Минус на минус

Глава 1

За окнами дворца сияло солнце. Большое южное окно зала государственного совета состояло из трех створок, каждая – своего цвета и каждая – под углом по отношению к соседней. В результате время дня можно было угадать по цвету – с утра зал заливало золотое сияние, в обед оно сменялось зеленоватым, а к вечеру наступал черед красной створки. В дни мира это было удобно и даже весело, но сейчас свет имел явственный кровавый оттенок.

Сапоги и плащ высокого рыцаря покрывала пыль и затертые кровавые пятна. Помятый шлем с напрочь выдранным плюмажем он держал в левой руке, правую прижимал к сердцу.

- Говорите, граф Бунадвер.

- Мы разбиты, ваше величество. Битва проиграна. Ваш муж погиб. Надежды нет.

Надежда для присутствующих умирала два последних дня, но тем не менее страшные слова словно придавили их. Воцарилась мертвая тишина – не было слышно даже птиц. Затем с трудом заговорил престарелый канцлер Стульф.

- В это невозможно поверить! Лучшие воины двух королевств. Еще никогда на защиту Ланселлора не выступала такая мощная армия. Как могло случиться, что этих сил оказалось мало?

- Ваше величество, - изможденный воин сделал шаг вперед, он не отрываясь смотрел на Серафиму. – Мы бились храбро. Мы победили! – выкрикнул он. Его глаза горели лихорадочным блеском. – Кантарская гвардия устояла перед натиском дилли – и не просто устояла, но атаковала и разбила их. Никто из этих страшных тварей не выжил. А Непобедимые сразились на Заячьем холме с самим Теофаносом и его Черным Легионом! И уничтожили его!

Королева потерла переносицу.

- Ты сказал – победили?

- Да! Но тут появился Аммон! – горестно воскликнул воин.

- Мой муж думал, что неодолимая сила Аммона – выдумки...

- Увы, он ошибался. Когда Аммон вышел из своего черного шатра – померкли небеса, а сердца наполнились ужасом! Он возродил Черный Легион Теофаноса. Они снова вступили в бой!

- А он?

- Кто он? Ваш муж? Великий…

- Не муж! Аммон!

- А. Извините. Он ушел обратно в свой шатер.

Королева побарабанила пальцами по подлокотнику трона. Потом кивнула – продолжай.

- Многие из наших воинов были к тому моменту изранены, остальные – изнурены битвой, иные – пали. Но огонь, пылающий в наших сердцах, был неукротим и битва продолжилась! И мы снова победили! Мы снова уничтожили Теофаноса! И весь его Черный Легион!

- И тогда снова появился Аммон?

Воин удрученно кивнул. Королева откинулась на троне, прикрыла глаза.

- Достаточно. Сколько раз он вот так появлялся?

- Пять.

Королева погрузилась в молчание.

- Надежды нет, - горестно повторил его рыцарь. – Никакой надежды. Битва проиграна. Нет уже великой гвардии Кантари, нет Непобедимых. Тьма сомкнется над равнинами Ланселлора. Ибо теперь Аммону некому противостоять.

Королева задумчиво кивнула.

- Да, видимо так. Некому. Иди, отдохни. Мы выражаем тебе наше восхищение за храбрость и отвагу.

Рыцарь уронил голову.

- Безмерна была отвага вашего мужа. И всех его Непобедимых. И всех остальных, противостоявших Теофаносу! Ваш король и король Кантари бились вместе, Непобедимые и кантарская гвардия, плечом к плечу, щитом к щиту. Но они побеждены. Надежды нет.

Не сдерживая рыданий, он вышел из залы.

Королева оглядела присутствующих. Две трети государственного совета полегли на Гаредонском поле. Оставшиеся либо стары, либо больны. Либо женщины.

- Ну, вы все слушали и слышали. Кто что может сказать?

- Все подданные готовы отдать за вас жизнь, - начал было Стульф. И замолк. Поежился под взглядом, ставшим вдруг ледяным.

