Мясокомбинат 1

Глава 1

Алексей

Никогда не знаешь, где тебя подстерегает опасность. Я пребывал в хорошем настроении, чувствуя себя сытым и довольным жизнью, когда свернул в коридоре не туда. Сам чёрт принёс меня к дверями спальне отца, которые оказались приоткрыты. Я всего лишь хотел узнать пришёл ли в себя батюшка, отказавшийся от обеда из сильных болей в животе. Так сказать, сыновий долг. Потому-то и толкнул дверь, переступил порог и замер от ужаса на месте. Да что тут и говорить, у меня аж волосы на голове встали дыбом! Изольда, она же знахарка и первая красавица в нашем городке Дятлово, обладающая невиданной силой, а если честно, то в народе получившая своё истинное имя — Ведьма, низко склонилась над моим отцом и что-то невнятное бормотала. Но не этого испугался я, а того, что над батюшкой вился чёрный дымок. Никак чёрное колдовство!

— Пошла прочь, Ведьма! — заорал я на Изольду, испытав прилив праведной ярости.

Женщина ухмыльнулась и обратила на меня ледяной взор, отчего по спине мгновенно пробежали мурашки.

— Ах, Алёшенька, — её голос сочился медовой злобой: — зря ты сюда пришёл. Ох, не к добру!

— Пошла прочь! — повторил я, сжимая кулаки. — Или...

Изольда вдруг громко хлопнула в ладоши, стены спальни зашатались, а у меня перехватило дыхание. Она направилась ко мне, гадко улыбаясь, я же обессиленно рухнул на колени. Не зря её в народе Ведьмой прозвали, ох не зря! Да что толку-то сейчас? Мои суставы начали изгибаться в безумной пляске, скулы свело, и я не смог больше ни кричать, ни говорить.

— Ах, Алёшенька, если бы ты не пришёл сюда в столь поздний час, то ничего бы не увидел, а по утру бы стал единственным наследником, а вскоре бы мы с тобой обручились и зажили счастливо. Что же тебе так не терпелось?

Я зарычал, выказывая своё негодование. Знаю, что подобное поведение недостойно князя, но слова застревали в горле. Изольда приблизилась ко мне и провела пальцами по щекам.

— Придётся нам, Алёшенька, распрощаться. Думала я твоего отца сгубить, но видимо, не судьба. Жаль, мой красивый мальчик, так жаль, что хочется плакать. Я буду скучать по тебе.

Меня согнуло ещё сильнее, я уткнулся лицом в дощатый пол и взвыл от дикой боли. Моя спала с меня, обнажив...

— У-и-и-и! — заверещал я по-поросячьи и бросился на утёк.

— Ловите его! — закричала Изольда, бросившись следом за мной.

Марьяна

Мой младший братец Стефано, заморское имя ему дала мать, впрочем мой отец хоть и признал его, но он всё равно оставался незаконнорождённым, стучал кулаком по дубовому столу в кабинете папаши и орал дурным голосом:

— Кто вас, батюшка, заменит, когда болезнь скрутит по рукам и ногам?! Что же вы упираетесь, как баран? Я достоин возглавить мясокомбинат! Кто ещё станет вашей опорой и надёжей?

Я презрительно скривила губы и скрестила руки на груди, не собираясь ни в чём уступать братцу. Отец женился на моей матери по большой любви, да только вот судьба подарила им лишь единственную дочь, а потом матушка сгорела в горячке. Не было печали, да потянуло отца на прелести девы заморской, та и народила ему Стефано. Мы-то его дома звали по простому Стёпкой, отчего он безумно злился, а порой и кулаком меня по плечу прикладывал, пока никто не видел.

— Батюшка, лучше меня у вас никого нет! — с жаром вымолвил братец.

— А я?! Вы меня, что ли, в стойле нашли? — я топнула ножкой, привлекая внимание отца к себе.

Демьян Злобович Холодцов, он же мой любимый папаша, хмуро свёл кустистые брови на переносице, прокашлялся и изрёк:

— Будем действовать по закону!

Я победно усмехнулась, а Стефано побагровел от лютой обиды.

— Марьяна, хочешь ли ты, дочь моя, возглавить наше дело?

— А то ж! — с гордостью выдохнула я и расправила плечи.

— Да он же глупая девчонка! — возмутился Стефано.

— Марьяна, тогда тебе придётся пройти все испытания от самого начала до конца, — мрачно проговорил отец. — И если ты справишься, то станешь во главе мясокомбината. Ну, а если испугаешься и попросишься обратно в дом, то выдам тебя замуж за графа Леденцова. Согласна?

Граф Леденцов был тощим и длинным, владел кондитерским домом и давно засылал к нам сватов. Мне он до жути не нравился. Я вскинула голову и громко произнесла:

— Согласна, батюшка!

Глава 2

Марьяна

Я замерла на пороге своей спальни и оглянулась: широкая постель под розовым балдахином, круглое зеркальце на столике с резными ножками, шкаф, набитый дорогими нарядами, полка со шкатулками, полными самоцветных камней и украшений. Куда же меня понесло-то? Всего на одно мгновение я засомневалась в собственном выборе. Да только ведь ушлый братец не даст мне спокойно жить в отцовском доме, как заполучит власть над мясокомбинатом, так сразу же сплавит меня графу Леденцову. Я топнула ногой, и это придало мне решимости.

— Буду биться до конца!

У крыльца меня поджидал новёхонький автомобиль, который папаша выписал из самой столицы, дабы щеголять на улочках Дятлово. Никто из родных не вышел меня провожать, лишь нянюшка выглянула из окошка, прижала носовой платок к лицу и скрылась. Я гордо вскинула голову и прошествовала по дорожке, усыпанной гравием, к автомобилю. Хлоп! Чух-чух! И вот я уже стою перед коваными железными воротами мясокомбината.

Отец начинал с обычной мясной лавки на рынке, хотя это было ему и не по чину. Он в наследство от своего отца получил лишь громкий титул и пустой сундук, где должны были храниться богатства. Другой бы на его месте подался на государеву службу, но папаша засучил рукава и занялся делом. Он скупал животинку у крестьян, разделывал на заднем дворе нашего дома, а затем продавал. Вскоре появились у нас постоянные покупатели. Отец стал коптить мясо, расширился, а три года спустя прикупил место на окраине, где и отстроил здания для разделки и переработки. Кто-то подсказал ему, и наше дело получило гордое название — мясокомбинат.

Я тяжко вздохнула и вошла во двор, отрезав себе пути к отступлению.

Алексей

Духота, вонь и тошнотворный писк свиней сводили меня с ума. Я не сумел сбежать, слуги Ведьмы меня изловили, запихнули в мешок из-под картошки и оттащили на мясокомбинат. Моя участь была предрешена! Я начал толкаться, пробивая себе дорогу к воротам, да только в теле поросёнка мне никак не выбраться из западни. Что делать? Каким богам молиться?

Тело дико чесалось, но я не мог короткими лапками дотянуться до спины. Пришлось прижаться к стене и поёрзать, избавляясь от блох. Свиньи бегали по просторной комнате в поисках еды, воздух пропитался запахом смерти. Я пощёлкал зубами, обдумывая, как бы ловчее подпрыгнуть и перегрызть горло охраннику, дабы в три дорого продать свою жизнь. И тут я увидел её, Марьяшку Холодцову, без трёх вздохов боярыню. Мой лучший друг граф Леденцов был безумно влюблён в строптивую и избалованную девушку. А мне она не приглянулась: какая-то неуклюжая, зубастенькая и щекастенькая. Ну не было в Марьяшке ни грации истинной леди, ни самобытной красоты, от которой дух перехватывает.

Но сейчас девушка мне показалась добрым ангелом, спустившимся с небес, дабы спасти мою проклятую душу. Отбросив все предрассудки, я побежал к Марьяшке, пища и хрюкая от радости. Если всё выгорит, то непременно женюсь на дурнушке!

Марьяна

Моя решимость пошатнулась, стоило мне пройти по длинному, узкому коридору и вдохнуть зловонный воздух отстойника, где скопились свиньи. Я шагнула в небольшую комнату и вымученно улыбнулась старику Пахому Пахомычу, вызвавшемуся быть моим наставником. Знались мы давно, да только никогда не сближались.

— Добрый день! — вежливо поприветствовала я старика, убелённого сединами.

Пахомыч, как все его дружески звали, оскалился в ответ, натачивая огромный топор. Я нервно облизнула губы, а перед глазами заплясали тёмные пятнышки.

— Демьян Злобович приказал с тебя глаз не спускать, — прокряхтел Пахомыч и большим пальцем проверил остроту лезвия. — Начнём с самого простого. Если хватит тебе, девонька, духу свиней порубить на куски, то считай, самое страшное уже будет позади.

Пахомыч поднялся со своего места и приблизился ко мне. Первым делом меня облачили в кожаный фартук не первой свежести, а уже затем вручили остро наточенный топор.

— Ну, с богом, девонька! — подбодрил меня старик и впихнул в загон к свиньям.

Моё сердце чуть не выпрыгнуло из груди от дикой жалости. Миленькие поросята, чуть подросшие свинки, они ведь даже не понимали, какая беда над ними нависла. Я крепче перехватила древко топора и всхлипнула. Кажется, это испытание провалю с треском! Я просто не могла убить ни одного поросёнка! Горькие слёзы покатились по моим щекам, рука сама опустилась, а через мгновение за моей спиной послышался треск прогнивших досок. Я обернулась и увидела огромного, свирепого хряка с вздыбленной шерстью на затылке. Красные глаза горели бешенством, на острых клыках сверкали солнечные лучики. Хряк издал злобный рык и понёсся прямо на меня...

Глава 3

Марьяна

О, ужас! Жизнь меня к такому не готовила... Я смотрела на несущегося на меня хряка и не могла пошевелиться. Моё тело превратилось в камень. Кажется, пора с жизнью прощаться? Моё холодное и перепуганное насмерть сердце отказывалось гонять кровь по венами артериям. Я могла только смотреть и...

