(Не)обыкновенные будни Димы и Лили, наследников Ада, и Клары Захаровны, начинающей адептки Тьмы

История 1. «Если вас внезапно призвали, и что с этим делать»

-Восстань! Восстань! Повелеваю тебе, восстань!

-Ась?! Чиво?!

-Зверь Бездны, повелеваю тебе – восстань и иди исполняй волю мою!

-Чи-ииво-оо?! Муш-шшина! Вы хто такой, вообще?!

Экзальтированный субъект в чёрном балахоне, эффектно развевающимся в потоках воздуха от мощного вентилятора, поперхнулся на полуслове и только сейчас сфокусировал взгляд перед собой. Глаза у него чуть из-под капюшона не выскочили, когда он разглядел сидящее посреди сложносочинённой пентаграммы создание. В это же мгновение вентилятор забарахлил, замигали электрические свечи по всем углам: как всегда по осени, когда все начинают дружно врубать обогреватели, электричество выдавало «скачки». Бесперебойно горели только те, что были на батарейках.

-Ну, и? – когда пауза затянулась, капризным тоном протянула девушка-кошка, скуксив недовольную гримаску и поставив домиком ушки на макушке. – Вы вообще, собираетесь объясняться, муш-шшина?! Па-ащиму это я тут, на полу холодном, а не у себя в лежаночке?

-Ты… вы… это… восстань, - неуверенно заблеял вызыватель демонов. – Ты это… Зверь из Бездны… Или Зверица?..

-Это ксенофобство и мужской шовиниЗЬм, - припечатала кошка, подёргав ушком и кончиком длинного хвоста. Потому упёрла руки в бока и напустилась на колдуна: - Вы уже будете внятно говорить, что тут происходит и почему я тут?!

-Й… йа-аа в-вызвал, - начав заикаться, протянул тот, как-то странно подёргивая головой, почти в такт нервному перемигиванию свечей. – Чтобы… из Бездны… мир пожрать… всему конец…

-Щи-тоооо?! – возмутилась девушка, аж вскочив на ноги. – Мне – жрать?! Я жру?! Сами Вы – жрун невоспитанный! Я на кого, по-Вашему, похожа?! На свинью без яблоков?! Тьфу, в бисере и апельсинах?!

-А.. Э-эээ… - Мужчина сдёрнул с головы капюшон, обнажив нарождающуюся лысину и лицо затюканного работой офисного планктона. Зашарил под балахоном так усердно, словно у него там щупальца прорезались.

Кошечка тоже подумала о чём-то неприличном, отшатнулась, насколько позволяла граница пентаграммы (кстати, даже не нарисованной от руки, а выложенной из распечаток на дешевой офисной бумаге), и взвыла:

-Даже не думай, извращуга! У меня когтис-сссс!!! – И она демонстративно выпустила веера их самых из кончиков пальцев.

Колдун громко икнул, впечатлившись «маникюром» до самой печени, и, наконец, выхватил из складок облачения какую-то старую потрёпанную книжицу. Девушка-кошка брезгливо посмотрела на артефакт, передёрнулась и спросила сквозь клычки:

-А это – щито такое?

-Г-гримуар, - всё так же заикаясь, выдавил из себя заклинатель, пошуршал страничками, пару раз чуть не выронив книгу. Наконец, открыл, где требовалось и, выставив перед собой как квартальный отчёт – перед злобным начальством, пролопотал: - Вот, тут, вызов Зверя Бездны, что должен, э-эээ, поглотить всё мироздание… В-вот, тут нарисовано: уши, хвост, горящие глаза, всескорушающий м-меч. Зверь страховид…

-Муш-шшина! – Кошка встала в позу, от возмущения вздыбив мех. – Вы меня за ЭТО приняли?! В каком, пардону, месте?!

Тот невнятно замычала, сличая изображённое на пожелтевшей странице гримуара - с тем, что стояло во плоти. Поднёс книгу чуть не к носу, подслеповато щурясь и надеясь, что картинка чудесным образом переменится. Или возмущённо нахлёстывающая хвостом кошка – вдруг перекрасится в чёрный цвет, заполыхает красными огнями в глазах, выпустит страшные клыки и рога…

Ни того, ни другого не произошло. В балахоне было и так жарко, а от волнения мужчина начал ещё и потеть, в том числе и лысинкой. Девушка-кошка издала презрительное и очень обидное фырканье. Ещё и белой лапкой нос прикрыла, а другой – демонстративно помахала в воздухе.

-Йа…йа… я дико извиняюсь, - промокая лысину и лицо рукавом одеяний, покраснев, выдавил из себя офисный колдунчик. – Какая-то ошибка… что-то не т-так произнёс, наверное…

-Да я так смотрю, у Вас тут ВСЁ не так, - сварливо сказала девушка, обводя взглядом помещение, где в обычное время хранились мётлы, швабры, вёдра, старые баннеры, нерабочие принтеры и мониторы и прочий хлам из серии «а вдруг пригодится». Она выразительно потопталась по склеенным скотчем листам с пентаграммой, и напоследок с особым презрением зыркнула на имитацию свечей на батарейках. – Будь я на месте этого самого Зверя, то оскорбилась бы!

-Так бюджет… финансирование… зарплата опять же… где ж настоящие взять?.. - беспомощно оправдывался призыватель, вытирая вспотевшие ладони о синтетический материал балахона, взятого на прокат в лавке розыгрышей. Потом робко посмотрел на сердитую кошку и заискивающе спросил: - А может, Вы того… Вместо Зверя?

-И ка-аак Вы себе это рисуете?! – снова зафыркала та, состроила ехидную рожицу и тоном телевизионного шоумена завопила: - Хей, пробуди своего внутреннего зверя! Больше страсти, больше огня! Так, щито ли?!

-Н-ну… - неуверенно кивнул горе-колдун. – А вдруг, получится…

-Так, му-шшина, Вы уже начинает совсем мне на нервы влиять. – Она пристально посмотрела на сжавшегося человечка небесно-голубыми глазами. – И что, с позволения узнать, вы при таком подходе – и финансировании – хотели стребовать у Зверя Бездны?!

-Годовой отчёт на носу, - забубнил мужчина, пряча глаза. – Сил уже нет… А начальство… а я… работы навалилось, коллега на больничном… Вот и подумал: конец мира, апокалиписи, и каждому воздастся - какие уж тут отчёты? Может… если Вам не трудно…

-Мушш-шшина, да Вы в конец, пардону, охренели?! Какой конец света?! У меня – лапки! – И она выразительно выставила вперед руки, точнее – лапки, беленькие с розовыми подушечками. Вызыватель зачарованно уставился на них, как на маятник гипнотизёра. А кошка притопнула ножкой и скомандовала: - Ну-ка, быстро убрали весь этот хлам, вернули вещи в прокат – и бегом делать отчёт!

Мужчина встрепенулся, секунду таращился на кошку – хоть и беленькую, миленькую и пушистую, но сейчас, сложив руки на груди, она ужасно напоминала его суровую матушку, которая за бардак в комнате могла и ремнём воспитать. Чуть не запутавшись ногами в балахоне, он торопливо пронёсся по помещению, выключая искусственные свечи, сдирая пластиковых пауков и резиновых летучих мышей, запихивая всё в пакет-майку из продуктового. В конец запыхавшись, он стащил с себя опостылевший балахон, сунул в тот же пакет и уже собирался метнуться прочь из подвала.