- Они падут, сомнения нет, и я благодарна за это, но враг от этого урона не понесет. Судя по рассказу графа Бунадвера, достаточно Аммону появиться из своего шатра, как все его павшие воины и колдуны оживают.

- Значит надо сделать так, чтобы Аммон не появился, - сказал старый Турун.

- Как?

- Откуда мне знать? Зашить его шатер.

Стульф фыркнул, но Турун продолжал:

- Или убить его. Сам себя он не оживит. Во всяком случае, прецедентов не припомню.

- Мне кажется, его величество бы до этого додумался, - мрачно заметил Стульф. – И если бы такое можно было устроить…

- Мы пытались, – донеслось от двери. Граф Бунадвер стоял, тяжело опершись о стену. – Мы пытались. Но Шатер был далеко. Стрелы не могли ничего с ним сделать, а атаковать его мы не могли – на нашем пути всегда вставал Черный Легион.

Королева кивнула.

- То есть Аммон не лез под удар. Вполне разумный ход. В конце концов он не воин, он восстановитель.

Государственный совет продолжался еще два часа, но никакого решения выработано не было. К концу дня прибыло еще два участника битвы при Герадоне, однако ничего существенного к рассказу графа добавлено не было. Больше выживших не ожидалось.

С утра совет собрался снова. Золотистый свет не радовал. Глаза королевы были красны, но горящий в них мрачный огонь свидетельствовал, что сдаваться она не намерена.

- Сегодня нам необходимо принять решение, - объявила королева. – Тянуть нельзя.

Все подавленно молчали.

- Хорошо. Пойдем короткими шагами. Сдаемся или боремся?

Она оглядела присутствующих.

- Боремся. Наступаем или обороняемся?

- А с кем наступать?

- Обороняемся. Активно или пассивно?

- Глупо будет сидеть на месте…

- Активно. Пока хватит. Карты!

Последние несколько недель карты со столов не убирали – просто накрывали их скатертями. Открыть их было минутным делом. Но на них были пометки и записи их короля. Королева почти до крови закусила губу, потом провела пальцем по стреле, упирающейся в зеленое пятно Гаредонского поля.

- Что бы ты сделал на месте Аммона?

Советник Рауст дернул себя за бороду и крепко зажмурил глаза. Королева очень серьезно относилась к командно-штабным играм и требовала максимально полного перевоплощения.

- Аммон?

- Мерзкие, мелкие людишки…

- Не отвлекайся! Итак, чтобы ты выбрал?

- Я бы выбрал отдых.

- Почему не быстрое нападение на беззащитные королевства Ланселлора? Чего время терять?

- Я – маг. Пусть самый сильный в истории, но тем не менее мои силы не беспредельны. Тем более я – восстановитель, это самое сложное, что есть в магии. Это во-первых, а во вторых – Теофанос и его Легион пережили пять восстановлений за день, да к тому же посреди жаркой битвы. Такое даром не проходит. Я отдохну сам и постараюсь полностью привести в порядок свои войска. Тем более, что бояться мне нечего. Я разбил объединенную армию Ланселлора. У вас просто больше нет солдат, ведь на битву отправились все, от мала до велика. Я это прекрасно знаю, мерзкие...

- Довольно! Спасибо.

Рауст рухнул в кресло, ему принесли воды.

- В истории уже был такой же сильный маг, - проскрипел Стульф. – Родгар. Но три Короля смогли одолеть его.

- Родгар был колдуном-воином. Аммон – восстановитель.

- Верно. Просто силы Родгара тоже были огромны, но короли организовали непрерывное нападение на него и его отряды. Родгар уничтожил почти всех, но сам был истощен и в итоге погиб и погребен…

Королева кивнула.

- Я помню это. Мой муж и Дитрол хотели устроить то же самое с Аммоном, и, насколько я поняла, почти добились успеха.

- Другой тактики нет. Мы лишь слабые люди. Увы нам.

Воцарилось недолгое молчание.

- Что нас ждет в случае победы Аммона?

Ответил Рауст.

- Города долины Агния он просто сровнял с землей. Причем в буквальном смысле слова – по его приказу разбивали даже фундаменты, а обломками кирпичей засыпали озера.

