На пересдачу, Кэсси Рок!

Глава 1. Три дня до зачета

— Обещайте, что вы меня не отчислите, — потребовала я.

На жестком лице Честера Гроува промелькнуло злорадство. Явно ведь понадеялся, что получит повод выставить меня из академии вон. Обещать он, разумеется, ничего не стал. Только поднес к губам чашку кофе и аккуратно отпил.

— Я жажду подробностей, Кэсси, — сказал мастер Гроув, вернув чашку на блюдце.

В застегнутом на все пуговицы жилете, белоснежной рубашке, с галстуком-бабочкой и ровной ниткой пробора в густых волосах он напоминал матерого волка, которого причесали и надушили, да еще повязали на холку бантик в тщетной попытке выдать за дружелюбного лабрадора.

— Я запустила колесо времени, — призналась я на одном духу.

Мастер Гроув хмыкнул и откинулся на спинку кресла. Колючие голубые глаза сузились, рассматривая меня с недоверчивым любопытством.

— Ты. Кассандра Рок. Третьекурсница, не подающая особых надежд, уж прости. Использовала древний артефакт из хранилища академии, — перечислил он. — Как бы тебе это удалось? Там день и ночь стоят стражи некроса.

— Как вы несомненно знаете, мастер Гроув, в первый луч рассвета есть секунд десять, не меньше, когда некрос слабеет.

— Выходит, ты успела активировать древний артефакт еще до завтрака? Похвально. Но мне также известно, что колесо охраняется мытарем, привязанным к нему сложным посмертным ритуалом. Ему этот рассветный луч до фонаря. Ты лжешь, Кэсси, и я пытаюсь понять — зачем. Надеешься, что я увлекусь приключением с древним артефактом и поставлю тебе зачет? Не выйдет!

Я потеребила край юбки и подняла на мастера взгляд.

— Я с ней договорилась.

А подробностей он от меня не дождется.

— С ней? — с нетерпеливым раздражением повторил он.

— Колесо времени охраняет женская душа, очень несчастная, — торопливо пояснила я. — Слегка надоедливая из-за вынужденного заточения, но в целом милая.

Мелани согласилась помочь, потому что мне удалось задеть ее за живое — не так это просто, если учесть, что она мертва лет триста, не меньше.

— В общем, мы с ней поладили, — продолжила я, воодушевленная молчанием Честера Гроува. — Она помогла мне использовать артефакт. Я сперва запуталась во всех этих стрелках.

— А зачем тебе вообще это понадобилось?

Его пристальный взгляд прожигал меня точно утюг, так что я вскочила со стула и принялась нервно ходить туда-сюда. И ведь я даже не вру! Так, не договариваю…

Преподавателю боевых искусств не часто приходится сидеть в кабинете, и, видимо, по этой причине мастеру Гроуву выделили каморку три на четыре, особо не развернешься. Шкаф, рабочий стол, удобное кресло и неудобный стул для посетителей, да еще узкий диван у стены, вдоль которого я и нарезала круги. Аромат кофе пропитал комнатушку насквозь, а на стене мерно тикали круглые часы, отмеряя время, которого оставалось все меньше.

— Вы же поставили целью завалить меня на этом зачете, — укоризненно сказала я.

Ходили слухи, что Честера Гроува выперли из спецслужб за какое-то вопиющее нарушение правил, однако в академии он успел заработать репутацию въедливого, скрупулезного и дотошного до ломоты в зубах препода. У меня так точно от него зубы сводило — стоило лишь вспомнить, с каким небрежным высокомерием он срезал меня на зачете.

— Раз уж ты собралась идти на боевку, то будь готова к трудностям, Кэсси, — назидательно произнес он. — Хотя на мой взгляд, тебе стоит выбрать другую специализацию. Целительство, бытовая магия, артефакторика… Что-нибудь более мирное.

— Почему бы не позволить мне самой решать, где я хочу учиться? — полюбопытствовала я.

— Боевка не для тебя, — отрезал мастер Гроув.

— Вот поэтому я и решила обеспечить себе возможность пересдачи, — пояснила я, остановившись и опершись ладонями о его стол. — Потому что была уверена, что вы из кожи вон вылезете, лишь бы не пустить меня на свой факультет!

Он даже не стал со мной спорить.

— Так и случилось, — добавила я. — Плетения Кулькаса мы не проходили.

— Я упоминал о нем вскользь... Постой, — нахмурился он. — То есть ты утверждаешь, что не только активировала колесо времени, но и воспользовалась обратным переносом? Из-за какого-то зачета? Даже ты не настолько эгоистична!

— Дело не только в зачете, — вздохнула я, вновь опустившись на стул. — На территории академии произошло убийство. Поэтому я вернулась к артефакту и, воспользовавшись сохраненным моментом, перенеслась на три дня назад. Как видите, мои мотивы бескорыстны, а я сама — сплошь человеколюбие.

— Значит, убийство, — повторил он. — Ну-ну. И кто же умер?

Я посмотрела в голубые глаза, которые светились насмешкой, и ответила:

— Вы, мастер Гроув.

***

Он не произнес ни звука, наверняка ошарашенный новостью, и я поспешила его успокоить:

— Вообще-то это скорей не убийство, а несчастный случай. Прорыв ограждения на старом кладбище, агрессивные умертвия, а вы оказались не в том месте и не в то время... В общем, когда вас нашли, было уже поздно. Но мы сможем это предотвратить.

Мастер Гроув все молчал. Понятно, что он потрясен: не каждый день тебе приносят известие, что жить осталось всего три дня. Однако вскоре его губы растянулись в хищной ухмылке, в которой не было ни смятения, ни печали.

— Знаешь, я передумал, — протянул мастер Гроув. — Целительство не для тебя. Иди сразу на правомагию. Из такой лгуньи, как ты, получится отличный дипломат.

— Вы мне не верите? — оскорбилась я. — Хотите доказательств? Я могу рассказать, что случится в ближайшие дни. Сегодня ректор объявит о начале яблочной ярмарки в честь успешной сдачи экзаменов.

— Это ежегодная традиция, Кэсси, но тебе-то праздновать нечего, — бессердечно напомнил мастер Гроув, вновь отпив кофе.

— Завтра мастер Шу наденет оранжевое платье, — вспомнила я. — Не с ее тоном кожи идти на такие эксперименты…

— Легкое ментальное вмешательство — и она наденет трусы поверх брюк. У тебя нет доказательств, Кэсси. Я не потерплю тебя на своем факультете, потому что ты — та еще манипуляторша и лгунья.

— Да с чего вы взяли? — с обидой воскликнула я.

— Да с того, что за этот несчастный год в академии я только и делаю, что подчищаю за тобой! — рявкнул мастер Гроув. — Дурацкие шутки, призыв духов, драка между студентами — к гадалке не ходи, там замешана Кассандра Рок.

— Я ни с кем не дерусь! — попыталась я возразить.

— Но как повод для ссор срабатываешь отлично, — ответил он и досадливо махнул рукой. — Все, иди с глаз долой.

— Завтра на скачках первой придет Хромуля, — вспомнила я.

— Играешь на скачках? Любишь азарт? — спросил мастер Гроув, и в его голосе прорезалась ледяная ярость. — Может, весь этот разговор тоже какое-то дурацкое пари, чтобы заставить мастера боевых искусств поплясать под твою дудку? Интересно, как именно ты планировала выставить меня дураком? Я должен был провести какой-нибудь ритуал? Или гоняться за вымышленным убийцей по академии?

— Это был несчастный случай, — угрюмо напомнила я. — Умертвия...

В моем воображении эта сцена была иной. Не то чтобы я ожидала горячей благодарности, но и взбучка мне ни к чему.

— Я не увлекаюсь скачками, — добавила я. — Случайно узнала результат забега. Но вы можете проверить. За лошадями тщательно следят и не допускают вмешательства магии.

— Даже если Хромуля не придет к финишу первой, ты всегда сможешь сказать, что твое перемещение в прошлое и какие-то мелкие изменения запустили цепочку событий, которые помешали бедной кобыле победить, — возразил Честер Гроув. — Ты никак не сможешь доказать, что вернулась из будущего, Кэсси. И зачет ты не сдашь, я обещаю.

Я покусала губы и уставилась прямо в глаза мастеру Гроуву.

— Давайте вы хотя бы перенесете зачет на пару дней вперед, — предложила я. — А после того, как вы умрете, вам на замену пришлют кого-нибудь адекватного. Кого-нибудь такого, кто с радостью примет у меня зачет и не станет валить дополнительными вопросами.

