывшая, как поётся её последний хит.
— Привет, Лютик, — я помахал зефиркой. — До сих пор дуешься на тот пирог с зефиром, да? Пироги с ядом, тостеры-убийцы... Классный стиль. Прям как у твоей группы.
Люцифер зарычал, и молния ударила в шар. Лапша задымилась, но не порвалась.
— Они должны были привести души тёмных эльфов ко мне! — демон тыкал в нас трезубцем. — Вместо этого ты устроил цирк!
— Цирк? — Алира достала меч. — Это ты ещё наших зефирных клоунов не видел.
* * *
— Ваша светлость! — Йирик тыкал в компас, стрелка которого бешено крутилась, а сам он пел очередную шанти. — Мы же летим не на север, а вниз!
— Вниз? — я глянул за борт. Под нами зияла бездна, пахнущая серой и плохими рифмами.
Люцифер захохотал:
— Моя лапша всегда возвращается домой! Вы — мой подарок себе на день рождения! Полурослики давно продали души, а шар был ловушкой. Инквизиция? Всего лишь мойка на высшем уровне это «филиал» по сбору душ через выпечку.
— Хочешь выпечку? — я достал конфету. — Вот, держи. С любовью. И цианидом.
Люцифер поймал конфетку, и та взорвалась розовым дымом салютом из зефирок. Его проекция распалась, но смех остался:
— Встретимся в преисподней, лис-сладкоежка!
Шар рванул вниз, а я повернулся к полурослику:
— Ты... продал душу за что?
— За рецепт бесконечных пельменей, — всхлипнул он. — Простите!
* * *
Мы рухнули в «приёмную» Люцифера — пещеру, где вместо сталагмитов торчали гитарные грифы, а лава булькала, как простуженный репер.
— Шеф! — Йирик тыкал в «игровое поле», подаренное полуросликами. — Мы на последней клетке! Что делать?
— Уничтожить игру, — Алира бросила карту в лаву. — Иначе он вернёт нас на старт, а там пучина морская.
Карта взвыла и превратилась в пепел, но из него возник голос:
— Вы думаете, это конец? Я перезагружаюсь...
— В огонь её! — я швырнул туда же зефирку. Взрыв ослепил нас, а когда дым рассеялся, мы стояли на воздушном над морем.
Люцифер смеялся где-то вдалеке:
— Ещё увидимся, Лис! Ты идеален для моего нового альбома!
* * *
Мы сидели на скамейке у примуса. Йирик жарил зефирки, Алира учила компас новым шанти, а я смотрел на звёзды.
— Значит, Инквизиция была лишь... франшизой ада? — спросила Принцесса.
— Да, — я кивнул. — Люцифер любит сети быстрого питания. Души, пироги, войны... Всё ради рекламы. Только вот, не была. Ведь армия Инквизиции у твоего королевства.
Тень Йирика вдруг вынырнула из костра с подносом:
— Зефир и кексы! Без изюма. Специально для вас.
Мы молча ели, наблюдая, как море доедает последний камень острова. А шар уносило ветром в сторону дома.
Протягиваю тебе чай с бергамотом и зефирки.
Если ты добрался до этих строк — поздравляю. Ты пережил лапша-апокалипсис, демона-рэпера и зефирный саботаж. Возьми чаю, закуси сарказмом... и отдохни.
Шар уплыл в ночь.
Ложь сгорела, правда горчит...
Смех в пустоте.
——————————
P.S. Если встретите Люцифера — спойте ему «Yesterday». Говорят, он её ненавидит. И да... лапша всё ещё летает. Но теперь без навигатора.
P.P.S. Истории, как демоны, вечны. Но если поджечь их сарказмом — станут хоть немного короче».
Глава 30: добро пожаловать в Бюрокрадис.
— Рад, что ты всё ещё здесь. Отлично. Значит, тебя не испугало, что ад пахнет не серой, а дешевым кофе и тоской. Но предупреждаю: если местный демон предложит «оптимизировать твою боль» — беги. Или подожги его галстук. Оба варианта работают.
* * *
— Лис, это не Подземное море. — сказала Принцесса, всё ещё вытирая с платья пепел от сгоревшей карты. — Посмотритна воду, в ней нет ни капли магии.
— О, Лютик всё же затащил нас в ад, — ответил я, поправляя плащ, на котором уже красовалось пятно в виде печати «Одобрено».
Йирик тыкнул пальцем в небо, где вместо солнца висела лампа дневного света:
— Смотрите, чайки! Только... с портфелями?
— Не чайки, — усмехнувшись, ответил я. — Курьеры. Видимо, разносят душам уведомления о продлении мучений.
Мы попали сюда из-за карты. Да-да, той самой, что Принцесса швырнула в лаву со словами: «Сгори, ложь!». А она взяла и... не сгорела. Вместо этого выплюнула нас в Антимагическое море — место, где волны шепчут налоговые декларации, а рыбы плавают по графику.
— Это... зеркало Подземного моря? — спросила Принцесса, тыча мечом в воду, которая отражала небо в клетку.
— Нет, — ответил я, подбирая зефирку с надписью «Срок годности: бесконечно». — Это Ад. Здесь даже хаос подчиняется строгому протоколу и имеет тысячи справок и направлений
Наш шар сам опустился к платформе из визиток. Надпись гласила:
«Бюрокрадис. Сдайте надежду в окошко №666. Получите талончик на отчаяние».
Первым встретил нас демон в пиджаке цвета запёкшейся крови. У него было три пары рук: одна ставила печати, вторая заполняла формы, третья чесала затылок.
— Цель визита? — спросил он, не отрываясь от бумаг.
— Случайный туризм, — ответил я. — Хотим обратно в свою реальность.
— Реальность? — Демон хмыкнул. — У нас тут всё реально. Даже ваша глупость. Ваша форма ТПМ-404, пожалуйста.
Он протянул бланк размером с парус. Йирик тут же чихнул — и бумага вспыхнула зеленым огнем.
— Протокол НШТ-999 нарушен! — завопил демон, нажимая кнопку под столом. — Вводиться в действие пункт 13 параграфа 13.13!
С потолка спустилась клетка из чернильных теней, связавшая нас и утащила в неизвестность.
* * *
Нас разделили. Меня заперли в кабинете с табличкой «Отдел протоколов и документооборота».
На столе — три предмета:
1. Чай (с плавающим глазом).
2. Зефирки (в форме печатей).
3. Яд (с этикеткой «Для особо настойчивых»).
Вошел демон-менеджер. Его рога были зачесаны в деловую косичку.
— Лис, — проскрипел он. — Вы обвиняетесь в несанкционированном уничтожении особо важного документа и неуважении к представителю Ада. Ваши действия?
— Мои действия? — Я достал зефирку. — Предлагаю взаимовыгодное сотрудничество. Вы — пропускаете нас. Я — не сжигаю ваши архивы.
Он замер, его хвост нервно забарабанил по полу:
— Угрозы? Здесь это... не подействует. — рассмеялся он.
— Не угрозы, — поправил я, смотря в его глаза. — Взаимно выгодное предложение.
Тени шепчутся —
Скрыт ключ свободы.
Пей, незнакомец.
Демон невольно потянулся к яду, но я перехватил его руку:
— Советую чай. В нём... «перспективы».
Он сглотнул. Глаз в чае подмигнул.
* * *
Тем временем Алиру вели по коридору, стены которого были увешаны цитатами:
«Страдать — эффективно!»
«Боль — KPI вечности!»
— Вы упрямы, — сказал демон-сопровождающий. — Но мы вас оптимизируем.
— Оптимизируйте это, — она ткнула его мечом из Ирминсуля в грудь, где тут же выросла табличка «Перерасчёт страданий: очередь 9999».
Йирик же болтал с какой-то суккубой:
— Эй, а почему у вас лава в кулерах?
— Это не лава, — ответила та, не понимая, почему на него не действуют ее чары. — Это кофе. Сахар — слева, пепел — справа.
* * *
Мы с Принцессой встретились в зале ожидания, где души сидели в очередях с номерами «±∞».
— План? — спросила Принцесса.
— Поджечь систему, — я указал на стенд «Правила горения: п. 1-1000».
— А если не получится?
— Тогда станем начальниками. Наведем свои правила и порядки. Пусть страдают.
Йирик уже нашел «Машину страданий» — старинный принтер, плюющийся формами.
— Смотрите! — он засунул в него украденную у меня зефирку. Машина загрохотала и выдала:
«Ошибка 418. Заявка отклонена. Причина: слишком вкусно».
— Гениально, — я схватил пачку бланков. — Принцесса, в вашем королевстве когда-нибудь бунтовали?
— Только против налогов на замки и замки.
— Значит, пора учиться.
Мы раздали душам зефирки вместо талонов. Хаос начался, когда демоны попытались конфисковать «незаконные сладости».
Бумаги ввысь,
Души танцуют в пепле.
Ад содрогнулся.
Архидемон этого этажа явился в облаке пепла и бумажных обрезков. Его голос звучал, как скрип канцелярского степлера:
— Лис... Ты всё ещё носишь плащ отца? Как трогательно. Надеюсь, печать на нём не жжёт?
Я сжал зефирку, чувствуя, как магия плаща пульсирует в такт моему дыханию. Надеюсь, хватит.
Принцесса потянула меня к лифту, а зелёная тень Йирика начала ругаться с архидемоном:
— Вы нарушаете трудовой кодекс! Переработки, стресс... Я требую соцпакет!
Пока они спорили, мы прорвались к лифту. На двери висела табличка:
«Выход. Не открывать без справки ТПМ-404».
— У меня есть кое-что лучше справки, — я швырнул в щель зефирку. Лифт взвыл и, сказав: «Следующий этаж – «Чистилище», понесся вверх.
* * *
Мы вышли на этаже, где стояла толпа душ, которые стояли в очереди за справками и бланками.
— Куда они все стоят? — спросил Йирик, разглядывая знак «Wi-Fi — отключен».
— За правом использовать модем, — я достал зефирку и бросил ее в рот.
Йирик, как всегда, не понял:
— А где мой талончик на зефир?
— В следующей жизни, — ответила Алира, изучая печать на моем плаще. — Или после десятков заполненных деклараций.
Я подмигиваю и даю тебе зефирку.
— Ну что, потрудились? А ведь впереди еще восемь кругов бюрократии и канцелярщины. И если вдруг увидишь, как Йирик что-то предлагает попробовать, не бери, он всеяден.
Офисный планктон —
Он Ада представитель.
Мы сбежим домой!
——————————
P.S. Если найдёте форму ТПМ-404 — не заполняйте. На обратной стороне написано: «Вы уже проиграли». Лучше съешьте зефирку. И проверьте карманы.
Глава 31: Disco Inferno и возвращение вязаного лиса
Ты всё ещё здесь? Отлично. Значит, тебя не испугало, что адская бюрократия пахнет тоской и старыми принтерами. Но предупреждаю: если услышишь фразу «подпишите здесь, здесь и здесь» — беги. Или подожги галстук говорящему. Оба варианта работают.
* * *
Чистилище было похоже на офис, который забыли закрыть на ночь. Стены, оклеенные обоями с узором из бесконечных штрих-кодов, дрожали под ритм гоблинской магии. Воздух гудел от жужжания факсов, печатающих цитаты вроде «Страдание — это инвестиция в вечность!». Над дверью лифта мигала неоновая вывеска:
«8 этаж. Чистилище. Wi-Fi: SINNER_777. Пароль: redemption_arc».
