Младший агент Гинталь

Глава 1. Пиксэв и лесовик

Примечание. Пиксэвы и лесовики – расы, придуманные мной, прямых аналогов не имеют, но что из себя представляют, легко можно понять из рассказа.

Лесовики – духи леса, нематериальны и бесполы, даже при воплощении легко меняют свой внешний вид и пол. По традиции к ним обращаются и о них говорят в мужском роде.

Тамоэн тяжело смотрел на следователя, заставляя того дергать ушами и кадыком. Зачем эльф дергал ушами еще можно было понять, но вот кадыком? По здравому размышлению Тамоэн решил, что от страха. Впрочем, это было неудивительно — все пиксэвы отличались внушительными габаритами и зубами, острыми, как у фейри, но с размерами соответствующими габаритам. Короче говоря, зубы были большие. И острые. И много. И даже то, что Тамоэн, который был пиксэвом, находился в тюрьме, не могло уменьшить размер зубов и количество мускулов.

— Гражданин Тамоэн, — наконец пискнул ушастик, совершив перед этим необходимое количество глотательных движений.

— Почетный гражданин Тамоэн, — педантично поправил того громила. Эльф судорожно закивал — ведь их разделял всего лишь стол! Ну и наручники, которыми был прикован пиксэв к креслу. Но молодого следователя это почему-то не успокаивало.

— Почетный гражданин Тамоэн, — опять начал, собравшись с духом, эльф.

— Представьтесь по форме, — опять перебил его подследственный. Следователь же, выпучив глаза, уставился на пиксэва и мучительно покраснел, вспомнив, как заходил в камеру. Увидев эту гору с зубами, он забыл не только представиться, но и решил рвануть обратно, за дверь. Однако заботливые товарищи успели ее запереть и теперь за всем наблюдали за стеной через свет-камеру.

— Младший следователь Гинталь, — пролепетал эльф, розовеющий щеками и ушами.

— Таким голосом и с такими щечками нужно в любви признаваться, а не представляться подследственному, — рубанул в ответ пиксэв.

Следователь в шоке затрепетал ресницами, вызвав смешок со стороны Тамоэна. Это уже переходило все границы, и Гинталь решил, что вот сейчас-то он отыграется за все, ведь обвинения очень серьезные! Сурово открыв папку, младший следователь продолжил прерванную непочтительным пиксэвом речь:

— Почетный гражданин Тамоэн, вы обвиняетесь в связи с несовершеннолетним лесовиком Лягреном!

— Это бред, — тут же перебил его громила.

— Ну как же, — попытался возразить следователь. — Опергруппа, ворвав… эм… производившая мероприятия по задержанию, застала вас и лесовика Лягрена в постели!

— И что? — лениво возразил Тамоэн, осматриваясь по сторонам.

Эльф опять шокировано заморгал глазами и почти возопил:

— Он же несовершеннолетний! И вы совершали, — молодой следователь опять залился краской, — действия, предусмотренные статьей восемнадцать раздела три уголовного кодекса!

— Статьей семнадцать, — педантично поправил подследственный и продолжил, — к тому же мои действия не подпадают ни под статью семнадцать, ни, тем более, под статью восемнадцать.

— Вы совершали развратные действия с отягчающими обстоятельствами по отношению к лесовику Лягрену, а ему всего шестнадцать лет, — суровости в голосе эльфа прибавилось. — Статья восемнадцать.

— Если бы он был несовершеннолетним, то статья семнадцать, — лениво зевнул Тамэн. — А так ваши обвинения смехотворны.

Гинталь сначала вздрогнул, обозрев ряд продемонстрированных зубов, а потом возмущенно залепетал:

— Но как же! Как же!

— А вот так, — перебил его пиксэв. — Вы бы сначала изучили все обстоятельства дела, а потом возмущались. Так вот, Гинталь…

— Товарищ следователь! — мужественно пискнул эльф.

Тамоэн снисходительно посмотрел на хлопающего глазами «товарища следователя» и продолжил:

— Так вот, товарищ следователь, иду я, значит, по лесу, грибы собираю, никого не трогаю, — пиксэв выделил последнюю часть фразы и многозначительно уставился на эльфа. Тот быстро-быстро закивал головой — мол, все понятно, идет плотоядная гора по лесу, грибы собирает, что такого? Главное — никого не трогает! Воображение у Гинталя было хорошее, и он, сглотнув, вытер пот со лба шелковым платочком с вышитыми розочками и жестом попросил подследственного продолжать. Тамоэн кивнул головой и продолжил:

— Вдруг слышу крик «Помогите»! Мне стало интересно, пошел на звук. Вижу — маленький лягушонок кричит, деревом его придавило. Ну я его спас, а он говорит: «За то что ты меня спас исполню любые три твоих желания». Да, думаю, влип… Это же лесовик, а они на магию дурные, что пообещают, то и должны выполнить. Ну хорошо. Быстренько ему говорю — хочу, мол, машину, деньги и дачу! Чтобы этот чудик еще чего не удумал. Вы же меня понимаете? С лесовиками работали? — вдруг решил уточнить пиксэв.

Эльф опять быстро-быстро закивал, хотя и не работал. Мало ли… Лучше согласиться! Подследственный одобрительно посмотрел на Гинталя, и тому показалось, что пиксэв хотел его погладить по голове. Мол, умный мальчик, хороший, бедняжка такая — с лесовиками работал!

— Возвращаюсь я, значит, домой, — продолжил Тамоэн, — а у ворот стоит новый БТР-чик, ничего такой, симпатичный, последняя модель. На кухне ключи и документы от машины и дачи лежат, а в углу стоит сейф с деньгами. Ну, думаю, надо отблагодарить лягушонка — ничего не напортачил, хвала высшим. Только сначала придумать, что со всем этим барахлом делать.

Гинталь недоуменно захлопал глазами.

— Мне это вроде как и не нужно, а обидеть лесовика — дороже выйдет, в лес после этого ни ногой. А я лес люблю. Да и тонкости приобретения магического имущества, — пиксэв попробовал махнуть рукой, но наручники помешали. Поглядев на досадное препятствие с недоумением, Тамоэн продолжил: — Ну и решил я все это продать. Значит, купил я все это по-быстрому…

— Вы же сказали — продать! — вдруг перебил пиксэва следователь.

— Ну да, продать. Самому себе, — и, глядя в окосевшие глаза эльфа, пояснил: — Вы лучше с вашим экономическим отделом посоветуйтесь — там объяснят, что это наилучший вариант легализации маг.имущества. Конечно, можно еще заплатить налог, но тут встает другая проблема…

Тамоэн говорил и говорил, а потом резко остановился, строго, как учитель, глядя на следователя. Видимо, Гинталь еще не имел дела с экономическим разделом криминалистики, поэтому глаза у него собрались в кучу, причем буквально, пока мозг молодого следователя пытался осмыслить вываленную на него информацию.

— Ну ладно, если будет интересно, сходите к коллегам, — постановил пиксэв и только раскрыл рот, как эльф встрепенулся: — Получается, у вас остались и деньги, и имущество?

— Нет, — отрезал Тамоэн. — Я деньги отдал на благотворительность, — и для убедительности улыбнулся и поиграл мускулами. Эльф пискнул и приготовился упасть в обморок или залезть под стол. Потом вспомнил, что он тут вроде как главный и решил не делать ничего из пронесшегося в голове. Поэтому он мужественно уточнил:

— А благотворительность списали с налогов?

Фактически это было единственное, что он помнил из курса экономических махинаций. Нет, само списание благотворительных денег с налогов было нормальным, но тут начинался простор для махинаций.

Пиксэв удивленно посмотрел на следователя и явно хотел покрутить пальцем у виска, но сдержался.

— Вам моего бухгалтера прислать? — осведомился ядовито Тамоэн. Увидев, как эльф стремительно приобретает розовый оттенок, решил: — Видимо нет. Ну так вот, продолжим. Вернулся в лес, а лягушонок сидит на том месте, словно ждал меня. Ну и говорит, что он не лягушонок, а принц заколдованный. — Гора мышц горестно вздохнула — это выглядело очень впечатляюще. По крайней мере, Гинталь впечатлился, и очень сильно. До такой степени, что решил ничего не уточнять, но тут подследственный сам решил объяснить свою реакцию:

— Ну все, думаю, кранты мне. Раз сказал, значит, этот недоделанный лесовик должен действительно как-то стать заколдованным принцем, а помочь ему могу только я — мне ведь такое ляпнул. — Тамоэн опять выдал горестный вздох. — Ну я и спрашиваю: «Как тебя расколдовать?» На что он ответил: «Переспи со мной!» Вот тут я окончательно понял, что такое «не везет», и как это может тебя вогнать в гроб. Посадил я его в карман, иду до дома и думаю — что же мне с ним делать-то? Как мне поверить, что это принц, и я должен его расколдовать? Иду-иду, и вдруг понимаю, что этот… лесовик… действительно принц заколдованный. Ну я ноги в руки, и до спальни. Целую, значит, лягушонка, а тот, товарищ следователь, вы не поверите, — пиксэв иронически хмыкнул, — превращается в юношу. В принца. М-да, думаю, конец моей беспечной жизни… Но что ж делать-то? Укладываю я его, значит, в постель, выполняю обещанное, и тут ваша опергруппа вырисовалась. Теперь все понятно?

Тамоэн выжидающе уставился на следователя. Тот машинально закивал, а потом вдруг начал вертеть головой:

— Нет!