-АллЬо-оо! Стопэ-э! – рявкнула кошка и, когда горе-заклинатель демонов затравленно оглянулся, потыкала когтем себе под ноги: - А это что, я убирать должна?! И книжульку свою оставьте, сама себя на место верну. А то с Вашим выговором отправите меня ещё Мухокакинск какой-нибудь!

-Конечно!.. Всенепременно!.. – Мужчина рухнул на колени и клочьями оторвал от пола «пентаграмму». Их – отправил к остальному реквизиту в пакете. Так же стоя на коленях, трясущимися руками протянул кошке гримуар. Снизу она ему вдруг показалась невероятно величественной и грозной, и он предпринял ещё одну попытку: - А может, Вы…

-Брррр-ррррыс-ссссь!!! – зашипела-зарычала девушка и затопотила ногами на месте, распушив хвост и рассыпая с него синие искры.

Взвизгнув, мужчина, как был на карачках, бросился прочь из подвала. Где-то наверху, судя по грохоту, прямо головой открыл дверь, перекувырнулся через пакет-маечку, потом – покатился колобком по коридору…

Как только учинённый им тарарам утих, девушка-кошка устало вздохнула и с кислой миной посмотрела на лежащий у её ног гримуар. Дурная привычка батюшки раскидывать свои телефонные книжки где попало постоянно приводила к спонтанным вызовам, и это так раздражало! И то, что её постоянно путали с братом, тем самым Зверем, бесило ещё больше.

Кошка наступила на книжку когтистой ногой, вызвала синее пламя, в котором папашин артефакт сгорел в мгновение ока, и пепла не осталось. На секунду девушка задумалась. В общем-то, она могла бы справиться с заявленной клерком задачей, всё же, они с братом – близнецы. Но на какие только уловки не пойдёшь, чтобы эпоху-другую полениться и позволить себе просто ничего не делать?! Даже станешь белой и пушистой!

Девушка вздохнула, стянула с рук пушистые белые лапки-варежки, хмыкнула. Вот уж и не представляла, что ей так пригодится набор для косплея. Сунув их подмышку, она когтем нарисовала в воздухе контур двери и, шагнула в озарившийся адским пламенем портал, напевая под нос бессмертный хит «Black or white[1]». Вырвавшийся язык огня приветственно обволок её с ног до головы и смахнул весь анимешный антураж, обнажая аспидно-чёрный гладкий мех, острые рожки над смоляной шевелюрой и пару кожистых крылышек за спиной.

-------

[1]«Black or white» - знаменитый сингл Майкла Джексона 1990 года

История 2. «Зелье, темнее ночи души»

-Явись! Явись! Явись! Заклинаю Чотким Сотоной, Блудным Козлищем, Собакой Сутулой!..

-Эт-тааа! Мадам, остановите словесный фонтан, пока не занесло и не затопило!

-Шоготтом и Йогуртотом! Ктулхой и Булхой!

-Ага, Бульбасиком с Сальцем и Макорошками по-флотски! Стоп! Я сказал: СТОП!!!

Раскачивающаяся в экзальтации призывательница словно лбом в стену влетела. Даже послышался метафизический звон: гулкий и пустотелый, как если бы по кастрюле мягкой тапкой стукнули. Женщина ойкнула, отшатнулась, как итог – потеряла равновесие, запуталась в ярко-алой хламиде (в которой опознавалась китайская скатерть с дешёвой нитяной бахромочкой по краю) и плюхнулась на попу. По счастью, попа была объёмистая, ковёр – в меру ворсистый, а соседи снизу укатили на юга, так что заплясавшая посреди ночи люстра никого не заинтересовала, кроме вздрогнувшего спросонок Домового. Впрочем, он быстро определил, откуда «полтергейстом» напахнуло, сплюнул, зыркая жёлтыми глазами в потолок, покрутил у виска пальцем, перевернулся на другой бочок и снова заснул. Он уже зарёкся звонить во все экзистенциальные колокола, когда соседка с четвёртого этажа начинала то скрутками травяными чадить, то в тибетские чаши трезвонить, а то – нагишом при Луне исполнять какие-то тантрические выкрутасы перед окошком (Луна, пару раз застав эти перфомансы, внеурочно краснела на радость всем мистикам и астрономам).

Так что умудрённый всеми предыдущими экзерсисами Домовой затолкал в оба уха ватные турунды побольше, укрылся хвостом и больше не обращал на звуки сверху никакого внимания.

А в соседкиной квартире между тем было на что посмотреть. Всё электрическое освещение выключено, по всем горизонтальным поверхностям стояли свечи и их имитации на батарейках, чадили благовонные палочки и конусы, добавляя мистического дыма, посреди которого возвышался…

-Сударыня, Вы в курсе, который час?! – с понятным раздражением поинтересовался вполне интеллигентного вида молодой человек, откидывая с головы капюшон пижамы-кигуруми в виде дракона. – У меня рабочие часы чётко прописаны: с пол-одиннадцатого вечера до полуночи каждый пятый вторник високосного года! А Вы что же?

-Взыва-аааю-ууу! – драматично отозвалась женщина, одновременно пытаясь встать на колени и изобразить руками какие-то магические пассы. Со стороны же это выглядело как отработка техники плавания брассом на суше. – Услы-ыыыыш-шшшшь!

-Вообще-то, я и с первого раза прекрасно слышал, - с кислым видом заметил юноша, пытаясь пятернёй причесать растрёпанные чёрные пряди. – А Вам бы не советовал так надрываться, а то соседи ещё начнут по батарее стучать: третий час ночи всё-таки!

-Ответь на призыв твоей преданной адептки, Чоткий Сотона, Блудный Козёл!

-А вот за козла могу и обидеться! – насупился юноша, накинув обратно на голову капюшон. Обнаружилось, что на том – имеются смешные плюшевые рожки, под собственным весом скособочившиеся и не желающие торчать в потолок. – Где Вы этих эвфемизмов понабрались, Клара Захаровна?! Женщина с образованием ведь, в детском саду воспитательницей работаете.

-Именем Абота, Азатота, Йог-Сотота[1]!.. – снова завела прежний мотив призывательница, сумев сесть хотя бы по-турецки, зато более устойчиво.

-Ага, а так же во имя крокодила и бегемота! – прервал её завывания юноша. – А ещё гугов, зугов[2] и Тилля Линдеманна[3]! Давайте-ка уже компактно, Клара Захаровна, что на этот раз придумали?! Я же вроде уже все Ваши самые неистовые пожелания исполнил: играть «Имперский марш» на пластиковой бутылке – выполнено. Чтобы кофты в подмышки, а трусы в попу не закатывались - сделал. В поликлинику с первого раза дозваниваться и сразу к терапевту на приём Вас записываться – тоже есть (а это, между прочим, сделать было не проще, чем развалить стройку вавилонскую!)! И даже чтобы зеркало с утра показывало Вам красоту неписанную, и это выполнил! Чего Вашей душе ещё-то не хватает для счастья?! Несконачаемый счёт на банковской карточке?! Любовную лихорадку у соседа–шахматиста из пятого подъезда (а Вы сами не пробовали ему намекнуть на свой червонный интерес)?!