Йирик, наш вечный оптимист, копался в мусорной корзине с надписью «Для просроченных надежд».
— Эй, смотрите! — он вытащил заляпанный изюмом кекс. — «Срок годности: до конца времён». В самый раз!
— Не ешь это! — крикнула Алира, но было поздно. Кекс исчез в его пасти, а тень гоблина замигала зелёным светом, как неоновая вывеска.
— Оооо, чувствую силу! — Йирик взмахнул руками, и папка с документами превратилась в стаю бумажных журавликов. — Теперь я… Гоблин-Маг!
— Маг-разрушитель, — пробормотала Алира, отбиваясь мечом от летающих бланков.
И тут из корзины вынырнула Она. Вязаная кукла с моим лицом, которую тёмные эльфы подарили когда я отправился искать Принцессу. Её пуговичные глаза сверкали, а рот, вышитый красной нитью, заверещал:
— Племянник! Какого гоблина вы оказались в Аду?!
Я вздрогнул. Алира насторожилась.
— Это… сувенир, — я попытался запихнуть куклу обратно в корзину, но та вцепилась зубами в мой плащ.
— Сувенир?! — завизжала она. — Твоя мать была нашей принцессой! Ты — кровь эльфов! А этот гоблин… он вообще кто?!
Алира замерла. Её меч дрогнул.
— Ты… мой кузен?
— Ну, получается, да, я твой двоюродный брат, — ответил я, швыряя куклу в летающий стул, откуда та шмыгнула в карман моего плаща. — И да, это не главное.
Сердце громкий бой—
Правда рвётся наружу.
Тишина губит….
Но тишины не случилось. Йирик, объевшийся магическим кексом, взорвал стену ударом ноги. Его тень, вооружившись мегафоном, орала:
— Всем грустить запрещено! Пункт 7Б параграфа 6996/666 отменён!
Чистилище взорвалось дискотекой. Менеджеры в пиджаках сбросили галстуки и закружились в танце диско. Даже степлеры на столах застучали в ритме.
— Объяснись! — Алира рубанула мечом папку с моим делом «Лис. Нарушения: 666 пунктов». — Почему скрывал?
— Потому что твоя мать ненавидит меня! — я поймал летящий в лицо бланк и превратил его в зефирку. — Она любила моего отца… а он сбежал с её младшей сестрой. Моей матерью.
Тень Йирика, танцующая на столе, замерла. Даже кукла притихла.
— Они… сбежали? — Алира опустила меч.
— Да. В деревню светлых эльфов. Открыли пекарню. Пекли кексы и делали зефирки, — я бросил ей зефир. — Твоя мать до сих пор не может простить, что он выбрал пироги вместо трона.
Она рассмеялась. Рассмеялась так, что даже директор этажа — гигантский степлер архидемон — заподозрил неладное.
* * *
— Нарушение регламента! — заревел степлер, выстреливая скобами. — Статья 666: несанкционированное веселье!
— Веселье?! — Йирик прыгнул на его скобосшиватель. — Это революция!
Его тень, раздувшись до размеров воздушного шара, затянула гимн профсоюзов:
«Мы требуем отпуска!» – с воплем,
«И кофе без пепла, урод!»
Долой бюрократию в кедах!
Вперед!
Алира, всё ещё давясь смехом, схватила меня за рукав:
— Ты… ты идиот. Но если соврёшь ещё раз…
— Отравлюсь зефирками? — я сунул ей ещё одну. — Держи. В знак перемирия.
Кукла, застрявшая в потолке, проворчала:
— Идиоты. Совсем как ваши родители.
Мы прорвались к лифту, забросав преследователей бланками-зефирками. Йирик, светясь как ёлка, устроил световое шоу:
— Эй, эта штука пищит не в такт!
— Это не писк, — я толкнул Алиру в кабину. — Это сигнал «бегите, пока не опоздали».
Архидемон-степлер ринулся за нами, но тень Йирика загородила путь, расширяясь и распевая:
"Кто не любит диско и шейкер?
Офисный планктон – вот кто.
Выходи из зоны комфорта!
Нитро."
Лифт захлопнулся, когда тень лопнула как мыльный пузырь, разнеся весь этаж и тут же появилась под ногами Йирика.
* * *
— Следующий этаж — седьмой! — прогнусавил роботизированный голос.
Йирик грустно разглядывал пустой пакет от кекса:
— А можно ещё один?
— Только через мой труп, — буркнула Алира, но улыбка выдавала её.
Кукла, прилипшая к моему плащу, пробормотала:
— Лис… Королева пообещала завязать твой хвост морским узлом…
Алира разломила зефирку пополам:
— Кузен… Звучит как болезнь.
— Зато у нас общее хобби, — я кивнул на её меч, разрубающий летающие документы. — Уничтожение бюрократии.
Алира ответила хайку:
Сердца бьются в такт —
Даже в аду есть место
Для зефирных бунтарей.
* * *
Когда лифт остановился, я вытащил куклу из кармана и вручил тебе.
— Понравилось диско? Следующая вечеринка — у троллей. И да… подержи этого болтуна.
Я отобрал у Йирика "карту этажей", что вцепилась ему в нос:
— Не смей меня есть!
— Ой, — гоблин потер нос.
Алира фыркнула, поправляя корону из конфетти:
— Если скормить куклу Йирику, твои секреты станут общественным достоянием.
— Тогда пусть ест быстрее, — я открыл дверь лифта. — Впереди седьмой круг. И Лютик, который явно не оценит наш… креативный подход.
Диско наш выбор —
И в аду есть веселье!
Хочешь зефирку?
——————————
P.S. Если найдёте куклу Лиса — замотайте ей рот скотчем. Или скормите Йирику. Он всё съест.
P.P.S. Осторожно, она кусается! А ещё знает все ваши пароли.
Глава 32: Ложная победа и тень переворота
Ты всё ещё здесь? Отлично. Значит, тебя не смутило, что выход из Ада ведет не вверх, а вниз. Предупреждаю: если встретишь тут ту, что когда-то называла меня «милым лисёнком» — беги! Просто беги!
* * *
Седьмой круг ада оказался пиршественным залом, где даже воздух был пропитан иронией. Люстры из спрессованных грехов свисали с потолка, отбрасывая узоры в виде бесконечных штрих-кодов. Столы, вырезанные из чёрного обсидиана, ломились под яствами:
- Салат «Вечное раскаяние» (с луком и слезами).
- Жаркое “Иллюзии бунтовщика” (подаётся с соусом из забытых обещаний).
- Торт «Проклятие бывших» — трёхъярусный, с кремом цвета запёкшейся крови.
Йирик, не теряя времени, впился зубами в печенье в форме короны.
— Эй, тут даже вишенки-черепки! — Он тыкал в десерт, с которого капал зелёный крем.
— Это не крем, — Алира отодвинула кубок с надписью «За ваше поражение». — Это адский нектар. Выпьешь — забудешь даже собственное имя.
— Идеально! — Гоблин хлебнул залпом. — Теперь я… Э-э… Как меня зовут?
Лава в бокалах застыла, будто желая подчеркнуть абсурдность момента. На стене фреска изображала Люцифера, позирующего с гитарой рядом с бюстом Бога Исполнения Желаний. Подпись гласила: «Дуэт вечности. Ремикс 666».
Я потрогал зефирку в кармане — ту самую, что я научился делать, когда бог даровал мне книжку с заклинанием создания зефирок и чая. Её поверхность пульсировала тёплым светом, напоминая о чае с бергамотом, который мы пили с ней… до того, как всё пошло наперекосяк.
* * *
— Ну разве это не мило? — Голос прозвучал из-за трона, сплетённого из спиралей ДНК демонов. Из тени вышла Она. Ланира. В платье из паутины, с короной из сломанных клятв. Её волосы были заплетены в косички, перехваченные змеиными костями.
— Ты… Выглядишь очень живой... — Я сглотнул, пряча дрожь в лапах.
— Живой? — Она рассмеялась, и смех её звенел, как разбитые чашки. — Меня казнили. Отрубили голову на площади, где мы с тобой когда-то танцевали. А ты… — Её ноготь, острый как клинок, ткнул мне в грудь. — Пил чай с бергамотом и лепил свои дурацкие зефирки!
Алира подняла меч, но я остановил её жестом.
— Объяснись, Лис, — Голос Ланиры звучал холоднее ледяных пустынь ада. — Не ты ли обещал быть со мной до самого конца?
— Это… — я грустно улыбнулся. — Это было до того, как ты предала собственную страну!
Ланира взмахнула посохом, и чайник «Подарок от Судьбы» взорвался, обдав нас кипятком воспоминаний.
* * *
Мы бежали по крышам старого Тёмного Королевства, где звёзды были запрещены, а луна считалась ересью. Ланира, дочь советника, и я — обычный мальчишка с талантом к дипломатии, мечтающий об оранжевом плаще, как у моего отца. Она смеялась, крадя яблоки с королевского стола, а я учил её лепить зефирки из краденого сахара.
— Когда я стану королевой, — говорила она, — ты будешь моим главным советником. Мы изменим всё!
Но бог Исполнения Желаний подарил мне книжку с заклинаниями, сказав, что только учеба даст мне всё. Я выбрал учебу и уехал. А она… не простила.
* * *
— Ты предал нашу мечту! — Ланира взмахнула посохом, и из стен поползли тени казнённых заговорщиков. Их лица искажены болью, шеи перевиты петлями.
— Я предал только твоё безумие! — я швырнул зефирку, но тень солдата поглотила её.
Алира рубила призраков мечом, крича:
— Ты что, хотел стать королём?!
— Нет! Я хотел, чтобы в нашем королевстве все были счастливы! — Я увернулся от когтя тени, принявшей облик Ланиры-ребёнка.
Йирик, тем временем, объедался тортом. Его тень, придя в себя, танцевала на столе:
— Эй, войнушка! Можно я буду генералом? У меня есть вилка!
— Заткнись! — гаркнули мы втроём, но тень уже запустила вилкой в Ланиру.
Та взревела, и пол разверзся, обнажив бездну с шипами из осколков прошлого.
* * *
— Выбор прост, — Ланира протянула нож с рукоятью в виде змеи. — Убей их… или я расскажу богу, как ты использовал его дар.
— Он уже знает, — я достал зефирку, в сердцевине которой мерцал свет. — И одобряет мой выбор.
Тень бога мелькнула в воздухе, обернув цепи Ланиры в лепестки чая.
— Ты… ты смешал его дар с… с этим?! — она задрожала, петля на её шее превращаясь в гирлянду из цветов бергамота.
— Да. Этот чай — это не просто напиток. Это память.
Ланира исчезла, рассыпавшись на лепестки, а её корона упала к моим ногам, став чайной ложкой с гравировкой: «Лис ты предатель… но милый».
* * *
— И что, она… испарилась? — Йирик ковырял в зубах цукатом в форме кинжала.
— Нет, — я поднял ложку. — Просто поняла, что некоторые рецепты важнее трона.
Алира допила чай, сморщившись:
— Горько. Как твои оправдания.
— Это не оправдания, — я налил ей новую чашку. — Это правда. Мы с ней хотели разного. Она — власти, я…
— Зефирок, — усмехнулась Алира, но в её глазах мелькнуло понимание.
Йирик, тем временем, привязал к вилке флаг из салфетки:
— Эй, а если я стану королём? Будет мне бесплатный торт?
— Только через мой труп, — вздохнула Алира, закатив глаза.