- А плодороднейшие поля Стракки он велел перепахать и засеять солью, - мрачно сказал одноглазый Гундуф. – И вырубил лес Строванн. Полностью, даже пни выкорчевал. И все сжег. А пепел развеял.

- Велика его сила, - выдохнул Стульф.

- Еще бы, - угрюмо подтвердил Гундуф. – А доблестный народ Жифахна он…

- Достаточно, - прервала его побледневшая королева. – Ясно, что нас тоже не пощадят. Значит, надежды никакой нет?

- Нет, - подтвердили ее советники. – Все воины и волшебники Ланселлора погибли на герадонских полях. Остановить его некому.

- Понятно, - королева поднялась. – Тогда будем считать, что у нас есть неделя до того, как случится тотальный конец всему. На эту неделю я объявляю траур по мужу и удаляюсь в Триварский замок. Все текущие дела решайте сами.

- Ваше величество! – воскликнул потрясенный Гундуф. – В этот тяжкий час вы должны быть здесь, с нами!

Королева усмехнулась.

- Времена не тяжелые. Времена безнадежные. Безнадежные настолько, что я ничего и никому не должна.

И, сломав губы недоброй улыбкой, закончила:

- И могу делать все, что хочу.

* * *

Теофанос чувствовал себя очень скверно. Даже одно воскрешение – испытание не из легких. После него тебя долго преследуют мучительные видения: ведущие во тьму ледяные ступени – если ты замерз, ведущие во тьму огненные коридоры – если ты сгорел, ведущий во тьму чудовищный водоворот – если утонул и так далее. Ланселлорские воины и маги владели весьма разнообразным арсеналом способов умерщвления врага, так что он умер пятью разными способами, и после воскресения в его голове колыхалась настолько адская смесь, что жить не хотелось. К тому же Аммон воскрешал их всех скопом – искусство, в котором ему не было равных, но при этом неизбежны ошибки, тем более, что царствовала спешка и даже паника. Поэтому победу Теофанос встретил, размахивая, помимо рук еще и перепончатыми крыльями Ратстака, на правой ноге у него оказалось восемь суставов – подарок какого-то Дзукка, голову украшали рога Спики, а, так сказать, основание спины – хвост с шипастым набалдашником, вообще непонятно от кого ему доставшимся. Так что пришлось вместо празднования им всем проходить Переформатирование, после которого было совершенно не до ликования.

Теофанос оглядел свой Черный Легион. Кое-кого уже нет – увы, даже возможности Аммона не беспредельны. Но того, что осталось с лихвой хватит на завоевание остатков мира. А там, наверное, можно будет и отдохнуть.

Светило солнышко, веял приятный ветерок. Земля под ногами слегка пружинила и Теофаносу совершенно не хотелось думать о причинах. Хотелось просто стоять, греться и изгонять из себя чувство раздвоенности.

Он оглянулся на Черный шатер и обнаружил, что его створки распахнуты, а внутри никого нет. Кряхтя и ругаясь – шевелиться совсем не хотелось – Теофанос пошел на Гаредон.

Черного Властелина он нашел на изрытой и перепаханной вершине Заячьего холма. Тот стоял и обозревал поле, ставшее местом его триумфа. Теофанос подумал, что Аммон впервые ступил сюда, так сказать, въяве – всю битву он просидел в шатре, выходя лишь для того, чтобы, по его выражению, обрушить на свое войско благодать нового круга жизни.

Командир Черного Легиона поднялся и встал перед своим Властелином, стараясь не думать о том, на чем он стоит. К горлу постоянно подкатывал комок – именно здесь его убивали. Вот на этом самом месте огненный кистень Дитрола не оставил от него даже сапог.

- Все ваши враги повержены, - пробормотал Теофанос, чтобы как-то начать разговор.

- Да, благодаря отваге и мощи. Твоей и твоего Легиона, - торжественно ответила величественная фигура в черном.

- Пятикратно умноженной благодаря вашему искусству, - склонил голову Теофанос.

- Шестикратно, - поправил его Аммон.