-Демон! Демон! Я терзаюсь! – Клара Захаровна, женщина в целом приятная на внешность, а на умственные затеи – ну, кто не без тараканов? – решила включить режим «демонической женщины» по Тэффи[4].

-Дима я! Не Димон, не Дэймон и не Даймон! Ди-ма!!!– взвыл призванный из адских пределов. – Сколько раз уже повторять можно?! Если вы сейчас же мне внятно не изложитесь… Тьфу! Не скажите, что Вам опять надо, я уйду!

-А я тебя снова вызову! – отбросив всякий драматизм, быстро проговорила женщина, помахав в воздухе какой-то бумажкой.

-Вот ведь ж-жжж… женщина! – Юноша потряс головой так, что плюшевые рога по капюшону захлопали. Потом встал в театральную позу, скрестив руки на груди, заискрил глазами и пафосным рокочущим голосом заговорил: - Молви, смертная! Чего желаешь?!

Клара Захаровна с готовностью вернулась к роли, рванула на груди скатерть (пардон, ритуальную мантию!). Юноша на всякий случай зажмурился, но конфуза, по счастью, так и не случилось: за время возни на полу скатерть (мантия! Конечно, мантия!) обернулась вокруг упитанных телес женщины весьма плотно. Выхватив откуда-то столовый нож, Клара Захаровна с готовностью занесла его над верхними округлостями тела и со всей страстью выдохнула:

-Хочу зелья, темнее ночи души моей, что распахнёт мне тайное зрение, пробудит мою тайную сущность, вознесёт меня к небесным сферам и подарит неиссякаемую энергию моему телу! Готова принести себя в жертву и отдать тебе, Зверь Бездны, своё сердце и плоть!

У юноши в пижаме задёргался правый глаз, пока он пытался осмыслить суть требуемого. А ещё ему очень хотелось быстренько свалить из пентаграммы, благо «преданная адептка» опять краями мантии стёрла часть линий.

Пауза затягивалась. Кларе Захаровне, с учётом рубенсовского веса, стоять на коленках было уже затруднительно, да и в носу нестерпимо засвербело от дружно зачадивших бамбуковых основ отгоревших палочек. Она задержала дыхание, раздув щёки и вытаращив на демона глаза.

-Мадам, Вы что… - наконец, заговорил тот, тщательно подбирая выражения. – Вы что, намекаете на то, чтобы… Чтобы я Вам кофе утром сварил?! Может, тебе его ещё и в постель подать?!

-Ну чё тебе, жалко, что ли?! – с выдохом, который заставил качнуться пламя ближайших свечей, воскликнула Клара Захаровна, женщина приятная, но в свои кхе-кхе-цать всё ещё одинокая. – Я же не прошу возвести в честь себя храм какой и чтоб мне там кровавые жертвы приносили. Или там, владычицей Морской заделаться (я и рыбу-то не люблю, бррр!). Димочка, ну позязя-аааа!

-Я – адский князь, а ты меня о чём просишь?! – возмутился юноша, снова скидывая с головы капюшон кигуруми.

-Буду плакать и рыдать! - предупредила Клара Захаровна, уже выдавив две огромные слезы на каждом глазу. – начну сейчас и до…

-Стоять! – взвыл адский князь и сын самого Владыки Преисподней. – Только этого мне не хватало! Будет тебе кофе, чернее твоей души, коварная женщина!

-Темнее ночи души, - тут же поправила та, готовясь на всякий случай повсхлипывать и сморкаться в край мантии. – И в постельку, и чтобы сказал: «Здравствуй, солнышко! День настал ради тебя!».

-А вот это надо было заранее обговаривать! – с торжеством провозгласил юноша, погрозив ей пальцем. – Речь шла только о подаче кофе – и никаких сантиментов и сюсечек! А теперь, быстро спать! Приду ровно в восемь и ни минутой позже! Проспишь – твои проблемы!

-Уииии! – обрадовалась Клара Захаровна, разом высвободившись из скатерти, под которой обнаружилась… пижама-кигуруми с единорогами. – Димочка, ты зайка!

-Зверь Бездны, - мрачно отозвался тот, пытаясь высмотреть среди эзотерического бардака злополучный оригинал объявления «Вызова демона на дом».

Клара Захаровна, безупречно расшифровав его взгляд, хихикнула, кокетливо застегнула молнию кигуруми на пышной груди и голосом соблазнительницы сказала:

-А это – мы обсудим при следующей встрече! До встречи утром, козлик ты мой!

И пританцовывая, повиливая висячим плюшевым хвостом в филейной части пижамы, она поспешила в спальню. Адский князь тяжело вздохнул, щелчком пальцев загасил свечи, пинком ноги – открыл Портал в Геену Огненную. Мысленно пообещал своей сестре-близняшке много прекрасных и непечатных вещей, начиная с семиведёрной клизмы святой водой: ведь это была её шуточка – подбросить уставшей от быта воспитательнице детсада то самое объявление! С его, между прочим, личным сигилом вызова! Вот ему папочкиной привычки было мало – терять телефонные книжки по всем мирам.

Клянясь устроить всей родне вендетту, вальпургиеву ночь, утро стрелецкой казни, а заодно ацтекское жертвоприношение, юноша шагнул в Портал. Адское пламя приветственно облизнуло его с головы до пят. Кигуруми пыхнуло и разлетелось, обнажая хитин и броню на громадном теле, звероподобные ноги, покрытые кровавой жёсткой шерстью, и металлические копыта вместо ступней. На могучих руках серпами загнулись когти, а сквозь косматую гриву проросли семь рогов, короной венчая драконоподобную голову Зверя Бездны.

Он шёл и бранился сквозь клыки на весь род женский и их врожденное коварство и изощрённость, пытаясь выставить на смартфоне будильник на восемь по человеческому времяисчислению. А с таким-то когтями это было сделать не просто!

----

[1] Лавкрафтианские демонические существа из Древних

[2] Так же из бестиария Лавкрафта

[3] Солист группы «Раммштайн». А что, вполне себе демонический персонаж!

[4] Есть у Тэффи одноимённый рассказ, очень рекомендую к прочтению=))))

История 3. «Недобрый дух цвета неба»

-Эм-ммм… - Глава приёмной комиссии выпучил на очередного претендента все восемь глаз, прямо поверх очков. Потом снял окуляры, тщательно протёр их уголком мантии. Вернул на клюв и снова посмотрел на стоящего по ту сторону стола. – Как бы… Это как же?!