Пронзительный поросячий визг привёл меня в чувство. Краем глаза я заметила, как старик Пахомыч бежит ко мне с перекошенным лицом и машет длинной палкой. А прямо передо мной разыгралось жуткое зрелище: крошечный поросёнок с розовым пятачком, вопя то ли от ужаса, то ли от безумной радости, на всём скаку врезался в бок хряка. Удар был не очень сильным, но всё же заставил зверя недоумённо взглянуть на соперника. Участь поросёнка оказалась незавидной. Смерть!

Алексей

Я почти добрался до Марьяшки, когда судьба преподнесла мне очередной неприятный сюрприз. Хряк, которого давно надо было пустить на колбасу, вырвался на свободу и вознамерился убить мою спасительницу. О, чёрт! Перепуганная Марьяшка неподвижно замерла, беспомощно тараща глазищи на разъярёного зверя. Вот же дурында! Я не мог упустить свою удачу, не сбавляя бега, крутанулся на копытцах и побежал на хряка. И чтобы самому не поддаться панике, я истошно закричал, но моя глотка смогла издать только поросячий писк. Впрочем, сейчас мне было не до показухи.

Бац! Мои мозги после удара башкой в чугунный бок хряка, кажется, превратились в отборное желе. Хорошо, что хоть зубы не посыпались на пол. Хряк остановился, обернулся ко мне и грозно хрюкнул. Мне хотелось закричать на Марьяшку, чтобы она уже применила топор по прямому назначению, но дурында всё ещё пребывала в состоянии полного отчуждения. Я издал боевой писки и снова ринулся на хряка, тот опустил башку, выставив клыки перед собой.

Наши силы были неравны, да и я ведь не промах! Я плюхнулся на брюхо и, вереща от лютой злобы, проскочил мимо широко расставленных ног зверя. Не успел подняться, как на меня обрушились потоки алой, тёплой крови.

Марьяна

Милый, добрый поросёнок ценой своей жизни принялся защищать меня от хряка. Я ощутила дикий прилив сил. Поросёнок снова бросился на хряка и... Я видела лишь злобную рожу зверя, довольно скалящуюся. Неужели мой поросёнок погиб?! Я безумно разозлилась, взмахнула топором и со всей силы опустила его на голову хряка. Звук напомнил мне трескающийся арбуз. Я дёрнула топор назад, хряк встал на дыбы, алая кровь хлестала во все стороны, но под ним находился мой крошечный и бесстрашный поросёнок.

— Малыш! — я нагнулась, схватила животинку за хвостик и выдернула ближе к себе.

Хряк вознамерился пропороть мне брюхо клыками, за что и поплатился жизнью. Я кричала и махала топором, как истинный лесник, кровь и пот застилали мне глаза, к ноге испуганно жался поросёнок и визжал от страха.

— Марьяна! — изумлённый голос старика Пахомыча пробился сквозь кровавую завесу.

— А? — встрепенулась я.

— Всё, девочка, выдохни, — старик осторожно отобрал у меня топор и успокаивающе похлопал по плечу. — Ты его, деточка, завалила! Я же грешным делом подумал, будто ты обосра... ну, перепугалась, короче. А ты, Марьянка, оказывается, выжидала удачный момент, подпустив хряка поближе. Ну, у тебя, деточка, и железные нервы!

— Ага! — поддакнула я старику, дабы не развеять ореол лихой девки, хотя у самой до сих пор тряслись все поджилки.

— Ну, пойдём, — ласково проговорил Пахомыч. — Чайком тебя напою, у меня малиновое варенье есть. Хочешь оладушки?

— Ага, — кивнула я и сделала шаг за стариком.

Поросёнок жалобно пропищал, я взглянула на него, и моё сердце сжалось от умиления и жалости. Друзей не выбирают, а он ведь ещё меня спасти пытался и чуть сам не погиб.

— Лёшка, за мной, — приказала я поросёнку.

И произошло самое настоящее чудо. Поросёнок радостно подпрыгнул и ткнулся мокрым пятачком в мою ногу.

— Марьянка, ты меня поражаешь, — промолвил Пахомыч с суеверным ужасом.

— То ли ещё будет, — с гордостью ответила я, сама того не подозревая, что глаголю истину.

Мы двинулись к выходу, поросёнок не отставал от меня ни на шаг, весело виляя хвостиком, как дворовой пёс. Что же, первое испытание я с успехом прошла!

Глава 4

Алексей

Я сидел на заднице и пялился на своё отражение в мутном зеркале, пока Марьяшка за обе щеки уплетала оладушки. Джае не знаю, что меня больше потрясло: то, как она меня окликала Лёшкой, то ли розовый бант, повязанный вокруг моей глотки. И если ещё с простонародным прозвищем можно было примириться в душе, то вот украшение явно подходило моей новой ипостаси. Свинья! Как только вернусь домой, то сразу же перегрызу глотку Ведьме.

— Лёшка, иди жрать! — это меня окликнул старик, который присматривал за Марьяшкой.

Я хрюкнул и потопал к столу, где получил миску перловой каши.

— Жри, скотинушка, — подбодрил меня старик.

Несмотря на ужасное положение, голод всё-таки заставил меня отбросить гордыню и как следует подкрепиться. Осталось только придумать, как убедить Марьяшку пойти ко мне домой. Увы, ни говорить человеческим голосом, ни передавать свои мысли из головы в дурную башку девчонки у меня не получалось. Приходилось исхитрятся и крутить хвостиком. Ладно, могло быть и хуже!

Марьяна

Старик Пахомыч искоса поглядывал на поросёнка и подозрительно щурился, видимо, всё же хотел пустить несчастную животинку на мясо. А мне понравился мой новый дружок, я даже ему бантик на шею повязала, чтобы никто не усомнился в его превосходстве над другими свиньями.

— Странный он какой-то, — пробормотал Пахомыч, почёсывая подбородок.

— Умный, — поддакнула я, подцепив оладушек пальцами и обмакнув его в малиновое варенье, разлитое на блюдце.

— Да нет, Марьянка, что-то тут другое, я бы даже сказал, попахивает от него чёрной магией. Понимаешь?

Я чуть не подавилась оладушком, закашлялась и глотнула горячий чай, отчего выпучила глаза. Пробрало до самых печёнок! Мне для полного счастья только чёрной магии на мясокомбинате и не хватало. Бежать к батюшке? Или стойко выдержать очередное испытание?

— Ты ешь, — напомнил мне Пахомыч об оладушках. — Потом с твоей свиньёй разберёмся.

— А что дальше? — поинтересовалась я, вымакивая кусочком оставшееся на блюдце варенье.

— Ну, детка, я думал, что ты... Ладно, покажу тебе разделочный цех, а уже завтра попробуешь сама управится с тушкой.

— Ага! — закивала я, втайне радуясь, что мне невольно выпала передышка.

— Пойду к ребятам, скажу, что ты придёшь к ним, — Пахомыч поднялся и пошёл к двери.

Я выждала мгновение, а затем наклонилась под стол и поманила к себе поросёнка.

— Эй, ты меня понимаешь?

Животинка радостно хрюкнула и доверчиво ткнулась пятачком мне в ладонь.

— Лёшка! — похвалила я поросёнка. — Будешь меня слушаться, станешь моим верным помощником.

Правда, я сама не представляла, как смогу это воплотить в жизнь. Но мне вспомнились слова Пахомыча о чёрной магии.

— Лёшка, говори, ты заколдованный принц?

Поросёнок завизжал, подпрыгнул на месте, ударился башкой о стол, закрутился на месте, затем утихомирился и сел на задницу, глядя на меня с обожанием.

— Неужто и вправду принц? — неподдельно изумилась я.

Он замотал башкой, будто вполне себе понял мои слова. И чтобы удостовериться в этом, я бросила со стола кусочек оладушка и приказала:

— Принеси мне!

Алексей

Всё-таки Марьяшка не была совсем пропащей дурындой, догадалась, что я заколдован. Правда, она почему-то решила, будто я принц, впрочем, сейчас меньше всего меня беспокоило. Так, с кличкой Лёшка я смирился, к банту тоже привык, как же мне дать ей понять... Вот же ведьма проклятая! Моему возмущению не было предела. Марьяшка решила испытать меня на преданность, кинула мне обглоданный оладушек, ладно хоть не кость.

— Принеси мне! — капризно потребовала она.

Я от злости аж зубами заскрежетал, но пришлось смиренно подчиниться. Ох, и ведьма эта Марьяшка! Никак без унижений не обошлась! Я оторвал задницу от пола и поплёлся за куском, подцепил его зубами и вернулся к столу, выплюнул прямо на ноги ведьмы.

— О! — с восхищением протянула Марьяшка. — Лёшка, а как же мне тебя расколдовать?

И вправду как? Я ведь впервые в жизни столкнулся с проклятьем. Что там в сказках няньки верещали? В голову упорно лезли молодильные яблочки, но навряд ли они могли спасти мою шкуру.

— Марьянка, идём! — это старик вернулся за девушкой.

Я послушно потопал следом за ней, а когда мы вошли в комнату, то испуганно прижался к её ногам. Повсюду на железных крючьях висели мёртвые тушки свиней...

Глава 5

Марьяна

Разделочный цех сверкал и блестел, внушая уважение и почтение. Я заворожённо смотрела на длинные столы, над которыми тянулись тросы с крючьями. Острые ножи, больше похожие на сабли, мускулистые мужчины с закатанными рукавами и все сплошь в кожаных фартуках. Уверенные взмахи, отточенные годами движения и тушки свиней распадались на красивые части. Ах, как же это была красота!

Я приблизилась к небольшому столу, где находились ножи, провела кончиком пальца по лезвию и ощутила, как внутри всё замирает от сладкого ужаса. Моё внимание привлекли крючки, видимо, на них потом подвешивали куски мяса, отправляя в соседний цех. Я бы и час любовалась ножами, но старик Пахомыч повёл меня в столовую.

— Марьянка, сердце любого комбината, — пустился он в рассуждения: — это столовая. Место, где мы все можем отдохнуть и вкусно поесть. Запомни, Марьянка, самый важный обмен опытом происходит именно в столовой! Там нет высоких чинов, все равны перед поваром. Понимаешь?

— Ага! — у меня аж слюнки потекли.

Старик Пахомыч толкнул дубовую дверь, и мы переступили порог столовой.