- В смысле? Вы ведь возрождали меня и Черный Легион пять раз!

- Правильно. Но это дало тебе возможность сражаться шесть.

Теофанос задумался.

- Я не силен в арифметике, - робко признался он. – Но замечу, что в первый раз я сражался сам, без вашей помощи.

- Именно что. Ты сражался шесть раз, вместо одного. Простейшая операция.

Теофанос снова поклонился.

- Я склоняю голову перед вашей мудростью, - продублировал он свое действие голосом.

- Я понял, - был ответ. – А теперь посмотри.

Теофанос подошел ближе. Аммон протянул к нему ладонь – узкую, холеную, почти женскую. На ней копошился жук.

- Что это? – спросил Аммон. Теофанос всмотрелся.

- Я не силен в биологии, повелитель, - робко признался он. – По-моему это жук-навозник.

- Это – живое существо! А теперь смотри внимательно, - указательный палец, блестя длинным отполированным ногтем, прижал лягающегося жука, покатал его по ладони, потом сильно надавил. Из-под раздавленного насекомого растеклось зеленоватое пятно.

Теофанос приготовился выслушать очередную притчу и даже состроил подходящую случаю мину, но Аммон молчал. Только вытер испачканный палец о рукав. Командир Черного Легиона заметил на этом рукаве несколько зеленоватых полосок – видимо лежащий на ладони трупик был не первым. Интересно, что Черный Властелин имеет против насекомых? И почему уничтожает их таким совершенно нетехнологичным способом?

- Я…, - начал он. – Я не… Но…

Ладонь Аммона снова была чистой, зеленоватое пятно исчезло. Дернулась одна лапка, потом вторая. Третья появилась невесть откуда. Через минуту жук перевернулся и снова забегал по ладони.

- Вы воскрешаете его? Но зачем?

- Я ничего не делаю, - терпеливо ответил Аммон. – Делает само это место.

- Не понимаю, - отступил на шаг Теофанос. Он оглядел изрытые склоны. – Это место? Заячий холм?

Аммон вздохнул и щелчком сбросил жука с ладони. Не забыв предварительно его раздавить, добавив попутно еще одну, седьмую полоску на рукав.

- Это место особенное. Именно здесь я поднимал из небытия твой Черный Легион. Именно здесь кипела энергия Восстановления. Особая, ни на что не похожая энергия. Здесь ее бушевало целое море, можешь мне поверить. Океан. Водопады ее низвергались с неба, находили вас всех, собирали – по крупицам, по частям, по собственным вашим воспоминаниям – чтобы вы снова могли встать и вступить в бой.

- И что?

- Здесь все пропитано ею.

Теофанос моргнул. Солнце резало глаза.

- То есть здесь ее настолько много, что жуки воскресают?

Аммон усмехнулся. Под взглядом пронзительных черных глаз Теофанос поежился.

- Не только жуки?!

Снова усмешка.

- Но, мой господин… именно здесь пал Дитрик. Командир Непобедимых. И Турол, король Кантари, разгромивший дилли. Они бились вот здесь, спина к спине и…

- И каждый из них по разу поверг тебя, - закончил Аммон. – Думаю, ты это не забыл.

Теофанос сглотнул.

- Не забыл. И вот вы говорите, что они…

- Через две недели. Или даже немного раньше.

Теофаносу стало плохо. Очень плохо. Он посмотрел по сторонам

– Вон там стояла фаланга Непобедимых и мой Легион разбивался о ее сияющую стену. А вот оттуда пришла кантарийская гвардия – как раз тогда, когда мы казалось бы взломали их строй и…

- И ты получил от Дитрика Ледяным Молотом.

Непрошеные воспоминания заполнили Теофаноса, он словно бы снова ощутил макушкой прикосновения страшного оружия короля Кантари.

- Они тоже возродятся с оружием и в доспехах, как и мы?

Аммон торжественно кивнул.

- Это буйство магии. Если бы ты мог видеть сейчас все, что творится на этом месте. Поистине странном и великом месте.

- Что мы можем сделать?