-Ну вот… как-то так… - смущённо и гулко ответил претендент и виновато развёл длинными могучими лапищами. – Так получилось…

Глава комиссии, уважаемый член Совета Чертоногих и заслуженный Мракобес пятого уровня, потянул себя за шейный шёлковый чёрный платок, сколотый брошью в виде черепа. Знак его высокого звания внезапно стал неприятно давить на горло, мешая демону произнести категоричный отказ. Или хоть что-то, на отказ похожее, но так, чтобы не задеть чувств того, кто переминался с ноги на ногу по ту сторону стола. Как назло, будучи в хорошем расположении духа, глава послал к чёртовой бабушке и других членов комиссии, и даже своего секретаря. Он был уверен, что справится сегодня сам, благо и список состоял только из одной кандидатуры…

Вот этой самой, вздыхающей как бы негромко, но от этих вздохов все шторы на окнах колыхались. Мракобес пятого уровня подтянул к себе заявление, вчитался в текст. Крякнул, хрюкнул, ухнул, вострубил, как слон. Снова сунул когти под шейный платок, пытаясь справиться с неожиданным удушьем. Поймал себя на том, что отстукивает кончиком правого копыта по полу какой-то бравурный мотивчик, а в голове навязчиво крутится строчка из земной попсы. Что-то такое про «ай эм блу дабуди-дабуда».

Демон потряс головой, зажмурился, усилием воли выгоняя из черепной коробки прилипчивый припев. Как назло, вспомнил и язык, на котором это безобразие исполнялось, и был вынужден признать, что «дабуда» эта – очень даже в тему. Даже слишком.

-Э-эээ, так, уважаемый кандидат, - наконец, заговорил глава приёмной комиссии, постаравшись придать клюву и всей морде строгий вид. – В вашем заявлении указана желаемая должность, зачитываю: «недобрый дух злобности повышенной, страховидности отменной»… - Тут демон оглядел с головы до ног претендента и растеряно закончил: - Но как вы только додумались заявляться на эту должность, в таком, пардон, колёре и повышенной, э-эээ, пушистости?!

-Вот и они так до вас говорили, - печально вздохнул претендент, и на этот раз закачались даже портреты предыдущих уважаемых Чертоногов и Мракобесов.

-Гхм, да, как бы, да. Кто они? – поинтересовался демон, потому что впервые за столько лет безупречной практики и сотен отвергнутых кандидатур (реже – всё-таки принятых), не знал, что ещё спросить.

-Они, - взмахнул длинной ручищей этот удивительный экземпляр, указывая куда-то в дальний левый угол за спиной главы комиссии. Тот даже невольно обернулся, ожидая увидеть там загадочных «их». – Ну эти, которые по восточному ведомству коллеги ваши. Почтенный Яньло-ван[1] так и сказал, чтобы я катился к западным варварам с их толерантными взглядами.

-Вот же ж китаёзы хитроглазые, - закашлялся в сторону уважаемый Мракобес. - Нате вам, коллеги, что у нас никак не пристроить! – Потом снова обратился к совсем приунывшему косматому гиганту. – И всё же как, позвольте спросить, Вас так угораздило?! Кто вас таким… нарисовал, так скажем?

-Вот именно! – внезапно просиял лицом тот. – Как вы зрите в корень, многоуважаемый! Должно быть, Вы великий провидец, а меня - именно нарисовали!

Демон польщено закряхтел, завозился в кресле и взмахом хвоста показал удивительному кандидату продолжать. Тот, сцепив ручищи перед неохватной грудью, округлив и без того большие глаза (глава комиссии снова ощутил фантомное удушье, глядя в их ничем незамутнённую глубину), сказал:

-Небожители тамошние, обитатели Нефритового дворца, однажды художественные состязания устроили: кто изобразит наиболее грозного обликом стража, что охранял бы покои самого Нефритового Императора. Они все великие искусники, но в тот раз условием было использовать только один цвет – кто какой ухватит. Вот одному из них и достался только голубой карандаш. И хоть он и старался изобразить чудовище, то есть меня, как можно свирепее, наделил меня чертами тигра и медведя, рогами буйвола и ростом великим... Но в итоге над ним только все посмеялись, и он с досады скомкал свиток и скинул пинком с небес, пожелав мне катиться во владения Ямараджи и больше никогда ему, небожителю то есть, на глаза не показываться. А Яньло-ван как посмотрел на меня, как схватился за голову, что теперь его на смех поднимут во всех сопредельных Преисподнях, ну и… И вот тут, а вы меня спрашиваете, а я отвечаю. Вы же примите меня в ряды этих -духов недобрых, да?

И в его круглых, небесно-голубых глазах было столько надежды, что почтенному Чертоногу стало окончательно не по себе. Он начал нервно перекладывать по столу папки и бумаги, двигать туда и сюда чернильницу и пресс-папье. Но ни один из его трёх языков не поворачивался дать однозначный ответ этом громадному, пушистому - и убийственно милому тигромедведю. Или медведетигру. От волнения у главы комиссии даже началась изжога и икота одновременно. Возможно, как раз это невыносимое сочетание и добавило бы едкости его ответу, и он бы послал это чудо цвета летнего неба обратно под гору Бучжоушань, в царство Жёлтых Источников[2], самому Ямарадже сандалии пушистым хвостом полировать. Но тут дверь в просторный кабинет распахнулась так, словно её пинком открыли, и почти сразу прозвучал восторженный возглас:

-Уи-ииии!!! Так это правда?! Он действительно голубого цвета!!! Собачки-сотоняки, мой мимиметр сломался-ааа!

-Ээээ! Ааааа! - попытался вклиниться в поток чисто девчачьих восторгов многоуважаемый демон. – Г-госпожа Лилит! М-мы ещё не закончили! Он уже уходит! Он не подходит!..

-Чи-ииво-оо?! – Стройная брюнетка с аккуратными рожками на лбу и кожистыми крылышками за спиной стремительно повернулась к нему лицом. – Щито такое я слышу?! Па-аащиму вы ему отказываете?!

-Э-эээээ! – Шейный платок стал давить уже вовсе не фигурально, а верхняя часть брошки-черепа крепко врезалась главе комиссии чуть не в кадык. – Хкх-ххх, хх-ххоспжха-ааа Лили-хххт!

-Ну и дураки вы там все у себя, - припечатала девушка, щелкнула аккуратными коготками на пальцах, высвобождая демона из затянувшегося петлёй платка. – Такие все упёртые и зашуганные по цветовой идентификации! Это шовиниЗЬМ по цветовому признаку, вот! Испугались они, что у них сотрудник будет в голубом решении, пфе-ее! А я – не боюсь! И забираю его к себе. Пойдёшь ко мне, кавайка?

-Недобрым духом? – с надеждой спросил пушистый тигромедведь и даже хвостом завилял.

-Лучше! – воодушевлённо воскликнула девушка и упала лицом прямо в пушистое пузо голубого чудища. – Ты будешь моим антидепрессантиком и релаксантиком!

-А это почётно? – осторожно отрывая брюнетку от себя, уточнил тот. – И мне в стаж пойдёт?

-Ещё как пойдёт! – заверила его девушка и посмотрела на обомлевшего главу приёмной комиссии пронзительным взором заалевших глаз. – Ведь пойдёт, да? Вы же сейчас быстренько нарисуете ему такую должность, и всё пойдёт. Вы ведь в курсе, что чем я спокойнее, тем спокойнее – вам, да-а?

-Д-ды-ааа! – вымученно улыбнулся почётный Мракобес, быстро подписывая заявление голубого монстра. – Прямо сейчас займусь, самолично, не сомневайтесь, госпожа Лилит!

-Вот видишь? Всё и решилось! - Брюнетка ухватила тигромедведя за лапу и решительно потащила к выходу из кабинета. – А меня зовут Лилит, меня так в честь прабубшки назвали. А ты можешь звать меня Лили, Лилюся или Тита, даже просто – Ли. А тебя как зовут?