Смотрю на тебя, пока принцесса отрезает для тебя кусочек торта.
— Я поклялся быть с ней всегда и вместе защищать королевство, которое она же в итоге и предала. А потом этот королевство вошло в состав Империи. Не без моего участия.
Сладка победа —
Прошлое, как чай, горчит.
Новый день грядёт.
——————————
P.S. Если найдёте корону с запахом бергамота — не примеряйте. Это она. И не верьте надписи «милый» — ложка всё равно кусается и плюется ядом.
P.P.S. Чай из лепестков ада лучше не заваривать. Йирик теперь разговаривает рифмами и требует зефирного трона.
Глава 33: Дождь, гитара и украденный гоблин.
Ты всё ещё здесь? Отлично. Значит, тебя не смутило, что в аду даже дождь умеет смеяться. Но предупреждаю: если услышишь аккорд си-бемоль минор — беги. Или спой в ответ. Оба варианта опасны.
* * *
Дождь в аду — это не вода. Это слёзы проклятых душ, смешанные с пеплом сгоревших надежд. Он стучал по крыше лифта, застрявшего между седьмым и шестым кругами, словно насмехаясь: «Куда вы теперь, герои? Вверх? Вниз? Выбора нет». Капли оставляли на стекле узоры, похожие на лица.
— Лифт сломался, — Алира пнула дверь, оставив вмятину в виде крыла демона. — Как и всё в этой чёртовой системе.
— Не система, — я провёл лапой по стене, с которой сочилась чёрная смола. Липкие полосы тянулись за пальцами, как воспоминания. — Это Лютик. Он обожает цифру 13. Седьмой плюс шестой… Думаешь, случайно застряли здесь?
Йирик сидел на полу, рисуя пальцем на запотевшем стекле. Его тень повторяла движения, оставляя зелёные следы:
— Смотрите, я нарисовал нас! Мы весёлые… э-э… А почему у тебя, Лис, три глаза?
— Потому что я вижу твою глупость даже в темноте, — буркнул я, но беззлобно. — Я всегда восхищался твоей отваге и наивности, Йирик.
Лифт дрогнул. Сверху послышался скрежет струн — звук, от которого сжималось сердце. Я узнал его сразу.
* * *
Потолок лифта разорвался, как гнилая ткань. Из трещины хлынул свет цвета запёкшейся крови, и в проёме возник Люцифер. В кожаном пальто, с неизменной гитарой, чьи струны были сплетены из змей. Его крылья, обугленные по краям, отбрасывали тени в форме вопящих ртов.
— Привет, сладкоежки! — его голос звучал, как гром над кладбищем. — Слышал, вы тут застряли? Неужели думали, что ад отпустит вас так просто?
Алира бросила в него нож, но гитара звонко сыграла аккорд, и клинок рассыпался конфетти.
— Не грусти, принцесса. Я просто… зашёл за другом. — Он щёлкнул пальцами.
Йирик исчез. На полу осталась лужица зелёной слизи и недоумённый крик:
— Эй, а торт…
Тишина. Даже дождь замер, будто затаив дыхание.
* * *
— Верни его, — голос Алиры дрогнул. Она вцепилась в меч так, что костяшки побелели. Я видел, как дрожит её рука — не от страха, от ярости.
— Ох, нет-нет-нет! — Люцифер прижал гитару к груди, изображая обиду. — Ты же знаешь правила: «Кто съел кекс с изюмом — тот потерял себя!». А твой гоблин… — Он лизнул гриф гитары. — Он съел мой фирменный кекс — «кекс души". Любой кто съест его — становится моим пленником.
Я шагнул вперёд. Зефирка в моей лапе вспыхнула синим пламенем — божественный огонь.
— Он не знал, что твой кекс потребует душу в замен.
— О, Лис… — Люцифер закатил глаза. — Ты всё ещё веришь в «невинные ошибки»? Незнание не защищает от ответственности.
Его гитара заныла, выводя мелодию, от которой кровь стыла в жилах:
«Гоблин сладок, как грех,
Но за всё платит каждый.
Хочешь друга назад?
Тогда… станцуй с дьяволом!»
Дождь превратился в ливень иголок. Алира закрыла лицо рукой, я же превратил зефирку в зонтик.
— Что ты хочешь? — я заставил себя улыбнуться. — Мою душу?
— Скучно! — Люцифер скривился. — Нет, милый. Я хочу шоу.
Он махнул рукой, и стены лифта поплыли, открывая вид на «Кровавую арену» — гигантский стадион, где вместо песка была костяная крошка.
— Приди туда. Выиграй. И забери своего… хм… слугу.
Алира рванулась вперёд, но её остановила волна жара. Люцифер исчез, оставив в воздухе:
- Запах жжёной карамели.
- Ноту «ля-бемоль».
- Билет с надписью: «Кровавая арена. Ряды 13-666. Вход: одна душа, не обязательно ваша».
* * *
Дождь бил в стёкла, выбивая ритм отсчёта. Йирикова тень поползла по стене, шепча:
— Я… я боюсь.
— Не бойся, — сказал я. — Это просто аттракцион. Лютик сам дал нам карт-бланш, сам того не желая.
Я знал — Люцифер не шутит. Его «арена» пожирала надежды, как я зефир. Однако, и у меня найдется пара интересных фокусов.
Алира подняла меч, на клинке из дерева отражались круги ада:
— Ты пойдёшь один?
— Нет, — я сжал лапу смешивая билет на арену и зефирку, превращая эту смесь в два билета «Кровавая арена. Ряды 13-666. Вход: бесплатный». — Думаешь Ланира просто так хотела использовать меня?
Она рассмеялась. Впервые за вечер.
— Думаешь, мы справимся?
— Да. У нас есть два козыря. — Я указал на её меч. — Ты умеешь рубить даже иллюзии. А я могу замучить всех своим сарказмом.
* * *
Мы вышли под дождь. На горизонте пылала неоновая вывеска: «Кровавая арена. Сегодня: Лис vs. Вечность!». Воздух звенел от криков зрителей, пахнувших гнилью и восторгом.
— Готов? — спросила Алира, поправляя плащ.
— Нет. Но это неважно, — я сунул билет в зубы контроллеру, который выглядел как смесь Цербера, чихуахуа и морской свинки.
Йирикова тень зашептала у меня за спиной:
— Если я умру… скажите, я был хорошим гоблином?
— Ты — худший, — я толкнул дверь. — Поэтому мы тебя и вытащим.
Встав посередине арены, я подмигиваю тебе.
— Ну что, это конечно не самая желаемая экскурсия, зато все включено. Только не подписывай бланки с надписью «Вы довольны?».
Дождь, как слёзы, льёт —
Даже ад плачет сегодня.
Где же ты, глупец?
——————————
P.S. Если услышите аплодисменты из бездны — не хлопайте в ответ. Это они собирают ваши души.
P.P.S. Йирик, если ты это читаешь… Не ешь ничего с изюмом! Хотя бы пока мы не превратили Люцифера в кекс!
Глава 34: Правила, мироздание и зефирный трон
Ты всё ещё здесь? Отлично. Значит, тебя не смутило, что я сейчас говорю с тобой, пока моя шкура пахнет гарью, а из карманов вытекают зефирки. Если бы ты видел, как Люцифер танцует на обломках арены… Нет, не представляй. Нет ничего хуже, чем гоблин, лишённый сахара.
* * *
Мы шли за свободой. Ну, и за Йириком — что, впрочем, было по пути. Но ад, как старый тролль, всегда подменяет понятия. Свобода? Ха. Здесь даже дождь прикован цепями.
— Слышишь, Лис? — Алира тыкала мечом в песок арены, который теперь напоминал кожу дракона-подростка. — Какая цель у всего этого мероприятия? Заставить нас проиграть? Получить наши души?
— Моя душа? Скучно. Мои зефирки? Уже кончились. Мои остроты? — я поймал каплю дождя на язык. На вкус — пепел и ложь. — Думаю, он просто хочет, чтобы мы посмотрели его новый клип. «Рок на костях грешников» или что-то вроде.
Сверху послышался смех — не Люцифера. Йирика.
— Эй! Я тут нашёл… э-э… кнопку «вечеринка»! — его голос звенел, словно он лизал батарейки.
— Не трогай! — заорал Люцифер, но было поздно.
Стены арены поплыли, как акварель в луже. Коридоры и трибуны превратились в лабиринт из конфетти, а потолок замигал неоновой надписью: «ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В РЕАЛЬНОСТЬ ЙИРИКА! ГДЕ ВСЕ ВАШИ КЕКСЫ ПРИНАДЛЕЖАТ МНЕ!»
Ад застонал. Люцифер заплакал. Я почему-то оказался в шикарном оранжевом платье с рюшечками и зефирками вместо бус.
— Шикарно выглядишь, Лис! — невольно улыбнулась Алира.
— Я предпочитаю мужские фасоны, — вздохнул я.
* * *
Йирик стоял на троне из зефира, его тень раздулась до размеров воздушного шара. В руках — мегафон, украденный у демона-регулировщика.
— Внимание! — он рявкнул так, что с неба посыпались скрепки. — Объявляю… э-э… День Бесплатных Зефирок! И… и чтобы все драконы стали пушистыми!
Реальность дрогнула. Каменные стены арены обросли мехом, а Люцифер… О боже. Его гитара завизжала, как мопс, которому показали кусачки для когтей.
— Что ты наделал?! — зарычал он, но голос звучал подозрительно мило. Пушистые крылья дьявола напоминали плюшевые игрушки.
— Я верю, что так веселее! — Йирик прыгнул в лужу лавы, превратившуюся в кисель. — Смотри, Лис! Теперь тут можно купаться!
Алира схватила меня за платье:
— Он… он переписывает реальность?
— Нет. Он в неё верит. А в аду вера — это оружие пострашнее меча.
Люцифер, пытаясь сохранить достоинство, запел:
— «Гоблин, гоблин, ты — ошибка!
Твоя магия так хила…»
Но гитарный аккорд вышел звуком «мама». Пушистая гитара. Серьёзно.
Йирик тем временем создал гору маршмеллоу, из которой полезли розовые драконы с крыльями-зефирками. Один чихнул на меня сахарной пудрой.
— Йирик, остановись! — я хотел было швырнуть в него зефиркой, но та бы просто прилипла к трону, став ядром новой реальности. — Ты разорвёшь ад на конфетти!
— А что плохого? — он ухмыльнулся, доставая из кармана живое печенье-паука. — Тут скучно! Давай устроим… э-э… вечеринку с пиньятой!
Пиньята оказалась головой архидемона. Из неё посыпались проклятия, слезы и леденцы.
* * *
— Смотри! — Йирик показал на трещину в полу, из которой лезли… мы. Тысячи копий нас. Я с зефиркой, Алира с мечом, Люцифер с гитарой. Все кричали вразнобой:
— Это моя реальность!
— Нет, моя!
— Зефирку?
Один из моих двойников схватил меня за платье:
— Ты настоящий? А я? Мы все верим, что мы — настоящие!
— Настоящие тут все, просто мы каждый из своей реальности, — я сунул ему в рот зефирку. — Но всё же в этом мире я главный.
— Но… у меня есть плащ! — запищал клон, доставая зефирку из кармана плаща. Мы посмотрели друг на друга и вздохнули:
— Блин. Теперь мы оба ненастоящие.
Наш мир трещал по швам. Даже дождь разделился на капли-клоны, спорящие о том, кому грустить.