Пиксэв сначала недоуменно посмотрел на эльфа, потом нахмурился, вызвав у Гинталя очередные непроизвольные мысли о падении в обморок или куда-нибудь еще.

— Товарищ следователь, вы, я так понимаю, с лесовиками не работали. Тогда другой вопрос — вас чему в школе учили? — и тут эльф подумал, что если этого «подследственного» уменьшить раза в два, да нацепить очки, получится вылитый преподаватель в институте, которого боялись все. Гинталь понял, что только этого ему не хватало…

— Стыдитесь! — продолжал читать нотацию Тамоэн. — Лесовики могут воздействовать на объект только если их желание является заветным! И совершеннолетними в магическом плане они становятся после выполнения первого заветного желания. А это значит… — пиксэв требовательно посмотрел на следователя. Тот икнул и продолжил фразу: — Лесовик Лягрен является совершеннолетним…

— И? — продолжал настаивать Тамоэн.

— Все противоправные действия против него должны рассматриваться не по гражданскому кодексу, а по магическому, — убитым голосом ответил Гинталь.

— А еще? — строго вопросил пиксэв.

— Лесовик Лягрен стал совершеннолетним, как только вы его поцеловали, — всхлипнул молодой следователь и, не стесняясь, вытер нос платком.

— Именно, — рубленая фраза в устах Тамоэна звучала как приговор. — Кстати, вы забыли меня и Лягрена проверить на истинность первого желания, — голос снизошел до снисходительности. — Вдруг я соврал? Вот только не нужно на меня так смотреть — я не соврал, так что обвинения придется снять. И немедленно.

— Да-да, — залепетал Гинталь, отстегивая наручники.

— Учитесь, молодой человек, и, может быть, станете чем-нибудь путным, — пиксэв величественно выпрямился. Эльф, смотревший в пол, поднял глаза выше, потом еще выше, потом еще… И отошел подальше — на всякий случай.

— Кстати, — направившийся к двери Тамоэн вдруг остановился, — с чего это у меня в доме вдруг появилась опергруппа?

Следователь машинально отступил еще, оказавшись в углу камеры.

— Сильный всплеск несанкционированной любовной магии.

Пиксэв побледнел:

— Лесной? Все, теперь мне точно кранты… — и, развернувшись, побрел на выход, бормоча себе под нос: — Ну и как я теперь отвяжусь от этого поганца?!

Глава 2. Дело о желтых листьях

Подперев подбородок кулаком, Гинталь, младший агент Агентства по Работе с Магическими Аномалиями (называемое просто – «АРМА»), страдал и уныло пялился в окно. Он как никогда остро чувствовал, насколько верно второе, народное прозвище родного агентства – «ярмо», потому как ощущал свое нынешнее время провождением именно им, ярмом.

Страдал Гинталь по двум причинам. Первая: за окном вовсю светило солнце, вызолачивая яркими бликами зеленую листву платанов и каштанов до нежного салатового цвета, такого хрупкого, что непременно хотелось восторженно потрогать его – хоть руками, хоть на зуб. Да еще бабочки, паршивки этакие, устроили свои танцы на лужайке прямо перед окном, завлекательно размахивая своими огромными разноцветными переливающимися крыльями. А он вынужден сидеть тут, в кабинете и наблюдать всю эту красоту лишь визуально, не смея покинуть свой пост! Нет, Гинталь не страдал (да и не наслаждался) каким-нибудь видом извращений типа арборо- или папилиофилии, он просто был лесным эльфом.

Давно минули времена дискриминации по расовому признаку, на лесных уже не смотрели снисходительно более приспособленные к жизни расы, даже вот в полицию брали и в АРМА, но неизбывная врожденная тяга к зелени оставалась с ними навек. Что поделать. Пытаться отучить лесного влюбленно пожирать деревья глазами все равно что отучить русалку плавать. Зачахнет и подохнет. Вот Гинталю и пошли навстречу, выделив кабинетик с огромным окном, ныне распахнутым настежь по летнему времени и открывающим вид на разнузданные пляски бабочек. Выделили, несмотря на то, что на эту комнату претендовало просто огромное количество сотрудников, даже старшие агенты и спецагенты! Но достался он простому агенту, только недавно выслужившемуся со следователя, и Гинталь смутно подозревал, что ему еще отыграется этот подарок судьбы в виде окна. Однако пока его мало тревожили будущие проблемы, он вдыхал полной грудью упоительный аромат цветов, над которыми бабочки устроили уже ну совершенно разнузданную оргию, и размышлял о второй причине своих страданий, звучащей просто и незатейливо: ему совершенно нечего было делать. Ну то есть совершенно.

Получая с гордостью и трепетом похожий на зеленый кленовый лист значок агента АРМА, Гинталь полагал, что жизнь его кардинально изменится. Наконец-то посыпятся всякие странные и необычные дела, лихие погони и увлекательные допросы, где умнейшие преступные умы современности будут пытаться отпираться, а он – щелкать их, как орешки. Фигурально выражаясь, конечно. По-настоящему щелкать чьи-то головы он не собирался, не тролль же. Однако его самого звонко щелкнули по носу, и крепко так. Как выяснилось, никто зеленоротику и не собирался поручать серьезных и ответственных дел, что и понятно – как новичку раскрыть то, над чем лучшие агенты бьются годами. Мелочевкой же в последнее время АРМА не баловали, словно все потонули в ленивой летней неге, а глупость (ведь именно из-за нее и совершаются большинство мелких и незначительных преступлений) взяла отпуск, решив отдохнуть на югах.

Кстати, именно оттуда в последнее время и приходили всякие новости, от которых впору было хвататься за голову (от крайней степени удивления – ну как так можно!) и за живот (от смеха). Чего стоила только одна пропажа коллекций фантиков у детей. За несколько ночей домов тридцать обчистили. Детские слезы лились рекой, вызывая головную боль и мигрени у родителей, а через их посредство – и у правоохранительных органов, пока кражи в срочном порядке не раскрыли. Выяснилось, что один незадачливый маг решил подправить свое благосостояние посредством краж, довольно остроумных, следовало признать. Не каждый догадается привлечь к этому домашних кобольдов, отличающихся неприятным нравом и устойчивостью ко всем магическим воздействиям. Кроме остроумия маг обладал еще и неплохим потенциалом, так что заклинание придумать смог. Однако в процессе эксплуатации выяснилось одно «но» – заклинание оказалось с изъяном и вынуждало брать первые попавшиеся пухленькие «пачки» бумажек. С учетом очередной волны коллекционирования фантиков с героями свеженького мультика про драконов, их и воровали. Все управление наслаждалось, представляя лицо мага, которому покорные марионетки притаскивали ничего не стоящие бумажки, вместо греющих душу денежных купюр. Потому что было и второе «но» – заклинание оказалось невозможно отменить, так что пришлось просто дождаться, пока кобольды со всей улицы «переворут» все коллекции фантиков, благо каждый кобольд мог своровать только один раз, торжественно утром возвращая детям их сокровища. Дети были в восторге, видя армовцев в строгой форме, родители умилялись, мэр города на этой волне собирал голоса в свою поддержку, а охранные фирмы срочно дорабатывали охранные амулеты для домов.

Но Гинталь согласился бы даже на подобное дело, ведь его можно было расследовать, а не сидеть в четырех стенах…

Внезапный стук в дверь заставил эльфа встрепенуться и с надеждой воззриться на нее.

– Войдите!

Хозяйственно вплывшая в комнату матронистого вида раздобревшая гнома в белом чепчике и переднике заставила Гинталя засомневаться в том, что ему, наконец, привалило «то самое!» дело.

– Я вас слушаю, – произнес юноша, вежливо предложив гноме стул. Тот натужно заскрипел под немалым весом, но достойно выдержал принятую на себя ношу.

Как видно, сомнения мучали не только Гинталя – поджавшая губы посетительница окатила его неодобрительным взглядом, но все же решила рассказать о своем деле, тем более что заявление уже зарегистрировали на проходной и направили именно к этому молодчику.

– Значить, слушай сюда, – начала свою речь гнома. – Выхожу я, значить, сегодня с утречка в сад, а у меня яблоня вся пожухшая. Я такая: что за напасть! И давай тудыть-сюдыть, а она не одна такая! Половина сада – что корова желтоязыкая облизала. А вот туточки…

Гнома рубанула воздух рукой, да так резко, что Гинталь невольно отшатнулся – перед глазами возник образ топора, каким эта дама богатырской наружности судя по всему мастерски владела.

– …как отрезало. Половина сада, значить, пожелтевшая, а половина – зеленеет, як курва лохматая. Я сбледнула – ну точняк магией обделали, и нужно к вам бежати. Вот я руки в ноги, и почесала.

В цветистых оборотах гномской речи Гинталь разбирался слабо, но общий смысл оставался понятен, так что он сочувственно кивал головой, выслушивая эмоциональный рассказ посетительницы. Посетительница же на мгновение замерла и поправилась.

– Бежати, конечно, бежати, да забежати малек передник сменить, – и пояснила, для верности подергала за упомянутый передник, заскрипевший тканью от слишком активных действий хозяйки: – Для форсу.

Кто такой «форс» и для чего ему оказался нужен новый передник, эльф не понял, но на всякий случай снова кивнул головой. Ободренная гномка продолжила.

– Значиться, прибёгла, записала усе, как мне велели, и вот теперь к вам. Так что там с моим садиком? – выпалив все единым духом, гнома воззрилась на Гинталя с некоторой угрозой во взгляде – не скажете, мол, господин хороший, прямо сейчас, что происходит, худо будет!