Алексей

Ужас! Кошмар! Моя душа забилась в копытца и не хотела оттуда вылезать на свет божий. А ведь это было уготовано и для меня: висеть на металлическом крюке, истекая кровью. Я потряс головой, пытаясь думать хладнокровно, но это плохо получалось. Марьяшка на всё пялилась с открытым ртом, а когда она схватилась за нож, то у меня шерсть на загривке дыбом встала. А вдруг пырнёт ненароком?!

Я доверчиво прижался к её ноге, мысленно умоляя свою спасительницу покинуть это жуткое место. Знаю, сейчас я должен был быть сильным, дабы вернуть себе прежнюю жизнь, но кишки сворачивались жгутом, а сердце хотело выпрыгнуть из груди. За что мне все эти страдания?! Чем я прогневил Бога?

Марьяшка двинулась к выходу, я же на мгновение замешкался и поймал на себе оценивающий взгляд мясника. Здоровый мужик словно бы на глазок примерялся, как меня лучше выпотрошить. Я взвизгнул от ужаса и побежал за девушкой, выстукивая копытцами дикую дробь.

Марьяна

Столовая произвела на меня чудесное впечатление: опять же длинные столы, но у же с лавками, на них стояли глиняные горшки с ложками и вилками, тут же плошка с солью и квашеной капустой. Старик Пахомыч показал мне, как положено действовать рабочему во время обеденного перерыва, вооружился плоским медным подносом и встал у квадратной дыры в стене. Я повторила его действия, поглядывая на повара.

Мужчина в белой рубахе и фартуке размеренно зачерпнул из огромной кастрюли наваристый бульон с картошкой и морковкой, плеснул в глубокую миску и поставил на поднос Пахомыча. Увидев меня за спиной старика, повар приветливо улыбнулся и стал двигаться живее.

— Марьянка, салатик возьми, — посоветовал он, широко улыбнувшись. — Ты прогуляться по комбинату решила? Батьку поджидаешь? Вот ещё хлебушек бери и маслят с брусничкой. Сам солил, пальчики оближешь!

— На испытанье сослали её к нам, — поведал Пахомыч повару. — Марьянка-то у нас девка не промох, с одного удара хряка завалила утром.

— Да ты что?! — неподдельно изумился повар. — Это того, который Федьке чуть кишки не выпустил?

— Он самый, — закивал Пахомыч, продвигаясь к столику с другими яствами.

Повар перебежал по кухне и выглянул в соседнее окошко.

— Вот это дела! — восхищённо выдохнул он и обратился ко мне. — Марьяночка, ты ешь хорошо, а если проголодаешься, то без стеснения приходи ко мне на пирожки. Я для тебя, солнце моё, всегда вкусняшку оставлю.

— Спасибо! — поблагодарила я повара, наставив на поднос маленьких тарелочек с грибами, свежими овощами и пахучей травой.

Мы прошли с Пахомычем к столу и чинно уселись за него. Старик первым снял пробу с бульона, довольно хмыкнул и поторопил меня. Впрочем, я и сама уже сидела с ложкой, так что быстро набросилась на еду.

Алексей

Моя Марьяшка сунула под стол пирожок с капустой, я принялся жевать, а сам при этом оценивал открывающиеся перспективы. Дружба с поваром — это хорошо! Главное научиться давать знать Марьяшке, что я жутко проголодался.

Я опёрся спиной о ногу девушки и хрюкнул в благодарность. Она потрепала меня по загривку и отдала ещё один пирожок, но уже с луком и яйцами. Жизнь налаживалась, хотя я и застрял в теле поросёнка. Только вот блохи донимали! Как только верну себе своё тело, то заставлю Ведьму пройти через все ужасы, какие она на меня наслала. Готовься, Изольда треклятая, к жестокой расправе!

Глава 6

Марьяна

Мне очень понравилось работать в разделочном цехе. Мужчины, несмотря на суровый вид, оказались добрыми и весёлыми. Кто бы мог подумать?! Они делились секретами мастерства, а заодно жалились на жизнь. Стол бы новый, крючья бы обновить, да бочку с квасом поставить в цеху, дабы жажду утолять. Я улыбалась, пыталась приноровиться к рабочему ритму, широко размахивая руками.

— А ты, Марьянка, молодец! — похвалил меня усатый дядька Ваня. — Не боишься белые рученьки в крови замарать, не то, что твой холёный братец, который всегда нос накрахмаленным платком прикрывает и презрительно поглядывает на нас сверху вниз. Будет, Марьянка, из тебя толк. А если научишься колбасу крутить, то все женихи в ряд выстроятся.

Я так заслушалась дядьку Ваню, что выпустила нож-саблю из рук. Острое лезвие со звоном впилось в зазор между каменными плитами пола, мой поросёночек испуганно завизжал и подпрыгнул на высоту стола.

— Лёшка, угомонись, — приструнила я свинюшку.

— Завабный у тебя дружок, — хитро сощурился дядяька Ваня.

— Лёшка хороший, но чуток приколдованный, — пожалилась я ему, поглаживая спинку поросёнка.

Бедненький трясся и хрюкал, боязливо прижимаясь к моим ногам.

— Есть на комбинате колдун, — понизив голос, сообщил дядька Ваня. — Может любого на ноги поднять, оторванный палец пришить и тот будет, как живой сидеть на руке.

— А где он? — с трепетом вопросила я.

— Вроде, в колбасном цехе. Ты у Пахомыча спроси, тот с ним частенько видится.

Я заулыбалась, кажется, скоро и Лёшку моего расколдую!

Алексей

Вот же дурында! Рот разинула, на мужика засмотрелась и мне чуть яйца не оттяпала ножом. Ну как так можно-то?! Хорошо, что я успел подпрыгнуть и сохранить своё мужское достоинство. Пусть я сейчас и находился в поросячьем теле, но хотелось к счастливому дню сохранить все его части в целости и невредимости. Марьяшка и сама перепугалась, поймала меня и давай гладить поперёк шерсти.

— Что же ты творишь, девка безмозглая? — прохрюкал я, дрожа от неприятных прикосновений, да только она же ни слова не поняла.

Вечером потный старик отвёл нас в конуру, выдал немного еды, а мне насыпал миску пшена. Вот как я должен это жрать?! Хоть бы воды плеснул! Марьяшка сжалилась надо мной и поделилась красным яблочком. Я его сожрал в один присест и обессиленно рухнул на соломку. Когда уже прекратятся мои страдания? Когда я смогу выспаться на мягкой перине в своей спальне? Эх, дом мой родной! Не ценил я его, пока на двух ногах ходил.

Марьяна

Старик Пахомыч вечером после гудка зашёл за мной в разделочный цех и отвёл в общежитие для рабочих, кто не в городке проживал. Я бы могла и домой поехать, но хотелось вкусить все прелести жизни на комбинате. Пахомыч дал мне плетёную корзинку с ужином, сказал, мол, в столовой полно народу, ещё раздавят меня ненароком. А тут и тихо, и мухи не кусают. Я его поблагодарила и уселась на постели. Лёшка отведал пшена и яблочко, а затем завалился спать, хрюкнув, видимо, спокойной ночи пожелал мне. Я же уставилась в окно, разглядывая ночное небо.

Серебряные звёздочки водили хороводы, на облаках плыла луна, освещая призрачным светом городок и комбинат. Наступила долгожданная тишина, но моё сердце взволнованно билось в груди. Эх, если бы завтра отыскать колдуна и попросить его спасти моего Лёшку! Я бы тогда заполучила в женихи самого принца. Как бы мы зажили счастливо!

Я улеглась на постель, подсунув кулак под голову и поглядывая на луну, которая почти всё окошко заполонила. Веки сомкнулись, и меня понесло по молочной реке со смородиновыми берегами. Сладкий аромат кружил голову, облака казались сахарной ватой, я улыбалась, пока громкий визг не вторгся в мой сон.

— Лёшка?!

Я поднялась с постели и побрела к двери, она была приоткрыта, густой туман стелился на полу, словно ковёр. Визг послышался из коридора. Я последовала за поросёнком и настигла его во дворе. Туман стал клубиться и кусать за ноги. Я завертелась на месте, чувствуя, как страх сковывает тело.

— Где же ты, Лёшка?

Неожиданно туман расступился, и ко мне вышел юноша с холодными голубыми глазами. Глянул на меня, как ведром ледяной воды окатил! У меня дыхание перехватило, перед глазами потемнело, так бы и упала в туман, как вдруг меня кто-то больно цапнул за лодыжку. Мгновение. Мой поросёнок с хрюканьем ринулся на юношу, тот отступил, недобро оскалился и обернулся чёрным аспидом.

— Батюшки! — прохрипела я и шлёпнулась на задницу.

Глава 7

Алексей

Потянуло холодком, я сжался, пытаясь сохранить остатки тепла. Жёсткая солома натирала бочок, я перевернулся направо и увидел, как моя дурында куда-то потопала на ночь глядя. Ну вот чего ей не спится-то?! Пришлось идти за Марьяшкой, больно уже странным мне показался туман. Вроде не осень, чтобы ему с озера приползать. Я шумно принюхался пятачком и потрясённо хрюкнул. Никак чёрная магия!

— Марьяшка, стой, дура! Стой же, говорю тебе!

Я со всех четырёх ног рванул за дурындой. Если её сейчас укокошат, то кто будет меня расколдовывать? А я ведь и жениться на ней ещё собрался в знак благодарности.

— Марька! Стой!

Густой туман закрывал обзор, пришлось подпрыгнуть, дабы понять, где моя девка бродит. Прыгнул и чуть разрыв сердца не получил! Ведьмак тянул костлявые ручищи к моей девке, набросив себе на голову морок. Всё-таки были преимущества в теле свиньи, стали видны все магические делишки.

— Марька!

Сколько не визжи, а девка совсем голову потеряла из-за ведьмака, губы варениками сложила, готовая продать свою девичью честь за ломаный грош, когда рядом с ней, можно сказать, принц скачет. Вот же дурында! И меня так обуяла обида, что я вцепился зубами в лодыжку девки. Клац!

Марьяна

— Батюшки! — я могла в это тягостное и страшное мгновение лишь безучастно смотреть, как мой поросёнок меня в очередной раз спасает.