-А никак, - простодушно прогудел пушистый великан, покорно следуя за ней и почти не замечая, как по стенам канцелярии с их приближением распластываются всевозможные демоны и черти. – Чаще всего мне говорили «катись отсюда» или «фублин какой». Может быть, Фублин?

-Фу, блин, что за глупость?! – воскликнула Лили и рассмеялась. Потом без предупреждения снова упала лицом в мягкое пузо чудища и промурлыкала: - Я буду звать тебя Есений[3], тебе очень подходит!

-Мне нравится, - подумав, сообщил пушистый гигант и, подумав ещё, просто посадил Лили себе на загривок. – А это солидное имя, вызывает уважение и трепет?

-Ещё как! - подтвердила брюнетка, с блаженным видом фактически растекаясь в его гриве. - Ты же такой - как небо летом и очень полезен для моего здоровья! А что может быть в Аду важнее моего спокойствия и трепетного соблюдения оного?!

И недобрый дух Есений, личный антидепрессантик дочери Повелителя Ада, приосанился и впервые с гордо поднятой головой шагнул в сияющее адскими огнями светлое будущее.

---

[1] Яньло-ван, так же Ямараджа – в мифологии Китая, так же Индии - бог смерти и владыка Преисподней, справедливый и строгий судья и, как все важные чиновники Востока, обожающий порядок и бюрократию

[2] Именно так переводится название китайского ада Диюй. А врата расположены именно у той горы, честно-честно!

[3] Есений - «ясное небо», так же «здоровый»

История 4. «В астрал!»

-Сюда-аа, упыри! Ко мне, вурдола-аааки-иии!!!

-Мадам!!! Во-первых, не по тому адресу обращение: отделение нежити у нас по другому сигилу вызывается! Во-вторых, оно вам надо?! В-третьих, мадам, что вам опять от меня надо?! И во имя припятских ежиков-кукожиков, Клара Захаровна! Что вы на себя напялили?!

Клара Захаровна даже завывать что-то псевдомантрическое прекратила и захлопала густо подведёнными глазами. Накладные ресницы, по объёму стремящиеся к опахалам, рисковали отвалиться от таких энергичных морганий и остаться на щеках призывательницы. Она недоумённо оглядела себя. Потом столь же недоумённо воззрилась на симпатичного темноволосого юношу, старательно глядящего на постер с Леонтьевым прилепленный к стене. На этот раз наследник Преисподней выглядел так, будто его оторвали от завтрака: даже заткнутая за отворот салфетка с анаграммой имелась, а в одной руке он держал высокий стакан с подозрительно сиреневым булькающим содержимым.

-Н-ну, это… Разве так не положено? – с попыткой вызова, наконец, спросила Клара Захаровна и игриво вильнула бедром.

Покосившийся на это телодвижение юноша нервно дёрнул уголком губ, решив, что это от острой нехватки кислорода, на вроде конвульсии. Поскольку Клара Захаровна была героически затянута в кожаный корсетик с передником. Кроме него ещё имелись чулки в крупную сетку (и через ячейки аппетитно выпукливалась здоровая женская плоть бёдер). Причёска на голове, наверное, должна была символизировать необузданность женской природы, а по сути выглядела как воронье гнездо, в которой, ближе к левому уху, запуталась декоративная чёрная островерхая шляпка.

В общем, Клара Захаровна явно отоварилась в магазине для взрослых в отделе костюмов для ролевых игр. И самым удивительным было даже не то, как она, сотрудник детского сада, себя пересилив, туда зашла и вообще решилась оставить ползарплаты на приобретение «ведьмовских аксессуаров». Дима, изучая изрядно выцветший плакат с «одиноким бродягой любви Казановой[1]» (и пытаясь вспомнить, кто в очередной раз продлил тому Договор на вечную молодость), задавался вопросом, как она сама себя в корсет умудрилась упихать и зашнуровать! Со стороны призывательницы раздались подозрительные звуки, напоминающие не сильно скрываемые всхлипывания. Едва не закатывая глаза, он посмотрел на женщину прямо.

-Димочка, Вы изрядная скотина! – дождавшись визуального контакта, выдала Клара Захаровна давно отрепетированную фразу. – Я ведь для Вас старалась, думала, Вы оцените!

-Вариант с занавеской меня устраивал больше, - цинично отозвался тот и с лёгким беспокойством посмотрел на стакан в своей руке. Коктейль надлежало выпить не позднее, чем через десять минут по приготовлению. Иначе побочные эффекты могли быть весьма неожиданными!

-Это была скатерть! – покраснев аж по самое декольте, воскликнула женщина.

-Тем более, - ничуть не устыдившись, кивнул демон, краем глаза продолжая наблюдать, как в стакане сменяется цвет жидкости: от сиреневого к синему.

-Как Вы можете?! – надрывно вскричала призывательница. – И это после всего, что между нами было?!

-Всего лишь одна чашка кофе, - сухо напомнил ей молодой адский князь, едва не скрежеща зубами: переход от синего через все оттенки к голубому явно шёл быстрее! – И ту Вы умудрились спросонок опрокинуть, да ещё и подносом попытались меня огреть!

-Так кто же бухает поднос на спящую женщину, вместо того, чтобы ласково шепнуть ей на ушко: «Солнышко моё, пора вставать! Мир ждёт тебя, но сначала – кофе»?!

-Речь шла только о кофе. И никаких сантиментов. – Он снова рискнул прямо посмотреть на надувшую губки Клару Захаровну. – Вы что, призвали меня, чтобы требовать сатисфакции?

-Нет! То есть, да! – Женщина приняла горделивую позу, выпятив грудь, но была вынуждена почти сразу встать менее напряжённо: треск ткани со стороны корсета почудился не ей одной. – Требую!

-И что на этот раз? – с почти искренним любопытством уточнил названный Димой, мысленно желая мадам уже пожелать что-нибудь простенькое: корону Мисс Вселенная или там по классике, Владычицей Морской. А то с её затеями никаких нервов не хватит!

-Хочу выйти! – выпалила Клара Захаровна, и демон, не дав ей завершить, почти с надеждой продолжил: - Замуж?! Есть кто на примете? Может, он?

Они вместе уставились на плакат с Казановой российской эстрады и дружно замотали головами.

-Что?! Замуж, нет! – уже вслух добавила призывательница и с профессиональными интонациями воспитателями 999-го уровня воскликнула: - Невежливо перебивать говорящего, когда он ещё не закончил мысль, Вас что, этому не учили, Дмитрий?

Демон от неожиданности и убедительности в тоне женщины проглотил и это, и «Дмитрия» (вообще-то, его имя было сокращением совершенно от другого. Но «адептке Тьмы» его истинное имя и ни к чему: он тогда до скончания Вечности к ней намается «вызываться»!). Поэтому с довольно вежливой улыбкой, он как бы виновато склонил голову и сделал рукой (со стаканом, где уже вовсю зеленело с уклоном в жёлтое) жест продолжать.

Клара Захарована набрала в грудь побольше воздуха, уже не обращая внимания на усилившийся треск, и выпалила:

-Хочу выйти в астрал!