Но подобными взглядами эльфа было не пронять, не зря несколько лет следователем простым отработал, поднаторел кое в чем.

– Будем разбираться! – скрывая радость от появления работы и покидания душного кабинета, Гинталь с тяжелым вздохом, долженствующим отражать всю важность его, Гинталя, должности и загруженность делами, поднялся с места, одновременно добывая из верхнего ящика свой значок и пытаясь запихнуть в карман. Разлапистый знак агента АРМА в очередной раз зацепился за край кармана, заставив эльфа порозоветь с досады и дернуть посильнее. Ткань брюк затрещала. Глянув с каменным лицом, словно так и нужно прятать значок, попутно надрывая брюки, на наблюдающую за ним с интересом гному, Гинталь произнес:

– Пройдемте, – и тут же уточнил на всякий случай, а то мало ли что подумают: – В ваш сад.

На следующий день гнома пришла вновь, но на этот раз не одна, а взяв в подкрепление мужа. Утопающий в бороде гном выступал в роли моральной поддержки, угрюмо зыркая из зарослей волос глазами, блестящими, как Гинталь подозревал вопреки гневной тирады гномы, совсем не от слез о загубленном саде, а по более прозаической причине. Тем не менее, молчаливая «группа поддержки» трепета внушала даже больше, чем напирающая с претензиями гнома. Пообещав выяснить все как можно быстрее, эльф промокнул лоб кружевным платочком с вышитыми на нем розами и глубоко задумался.

Пообещать-то он пообещал, но вот как выполнить обещание, даже не догадывался. Ведь ни одного следа магии просто не обнаружилось.

Три следующих дня принесли три новых заявления о внезапном пожелтении деревьев. Хозяева и места аномалий ничем ничто не связывало, за исключением одного: все они располагались в границах одного района.

А на пятый день случилась настоящая трагедия. Ворвавшийся в кабинет древесный эльф, заламывая руки, сообщил ужасную вещь: пожелтело Древо Жизни и сбросило все светлячковые фонарики! Вот это уже предвещало экономический коллапс в отдельно взятом регионе, ведь светлячковые фонарики следовало обновлять ежегодно, во избежание так сказать. Фонарик с вышедшим сроком действия мог взорваться, превращаясь в сотню диких озверевших светлячков, загаживающих все доступные им поверхности светящимися несмываемыми отходами жизнедеятельности, так что после налета озверевших светлячков оставалось только полностью переклеивать, перестилать, менять обивку и так далее. Древесные же освобождали светлячков из фонариков, в которых они рождались, со всей любовью и лаской, отпуская на волю и восстанавливая круговорот подобревших светлячков в природе. И вот теперь новые плоды сгинули, оставляя город и его жителей без освещения на следующий год!

Аномалии из разряда странностей переходили в разряд терроризма, и все дела должны были отдать кому-нибудь поопытнее и рангом повыше, но Гинталю повезло. Около Древа Жизни его значок радужно засиял, показывая остаточные следы магии фей.

Следы-то обнаружились, но что делать с ними дальше? Ни под какое заклинание они не подходили, под зарегистрированные при выдаче лицензий индивидуальные ауры тоже.

Весь остаток вечера Гинталь провисел за спиной феи пятого уровня Хелли Ди, их штатного эксперта, с которым, вернее, с которой его связывала нежная дружба. Та шипела на надоедливого эльфа, мешающего работать, отпихивалась от него локтем, но, поглощенная интересной задачей, не гнала прочь, продолжая копаться в картотеке аур. Как Хелли разбирается в мельтешении картинок, отбрасывающих разноцветные отблески на все стены и превращающих комнату в фантасмагоричное подобие отделения ада, Гинталь не понимал, но всецело свято верил в умения подруги, которая и придумала систему распознавания и перекрестного сравнения аур.

– Вот, кажется, что-то нашла, – вырванный из дремы эльф, какое-то время назад не выдержавший и прикорнувший на кресле, бросил взгляд на часы ужаснулся. Уже два ночи! Ему, чей организм волей-неволей подхватывался на рассвете, работа в ночи внушала благоговейный трепет и восхищение. Особенно работа, требующая внимательности, сосредоточенности и использования интуиции.

Грызущая кончик белобрысой косы Хелли рассматривала висящую перед ней карточку с изображением миловидной темноволосой феи, скромно улыбающейся и весьма со смиренным видом сложившей на коленях ручки с алым маникюром. Прямо ангелочек, а не феечка! Даже звали ее подходящее – Анги Ди. Однако высвечивающийся рядом послужной список впечатлял. Несанкционированное применение незаконной магии, аресты, даже заключение, правда, с досрочным освобождением за примерное поведение.

– Почему она? – Гинталь сонно протер глаза, пытаясь разглядеть хоть малейшие следы совпадений между снятым им отпечатком и аурой Анги Ди. На его непрофессиональный взгляд оттиски совершенно не совпадали.

– Вот, – вытащив изо рта косу, Хелли ткнула пальцем в две хитрые завитушки. – Это врожденные особенности, которые больше ни у кого не встречаются. Я покопалась, выяснилось, что не просто врожденные, семейные.

– А может, это ее мама или сестра? – с подавленным зевком поинтересовался Гинталь, которому процедура протирания глаз не слишком помогла проснуться. Пришлось еще подергать себя за волосы.

– У-у, – Хелли отрицанием повертела головой, прикусив в задумчивости косу губами. Но для полноценного ответа пришлось снова косу выпустить. – Ауру ее матери я проверила, сестер у нее нет. Значит, хоть и невероятный, но единственный вывод – это она и есть.

– Я проверю, – пообещал эльф и сонно чмокнул подругу в щеку: – Хелли, ты чудо.

– Да ладно тебе, – отмахнулась фея. – Должен будешь.

На рассвете чистый и отутюженный Гинталь, предусмотрительно сжимая в руках «кленовый листочек» своего значка, стоял на пороге «пряничного» домика, где, согласно данным регистрации, и должна проживать Анги Ди. Домик утопал в приятной взгляду зелени и бодром щебетании птичек, радостно приветствующих новый день. Заслушавшийся эльф встрепенулся от особо громкой рулады и решительно постучал. Птички примолкли, с интересом уставившись на пришельца.

Выползший на стук монстр, подслеповато моргающий крохотными алыми глазками, никак не походил на разыскиваемую Анги Ди. Пока Гинталь поднимал взгляд все выше и выше, пытаясь судорожно понять, как это чудовище помещалось в небольшом доме и где фея, значок торжествующе полыхнул зеленым, подтверждая полное совпадение аур: монстра и снятой на месте преступления.

– Простите, – пискнул Гинталь, ощущая медленно скатывающуюся между лопатками капельку пота, и, откашлявшись, продолжил нормальным голосом: – Где я могу найти фею Анги Ди?

Трехметровое чудище кокетливо поправило небольшими скрюченными лапками розовый бантик, повязанный вокруг головы, и произнесло неожиданно нежным голосом:

– Она перед вами.

– Где? – порывисто заоглядывался эльф, досадуя, что пришел в одиночку. Висящая на шее капелька артефакта давала полную защиту от магии фей, а встретиться с горой мышц, покрытой на вид ничем не пробиваемой кожей неприятного зелено-коричневого оттенка, Гинталь никак не ожидал.

– Да я это! – внезапно рявкнул монстр. – Неужели непонятно!

– В-в-вы… – пролепетал, заикаясь бравый агент АРМА, отступая на шаг назад. – А что с вами случилось?!

Чудище злобно сощурило глазки, пришпиливая взглядом отползающего от него эльфа.

– Что, не нравлюсь? Вот и проваливай, откуда пришел!

Громко хлопнула дверь за уменьшившимся в два раза монстром, и все пространство заполонилось птичьим гомоном. Полнясь неприятным чувством, что пернатые угорают со смеха, обсмеивая его и делясь впечатлениями о незадачливом эльфе, Гинталь выдохнул и вытащил рацию для вызова подмоги.

Арестованная Анги поначалу рычала и плевалась на всех огнем, причем буквально, но потом, под давлением силовых щитов, обстоятельств и доказательств, раскололась.

Как выяснилось, после тюрьмы обиженная на весь мир фея решила страшно отомстить. Всему миру же. Избрав для этой цели выход, подсказанный мультиками и фильмами, просмотренными в огромном количестве во время скучного заключения.

Анги Ди решила стать Годзиллой.

Однако превратившись в монстра и в качестве побочного эффекта обретя новую ауру, Годзи Ди додумалась проявить хитрость. Если начать сразу разрушать мир, то быстро поймают. Об этом говорили и фильмы, и собственный опыт. Поэтому поначалу нужно погрузить мир в хаос…

Тем же вечером шатающийся от усталости Гинталь, с упоением вдыхая чистейший прохладный воздух, особенно приятный после допросной комнаты, топтался на пороге подземной норы, наглухо закупоренной круглой деревянной дверцей. С обреченным упорством пытаясь выстучать хозяина, эльф все вспоминал размазывающую по лицу злые слезы и черную тушь Анги, с которой сняли заклинание Годзи, и пытался понять, как она, феечка из обеспеченной семьи, превратилась в злобное полусумасшедшее создание.

– Че надо? – недружелюбно осведомился явно разбуженный тарабанной дробью хозяин норы, высунувший из нее огромный нос.

Гинталь вздохнул. Гномы никогда не отличались доверчивость, дружелюбностью и куртуазностью обращения, и сейчас этой особенно сильно утомляло.