Но хоть мой разум и пребывал в оцепенении, но руки шарили по земле. Пальцы нащупали в густом тумане лопату. Я крепко уцепилась за древко, с мычанием поднялась на ноги, размахнулась и опустила оружие на голову чёрного аспида. Глаза злодейского чудища собрались на переносице, поросёнок победно захрюкал, и тут загудел набат, созывая рабочих из казарм. Беда! Я схватила Лёшку, когда тот снова подпрыгнул, шагнула назад и прижалась спиной к кирпичной стене.

— Ведьмак! Ведьмак! — старик Пахомыч бежал в одних серых подштанниках, а на поперёк его груди красовался грубый шрам.

Мгновением позже понабежало мужиков с топорами и вилами, у меня аж дух перехватило. Лёшка задёргался, засучил копытцами, и я его прижала к своей груди. Поросёнок уткнулся пятачком между моих грудей и затих. А я же с ужасом наблюдала, как мужики бросились всем скопом на чёрного аспида. Злодей начал зелёными молниями огрызаться, гром призвал себе на помощь. Я думала, что наши с ним не справятся, но тут на подмогу прилетела...

Женщина была внушительных размеров, белая ночная сорочка развевалась аки рыцарский плащ. Сверкающий гневный взор, молот в руке, точный удар промеж бровей, и аспид пошатнулся, закряхтел от боли, завертелся волчком и сгинул. Туман стал опадать пеплом на каменный двор. Я, крепко сжимая поросёнка, шумно втянула кисловатый воздух.

— Батюшки!..

— Марьянка, а ты чего не спишь? — заприметил меня старик Пахомыч.

— Услышала крики и вышла поглядеть, — соврала я, не моргнув и глазом.

— Пойдём, девочка, — добродушно улыбнулась бесстрашная воительница. — Мужики пусть сами двор приберут. Испугалась, да?

— Ага, — поддакнула я, всё ещё не придя в себя.

И когда мы стали разворачиваться, чтобы войти в общежитие, то я заметила своего братца. Тот выглядывал из узкого окошка и злобно скалился.

Алексей

Спас! Я спас свою девку от неминуемой расправы! Ох, как же она сладко пахла! А какая у неё была грудь!..

Мои задние лапки безвольно повисли. Да я бы всю вечность... Ох, Марьяшка!

Марьяна

Тётка привела меня в свою комнату, усадила за стол и плеснула янтарной жидкости в рюмку.

— Настойка из морошки, — улыбнулась она и хлопнула меня по плечу.

Я аж крякнула от силы её удара, выпустила поросёнка из ослабевших рук, и тот с отрешённым видом сполз по моим ногам на пол.

— Меня все величают бабой Любой, — представилась бесстрашная воительница. — Но без злого умысла!

— Вы просто... Вы... Я... Божечки!

— Пахомыч сказал, что батька на тебя осерчал и сослал уму-раузму на комбинат учиться.

— Ага! — кивнула я и опрокинула рюмку.

Батюшки! Сладенькая морошка через миг сменилась жгучим перцем, обдирая глотку. Я закашлялась, баба Люба заботливо поднесла мне стакан колодезной воды.

— Мой батька тоже не верил в меня, хотел замуж сбагрить за пройдоху-трубочиста.

— Злодей! — просипела я.

— И не говори, Марьянка, — взгрустнула баба Люба.

— А меня батя собрался отдать замуж за кондитера, — честно призналась я, хотя и не хотела этого делать, но настойка на морошке развязала язык.

— Да ты что! — сочувственно вздохнула баба Люба. — Ты, Марьянка, мне напомнила меня в молодости. Ничего не бойся, я буду рядом! Прикрою тебя со спины. Сообразила?

— Ага! А это мой заколдованный принц Лёшка, — я наклонилась и потрепала поросёнка за розовое ушко.

— Хорошенький, — рассмеялась баба Люба.

Ну, а дальше пошёл задушевный разговор...

Глава 8

Марьяна

Засиделись мы с бабой Любой допоздна, она затянула грудным голосом песню о неразделённой любви, я качала головой в такт, ибо петь была уже не в силах. Лёшка дрых у меня в ногах, изредка похрюкивая во сне. Бедняжка, сколько же всего он натерпелся! Баба Люба подвинулась на постели, и мы немного поспали перед рассветом.

Утром я поднялась, полная сил и отваги. Да что мне какие-то чёрные аспиды на мясокомбинате? У меня полно верных друзей и боевой поросёнок! Вот с этими мыслями я добралась до своей комнаты, умылась и расчесалась, а уж затем поторопилась в столовую. Стакан парного молока с ночной дойки, сладкий ржаной хлебушек и алое солнышко в узком окошке. Лёшка, правда, едва ноги передвигал, но от меня не отставал. Я направилась в разделочный цех, где меня уже поджидал старик Пахомыч.

Я собственноручно заточила длинный нож, оставив все страхи и сомнения позади. Если справлюсь, то перейду в колбасный цех, а там ведь колдун работает. Он поможет моему принцу вернуть человеческий облик. Я подступила к столу, мужики приволокли мне тушку свиньи и уложили её на стол.

Взмах, шумный вздох, уверенное движение и остриё вспороло нежную мякоть красного мяса. Я нашла в себе состояние истинного вдохновения и умиротворения, словно бы качаясь на тёплых морских волнах.

Алексей

Моя Марьяшка повзрослела после ночной вылазки. Я не мог быть уверенным, что она поумнела, но всё же в ней чувствовалась девичья стать будущей боярыни. Вон как она ножом-то махала! Того гляди, кому-нибудь да отрубит буйную головушку. Но меня смущала её улыбка. Марьяшка нарезала свежее мясцо и улыбалась, так проникновенно, что у меня по хребту мурашки пробежали и колючие, и ледяные.

— Молодец, девка! — похвалил старик, около которого я ошивался, дабы не попасть под горячую руку своей спасительницы. — Хряка с одного удара завалила, крови не испугалась. Смотри, как она лихо мясо режет. Загляденье!

— И достанется ведь кому-то в жёны деваха, — поддакнул мужик в кожаном фартуке.

Я невольно хрюкнул, зная, что отхватил себе достойную жёнушку, да только забылся, что говорить-то не могу. Мужики глянули на меня недобро, оценивающе, словно уже шкуру сдирали. Я поджал хвостик и бочком двинулся к Марьяшке.

Марьяна

— Ну, как? — обратилась я к старику Пахомычу, скромно потупив взор.

Он со своим помощником рассматривал кусочки нарезанного мяса, взвешивал на ладони и довольно хмыкал.

— Молодец! — похвалил меня Пахомыч. — У тебя в крови мастерство истинного мясника!

— Марьяна, ты про нас не забудь, когда в светлый кабинет переберёшься, — попросил помощник старика. — Нам бы столы заменить, да новых топоров прикупить.

— Всё запомнила! — клятвенно пообещала я. — Да и стены стоит покрасить весёлой краской, да?

— Ага! — закивал тот и широко улыбнулся.

Я мысленно представила, как всё вокруг сияет... розовым цветом. Вот же красотища-то будет!

Пахомыч повёл меня в соседний цех. Широкий коридор, выстеленный красочной мозаикой пол, тележки на скрипучих колёсиках с разделанными тушками свиней и сквознячок. Впрочем, я уже привыкла к запаху сырого мяса. Я шла с гордо поднятой головой, ведь это моё будущее, моя гордость — родной мясокомбинат. Эх, наведу здесь порядок, когда стану во главе.

Колбасный цех встретил нас с Пахомычем ароматом ядрёных специй. Я громко чихнула, да так сильно, что из глаз слёзы брызнули. Два огромных железных ящика занимала почти всё пространство зала, они натужно гудели, а рабочие крутили колёса с ручками, приделанные прямо к бокам этих машин.

— Мясорубка! — Пахомыч похлопал ладонью по железному боку чудо-машины. — Разработана по нашим схемам. Ты только глянь, Марьянка, что она творит!

Мы взобрались на помост, и я заглянула внутрь мясорубки. Батюшки! Вот это красота процесса и инженерной мысли!

Алексей

У меня закружилась голова, когда я увидел, как огромные лопасти с лёгкостью переламывают куски мяса. Хрясь! Клац! И всё, свиной фарш! Я сполз с помоста на дрожащих лапах, глаза лезли на лоб от ужаса и неотвратимости бытия. Марька цокала языком и радовалась. Конечно, это ведь е по её душу безостановочно крутились лопасти.

Старик отвёл нас за машины, и моё сердце перестало биться. С этой стороны к небольшим отверстиям присоединили промытые кишки, куда и заталкивался фарш. У меня отвисла челюсть, я отрешённо смотрел, как бывшие мои друзья в виде перемолотого безжалостной машиной судьбы мяса проползали мимо, а их несчастные души отлетали в мир иной. За что?! Почему?!

— Лёшка, ты проголодался, что ли? — Марька наклонилась и провела тёплой ладошкой по моей голове.

Я тяжко вздохнул и хрюкнул, смиряясь со своей страшной судьбой.

Глава 9

Марьяна

Я покормила своего поросёнка, да и про себя не забыла в столовой. Когда наступило время затишья, выпросила у старика Пахомыча познакомить меня с... колдуном.

— Марьянка, ты что задумала? — шёпотом спросил он у меня.

— Ничего плохого, — смущённо улыбнулась я.

— Ты ведь не собираешься батьку извести чёрной магией?

— О, нет! — мои глаза вылезли от ужаса на лоб. — Даже в мыслях не было! Я же люблю батюшку.

— Приворожить кого вздумала? — не унимался Пахомыч.

— Ага, — соврала я.

Несмотря на дикое желание выйти замуж за принца, я всё же осознавала, что простой рабочий не сможет его признать в моём милом розовом поросёнке. А того гляди ещё и пустит моего Лёшку на сосиски. М-м-м, я же ещё не попробовала сосиски в столовой!

— Марьянка, ты как-то странно смотришь на свинью...

Алексей

Смерть ещё никогда так близко ко мне не подбиралась. Взгляд Марьки затуманился, а у меня шерсть дыбом на загривке встала и хвостик поджался. Она смотрела на меня, как на кусок сочной колбаски, да ещё и облизывалась! Боже! У меня аж челюсть от ужаса свело судорогой: ни хрюкнуть от горя, ни завизжать.