* * *
— Доволен? — Люцифер, наконец сорвав с гитары плюш, ткнул в меня пальцем. — Твой гоблин взорвал матрицу мироздания!
— Ты сам виноват, — я поймал летящий кусок неба, ставший сахарным стеклом. — Не надо было красть его. Он как ребёнок с гранатой… если граната мечтает стать тортом.
Люцифер замер, его пушистые крылья обвисли:
— Знаешь, Лис… Я когда-то тоже верил, что рай можно перестроить. Сделать… веселее. Но потом понял — вечность любит только правила. Даже глупые.
— И поэтому ты украл гоблина? Чтобы он сделал из Ада то, что ты не смог сделать с Раем?
— Нет. Чтобы напомнить себе, как пахнет надежда. Проклятая сладкая надежда.
* * *
Алира рубила зеркальных клонов, но они множились. Вдруг её меч застрял в двойнике, и она взглянула на свою ладонь — та стала прозрачной, как леденец.
— Лис, — её голос дрогнул. — Я… исчезаю?
— Нет, ты просто… становишься диетической версией себя, — я сунул ей зефирку, но та растворилась в воздухе. — Чёрт. Даже мои шутки теперь без сахара.
Йирик, сидя на троне из зефира, хохотал:
— Смотрите! Теперь у меня есть… э-э… армия!
Стеклянный осколок вонзился мне в лапу. Не больно. Но когда я вытащил его, то увидел — внутри мерцала вселенная. Наша. С трещиной.
— Йирик, — я подошёл к нему, наступая на мармеладных червей. — Этот мир не выдержит. Даже ад имеет правила.
— Правила… скучные, — он надул щёки, и небо треснуло ещё сильнее. — Давай сделаем новую игру! С драконами и… и зефирными реками!
— Эй, Лис… — Йирик вдруг нахмурился, глядя на трещину. — Это же плохо, да?
— Очень.
— А… а можно сделать, чтобы трещина была в форме зефирки? Тогда она будет красивая!
Он махнул рукой, и разлом мироздания искривился, став похожим на облако сахарной ваты.
* * *
— Лис, кажется мы проиграли оба, — прошептал Люцифер, пытаясь сорвать с себя плюш, превращавшийся в сладкую вату.
Я собрал своих клонов и устроил дипломатический консилиум, в который вошли Люцифер, Алира и ты.
— Я боюсь, такими темпами мы все утонем в сахаре! — Оттирая клинок от сахара, пробурчала Алира, нервно косясь на прозрачную руку.
— Его даже оружие сейчас не возьмёт, он под контроль весь ад, ещё чуть-чуть и это вырвется в реальность! — хмуро проныл Люцифер.
Я смотрю на тебя, поправляя рюшечки на платье.
— Ну что, как тебе апокалипсис в центре ада? Боюсь, решить, как остановить зефирного короля Йирика, будет сложно. Но в этом есть плюс — можно есть сладкое, не боясь последствий.
Сахар это яд —
Коварен своим вкусом.
Зефирки для всех!
——————————
P.S. Если найдёте леденец с мармеладным червём внутри — не ешьте. Это не конфета. Это чья-то забытая мечта.
P.P.S. Йирик, верни мой плащ! Я серьёзно…
Глава 35: Слёзы, сарказм и рецепт апокалипсиса
(Перед чтением проверьте карманы. Если найдёте зефирку — не ешьте. Это может быть ваша душа. Или моя. Я пока не решил.)
* * *
Ты всё ещё здесь? Отлично. Значит, тебя не смутило, что я сейчас разговариваю с тобой, пока моё платье растворяется в сахарной пудре, а Алира медленно превращается в леденцовый призрак. Если ты думаешь, что это худший вариант ада — поздравляю: ты оптимист. Или видел некоторое дерьмо.
* * *
Мы проигрывали. Ад трещал по швам, Йирик правил миром с зефирного трона, а Люцифер… Пушистый, с плюшевой гитарой, которая визжала как мопс, он напоминал пародию на зло из магазина игрушек. Но самое страшное — Алира исчезала. Её рука и половина тела уже были прозрачны, как забытое обещание.
— Лис… — она подняла ладонь, сквозь которую пролетел зефирный дракон. — Если я исчезну, напомни Йирику… что он всё ещё должен мне торт.
— А я напомню, что ты должна мне партию в покер, — буркнул я, выковыривая из уха конфетти. — Но не время опускать руки, когда ноги по колено в сахаре.
Люцифер, жующий сладкую вату с рогов, мрачно пробурчал:
— Всё кончено. Его реальность пожирает мою…
— Твою пушистую жоп…
— Алира! — Алира бросила в меня прозрачным взглядом, делая невинное личико.
Трещина в мироздании, похожая на зефирку, пульсировала розовым светом. Где-то там был Йирик. И ключ.
* * *
Йирик, наш милый разрушитель, сидел на троне из сахарной ваты и раздавал приказы:
— Всем драконам — летать вверх ногами! А вы… э-э… клоны! Идите… кушать солнце!
— Оно же горит! — запищал один из моих клонов, случайно поджёгший себе хвост.
— Неважно! Я верю, что оно вкусное!
Клон-Лис №13, до этого молча сидевший в углу, вдруг вскочил:
— Эй, оригинал! Я нашёл выход! — он показал на трещину. — Давай сбежим! Я буду тобой, а ты… э-э… станешь мной!
— Гениально, — я схватил его за шиворот. — Но, если ты ещё раз украдёшь мои зефирки, я превращу тебя в пыль.
— Сделаешь вид, что не заметил? — клон ухмыльнулся и растворился в воздухе, прихватив мою запасную пачку чая.
Реальность скрипела, как перегруженный пряничный домик. Даже мои зефирки стали вялыми.
— Что будем делать? — спросила Алира, её ноги уже мерцали, как призрак в сахарной дымке.
— Умрём эффектно? — предложил Люцифер, доедая вату с крыла.
— Нет. Использую старые знакомства и долги.
Я полез в карман. Маленький зефирный свисток. Его слышат только феи.
— Эй, пушистик! — я ткнул Люцифера свистком. — Это сработает?
— Манок для фей? — он потрогал зефирку. — Эти проказницы не различают миры и реальности, так что да.
— Ну, если не смогу забрать должок, то они просто сожрут весь сахар. — Я что есть мочи дунул в свисток.
Раздался треск, и из трещины вылетели феи. Да, те самые. С крыльями из сахарной бумаги и пыльцой из корицы.
Фея №1 (с татуировкой «Made in Hell»):
— О, это опять ты, Лис? Где наш плащ? Ты должен был вернуть его в прошлом тысячелетии!
Фея №2 (с носом в виде леденца):
— А ещё ты испортил наш отпуск! Мы загорали на пляже из марципана!
— Вот ваш плащ! — клон-Лис №13 вынырнул из ниоткуда, накинув на фей мой старый плащ. — Теперь вы должники!
Феи завизжали, запутавшись в ткани, и уронили флакон со «Слезами Луны».
* * *
— Итак, план, — я поднял флакон. — Напоить Йирика Слезами Луны. Заставить его ПОВЕРИТЬ, что трещина — это дверь. Захлопнуть её, пока ад не стал гигантским кексом.
— Бред, — сказала Алира.
— Гениально, — сказал Люцифер.
— Где моя зефирка? — сказал клон-Лис №6.
Мы двинулись к трону, обходя драконов, которые теперь лизали небо. Фея №3 уселась на плечо Люциферу:
— Пушистик, ты такой милый! Можно я украду твою гитару?
— Попробуй, — Люцифер огрызнулся, но его плюшевые крылья предательски задрожали. — Раньше меня боялись… А теперь я няшка для фей.
Йирик, увидев нас, заулыбался:
— Эй! Давайте играть в… э-э… испорченный телефон! Я скажу «зефир», а вы…*
— Йирик, — я достал чай, в который налил несколько капель «Слёз Луны». — Это новый рецепт. «Чай для зефирных королей». Хочешь?
— В нём есть сахар?
— Там есть ВЕСЬ сахар.
Он хлебнул.
* * *
Йирик замер. Его глаза стали огромными, как порталы в иные миры.
— Лис… Я… вижу…
— Что? — я приготовился к худшему.
— Твою… тётю. Она говорит, что ты… э-э… плохо учил магию!
— ЧТО?! — хором воскликнул я и все мои клоны.
Но это сработало. Трещина-зефирка засияла, став порталом. Йирик, под действием Слёз, ВЕРИЛ, что это дверь. И…
— Закрывай! — закричала Алира, её голос уже был как эхо.
— Нет, — отказался гоблин.
Клон-Лис №13 внезапно выскочил из тени:
— Не слушай их, Йирик! Давай сделаем ад конфетной фабрикой! Я уже украл рецепт!
— Ты… предатель, — я попытался схватить его, но клон прыгнул в трещину, увлекая за собой стаю фей.
— Лис, хватит ныть! — Алира толкнула меня вперёд. — Он верит в тебя. Даже если ты идиот.
Я схватил Йирика за шиворот:
— Ты её открыл — ты и закроешь. ВЕРЬ, что она захлопнется.
— Но… — гоблин задрожал.
— Йирик, — я посмотрел ему в глаза. — Ты — единственный, кто может съесть этот кекс-апокалипсис. Потому что ты…
— Потому что я…?
— Потому что ты — худший гоблин во всех реальностях. И это круто.
Он улыбнулся. И чихнул.
* * *
Трещина захлопнулась. Реальность взвыла, как гитара Люцифера, и…
Всё вернулось.
- Арена снова стала ареной (хотя на полу остались следы от мармелада).
- Люцифер обрёл нормальные крылья, но гитара теперь играла только шлягеры 80-х.
- Алира перестала исчезать, но её меч теперь пах карамелью.
- Йирик сидел на полу, жуя затвердевшие в чае «Слёзы Луны».
— И что? — спросил он. — Это всё?
— Нет, — я указал на небо, где трещина оставила шрам в форме зефирки. — Это напоминание.
— О чём?
— О том, что даже ад боится твоей веры.
Фея №1 вынырнула из кармана Люцифера:
— Мы всё съели! Даже вашу тоску. Оплата — через тысячу лет.
— И верните плащ! — крикнул я, но феи уже улетели, прихватив клона-предателя.
* * *
Мы вышли из арены. Дождь больше не смеялся — он тихо плакал, растворяя следы зефира.
— Куда теперь? — спросила Алира.
— В рай, — сказал Люцифер. — У меня там гастроли.
— За тортом! — сказал Йирик.
— Пора домой. Королевство принцессы в опасности. — говорю я, радостно слушая шуршание плаща.
Победили? Да. Но…
Йирик вдруг вытащил из кармана осколок «Слёз Луны»:
— Эй, Лис! А если я…
— НЕТ! — крикнули мы хором.
Я смотрю на тебя, пряча артефакт в плащ:
— Ну, теперь осталось выбраться из Ада. Лютик, кстати, обещал прислать адвоката. С иском за порчу имущества.
Ад выдохнул тихо —
Даже зефирки в шоке.
Где мой плащ? На мне!
——————————
P.S. Если найдёте плащ в сахарной дымке — не носите. Он теперь принадлежит Йирику. И да… следующий адский квест — за ваш счёт.
P.P.S. Йирик, если ты это читаешь… Отдай Слёзы Луны. Нет, это не сок. НЕТ!