-Зачем?! – после секундной паузы и кое-как справившись с выражением лица, выдавил из себя адский князь.

-Н-нуу, - вдруг замялась Клара Захаровна, теребя край передничка. – Так, интересно посмотреть, чего туда все так рвутся? Йоги все эти, медиумы и другие просветившиеся.

-Просветлённые, - машинально поправил её Дима, потряс головой. – И вот для этой ерунды Вы меня оторвали от завтр… От важного дела?! Вот взяли бы – и воспользовались опытом этих самых йогов: дышали бы себе вдоль, пока все чакры бы не продышали!

-Это ску-уучно, я пыталась, - снова надула губки женщина и смущённо добавила: - И я всё время засыпаю. Ну, Димочка, ну позязя! Я быстренько схожу – туда и обратно!

-Да для этого нужна спецподготовка, прокаченный уровень ментальности!.. – Юноша поперхнулся, заметив, как на глазах призывательницы набухают огромные слёзы. Он живо прикинул какими это разводами ей чревато, при учёте количества туши на глазах: «смоукиайз» будут не только на лице, но и в декольте! – Ладно-ладно, я уже понял, Вы, королева манипуляции! - Стакан в руке чуть заметно тряхнуло, и цвет содержимого стал оранжевым с уклоном в красный спектр. В голове юноши тоже что-то тряхануло, иначе ничем нельзя было объяснить его следующий поступок. Он решительно протянул притихшей Кларе Захаровне свой коктейль, уже однозначно изменивший свойства, и сказал: - Один глоток, женщина, и полёт по первому уровню астрала гарантирован! Но поскольку идёте без подготовки, за последствия я не руча…

Закончить он не успел: неистовая (больше в затеях, чем навыках) адептка подпрыгнула на месте, словно восторженная девчонка. А в следующее миг - цапнула стакан, напиток в котором шёл прекрасными закатными разводами. Не успел Дима остановить её, как вместо одного – она сделал три торопливых глотка. Почти тут же густо порозовела, потом начала хаотично светиться. И вот - исчезла в закрутившейся спиралью вспышке, оставив в воздухе только стойкий бананово-малиновый аромат.

Дима выпучился на повисший вопреки всем законам физики стакан. Дрогнувшей рукой взял его из воздуха. Потом огляделся, надеясь, что Клара Захаровна затаилась где-нибудь под столом или сервантом. Позвал напряжённым голосом:

-Клара Захаровна, вы где?!

За спиной что-то шурхнуло. Юноша нервно оглянулся, но это всего лишь отклеился уголок у постера. Демон хотел перевестидух, да так и забыл сделать выдох, вперившись взглядом в плакат. А тот налился цветами и объёмом, обрёл движение – и вот уже Леонтьев под неслышимую музыку распевает свой хит про ловеласа всех времён. Краски вокруг него потекли психоделическим разводами, из которых дерзко выступила роскошная красотка на стрип-каблуках, в кожаном купальнике-корсете и начала выделывать такое!..

Дима медленно перевёл взгляд на стакан. Потом ощутил дрожь – в районе заднего кармана джинсов. Свободной рукой нашарил и вытащил поставленный на беззвучку телефон, по аспидно-чёрной поверхности которого расцветали три шестёрки на фоне стилизованной перевёрнутой пентаграммы и козлиной головы. Бросил отчаянный взгляд на плакат, где внезапно стал собираться чуть не весь мужской цвет эстрады 90-х, начиная с Андрея Губина, выстраиваясь в очередь, чтобы сплясать зажигательный танец со знойной брюнеткой. Едва не жмурясь, юноша дрогнувшим пальцем провел по экрану, принимая вызов.

Загремело, загрохотало, потом закашляло, и, наконец, зазвучал густой, но вполне дружелюбный бас:

-Аллое, сына, ты там, да?

-Я тут, да, - деревянным голосом ответил сын Владыки Ада.

-Димыч, тут на астральном уровне какая-то дискотека 90-х, ты не в курсе, нет? – довольно бодро поинтересовался его собеседник. – Не хочешь рассказать папке, что ты там такого намешал в коктейльчик девчуле Кларе? – И только Дима прикинул, не поискать ли политического убежища в горних высях, бас, понизившись до шёпота, сообщил: - Я б тоже не отказался присоединиться, а то ностальгия такая напала! Ну так, кинешь папке рецептик, да?

И бедный юноша подумал, что горние выси сами его же и сдадут, потому что как объяснить Повелителю Ада, что главный «ингредиент» коктейля «Выход в астрал» - сейчас отплясывает на старом плакате и домой явно не собирается?!

---

[1] Строчка из песни Валерия Леонтьева

История 5. "Экзорцизм"

- Возрадуйтесь великой радостью, братья и сестры! Великим промыслом Божьим и при помощи Его, мы одолели супостата, Врага человеческого, Искусителя, пришедшего к нам под личиною искушающей! – Монах, с лицом красным и блестящим, как спелый помидор, влез на замшелый пень и вдохновенно вещал оттуда.

- Искушающей! – нестройным, но искренним хором поддержали его «братья и сестры», только вот явно не во Христе: каждый выглядел откровенным разбойником (или девицей из дома увеселений) и в руках держали отнюдь не ветви оливы и мирта.

- Ликуйте, праведные! – всё более воодушевлялся монах, раскачиваясь из стороны в сторону и размахивая в такт лопатой на сломанном черенке. – Ибо во славу подвига нынешнего, во имя всего благого, Отца, и Сына…

- И Святого Духа! – неожиданно высоким истеричным голосом подхватил бугаина с всклокоченной головой в первых рядах, стиснув волосатые лапищи перед грудью в молитвенном жесте. – И Божьей Матушки Марии!

- И Матери Его! – Монах слегка поперхнулся, видимо, сумев осознать некоторую двусмысленность фразы, но экзальтированная толпа этого не заметила, поэтому, слегка пустив петуха, он добавил: - То есть Христа, Сына Божьего! Во имя Троицы и всего святого, не жалея живота своего, мы противостояли греховным чарам и смущающим словам Князя Тьмы… - (некоторые из присутствующих «сестёр» на этих словах дружно закивали, мечтательно и томно закатывая глаза, мол, греховные, ах, чары! Еле устояли). – Не убоялись громов и молний, серы и смолы – и единым порывом, о коем Христос, Спаситель наш, вещал, победили Рогатого!

- Го-ооооо!!! – возопила вся «лесная братва», вскидывая над головами топоры, ножи, ржавые вилы и один вывороченный прямо с корнем молодой дубок. Видно было, что раж недавней охоты и победы над врагом человеческим ещё не выпарился из них. Укажи им монах на новую цель – сбегают до земель окаянных сарацин, сровняют с землёй их крепости и мимоходом вернут Гроб Господень!

- Радуйтесь, праведные! – уже орал дурным голосом монах, тщетно пытаясь вернуть себе внимание всё более распаляющейся толпы (иные «братья» уже очень не целомудренно лапали не возражающих «сестёр»). – Ныне обелены вы, прощены все грехи ваши, ибо сделали вы такое, что не снилось и величайшим из сущих ныне: оставили вы от Диавола рога да копыта!