– Осенний, вы обвиняетесь в несанкционированном раскрашивании листвы.

Безусловно, никто не собирался обвинять гнома, но чтобы тот не уперся в своем желании «Моя нора – ничего не скажу, и шли бы вы отсюда», следовало выбить его из привычной колеи.

– Чаво? – возмущенно раззявивший рот, гном с пыхтением выбрался наружу и упер руки в бока. – Я?! Да вы что тут, совсем отрадоумили, накося тудыть через плетень! У меня график, я по нему и крашу!

Гинталь вздохнул и уставился в небо.

– Ваш график неверный, был обманом изменен преступником, – эльф продемонстрировал пылающий алым жетон, – и привел к пожелтению и к раннему появлению осенней листвы.

Секунду подумав, он уточнил для того, чтобы невольный соучастник преступления точно осознал тяжесть содеянного:

– В середине лета.

– Чаво? – ошарашенный осенний гном, в чьи обязанности входило красить листья осенью в разноцветные желтые, оранжевые и красные оттенки, лишь беспомощно разевал рот.

Когда с появлением первой звезды сотни гномов, повесив на шапки фонарики и вооружившись раздвижными лестницами, ведерками с красками и кистями, вылазят из своих подземных норок и в полной тишине расходятся в разные стороны, лишь трава шуршит под крохотными ногами, обутыми в кожаные башмачки – это очень красиво. Гномы работают споро, не отвлекаясь ни на разговоры, ни на переклички, разбрызгивая на листья солнечные или карминные капли, как первые вестники приходящей осени, или любовно раскрашивая листву своими волшебными красками. Вы когда-нибудь замечали, что за одну ночь дерево вдруг покрывается множеством пожелтевших листочков? Это работа осеннего гнома. Как именно раскрасить дерево, чтобы оно правильно встретило осень – особое умение и тайна осенних гномов, недоступная больше никому.

– Будьте добры, принесите ваш график, пожалуйста. И графики за прошлые годы. Сейчас мы их сличать будем…

Позже, сидя на дереве возле дома, Гинталь смотрел на звезды и ни о чем не думал. Разве что о том, что как хорошо, что они вовремя успели остановить сумасшедшую фею.

А также о том, что осень в этом году непременно будет очень красивая и яркая.

Глава 3. Дело о пропавшем лисе

Переливающаяся багрянцем листва и мягко светящее солнышко, вызолачивающее последними теплыми лучами все вокруг, маняще нашептывали разные глупости. Зазывали неспешно пройтись по тропинкам парка, заросшего кленами и молодыми дубами. Вдыхать становящийся с каждым днем все более прохладным воздух. С наслаждением шуршать опавшей листвой, а то и с разбегу рухнуть в одну из огромных куч палых листьев, вдыхая их ни с чем не сравнимый прелый запах, присущий только осени. Закопаться в них по локоть и расслабленно лежать, ловя отблески солнечного тепла, слушая перекличку припоздавших с перелетами птиц и тишину, появляющуюся в лесу в преддверии наступающей зимы.

И пусть у них никогда не выпадет эта странная субстанция в виде замороженной воды, называемая «снегом», но зима, ее неслышная, величавая поступь, стирающая грани между мирами, чувствовалась всегда и очень четко. Вот еще несколько дней, и наступит Саммайн, когда двери окончательно раскроются, буквально на одну ночь, и эльфы-из-под-холмов уйдут на свои зимние квартиры, а многие лесные вслед за своими питомцами впадут в спячку. Следует признать, прекрасное время для спящих. Не видеть, как листва слетает прочь, как на несколько месяцев природа застывает в раздумье, пока не проклюнутся первые клейкие весенние почки…

Каким бы лесным эльфом не являлся Гинталь, ни в какую спячку он не собирался отправляться. Во-первых, у него не было ни одного питомца – ни леса, ни зверя, ни птицы. Небольшая оранжерейка, в которую превращалось жилище любого лесного, не в счет. В своем доме эльф сам управлял природой, а не природа – им. Во-вторых, у младшего агента Агентства по Работе с Магическими Аномалиями (называемое просто – «АРМА», а то язык сломаешь, выговаривать все) было много работы. Правда, следовало признать, чрезвычайно скучной, ведь младший – он на то и младший, чтобы на него скидывали все неинтересное. Но, как уверяло начальство, еще одно мастерски раскрытое дело, и приставка «младший» уберется, и тогда!..

Пока же оставалось только мечтать и пялиться в окно, где желтые и алые клены, словно нарочно, очень медленно, красиво и призывно роняли листья, побуждая выйти-таки на улицу и сделать с ними все, что мечталось. С листьями, конечно, а не с кленами.

Комнату с окном у Гинталя так и не отобрали, а после дела с Годзи Ди на нее никто больше не претендовал. Все же раскрыть дело о попытке мирового господства – это очень, очень большая и красивая заслуга.

Гинталь печально вздохнул и перевел взгляд на кипу листов, которые предстояло прочитать, проверить на предмет ошибок и несоответствий и подшить в нужные дела. Кипа укоризненно молчала, разве что не вздыхала, и ей вторили еще две товарки, примостившиеся в углу кабинета на стульях. Собственно говоря, больше стульев в комнате не оставалось, все оккупировали бумаги, явно намекая, что Саммайн, а вместе с ним и сдача полугодовой отчетности, не за горами. И даже не за морями, а через несколько дней.

Когда дверь в кабинет распахнулась, со всей дури ударив в стену, эльф с надеждой поднял взгляд – вдруг можно будет с чистой совестью отложить в сторону ненавистные отчеты, с которыми у всех лесных были весьма печальные и взаимонелюбовные отношения.

Взгляд сразу уцепился за растрепанную то ли серебристую, то ли седую шевелюру, одуванчиком стоящую вокруг круглой головы. Белизну волос подчеркивал лабораторный халат с кучей кармашков, а образ гармонично завершал безумный взгляд алых глаз. В первую секунду у Гинталя мелькнула шальная, слегка паническая мысль: «Вампир!», но тут же исчезла, погребенная под грудой логических выкладок, начиная с самой простой: кто ходит в АРМА по утрам – тот не вампир. Впрочем, едва заметно вздрогнуть эльф успел, однако дрожь можно было отнести к внезапному воплю, исторгнутому посетителем:

– Верните его!

– Кого? – растерянно поинтересовался Гинталь, старательно изгоняя желание проверить посетителя на нормальность и наличие клыков.

– Моего лиса! – вопль прозвучал еще выше, так что если так дальше и продолжится, то через три-четыре крика посетитель перейдет на ультразвук.

Эльф обреченно вздохнул. Ну, все понятно. Как только в приемной услышали вопль про лиса, сразу стало понятно, к кому отправить несчастного. Конечно же, к лесному! И даже не поинтересовались, что с оным лисом произошло, иначе бы несвязные выкрики заменились бы рассказом. Теперь же придется все выведывать самому.

– Приса… – начал было эльф привычную речь, но мгновенно осекся, осознав глупость предложенного. Неподшитые отчеты мрачно-удовлетворенно взирали на нерадивого сотрудника, и не думая никуда исчезать.

– Расскажите подробнее о том, что случилось, – мягко перевел разговор на другие рельсы Гинталь, готовый в случае необходимости наводящими вопросами направить рассказ посетителя в нужную сторону.

– Он исчез, исчез! – внезапно зарыдал посетитель, утыкаясь в ладони.

Растерявшийся эльф некоторое время попялился на вздрагивающие плечи, обтянутые белым халатом, а вслед за этим со вздохом пошел освобождать один из стульев из бумажного плена.

Через некоторое время усаженный и напоенный водой гость успокоился и разразился речью. Как оказалось, он ученый (эльф не выдержал и хмыкнул про себя – ну да, судя по халату либо ученый, либо медик, однако последние обычно не приходят с воплями о пропавших лисах), очень уважаемый в своих кругах (внушительный взгляд красных от лопнувших сосудов глаз подтверждал – да-да, именно так!), занимается вопросами клонирования живых существ. Гинталю очень хотелось спросить, зачем заниматься такой глупостью, но эльф мужественно сдержался, не прерывая словоизлияния потерпевшего.

Объектом для своих экспериментов так и не представившийся ученый выбрал любимого лиса. То ли вопросительный взгляд агента оказался красноречив, то ли этот момент оказался любимой мозолью ученого, но на Гинталя мгновенно вывалили оду лисам и одному, пропавшему, в частности – какие они рыжие, пушистые, веселые, полезные, как потешно тявкают, когда им чешут живот, а уж мышей как ловят!

Эльф внимательно слушал, поддакивая и кивая в нужных моментах, и все никак не мог отделаться от мысли, что потерпевший все же несколько того, и перепутал лиса с домашним котом. Но это не мешало слушать и ожидать прояснения причины появления ученого в АРМА.

Когда ода иссякла триумфальным «Лисы должны заполнить весь мир!», вызвавшим сдавленный кашель у эльфа, потерпевший перешел к сути проблемы. Почти… Как оказалось, клонирование оказалось не такой простой задачей. Каждый раз у клона проявлялись хоть небольшие, но магические свойства, а то и вовсе девять хвостов!

Гинталь сочувственно подтвердил, что последнее, несомненно, совершенно ужасно и аккуратно поинтересовался, чем же не устраивают ученого магические лисы. Обрушившийся в ответ несвязный поток выкриков оповестил всех вокруг, что настоящие лисы ни в коем случае не должны быть волшебными, они же НЕ ТО, настолько ошеломил эльфа, что дальнейшая речь оказалась выслушана безропотно и без вопросов.