Неужели меня сожрут?! Мои ножки затряслись и подогнулись. Это было во много раз хуже, чем смотреть на лопасти безжалостной мясорубки. Марька, опомнись! Я же твой друг! Я же принц, чёрт тебя подери!

Марьяна

— Ой! — спохватилась я, наклонилась и потрепала Лёшку за ушком. — Пахомыч, ну отведи меня к колдуну.

— Марьянка, ты только вежливо с Савельичем разговаривай. Не порть мне репутацию колбасного цеха!

— Ага! — клятвенно пообещала я.

Божечки! Савельич был высоким, худым мужчиной с окладистой чёрной бородой и пронзительными тёмными глазами. У меня аж сердце в груди подпрыгнуло от страха. Ох и взгляд был у колдуна: проникновенный, ледяной, ужасный. Пахомыч представил меня как молодую боярыню и поспешил по своим делам. Лёшка испуганно прижался к моей ноге и задрожал.

— Ну?! — пробасил Савельич.

И мы с Лёшкой подпрыгнули на месте, перепугавшись ещё больше.

— Пожалуйста, не кричите, — взмолилась я. — Мы по делу пришли. Дядя Ваня сказал, что вы любого можете на ноги поставить.

— Ну и? — снизошёл к моей мольбе колдун.

— Спасите моего Лёшку, — я ногой подпихнула поросёнка под задницу, чтобы он перестал прятаться под моим подолом. — Он — принц заколдованный.

— Угу, — кивнул Савельич и взял в руки огромный топор.

Алексей

Второй раз за день я ощутил неумолимое дыхание смерти. И в этот раз она пристально вглядывалась в меня, неспешно перебирая пальцами древко топора. Колдун! Я и по запаху его распознал, от Изольды тоже тянуло ледяным, могильным холодом и ромашками. Нервная дрожь пронзила моё нежное розовое тельце, с которым я уже почти свыкся.

— Ближе! — прохрипел колдун, не сводя с меня алчного взора.

Кажется, быть мне колбаской... Марька, ведьма пучеглазая, ещё и подпихнула меня к упырю. Сердце предательски сжалось в груди, того гляди, моя душа, не дожидаясь жестокой расправы, сама в рай полетит.

— Ещё ближе! — приказал колдун.

Я жалобно хрюкнул и попятился к Марьке, а та меня придержала ногой, не давая увильнуть. Ужас! Колдун низко склонился и схватил меня за щёки, заставил приподнять голову. Всё, я пропал на веки вечные!

Марьяна

Было страшно и жутко, но Савельич оказался порядочным мужиком. Он пристально оглядел поросёнка, пощупал его пятачок, дёрнул за хвостик и величаво изрёк:

— Человек! Ай, как нехорошо с ним обошлись!

Лёшка радостно захрюкал и всплакнул, роняя сопли мне на ногу.

— Принц, — заулыбалась я. — Вы же нам поможете, да?

— А куда я денусь, — расправил плечи Савельич. — Но должен сразу сказать, дело тёмное. Понимаешь?

— Ага, — закивала я. — Золото? Камни драгоценные?

— Капля девичьей крови, — едва слышно прошептал Савельич.

— Ой! — мне стало дурно, хотя уже должна была привыкнуть к виду крови, но она ведь была чужой, а тут явно требовалась моя родная.

— Это не больно, — промолвил Савельич. — Похоже на укус комарика.

Я смело протянула руку колдуну, но он меня остановил.

— В полночь приходи во двор. Одна!

— А как же Лёшка?

— Ну, его на верёвке приводи, — ухмыльнулся Савельич. — Будем его в человеческий вид приводить.

Я была счастлива, что скоро мой Лёшка станет нормальным человеком, но радость быстро испарилась, стоило мне выйти в коридор. Мой брат Стёпка с видом хозяина шёл по коридору, прикрыв нос платком.

— Ну, здравствуй, сестричка, — презрительно процедил он сквозь зубы, когда поравнялся со мной.

— И тебе не хворать, братец, — огрызнулась я и поторопилась прочь, уводя своего поросёнка в казарму.

Глава 10

Марьяна

Ох, как же я вымоталась за день! Ноги едва держали, перед глазами плыли тёмные круги, голова гудела как чугунная, да и спать хотелось больше, чем есть и пить. Кто в таком ужасном состоянии захочет вставать посреди ночи и тащиться во двор? Я! Я хотела выйти замуж за принца также сильно, как и заполучить в единоличное владение мясокомбинат. Во всём виновата любовь...

— Лёшка, вставай! — я ласково потрясла поросёнка, затем обмотала вокруг его шеи алую ленточку и потянула за собой.

Тишина, лишь луна да звёзды высоко в чёрном небе. Я задрала голову и заворожённо на них посмотрела, тут же вспомнилось, как прошлой ночью меня аспид сманил из комнаты на улицу. Колючие мурашки пробежали по спине. Я вздрогнула и нервно поёжилась, Лёшка прижался к моей ноге и хрюкнул.

— Надо, малыш, — приободрила я поросёнка дрожащим голосом. — Станешь человеком, будем жить вместе...

Я шагнула в темноту, чувствуя, как внутри всё сжимается от страха. А вдруг злодей снова поджидает меня? Что же мне тогда делать-то?

— Привела? — прогудел над самым ухом Савельич.

Я от неожиданности аж подпрыгнула и тоненько взвизгнула.

— Да небоись ты меня, Марьянка, — хохотнул колдун. — Сейчас обратим твою свинку в человека. Готова?

— Ага, — сдавленно прошептала я и протянула руку Савельичу.

Мужчина уколол меня в пальчик острой иглой, и вправду, словно комарик укусил. Сбрызнул он моей кровью пучок сухой зловонной травы, окунул в дымящийся котёл с колдовским варевом, вынул и принялся обмахивать Лёшку со всех сторон, жуткие слова приговаривая.

— Косточки ломайтесь, шкура слезай, яви нам истинный облик опутанного тьмой!

Алексей

Я начал сомневаться в колдуне, когда тот напустил на меня вонючего пара, да ещё и веником по спинке прошёлся. Злодей! Шкура зачесалась, пятачок свело судорогой, и я громко чихнул, аж до соплей дело дошло. Колдун не унимался, стал меня ощупывать, словно жирок проверял. Я нервно дёрнул задней ножкой и взглянул на Марьку. Девка-то совсем поплыла, глядела на нас с выпученными от ужаса глазищами, шлёпала губами, но не вмешивалась.

— Упрямый, — процедил сквозь зубы колдун.

Кто? Я?! Да я сам бы сбросил шкуру, если бы только мог. Как там волки перекидываются на луну? И пока я пытался вспомнить, злодей цапнул меня за хвостик. Я завизжал от боли, а не от неожиданности, а то ещё Марька решит, будто принц пугливый. У меня даже получилось подпрыгнуть, но вот сделать крутое сальто не вышло, что-то громко хрястнуло в позвоночнике, и мои ноженьки разъехались в стороны сами собой.

— Марька! — захрюкал я, давя девке на совесть. — Марька, он же меня в могиле сведёт!

Куда там, она лишь головой покачала и поставила меня на ноги.

— Может его сильнее бить надо? — спросила она у колдуна.

Вот же зараза! А я ещё на ней жениться собрался...

— У-и-и!

Марьяна

Как-то всё не заладилось, Лёшка мой завертелся на месте, словно испугался колдуна, а через мгновение и вовсе развалился на брюхе. Я ему свою кровь девичью пожертвовала, а поросёнок никак не хотел человеком оборачиваться. Свинья! Я шлёпнула Лёшку по заднице, он с визгом вскинулся и взлетел в воздух.

— Батюшки! — изумлённо пролепетала я, схватившись руками за сердце.

Поросёнок замолотил копытцами по воздуху, раззявил пасть и... опять ничего не произошло.

— Заклятье ведьмы очень сильное, — пробормотал Савельич. — Придётся напоить его отваром, чтобы изнутри всё пошло.

— Что пошло? — переспросила я, поймав летающего поросёнка за лапку и потянув к себе.

— Оборотное зелье, — многозначительно произнёс Савельич. — Ты, Марьянка, верь в меня, надежду не теряй. Когда человек долго находится в теле животного, то свой разум теряет.

— Ой, как страшно!

— Но мы его излечим, — ухмыльнулся Савельич.

И мне даже немного стало жалко Лёшку. Савельич придавил поросёнка коленом к земле, одной рукой раскрыл его пасть, а другой влил ему в глотку горький, вонючий отвар. Лёшка закашлялся, закатил глаза и обмяк.

— Пусть проспится до утра, — колдун похлопал Лёшку по округлому бочку.

— А если утром он...

— Ну, тогда придётся его на колбасу пустить, — изрёк Савельич, обнял меня по-отцовски и поцеловал в макушку.

Я уложила Лёшку на кожаный фартук и потащила обратно в комнату. Ночь стала темнее, ещё и выспаться успею. Но едва я прилегла на постель, как поросёнок с хрипом выгнулся и забился в судороге. Кажется, конец настал моему принцу...

Глава 11

Алексей

Адская боль скрутила моё тельце, аж копыта вздыбились к потолку, а глаза полезли на лоб. Язык вывалился из раскрытой пасти, и я не мог позвать на помощь Марьку. Но вскоре девка и сама увидела, как меня жутко скрутило.

— Ах, Лёшенька! — заскулила она, подливая масла на раскалённые угли. — Ты умираешь, да?

«А ты как, ведьма пучеглазая, чёрт тебя подери, не видишь, что ли»?! — яростно мелькнула мысль, обжигая и без того воспалённый разум. Ножки скрутило судорогой и прижало к грудине и брюшку. Я мысленно проклял колдуна, желая, чтобы его подлую душонку черти утащили в самую глубокую бездну ада.

— Лёшенька! — разрыдалась Марька и обхватила руками свои голые колени.

Будь у меня человеческие силы, то крикнул бы дурёхе: «Обними хоть меня перед смертью». Марька вдруг встрепенулась и как-то странно на меня посмотрела. Дикий спазм прошёл, и я смог хрюкнуть. Марька сползла с постели и подкралась ко мне, провела тёплыми пальчиками по пятачку и проникновенно зашептала:

— Думай о белых облачках, думай о зелёной травке, малыш.