- Ы-ыыыы! – уже совсем неразборчиво, но всё ещё вдохновенно отозвались «спасители человечества» и словно по команде подались в стороны, образуя подобие кособокого хоровода. В центре того, посреди изрядно перепаханной каблуками и пятками земли, лежали самые яркие свидетельства недавней славной битвы: пара ярко красных, мигающих адским светом рогов на тонкой, дугой выгнутой аспидно-чёрной кости, и пара же уродливых копыт, усеянных к тому же шипами.

На несколько минут повисла торжественная тишина, в которой несколько десятков человеческих глаз сверлили пакость эту невероятную: всё, что осталось от изникшего из ночной темноты Искусителя. Был он в тот миг одет в какую-то чёрную, неподобающе короткую хламиду с чёрно-белыми рожами и зловещей надписью, в конце которой угадывался знак двойной молнии. Речи вёл непонятные, выспрашивая о каком-то клубе «Синяя макака», интересовался, где может вызвать ещё одно адово исчадие, именуемое «так-со ху-ян-декс» и «что это тут за сборище ряженых под Средневековье вообще?!». На голове его всё это время лукаво перемигивались те самые рога, притягивая взгляды и лишая дара речи.

Был супостатище при этом такой красы невероятной, что даже самые бурые сердцами и мозгами разбойнички начали млеть (что уж говорить об их «боевых подругах»?!). И быть бы, наверняка быть непотребству всякому и оргиям. Да протрезвел тут пойманный днём монах, который совершал паломничество от одного храма до другого. Вреда божьему человеку чинить не собирались и напоили-то забавы ради, чтоб проповедями своими аппетит не портил. Утром хотели, в чём мать родила, до ближайшего монастыря и подбросить, на соломенном осле верхом…

И вот пока лесной люд тихо обомлевал, слушая всё более непонятные, а оттого сладкозвучные речи чудного пришлеца, монах восстал от хмеля, огляделся – и понял, что Бог даёт ему великое испытание! Спасти и этих грешников, и весь род людской от пришествия Диавола в земном облике! Для вразумления монаху пришлось, правда, прибегнуть не только к вразумлению словом, но кое-где – и к рукоприкладству. Однако, Господь явно желал возжечь в этих тёмных душах Свой огонь: тот ого-го как воспылал! Побегать, за окаянным Врагом пришлось час, а то и более, загоняя его и молитвами, и даже руганью, а более всего – всем тем, что у разбойников в оружии числилось. И вот когда они пригнали Искусителя прямиком к этому пню, монах единым духом прочитал текст «Exorcizamus te, omnis immundus spiritus[1]», ни разу не запнувшись и так истово, что все участники «экзорцистического гона» пали на колени и читали, кто какие молитвы вспомнил.

А Нечистый сначала встал столбом, пригвождённый к земле Словом Святым, потом затрясся в дикой падучей, завыл дурным голосом: «Бог дал рок-н-ролл тебе, дал рок-н-ролл тебе, Дал рок-н-ролл каждому[2]!». Замахал руками, рассыпая яркие огни – и с громким хлопком и серной вонью исчез! Оставив по себе только рога да копыта.

И вот люди теперь чествуют победу во Имя Божье!.. А то, что вовсе не псалмами, а вновь предаваясь радостям земным – тут уже монах махнул рукой и сам присоединился к дикому и радостному гулянию, ощущая невероятное родство душ с этими разбойниками и потаскушками. Обнявшись с главарём (тем самым бугаём, вспомнившим имя Божьей Матери), щедро отпивая и обливаясь из ходящих по кругу кружек пивом, монах отправился в лагерь шайки, совсем недавно бывший его узилищем. Бандиты клялись ему в вечной верности и дружбе, кто-то пытался облобызать его руки (а особо дерзкие девицы и до губ дотянулись). И всех охватило чистое беспримесное ликование и счастье.

А на поляне возле замшелого пня сиротливо помигивал маскарадный ободок с пластиковыми рожками да стояли спешно скинутые ботинки на умопомрачительной платформе. Их хозяин всё это время лежал в прикрытие чахлого кустарника и про себя костерил последними словами развесёлую свою сестрицу.

- Ну, попадись мне только, Лилит! - шипел в отворот футболки с «киссами» Дима, убедившись, что орава «экзорцистов» отошла весьма далеко. – Припомню я тебе «незабываемый сейшен в ночь затмения»! Это ж придумать надо было – отправить меня в эту дичь Средневековую, фу! Хорошо, ношу с собой пару петард про запас… - Тут сын того самого Врага Человеческого крепко призадумался. – А выбираться мне отсюда как прикажете?! Попросить этого неистового служителя культа обряд изгнания по-настоящему провести?!

И без того помятое – в буквальном смысле – настроение стало стремиться к нулю, и на макушке красивого молодого человека начали прорезать кончики самых настоящих рогов. Глаза заалели углями, из ноздрей пока прозрачными струйками потянулся дымок, а трава под ним начала иссыхать и местами тлеть. Юный Князь Тьмы был весьма недалёк от того, чтобы устроить локальный апокалипсис – чисто для снятия стресса. Как вдруг скорее ощутил, чем услышал: «Взы-ыыыва-ааю-ууу! Явись! Явись! Явись! Заклинаю Чотким Сотоной, Блудным Козлищем, Собакой Сутулой!..» И даже характерные как бы томные придыхания между фразами разобрал.

- Прощу даже козла! – с облегчением выдохнул Дима, чувствуя, что его словно за голые пятки кто-то ухватил и тащит всё глубже в злополучные кусты. – Клара Захаровна, как же Вы сегодня кстати!

И вскоре на поляне только и остались: карнавальные рожки да дизайнерские «копыта».

---

[1]«Мы изгоняем тебя, всякий дух нечистый» (лат.,) - начало молитвы для обряда экзорцизма.

[2]Из песни группы KISS «God Gave Rock And Roll to You»

История 6. «Экзотические желания Клары Захаровны»

- Димочка, знаете, чего я хочу? – И Клара Захаровна уставилась на юношу-брюнета с выражением котика из «Шрека». Если котику приделать накладные ресницы и завернуть в скатерть… пардон, в мантию служительницы тьмы.

Дима порадовался, что: а) уже сидит на полу, привычно расположившись по центру пентаграммы и б) как чуял подвох, и отставил подальше чашку ромашкового чая (неистовая «адептка тёмных сил» и по совместительству – воспитательница в детском саду, выслушав о его злоключениях, тут же решила привести ему нервы в норму. Понятно теперь, для чего!). Сын Владыки Ада с трудом сумел сохранить благожелательное выражение лица и нарочито легкомысленно спросил:

- И что же, дражайшая Клара Захаровна?

Увы, слово демона, сказанное, так сказать, от чистого сердца, выполняло ту самую роль, на которую претендовала пентаграмма (как и обычно, нарисованная мелком из ближайшего отдела канцтоваров и с кучей ошибок). А Дима, счастливо вырвавшийся из так ненавистной эпохи Средневековья, выкатившись под ноги милейшей Клары Захаровны, не придумал сказать ничего лучше, как: «Спасительница Вы моя! Просите – и дано Вам будет!». Вот ведь дура-аак!