Долгие годы ученый упорно шел к своей цели, шаг за шагом, через множество неудач, пристраивая куда только можно результаты своих экспериментов (особенно тяжело оказалось найти семью для лиса, извергающего огонь, пришлось отвозить его в горы, к драконам). И вот теперь, когда следующий эксперимент должен был завершиться удачей, лис пропал!

– Ну что ж, – Гинталь поднялся со стола, куда пришлось пристроиться, дабы контролировать несчастного, готового разнести кабинет по кирпичикам, лишь бы вернуть свое сокровище. – Пройдемте на место преступления…

Проживал ученый в тихом и крайне уютном Кленовом районе, летом утопающем в зелени, а ныне – в золоте. Стоя возле аккуратного двухэтажного домика с красной черепичной крышей, Гинталь, борясь с желанием пойти пошуршать усеивающими все вокруг листиками, уныло смотрел на свой значок. Тот переливался всеми цветами радуги, радостно сообщая о широком спектре разнообразных магических заклинаний, применяемых в доме. Многолетние магические эксперименты не прошли даром – от дома фонило так, что затирались любые магические следы.

В подобных условиях узнать, что именно применялось для взлома, не представлялось возможным, поэтому эльф сделал единственное доступное в сложившейся ситуации – пошел бродить вокруг, внимательно рассматривая дома и проверяя уровень магической активности.

Район оказался действительно симпатичным. Аккуратные домики с черепичными крышами всех расцветок гостеприимно расстилали перед прохожими палисаднички с цветами, огороженные от улицы невысокими, выкрашенными в белый цвет заборчиками. Тщательно подогнанные камни брусчатки словно сами ложились под ноги, заставляя подозревать вплетенную в них «легкую дорогу», что еще больше повышало приятность прогулки. Хорошо хоть значок не показывал разрешенные хозяйственные заклинания, иначе еще сложнее оказалось бы разобраться в показаниях.

По мере удаления от дома ученого, радужная рябь постепенно успокаивалась, однако Гинталя терзали смутные сомнения, что он что-то упустил. Остановившись посреди улицы, эльф внимательно огляделся. Так и есть! Все дома оказались украшены к грядущему Саммайну, но ни перед одним из них на крыльце не виделось непременного атрибута праздника – тыквы. Подозрительно.

Гинталь свернул к одному из домиков и решительно постучал в дверь, почти сразу распахнувшуюся перед носом, словно пожилая гнома в белоснежном передничке дожидалась его прихода.

– Что вам угодно? – поинтересовалась гнома с улыбкой, от чего ее сморщенное лицо стало похоже на печеное яблочко. Впрочем, причины ассоциации были совершенно очевидны – с кухни тянуло настолько вкусным ароматом пирожков с яблоком и корицей, что живот эльфа предательски заурчал, заставив хозяина покраснеть и тут же сбивчиво представиться:

– Младший агент АРМА Гинталь, позвольте…

– Ах, вы, наверное, по поводу тыкв! – так явно обрадовалась старушка, что отправила в недоуменный ступор эльфа. Она-то откуда знает?! – Проходите, проходите! Наконец-то прислали хоть кого-нибудь. Я-то думаю, что за симпатичный молодой человек у нас по улице ходит? Надо непременно последить за ним, а то мало ли что… А вы, оказывается, по поводу тыкв!

Вот так за болтовней, раскрывшей тайну мгновенно открытой двери, гнома и довела Гинталя до кухни, налила чашечку крепкого чая, выдала тарелку с пирогами и пристроилась напротив, не забыв оделить и себя. И аккуратно прихлебывая ароматный напиток, принялась за рассказ.

Оказалось, вот уже пару дней на их улице и на соседних происходит нечто странное – пропадают тыквы. Не успеешь выставить на крыльцо очередную резную красавицу, как не пройдет и пары часов – и она исчезает. Что только не делали, как не следили, тыквы бесследно исчезают. Даже вон у окошка целыми днями просиживала, наблюдая за улицей, а все одно – пропажи идут одна за другой, ну точно испаряются куда-то.

С каждым словом гномы Гинталю становилось все печальнее. Он ведь уже обрадовался, что найден бесценный свидетель, а оказалось, свидетель сам ничего не видел. И только вкуснющие пирожки скрашивали настигшее эльфа разочарование.

– Что ж, спасибо за рассказ, непременно разберемся с этим! – Гинталь отставил в сторону чашку и, с трудом отказавшись от узелка с пирожками «на дорожку» (хорош бы он был – с узелком с пирожками!), покинул гостеприимный дом.

Теперь к пропаже лиса добавились исчезновения тыкв, с которыми требовалось непременно и как можно быстрее разобраться. Ведь тыквы – не просто милый традиционный атрибут Саммайна. Когда грани истончаются, магия становится сильнее, приобретает иногда причудливые формы и неожиданные последствия, а тыквы служат стабилизатором мира.

Гинталю казалось что вот-вот, и он поймает ускользающую мысль, пока не завернул за угол…

Увиденная картина заставила распахнуть глаза и хорошенько их потереть. Нет, не действительно, где вы видели бредущих по улице… морковок (?!), несущих на своих плечах тыкву?

Пока эльф пытался прийти в себя, скорбная процессия скрылась за поворотом, так что пришлось припустить за ней с целью найти и проследить! На бегу Гинталь достал значок и чуть не споткнулся то ли от радости, то ли от удивления – остаточный фон совпадал с той феерией, что творилась возле дома ученого. Значит, есть шанс накрыть шайку антропоморфных морковок, ворующих тыквы и лисов, и одним махом раскрыть оба дела.

Несмотря на малые размеры, ожившие овощи бегали чрезвычайно быстро, так что если бы не помощь значка, служившего компасом в запутанных переулках Кленового района, Гинталь потерял бы преступников. А так через десять минут беготни взмыленный эльф вылетел на пока еще зеленую поляну и остолбенел.

Посреди поляны, на большом плоском камне сидела тыква. Правильнее было бы сказать – лежала, но нет, сидела. Лежат самые обычные, тихие и мирные тыквы, но если тыква стучит зубами и сверкает глазами, то тут уж скорее нужно употреблять «сидела». А сидела она потому, что как только появился эльф, тыква с резвостью скакуна поскакала к деревьям, а вслед за ней, кинув добычу, рванули и морковки.

Пока растерявшийся Гинталь силился хоть что-то сказать, преступники скрылись в роще, оставив агента оглядывать место преступления. Надо сказать, весьма странное место – именно это и приходило на ум, пока эльф обходил поляну, то и дело натыкаясь на холмики с установленными на них деревянными столбиками. Попытка раскопать один из холмиков подтвердила догадку – эльф выкопал одну из похищенных тыкв. Но зачем красть тыквы, а потом закапывать?

Устроившись на камне и подперев рукой подбородок, младший сотрудник АРМА задумался. В конце концов, он собирался подняться на новую ступень, значит, обязан уметь распутывать разнообразные загадки и… Но что же делать дальше? Рассеянный взгляд на значок сотрудника АРМА дал понять, что делать дальше.

Гинталь выпрямился, откашлялся для солидности и вежливо попросил:

– Выходите, уважаемые, незачем вам прятаться. Давайте поговорим.

Первыми из-за деревьев робко выглянули морковки. Весьма странное зрелище получилось – хлопающие голубыми глазами ярко-рыжие моркови посреди золотой листвы.

– А вы точно нам ничего не сделаете? – робко поинтересовалась одна из них.

– Точно, – солидно и внушительно кивнул головой Гинталь. – Почему вы решили, что могу сделать?

– Их же… убили! – трагически высказалась другая морковь, показывая рукой на полуоткопанную тыкву. – И выставили на поругание!

Эльф от неожиданности поперхнулся и взглянул на полянку под другим углом. Кажется, он сидел посреди братской могилы безымянных тыкв.

– Почему вы так решили, уважаемые? – пошел в наступление Гинталь. – Они никогда не были живыми, значит, их никто не убивал.

– Но как же… – одна из морковок, кажется, первая и самая смелая, а может быть, какая-то другая, осмелилась показаться из-за дерева. – Зачем же тогда их выскоблили и вырезали на лице такие страшные рожи?

Эльф вздохнул и принялся за просвещение юных овощей в части обычаев Саммайна. Через некоторое время обнаружил себя в круге сидящих морковей, с раскрытыми ртами внимающими почти сказочным речам, позади которых пристроилась, видимо, матриарх всей этой банды рыжих преступников – тыква, ранее сидевшая на камне.

– Вот так, – завершил свой рассказ Гинталь и поинтересовался: – А вы откуда взялись?

Теперь уже морковки принялись наперебой жаловаться на свою жизнь.

Как оказалось, интуиция и знак не подвели лесного – все «преступники» оказались родом из дома ученого. Уже потом, когда расследование завершилось и в домике под красной крышей поработали эксперты, оказалось, что «ученый» перепутал факторы или векторы (настолько в теор.магии Гинталь не разбирался), и вместо того, чтобы вдохнуть жизнь в очередной клон лиса, оживил все рыжие предметы в доме. Благо их оказалось не так много, а то неизвестно, что случилось бы. Один рыжий шкаф мог натворить дел, а если бы само здание было рыжим? Ужас, короче говоря.

А пока морковки рассказывали, как поначалу пытались обратить на себя внимание человека, но тот не видел ничего вокруг, только своего драгоценного лиса и приборы. Так что пришлось со временем начать аккуратно выбираться из дома. И тут случилось страшное… Все морковки разом синхронно содрогнулись, а тыква всхлипнула. Они уже знали, как обстоят дела на самом деле, однако не смогли сдержать ужасных воспоминаний о дороге, уставленной изрезанными трупами сородичей.