И меня такая дикая злость взяла, что я аж взбрыкнул, вскинулся на ножки и зарычал аки вепрь лесной. Марька меня сгребла и... Да когда ещё мне в этой жизни представится шанс распрощаться с девкой молодой? Ведь она сейчас в самом соку: статная, красивая, нецелованная. Я ткнулся в её сахарные уста, прощаясь и с Марькой-недотёпой, и со своей несчастной жизнью.

Хлобысь! Кожу обожгло кипятком, Марька раскраснелась от гнева и влепила мне ещё одну пощёчину.

— Больно же! — воскликнул я от неожиданности и обиды человеческим голосом.

Марьяна

Моя жалость чуть меня не погубила. Я же как увидела адские мучения Лёшки, кинулась к нему, хотела напоследок утешить, а свинья полезла ко мне целоваться. Что и говорить, у мужика только одно на уме! Я оттолкнула наглеца и обомлела от ужаса и... восхищения. Сынок князя Ярышкина сидел передо мной на полу в чём мать родила. Широкая грудь и плечи, лоснящаяся кожа приятного оттенка, словно он только с солнечной лужайки припёрся ко мне в спальню, мускулистые руки, как у истинного мясника, а ниже... Ой, мамочки!

— Марька! — прохрипел Алексей и потянулся ко мне. — Марька, ты же моя спасительница!

И меня вдруг постигло жестокое разочарование. Княжеский сынок это вам не принц, да к тому же он лучший дружок графа Леденцова, за которого меня захотел сбагрить отец. Вот тебе и сказочке конец!

Серебристая дымка окутала Алексей, и он начал уменьшаться в размерах, вместо носа появился розовый пятачок, и едва парень встал на колени, как тут же перекинулся в свинью и отчаянно захрюкал. Кажется, Савельич чуток ошибся со своим пойлом. Свинья нагло потянулась ко мне, вытянув свои губы, явно собралась меня целовать. Я поднялась на ноги и отвесила Лёшке хорошего пинка.

— Знай своё место, хряк поганый!

Поросёнок обиженно взвизгнул и завертелся на месте. Я забралась на постель и укрылась тёплым одеялом. Лёшка, цокая копытцами, приблизился ко мне.

— Всё, спать! — рыкнула я на княжескую свинью. — Надоел ты мне хуже горькой редьки. Принц! А я-то уши развесила, как полоумная, поверила ему на слово.

Лёшка тихо хрюкнул и потопал прочь.

Алексей

Что пошло не так? Я никак не мог понять, почему обратно вернулся в тело проклятой свиньи. Навряд ли колдун ошибся, хотя магия ведьмы могла оказаться сильнее его чар. Но больше всего меня расстроила Марька. Чего это она взбеленилась? Обиделась, что ли, на меня? Подумаешь, я не принц, а всего лишь князь, и что с того? Все достоинства при мне!

Я плюхнулся на подстилку и вытянул ножки, махнул два раза хвостиком и крепко заснул. И приснилась мне зелёная лужайка с ромашками, да белые облачка, несущиеся по небу. Красота!

— Вставай, Лёшка! — Марька безжалостно толкнула меня ногой.

— Хрю! — возмутился я.

— Будешь возбухать, останешься голодным, — строго предупредила меня Марька.

И мне пришлось прикусить свой язычок. Ну, вот чего она на меня взъелась?

Марьяна

Я хоть и устала, но сон как рукой сняло, после неудачного превращения свиньи в принца. Тьфу ты, чёрт! Моё разочарование от произошедшего никуда не делось и ранним утром. Поднялась я по гудку, умылась, а Лёшка всё дрых, раскинув лапы в разные стороны. И почему я сразу не разглядела в нём княжеского сыночка, избалованного и надменного? Он небось и не помнил, как на весеннем балу высмеял моё платье, обозвав меня во всеуслышание курицей заморской. Злодей! Почему именно мне выпала доля его спасать от злой ведьмы? Может, и вправду пропустить его на сосиски?

Глава 12

Марьяна

Мало того, что я была удручена неудачным превращением принца-свиньи в человека, так к моим бедам добавилась ещё одна. Братец! Лёшка сожрал в столовой оладушек и чуть им не подавился, пришлось его вести на улицу. И пока он прыгал по траве, я прислонилась к стене и устало закрыла глаза. Оказалось, что стою под раскрытым окном комнаты, где чаёвничали мастера, отвечающие за оборудование. Въедливый и капризный голос братца заставил меня встрепенуться.

— Если вы сделаете так, как я сказал, то обещаю, как только встану у руля мясокомбината, то сделаю вас главными в цехах.

— Больно хлопотно, — отозвался низкий мужской голос. — Ты, Стефанчик, трусливый, сбежишь при первой возможности, а нам придётся ответ перед хозяином держать.

— Сто золотых монет сейчас, — властно и истерично вымолвил мой братец. — Триста потом.

— Злой ты человек, сестру родную не пожалеешь, — усмехнулся мужик, но судя по звону монет, он принял воздаяние от моего брата.

У меня в груди всё похолодело. Недоброе дело задумал Стёпка, ох недоброе! Сейчас бы батюшке пожаловаться, но мне нельзя покидать комбинат, пока все цеха не пройду. Что же делать? Может, письмецо отцу написать и тайком переслать? И пока меня одолевали тревожные мысли, вернулся Лёшка и потёрся о мои ноги.

Алексей

Марька бесновалась и причиной был я. Впервые за свою жизнь ощутил неприятное и режущее сердце чувство вины. Может мне стоило лучше стараться, когда началось превращение? Может, я сплоховал, не выдержав лютой боли? Или?.. Ох, от последней мысли, что Марька по достоинству не оценила моё достоинство мне поплохело. И не зная, как загладить свою вину, забежал вперёд и заискивающе хрюкнул.

— Лёшка, веди себя хорошо, — показала мне кулак Марька, срубив робкую надежду на корню.

Ведьма! Я злобно хрюкнул и получил пинок под зад.

— Хрю! Марька, да что же ты творишь-то?!

И поскольку было бесполезно взывать к совести девицы, то я при первой возможности забился под стол, когда мы притопали в колбасный цех. Мясорубка загудела, проворачивая железные лопасти, и у меня по спине пробежали колючие мурашки. Страх ни на мгновение не покидал меня, тревожил, будоражил душу. Я улёгся на правый бочок, тяжело дыша от переживаний. Тут-то и заметил, как начал стелиться сизый туман, скользя по каменным плитам, подбираясь к ногам людей. Никто не замечал его, все были заняты делом, лишь я один оказался чуток к чёрной магии.

Я встал на ножки и осторожно прокрался к дверям, сунул рыльце в зазор и огляделся. Кувшин с узким горлышком стоял у стены, а из него валил туман, клубясь и сгущаясь, наливаясь тьмой. Марька! Марька, пора бежать отсюда! Я кинулся к своей спасительнице, ведь без неё меня точно пустят на сосиски.

Марьяна

Было что-то успокаивающее в монотонной работе, я тонкой верёвкой перевязывала пухлые колбаски, вот так появлялись на свет милые сосиски. И пока руки были заняты, то разум пылал праведным гневом. Ох, Стёпка, выведу я тебя на чистую воду! Узнает батюшка, что ты дела плохие на комбинате творишь и сошлёт тебя на свинарник, крутить поросятам хвосты. Я почувствовала, как кто-то потянул меня за подол платья.

— Лёшка, отцепись!

Мне показалось, будто поросёнок обиженно хрюкнул, но через мгновение всё повторилось. Я дёрнула ногой, но по Лёшке не попала, наверное, он успел увернуться. Неожиданно за моей спиной кто-то истошно завопил. Я хотела обернуться, но меня с дикой силой куда-то потащило. Савельич и Пахомыч бежали ко мне, размахивая руками, и тогда я с ужасом осознала, что происходит нечто плохое и страшное.

Алексей

Туман обрёл руки, вцепился в подол платья моей Марьки и потянул её прямо в мясорубку. Кто-то решил почистить лопасти и снял заслонку, вот туда и тащило девку. Старик, который её оберегал, и колдун заметили неладное и бросились к Марьке, но они были слишком далеко. Визжа от ужаса, я кинулся наперерез девке, принялся кусать сизый туман, отчего зашёлся кашлем. Железные лопасти неумолимо крутились, обещая порубить мою невестушку на мелкие кусочки в фарш.

— Марька!

Я зубами вцепился в щётку на длинной палке и столкнул её с места. Мне удалось протиснуть её в отверстие до того, как туда бы засосало Марьку. Послышался хруст дерева, мясорубка издала жалобный вой и остановилась. Одна из лопастей прошлась рядом с задницей Марьки, отчего девка побледнела и без чувств повалилась на меня. Хрю!

Глава 13

Марьяна

Я сидела на койке в комнате с большими, светлыми окнами и стенами, измазанными извёсткой, запах хлорки бил в ноздри, заставляя морщиться. Добродушная женщина-лекарь наматывала на мой мизинец добротный бинт. Щепка от щётки, засунутой в механизм мясорубки, поранила меня, пустив кровушку. Старик Пахомыч достал где-то холщовые штаны, дабы я не сверкала голыми ляжками. Мясорубка оттяпала приличный кусок моего платья, да и саму чуть не пустила на колбасу. Я глянула на поросёнка, который лежал у койки и тяжело дышал, высунув розовый язычок наружу.

— Ты, Лёшка, молодец, — похвалила я княжеского сыночка. — Спас меня!

— Смышлённый, — поддакнула тётка и завязала бантиком кончики бинта на моём мизинце.

Поросёнок настолько сильно устал, что даже голову не приподнял. И я прониклась искренней симпатией к Лёшке, пусть он и не принц обещанный, всё же благородных кровей, пусть и посмеялся надо мной со своим дружком. Поросёнок будто услышал мои мысли и завилял хвостиком.

— Холодец на ужин получишь, — пообещала я своему бесстрашному спасителю.

Тётка странно покосилась на меня, но промолчала.

