Мышиный спецназ

Глава 1: Кодовое название: «Ночной пир»

В полной темноте кухни царила тишина, нарушаемая лишь размеренным похрапыванием из-за двери спальни. Но для двух маленьких силуэтов, затаившихся за плинтусом, это был час «М».

— Повторяю задание, — прошептал Боря, старший мышонок, прижимая к уху ракушку-рацию. — Цель — корзина с фруктами на столе. Особенно опасна и интересна груша — она уже неделю лежит, идеальная кондиция. Препятствие… — он тяжело сглотнул, — …Объект «Усатый».

Его напарник, юный Шустрик, со страхом посмотрел вглубь комнаты, где на пушистом коврике лежал, свернувшись клубком, огромный рыжий кот Васька.

— Он спит? — дрожащим голоском спросил Шустрик.

— Притворяется, — мрачно констатировал Боря. — Всегда притворяется. Это его коронка. Включаем протокол «Невидимка».

Первый этап прошёл как по маслу. Используя верёвку, сплетённую из распущенных маминых носков, они бесшумно взобрались на стул, а оттуда — на стол. Мир открылся перед ними во всём своём великолепии: крошки, закатившиеся под вазочку с вареньем, забытая печенюшка… Но они не отвлекались. Их манила груша.

— Так, Шустрик, ты — на прикрытии, — скомандовал Боря, принимая позу супергероя. — Я — на передовой.

Именно в этот момент с пола донёсся тихий, но совершенно однозначный звук. «Мур-р-р…»

Оба мышонка застыли.

— Он… он просто во сне потянулся? — надеясь на лучшее, прошептал Шустрик.

Боря медленно, как в замедленной съёмке, повернул голову. Два огромных зелёных глаза, холодных и безразличных, как айсберги, смотрели прямо на него. Васька не спал. Он наблюдал. Играл.

— Протокол «Паника»! — пискнул Боря. — Отступаем!

План «А» рухнул. План «Б» — тоже, так как его попросту не было. Мыши бросились наутёк, но путь со стола был отрезан. Васька, не спеша, поднялся, сладко потянулся и одним мощным прыжком оказался на стуле, отрезая их от плинтуса.

— Мы в ловушке! — запищал Шустрик. — Что делать?

Взгляд Бори упал на половинку грецкого ореха, оставшуюся после вчерашней вечеринки. Идея, отчаянная и гениальная, озарила его.

— Бежим к раковине! — скомандовал он.

Они понеслись по гладкой столешнице, а Васька, с ленивым интересом, пошёл за ними, словно живой танк. Добежав до края, Боря с силой толкнул орех. Тот покатился, загремел по поверхности и упал на пол с громким стуком.

Инстинкт сработал безотказно. Кот, услышав звук, молниеносно развернулся и прыгнул вниз, чтобы исследовать источник шума.

— Сейчас! — Боря схватил Шустрика за лапку, и они, не раздумывая, спрыгнули со стола прямо на спинку дивана, а оттуда — на пол и к заветной дыре в плинтусе.

Они влетели в неё, задыхаясь, и рухнули на пол своего гнезда из ваты и обрывков газет.

— Провал… — всхлипывал Шустрик. — Мы ничего не добыли!

Вдруг Боря хитро ухмыльнулся и разжал лапку. Там лежала невероятно ароматная семечка от яблока, которую он, на своём счастье, подобрал у самой раковины.

— Миссия выполнена, — с достоинством заявил он. — И боевой дух не сломлен. А главное… — он многозначительно посмотрел на дверцу, — …противник так и не узнал, что наша истинная цель была вовсе не груша, а вот эта семечка. Игра только начинается.

Снаружи донёсся довольный урчащий звук. Васька, похоже, нашёл ту самую скорлупку ореха и катал её по полу, считая себя победителем.

А два маленьких диверсанта, поделив добычу, принялись строить планы на следующую ночь.