- Ничего. Энергия восстановления воздействует на павших непосредственно. Даже если ты унесешь отсюда все останки – этого не остановить.

Аммон тряхнул головой, посмотрел на вытянувшуюся физиономию своего ближайшего сподвижника и негромко рассмеялся. Потом положил узкую ладонь ему на плечо.

- Не бойся. Мы уже победили их. Сделаем это еще раз. Они будут слабеть с каждым разом. Ну и к тому же, – Черный властелин повернул голову и зашевелил губами, словно читая тайные знаки, начертанные на разрытой вершине Заячьего холма, – Останки тут очень сильно перемешаны, это будет, как минимум, забавная картина.

Теофаносу все это совсем не казалось забавным.

- Но мой господин…

- Не думай об этом. Сейчас нас ждет иное дело. Собирай свой Черный Легион.

- Зачем? Вы хотите сейчас же обрушиться на Ланселлор?

- Это всегда успеется. Там сейчас никого не осталось, все полегли здесь. Нет, мое дело немного иного толка. Собирайся и строй свои отряды. Выступаем через два часа.

* * * *

В Ланселлоре всегда тщательно следили за качеством дорог, так что королевский экипаж двигался быстро. Серафима сидела на мягком сиденье – уютное покачивание предлагало прикорнуть, но ей было не до сна. Рука поглаживала объемистый мешочек – набор драгоценностей, по большей части небрежно выломанных из самых разных мест, вплоть до церемониальной королевской короны Босгарда. Напротив нее, устроившись на подушках, спал невысокий и совершенно лысый старичок.

Королева обманула своих подданных. Она ехала не в Триварский замок, и на ней не было траурных одежд. Охотничья куртка, юбка-брюки, короткие сапоги и шляпка с узкими полями – одежда удобная и практичная, не для приема и не для молитвы. Такую одежду выбирают для путешествий и иных активных дел.

Впереди показалась застава – она стояла на перекрестке двух больших дорог. Кантари и Босгард последний раз воевали больше семи веков назад, так что застава стояла пустая.

- Остановитесь там, – распорядилась королева.

Один из сопровождавших ее рыцарей поравнялся с каретой.

- Там кто-то есть, – сказал он.

- Возможно. Подъезжайте туда тоже.

- Ваше величество, это опасно. Я очень прошу вас сойти с дороги и позволить нам выяснить обстановку. Вдруг это какой-нибудь отряд Теофаноса?

- Вряд ли. Слишком мало народу, - королева старалась сохранять спокойствие. – Да и не спастись нам, если это Теофанос.

Рыцарь мрачно кивнул и, коротко свистнув, пустил лошадь галопом. От заставы навстречу ему направился другой всадник.

- Цвета Кантари, – с облегчением сказал один из сопровождавших.

Два рыцаря встретились, отсалютовав друг другу, и медленно направились в сторону заставы. Около нее стояла еще одна карета.

- Киррея получила те же вести, что и мы, - ни к кому не обращаясь, сказала королева. – Я там сойду.

Две королевы встретились на небольшой каменистой площадке перед старой заставой. Рыцарей они отослали к дороге.

- Кир…

- Сера…

Они обнялись и разрыдались. Ведь королева не может плакать при своих подданных. Также, как и при муже. Единственный шанс выплакаться ей выпадает при встрече с другой королевой.

Серафима и Киррея воспользовались шансом сполна.

Наконец, приведя себя в порядок, Серафима остро взглянула в лицо подруги.

- Похоже, ты подумала о том же, что и я.

Киррея вздохнула.

- Надежды на спасение нет. Наш королевский совет заседал два дня и…

- Победить Аммона нет никакой возможности, – закончила Серафима. – Ну, давай, что там у тебя.

Они отошли к каменной скамье у стены. Вдали от них о чем-то спорили спешившиеся рыцари, их высокие разноцветные плюмажи гневно склонялись, норовя схлестнуться.

Киррея вынула половинку пергамента, исписанного аккуратным ученическим почерком. В руках у Серафимы появилась его вторая половина. Они в четыре руки соединили два кусочка кожи. Все знаки читались ясно.