— Не будет тебе отсрочки, Кэсси, — заявил он, подавшись вперед. — И другого препода не будет. Я так тебя поимею на этом зачете, что ты сбежишь вся в слезах на факультет бытовой магии и потом еще долго будешь просыпаться в холодном поту от кошмаров.

— Поимеете? — повторила я, вскинув брови.

— В хорошем смысле, — добавил мастер Гроув, нисколько не смутившись. — А теперь — проваливай.

Я с достоинством поднялась со стула, глянула на препода сверху вниз, испытав нерациональную жалость от того, что он не лысый. В самом деле, маленькая плешь на его высокомерной непробиваемой башке меня бы утешила.

— Когда будете валяться в луже собственной крови перед ржавой оградкой старого кладбища, знайте — больше я ради вас колесо времени не запущу, — патетически пригрозила я. — Земля вам пухом, мастер Гроув!

— Встретимся на зачете, Кэсси, — сказал он. — Буду ждать с нетерпением. Знаешь, в чем твой просчет? Я — мастер боевых искусств. Я не могу погибнуть из-за какого-то жалкого умертвия.

— А вдруг это было проклятье? — предположила я. — Что-нибудь быстро рассеивающееся. Что-то такое, что связало вам руки.

— Я прекрасно знаю, что делать даже со связанными руками, — возразил Гроув. — Это моя работа, в которой я — лучший.

— Видимо, вы не так хороши, как думаете, — заявила я и закрыла за собой дверь, специально хлопнув ею погромче.

Вот козел! Я пытаюсь спасти ему жизнь, а он…

— Что ты делала у Гроува? — подскочила ко мне Шерри и помахала тонкой розовой папкой. — Я вот несу документы для зачисления.

Шерри, хрупкая блондинка с шоколадными глазами и фарфоровой кожей, выбрала бытовой факультет на радость мастеру Гроуву. После третьего курса каждый студент должен сдать экзамены в зависимости от выбранной специализации. Я бы и правда могла подать документы на целительство или хоть зоомагию — туда меня зазывали всей кафедрой, но у меня были свои причины упорствовать.

— Пыталась договориться с ним о зачете? — щебетала Шерри. — Может, пофлиртуй? Расстегни пару пуговок, надень юбку покороче…

Она таким нехитрым способом решала большинство своих проблем.

— Урод, — припечатала я. — Не собираюсь я с ним флиртовать.

Так-то Гроув ничего. Высокий, смуглый, рубашка на нем чуть не трещит. Если бы я его не знала, то могла бы даже счесть симпатичным. Но его мерзкий характер перечеркивал все внешние достоинства.

— Кайл куда красивее, — миролюбиво согласилась подруга, обмахиваясь папкой так энергично, что светлые пряди разлетались над плечами. — Ну его, этого Гроува вместе с его боевыми рунами. У тебя есть дела поважнее.

Наверное, это правильно — оставить мастера Гроува в покое. Не исключено, что через три дня он получит по заслугам. Он завалил меня, а потом завалили его — карма!

Но теперь он как минимум предупрежден. Будет держаться настороже и уцелеет. Или обстоятельства сложатся так, что умертвие вовсе на него не нападет.

Тогда Гроув уверится, что я лгунья, и путь на боевку мне будет закрыт. Разве что я буду запускать колесо времени снова и снова, пока не вызубрю все руны получше него.

От этой мысли я приободрилась. Действительно, чего мне волноваться? Я всегда смогу вернуться в исходную точку и начать заново. А заодно исправить кое-что еще.

— Ты как? Не передумала? Не боишься? — не отставала Шерри.

— Не боюсь. Я выбрала боевой факультет, и я на него поступлю.

И сдам этот зачет, сколько бы попыток не пришлось сделать.

— Я не об этом, балда, — многозначительно улыбнулась Шерри. — Сегодня у вас с Кайлом годовщина, и ты собиралась сделать ему подарок.

— Ах, это… — вспомнила я.

— Забыла? — искренне изумилась подруга. — Ну ты даешь! Как будто каждый день теряешь девственность!

— Не каждый, — пробормотала я, отведя взгляд.

***

Кассандра Рок. Кэсси Большая Проблема. Заноза в заднице. Уверенная, что весь мир должен прогибаться по взмаху ее длинных ресниц.

Кэсси втемяшила в свою хорошенькую головку, что ей надо попасть на факультет боевки, но она и так обладала страшным оружием — красотой. Как будто боги решили — пусть эта получит все: и гриву темных волос, и зеленые кошачьи глаза, и шикарную фигуру. А улыбка у Кэсси такая… Ему она, впрочем, не улыбалась.

Но Кассандре Рок придется смириться с тем, что не все ее желания исполняются. По результатам сессии третий курс выбирает специализацию, и он, Честер Гроув, сделает все, чтобы Кэсси оказалась подальше от него.

Допив кофе, Чес машинально нарисовал руну очищения над чашкой, и та засверкала белым донышком.

Это же надо такое придумать! Запустила колесо времени, чтобы спасти жизнь мастеру Гроуву! Он, видимо, должен был преисполниться благодарности и поставить треклятый зачет.

Чес громко фыркнул. Нападение агрессивного умертвия. Несчастный случай. Его чутье предупредит об опасности задолго до ее появления. Слегка напрягало место смерти. Откуда бы Кэсси знать, что он ходит на старое кладбище? Не иначе случайно его засекла и решила поразвлечься. Впредь надо быть осторожнее.

Что до проклятья, то это попросту невозможно. Чес слегка помрачнел и, поднявшись, убрал чашку в шкаф. Проклятие, которое он уже заполучил, полностью исключает другие. И сперва надо разобраться с ним.

Глава 2. Зови меня Жозефина

Наврав Шерри, что буду готовиться к Самому Важному Свиданию, я решила вернуться домой и засесть за учебники. Сейчас я, по крайней мере, знаю, какими дополнительными вопросами Честер Гроув собрался меня валить. Пусть сперва поставит мне зачет, а потом уже хочет — помирает, хочет — нет.

Жозефина встретила меня радостным повизгиванием и, встав на задние лапы, облизала лицо.

— Ну вот зачем? — с упреком спросила я, вытирая обслюнявленную щеку рукавом. — Как будто сто лет не виделись.

— Ничего не могу поделать, — повинилась она, а рыжий кудлатый хвост вихлял туда-сюда вместе с попой. — Инстинкты, рефлексы… В конце концов, я всего лишь маленький пудель, чего ты от меня ждешь?

От пуделя у нее были разве что уши и самомнение. Жозефина грузно опустилась на все четыре лапы, а я потрепала курчавую как у овцы макушку.

Студентам академии вменялось в обязанность держать при себе живое существо на случай выброса энергии во сне. Пока профессор Рюрксон, великий целитель и светило, не дошел до простой идеи — использовать животных в качестве буфера — студенты болели, маялись мигренями, и даже парк чах и хирел. Однако теперь все изменилось: никаких эпидемий и головных болей, и розовые кусты перед академией радовали глаз. Животных, правда, иногда приходилось менять.

Хорошим тоном считалось держать жаб и крыс — их не так жалко, или хоть хомячков — у тех все равно срок жизни не долог. Хотя излишне чувствительным и сентиментальным в академии жизни и смерти не место. В любом случае, к моменту выпуска и получения диплома энергетический контур закреплялся, и случайные выбросы магии исчезали.

Но с Жозефиной у нас вышла странная история. Грязная псина со свалявшейся шерстью лежала под крыльцом моего дома неподвижно, как старое пальто. Я решила, что животное все равно обречено, терять нечего, и открыла перед ней дверь, куда она юркнула с неожиданной прытью. Поначалу собака забилась в угол, боясь, что я ее выгоню. Однако на следующее утро осмелела и пошла исследовать мои комнаты. Не так-то много там места: спальня, небольшой кабинет для учебы и общая гостиная с Ритой. Та не возражала против собаки. В конце концов, я мирюсь с ее тараканами — и теми, что густо населяют ее голову, и теми, что периодически сбегают из террариума в ее спальне.

У собаки обнаружился отменный аппетит, а шерсть, из которой я выстригла мешок репьев, залоснилась и заблестела. А однажды утром, когда я неспешно пила кофе, листая конспект, псина подошла ко мне и сказала, что выбрала себе имя. В академии не рекомендуют давать имена питомцам, чтобы не привязываться. Но собака торжественно объявила, что ее зовут Жозефина.