Глава 2. Кодовое название: «Шелест»

Тренировочная база располагалась в самом безопасном месте мышиной цивилизации — за задней стенкой холодильника. Здесь всегда было тепло, темно и пахло тайной. И пылью. В основном пылью.

Боря, опираясь на щепку-трость, смотрел на своего подопечного. Шустрик в третий раз за минуту поправлял на голове шлем, склеенный из фольги от конфеты.

— Сбрось груз, — хрипло скомандовал Боря. Голос его был похож на скрип несмазанной двери — голос, познавший слишком много сыров и опасностей.

— Я готов, командир! — отчеканил Шустрик, вытягиваясь в струнку и чуть не теряя шлем.

— Готов? — Боря медленно обошёл его. — Твой хвост дёргается с частотой пропеллера. По нему тебя засекут за версту. Забудь про хвост. Хвост — это атавизм и твой личный предатель. На миссии его не существует. Понял?

— Понял, — Шустрик попытался зажать хвост между лапок, потерял равновесие и едва не упал.

— Урок первый: невидимость, — Боря ткнул тростью в груду разного хлама. — Видишь этот клубок пыли? Твоя задача — добежать до него, обнюхать и вернуться. А я буду… — он сделал паузу для драматизма, — …объектом «Усатый».

Из тени с грохотом выкатился «Усатый». Вернее, его учебная модель — пустая катушка от ниток, к которой были приклеены два жёлтых кружка от таблеток (глаза) и примотаны пучки старой верёвки (усы). Выглядело это жалко, но на Шустрика действовало безотказно.

— Он… он смотрит! — запищал новобранец.

— Он всегда смотрит. Иди.

Шустрик рванул. Он бежал не как диверсант, а как мячик в пинболе — зигзагами, подпрыгивая и задевая всё вокруг. На полпути он чихнул от пыли.

— Провал! — рявкнул Боря. — Чих на задании равен сигнальной ракете! Ты ослепил себя, оглушил соратников и указал врагу свой квадрат! Считай, тебя уже нет.

Следующие полчаса Шустрик учился перемещаться «потоком тени» — прижимаясь к стенам, замирая при каждом скрипе дома и дыша только носом. После десятой попытки он, грязный и запыхавшийся, всё же дотронулся лапкой до клубка пыли.

— Наконец-то, — пробормотал Боря. — Хоть какой-то прогресс. Теперь урок второй: бесшумная атака.

Он приволок великое сокровище — высохшую макаронину-перочинку.

— Вот твой клинок. Цель — подкрасться и воткнуть его в уязвимое место. — Боря кивнул на лежащий на боку спичечный коробок, на котором был нарисован угрожающий рыл. — Это Объект «Крот». Злой. Очень злой.

Шустрик, сжимая макаронину двумя лапками, пополз к коробку. Он был сосредоточен, как самурай. Он вспомнил всё: про хвост, про тени, про дыхание. В двух сантиметрах от цели он споткнулся о собственную тень, уронил «клинок», который с треском разломился пополам, и сам налетел на «Крота», опрокинув его.

Наступила могильная тишина.

— Прекрасно, — без эмоций сказал Боря. — Ты не только уничтожил оружие и себя, но и оживил мёртвого врага. Если бы это был настоящий крот, мы бы сейчас слушали твою предсмертную оду в его желудке.

Шустрик готов был провалиться сквозь пол. Его уши обвисли.

— Зачем всё это, командир? — чуть не плача, спросил он. — Я никогда не научусь! Я — провал!

Боря тяжело вздохнул. Он подошёл, отряхнул с ученика крупную пылинку и сел рядом.

— Слушай сюда, салага. Я тоже на первой миссии уронил кусок сыра на голову дежурному коту. Прославленному Гризли, Царю Подвала. Он чихнул от восторга и на пять минут потерял меня из виду. Этого хватило, чтобы сбежать.

Шустрик широко раскрыл глаза.

— Правда?