- Помнишь, как мы это сделали?

Серафима коротко улыбнулась.

- Еще бы. Мы с тобой лежали под одним одеялом в пансионе Мейстина, обе наказанные, оставленные без обеда и ужина. Обе считали, что ничего хуже просто быть не может, жизнь кончена, впереди лишь позор и забвение… И начали придумывать – что самое ужасное, что две девчонки смогут бы сотворить с этим самым несправедливым из миров…

Киррея кивнула.

- И ведь нашли! Две взбалмошные несчастные девчонки – это такая сила... И ведь не просто нашли, а еще и придумали способ. И пока я скандалила в кабинете ректора, ты списала это заклинание из трухлявых книг Цефаллоса, которые, наверное, сотни лет никто до нас не читал.

- Ага, а через год они сгорели во время засухи.

- И мы же всерьез тогда решили воплотить этот ужас в жизнь! Я даже опалы из маминого браслета выковыривала. Кстати, об опалах…

- Я все взяла.

- Я – тоже. То есть у нас двойной комплект.

- Ладно, лишним не будет.

В их руках появились два очень похожих мешочка с перекатывающимися внутри драгоценностями.

- Еще два круга с чередованием. Я нашла у себя, должны подойти. Серебряные…

Серафима взяла один, провела пальцем по металлу.

- Нужно чередование… у меня тут проволока, просто прикрутим, должно получиться.

Драгоценные камни высыпали на расстеленную ткань, ловкие пальцы прикручивали их к кругам в нужном порядке – опал, рубин, сапфир, бриллиант, снова опал…

- А помнишь Осенний бал в Равенноле? – спросила вдруг Киррея.

- А как же. Туда привезли старших кадетов из Валлайской школы. После этого бала мир нам казался уже не столь печальным местом.

Киррея коротко и невесело рассмеялась.

- Вот только магов у нас не осталось. Все пошли с Дитриком.

- Я взяла Лиаррея.

- Он еще жив?!

- Да. Тоже рвался идти в Гаредон. Не забыл, что почти сто лет возглавлял Первую Колонну. Очень обиделся, когда его не взяли.

- Он догадывается, куда и зачем мы едем?

Серафима пожала плечами.

- Не знаю. Я ничего ему не говорила. А он сейчас по большей части спит.

Киррея вздохнула, посмотрела на свои руки. Пальцы дрожали, она сжала их в кулаки.

- Давай заканчивать – и поехали. Путь не самый близкий.

* * * *

- Куда мы едем, повелитель? – осмелился спросить Теофанос на исходе третьего дня.

- А ты не догадываешься?

Теофанос изо всех сил напряг мозги.

- Нет, - честно признался он.

Аммон простер руку. Дорога вилась вдоль мелкой речушки, вдали маячили предгорья Срединного хребта.

- Это река Варра, - длань Черного Властелина обвела окрестности. – А это – холмы, что когда-то назывались Пять пальцев. Слева – лес Далль. А все вместе – это долина Турм. Ну, вспоминаешь?

- Я не силен в географии, повелитель, - мрачно признался командир Черного Легиона.

Аммон вздохнул.

- В долине Турм восемь веков назад был остановлен поход Родгара, великого чародея и воина, равного которому не рождала земля. Именно здесь он, рассеявший и уничтоживший все противостоявшие ему силы тем не менее пал, израненный, сраженный сворой северных королей. Помнишь их имена?

- В истории я тоже не силен, повелитель, - буркнул Теофанос.

- Книга о походе Родгара – моя первая настольная книга, я зачитывался ею в детстве, - объявил Аммон. – И, как понимаешь, она определила мой жизненный путь. Который, после бесчисленных страданий, бед, лишений и тягот привел меня сюда, к подножию гробницы Родгара.

- Что за беды и страдания вы имеете в виду, повелитель? – осторожно спросил Теофанос.

- Душевные, конечно, - ответил Аммон. – Живи я в счастье и праздности – разве пришло бы мне в голову совершить то, что я совершил?