Сперва я решила, что тронулась. Такое случается. Магия — штука коварная. Что-то во мне качнулось не в ту сторону, крышечка накренилась и протекла.

— Как думаешь, я нормальная? — спросила я у Риты тем утром.

— Хочешь, сделаю расклад? — невозмутимо предложила она.

Рита училась годом старше на факультете «астромагия и предсказания», и карты давали ей ответы на все вопросы.

— Сейчас посмотрим, — бормотала Рита, тасуя колоду и ловко раскладывая карты на кровати. — Вопрос интересный, требующий нестандартного подхода…

Мы с Ритой делили уютный маленький домик, но в ее спальню я старалась не заходить без особой нужды: в террариуме шевелили усищами тараканы, в ловце снов размером с тарелку запуталось чье-то проклятье, а на полу темнели подозрительные пятна.

Я могла бы жить в общежитии, и Шерри демонстративно обиделась, когда я отказалась делить комнату с ней. Но Рита, наследница и любимица высокопоставленного папаши, сделала на меня запрос, указав в заявке отличную совместимость по гороскопу. Мы с ней и правда неплохо ладили.

— Так, корона, — она постучала черным ногтем по глянцевой карте, — положение прямое.

— То есть крыша на месте, — предположила я.

— Птица, — еще одна карта легла рядом, — в гнезде.

— И кукушка не улетела, — с облегчением перевела я.

— Ответ на твой вопрос — да, ты нормальная, — подытожила она. — А что заставило тебя усомниться, Кэсси?

Когда я призналась, что слышу голоса, Рита оживилась. Однако выяснив, что это не пророчества, не шепот неупокоенных душ, а треп дворового пса, разочарованно вздохнула.

— Банальный фамильяр, — сказала Рита, собирая карты. — Резонанс энергий. Раньше за такое тебя бы отправили прямиком на костер, а сейчас… Ну, повезло собаке. Как, говоришь, ее зовут? Жозефина, сделать тебе расклад на любовь?

Так и вышло, что я напитала собаку энергией до кончиков лохматых ушей, и теперь черпала последствия полной ложкой.

— Угадай, что мне снилось? — спросила Жозефина, положив голову мне на колени и преданно заглянув в глаза.

Я ведь однажды уже слышала этот сон, но, к своему стыду, пропустила его мимо ушей.

— Мне снился гусь, — веско обронила собака. — Он летел с запада, и крылья его были белые с черной каймой как у чайки. Он нес в клюве пирог, надкушенный с края, и начинка сыпалась вниз, но никак не кончалась. Мясо, грибы и лук.

Жозефина наморщила нос. Лук она не любила.

— А корочка пирога слегка подгорела. Как думаешь, это к чему?

— Сей поступки — пожинай последствия, — предположила я, листая конспект по боевке.

Так я и знала — ни слова про плетения Кулькаса, на которых я срезалась. Придется идти в библиотеку.

— А подгорелая корка? — Жозефина вздохнула.

К моей горящей заднице.

Сперва мастер Гроув не допускал меня к зачету из-за одного маленького прогула, заставив писать длиннющий реферат, а после — и переписывать. Оформление, видите ли, не соответствовало каким-то замшелым стандартам, раскопанным им в недрах академии. Надо было видеть его хмурую рожу, когда я принесла реферат с сургучной печатью самого ректора, одобрившего оформление.

Затем, словно нарочно, у Гроува закончились все умертвия, и я не могла отработать практику. Специально тянул сроки, чтобы времени на пересдачу не осталось! Как будто у него ко мне личные претензии!

Тогда-то я и решила подстраховаться и запустила колесо времени. Это вроде как сохраниться в определенный момент, поставить зарубку, куда можно вернуться, воткнуть вешку в опасном болоте.

Вообще-то за такое меня могли сходу отчислить. Но сперва попробуйте доказать.

— А может, покушаем? — невинно предложила Жозефина. — Так сказать, сон в миску?

Вскоре она с аппетитом чавкала котлетами из столовки. Пришлось наврать поварихе, что я держу редкого императорского варана — иначе мне не прокормить эту собаку. А я задумалась.

Мастер Гроув уверен, что какому-то жалкому умертвию его не одолеть. Так-то он прав: даже я смогла упокоить зомбяка, так что Гроув вынужден был допустить меня к зачету. Но доктор, осмотревший место преступления и тело, вынес однозначный вердикт. Несчастный случай. Бывает. Все мы смертны, в академии жизни и смерти об этом знают очень хорошо. Но что, если доктор ошибся или… соврал?

Наскоро позавтракав кофе и бутербродом, я положила конспект в сумку и собралась уходить, но Жозефина уже ждала меня с поводком в зубах у двери.

— Давай немного изменим маршрут, — предложила я, обуваясь.

— Вообще-то я хотела посмотреть на белок, — капризно сказала собака. — А еще молодые утки становятся на крыло, чтобы лететь на юг. А в пруду кувшинки.

— Сходим в парк вечером. Хотя ты вполне самостоятельная и взрослая собака и можешь гулять и одна.

— Как бездомная шавка? — оскорбилась Жозефина, выплюнув поводок мне в руку. — Как будто меня никто не любит? Как будто никто не боится, что меня могут украсть?

Я едва сдержала улыбку, представив воров, гоняющихся за Жозефиной вокруг пруда. Скорость она могла развивать очень приличную.

— Нет уж, — отрезала она. — У меня есть хозяйка — ты.

— Раз я хозяйка, то я и решаю, куда мы пойдем, — заявила я, открыв двери.

— Это абьюз, — проворчала собака, сбегая по ступенькам.

— Откуда и слов таких нахваталась? — пробормотала я, шагая за ней следом.

— Прочитала в учебнике Риты по психологии магии, — пояснила Жозефина с ноткой снисходительности в голосе и мимоходом обнюхала березу. — Ты будешь проходить это на следующем курсе.

Я закатила глаза, сворачивая в сторону корпусов. Надо будет сказать Рите, чтобы не оставляла учебники без присмотра.

Вскоре Жозефина стыдливо спряталась за кустик, а я запрокинула лицо к небу, жмурясь от солнца. В прозрачном воздухе, еще прохладном после ночи, протянулись серебряные нити паутинок. Листья деревьев тронула осень, но чистое небо обещало по-летнему жаркий день. Если бы в эти три дня случился смерч или хоть гроза, я бы могла предсказать Гроуву погоду — и так его убедить, что не вру. Но, как назло, ожидался лишь легкий дождик.

Жозефина вышла из-за кустов и бодро зарысила рядом со мной, но когда мы свернули на тропинку, ведущую к неприметному серому корпусу, растопырила лапы, встав посреди дороги как осел.

— Обманщица! — ее голос сорвался на лай, как всегда в минуты душевных волнений. — Лгунья! Злодейка!

— Так, успокойся. Я не собираюсь тебя лечить, — попыталась я объяснить.

— Я вижу зеленый крест, — заскулила она. — Опять укол? Прививка? Какое коварство! А может, хочешь сдать меня на опыты?!

— Слушай, иди домой, — предложила я, раздраженно бросив поводок на тропинку.

— Не хочешь? Но зачем тогда? — Жозефина мигом успокоилась, склонила голову набок и принюхалась. — Ты здорова как бык. А, ты хочешь взять справку, — протянула она, прищурив глаза. — Если заболеешь, то получишь отсрочку по зачету. Хитро!

Вряд ли мне удастся провести доктора, но это отличный повод, чтобы к нему заглянуть. Скажу, что заболела, а заодно попытаюсь выведать, есть ли у него причины скрывать убийство, которое пока что даже не произошло.

Я оставила Жозефину у крыльца и наказала ждать, а сама поднялась по щербатым ступенькам и потянула дверь на себя. Пахнуло сырым холодом и лекарствами.

— Воняет, — пожаловалась собака, ложась на траву и укрывая нос лапами. — Скажи, что у тебя ноют зубы на перемену погоды. И спина чешется. Может, он тебя не раскусит.

— Хорошо, — согласилась я и шагнула в полумрак пустого коридора.

Студенты болели редко, у большинства уже каникулы. Здесь было тихо как в склепе, и гулкое эхо моих шагов отразилось от белых стен.

— Это кто к нам пришел? — добродушно поинтересовался доктор Шменге, показавшись из кабинета. — Эм-м-м…

— Кассандра, — напомнила я. — Кэсси Рок. Что-то неважно себя чувствую.