— Честное мышиное слово. Все мыши — сначала провалы. Даже я. — Боря хитро прищурился. — Весь секрет не в том, чтобы не ошибаться. Секрет в том, чтобы каждая твоя ошибка была для врага неожиданной. Сбивала его с толку. Чихни ему в морду упавшим сухариком. Упади так, чтобы он сам на тебя наступил. Сломай макаронину, но громко, чтобы он подумал — это ловушка!

Шустрик медленно начал улыбаться. Это была новая философия. Хаос как оружие.

— А теперь, — Боря поднялся, и в его глазах вспыхнул знакомый Шустрику азартный огонёк, — практика. Видишь ту, сверкающую на комоде, штуку?

Шустрик посмотрел. Это была поблёскивающая в луче уличного фонаря фольга от шоколадки.

— Это наша цель на сегодня. Стеллаж — это горы. Воздух между комодом и креслом — пропасть. А там, в тени кресла… — Боря многозначительно замолчал.

— Объект «Усатый»? — с готовностью спросил Шустрик, но уже без прежнего ужаса.

— Возможно. А возможно, и нет. Вот это и есть настоящая миссия. Никогда не знаешь наверняка. Готов рискнуть, новобранец?

Шустрик выпрямился. Он больше не поправлял фольгированный шлем. Он лишь кивнул, и в его маленьких чёрных глазах зажглась та самая искра — смесь страха и дикого, неудержимого любопытства.

— Протокол «Неожиданный Чих» активирован, командир. Готов к выдвижению.

Боря одобрительно хмыкнул. Из этого мышонка выйдет толк. Может быть, даже больше, чем из самого Бори.

Глава 3: Кодовое название: «Дар данайцев»

Боря сидел на своём «троне» — перевёрнутой напёрсточной чашечке — и смотрел на ученика с редкой серьёзностью. Перед ними, на «полигоне» из старой газеты, лежал объект, от которого веяло холодным металлом и смертельной обманчивостью.

— Это, — Боря ткнул тростью в сторону конструкции из проволоки и дерева, — не враг. Враг — это кот. Он живой, его можно понять, перехитрить, перетерпеть. Это — хуже. Это — машина. Без души. Без жалости. Без скидок на возраст и обаяние. Это — Объект «Ковёр-Самозванец».

Шустрик с благоговейным ужасом разглядывал мышеловку. Она пахла странно — древесиной, металлом и чем-то невыносимо аппетитным.

— Пахнет… райским семечком? — неуверенно предположил он.

— Именно! — Боря ударил тростью об пол. — Это и есть её гениальная, подлая суть! Она пахнет не просто едой. Она пахнет бесплатной едой. Едой, которую не надо выгрызать из пакета, отвоёвывать у тараканов или нести через полкухни под огнём. Она кричит: «Вот я! Бери!». И в этом крике — смерть.

Он подошёл ближе, заставив Шустрика отпрянуть.

— Урок первый: ничто не даётся просто так. Если видишь лакомство, лежащее на странном деревянном алтаре в открытом доступе, — это не подарок судьбы. Это приглашение на собственные похороны. Запомнил?

— За-запомнил, — прошептал Шустрик, глядя на мышеловку как на инопланетный корабль.

— Теперь, — Боря хмыкнул, — практика. Включим протокол «Холодный нос».

Он вытащил из тайника тренировочный макет. Это была спичечная коробка, к которой была прилеплена пружинка из согнутой скрепки, а на «спусковом механизме» лежала бусинка, изображавшая приманку.

— Вот упрощённая модель. Твоя задача — подойти, обнюхать приманку и не тронуть её. Сосредоточься. Дыши. Чувствуй металл. Чувствуй обман.

Шустрик, подрагивая, приблизился к макету. Соблазн был не тот, но сама ситуация парализовала. Он потянулся носом к бусинке…

— КОШКА! — внезапно рявкнул Боря.

Шустрик взвизгнул и отскочил на полметра, запутавшись в собственном хвосте.