Сверху спикировал Растак.

- Впереди какой-то храм, - доложил он. – Очень старый. Миль пять до него.

- Хорошо, - пробормотал Аммон. – Скоро мы будем на месте. Теофанос, выстрой свой Легион. Мы должны отдать древнему воителю все подобающие почести.

- Там еще карета, и несколько конных.

- Что они делают?

- Я не понял. Два рыцаря вытащили оттуда какого-то старичка, потом оттуда опрометью выскочили две женщины, и они тотчас же улепетнули оттуда.

- Куда они направляются? К нам или от нас?

- От нас. Несутся как ошпаренные.

- Это объяснимо. Свидание с могилой великого Родгара – испытание не из легких. Пусть их. Далеко не уйдут.

Выстроенный черным каре Легион подступил к древнему храму. Аммон вышел вперед.

- Великий Родгар! – звучно, ясным голосом начал он. – В детстве я поклялся завершить то, что ты начал! И сейчас, когда я…

- Ты кто такой? - перебил его еще более ясный и звучный голос.

- Я… - сбился Аммон.

Из храма выплыла величественная фигура, словно сотканная из теней и тьмы.

- То, что начато мною, мною и будет закончено! – объявила она. – А все, что препятствует моей великой цели – будет уничтожено!

Аммон затрясся.

- Ты… ты самозванец! Легион – в атаку! – закричал он, устремляясь к шатру, который, как обычно, развернули за боевыми порядками Легиона.

Теофанос был первым, кого разорвал на части возникший ниоткуда огненный шар. «Опять…» - только и успело мелькнуть в его голове.

* * * *

Лошади неслись вскачь, неся карету по отличной ланселлорской дороге. Две королевы сидели, держась за руки, унимая тряску. Рыцари неслись с обеих сторон кареты, поминутно оглядываясь. Шум битвы отдалялся, сотрясения земли уже были неощутимы.

- Какое-то время у нас есть, - сказала Серафима. – Интересно, сколько?

- Великий воин с великим восстановителем могут занять друг друга надолго… - Киррея глубоко вздохнула.

- И что теперь?

- Знаешь, мне хочется съездить к Гаредону. Посмотреть на место, где умер мой муж. Где умерла надежда.

Королева Кантари кивнула.

- Туда неделя пути, – заметила она. – Будем надеяться, что у могилы Родгара собралась вся рать Аммона.

- Только так у него есть шанс, – хмыкнула Серафима и наклонилась к лежащему напротив старому магу.

– Господин Лиаррей! – Тот, с тех пор как его вынесли из древней усыпальницы и затолкали в карету, беспробудно спал. – Господин Лиаррей!

- Оставь его. Такие потрясения на старости лет… пускай едет с нами.

- Думаешь, он вообще понял, что там произошло?

- Не знаю. Не думаю.

Некоторое время ехали в молчании. Потом вдруг Киррея слабо улыбнулась.

- Посмотри-ка…

В ее руках был разрезанный пергамент с заклинанием воскрешения. Она держала его обратной стороной, там угадывался рисунок – два человеческих силуэта.

- О Боги, – рассмеялась Серафима. – Да неужели…

- Помнишь, как нас представили этим двум долговязым и нескладным парням? Круглые отличники, жуткие зануды, да еще и принцы крови… и мы с тобой развлекались пририсовывая оттопыренные уши Турола Дитрику, а длинный нос Дитрика – Туролу… и и как мы их называли, помнишь? Туррик и…

- Дитрол, - подхватила ее подруга. Она тоже улыбалась, хотя в уголках глаз набегали слезы.

- Куда едем, ваши величества? – наклонившись к окну кареты спросил один из рыцарей.

- В Гаредон.

Рыцарь сначала отпрянул, потом, выпрямившись, кивнул и стукнул кулаком по груди.

- Да!

Королевы взялись за руки, каждая думала о своем. На противоположном сиденье заворочался Лиаррей. Видимо, он снова представлял себя за учебной кафедрой.

- Несносные девчонки! Чего удумали…

Голос оборвался могучим храпом.