Гинталь сочувственно похлопал тыкву по макушке и попросил продолжать рассказ, хотя на счет похищений и так стало все очевидно. Оставался только один неясный момент.

– Куда же делся лис?

Морковки замялись, переглянулись между собой и одна из них неуверенно отозвалась:

– Мы его с собой забрали. Ему не нравилось у профессора, тот его мучил и в клетке держал. Мы стащили ключи, открыли клетку и увели с собой. Не нужно было?

Эльф нахмурился. Про клетку ученый ничего не рассказывал, как и о многом другом умолчал. О том, что переводило его в категорию преступников.

– Вы правильно поступили. Только мне нужно знать, где лис сейчас.

– Где-то в роще бегает, – одна из морковок махнула рукой в сторону густых деревьев.

– Надо поймать, а то ему здесь кушать нечего, – агент встал и решительно одернул камзол.

Возвращение в родное АРМА выглядело поистине триумфальным: с лисом на руках и во главе небольшой армии оживших антропоморфных морковок с прыгающей тыквой в арьергарде. Триумф чуть не испортил профессор, с криком и раскрытыми объятиями кинувшийся к процессии. Гинталь с трудом удержал рванувшегося из рук лиса, но кинувшаяся под ноги ученому тыква завершила его бег эпичным падением.

Профессора задержали за незаконную деятельность, впоследствии отпустив под подписку о неколдовстве и сурово пообещав приглядывать, лиса передали на реабилитацию в одну из пущ, морковки и тыкву – в Общество защиты предметов, пострадавших от несанционированной магии, а жители Кленового района обзавелись тыквами на пороге.

Саммайн же близко, без тыкв – никак нельзя.

Глава 4. Дело о рождественском «чуде»

– Вот, держи, это тебе, – на стол, и так не являющий собой пример девственной чистоты, плюхнулась высокая гора папок. Избавившаяся от своей ноши секретарша начальника отдела дружелюбно улыбнулась. Всеми своими зубами.

В исполнении плотоядной феи подобное проявление дружелюбия выглядело как совершенно обратное оному, но Гинталь уже привык. То есть, он, безусловно, знал об особенностях мимики слуа задолго до встречи с Вилма Ши, однако на своей шкуре их обаяние испытал только при встрече с секретаршей начальника. И, следовало признать, начальник весьма и весьма прозорливо подошел к выбору своей помощницы – ведь даже охраняй двери легендарный Пес Кулана (хотя секретарша из него вышла бы весьма странная), все равно бы нашлись желающие пробраться мимо в заветные чертоги. Вилма Ши же вызывала одно желание – очутиться от нее подальше. Даже если не знать о злопамятности этого славного представителя одной из древнейших профессий.

– Что это? – растерянно поинтересовался Гинталь, стягивая на стол первую папку и рассеянно открывая ее.

Как и любому лесному эльфу, ему чрезвычайно сложно давалось бодрствование в зимнее время, все хотелось забраться куда-нибудь, желательно под плед, и проспать до появления солнышка на небе. Слава Дану, именно в этот день солнце решило порадовать своих последователей, да и просто любителей ясных дней своим присутствием, так что любопытный нос в папку оказался сунут весьма бодро. От того первичный ступор совпал с радостным ответом секретарши и подтвердил уже увиденное:

– Дело о несанкционированном покусании вампиром.

– Что, все дела об этом? – ужаснулся Гинталь, обозревая папки.

– Ага. И все заявления зарегистрированы сегодняшним днем, – все также жизнерадостно подтвердила Вилма Ши.

– Но… Но я же эльф! – попытался запротестовать Гинталь, покрываясь розовыми пятнами волнения. Слуа укоризненно глянула на него (что, кстати говоря, смотрелось намного дружелюбнее, чем улыбка) и попеняла:

– В первую очередь вы – младший агент «АРМА», а потом уже все остальное.

– Но…

– А если станете настаивать на передаче дел кому-то другому на основании того, что вы – эльф, это будет выглядеть расовой дискриминацией, – сурово сдвинула брови Вильма Ши. – И невыполнением прямого приказа руководства. Вам все ясно?

– Все, – печально вздохнул Гинталь.

Действительно – все ясно. Ведь правило, согласно которому расследование поручают следователю, наиболее близкой или имеющей врожденный иммунитет с магическим воздействиям расы подозреваемого, являлось негласным, но обычно соблюдаемым. А то, что лесные, говоря научным языком, конфликтеры вампирам, не имеет никакого значения, если хочется щелкнуть по носу.

Однако Вилма Ши озвучила другую версию:

– Вы в последнее показали себя мастером расследования всяких странных дел, так что шеф верит в вас и вашу удачу.

– Что, так и сказал? – поразился Гинталь, вытаращившись на фею.

– Именно, – откликнулась та с такой каменной уверенностью, что оставалось лишь заткнуться.

Действительно, если уж леприкон заявляет, что верит в удачу данного конкретного индивидуума, то следует заткнуться и приступать к работе. А удача выведет, куда следует.

Секретарь удалилась, оставив запах крови и свежего мяса, так что Гинталь первым делом решил проветрить кабинет – подобная атмосфера его совершенно не вдохновляла.

За окном весело шлепал по вечно-зеленой лужайке дождик, пусть не пел тонко-звонко, как летом, но все равно можно было прикрыть ненадолго глаза, вслушиваясь в радостный перестук капель, вдыхая запах мокрой травы и земли, и на несколько минут уплыть в нирвану. Но только лишь на несколько минут – приближалась пора Рождества.

Уже давно на этот праздник не украшали деревья человеческими внутренностями, все же не седая древность, а просвещенные времена, и Великий Старец Севера прикидывается добрым Дедушкой, раздавая конфетки и подарки. Но все же первые расы до сих пор с недоверием относились к этому новомодному празднику, ожидая от него всяких подлянок. Даже если они и не случались, все равно ждали.

Подкинутые перед Рождеством дела о недобровольном покусании вампиром по мнению Гинталя тянули как раз на подлянку. Пусть и небольшую, и персонально для него, а не для всего мира, но все же.

Так что через несколько минут эльф, так и не обретший внутреннюю гармонию, захлопнул окно, укутался в зеленый пушистый плед и, шмыгнув носом, решительно принялся за изучение дел.

К сожалению, бумаг в папках оказалось намного меньше, чем он ожидал. В некоторых – всего по одному листочку, а именно – по принятому и зарегистрированному заявлению. Оставалось единственное – собрать все мужество, выбраться на улицу и поехать в больницу с целью опросить жертв. Благо почти все оказались в одной, центральной, куда добрались на собственных ногах, обнаружив утром следы укусов. Лишь малая часть благоразумно решила посетить районные клиники. Но большинство все же решило, что с их горем могут справиться только друиды, причем самые квалифицированные.

Опрос занял довольно долгое время и оставил эльфа в состоянии ошаления.

Обычно «недобровольное» покусание все же оказывалось хоть частично, но – добровольным. К примеру, человек, не ведая, что творит, пригласил в дом вампира и сам дал ему разрешения выпить. Не конкретизировав, что именно. Либо закусить. Опять-таки, не конкретизировав. Да даже разрешение послушать музыку, и ту можно истолковать двояко, ведь крики человеческие – просто музыка для ушей вампирских. Правда, как Гинталь ни прикидывал, никак не мог придумать, как из разрешения вымыть руки можно вывести разрешение на вкушение крови, а ведь это был единственный след. Только один человек принимал гостя (остальные провели вечер либо в одиночестве, либо в кругу семьи), и единственное прямое разрешение, выданное в тот вечер, звучало именно так.

Но и этот след ничего не дал – гость оказался хоть и не человеком, но и не вампиром. Правда, его пришлось-таки отправить в камеру. Представший перед Гинталем гость, вернее, гостья являлась давно разыскиваемой воровкой, а эльфу ее удалось застать только по одной простой причине – вампир-покусатель загипнотизировал ненужный объект, внушив, что она статуя. Ровно на сутки. Так что арестовать и отправить в тюрьму на служебной машине «статую» оказалось проще простого. Самое сложное досталось опер.работникам, укладывающим ее на заднее сиденье машины – не дай боги что порвется или сломается, адвокат может так вцепиться зубами в «насильственные повреждения при аресте», что перепортит всему Агентству массу крови.

Вспомнив о крови и проводив тоскливым взглядом патрульный транспорт, Гинталь тяжело вздохнул, закутался в плащ и поспешил в очередную больницу, светя розовыми от внезапно ударившего морозца ушами.

А погода установилась дивная – с точки зрения тех, кто желал праздновать Рождество. Огромные снежинки медленно и неторопливо падали с неба, точно исполняя извечный призрачный танец, припорашивали дорожки и газоны, переливались в свете фонарей словно маленькие драгоценные броши. Дивно, просто дивно, даже с точки зрения теплолюбивого эльфа. Если бы не морозец, не позволяющий всей этой красоте исчезнуть до утра. Вот утром выглянет солнце, и природа вернется к своему обычному состоянию, подарив людям и первым расам ночь зимнего волшебства.

Правда, Гинталь предпочел бы обойтись без него. Но – обычаи, традиции и так далее. Приходилось терпеть, кутаться в плащ, а потом отогреваться чаем с малиной и коричными палочками.