Глава 36: Колодец, кукла и императорские розы
(Перед чтением проверьте, нет ли у вас за спиной вязаной куклы. Если есть — бегите. Ну или предложите ей чай с зефирками. Чай, кстати, лучше краденый. Так веселее.)
* * *
Ты всё ещё здесь? Отлично. Значит, тебя не смутило, что я сейчас разговариваю с тобой, пока моя шкура покрыта адской сажей, а Йирик каждые два шага бормочет Алире: «Извините, я так больше не буду». Если ты думаешь, что выход из ада через колодец — это романтично, то ты явно не знаешь, чем пахнет столетнее забвение.
* * *
Мы вылезли из чёрного камня, который когда-то был колодцем, прямо посреди императорского сада. Воздух пах розами и ложью. Алира тут же уткнулась лицом в землю:
— Трава… Настоящая трава!
— Не ешь, — я оттащил её от муравейника. — Здесь всё отравлено политикой. Даже муравьи — шпионы.
Йирик, вылезая последним, уронил в колодец полкармана зефирок.
— Эй, это же мой НЗ!
— Теперь это НЗ для демонов, — вздохнул я, разглядывая дворец вдалеке. Мраморный, с золотыми флагами и решётками на окнах. Типичное гнездо «цивилизации». Надеюсь, Император не пришлёт за отчётом… Или пришлёт. Мне есть что ему напомнить.
И тут из-за куста роз вышла Она. Вязаная кукла с моим лицом, пуговичными глазами и вышитой ухмылкой.
— Племянник! — завизжала она, швырнув в меня спицей. — *Ты опаздываешь уже на месяц! Твоя пунктуальность…
— Да, да, я нарушил своё правило «Не опаздывать», — я поймал спицу и сунул её в плащ. — Но зато я привёл Алиру. Королева может быть спокойна — её дочь цела. Если не считать дыр в платье от твоих «подарков».
Кукла зашипела, и из её рта выпал свиток:
— Королевство тёмных эльфов… Инквизиция… Всех сожгут…
— Спасибо, капитан Очевидность, — Алира подняла свиток. — Тут ещё написано: «Спасение в Слезах Луны». Опять?
* * *
Мы устроили совет под раскидистым дубом, который, кажется, видел ещё прадеда первого императора. Или просто страдал манией величия.
— Итак, — я развернул карту, украденную у Люцифера. — Инквизиция взяла столицу. Наши союзники — подземные тролли, банда контрабандистов-крыс и…
— Феи! — Йирик выплюнул жука. — Они же любят зефирки!
— Феи ненавидят нас, — напомнила Алира. — После того как ты превратил их королеву в леденец.
— Это был комплимент! — гоблин надул щёки. — Она теперь сладкая!
Я ткнул пальцем в точку на карте:
— Здесь, в Ущелье Вечных Шёпотов, спрятан храм Плачущей Луны. Инквизиция ещё не добралась туда.
— Потому что там живут духи погибших поэтов, — добавила кукла, залезая на ветку. — Они ненавидят рифмы. И жизнь. И особенно гоблинов.
Йирик поднял руку, как школьник на уроке магии:
— А можно… э-э… взорвать инквизицию?
— Можно, — я ухмыльнулся. — Если найдёшь 1000 тонн пороха, печенье для отвлечения и священника, который согласится это благословить. Ну и десяток гоблинов для доставки.
— У меня есть печенье! — гоблин вытащил из кармана смятый пакет.
— Это же твои носки!
— Ага! Но они вкусные! Вчера ел!
* * *
Тут из-за деревьев вышел Император в мантии из шёлка и золотой нити, с короной, съехавшей набок. Его борода, заплетённая в косички с колокольчиками (да, он всё ещё носит эту глупость), звенела при каждом шаге.
— Лис, где тебя черти носили? — спросил он, будто мы встретились утром за чаем.
— В аду, ваше величество, — поклонился я. — Ходил на концерт Люцифера. Гитара из змей, светомузыка из лавы… Скучно.
— И как? — брови Императора взметнулись.
— Слишком сладко. Думаю, подожду следующий альбом.
Он фыркнул, поправляя корону, которая тут же съехала обратно:
— А теперь серьёзно. Я вижу, с тобой дочь королевы тёмных эльфов. Значит, вы в курсе, что там происходит?
— Да, мой повелитель. Обсуждаем, как спасти их королевство от инквизиции. Ваш приказ — закон.
Император махнул рукой, будто отгонял назойливую муху:
— Делай что считаешь нужным. Но генералов уговаривать будешь сам. И… — он бросил мне мешочек зефирок. — Не помирай. Ты всё ещё должен мне фабрику.
— А вы мне — статую из зефира в полный рост, — парировал я. — Договорились?
Пока мы уходили через потайной ход, кукла, привязанная к дереву вместо пугала, орала вдогонку:
— Племянник! Твоя мать… была права!
— Все матери правы! — огрызнулся я. — Но я всё равно умнее!
* * *
Теперь мы стоим в зале совещаний. Крысиный Король (с хвостом связанным в бантик), посол гномов (с чёрным глазом от «неудачных переговоров» и бочкой вместо кружки) и генерал Второго легиона (с лицом, как у человека, который 20 лет ест только сухари) изучают карту.
— Ваш план хорош, — сказал генерал, — но нужна помощь светлых эльфов. На переговоры уйдёт неделя. Не опоздаем?
Йирик спросил, набив рот печеньем:
— Эй, а их посол тут… э-э… дружелюбный?
— Нет, — Алира полировала меч, с которого капала адская смола и карамель. — Она ненавидит тёмных эльфов. И гоблинов. И особенно тебя, после того, как ты съел ее платье из листьев винограда.
Я объявил, разворачивая финальный план:
— Внимание, гении тактики:
1. Крысиный Король — веди троллей через канализацию. Возьми гномов-подрывников. И… — кивнул на Йирика, — дай ему задание, если вдруг обнаружишь его у себя. Любое. Лишь бы не грыз провода.
2. Алира — лети в Ущелье Вечных Шёпотов. Духи любят грустные стихи. Спой им что-нибудь про мою жизнь.
3. Йирик… — Ты отвечаешь за отвлекающий манёвр. Танцы, песни, взрывы — что угодно. Но если превратишься в зефирку, вычту из жалования.
Йирик восторженно заявил:
— Я придумаю… э-э… зефирный фейерверк! С драконами! И… и печеньем!
Алира, вздохнула.
— Это худший план. Но если выживем, требую тройную оплату. И новое платье.
Я смотрю на тебя, поправляя плащ (без дыр, спасибо феям):
— Ну что, готов к финальному рывку и дипломатическим баталиям? Не забудь зефирки. И сарказм.
Шёпот ветра — ложь.
Слёзы Луны мерцают.
Зефир и чай ждут.
—————————–
P.S. Если найдёте Ущелье Вечных Шёпотов — не читайте стихи вслух. Духи обидятся. Или влюбятся. Хуже не придумаешь.
P.P.S. Йирик, если ты это читаешь… Верни императору носки. И скажи, что «печенье» он может оставить себе.
Глава 37. Первый удар, стихи и чайные переговоры.
Ты всё ещё здесь? Отлично. Значит, тебя не смутило, что я сейчас разговариваю с тобой, пока моя шкура пахнет гарью, а Йирик пытается выковырять из зубов остатки инквизиторского флага. Если ты думаешь, что война — это эпичные битвы и благородные речи, то ты явно не пробовал тушить магическое пламя зефирками.
* * *
Мы стояли у стен Королевства Тёмных Эльфов, которое теперь напоминало гигантский подгоревший кекс. Башни дымились, мосты висели на паучьих нитях, а вместо флагов развевались бланки с печатями «Одобрено Инквизицией». Алира тыкала мечом в землю, выбивая ритм, похожий на похоронный марш.
— Ну что, гений тактики? — она бросила на меня взгляд, от которого даже демоны бюрокрадии съёжились бы. — Твой план — это «надеяться, что они подавятся зефирками»?
— Нет, — я поправил плащ, на котором красовалась новая дыра от спицы вязаной куклы. — Мой план — сделать вид, что мы здесь ради чаепития. А зефирки — это бонус.
Йирик, тем временем, копался в кустах, выискивая «полезные штуки». Его находки включали:
— Камень, похожий на булку (съедобен? Проверено — нет).
— Ржавый кинжал с гравировкой «Смерть изюму» (одобрено Алирой).
— Гнездо шпионских муравьёв (теперь танцующих под напевы гоблина).
— Эй, Лис! — он вынырнул, размахивая чем-то липким. — Это карта или пирог?
— Это пирог, — вздохнул я. — Съешь его, и мы узнаем, куда идти. По твоим болям в животе.
* * *
Инквизиция, как и ожидалось, встретила нас «гостеприимно». Ворота распахнулись, и оттуда вывалились солдаты в мантиях цвета запёкшейся крови. Их доспехи сверкали печатями, а глаза — фанатичным блеском.
— Сдавайтесь! — гаркнул главарь, тыча в нас пергаментом. — У нас есть форма ТПМ-404!
— У нас есть зефирки, — парировал я, бросая ему в лицо горсть сладостей. — И чай. Хотите обсудить условия?
Они замерли. Инквизиторы не ожидали дипломатии через десерты. Пока они перешёптывались, Йирик подкрался к их катапульте и… активировал её.
— Это кнопка «вечеринка»! — завопил он, когда машина выплюнула в небо булыжник, который упал на главаря.
— Это катапульта! — заорали инквизиторы.
— Теперь вечерипульта! — поправил гоблин, засыпая в чашу конфетти.
* * *
Битва началась с абсурда — как и всё, к чему прикасается Йирик.
Атака из-под земли прошла успешно.
Канализационные люки взлетели в воздух, как пробки от шампанского, и оттуда полезли тролли. Не просто тролли — тролли в банданах из крысиных хвостов, с боевой раскраской из плесени. Крысиный Король ехал верхом на бочке с надписью «Опасность! Не вскрывать! (Содержит прошлогодние мечты)», размахивая саблей из ржавой ложки.
— За мной, братья! — проревел он, и тролли ринулись в бой, швыряя в инквизиторов всем, что нашлось в подземельях:
Гнилыми овощами с этикетками «Срок годности: вечность».
Сломанными часами, которые тикали в обратную сторону.
Особым оружием — носками Йирика, которые, судя по всему, эволюционировали в самостоятельную форму жизни. Один инквизитор, получив такой «снаряд» в лицо, закричал: «Это химическая атака!» и упал замертво.
Поэтическая диверсия Алиры тоже удалась. Она исчезла в самом начале боя — как и положено принцессе, которая предпочитает действовать в тени. Её путь к храму Плачущей Луны пролегал через:
— Ров с крокодилами-бюрократами, требующими заполнить форму №666 для пересечения. Она бросила им зефирку со словами: «Считайте это взяткой».
— Лабиринт из зеркал, где её отражения шептали: «Ты никогда не спасешь мать…». Она разбила их мечом, прокомментировав: «Зеркала врут. У меня лучше профиль».
У храма её встретили духи поэтов. Их лица были искажены вечным страданием от плохих рифм.
— Спой! — застонали они. — Или мы превратим твои кости в чернила!
Алира вздохнула и затянула балладу:
«Лис, о Лис, великий дипломат —
Провалил договор, уронил печать,
Напугал посла, съел весь виноград…
Но чай твой крепок! Нельзя не признать!»
Духи завизжали, как проклятые, и ринулись прочь, круша всё на пути. Волна их ненависти к рифмам вынесла инквизиторов за стены — те бежали, затыкая уши свитками с протоколами.