— Проходи, — доктор посторонился, пропуская меня в кабинет, и зачем-то выглянул в коридор перед тем, как закрыть дверь. — Сейчас мы тебя подлечим…

Глава 3. Кровавая история

Доктор Шменге был невысок, круглолиц и чернобров, и слегка присвистывал из-за широкой щербины между зубами.

— Итак, на что жалуемся, Кэс-с-си? — спросил он, направляя на меня круглый торшер, так что я немедленно почувствовала себя на допросе.

Хочешь соврать — говори правду, но только не всю. Буду той, кем я и являюсь: нерадивой студенткой, которая вот-вот завалит сессию. Как знать, вдруг он на самом деле выпишет справку, которая позволит перенести проклятый зачет.

— Общая слабость, голова болит, — пробормотала я и для достоверности пару раз кашлянула, оглядывая кабинет.

Я была тут лишь раз — при зачислении в академию жизни и смерти, и кабинет доктора Шменге куда больше напоминал уютную гостиную. Узкий шкаф со склянками зелий, да одинокий скелет в углу — вот и все признаки лекарни. Да и то, на шкафу раскинулся пышный папоротник, а шею скелета обвивал симпатичный вязаный шарфик в красно-белую полоску.

Еще одно начатое вязание, зеленое, лежало в корзинке возле широкого кресла, очень удобного на вид. Рядок потрепанных книг на полке, на низком столике — бокал красного вина. Окно было задернуто портьерами, слишком длинными для кабинета, и тяжелая синяя ткань изгибалась на полу бархатной волной.

Доктор заглянул мне в рот, оттянул веко, ощупал шею.

— Зачет через три дня, а голова гудит как колокол, — пожаловалась я.

Прохладная ладонь опустилась на мой лоб.

— Жара нет, — с уверенностью сообщил доктор Шменге. — Глаза ясные, горло чистое. Кэс-с-си Рок, вы оскорбительно здоровы.

— Еще спина чешется, — ляпнула я.

Повинуясь жесту доктора, повернулась к нему спиной и задрала блузку.

— У меня зачет по боевке. Принимает мастер Гроув. Знаете его? — спросила я.

— Можно сказать, знаю. Понаслышке, — ответил доктор Шменге. — Кожные покровы безукоризненно чистые.

— Что вы имеете в виду — понаслышке? — переспросила я, опуская блузку.

— Ко мне частенько приходят именно с боевого факультета, — пояснил доктор. — Растяжения, переломы, банальные ссадины... Имя мастера Гроува звучит в этом кабинете постоянно. Если бы не он, я бы, пожалуй, остался без работы.

Мелькнула запоздалая мысль, что если Гроува на самом деле убьют, то идеальный кандидат на роль убийцы как раз доктор! Очень удобно: сперва грохнул, потом объявил, что это несчастный случай, и умыл руки. И мотив как раз есть — мастер Гроув калечит бедных студентов и отвлекает доктора от вязания.

Я поежилась, поймав на себе пристальный взгляд доктора Шменге, и обхватила себя руками.

— Холодно тут у вас, — заметила я.

— Лучше сохранюсь, — пошутил он. — Давайте начистоту, Кэс-си, если вы надеялись получить справку по болезни, то я вам ее не дам.

— Жаль, — вздохнула я, виновато улыбнувшись. Пора срочно переходить к вопросам, пока он меня не выставил. — Вы не мерзнете, доктор? Тут реально как в мертвецкой. А вот, к слову, если на территории академии кто-то умрет, то тело будут хранить здесь?

— Ну, не прямо здесь, — хохотнул доктор Шменге. — У меня есть отличный подвал. Но не беспокойтесь, Кэсси, никто не умрет. Я за этим пристально слежу.

— Мало ли, — пожала я плечами. — Допустим, несчастный случай. Тело будете осматривать вы?

— Меня куда больше интересуют живые.

— Значит, по правилам надо дождаться констебля? — не отставала я.

— Так-то да, но есть нюанс-с-с, — задумчиво просвистел доктор. — Академия жизни и смерти располагается на так называемых ведьминых холмах. Тут полно мест силы. Если вдруг тело будет обнаружено на одном из них, то по правилам безопасности его следует немедленно убрать, чтобы не запустить ритуал жертвоприношения. Вероятность небольшая, но последствия могут быть роковыми. Так что если задумаете кого-нибудь убить, Кэс-си, советую сперва ознакомиться с картой.

Я улыбнулась, якобы оценив шутку, и некоторое время мы с доктором молча пялились друг на друга. Что ж, вряд ли я узнаю что-то еще. Готова биться об заклад, старое кладбище обозначено на карте красным кружочком. Значит, когда Гроув помрет у ржавой оградки, доктор быстренько перетащит его хладное тело к себе. Потом из ближайшей деревни прибудет констебль, который куда чаще расследует кражу кур и пьяные драки, и ухватится за заключение — несчастный случай — обеими руками.

— Знаете, Кэс-с-си, все же я не имею права игнорировать ваши с-симптомы, — задумчиво произнес доктор.

В его руке как по волшебству появился шприц, и я попятилась к двери.

— А вот этого не надо, — попросила я. — Мне уже гораздо лучше.

Я наткнулась спиной на скелет, и кости позади меня застучали дробно, как рассыпавшийся горох. Ойкнув, я обернулась и поправила сползший красно-белый шарфик, порадовавшись, что ничего не развалила. А когда шагнула к двери, там уже материализовался доктор.

— Болез-зни бывают коварны, — он покачал головой как болванчик. Или как змея, примеряющаяся к жертве. — Вот человек жив-здоров, а потом хоп — и умер.

Так и произошло с Гроувом. Вот только не от болезни.

— Я просто переутомилась, — сказала я. — Погуляю на свежем воздухе…

Мы с доктором кружили словно на ринге, и острая игла поблескивала под светом торшера. Мне и правда стало душно, и сердце забилось в панике. Как будто Жозефина меня покусала и заразила боязнью уколов.

— Вот уж не думал, что вы такая трус-сиха, Кэс-си, — пожурил меня доктор. — Всего один маленький укольчик, капелька крови. Кровь не врет. Мы узнаем точно, вдруг вы все же больны.

Его вкрадчивый голос с легким посвистыванием убаюкивал. Шменге вдруг резко шагнул вперед, я — инстинктивно назад, колени подкосились, и я упала в удобное мягкое кресло.

— С-сейчас закатаем рукавчик… Куда вам торопиться, в самом деле?

— Меня ждут! — воскликнула я, и доктор отдернул шприц, иголка которого почти воткнулась мне руку.

— Кто ждет?

— Жозефина, — ответила я и, пригнувшись, юркнула у него под рукой. — Я и так заболталась. А она волнуется. Ждет меня у самого входа. Еще поднимет панику. Она ой какая голосистая! Всего доброго, доктор Шменге, — выпалив это все, я выскочила за дверь.

Коридор показался мне бесконечным, и когда я наконец скатилась с крыльца, то чувствовала себя так, будто только что удрала от хищника. Какая глупость! Под теплым солнышком и озноб, и беспричинный страх растаяли, как не бывало.

— Это все ты виновата, — заявила я Жозефине, которая лениво встала с травы и теперь с наслаждением вытягивала задние лапы.

— Я? — возмутилась она. — Я очень хорошая девочка!

— Доктор хотел взять у меня кровь на анализ, а я вдруг испугалась как… как ты, — призналась я.

— Он хотел сделать тебе укол? — забыв про потягушки, Жозефина прихватила меня зубами за край юбки и потащила прочь. — Шкорей, шкорей, — шамкала она. — Пора уносить ноги из этого зловешшего мешта.

— Погоди-ка, — попросила я.

Вытащив юбку из пасти собаки, я вернулась назад. Постояла перед крыльцом, борясь с иррациональным страхом, что вот сейчас доктор Шменге выскочит на крыльцо, сжимая в руке шприц. Лекарня ютилась в тени высоких берез, и желтые капли листочков, подхваченные ветром, кружились плавно, как золотые рыбки. Унылое серое здание вытягивалось в глубь рощи, стыдливо пряча неприглядный фасад.

Я пошла вдоль стены и, остановившись у окна, привстала на цыпочки. Плотные синие шторы полностью закрывали обзор. Я вернулась к крыльцу, подумала. А потом снова прошла к окну, считая шаги.

По всему выходило, что кабинет доктора Шменге находится дальше. Коридор, по которому я бежала, был куда длиннее. Но дальше была лишь глухая стена.