Именно этим и занимался Гинталь, когда по приемному покою провезли каталку с синюшным вампиром. Бедняга выглядел так, словно очнулся после трехдневного запоя либо чем-то сильно отравился. Так как вампиры не переносят алкоголь, оставалось только одно предположение – отравился. Эльф проводил его малозаинтересованным взглядом. Все внимание пока было сосредоточено на чашке, над которой курился бодрящий дымок с ярким малиновым привкусом, обещающий довольно скорое согревание всех отмороженных конечностей, включая уши.

Но когда мимо проехала третья каталка с аналогичным пациентом, следовательское чутье Гинталя встрепенулось. Так что пришлось взять в руки не только чашку, но и себя, и отправиться вслед за пациентами в надежде уточнить подробности отравлений.

Все оказалось банальным – действительно отправление. Распитие крови крайне нетрезвого человека с вполне предсказуемым результатом.

Картинки нетрезвых людей, пострадавших от укусов, и маящихся от спиртного вампиров идеально наложились друг на друга, и встрепенувшийся Гинталь отправился опрашивать выхоженных кровопийц.

Те всячески мялись, открещивались от предложений написать заявление об отравлении (ведь люди обязаны предупреждать о принятых ими алкоголе и наркотиках!), а также безыскусно пытались увиливать от предоставления соглашения о добровольном донорстве. Утверждая при этом, что все на законных основаниях.

Но Гинталь проявил недюжинную для себя смелость и настойчивость, и один из бедолаг в конце концов сдался, отправив агента к своему начальству – мол, у него все документы, все законно, все подписано, но все хранится в конторе!

Изумленный эльф, впервые встретившийся с хранением подобных довольно-таки интимных соглашений у босса в кабинете, решил не откладывать дело в долгий ящик. Для вампиров вечер – что для остальных утро, значит, можно без особых угрызений совести заявиться в контору на ночь глядя.

Недовольный появлением даже не полиции, а представителя АРМА импозантный вампир с несколько устаревшими манерами и речью, что выдавало его возраст и внушало невольное уважение, в самых изысканных выражениях пригласил посетителя в кабинет и поинтересовался целью визита. Озвученная цель – ознакомиться с договорами, согласно которым сотрудники конторы получали право пить кровь, вызвало ледяную маску еще более усилившейся вежливости и отказ с совершенно сумасшедшим обоснованием – коммерческая тайна. Так что господин следователь сможет, конечно, ознакомиться с договорами, но только по решению суда и с ордером.

«Господин следователь» захлопал ресницами, но работа в АРМА уже достаточно закалила эльфа, давно потерявшего свою трепетность. Контраргумент в виде упоминания количества заявлений от жертв показался вампиру достойным, и он согласился показать один из договоров.

– Вот видите, – тонкий палец с острым маникюром уткнулся посередине двадцать пятой страницы. – Пункт семь-точка-двадцать-точка-тридцать четыре. Клиент соглашается предоставить сотруднику Исполнителя горло для распития четырехста миллилитров крови в предрождественскую ночь. За что получает скидку пятнадцать процентов на наши услуги, за вычетом стоимости исходных материалов. У нас все законно!

Ноготь убрался от указанной строчки, и вампир замер скорбно-обиженным памятником, буравя взглядом затылок представителя органов правопорядка.

Представитель же органов тупо пялился на указанный пункт и не знал, что делать – то ли восхищаться хитростью кровопийц, то ли глупостью их клиентов.

– А это точно законно? – эльф неуверенно повернулся к владельцу фирмы.

– Разумеется! – обрезал тот с ледяной вежливостью. – Перед тем, как включить в контакт этот пункт, мы посоветовались с юристами, – и добавил многозначительно: – С лучшими.

Судя по толщине контракта, готовили его гномы, значит, даже если «жертвы» пожелают отстаивать свою попранную артериальную честь в суде, вряд ли у них что получится.

Гинталь решительно захлопнул папку.

– Мне нужен список клиентов, которые…

– Только через суд! – поспешил возразить вампир.

– …чтобы сверить его со списком подавших заявление. И если я обнаружу хоть одно несанкционированное распитие… – эльф многозначительно замолчал, попытавшись повторить буравящий взгляд. Правда, опыта оказалось маловато, да и глаза цвета молодой листвы явно проигрывали жгуче-черным по воздействию, но зато многозначительность получилась – просто загляденье!

Вампир помолчал, видимо, прикидывая последствия, затем сел за стол и принялся быстро выводить на бумажке бисерным почерком имена и адреса клиентов.

Тем временем Гинталь размышлял над занимательным вопросом – сколько из заключивших контракт его прочитали. Для ознакомившихся с дополнительными условиями получения скидки ночной визит не оказался неожиданностью, так что вряд ли они обратились в клинику, заранее запасясь всем необходимым для восстановления кровезапаса организма.

– Кстати, а чем вы занимаетесь? – встрепенулся эльф. Интересно же, да и любопытство потом загрызет, если не спросить.

Вампир поднял голову и так удивленно взглянул на визитера, что тот почувствовал себя крайне неуютно и глупо.

– Декором помещений. В частности, к Рождеству.

– Э… – перед внутренним взглядом эльфа промелькнул ряд красно-черных вариантов истинно вампирского декора, и он осознал, что не слишком жаждет узнать подробности. – А почему тогда…

– Почему в предрождественскую ночь? – перебил его вампир и вновь оскорбился: – Ну что ж мы, звери какие требовать плату в рождественскую ночь? Праздник же. Правда, в следующий раз необходимо учесть, что люди зачем-то в эту ночь пьют.

Последнюю фразу глава фирмы сокрушенно пробормотал, уже уткнувшись в лист и добавляя новые фамилии.

– Ну вот, готово, – вампир поднялся с кресла, торжественно вручил бумагу визитеру и отрепетировано улыбнулся: – С Рождеством вас!

– И вас… – вежливо пробормотал Гинталь, с ответной торжественностью принимая список.

Снег все также продолжал тихо и мирно падать на землю огромными пушистыми хлопьями, морозец, видимо насытившись, почти не пощипывал нос, а Гинталь неторопливо брел на работу – сдать ценный документ, поддевая ботинками тоненький снежный наст и превращая его в фонтанчики, и меланхолично думал, как все-таки важно читать то, что подписываешь. А также о том, что неплохо бы очутиться побыстрее дома, зажечь камин, укутаться в теплый, пушистый плед с чашкой какао и слушать сказки, рассказываемые ветром в каминной трубе.

Пожалуй, в этом году Рождество, все же, удалось.

Глава 5. Дело о пропавших оленях

– Что, простите? – осторожно поинтересовался Гинталь, с опаской разглядывая посетителя.

С тех пор, как Великий Старец Севера изменил свой облик и стал Добрым Дедушкой (или, как его теперь называли, Дедом Морозом или Санта Клаусом) первые народы стали относиться к нему настороженно. Впрочем, и до этого отношение было далеко от дружелюбного, даже несмотря на то, что он в качестве жертвоприношения принимал только людей и поощрял украшение елочек только человеческими внутренностями. Дело было даже не в одной и той же «кормовой базе» (читай – в людях), а в кардинальном отличии в отношении к этим самым людям. Эльфы (читай – фейри), к примеру, не одобряли расточительный подход Северного Старца. Ну и опасались его, конечно. Особенно лесные, ведь недоброе настроение Старца могло привести к тому, что по весне просто нечему будет оживать, а как же лесные – и без леса?

Так что почти-агент Гинталь (документы на повышение после расследования дела с вампирами должны были подписать после Нового года) разглядывал пухлого посетителя в красном костюме со вполне понятной опаской и недоверием.

– Олени! – провозгласил разглядываемый, вытирая платочком вспотевший лоб. – У меня пропали мои олени! Стремительный, Танцор, Скакун…

– Да-да-да, – мгновенно перебил посетителя Гинталь, не желая выслушивать вновь родословную оленей. – Я понял! Я не слишком понял причину визита к нам, в АРМА.

Санта Клаус скрипнул зубами, от чего кабинет мгновенно припорошило снежком, и сверкнул глазами. Алыми. Как-то не слишком вязалось с образом пухлого добрячка, зато тут же припоминались старые времена и творившееся в оные, невольно заставляя эльфа поежиться. Ну и холодно же, да! А для лесного, не впавшего в зимнюю спячку – очень-очень холодно.

– Они же пропали! – чуть ли не по складам повторил Санта.

– И что? – продолжил тупить Гинталь.

– Я не смогу развезти подарки, – скрипнул зубами Старец. – А если я не смогу развезти подарки, придется вернуться к прошлому варианту празднования.

– Ой ёёё… – выдохнул все осознавший эльф, а посетитель улыбнулся такой улыбочкой, что захотелось очутиться как можно дальше. – А без этого – никак?

– Никак, – вздохнул Санта и поправил круглые очки. Одернул коротенький кафтанчик.

А перед глазами Гинталя вставали совершенно иные картины, от чего в горле вставал ком. Не то чтобы эльф был очень-очень против человеческих жертвоприношений, они были словно параллельным миром по отношению к его жизни, но как агент АРМА он не мог остаться в стороне.

– Что ж, приступим к немедленному поиску ваших оленей, – со всей возможной суровостью провозгласил Гинталь. – Где вы видели их в последний раз?

Последующий допрос показал, что олени исчезли из загона, откуда предстояло стартовать саням Санты, нагруженным новогодними подарками. Больше информации допрашиваемый предоставить не мог, так что Гинталь отправился «в поле» выяснять обстоятельства исчезновения животных, от которых, как оказалось, зависело не только празднование Нового года, но и мирное сосуществование людей и старых рас.