— Чего?! Где?! — запищал он, озираясь.

— Спокойно. Никакой кошки нет. Это был тест, — невозмутимо сказал Боря. — Пока ты сосредоточен на одном враге (мышеловке), всегда должен оставаться резерв внимания на случай второго (человека, кота, внезапного сквозняка). Паника — друг машины. Хладнокровие — наш друг.

После десятка попыток Шустрик научился подходить, холодно анализировать «угрозу» и отступать, не дрогнув. Гордость начала распухать в его груди.

— Я готов, командир! Я могу!

— О, нет, — Боря зловеще улыбнулся. — Теперь — продвинутый курс.

Он достал второе устройство. На настоящую мышеловку был наклеен кусочек сушёной малины.

— Это… Это же… — Шустрик облизнулся.

— Да. Твоя любимая малина. С прошлого лета. Последняя в запасах. Аромат, от которого содрогаются усы. Иди.

Шустрик пополз. Аромат малины окутал его, затмил разум. Он забыл про металл, про пружину, про уроки. В нём говорил миллион лет эволюции: «ЕДА! БЫСТРО!». Он уже потянулся…

ЩЕЛЧОК!

Скрепка-пружина тренировочного макета (который Боря незаметно подсунул рядом) звонко щёлкнула, едва не задев Шустрика по кончику носа.

Тот откатился назад, смертельно бледный (насколько это возможно у серого мышонка).

— Видишь? — тихо спросил Боря. — Вот она — настоящая опасность. Не сама ловушка. А то, что внутри тебя. Жадность. Нетерпение. Вкус детства. С этим бороться в тысячу раз сложнее. Машина рассчитывает именно на это. На твою слабость. На твою… любовь.

Шустрик сидел, тяжело дыша. Урок был выучен больнее, чем любая шишка. Он понял.

— Так… так что же делать? Если уж очень-очень хочется? Если это… последняя малина?

Боря задумался. Потом его глаза блеснули.

— Протокол «Троянский конь». Если не можешь побороть искушение — используй его против врага.

Он рассказал историю. Как однажды, в легендарные времена, их дед, мышонок по кличке Шустрый, столкнулся с такой же ловушкой, начиненной салом. Он не полез сам. Он нашёл старого, подслеповатого таракана, нашептал ему про «невероятные жирные запасы» и… наблюдал. Таракан полез, щёлк — и ловушка захлопнулась. А Шустрый, после того как человеческие руки унесли «обезвреженного» врага, спокойно доел сало, которое выпало рядом.

Шустрик слушал, разинув рот. Это была не просто хитрость. Это была… поэзия подлости. Высшее искусство.

— Значит, нужно найти кого-то глупого? — спросил он.

— Нужно найти того, чьи желания сильнее его инстинкта самосохранения, — поправил Боря. — Это не всегда глупость. Иногда — отчаяние. Но это уже курс высшего пилотажа. Для сегодняшнего дня запомни главное: «Ковёр-Самозванец» бьёт не по телу. Он бьёт по разуму. Держи свой разум на замке. Крепче, чем любой сыр.

В ту ночь Шустрик лежал и смотрел в темноту. Он больше не боялся мышеловки. Он уважал её. Как уважают глубокую яму или токсичный гриб. А вдалеке, на кухне, лежала та самая, настоящая мышеловка с кусочком сыра. Она ждала. Но теперь она ждала впустую.

Глава 4 Кодовое название: «Операция "Сахарный Обрыв"»

Разведданные были безупречны и поступали в реальном времени. Боря, прильнув к щели под дверью, вёл репортаж шепотом в ракушку:

— Объект только что изъял золотистый диск из термо-печи. Температура зашкаливает, но вид… Вид, Шустрик, вид просто стратегический. Сверху хрустящая корочка, по бокам подтекает малиновое… Дополнение: Объект вдохнул запах и издал звук высшего одобрения. Угрозу оцениваю как «смертельно вкусную».