— Это странно, — поделилась я с Жозефиной, которая плелась за мной следом, оглядываясь по сторонам. — Как будто там пространственное искажение или что… Но окно должно быть не здесь.

— Пойдем отсюда, — попросила она, озираясь. — Ты здорова, я здорова, надо держаться подальше от больниц и докторов. А то и правда заболеем. У тебя вот уже искривления, у меня как будто хвост ломит…

— Пойдем, — согласилась я.

Я отвела собаку домой и пошла в библиотеку, но доктор Шменге не выходил у меня из головы. Вообще-то мой к нему поход нельзя назвать пустой тратой времени. Я узнала про места силы и про то, что у доктора, возможно, есть зуб на мастера Гроува. Вряд ли это тянет на мотив для убийства. Но вдруг Шменге так радеет за бедных студентов, что решил искоренить саму причину их травм? Уничтожить заразу на корню! Выбрал удобное местечко, чтобы расправиться с Гроувом, а потом придушил его полосатым шарфиком и воткнул в сердце спицы.

В библиотеке я взяла учебник по боевым искусствам, а заодно попросила карту академии.

Устроившись в читальном зале, нашла плетения Кулькаса и заложила их закладкой, а потом развернула карту. Академия жизни и смерти вольготно раскинулась на ведьминых холмах. Считалось, что в местах силы магический потенциал раскрывается в полную мощь, а Рита иногда ходила гадать на ведьмином камне — там карты никогда не врали.

— Как подготовка к зачету, Кэсси? — мастер Гроув появился так внезапно, что я чуть не подпрыгнула.

— Отлично, — буркнула я и вновь уткнулась в карту, выискивая место его смерти.

Гроув взял учебник, небрежно открыл на закладке, хмыкнул. Вряд ли теперь он будет спрашивать меня плетения Кулькаса. А может, наоборот — проверит, как я выучила. Нельзя недооценивать его коварство.

— Ага! — воскликнула я, ткнув пальцем в отметку.

Места силы обозначались на карте не кружочками, а красными крестиками, и возле старого кладбища их было сразу пять.

Честер Гроув проследил за моим пальцем, страдальчески наморщил лоб.

— Только не начинай, — попросил он.

— Вот тут вы и умрете, — сказала я, постучав по крестику ногтем.

Мастер Гроув выразительно закатил глаза и, усевшись напротив меня, скрестил руки на груди.

— Вот это как раз одна из причин, по которой тебе нечего делать на боевом факультете, Кэсси.

Я глянула на свой палец, уткнувшийся в крестик.

— Ногти? — уточнила я. — Я подстригу.

— Твое богатое воображение!

Мне померещилось, что перед словом «богатое» была небольшая запинка, как будто Гроув в последний момент заменил им другой эпитет.

— В боевке нет места творчеству, — пояснил он. — Это жесткая система. Ты просто зубришь приемы, оттачиваешь их упорными тренировками, доводишь до совершенства — и побеждаешь.

— Но кто-то же придумывает все эти плетения и руны, — попыталась я возразить.

— Да, на факультете теории магии, туда и катись. Вместе со своим колесом времени.

— Когда вы поймете, что это не шутка, будет поздно, — сказала я, внимательно разглядывая карту, как будто там могла быть подсказка. — У меня, кстати, появился подозреваемый на роль убийцы.

— Ты же говорила, это был, то бишь — будет, несчастный случай, — ехидно напомнил Гроув.

— Да, но вы и правда мастер боевых искусств и в своем деле хороши. Так что я тут подумала, вдруг это все же замаскированное убийство? Знаете, кого я подозреваю?

— Куда мне…

— Доктора Шменге. Он очень подозрительный. Я едва от него удрала.

— А зачем ты к нему ходила? — Гроув окинул меня цепким взглядом. — Если думаешь откосить по болезни…

— Была такая мысль, — призналась я. — Но я совершенно здорова, и справку мне доктор не дал. Однако зачем-то захотел взять у меня кровь на анализ!

— Не может быть! — с сарказмом воскликнул Гроув.

— И у него на вас зуб.

Вспомнилась широкая щербина между зубов, посвистывание, пристальный взгляд — и я поежилась, как будто вновь очутилась в лекарне. Вот парадокс: в приемной доктора уютно, как у бабули, а все равно мороз по коже. Да еще этот коридор, который вытягивался и словно пытался меня удержать. Что-то там явно не то…

— Это он осматривал ваше тело. Он сказал про несчастный случай. Мог и соврать.

— Да я его даже не знаю, — Гроув нахмурил темные брови. — Как его? Шменге?

— А вот ваши студенты проторили к нему дорожку. Поток контуженых на боевке не оскудевает. В общем, версия такая: вы калечите бедных детей, и доктор, которого вы отвлекаете от вязания и вина…

— Он тебе и выпить предлагал?

— …решил извести вас как заразу. Хотя… — я задумалась и щелкнула пальцами. — Есть еще одна версия. Доктор сказал, что нельзя оставлять тело в месте силы. Это может запустить нежелательный ритуал. Но что, если ритуал был очень даже желательным, и вас принесли в жертву?

Идея была новой, и ее предстояло обдумать.

Глубоко вздохнув, Гроув потер ладонями лицо и уставился на меня.

— Ладно, — сказал он.

— Ладно? — переспросила я.

— Я попытаюсь поверить в твои россказни с колесом, если ты объяснишь, как тебе удалось уломать мытаря — душу, охраняющую артефакт.

Я облизнула губы, не сводя взгляда с Гроува. Да лучше я себе язык откушу!

— Это личное, — ответила я наконец.

— Так я и думал, — кивнул он и поднялся.

— Но вы можете убедиться сами! — воскликнула я. — Мастер Шу в оранжевом… Хромуля…

Гроув небрежно пододвинул ко мне учебник с боевыми плетениями.

— Мой тебе совет, Кэсси: выбери другой факультет.

— А вы держитесь подальше от старого кладбища, — фыркнула я.

Гроув задержался, а потом вдруг развернулся и плавным движением перегнулся через стол.

— Ты меня видела? — тихо спросил он.

От него пахло кофе и еще чем-то острым. Глаза, голубые как лед по весне, были так близко. И губы… Мурашки волной рванули по телу, и теперь дело было вовсе не в ознобе.

— Я и сейчас вас вижу, — недоумевающе прошептала в ответ.

Гроув молчал, испытующе глядя мне в глаза, но после выпрямился и ушел.

— О, мастер Шу, — донеслось до меня. — Чудесно выглядите. Вам так идет синий.

Ну, понятно. Если Гроув, отвешивая комплимент, еще и улыбнулся, то мастер Шу будет носить синий до конца своих дней. Было в нем какое-то хищное обаяние, несмотря на то, что он, несомненно, козел.

Я взяла учебник и погрузилась в плетения Кулькаса, но мой взгляд то и дело возвращался к красному крестику на карте.

Что мы имеем? Жертву, подозреваемого и место и время преступления.

Но если доктор на самом деле убийца, то не зря ли я к нему заявилась? Да еще и с вопросами про трупы. Вдруг я уже изменила будущее, и теперь доктор Шменге будет охотиться за мной?

Иногда я недоумевала — как так получилось, что в резонанс с моей энергией вошла такая бестолковая и болтливая псина. Но сейчас отчетливо поняла: мы с ней два сапога пара.

***

Задержавшись на широком крыльце академии, Чес прислонился к одной из колонн и выслушал торжественную речь ректора об открытии яблочной ярмарки, которая начинала череду праздников. Пара недель каникул, возможность съездить домой и повидать родных — а потом, в день мертвых, в академии жизни и смерти начинался новый семестр.

Ректор академии, бессменный Альберт Форест, фонтанировал добродушием и энтузиазмом, а его костюм, расшитый золотом, и напомаженные усы навевали ассоциации с цирковым представлением. Перед академией собралась толпа студентов, и Чес в который раз подумал, что лучше бы вместо преподавания он засунул голову в пасть тигру — это куда безопаснее и приятнее. Однако выбирать ему не приходилось.

— Да будет праздник! — возвестил ректор, театрально воздев руки, и окончание его речи встретили бурными аплодисментами. Лишь бы не учиться.

Чес отклеился от колонны и подошел к нему.

— А, Честер Гроув! — обрадовался Альберт. — Ты-то мне и нужен. Сегодня вечером яблочный бал, я записал тебя добровольцем следить за порядком.