Загон встретил запахами несомненного вещественного происхождения оленей и цветными переливами жетона сотрудника АРМА, который Гинталь заранее достал из кармана. Картина вырисовывалась странная, так что эльф походил по загону с надеждой выяснить причины странностей обнаруженной магии, но так ничего толком и не понял. Пришлось обратиться к первоисточнику, то бишь к Старцу Севера.

– Кхм… – прежде чем приступить к столь ответственному заданию, пришлось откашляться, дабы не запинаться и не смущаться. – Гражданин Стар… Санта Клаус. А вы уверены, что оленей у вас именно украли?

Очередное выпадение инея, качественное такое, показало, что вопрос оказался правильным, хотя, возможно, не таким уж и уместным.

– Конечно, украли, – с изрядной сварливостью отозвался потерпевший, в очередной раз нервно одергивая кафтан и оглаживая бороду, словно бы с целью убедиться, что все на месте.

– Почему же тогда значок показывает, что для усмирения оленей применялась ваша магия? – продолжил напирать Гинталь, для убедительности подсунув под нос Санте значок. Тот захлопал глазами, став похож на растерянного добермана¸ и вдруг внезапно взъярился:

– Вот ведь! Чтобы его Нуаду забрал навеки! Ну я ему покажу!

Не переставая выкрикивать проклятия, Старец Севера, он же Санта Клаус, рванул куда-то из загона, смешно переваливаясь с боку на бок и семеня беременной уточкой. Впрочем, следовало признать, бодро семеня. Так бодро, что Гинталю, периодически выкрикивающему «Гражданин Санта!», удалось догнать его не сразу. Возможно, сработала магия Санты, позволяющая развозить огромную кучу подарков за одну ночь. Но, похоже, без оленей, она действовала не слишком хорошо.

– Гражданин Санта! Вы… Уф!.. Куда? – поинтересовался эльф, пристраиваясь к бегущему толстячку, ничуть не растерявшему бодрости в процессе гонок. Словно бы в нем обреталось не только второе, но пятое, десятое, а то и двадцатое дыхание сразу.

– К нему! – снизошел до ответа Старец, попыхивая морозными облачками, словно новенький паровоз дымом.

– К… Уф!.. Кому? – выдавил из себя Гинталь с мыслью, что еще немного и он останется в позорных аутсайдерах. Пусть даже лесные и не приспособлены для длительного бега, все равно позорных. В его-то годы, можно сказать, младенческие по сравнению с возрастом Санты.

– К нему!

Ответы не отличались разнообразием, алые сапоги бодро поскрипывали по свежевыпавшему снегу, так что Гинталь решил помолчать и поберечь дыхание. Раз уж выяснить ничего не удастся.

Хвала Дану, долго бежать не пришлось. Вскоре показался мрачный дом, словно сложенный из еловых веток и прогнивших досок, да еще украшенный странными пучками гладких веток. Дом не внушал доверия и казался нежилым, но Санта ворвался в него с разбегу, как штурмующие вражескую крепость в надежде на скорую победу войска.

– Крампуууус! – завопил Клаус, тормозя на середине мрачной гостиной, занимающей весь первый этаж. – Ты где?!

Гинталь, ворвавшийся следом, затормозил, бегло огляделся и поежился. Даже беглого взгляда хватило для понимания, что проживающий тут субъект очень не любит детей. Одни стены, увешанные картинами с экзекуциями, чего стоили. Уж заготовленные мешки и розги – и того больше. Следовало признать, мрачная складывалась картина.

– Чего тебе?

Свесившийся с перил второго этажа субъект мало походил на веселого и жизнерадостного Санту. Одни рога, раздвоенный язык и шерсть по всему телу многого стоили. А уж мрачный взгляд и копыта отменно довершали образ того, кто явно не будет дарить подарки, скорее уж упакует шкодливую деточку в мешок и унесет на перевоспитание. Собственно говоря, именно этим Крампус и занимался.

– Где мои олени?! – продолжил вопить Санта, подпрыгивая хорошо надутым мячиком и потрясая пухленькими руками, сжатыми в кулачки.

– А я откуда знаю? – хмыкнул Крампус и оперся о перила, с интересом рассматривая гостей. И явно ожидая, что же последует за угрозами.

– А ты!..

Последствия не заставили себя ждать. Санта внезапно принялся усыхать и одновременно расти в высоту, преврашаясь из пухленького дедушки в мрачного красавца. Только вот если дедушку хотелось обнимать и получать от него подарки, то от того, в кого превращался Санта, очень хотелось держаться подальше. Как можно дальше!

Так что эльф встрепенулся, напомнив себе, что он не кто-нибудь, а почти самый настоящий агент АРМА, и вытащил из кармана значок. «Кленовый листик» победно замигал и запиликал, заставив Клауса прекратить превращение и недоуменно оглянуться.

Прыгающий от холода Гинталь попробовал добавить в голос необходимую суровость и предъявил значок обоим фигурантам дела, постаравшись внушительно пояснить:

– Гражданин Крампус, вы украли оленей у гражданина Санты. Немедленно сдайте зверей обратно, а то вас будут судить по всей строгости закона!

Гинталь ожидал чего угодно, только не того, что Кампус вдруг затрясется и примется скакать с воплями, тыкая крючковатым пальцем в Санту:

– Не отдам! Это он, он во всем виноват! Мошенник!

– Это я-то мошенник! – Клаус, превратившийся вновь в толстячка, воинственно засучил рукава и полез по столбику, поддерживающему балюстраду второго этажа, наверх: – На себя посмотри!

Похоже, вновь сработала магия, так как на втором этаже Санта оказался мгновенно и набросился с кулаками на своего антагониста. Зрелище выглядело бы комичным, особенно от летящей в разные стороны шерсти и красных клочков одежды, если бы дрались не Великий Старец Севера с… А собственно говоря, с кем именно? Раньше Гинталь не озабочивался этим вопросом – откуда взялся Крампус, если Старец Севера был всего один.

Грозные призывы и обещания, свистение в свисток и прочие административные процедуры не помогли, так что пришлось эльфу самолично лезть между спорщиками и разнимать их.

Позже, сидя на неожиданно уютной кухне, приложив к подбитому глазу лед и попивая чай с малиной, Гинталь выслушал душераздирающую историю двух братьев, которые решили поделить между собой роли Санта Клауса и Крампуса. А чтобы никому не было обидно, каждый год разыгрывали их в кости. И Вот уже десять лет подряд один из братьев проигрывал, обрастал шерстью и шел общаться с непослушными детишками, в то время как второй разносил подарки и был любим всеми! И не только детишками! Кажется, именно этот факт угнетал проигрывающего брата больше всего. И именно поэтому он и решился на преступление – украл оленей.

– Я тоже хочу, чтобы меня лю-би-ли, а не только боялись! – простонал в конце признательной речи Крампус, выразительно поглядывая на своего более удачливого братца.

Гинталь, испугавшийся, что все начнется по новой, не преминул вмешаться:

– Гражданин Крампус, если вы подозревали, что Санта… кхм… ваш брат мошенничает, вы бы просто могли написать заявление на него, – и добавил, солидно и внушительно: – Мы бы все проверили и со всем разобрались.

– Да проверял я эти кубики, – с отчаянием махнул рукой Крампус, а Санта, не знавший о вероломстве брата, аж подпрыгнул на стуле. – Носил и к гадалкам, и к кому только не носил – нормальные кубики. Значит, дело в нем.

Крампус злобно воззрился на брата, а Гинталь ухватил попытавшуюся улепетнуть прочь мысль.

– А если не в вашем брате? Если кубики действительно именно так выпадали?

– Этого не может быть, – безапелляционно отрезал Крампус. – Мы договаривались вести роли поочередно, так что кубики не могли так выпадать столько лет подряд.

Эльф задумался.

– Ну хорошо. А что если ваш брат пропитался духом Рождества, а вы – анти-Рождества? Тогда кубики могли подыграть ему?

Санта возмущенно запыхтел, а Крампус застыл с раскрытым ртом, после чего нехотя, со скрипом, признался:

– Могли. Это же магический договор, – и тут же схватился за голову: – Но… Но что тогда мне делать?!

– Спокойно, – Гинталь встал и с очень решительным видом отодвинул чашку. – У всякой проблемы есть решение…

– Вот, гражданин Крампус, это госпожа Эльза, – представил Гинталь одного из Старцев феечке, старательно не косясь на ее куцую юбочку.

– А он оченьплохой мальчик? – томно поинтересовалась Эльза, протягивая руку для поцелуя и пожирая глазами нового знакомца.

– Очень, – заверил эльф, собрав все мужество в кулак.

– Прекрасно, – затрепетала ресничками фея. – Я очень люблю плохих мальчиков.

– Вот и хорошо, – незаметно выдохнул Гинталь, с надеждой, что Крампус тоже любит таких феечек. И этой любви ему будет достаточно, чтобы не ссориться с братом. Эту теорию предстояло проверить: – Гражданин Крампус, где находятся олени?

Судя по внешнему виду гражданина Крампуса, все его проблемы были решены, и местонахождение оленей было выдано мгновенно.

Направляясь за волшебными зверями, Гинталь вдруг подумал, а не начнет ли завидовать вечно выигрывающий Санта своему брату. Впрочем, если начнет, то это будет уже не его забота, а пока следовало вернуть оленей их законному владельцу, ведь до Нового года оставалось всего пара часов.

31.12.2018