Шустрик, сидя на «стартовой позиции» (крышке от банки с огурцами), облизнулся.

— Так значит, берём?

— Не значит, — сурово парировал Боря. — Сейчас последует фаза «охраны горячего». Объект будет ходить кругами, принюхиваться и отгонять других объектов поменьше. Нам нужен план.

План родился гениальный и полный риска. Они найдут способ забраться на стол, отгрызут идеальный кусок с краю и спустят его вниз по «тарзанке» из сплетённых маминых ниток.

Первый этап прошёл блестяще. Используя верёвку из распущенных носков, они взобрались на стул. Со стула — на скатерть. И тут их ждал сюрприз.

— Командир, скатерть скользкая! — прошептал Шустрик, безуспешно цепляясь коготками за гладкую ткань в горошек.

— Это не скатерть, — мрачно констатировал Боря, поскальзываясь на месте. — Это ледовое поле. Включаем протокол «Пингвин».

Они перемещались по столу, смешно переваливаясь и раскидывая лапки для баланса. Каждый шаг был подобен восхождению на Эверест. Но цель манила. Пирог, излучающий тепло и аромат, лежал посреди стола, как священный грааль.

— Так, — отдышавшись у сахарницы, сказал Боря. — Тарзанку крепим вот к этой… вилке. Шустрик, ты держишь, я делаю надрез.

Они приступили. Шустрик, закусив усы, намертво вцепился в основание вилки. Боря подобрался к краю пирога. Он уже собирался вонзить зуб в вожделенную корочку, как вдруг…

СКРИИИИП!

Вилка, под весом Шустрика и натяжением «тарзанки», медленно, но неумолимо поехала по гладкой скатерти.

— Командир! Я скольжу! — пискнул Шустрик, бессильно болтая лапками.

— Держись, солдат! Держ… Ой!

Вилка съехала со стола с тихим шелестом. Шустрик, не выпуская её, полетел вниз, как парашютист на нераскрывшемся парашюте. Боря, инстинктивно впившийся зубами в пирог, чтобы не упасть, получил в лапы не кусочек, а целую гигантскую глыбу, которая отломилась и потащила его за собой.

Два мышонка и кусок пирога размером с них самих рухнули вниз.

Падение смягчила удачно подвернувшаяся пушистая тапка хозяйки. Они приземлились в мягкий ворс, облепленные тёплым тестом и малиновым джемом.

Наступила тишина, нарушаемая только их тяжёлым дыханием и тихим бульканьем джема, сочившегося на тапку.

— Миссия… провалена? — несчастным голосом спросил Шустрик, выплевывая крошку теста.

Боря, сидя по пояс в пироге, оглядел место катастрофы. Потом посмотрел на гигантский, всё ещё тёплый кусок, в который они влипли, как изюм в булку. Потом на Шустрика, который с грустью смотрел на пустую «тарзанку».

— Провалена? — переспросил Боря. Глаза его блеснули. — Солдат, ты что, не видишь? Мы не просто добыли кусок. Мы захватили плацдарм. Мы сидим на самом пироге. Это не провал. Это тактическое погружение в цель!

В этот момент с потолка на них капнула капля джема. Потом ещё одна. Они сидели, медленно впитываясь в сладкую, липкую, невероятно вкусную победу.

— Так… и есть план эвакуации? — спросил Шустрик, уже откусывая кусок от «плацдарма» прямо под собой.

— План А: съесть себе путь к свободе, — с набитым ртом ответил Боря. — План Б: если Объект найдёт нас раньше… представимся частью начинки. Он же не станет есть пирог с живой начинкой?

Снаружи послышались шаги. Объект приближался к тапке.

— Внимание! — прошептал Боря, замирая. — Включаем протокол «Изюминка»! Замереть и притвориться неживым!

Два липких, перемазанных в джеме мышонка застыли, стараясь слиться с пирогом. Победа никогда не была такой сладкой, такой дурацкой и такой… липкой. Но какая разница, если план, в конечном счёте, сработал? Пусть и абсолютно не так, как они предполагали.