Зефирный фейерверк Йирика, который тем временем, нашёл амбар с боеприпасами, был шикарен. Ведь амбар был с сахаром. Там был очень много сахара.
— Эй, Лис! — крикнул он, засовывая в бочку с порохом зефирку. — Это будет лучший фейерверк!
— Не трогай…— начал я, но было поздно.
Он чиркнул спичкой о штаны инквизитора («О, блестящая штука!») и швырнул её в амбар.
Взрыв окрасил небо в золотисто-карамельные тона. Сахарная волна накрыла главаря инквизиции — тот застыл в позе «Бегите, глупцы!», превратившись в памятник самому себе. Позолоченного, хрустящего и… невероятно дурацкого.
— Красиво! — Йирик восхищённо разглядывал своё творение. — Теперь его можно есть?
— Только если хочешь сломать зубы о его самомнение, — фыркнула Алира, вытирая меч.
— Победа? — спросила она, подбирая с земли печать «Одобрено».
— Нет, — я указал на центральную башню, где в окне маячила силуэтная фигура в мантии с вышивкой «Главный Бюрократ». — Это был только аперитив. Дальше — чаепитие.
* * *
Главный Бюрократ оказался демоном с тремя лицами:
1. Лицо №1: «Вы нарушили пункт 13.13!»
2. Лицо №2: «Где ваши подписи?»
3. Лицо №3: «Чай остыл. Перезагрузите реальность».
— Сдавайтесь, — проскрипел он, роняя кипу бумаг. — Иначе я…
— Иначе вы нам надоедите, — перебила Алира, рубанув мечом стол. — У нас есть зефирки. У вас — скука.
Я достал чайник. Бергамотный аромат обволакивал зал, а зефирки в моей лапе пульсировали тёплым светом.
— Давайте договоримся. Вы уходите. Мы вас не взрываем. А этот чай… — я налил ему чашку. — Он волшебный.
— Это… обычный чай! — фыркнул демон, но его рука дрогнула.
— Именно. Простота — лучшая иллюзия.
Он молча исчез, оставив лишь кляксу на пергаменте, но я знал, мы еще встретимся.
* * *
Мы сидели на обломках ворот, решая, какой город будем отвоёвывать следующим. Йирик пытался приручить шпионского муравья, Алира чинила меч, а я…
— Лис, — она прервала тишину. — Ты знал, что чай сработает?
— Нет. Но я знал, что он ненавидит простоту. Как и все бюрократы.
Йирик вдруг замер.
— Эй, а где мой кекс?
— Ты его съел.
— А второй?
— Тоже.
— А третий…
— Йирик, — Алира встала, отряхивая платье и доставая меч. — Если не замолчишь, я назову тебя «изюмом».
Гоблин сглотнул. Даже муравьи притихли.
Я же смотрю на тебя и протягиваю зефирку .
— Ну что, правда легкая победа? Только не верь в её простоту, мы всего-то освободили один маленький кусочек королевства.
Шёпот ветра — ложь.
Пепел сражений сладок.
Дом ждёт за углом.
———————————
P.S. Если найдёте позолоченного инквизитора — не ломайте. Он хрупкий. И горький.
P.P.S. Йирик, если ты это читаешь… Муравьи — не печенье. Выплюнь.
Глава 38. Время пахнет бергамотом
Ты всё ещё здесь? Отлично. Значит, тебя не смутило, что я разговариваю с тобой, пока моя тень танцует на стене в ритме вальса, а Йирик жуёт стрелки часов. Да, именно стрелки. Потому что время здесь — это не линейка, а спиральная булочка с изюмом. И кто-то уже откусил кусок.
* * *
Инквизиторы, как выяснилось, умеют не только ставить печати. Они запустили машину времени — огромную штуковину, похожую на чайник с шестерёнками вместо ручки. Её корпус был покрыт гравировками в виде бесконечных форм ТПМ-404, а из трубы валил пар, пахнущий чернилами и тоской. Правда, забыли предупредить, что кнопка «Пуск» на самом деле означает «Йирик, не трогай!».
— Я думал, это диспенсер для зефирок! — оправдывался гоблин, выплёвывая пружинку, которая тут же превратилась в бабочку из пергамента.
— Ты превратил хронометраж в хроно-беспредел, — Алира тыкала мечом в воздух, где висели обрывки времени: вчерашний закат, завтрашний рассвет и прошлогодний я, в пятый раз объясняющий, что печенье — не валюта.
Мир опять трещал по швам. Деревья росли корнями вверх, реки текли из будущего в прошлое, а законы физики были заменены на «Пункт 13.13: Запрещено падать вверх без справки». Наши тени убегали вперёд, оставляя нас в прошлом, а муравьи-шпионы доносили Императору, что мы опоздали на войну ровно на сто лет. Вперёд.
* * *
— Исправь это, — Алира приставила клинок к горлу инквизитора, чья мантия теперь была в горошек, а усы сиреневого цвета.
— Не могу! — запищал он, пытаясь достать из кармана печать. — Форма ТПМ-404 сгорела в… в…
— В пламени твоей глупости? — я достал зефирку, которая пульсировала, как сердце бога хаоса. — Йирик, что ты там нажевал?
Гоблин показал на груду шестерёнок, из которой торчали:
— Тут есть вчерашний суп, Завтрашний пирожок, и… э-э… кот вашей бабушки?
— Это не кот, — присмотрелась Алира. — Это архидемон в костюме кота.
— Ещё лучше! — Йирик схватил его за хвост. — Он мяукает проклятиями!
* * *
Пытаясь навести порядок, мы смогли снова найти машину времени в зале, где стены были оклеены цитатами:
— «Вчера — уже не важно».
— «Завтра — слишком поздно».
— «Сегодня? Заполните форму 666».
Сама машина напоминала гибрид паровоза и самовара. Её рычаги светились зелёным светом, а на экране мигало: «Ошибка 418: Время заварено слишком крепко». Йирик ткнул в панель управления, где вместо кнопок были конфетти-слоты для зефирок.
— Эй, а если я нажму…
— Нет! — закричали мы хором, но он уже нажал.
Машина взвыла, как раненый дракон, и мир рассыпался на более мелкие кусочки, как пирог под сапогом тролля. Глаза инквизиторов поплыли вниз по реке времени, а их крики превратились в эхо: «Вы… нарушили… пункт…»
* * *
Теперь мы были в месте, где:
— Реки текли словами. «Дом», «Война», «Зефир» — они бурлили, сталкиваясь друг с другом, образуя водовороты из метафор.
— Горы были сложены из вопросительных знаков. Каждый шаг вызывал лавину: «Почему?», «Как?», «Кто дал Йирику спички?»
— Небо читало вслух стихи Шекспира на языке муравьёв. «Быть или не быть» звучало как «Тк-тк-тк-ццц».
— Здесь хуже, чем тогда в аду! — Алира сжала меч, но её голос дрогнул. — Где мы теперь?
— Там, — я указал на зефирку, плывущую по реке времени. — Где чай не остывает.
Йирик, тем временем, пытался поймать своё отражение в луже из буквы «Й».
— Эй, я тут! Нет, тут! Ой, оно убежало…
* * *
Инквизиторы, превратившиеся в чернильные кляксы, ползли за нами. Их крики звучали как скрип пера:
— Вы… нарушили… ход…
— Да заткнитесь уже! — Йирик швырнул в них кота из прошлого. Тот разорвал кляксу на запятые, которые тут же сложились в предложение: «Бегите, пока не стало хуже».
— Лис, — Алира отрубала хвост времени, который пытался её укусить. — Если мы здесь застрянем, я сделаю тебя ковриком для ног.
— Не волнуйся. Хаос — мое второе я.
* * *
Мы шли через лес из календарей. Листья-даты шелестели: «Вчера… Завтра… Никогда…» Йирик собирал их в букет:
— Это для мамы!
— Гоблины не пользуются календарями, — напомнила Алира.
— Мы заворачиваем в них пирожки!
Внезапно земля ушла из-под ног, и мы рухнули в воронку, где прошлое и будущее сплелись в узор из парадоксов.
* * *
Мы оказались в комнате, где всё было белым. Белые стены, белый пол, белый потолок. Даже воздух казался стерильным. В центре стоял стол с чайником и тремя чашками. Надпись на стене гласила: «Выбери: Вчера, Сегодня, Завтра».
— Это ловушка, — сказала Алира, но Йирик уже наливал себе чай из чашки «Завтра».
— Вкусно! На вкус как… как ничего!
— Потому что будущее ещё не наступило, — я взял чашку «Сегодня». — А вот настоящее… пахнет бергамотом.
* * *
— Есть план? — спросила Алира, когда стены комнаты начали растворяться.
— Всегда, — я разлил чай по трещинам реальности. Ароматный пар сплёл мост из минут, а зефирки скрепили его, как гвозди. — Идём.
Мы шагнули в кипящий водоворот, где прошлое и будущее смешались воедино. Йирик схватил «себя-вчерашнего» за ухо:
— Эй, не ешь эту шестерёнку!
— А вдруг вкусная?
— Я вас обоих сейчас на салат пошинкую! — заорала Алира, руша временную петлю ударом меча.
* * *
Мы вынырнули в моменте, где роковую кнопку ещё никто не нажал. Машина времени стояла нетронутой, а воздух пах… бергамотом. Инквизиторы мирно заполняли формы, даже не подозревая, что их будущее уже стало нашим прошлым.
— Так, — я налил чай в её механизм, ломая шестерёнки. — Теперь это чайник.
— Гениально! — Йирик тут же сунул в него печенье. — Теперь он печеньеварка!
Алира вздохнула, глядя на исчезающие трещины:
— Лис, когда это кончится?
— Война или безумие мироздания?
— Моя дорога домой.
Я протянул ей зефирку, внутри которой мерцал огонёк.
— Дом — не место на карте. Это когда не нужно просить добавить сахар в чай.
Я смотрю на тебя и протягиваю еще одну зефирку.
— Ну что, всё ещё веришь, что время течёт как река? Тогда лови зефирку — вдруг завтра она не станет вчерашней, а мы с тобой встретимся на краю этого мироздания.
Шёпот ветра — правда.
Время — сладкий пирог.
Дом ждёт с чаем.
———————————
P.S. Если найдёте шестерёнку с запахом бергамота — не пробуйте.
P.P.S. Йирик… Кот из прошлого теперь тебя ненавидит. И инквизиторы тоже. Особенно после того, как ты скормил ему форму ТПМ-404.
Глава 39. Чернильные тени и зефирные сети
Ты всё ещё здесь? Отлично. Значит, тебя не смутило, что я разговариваю с тобой, пока моя тень сражается с собственной совестью, а Йирик пытается поджарить зефирку на факеле инквизитора. Если ты думаешь, что война — это стратегии и дисциплина, ты явно не видел, как гоблин ест карту местности.
* * *
Партизаны тёмных эльфов вышли из теней, словно чернильные пятна на пергаменте. Их доспехи были сплетены из паутины, а вместо мечей они держали веретена с нитями лунного шёлка. Лидер, эльф с лицом, скрытым под вуалью из звёздной пыли, протянул руку:
— Лис. Твоя репутация бежит впереди тебя. Как и запах твоего чая.
— Это не чай, — я потряс флягой. — Это дипломатия в жидком виде. Хотите глоток?
Йирик, тем временем, обнюхивал эльфийские луки:
— Эй, а из этого можно сделать сахарную вату?