— Я не особо горю желанием…

Ректор пригрозил ему пухлым пальцем, а затем фамильярно поправил галстук-бабочку у Чеса на шее.

— Культурные мероприятия — часть нашей работы, — напомнил Альберт. — Студенты академии жизни и смерти должны развиваться гармонично. А наша обязанность — помогать что есть сил. К тому же, если там будет драка — а она, разумеется, будет — то кто разнимет молодых агрессивных магов, как не наш лучший боевик?

Вздохнув, Честер кивнул. Дрессировать обезьян — и то проще, чем справляться с оравой дурных парней, каждый из которых мнит себя альфа-самцом.

— К слову о драках, — сказал он. — На моих тренировках не обходится без травм. Возможно, прежний преподаватель обращался со студентами мягче?

— Но и результаты были не такими впечатляющими, — заметил Альберт.

— А что наш местный доктор? Справляется?

Чес чувствовал себя полным дураком, заводя этот разговор, но Кэсси казалась такой искренней в своих переживаниях. Карту вытащила, тыкала в крестик. И место, которое она показывала, он знал.

— Можешь не волноваться на счет доктора Шменге, — успокоил его ректор. — Он — прекрасный специалист. Я бы сказал — уникальный!

— Небось, злится, что я завалил его работой? — предположил Чес.

— Отнюдь, — взмахнул обеими руками Альберт. — Работа — топливо души. Сам знаешь, наши студенты — народ живучий, энергичный. Доктор даже жаловался, что сидит без дела. Вязать начал, бедняга. Так что продолжай, — он хлопнул Чеса по плечу, — тренируй их безжалостно!

Альбер развернулся к двери в академию, но Чес шагнул вперед.

— Еще один вопрос. Артефакты в хранилище. Насколько надежна защита от проникновения?

— Ну-у-у, — ректор подергал себя за кончик напомаженного уса. — А тебе зачем?

— Профессиональный интерес.

— Так сходу сложно сказать. Там ведь несколько секторов. С разными уровнями.

— Колесо времени, — сказал Чес. — В спецслужбах о нем говорили с придыханием. Мол, дивная редкость. Как вышло, что такой редкий артефакт содержат в академии, где полно студентов без царя в голове?

— А его невозможно перевезти, — ответил Альберт. — Колесо привязано к мытарю, а тот — к месту. Я тебе больше скажу, колесо и использовать нельзя. Хотя соблазн велик. Я и сам подумывал: закрепиться в какой-то точке, узнать курс акций на бирже, мало ли…

— Значит, невозможно? — переспросил Честер.

— Он даже на контакт не идет, мытарь этот, — пожаловался Альберт. — Уж я и так, и сяк — ни гу-гу. Вот что значит — переборщили с защитой. Но, может, оно и к лучшему. Это ведь не совсем колесо. Принцип действия скорей как пружина. Раз привяжешься, и потом будешь проживать отрезок жизни снова и снова.

— Зачем же? — не понял Чес. — Допустим, исправил что-то — и живи себе дальше.

— А чем дальше, тем сильней будет соблазн вновь вернуться в исходную точку, — пояснил Альберт. — Пружина натягивается. Кажется, что можно сделать все идеально, без ошибок.

— Не бывает так, чтобы без ошибок.

— Именно! — подтвердил ректор. — Так что придется идти вперед, спотыкаясь и набивая шишки. К слову, я бы хотел взглянуть на наших будущих боевиков. Ты уже подготовил списки?

— Еще нет, — ответил Чес. — Осталась одна студентка. Но она не сдаст.

Глава 4. Ошибки прошлого

Я провела в библиотеке весь день и вернулась домой только к вечеру голодная, как собака. Ловко увернувшись от традиционных облизываний, я отправилась на кухню и сварганила себе ужин: макароны, тефтельки и салат.

— Даже не спросишь, как прошел мой день? — скорбно произнесла Жозефина, наблюдая за мной.

— Ну, ты все равно расскажешь, так что валяй, — предложила я, поливая макароны соусом.

— Я сижу тут одна одинешенька, — пожаловалась собака. — Рита тоже ушла, а я осталась с тараканами. А они скучные и некрасивые. Потом я смотрела в окно, но увидела только одну птичку. Мы никуда не ходим!

— А к доктору? — напомнила я.

Жозефина насупилась.

— У тебя вечно нет на меня времени: то учеба, то друзья, то свидания, — обиженно проворчала она. — Кстати, Кайл сегодня придет?

Я поставила тарелку на стол и положила пару тефтелек собаке — все равно не отстанет.

— Вообще-то мы договорились, что я к нему приду, — вспомнила я.

И на этот раз свидание пройдет совершенно иначе. Конечно, я вернулась в основном из-за Гроува и зачета, но отчего бы не исправить ошибки прошлого?

— Кайл красивый, — благостно сообщила Жозефина, обнюхивая тефтельки. — Такой светленький, кудрявый — чисто пудель. И такой холеный. Сразу видно — породистый кобель.

Я даже не стала это комментировать. Жозефина к нему неровно дышала с тех самых пор, как Кайл завел привычку носить ей вкусняшки. Решил, что путь к сердцу девушки лежит через желудок ее собаки и, в целом, не промахнулся. Жозефина стала его горячей поклонницей и постоянно трындела о том, как он хорош.

— А хочешь пойти со мной? — предложила я, осененная идеей.

— К Кайлу? В гости? — встрепенулась Жозефина, оторвавшись от тефтелек.

— Это несправедливо, что ты сидишь в одиночестве, — покивала я. — Ты заслужила развлечение, правда?

— Да! — согласие вырвалось лаем. — Правда!

— Значит, договорились, — решила я. — Только у меня к тебе маленькая просьба.

— Какая? — Жозефина подбежала к столу и, встав на задние лапы, полюбовалась собой в блестящий бок кастрюли. — Может, помоешь меня? Кажется, шерсть запылилась.

— Потом, — пообещала я. — Когда вернемся от Кайла. Устроим тебе ванну с пеной, набросаем уточек…

Жозефина с подозрением прищурила глаза и повернула морду.

— А чего конкретно ты от меня хочешь?

— Понимаешь, — я облизнула губы, накалывая макароны на вилку, — у нас с Кайлом годовщина. И он ожидает некоего развития отношений.

Мне нравился Кайл. С ним было весело и приятно. Но этот вечер я хотела прожить по-другому.

— А я не хочу, чтобы наши отношения развивались, — закончила я.

— То есть ты хочешь, чтобы я сорвала свидание? — поняла Жозефина. — Кэсси, не глупи. Кайл хороший. От него вкусно пахнет. А еще у него всегда чистые уши, заметила? Если ты его оттолкнешь, он обидится. Просто подари ему немножечко любви…

— Слушай, не твое собачье дело, кому мне дарить свою любовь! — рассердилась я. — Ты со мной или нет?

— С тобой, — вздохнула Жозефина.

— Значит, после ужина сделаешь вид, что тебе плохо. И мы уйдем. Поняла?

— Поняла, — буркнула собака. — Но если передумаешь, только скажи. О, точно! Нам надо стоп-слово. Допустим, журавль, или там табакерка. Нет, нужно что-то такое, чтобы ты могла ввернуть в разговор… Крендель?

— Не передумаю, — отрезала я. — Я не хочу оставаться с Кайлом этой ночью.

Я произнесла это вслух, и на душе полегчало. Я хотела, чтобы ничего этого не было: ни торопливой возни, ни мокрых поцелуев, ни тем более всего остального. Вспоминая то, что пока еще не произошло, я не испытывала ничего кроме неловкости и досады, и ощущения большой ошибки.

Жозефина вернулась к тефтелькам и вылизала миску дочиста, а потом подошла и привычно бухнула голову мне на колени.

— Если Кайл тебя чем-то обидел, я даже могу его покусать, — предложила она, заглядывая мне в глаза.

Я благодарно потрепала ее по ушам. Жозефина могла быть болтливой, обидчивой и трусливой, но она всегда была на моей стороне.

— Кстати, остались еще тефтельки? — безмятежно поинтересовалась она.

***

К Кайлу мы явились с опозданием в полчаса, и вовсе не я стала тому причиной. Нет, это Жозефина потребовала расчесать ей шерсть справа налево, а потом наоборот, а затем, критически осмотрев себя в зеркале, встряхнулась как после ванны и заявила, что сейчас в моде естественная небрежность.

— Можно подумать, это ты с ним встречаешься, — проворчала я, поднявшись по ступенькам крыльца и постучав в дверь.