Глава 5 Кодовое название: «Собрат в когтях»

Разведка была безрадостной. Боря, вооружившись биноклем из двух склеенных стеклярусов, наблюдал с вершины книжного шкафа.

— Объект «Усатый», — бубнил он в рацию-ракушку, — принял положение «Мёртвое море» на диване. В лапах удерживает… нашего человека. Повторяю, в плену наша резиновая диверсантка-одиночка, «Пищалка». Состояние — тяжёлое. Объект методично кусает её за хвост.

На стартовой позиции за плинтусом Шустрик содрогнулся.

— Он её… он её ест?!

— Хуже, — мрачно ответил Боря. — Он с ней играет. Это пытка. Видишь эти пустые, безумные глаза кота? Он даже не голоден. Он развлекается. Это самое страшное.

В мышином кодексе чести была негласная статья: «Ни одна резиновая сестра по оружию не должна оставаться в лапах врага». Пищалка, хоть и не дышала, была символом. Её героические отвлекающие манёвры спасли не одну мышиную шкуру.

— План «А», — начал Боря, спускаясь по верёвке из ниток. — Используем классический отвлекающий манёвр. Я бегу, громко пища, к холодильнику. Объект, следуя инстинкту, бросается за мной. Ты в это время хватаешь «Пищалку» и тащишь её к укрытию.

— План гениален! — воскликнул Шустрик.

План был идиотским. Как только Боря выскочил на открытое пространство и издал боевой писк, Васька лишь лениво приоткрыл один глаз. Его взгляд ясно говорил: «Серьёзно? Опять эта старая уловка?». Он зевнул, облизнулся и… прижал резиновую мышку лапой крепче.

— Объект не купился, — констатировал Боря, отступая. — Он стал умнее. Или ленивее. Включаем план «Б».

План «Б» был техническим. Они соорудили катапульту из канцелярской резинки и пластиковой ложки. Цель — выбить «Пищалку» из-под лапы снарядом (сушёной горошиной).

Прицелились. Выстрелили.

Горошина описала красивую дугу и со звоном ударила… в лоб спящему на соседнем кресле псу Барбосу.

Тот проснулся, фыркнул, огляделся и, не поняв, в чём дело, снова уснул. Васька даже ухом не повёл.

— Промах, — скрипя зубами, прошипел Боря. — Ветер из щели поддул. План «В»! Протокол «Прямой наводкой»!

План «В» заключался в дерзком рейде. Под покровом тени от дивана добраться прямо до врага и выдернуть игрушку силой.

Они почти преуспели. Уже были в сантиметре от пушистой лапы, когда Шустрик, от волнения, чихнул. Маленький, жалкий «Пчхи!».

Зелёные глаза распахнулись мгновенно. Не сонные, а полные живого, игривого интереса. «Ах вот как? Сами приползли? Две настоящих и одна игрушечная? Везучий день».

— Отходим! Явка провалена! — проорал Боря.

Последовала хаотичная погоня, в ходе которой мыши едва не угодили под тапок внезапно вошедшей хозяйки, спрятались в вазоне с кактусом и в итоге, облепленные пылью и страхом, свалились обратно за плинтус, без «Пищалки».

— Всё кончено, — трагически прошептал Шустрик. — Мы подвели её. Она обречена на вечную игру.

Боря сидел, судорожно думая. Его взгляд упал на забытую на полу детскую соску.

И его осенило. Осенило гениально и просто.

— План «Г», — сказал он, и в его голосе зазвенела сталь. — Протокол «Подмена». Мы не отнимем. Мы обменяем.

Они вдвоем, с невероятным трудом, прикатили соску к краю ковра, прямо на линии видимости кота. Потом Боря, проявив актёрский талант, начал вокруг неё бегать, время от времени трогая носом и делая вид, что это самое ценное сокровище вселенной.