— Только если добавить глупость, — пробурчала Алира, изучая карту с отметкой «Город-тюрьма: вход через сон».
* * *
Город, который предстояло освободить, назывался Иллюминар. По словам партизан, инквизиторы превратили его в лабиринт из правил:
— Запрещено дышать без разрешения.
— Запрещено мечтать без печати.
— Запрещено запрещать.
— И как мы это обойдём? — спросила Алира, ломая печать на документе зубами.
— Нарушим всё, — я разбросал зефирки по карте. — Йирик съест стражу. Вы переоденетесь в бюрократов. А я… напою их чаем.
— А я? — эльфийский лидер поднял бровь.
— Вы будете ткать хаос. Ваш шёлк — идеальная петля для их законов.
* * *
Мы пробрались в Иллюминар через канализацию, которая оказалась… библиотекой. Полки ломились от томов с названиями: «Как правильно страдать», «Искусство стоять в очереди», «Смерть за опечатку». Йирик, схватив книгу, сунул её в костёр:
— Смотрите! Буквы горят синим!
— Это стихи нашей королевы, — вздохнул эльф. — Они всегда горят драматично.
* * *
В центре города возвышалась Башня Форм — чудовище из мрамора и пергамента. Её окна светились красным, как подписанные приговоры, а у входа стояли стражи с мечами-штепселями, готовые вставить их в розетки неповиновения.
— План? — Алира сжала меч, обёрнутый паучьим шёлком.
— Да, — я вытащил зефирку размером с тыкву. — Это бомба.
* * *
Партизаны начали атаку, сплетая сети из лунного шёлка. Они ловили указы инквизиторов, как бабочек, и душили их узлами абсурда. Йирик, переодетый в форму инспектора, носился по залам:
— Внимание! Обнаружена… э-э… ошибка в пункте 996 дробь 13.13! Требуется немедленный пир!
— Ты идиот, — прошептала Алира, рубанув мечом цепь, сковавшую группу пленных.
— Но эффективный! — он швырнул в стражу мешок муки, выкрикивая: — Это биологическое оружие! Споры глупости! Бегите!
* * *
Мы ворвались в тронный зал, где восседал Архивариус — инквизитор с лицом, как смятый договор. Его пальцы были перьями, а глаза — пустыми графами для подписей.
— Вы… нарушили… все… формы… — его голос скрипел, как перо по пергаменту.
— Зато сохранили изюминку, — я бросил бомбу, сделанную из зефирок и абсурда. Она прилипла к его лбу, начиная тикать.
— Это что? — он потрогал её пером.
— Десерт. Сюрприз внутри.
Взрыв окрасил зал в золото и малину. Архивариус рассыпался на запятые, а его трон превратился в гору конфетти.
* * *
Город вздохнул свободно. Дома расправили ставни, фонтаны забили водой, а не чернилами. На улицы стали выходить жители. Партизаны сплели из шёлка знамя с надписью: «Инквизиция запрещена!»
— Что дальше? — спросил эльфийский лидер, сжимая моё плечо.
— Чай, — я достал чайник. — Или вы предпочитаете хаос?
* * *
Йирик, тем временем, нашёл склад инквизиторских печатей и ставил их на всём: на камнях, деревьях, собственном лбу.
— Смотри! Я теперь… э-э… официально вкусный!
— Ты всегда был им, — Алира убрала меч, впервые за день улыбнувшись.
Я смотрю на тебя, одетого в плащ из паутины.
— Ну что, эльфийский герой, понравилось рушить системы и сжигать архивы? Готовься, в переди столица, а её нам просто так не отдадут .
Ложь в законе спит,
Правда паутину ткёт.
Дома нас ждёт чай.
———————————
P.S. Если найдёте печать «Одобрено» — ставить её только на зефирках. Иначе архивариус вернётся.
P.P.S. Йирик… Твой лоб теперь собственность Инквизиции. Поздравляю.
Глава 40. Чернила, когти и бунт без правил
Ты всё ещё здесь? Отлично. Значит, тебя не смутило, что я разговариваю с тобой, пока моя тень переписывает законы физики, а Йирик пытается приручить демона-кота сосиской. Если ты думаешь, что финальная битва — это эпичные заклинания и благородные смерти, ты явно не видел, как гоблин тушит адский огонь зефирками.
* * *
Подземное королевство тёмных эльфов пахло ладаном и женским превосходством. Стены, высеченные из чёрного мрамора, отражали тусклый свет магических кристаллов, подвешенных вместо факелов. Кристаллы были выточены в форме… скажем так, недвусмысленных символов. Инквизиторы перекрасили их в серый, приклеив ярлыки «Одобрено». Даже слизни, ползавшие по полу, теперь оставляли следы в виде печатей. Воздух гудел от жужжания механических перьев, записывающих каждое движение, каждый вздох.
— Эй, Лис! — Йирик тыкал в слизня палкой, от которой оставались дымящиеся дыры. — Они съедобные?
— Только если хочешь, чтобы твои кишки стали официальным документом, — ответил я, разглядывая трещину в стене. В ней пульсировали буквы: «Побег запрещён. Статья 13.666.999».
Алира провела пальцем по мрамору, где раньше сияли руны силы её рода. Теперь там висела табличка: «История устарела. Просьба обновить».
— Мои предки высекали эти стены, — прошептала она. — Теперь они словно гробница.
— Гробницы тоже можно взрывать, — я бросил зефирку в рот и запустил огонек из руки в темноту. Он осветил дверь с надписью «Сердце бюрократии. Вход только со справкой».
* * *
За дверью оказался архив. Полки уходили в бесконечность, а вместо книг стояли банки с криками душ. На одной из них красовалась этикетка: «Лис. Нарушения: 666 пунктов». Йирик открыл её — оттуда вырвался мой голос: «Зефир — валюта! И да, я это сказал!»
— Эй, это же ты! — гоблин тряс банку, пока звуки не смешались в какофонию. — Можно оставить как сувенир?
— Только если хочешь, чтобы тебя засудили за хранение контрабанды, — Алира разбила сосуд ударом каблука, после чего разбила остальные своим мечом. Стекло рассыпалось, а голоса умолкли, словно их проглотила тишина.
Я поднял уцелевшую банку — «Алира. Неуплата налогов на меч».
— Не смей, — она выхватила её и швырнула об стену. — Они украли даже это…
Партизаны, теперь ведомые эльфийкой по имени Длинный Шип, молча копались в архивах. Её пальцы скользили по этикеткам, будто ища что-то.
— Здесь… — она остановилась у банки с надписью «Последний смех Королевы». — Это голос нашей правительницы. Они запечатали его.
— Освободим? — спросил я.
— Нет. Он взорвёт им мозг, когда они меньше всего ждут.
* * *
Главный Бюрократ ждал нас в зале, напоминавшем гигантскую печатную машинку. Его лица вещали новые указы:
— П. 6.6.4. Запрещено существовать без подписи.
— П. 6.6.5. Вдох облагается налогом, выдох —тройным налогом.
— П. 6.6.6. Смех карается немедленной оптимизацией.
Рядом сидел кот-архидемон. Тот самый. Его шерсть была покрыта рунами, а глаза светились фразой «Я всё ещё ненавижу тебя, Йирик». Лапы зверя оставляли на полу отпечатки в виде печатей, и каждая из них шипела: «Уничтожить».
— Вы… снова… — бюрократ скрипел, как несмазанный механизм. — Нарушили… протокол…
— Скучно! — перебил я, доставая чайник. — Давай новую версию.
* * *
Пока я наливал чай произошло следующее:
1. Партизаны сплели сеть из лунного шёлка, ловя инквизиторов и их указы, как мух. Каждый пойманный закон превращался в конфетти с надписью «Аннулировано».
2. Алира рубанула по клавиатуре, выбив одним ударом слово «Свобода». Клавиши взорвались, разбрасывая осколки правил.
3. Йирик устроил «чайный взрыв», залив кипятком остатки. Металл скрипел, извиваясь, как побитая собака.
— Эй, Лис! — гоблин махал сосиской над головой. — А коты любят сосиски?
— Этот любит твою глупость! — крикнула Алира, но было поздно.
Кот прыгнул на Йирика, превратившись в тень с когтями. Его рычание звучало как: «Ты предал гоблинов! Ты предал всех!»
— Ошибаешься, — я сунул ему в пасть зефирку. — Он просто выбрал свой рецепт.
Демон завизжал, его тело начало пузыриться, словно чернила в воде. Алира вонзила меч ему в бок, и существо рассыпалось зеркальной крошкой.
* * *
Главный Бюрократ, тем временем, слился с печатной машинкой. Его голос гремел:
— П. 666.6.6: Все герои должны быть архивированы!
С потолка спустились цепи из формуляров, пытаясь схватить нас.
— Зефирки! — скомандовал я, и партизаны забросали цепи сладкими «бомбами». Сахар склеил бумагу, превратив её в хрупкие статуи.
— Теперь! — Длинный Шип метнула веретено, пронзив сердце машинки. Механизм заклинило и Главный Бюрократ захрипел, из него повалил дым, пахнущий сгоревшей бумагой.
* * *
Когда бюрократ рассыпался в прах, а зеркальный порошок из кота развеяло ветром, Длинный Шип нашла книгу с грифом «Правда». В ней было всего три строки:
— «Герои — чернила в руках Судьбы».
— «Война — игра, где фигуры едят игроков».
— «Чай не остынет, пока выбор за вами».
— Мы… куклы? — Алира смотрела на строки, как на лезвие. Её рука дрожала.
— Нет, — я закрыл книгу. — Мы те, кто рвёт страницы. Даже если Судьба держит перо.
Йирик, тем временем, нашёл склад «официального воздуха» и наполнил им шарики:
— Смотрите! Теперь можно пускать пузыри с законами!
Один лопнул у него над головой, осыпав всех снежинками с текстом «Беспорядок узаконен».
* * *
Когда мы вышли на поверхность, королевство уже пело. Кристаллы снова стали символами силы, а не подчинения. Слизни оставляли на стенах ядовитые узоры свободы, а корни деревьев обнимали прохожих, как старых друзей.
Но в кармане моём лежала записка:
«Игра не окончена. Наш ход следующий! — Судья Святой Инквизиции»
Алира развернула её и усмехнулась:
— Думаешь, это угроза?
— Нет. Это приглашение.
Я смотрю на тебя и даю тебе чашку с чаем.
— Да, столица свободна, мой друг, однако мы не нашли королеву и тётю, а значит, война не окончена.
Столицу спасли,
Но где же Королева?
Тишина интриг.
———————————
P.S. Если найдёте шарики с законами — лопайте. Особенно те, где написано «Запрещено быть счастливым».
P.P.S. Йирик… Кот теперь твой, если склеешь. Корми его зефирками. И справками.
Глава 41. Чай, тени и босс с печеньем
Ты всё ещё здесь? Отлично. Значит, тебя не смутило, что я разговариваю с тобой, пока моя тень играет в шахматы с совестью, а Йирик пытается скормить зефирку законам физики. Если ты думаешь, что финальная битва — это эпичные заклинания и слёзы, ты явно не видел, как гоблин побеждает апокалипсис с помощью пирога.