Кайл жил в коттедже с двумя другими парнями.

— Мы сегодня будем совершенно одни, — радостно сообщил он, распахивая передо мной дверь.

Жозефина чинно процокала мимо него в дом.

— Ты взяла с собой собаку? — искренне удивился Кайл.

— Да, — ответила я. — Она ведь не помешает?

Жозефина бросила на меня многозначительный взгляд и подмигнула.

Самый страшный ее кошмар — стать жертвой лекарских опытов, и на людях она корчила из себя обыкновенную собаку. Так что весь словесный поток доставался бедной мне и еще Рите. Ей Жозефина доверяла. Скорее всего потому, что Рите не было до нее никакого дела. Она не считала фамильяров чем-то выдающимся, нанеся этим личное оскорбление Жозефине, и получила за это жестокое возмездие в виде ее болтовни.

— Проходи, — Кайл быстро справился с эмоциями, и на его лице вновь появилась улыбка. — Жози, моя любимая собачка, а что у меня для тебя есть! Сахарная косточка! Ждет на кухне. Пойдем, угощу.

Приглушенный свет очень подходил гостиной этого дома: скрывались в тенях похабные картины на стенах, разглаживались царапины на полу. И даже уродские желтые шторы казались более благородного горчичного оттенка.

— Вообще-то я уже покормила Жозефину, — сказала я. — Не надо ее баловать, Кайл. Мне кажется, у нее и так лишний вес.

А вот таким взглядом можно и убивать!

— Что ты такое говоришь, — возмутился Кайл, тиская Жозефину за щеки. — Она самая красивая собачка в мире!

Жозефина блаженно жмурилась, подставляя ему голову, а я села на диван, возле которого уже ждал накрытый столик. Кайл расстарался: свечи, вино, еда. Все это я уже пробовала в прошлый раз: утка жестковата, салат не хрустящий, а вот конфетки, помню, были хороши.

Я развернула золотистый фантик и прикрыла глаза, наслаждаясь вкусом молочного шоколада.

— Твои любимые, — сообщил Кайл, садясь рядом. — Такие же сладкие, как твои губки.

А потом он поцеловал меня, и это было неожиданно — не по плану. Так что я невольно ответила, заодно пытаясь понять, что же в прошлый раз пошло не так. Мне нравилось целоваться с Кайлом. Это было приятно и тепло, и ощущение такое, как будто во мне разливается игристое шампанское.

— Кэсси, — прошептал Кайл, и я приоткрыла глаза. — Ты такая красивая.

— Ты тоже, — искренне сказала я.

Правда, теперь я никак не могла выкинуть из головы ассоциацию с пуделем. Даже глаза как у умного пса: шоколадные, чуть влажные и очень честные… Жозефина тоже умеет такие строить, особенно когда напортачит.

Так может, и Кайл врет?

Я машинально накрутила его светлую кудряшку на палец. Все выглядело идеально и романтично: ужин, свечи, цветы… Так, в прошлый раз были цветы!

Что-то с грохотом разбилось, и Кайл вскочил с дивана.

— Ох, ссс… собачка, — выдавил он, поспешив на шум.

Жозефина подошла к столу и нахально стащила кусок утки прямо с блюда, пока Кайл колдовал над разбитой вазой и разлитой по полу лужей.

— Все в порядке? — громко спросила я.

— Да, минутку!

Кайл вернулся и показал мне букет роз.

— Отнесу на кухню, а ты заберешь потом.

Когда буду уходить. Я отлично помнила, как возвращалась утром домой, и ярко-алые розы словно сигналили всем о том, что ночевала я не в своей постели. Стыд и сожаление кололи меня куда сильней, чем шипы.

Потом Шерри убеждала, что первый раз у всех такой — не очень. Мол, станет лучше…

— Утка жестковата, — прочавкала Жозефина и облизнулась. — И я, между прочим, не толстая. Как у тебя и язык-то повернулся?!

— Ты что-то сказала? — переспросил Кайл, вернувшись. — Как будто ты… толстая?

Он произнес это с наигранным ужасом, явно готовясь петь дифирамбы моей внешности. Может, в этом и есть проблема? Кайл говорил то, что я хотела услышать.

— Нет, я не думаю, что я толстая, — ответила я. Жозефина фыркнула. — А что тебе во мне не нравится, Кайл?

Он на мгновенье опешил.

— С чего ты взяла, что в тебе может хоть что-то не нравиться? — нашелся он.

— Ну, Гроув вот терпеть меня не может, — пожаловалась я. — Боюсь, завалит меня на этом зачете. Как будто у него со мной счеты или что. Я не сделала ему ничего плохого!

Напротив — дала ему уникальный шанс на спасение, который он вообще не оценил.

— Ты чудесная девушка, Кэсси, — пылко сказал Кайл, садясь рядом. — Твои глаза, губы, шея — все идеально.

А вот мои проблемы его, похоже, не волновали.

— Я тебя не достоин, — добавил он.

А это уж точно вранье. Кайл учится на последнем курсе академии. Правомагия — кузница будущих дипломатов. Богатая семья, отличные связи, высокий балл — по всем показателям он меня обходил. Породистый кобель, а я — так, Жозефина…

— У меня есть тост, — сказал Кайл, разливая вино по бокалам. — Сегодня ровно год, как мы вместе…

— Год с момента, как мы познакомились, — вспомнила я.

Он постоянно твердил про годовщину, и я тоже привыкла так думать. Но ведь это не правда! Мы встретились год назад на яблочном балу, потанцевали. Потом, через пару недель, столкнулись в библиотеке. Затем вечеринка у общих знакомых — Кайл был звездой. Поездка в город, тоже компанией…

— Первое настоящее свидание у нас было едва ли с три месяца назад, — подсчитала я.

— Я влюбился в тебя с первого взгляда, — заявил Кайл. — За тебя, Кассандра Рок.

Хрусталь мелодично звякнул. Я прикоснулась губами к краю бокала, но пить не стала.

Это мы уже проходили. Сперва ужин и вино, столик как раз накрыт возле дивана — очень удобно. Я поерзала на месте, где-то здесь моя крепость и дала слабину. А уж затем Кайл утянул меня в спальню.

Он выпил до дна, поставил пустой бокал на стол и склонился ко мне за очередным поцелуем, но между нами втиснулась Жозефина.

— Вообще-то я рассчитывал обнимать свою девушку, а не ее собаку, — пожурил ее Кайл. — Жози, место!

Он попытался спихнуть ее мохнатую попу с дивана, и я спрятала усмешку. Эта собака сама выбирает, где ее место, и так просто ее не согнать.

Подтверждая мои мысли, Жозефина растянулась на диване, всем своим видом показывая, что никуда она отсюда не уйдет. Еще и голову взгромоздила на колени Кайлу. А тот и сдался: почесал ее за ушком, погладил курчавую спину.

— Я б и сам завел собаку, — со вздохом признался Кайл. — Но боюсь этих выбросов энергии. У меня на прошлой неделе опять жаба сдохла.

— Сочувствую, — сказала я.

— Да ничего. Я ее не любил. Надо бы новую завести, а то начнутся мигрени и все такое… Но собака не идет ни в какое сравнение с жабой.

Жозефина блаженно жмурилась, согласно помахивая хвостом.

— К слову о мигренях, а ты бывал у нашего лекаря? — спросила я.

— У доктора Шменге? Заходил пару раз, — ответил Кайл. — А что?

— Он не показался тебе странным?

— Да нет, вроде. Он мне носки подарил, в полоску. А ты себя плохо чувствуешь? Ты совсем ничего не ешь, Кэсси. Погоди-ка минутку…

Он сдвинул Жозефину с колен и, поднявшись, скрылся на кухне. Что-то загремело, захлопало.

— Давай уже приступай к активным действиям, — прошептала я Жозефине.

— Сперва посмотрим, что еще он притащит, — так же шепотом ответила она.

Вернувшись, Кайл водрузил на стол блюдо с початым пирогом, отрезал щедрый кусок Жозефине, и та тут же спрыгнула с дивана, чтобы понюхать новое блюдо.

— Хочешь пирожка? — спросил он у меня. — Жози оценила.

А заодно совсем позабыла о своей миссии. Я покачала головой.

— Нет, спасибо. Вообще-то мы обе, — я чуть повысила голос, — отлично поели дома.

Но Жозефина как будто оглохла.