Сначала Васька не поверил. Потом заинтересовался. Потом его внутренний котёнок не выдержал. Что это за блестящая, непонятная, пупырчатая штука, которую так лелеют мыши?

Он разжал лапу. Резиновая мышь осталась лежать на диване. Медленно, грациозно, с видом конквистадора, он спрыгнул и пошёл к соске.

Это был их шанс. Пока кот тыкался носом в силикон, Шустрик стрелой взметнулся на диван, схватил «Пищалку» за единственное уцелевшее ухо и потащил её к спасению.

Миссия была выполнена. Резиновая героиня вернулась в строй, хоть и слегка помятая и вся в слюнях.

— Ты видел, командир? Он её бросил! — ликовал Шустрик, оттирая пленницу тряпочкой.

— Естественно, — с достоинством ответил Боря, наблюдая, как Васька с упоением гоняет соску по полу. — Величайшая военная хитрость. Чтобы отнять у врага его игрушку, нужно предложить ему новую, более странную. Его мозг не выдержал апгрейда. Запомни: против кошачьей логики работает только ещё большая бессмыслица.

И они отправились чинить «Пищалку», в полной уверенности, что выиграли не просто битву, а целую психологическую войну. А на кухне гремела соска, и Васька, который был счастлив новой игрушке, совершенно не понимая, что его, только что обыграли в его же игре.

Глава 6 Кодовое название: «Бантик на краю апокалипсиса»

Боря сидел на «кафедре» из спичечного коробка и смотрел на Шустрика поверх самодельных очков из проволоки. На стене из обоев висел плакат, криво нарисованный сажей: «ЭКЗАМЕН. УРОВЕНЬ «БЕЗУМЕЦ». Шустрик дрожал как осиновый лист.

— Задание финальное, — голос Бори был торжественно-мрачным, как перед казнью. — Оперативная обстановка: Объект «Усатый» впал в фазу «мёртвого сна» после обжорства сметаной. Активность нулевая, реакция заторможена. Задача, — Боря сделал драматическую паузу, — совершить диверсионный акт высочайшего уровня наглости. Приблизиться и завязать… — он протянул слово, — …бант-махрашку на левом усе. Посередине.

Шустрик замер. Его взгляд медленно пополз от строгой морды Бори к огромному рыжему телу, раскинувшемуся на коврике. Длинные, гордые, белоснежные усы лежали без движения, как антенны спящего титана.

— Командир… — пискнул он. — Это… это же самоубийство! Он проснётся!

— В том-то и экзамен, новобранец! — воскликнул Боря. — Любой трус может стащить крошку. Но только мышонок с нервами из титановой проволоки может совершить акт чистейшего, беспримесного художественного нахальства! Это вопрос престижа! Вопрос стиля! История, которую будут рассказывать ушам в десяти поколениях!

— А если он меня… того? — Шустрик сделал красноречивый жест лапкой у горла.

— Тогда твоё имя навеки будет высечено на Стене Героев (крышка от консервной банки за холодильником). Но если справишься… ты получишь звание «Мастер Щекотки Усов» и двойную пайку сухарной крошки. Идёшь?

Идти, конечно, было некуда. Экзамен есть экзамен.

План, по мнению Бори, был безупречен. Пока Шустрик будет завязывать бантик из обрывка праздничной ленты, Боря отвлечёт кота, тихо наигрывая на расчёске-«арфе» (проведя по зубьям палочкой) у его самого чувствительного места — у основания хвоста. «Музыка раздразнит, но не разбудит», — уверял стратег.

Шустрик, вооружившись кусочком красной ленты, пополз к лицу спящего исполина. Каждый ус был толщиной с его лапку и казался натянутым как струна. От их кончиков исходило почти мистическое чувство опасности.

Боря занял позицию у хвоста. Он провёл палочкой.

Д-з-зыыынь…

Один кошачий ус дёрнулся. Шустрик замер.

— Работай, работай! — прошипел Боря и снова дёрнул «арфу».