* * *
Судья Святой Инквизиции восседал на троне из спрессованных протоколов. Его лицо напоминало гибрид совы и крокодила — один глаз сверкал, как запрещающий сигнал, второй моргал, звуча, словно ножницы для документов. Пальцы, изогнутые в крюки запятых, царапали воздух, оставляя на стенах шрамы-параграфы. Рядом, в клетке из чернильных завитков, томились королева Мелира и Вирраэль. Их запястья были связаны паутиной законов, а рты запечатаны формулярами «Тишина. Статья 103.231».
— Статья 24.0.651: Герои обязаны проиграть, — прогрохотал Судья. Стены зала запестрели цитатами: «Свобода — нарушение», «Смех — угроза системе». — Доказательство: Ваша история — сплошная опечатка.
Я потянулся за чайником, до краёв наполненным бергамотом.
— Экзамен? Отлично. Йирик, доставай диверсию.
— Уже! — Гоблин вытащил из кармана пирог с надписью «Взрывная начинка». — Сюрприз внутри! Съедобный!
* * *
Кукла-советник, подаренная Вирраэль, ожила у меня в плаще. Её пуговичные глаза сверкнули, выжигая дыру в ткани:
— Племянник! Тёти передают: Судья знает, что ты украл Слёзы Луны. Он добавил их в чернила!
— Я их не украл, а передал феям на ответственное хранение! — сунул я кукле в рот зефирку. — Молчи, или станешь подушкой для Йирика.
Алира тем временем резала мечом цепи, опутавшие Мелиру. Те лопались с визгом:
— Нарушение! Нарушение!
— Мама, — прошептала Алира, перерубая последний узел, — ты всё ещё ненавидишь его?
— Ненавижу, — королева улыбнулась, глядя на меня. — Но его зефирки… божественны. Особенно яблочные.
* * *
Судья махнул рукой, и из потолка хлынули тени-инквизиторы. Они материализовались в кошмары бюрократии:
- Гигантские печати с зубами, жевавшими воздух.
- Ножницы, режущие реальность на лоскуты правил.
- Чернильные волки с глазами-штампами «Уничтожить», выплёвывающими цитаты из налогового кодекса.
— План? — крикнула Вирраэль, разрывая паутину заклятий.
— Импровизируем! — Я швырнул зефирку в Судью. Она прилипла к его щеке-пергаменту, начав тикать. — Взрывайся!
Но вместо взрыва зефирка запела тонким голосом:
— «Я маленький зефирчик, я сладкий, как обман…»
— Статья 45.7: Запрещено петь без лицензии! — зарычал Судья, пытаясь отлепить её когтем.
— Диверсия сработала! — Йирик прыгнул на трон, вцепляясь в спинку. — Лови сюрприз!
* * *
Пирог, столкнувшись с зефиркой, взорвался конфетти, осыпав зал блёстками и… зефирными паучками. Они поползли по Судье, плетя сети из сахара. Его перья застряли в липкой массе, а чернильные волки, попробовав пауков, начали чихать радугой.
— Статья 15.51.33: Запрещено использовать сладости как оружие! — заскрипел он, выдирая клок шерсти у волка.
— А мы тебя и не спрашивали, прихвостень Люцифера, — Алира вонзила меч в «сердце» трона — ящик с печатями. — Это за мое королевство!
* * *
Королева Мелира подняла руки. Кристаллы на стенах вспыхнули, проецируя ее силу на Судью:
— Помнишь, Лис, как ты украл у меня кристалл Силы?
— Вы тогда чуть не повесили меня на паутине, — я уклонился от тени-ножниц. — А я оставил фальшивый — из сахара.
— Он растаял через час. Испортил весь архив, включая мои стихи!
Судья, опутанный сахарными нитями, ревел, вырываясь:
— Пункт 999.9: Все должны…
— Заткнись, — Вирраэль бросила в него ларец. Чёрный Лотос, вылетев из ларца, расцвёл в его груди, превращая чернила в сироп. Лепестки пожирали параграфы, оставляя лишь дырки в реальности.
* * *
Охваченный корнями и лепестками Черного Лотоса Судья исчез, осыпавшись сахаром и пыльцой. На полу осталась записка: «Игра окончена. Ваш ход» и лужа чернил, пахнущих бергамотом.
Йирик поднял её и сунул в рот:
— На вкус как изюм!
— Выплюнь! — хором закричали мы. — Это же метафора!
Королева Мелира подошла ко мне, держа зефирку с золотой пыльцой:
— Твой отец был дурак. Но его рецепт… — она откусила, и её глаза расширились. — Ты что, добавил бергамот?
— И щепотку хаоса. Для баланса.
* * *
Вирраэль, поправляя рваную мантию, указала на куклу-советника:
— Что будешь делать с ней?
— Пусть работает секретарём, — я сунул кукле в рот зефирку. — Теперь она будет подписывать документы вместо меня.
Алира вздохнула, глядя на разрушенный трон:
— Дом… это когда даже апокалипсис пахнет чаем?
— Нет. Это когда апокалипсис боится нашего меню.
* * *
Мы вышли из зала, но в кармане моём что-то жужжало. Я достал крошечный механизм — часы с надписью «Еще увидимся, Лис. Люцифер».
— Эй, Лис! — Йирик тыкал в часы вилкой. — Это же тикает!
— Выбрось.
— А если я…
Часы взорвались, осыпав нас конфетти, серой и пеплом. Среди блёсток летела записка:
«Я еще не закончил! Начинаем партию заново. P.S. И без гоблинов.— Л.»
Я смотрю на тебя и стряхиваю с твоей головы конфетти и пепел.
— Люцифер расстроен, ведь мы помешали ему. Но сейчас он вмешиваться не будет, в отличии от Подземного Моря, в тут у него минимум возможностей повлиять на ход событий.
Победа и счастье,
Празднуем и пируем.
Люцифер не спит.
———————————
P.S. Если найдёте пирог с изюмом — не ешьте. Это диверсия Йирика!
P.P.S. Кукла-советник… Она требует трон. И чай с бергамотом.
Глава 42: Пир, норы и краденые звёзды
(Перед чтением проверьте, нет ли у вас в кармане зефирки. Если есть — съешьте. Или поделитесь с муравьём. Муравьи, кстати, обожают сарказм.)
* * *
Ты всё ещё здесь? Отлично. Значит, тебя не смутило, что я разговариваю с тобой, пока Алира,ее мама и тётя под чай доедают торт с печатями Инквизиции, а Йирик пытается и победой. Башни, ещё вчера дышащие пеплом, теперь сияли гирляндами из паучьего шёлка. На главной площади поставили стол длиной в три кривых закона. Меню включало:
Закуски:
— Салат «Шёпот ветра» (листья крапивы, ломтики лунного света и заправка из сплетен).
— Канапе с иллюзиями (на поджаренном хлебе реальности, сверху — сырные сны и маринованные намёки).
— Пирожки «Ошибка 418» (начинка — хаос в томатном соусе, тесто — из перегоревших часов).
Основные блюда:
— Суп из политических интриг (с гренками-сплетнями и плавающими буквами «ТПМ-404»).
— Жаркое из бюрократии (маринованное в чернилах, подаётся с пюре из забытых указов и соусом «Чёрный юмор»).
— Рулет «Паучий кокон» (начинка — фарш из шпионских муравьёв, обёрнутый шёлком из королевских слёз).
Десерты:
— Торт «Слёзы Луны» (бисквитные слои пропитаны грустью, крем из карамелизованных стихов, сверху — мерцающие крошки звёздного пепла).
— Зефирные облака (лёгкие, как обещания Лиса, с начинкой из взбитой иронии и посыпкой из обожжённых печатей).
— Пирог «Изюм из ада» (тесто замешано на лаве, внутри — изюм, который кричит: «Зачем ты меня съел?!»).
Напитки:
— Чай «Бергамотный бунт» (заварен на воде из Ущелья Вечных Шёпотов, с долькой лимона-предателя).
— Коктейль «Взрывная вечеринка» (зефирки, игристый сок забвения и капля драконьей крови для остроты).
— Лимонад «Сарказм на льду» (с газом из ядовитых шуток и долькой апельсина-диверсанта).
Йирик, украшенный бантом из собственных ушей, носился между гостями:
— Эй, Лис! — он тыкал в меня ложкой, заляпанной вареньем. — А где моя статуя из зефира? Ты обещал!
— В аду, — ответил я, отнимая ложку. — Люцифер уже заказал рамку из серы.
Алира сидела на обломке трона, полируя меч. Её платье, сшитое из теней, мерцало, как забытые обещания.
— Ты всё ещё носишь это? — кивнул я на ткань. — Там же дыра от спицы твоей тёти.
— Напоминание, — она ухмыльнулась. — О том, что даже паутина рвётся.
Тут из-под стола вылез Крысиный Король, держа в лапах бочку с вином и бочку с надписью «Последний кошмар Инквизиции».
— Открываем? — его усы дрожали от нетерпения.
— Только если внутри не протоколы, — вздохнула Алира.
Бочка лопнула, выбросив в небо фейерверк из чернил. Буквы складывались в фразу: «Игра никогда не будет окончена. Твой ход, Лис».
* * *
Воздух дрогнул, как пергамент под огнём. Из фейерверка выпал Люцифер — в костюме шута, с колокольчиками на рогах.
— Скучно без меня? — он щёлкнул пальцами, и время замедлилось. Сахар застыл в воздухе, смех застрял в горле. — Вы думали, я позволю вам украсть мою партию?
Йирик, не моргнув, сунул в рот зависшую зефирку:
— Вкусно! На вкус как... как остановленное время!
Люцифер протянул мне свиток, испещрённый кляксами:
— Договор. Подпишешь — оставлю ваше «королевство» в покое.
— Что взамен? — спросил я, разглядывая пункт «Душа читателя в придачу».
— Твой чайник. — Его глаза сверкнули. — Он слишком... простой.
Алира вскинула меч, но я остановил её:
— Играем по его правилам. — Достал чайник, наполненный бергамотом и каплей хаоса. — Держи. Но предупреждаю: он течёт.
Люцифер хмыкнул, наливая чай в кубок из черепа:
— Ты всё ещё веришь, что простота побеждает?
— Нет. — Я ухмыльнулся. — Но она раздражает.
Чайник взорвался. Вместо лавы — дождь из зефирок. Вместо серы — запах маминых пирогов. Люцифер исчез, проклиная бергамот и «зарвавшегося лиса».
* * *
— Пора, — Алира встала, сбрасывая тень с плеч. — Мама хочет видеть тебя целым.
— Целым? — я посмотрел на дырявый плащ. — Она будет разочарована.
Йирик, набив карманы «сувенирами» (ржавый колокол, демонический ус и три чашки), прыгал вокруг портала домой:
— Эй, а там будет печенье?
— Только если ты не съел его в прошлой главе, — огрызнулась Алира.
Портал гудел, как разгневанная оса. За ним мерцал дом — не место, а запах чая и скрип половиц. Я обернулся к тебе:
— Ну что, дорогой читатель, готов вернуться к приключениям?
И тут земля ушла из-под твоих ног.
Ты падаешь.
Вниз. Мимо глав из будущего. Мимо сцен, где я торгую с феями, Йирик женится на девочке-облаке, а Алира правит королевством Темных эльфов. Мимо P.S. где кроты воруют зефирки.
Внизу светится нора. Надпись на краю: «Глава 43. Начни сначала».
Падение — не конец.
Норы — двери без ключей.
Чайник ждёт. Пей чай.
——————————
P.S. Если найдёте падающего читателя — не толкайте. Он и так в пути.
P.P.S. Йирик... Верни колокол. Он для отпугивания хоббитов.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