Алексей

Холодец! Чёрт побери, мы едва смерти избежали, а Марька опять только о еде и думает. Вот же девка неугомонная! И тяжёлая!.. Я едва мог дышать, кажется, Марька мне все рёбрышки передавила, когда рухнула на меня. И куда только мужики глядят? Лиходейский кувшин-то пропал! Сперва ведьмак девку мою чуть не сманил, а теперь и вовсе её укокошить собрались. Кто же на мою Марьку зубы точит? Если хочу выжить и стать человеком, то придётся девку из беды выручать. Хрю!

Я встал на ноги и потопал к выходу, громко чихнув на прощанье. Марька меня останавливать не стала, с порога к ней метнулась баба Люба с целебной, кажется, настойкой на вишнёвых косточках. Запахи! Я же свинья! Нет-нет, я свободный кабан! Вепрь, чёрт побери! Ладно, надо искать врага, пока он опять не добрался до моей девки, а то ведь и вправду останусь без невесты.

А что, Марька-то красивая девка. Ножки стройные, задница торчит как надо. Чего уж греха таить, и грудь у неё... аппетитная. Похрюкивая от приятных воспоминаний, потопал я к колбасному цеху.

Марьяна

Баба Люба не бросила меня в беде, ушла со смены пораньше и принесла с собой живительное пойло. Мы обнялись, я даже всплакнула на её широком плече, потом опрокинули по рюмашке, и мне чуток полегчало. Тяжёлый груз страшных переживаний свалился с плеч.

— Ох, и страху я натерпелась! — пожаловалась я бабе Любе.

— Пахомыч до сих пор отойти не может, — хохотнула она, разливая по рюмкам настойку. — Говорит, что чуть не помер прямо там, когда тебя в мясорубку потянуло. Мастера Кондрата, который не вовремя ремонт затеял, отпаивают в столовой. Говорят, он в последнее мгновение успел рубильник дёрнуть и остановить лопасти.

— Да ты что! — изумилась я. — А Лёшка-то мой сунул щётку в мясорубку.

— Деточка, это тебя всего на миг спасло, — закивала баба Люба. — Но ты близко к сердце не принимай, всякое на комбинате бывает. Видала, как мужики без пальцев ходят?

— Божечки! — простонала я и прижала к груди крепко перевязанный бинтом мизинец.

Мысли в голове закружились злым осиным роем. Вспомнился мне разговор братца с мастерами. Уж ни на это ли Стёпка их подбивал?

Алексей

Я прошмыгнул в коридор, когда кто-то из мужиков вышел на улицу, прошёлся вдоль стены, чтобы никому под ноги не попасть и беспрепятственно добрался до колбасного цеха. Место, где стоял злополучный кувшин, покрылось тонким налётом серебристой изморози. Я шумно принюхался, запомнил мерзкий запашок и двинулся по следу, как истинный кабан. Кривая дорожка провела через цех, где точили ножи и топоры, вывела во внутренний дворик и указала на красную дверь, которая оказалась запертой на амбарный замок.

Что же дальше делать? Если буду слоняться один без Марьки, то могут изловить и на убой отправить. Я немного потоптался у стены, порыл пятачком землю, а затем поспешил к своей спасительнице. Марька дрыхла на койке, поджав кулачки под щёку. Волосы растрепались, закрыв красивое личико. И мне стало приятно на сердце любоваться спящей девушкой.

Сильная боль пронзила поясницу, меня вывернуло наизнанку, потом согнуло в три погибели. И вот я уже стою на коленях перед койкой Марьки. Будить я её не стал, пожалел горемыку, пристроился рядом, забравшись под тёплое одеяло. Ну, не полу же мне голышом дрыхнуть!

Глава 14

Марьяна

Сладкие белые облачка скользили по небу, пахло карамельками и малиновыми леденцами, отчего аж дыхание перехватывало. А потом что-то горяченькое и твёрдое упёрлось мне в бочок. Я открыла глаза и вернулась в суровую реальность мясокомбината. Кто-то дрых рядом со мной под тёплым одеялом, да ещё и похрапывал. Я сунула руку за спину, пощупала чуток, покраснела от стыда и столкнула наглую свинью с койки.

— Лёшка, ты совсем стыд потерял!

— Марька, да ты... — княжеский сынок не успел огрызнуться, как вновь обратился в свинью, задрыгал копытцами и жалобно захрюкал.

— Так тебе и надо, злодей! — я прикрылась одеялом, поглядывая на поросёнка. — Вот и вправду говорят, что у мужиков одни только похабные мысли в голове!

— Хрю! — заюлил Лёшка, жалобно закатывая глаза.

— Похрюкай мне ещё! — прикрикнула я на свинью и вновь ощутила волну грусть-печали.

Не зря батюшка говорил, что комбинат — место опасное для девушек. Эх, чуть саму на колбасу с сосисками не пустили!

Алексей

Опять я на ровном месте провинился перед Марькой! Да что за проклятье-то такое?! Пребывая в лютом унынии, я семенил за Марькой в столовую. Ну хоть одна радость в жизни осталась! Пожрать да поспать! Сегодня давали сладенькую манную кашу с кусочком сливочного маслица, блинчики с мёдом и грушевый компот. Я пристроился в ногах своей спасительницы, с радостью принимая еду из её ручек. Ах, Марька! Как стану мужиком обратно, так сразу же тебя под венец потащу! И чего я раньше-то тебя не замечал?

Блинчики быстро закончились, я печально вздохнул и хрюкнул. Марька завела беседу с бабой Любой, а меня потянуло в сон. Я завалился на бочок и вытянул ножки, чувствуя, как приятная нега охватывает тельце после вкусной и сытной еды. Эх, если бы ещё блинчики с потрошками были, то я бы точно объелся! Ха!

Ха?! Знакомый гнилостный запашок ударил в ноздри. Я вскочил и высунулся из-под стола, мимо шли рабочие, тихо переговариваясь между собой. Следом показался и колдун, настороженный и злой, он покрутил головой, принюхался и втянул голову в плечи, видать, не по себе ему стало. Ну, хоть камень с души упал, что это не Савельич злобы на комбинате творил супротив моей Марьки. Я выждал чуток и тут появился ведьмак, с виду неприметный, обычный мужик, зевающий да улыбающийся, но вот несло от него чёрным колдовством. Я невольно попятился, когда он кинул на меня тяжёлый взгляд. Ох, Марька, не зевай!

Марьяна

— Доброе утро, Савельич! — я улыбнулась проходящему мимо нашего стола колдуну.

Баба Люба подобралась и изысканно, я бы даже сказала, по-царски, двумя пальчиками подхватила блин, скрутила его в воздухе жгутом и сунула себе в рот, да ещё и облизнулась. Колдун явно не выспался, раз на ровном месте чуть не поскользнулся.

— И вам девицы, утро добренькое, — заулыбался Савельич.

— Хороший денёк, — томным голосом проговорила баба Люба, отчего колдун смутился и бочком двинулся дальше.

А следом за ним шёл мужчина, приятный на взгляд, с хорошо ухоженными светлыми волосами и добрым взором. Карамельками повеяло от него, словно тёплым весенним денёчком. Я аж растаяла вся, да тут Лёшка меня под столом злобно цапнул. Вот же ревнивая свинья!

— Чёрт! — выругалась я, мужчина печально улыбнулся и поторопился к своим.

— Марьянка, вот ты где, — объявился около меня старик Пахомыч. — Я тут подумал ноченьку и решил, что ты хорошо справилась в колбасном цеху, пора бы тебе и консервами заняться. Баба Люба тебе в помощь!

— Ой, спасибо! — поблагодарила я его, чуток опечалившись, это ведь я смогу колдуна только вечером застать в столовой, опять придётся с Лёшкой подождать.

А ещё мне в голову закралась мыслишка, что Пахомыч желает поскорее от меня избавиться, так сказать, от греха подальше. Видать перепугался не на шутку, когда меня мясорубка чуть не перемолола с потрохами. А вот и братец пожаловал, ходит и вынюхивает всё.

— Пойдём, Марьяночка, — потянула меня из-за стола баба Люба. — У нас в цеху всё краше, чем в колбасном. Сама глянешь и обрадуешься!

Алексей

Суровые будни мясокомбината опять завлекли нас в новое место. Жуть! Огромные стальные машины с зубьями стояли вдоль стены, злобно ощерившись на нас. Резиновая чёрная лента тянулась на деревянных козлах, таща на себе жестяные банки. Бух! Машина выплюнула из своих недр фарш. Жмах! Вторая машина со всей дури хлопнула крышкой по банке. Чмок! Третья машина засосала несчастную банку, да с невероятной силушкой сжала, что у меня самого косточки от страха захрустели.

— Красота какая! — восхищённо пропищала Марька. — И чисто-то как!

Ой, девка, совсем ты умом тронулась, тут того и гляди пальцы или головушку отожмут страшные машины.

Глава 15

Марьяна

Мне и вправду понравилось в консервном цехе: протирай тряпочкой резиновую ленту, смотри, чтобы баночки не падали на пол, а потом раскладывай их по деревянным ящикам. Благодать! И женщины все здесь были как на подбор: плечистые, красивые, с добрыми улыбками. Но вот мой поросёнок начал вести себя беспокойно. Свинья!

— Лёшка, угомонись, — прикрикнула я на княжеского сынка, а тот ухватился зубами за подол платья и дёрнул к выходу. — Порвёшь, придушу!

Поросёнок встал на дыбы и замолотил копытцами по воздуху, свирепо глянув на меня.

— Ладно, веди, — снисходительно промолвила я и повернулась к бабе Любе. — Я отойду на минутку, пить жутко хочется.

— Сходи, милая, — улыбнулась баба Люба. — Консервы никуда от тебя не убегут!

Вывела я поросёнка в коридор и смерила его строгим взором, мол, чего суетился. Лёшка радостно раззявил пасть и поскакал к выходу во двор, так что и мне пришлось идти следом за ним. Поросёнок уверенно взял след, едва вы мы выбрались на улицу, и виляя хвостиком, побежал наискосок.

— Лёшка, меня подожди!