Д-з-зыыыыыынь…

На этот раз кот во сне буркнул, и его лапа дернулась. Шустрик, стиснув зубы (что для мыши очень сложно), начал обматывать ленту вокруг уса. Она всё время соскальзывала.

— Не так! Конским узлом! Я учил! — командовал издали Боря, забывая про расчёску.

ЗЗЫЫЫНЬ-ДЗЫНЬ-ДЗЫНЬ!

Звук стал резким, нервным. Это уже не было похоже на музыку. Это было похоже на сигнал тревоги.

Кот, всё ещё не открывая глаз, недовольно мотнул головой. Ус с наброшенной лентой взметнулся и хлестнул Шустрика по мордочке, сбивая его с ног. Лента запуталась.

— Мрр мммяв, — пробурчал во сне Васька.

Паника достигла критической массы. Шустрик, вместо того чтобы отступить, вцепился в ус и ленту всеми четырьмя лапками, пытаясь распутаться. Получился не бантик, а какой-то жалкий, мокрый от мышиного пота узел.

И тут Боря совершил тактическую ошибку. Он, желая помочь, отбросил расчёску и рванул к месту событий. По пути он наступил на полированный пол… и проскользил прямо под кошачий нос, ударившись об него мягким телом.

Два огромных, зелёных, совершенно не сонных глаза распахнулись в сантиметре от Бориной морды.

Наступила тишина, в которой слышалось лишь тяжёлое, недоуменное кошачье дыхание. Васька медленно, с королевским видом оскорблённого достоинства, перевёл взгляд с Бори на свой ус, на котором, как гирлянда на новогодней ёлке, болтался в узелках Шустрик.

Что было дальше — история умалчивает. Со стороны это выглядело как короткий, яростный ураган из рыжей шерсти, писка и летящей во все стороны красной ленты.

Через минуту два мышонка, выглядящие так, будто их протащили через миксер для взбивания подушек, сидели за плинтусом. Шустрик пустым взглядом смотрел в стену. Боря выдёргивал из шерсти клочки кошачьего пуха.

— Итак, — хрипло проговорил Боря, первым нарушая молчание. — Экзамен… сдан.

Шустрик медленно повернул к нему голову.

— С-сдан? Командир, мы едва выжили! Бантика нет! Я повис на его усе, как дурацкая серёжка!

— Ты не понял, солдат, — Боря хитро прищурил единственный незаплывший глаз. — Критерий успеха был не в бантике. Задание было: «Совершить диверсионный акт высочайшего уровня наглости». Ты подошёл к спящему коту не для кражи еды. Ты подошёл, чтобы примерить на него аксессуар. Он проснулся и увидел, что к его священным усам прилепилось нечто маленькое, дерзкое и пытающееся завязать бантик. Уровень наглости здесь, — Боря ткнул себя в лоб, — зашкаливает. Он будет вспоминать этот момент с чувством глубочайшего, экзистенциального недоумения до конца своих дней. Это и есть высшая форма нашей победы.

Шустрик задумался. Сквозь шок и страх начало пробиваться странное чувство… гордости. Он не стащил сыр. Он атаковал саму суть кошачьего величия — его усы. И выжил.

— Так я… мастер?

— Пока только подмастерье, — отрезал Боря, с трудом поднимаясь. — Но с сегодняшнего дня тебе повышают пайку. На полторы крошки. За беспрецедентную… креативность в приближении к врагу. Иди, отряхнись. И принеси мне что-нибудь для компресса. А то у меня вся морда в… в воспоминаниях о межвидовом культурном шоке.

А в комнате Васька, с достоинством вылизывая шерсть, время от времени останавливался, касался лапой уса и задумчиво смотрел в пространство. Оттуда ещё пахло мышиным дерзким духом и чем-то красным и шелковистым, что он так и не смог до конца вычесать. Победа, как выяснилось, иногда пахнет не сыром, а наглостью и дешёвым новогодним декором.