Клара Захаровна кокетливо передёрнула плечиками, потупила взгляд, позыркала на юношу из-под ресниц-опахал. Всем своим видом показывала, мол, угадай сам, шалунишка. Дима тоже передёрнулся – сразу всем телом, демонстративно сдвинул чашку с чаем за границу пентаграммы. На женщину это не произвело ровным счётом никакого эффекта. Она продолжала изображать под мантией подобие «Цыганочки» и хихикать в лучших традициях тётки Чарлей в исполнении Калягина. Дима прикрыл глаза и сосчитал про себя до десяти – на латыни, древне-хеттском и, чтоб совсем скучно не было, енохианском[1], туда и обратно. Сумел снова придать лицу выражение корейского поп-айдола и в духе судьи Кригса повторил вопрос:

- И что же хочет мой пупсик?

Клара Захаровна тут же томно завздыхала, сделала жест будто обмахивается воображаемым веером и всё в той же манере Калягинской героини отозвалась:

- Я хочу чего-то такого эдакого. Экзотического!

«Понеслась агиасма[2] по трубам!» - обречённо подумал Дима, прикидывая, на каких сайтах успела полазать эта во всех смыслах неутомимая женщина, чтобы простимулировать собственную фантазию. И не входит ли он, сын Адского Князя, в эти же самые фантазии!

А Клара Захаровна уже подползла к нему на коленях, не обращая внимания, что начисто стёрла мантией приличный кусок пентаграммы. Юноша срочно захотел отползти в противоположную сторону и, шут с ним, что на джинсах сзади потом будет меловое пятно!

- Йа-аа хочЮ-у-ууу… - почти нараспев протянула дама, совершая телом какие-то телодвижения (должно быть в её представлении – невероятно чувственные. А Диме так виделось, что она пытается вытрястись из плотно обернувшей тело скатерти). Выдержав паузу в пару секунд, за которые урождённый жгучий брюнет чуть не стал натуральным блондином, она восторженно воскликнула: - Я хочу магический дар! Как у настоящих ведьм! Чтоб прям по-настоящему – магия-премагия!

Юноша еле руку удержал, чтобы не перекреститься (вот бы от папочки ему тогда влетело и по первое, и по шестьсот шестьдесят шестое!). Вместо этого сделал вид, что приглаживает вздыбившиеся парой рогов волосы, и как можно беспечнее отозвался:

- Да не вопрос, дорогая! Чего хотите? Наводить порчу и сглаз на всякого, кто косо посмотрит? Призывать громы и молнии посреди ясного неба? Лепить lapis philosophorum[3], как те самые Ваши кексики?

- Фу! Сглаз, порча, какой моветон, Димочка! И сами себя лапайте философски, нашли, что приличной женщине предлагать! – Клара Захаровна даже подалась от него прочь, артистично плотнее запахиваясь в почти совсем свалившуюся скат… мантию. – И у меня хорошие кексики, вы их сами сколько в прошлый раз упёрли? Я всё видела!

При этих словах Дима испытал небывалое: смутился. Выпечка сей удивительной дамы действительно оказалась весьма хороша, вот он и не удержался в прошлый визит – стянул штуки две. Ну, три: два с цукатами (и ещё три с орехами. Ладно, пять! И один про запас, без начинки, не считается). Юноша снова провёл рукой по волосам и с лёгкими заискивающими интонациями предположил:

- Ага, то есть простое ведьмовство Вас не устраивает, а хочется чего-то… экзотического?

- Димочка, Вы – умница! – С этими словами Клара Захаровна извлекла откуда-то яблочный пирожок и протянула сыну Адского Владыки. – Да, хочу, чтобы я могла такое, чего ни одна ведьма не умеет!

Дима машинально взял пирожок, покрутил в пальцах. Мысли его в эти секунды неслись вскачь. Поступить как небезызвестная рыбка – и сделать воспитательницу Владычицей Морской?! Или из серии «хочешь, я взорву все звёзды, что мешают спать»?! Он был вынужден признать, что это банально и ничегошеньки не экзотично.

Клара Захаровна, прождав его решения целых полминуты, решила внести своё рацпредложение:

- Димочка, а помните, я просила Вас вывести всех тараканов, а то ведь ничто этих гадов ползучих не берёт!

- И я Вам доходчиво объяснил, что не буду покушать на проект своего батюшки, - тут же откликнулся юноша, не заметив, что укусил пирожок – а тот раз, и кончился. – Он так его пестовал, так над ним корпел, тоже – то ли шесть дней, то ли восемь. Вбухал сил и ресурсов немерено. Так что нет и ещё раз нет. – Внезапно вкус пропечённого яблока с умеренной долей ванили и корицы что-то стронули в голове Димы. – Да, изводить не стану, не просите, а вот… Напомните-ка мне, любезнейшая Клара Захаровна, чем Вы там в своём заведении занимаетесь?

- Н-ну, - смутилась та, не готовая даже так возвращаться в обыденным реалиям. – Обучаю деток началам и навыкам будущей жизни, социализации и всё такое. Игры провожу, праздники, учу организованности…

- Вот! – Юный Князь Тьмы торжествующе воздел вверх палец. – И сколь я помню, Вы сетовали, что Ваши многолетние умения и наработки, Ваш природный педагогический талант не ценится ни руководством, ни родителями!

- Ну, как бы не совсем так, я иногда преувеличиваю, - в конец смутилась Клара Захаровна.

- Вот и отличненько! – Он почти взвился с места на ноги, но в последний момент наклонился, подхватил чашку с чаем и щедро отхлебнул из неё. – М-мм, отличный чай, Клара Захаровна! И пирожки – просто объеденье! Будет Вам волшебный дар да такой, что ни одной ведьме не снились! – И с этими словами исчез, оставив по себе только запах корицы и совсем немного – серный.

***

И хотя в обычной жизни никто ничего не подозревал (ни на работе, ни вне её), – у Клары Захаровной действительно появился невероятный дар! Ведь только в её, отдельно взятой квартире, тараканы всегда ходили аккуратным строем по двое, соблюдали режим дня, включая обязательный сон-час, мыли лапки перед едой и кушали с тарелочки, всё-всё до последней крошки. Выражая свою любовь и благодарность, «стасики» старательно изображали на стенах «живые открытки» (но всегда убирали за собой, стирая случайные «отметки» крохотными кусочками кухонной губки). Теперь Клара Захаровна могла бесстрашно ходить по квартире, даже босиком. Спокойно оставлла на столе свежие кексики или недоеденные бутерброды и обнаружила, что здорово экономит на всевозможных средствах для борьбы с тараканами.

А если въедливые соседки с нижних этажей пытались настрочить кляузы в управляйку на «неподобающее поведение гражданки К.З. Таракановой», то в тот же день доносы оказывались беспощадно изгрызены, загажены, а в холодильнике ябедниц маршировали мадагаскарские красавцы-тараканы!

[1]Енохианский язык - так же известный, как «язык ангелов», искусственный язык, созданный в конце XVI века английскими оккультистами Джоном Ди и Эдвардом Келли.Ди и Келли заявляли, что языку научили их Ангелы, что он даже древнее, чем санскрит и что он обладает огромной магической силой, способной колебать пространство-время.

[2]Агиасма (греч.,) –святая вода, название воды в Исторических церквях, освящённой в храме во время чина водоосвящения.

[3]lapisphilosophorum – он же: философский камень