— Ты сегодня какая-то напряженная. Хочешь, сделаю массаж? — предложил Кайл и, не дожидаясь ответа, зашел за диван и положил руки мне на плечи.

Ладно, это довольно приятно. Твердые пальцы прошлись по моим плечам, разминая уставшие мышцы, затем погладили шею.

— Я весь день в библиотеке проторчала, — пожаловалась я. — Если не сдам зачет, то боевка для меня закрыта. А Гроув точно завалит меня дополнительными вопросами.

— Откуда у тебя это горячее желание пойти на боевой факультет? Ты ведь такая нежная девушка.

Он помассировал мне виски, запустил пальцы в волосы. Вот если бы оставить наши отношения в таком формате — было бы просто отлично. Однако руки Кайла вновь легли мне на плечи, а потом соскользнули на грудь.

— Я буду скучать по тебе, Кэсси, — прошептал он. — Уже завтра я уезжаю. Мы не увидимся долгие три недели.

Он склонился, и горячие губы прошлись по моей шее и сомкнулись на мочке уха. На какую-то долю секунды я даже засомневалась — не дать ли Кайлу еще один шанс. Вдруг на этот раз все пройдет удачнее. Но Жозефина доела пирог, вылизала тарелку и наконец вспомнила, зачем ее вообще сюда взяли. Она взвыла дурниной, и я подскочила от неожиданности, стукнув Кайла по зубам затылком.

— Ааауоаыыы, — выла моя собаченька, перебирая лапами и запрокинув морду кверху. — Уоооаааууу!

— Что с ней? — пробормотал Кайл, потирая ушибленный подбородок.

Убедившись, что привлекла наше внимание, Жозефина повалилась на спину и еще прикрыла лапой глаза. Получилось драматично.

— О, нет! — воскликнула я, вскочив с дивана. — Жозефине плохо!

— Пирог отличный, если что, — сказал Кайл. — С кроликом. Фрэнку бабка вот только с утра передала.

— Наверное, у тебя дома скопилось много плохой энергии, — с укором произнесла я. — Раз уж жаба подохла, а новую ты не завел.

— Собака наелась и просто решила поспать.

Он обнял меня, увлекая назад на диван, но Жозефина глухо застонала.

— Кайл, прекрати! — потребовала я, отталкивая его руки. — Мне надо срочно вывести ее на свежий воздух.

— Давай я вынесу ее в сад, и мы вернемся к свиданию, — не сдавался он.

Кайл попытался соскрести Жозефину с ковра, но она быстро перевернулась на живот и ухватилась зубами за ножку стола.

— Она симулянтка! — воскликнул Кайл. — Кэсси, может, оставим собаку здесь, а сами переместимся в мою комнату? Там сможем спокойно поговорить, о чем захочешь… Хоть о докторе, хоть о Гроуве. О, вспомнил! Фрэнк рассказывал, что видел его на старом кладбище.

— Возле старого кладбища? — уточнила я.

— Нет, прямо внутри. Фрэнк на зельях специализируется. Собирал кладбищенскую землянику.

— Это запрещено, — нахмурилась я.

— Ну, знаешь, законы на то и придуманы, чтоб их нарушать, — пожал плечами Кайл. — Так вот Фрэнк клялся, что видел Гроува. Ночью. С лопатой.

— Может, добывал умертвий для занятий?

— Скорее всего, — согласился Кайл и, взяв меня за руку, потянул в спальню. — Пойдем, я покажу тебе на карте, где это было.

Точно. В его комнате на стене висит карта академии. Я пялилась на нее все то время, которое провела под Кайлом.

— У меня для тебя еще один сюрприз, — многозначительно добавил он.

Знаю: лепестки на постели и цепочка с кулоном-сердечком. Вообще-то это было даже мило, хотя лепестки липли к коже, и пару штук я потом достала из совсем не подходящих для этого мест.

— Я не буду спать с тобой, Кайл, — выдохнула я, решительно высвободив руку.

— Почему? — искренне удивился он. — Шерри сказала, что…

Кайл запнулся, но мы с Жозефиной внимательно на него уставились.

— Что сказала Шерри? — спросила я.

— Ничего, — отмахнулся Кайл. — У нас с тобой годовщина, и я надеялся…

— Три месяца, — исправила я. — Давай не юли, Кайл. При чем тут вообще Шерри?

— Я спросил, что тебе подарить, слово за слово, и она рассказала, что собираешься дарить ты, — пояснил Кайл и обнял меня, ненавязчиво увлекая в сторону спальни и воркуя как голубь: — Кэсси-котеночек, ты боишься? Я буду очень нежным. Ты сделаешь меня самым счастливым. Это лучший подарок на годовщину отношений.

— На три месяца, — упрямо исправила я, сбрасывая его руки с талии.

— Кэсси, — Кайл выдохнул, будто набираясь решимости, и, набрав в грудь побольше воздуха, выпалил: — Я… люблю тебя.

Раньше он тоже говорил о любви, но как-то более обтекаемо: вроде — влюбился в твои зеленые глаза, обожаю твои сладкие губки и все такое. А вот так прямо признался — впервые.

Но правда в том, что я не могу ответить ему тем же. Может, в этом и проблема: я просто его не люблю?

— Если любишь — подождешь? — предположила я.

— Да сколько можно! — вдруг возмутился Кайл. — Надо мной уже парни смеются!

Я удивленно вскинула брови.

— А у нас что, какой-то план горит? — поинтересовалась я.

— Ну, ты же не дура и должна понимать, что если парень целый год… Ладно, три месяца, — сам исправился он, — только и делает, что вьется вокруг тебя и даже не смотрит на других девчонок, то его полагается наградить.

Я закатила глаза и попятилась к двери.

— Ты сейчас рассуждаешь как собака, — ответила я. — Печеньку тебе дать за хорошее поведение?

— Лучше просто — дать, — усмехнулся Кайл. Он пригладил светлые кудри ладонями, возвращая самообладание. — Прости, я погорячился. Но ты сама виновата — такая красивая. Ну, Кэсси, что ты ломаешься? Я быстренько…

Он шагнул ближе, вновь попытался меня обнять, но Жозефина клацнула зубами, и Кайл поспешно отдернул руку.

— Хорошо тебе провести каникулы, Кайл, — пожелала я, нажимая на дверную ручку и сбегая по ступенькам.

— Кэсси, — он остановился в дверном проеме. — Вернись. Если ты сейчас уйдешь, то как раньше не будет! Я не стану больше за тобой бегать, так и знай! Ты пожалеешь, что ушла! Кэ-эсси! Так, кто сожрал весь пирог?!!

Его голос еще долго доносился до нас с Жозефиной, но мы обе не стали ему отвечать.

Ночной воздух был ароматен и свеж, а скособоченная луна светила ярко, как огромный фонарь. Я вдохнула поглубже, с наслаждением подставляя лицо прохладному ветру.

— Вообще-то Кайл не очень, — сказала Жозефина. — Хоть и похож на пуделя. Чуть что не по нему — растявкался как чихуахуа.

— Угу, — согласилась я.

— А эта его утка? — она пренебрежительно фыркнула. — Только в зубах застряла. Зачем нам парень, который плохо готовит?

— Угу, — вновь промычала я.

— Вот бабушка Фрэнка — совсем другое дело, — уважительно протянула Жозефина. — Пирог — объедение! С кроликом, и никакого лука. Если честно, это я его съела. Ну, пока вы там выясняли отношения.

— Угу.

— Что ты заладила «угу-угу» как сова? — спросила Жозефина, повернув ко мне морду. — Ты расстроилась?

— Нет, — ответила я. — Вообще не расстроилась. А ты молодец, отлично справилась.

— У меня явный актерский талант, — похвасталась собака.

— Хотя иногда ты слегка переигрывала. Вот с обмороком.

— Я думала или обморок, или наблевать на ковер, но это больше кошачьи дела, а я не люблю кошек, — пояснила она. — Кошки вредные. Смотрят на тебя, как на блоху. А еще норовят удрать на дерево, как белки. Я так считаю: если ты не белка, то нечего и лезть на дерево. Будь добр — бегай себе по земле, чтоб по-честному…

Она все болтала о коварных кошках, а я шла рядом, чувствуя теплое прикосновение мохнатого бока к бедру и понимая, что сейчас все сделала правильно. Пусть Кайл останется в прошлом.

Но при чем тут Шерри? Она случайно ему проболталась, либо за этим что-то скрывается?

И что Честер Гроув на самом деле забыл на кладбище?