Алексей

Марька, наконец-то, послушалась меня, и мы поторопились к той чёртовой двери. Да и на душе неспокойно было, хребет стало ломить как тогда, когда колдун пытался мне вернуть человеческий облик. Если начну хрюкать и крутиться на одном месте посреди белого дня, точно ведь спровадят меня в разделочный цех и лишат всех конечностей и пятачка. И чтобы быстрее всё закончилось, я побежал как истинный кабан, наплевав на все препятствия. Марька едва поспевала за мной, но хоть не отставала и ворон на ходу не считала.

Да и чего я взъелся на неё? Хорошая же девка, почти жена. Эх, вернуть бы себе прежнюю удаль, то сразу бы утащил Марьку на сеновал да кувыркался с ней до зари. Чёрт! Опять этот зловонный туман!

Я остановился и предупреждающе хрюкнул, но куда там, Марька уже потянулась к ручке, не видя, что та покрыта серебристым инеем. Видать внутри ведьмак с подельниками засел! Ох, Марька! Бедовая ты девка!

Марьяна

Я почувствовала неладное, когда Лёшка привёл меня к загадочной двери. А всё потому, что уловила в воздухе пахучую воду, которой братец любил своё лицо сбрызгивать после бритья. Наверное, мне стоило раньше догадаться, что Стёпка меня в покое не оставит, уж больно ему самому захотелось мясокомбинатом владеть. Я открыла дверь и первое что увидела, как глаза поросёнка вылезают из орбит. Ну что взять со свиньи-то? Пугливый Лёшка у меня, изнеженный княжеский сынок, и придётся мне с этим смириться.

— Попался! — громко рявкнула я и сама же остолбенела.

Компания подобралась знатная: мой тощий братец, красивый мужик, который мне улыбнулся в столовой и... Лёшка разъярённо завизжал и кинулся к незнакомой тётке, впился в её лодыжку, словно и вправду загрызть до смерти захотел. Что тут началось! Стёпка и сам завизжал не хуже свиньи, бросился к окну и сшиб красавца с ног. Мужик попытался приподняться, но в это мгновение тётка наступила ему на руку, и он отчаянно завопил. Кто-то услыхал крики и ударил в набат.

Алексей

Изольда! Ведьма! Да я чуть от ярости не задохнулся, когда увидел её в комнате, куда попасть не смог без своей верной Марьки. Всё, чёрт побери, держите меня семеро! Я бросился к ведьме, после того, что со мной колдун вторил, страх перед чертовкой напрочь исчез. Убью! Её Богу убью!

Цапнул я ведьму за лодыжку, а она принялась скакать по комнате, дрыгая ногой и пытаясь меня смахнуть. Суровая жизнь на мяскомбинате меня закалила, сотворила из несчастного и запуганного поросёнка истинного кабана. Я ощутил в себе Зверя! Изольда истошно закричала, а вместе с ней вой поднял и ведьмак, который мою Марьку всё извести хотел. Я крепче стиснул зубы, готовый дорого продать свою розовую шкуру. Ну, и на всякий случай зажмурился. Всё-таки страшно немного было...

Марьяна

Я была до глубины души поражена, откуда в моём Лёшке взялась подобная прыть. Он грыз тётку, злобно рычал и успевал копытцами бить по лицу красавца. Батюшки!

— Марьянка, что тут?! — запыхавшийся от быстрого бега старик Пахомыч плечом отодвинул меня от дверного проёма и глянул внутрь. — Матерь Божья!

И в это страшное мгновение тётка что-то зловещее пробурчала себе под нос и щёлкнула пальцами. Зелёное пламя окутало моего храброго поросёнка.

— Лёшка! — уж не знаю, кто сунул мне в руки метлу, но я ей хорошенько огрела тётку, дабы она больше не творила зло.

— Марьяночка! — а вот и сам батюшка на комбинат пожаловал, видать, не стерпел и припёрся меня домой забирать. — Дочка!

Глава 16

Алексей

Вот и настал час моей славы! Изольда снова прибегла к подлому колдовству, да только вот одного она не учла, что со мной уже успел намучиться Савельич. Меня охватило зелёное пламя, кости изломало, а хребет вздыбился. Думаю, всё же придётся мне колдуна хорошенько отблагодарить. Не смогла Изольда победить его магию! И пока меня корёжило на полу, Марька, почти уже жёнушка моя любимая, ударила метлой по дурной голове Изольды. Ведьма крякнула и осела на задницу, растеряв всё своё могущество. Ведьмак поднялся на ноги и недобро усмехнулся. И случилось чудо!

Я вновь обрёл человеческое тело, резко выпрямился и кулаком приложился к подбородку злодея. Ведьмак, явно не ожидавший подобного исхода, качнулся, закатил глаза и упал рядом с ошалевшей Изольдой. Я поманил рукой к себе третьего негодяя, тощий парень нервно сглотнул и замотал головой, отказываясь принимать поражение.

— Алёшенька! — пролепетала Марька, остудив мой суровый нрав. — Братец это мой беспутный, не убивай его. Как-то не по-людски ведь...

Ну, у меня же сердце не из гранита! Я повернулся к своей любимой невестушке, лихо поправил розовый бант на шее и ласково улыбнулся.

— Как скажешь, родная моя, — сказал и увидел боярина Демьяна Холодцова. — Ну, здравствуй, отец! Вот, любовь у нас с Марькой приключилась. Отдаёшь её мне в жёны?

Марька глаза выпучила и давай кивать мне, явно на что-то намекая. Запоздало я сообразил, стою ведь перед отцом невесты в чём мать родила. Но Марька у меня девка сообразительная, кинулась ко мне и опустила бантик пониже, прикрывая моё достоинство. Холодцов то ли растерялся от счастья, то ли перепугался от подобного сватовства, так и стоял с открытым ртом, пялясь на нас. Марька топнула ножкой и рыкнула:

— Батюшка, живо отвечай!

Марьяна

Ох, и закачало меня от любви-то! Лёшка-то мой, сын княжеский, не посрамил чести своего отца, голыми руками справился и с ведьмой, и с ведьмаком проклятым. Савельич, возникший у меня за спиной, от зависти аж присвистнул и прошептал мне на ухо:

— Марьянка, а я тебе сразу сказал, что свинка твоя с характером. Поэтому и колдовство моё не легло на него сразу.

— Чего?

— Да потом всё расскажу, — пообещал Савельич и уступил место моему отцу.

Батюшка как увидел Стёпку среди подлых негодяев, так и побледнел. А старик Пахомыч времени даром не терял, давай ему расписывать, как я хряка с одного удара топором завалила, как меня все на комбинате любят и почитают, как я со всеми подружилась. Но о мясорубке умолчал старик. Впрочем, сейчас было не до этого. Лёшка-то совсем разошёлся, уже был готов и братцу моему шею свернуть, пришлось вступиться за родственничка. Вроде всё обошлось, а народ пялился на сына княжеского. Я и сама засмотрелась куда не надо, опомнилась и подсказала Лёшке прикрыть срамное место розовым бантом.

Старик Пахомыч протёр глаза кулаками и потрясённо выдал:

— Это же Алексей, сын князя Ярышкина!

Мой батюшка стоял неподвижно и глазел на нас, а Лёшка успел и руки моей попросить. Ну, вот чего с ним такое-то?! Я дважды моргнула, но батюшка ни в какую, молчит и смотрит, будто и вправду решил меня за графа Леденцова замуж отдать. Этого я позволить не могла! У меня же истинная любовь с Лёшкой!

— Батюшка, живо отвечай! — прикрикнула я на отца, а потом виновато опустила голову, всё же при честном народе спор затеяла.

— Демьян Злобович, — подал голос Пахомыч. — Вы лучше соглашайтесь, Алексей ни на шаг от Марьки не отходил, оберегал её и днём, и ночью.

— Чего?! — взбеленился батюшка. — Какой ещё ночью?

— Той самой, — протиснулась к моему отцу баба Люба: — когда тот ведьмак повадился на Марьку охотится.

Все взгляды устремились на поверженных врагов, Стёпка жалобно всхлипнул и промолвил:

— Отец, не суди строго...

— Ремня бы тебе всыпать, — проворчал батюшка. — Ох, Марьяна! Доказала ты мне, что кровь в тебе течёт горячая, забирай мясокомбинат.

— А Лёшка? — напомнила я отцу.

— Ах, да! — спохватился батюшка. — Совет вам да любовь!

Алексей

Гуляли три дня и три ночи. Ведьму Изольду и ведьмака заговорённой верёвкой скрутили и отдали в руки полиции, пусть там они сами их судят. Моего отца приволокли прямо на постели, чтобы он всё веселье не пропустил. И ведь ожил старик, помолодел прямо на глазах, а вскоре и танцевать пошёл, явно положив глаз на бабу Любу. Мне выдали чистенькую одежду как раз по размеру, и даже розовый бант снять не дали. Мол, так красивее! Черти!

Марька моя раскраснелась от дикой пляски и вина, щёчки горят, сахарные губки приоткрыты, так и манят. Выждал я положенное время за столом, да поволок свою жёнушку в уголок. Прижал её к каменной стене, прильнул к сладким губам.

— Лёшка, а ты, — Марька вывернулась ужом и упёрлась руками мне в грудь: — а ты меня по-настоящему любишь?

— А то! — ухмыльнулся я и снова полез целоваться, но она не далась.

— Лёшка, а ты помнишь, как с графом Леденцовым изводил меня на весеннем балу? Смеялся надо мной, простушкой обзывал.

— Я?! — вот и вправду девичья память самая злая. — Не может быть!

— Алёша, — реснички Марьки затрепетали, обещая бурю.

— Дурак был, каюсь! Счастье своё не разглядел с первого раза, но видишь, Марьяночка, судьба сама привела меня к тебе. Ну, чего ты, дурёха?

Марька пустила слезинки, я нежно поцеловал её щёки, а когда она растаяла, то и до горяченьких и спелых губ добрался, стиснув жёнушку свою под рёбрами. Нежная, ласковая, страстная...

Марьяна

Счастью моему не было предела! Ох, а как Лёшка целоваться-то умел! Да как... Ну да ладно, темно уже, всё равно никто не увидит. Да и женаты мы уже как три часа подряд! А кому не нравится, могу и глаз выколоть! Главное, чтобы Лёшка опять в свинью не превратился. Придётся с него глаза не спускать!