Мимо вечности

Эпиграф

Мимо вечности,

Мимо лётности

Мы на скорости

Безысходности –

В ярость пламени,

В толщу времени

Ради знамени

Рода-племени.

1. Неожиданный гость

Непсих сидел у окна и вглядывался в вечерний сумрак. На столе перед ним стояла кружка давно остывшего чая. Кин-Кассен уже вовсю готовился к Новому году: жители украшали свои маленькие уютные домики нарядными гирляндами, а носовые фигуры летучих кораблей на пристани – лентами и еловыми ветками. Природа заботливо укутала лес и берег Хрустального озера свежим снежком. Непсиху почему-то не праздновалось.

Из кухни, дожевывая на ходу, показался Эго:

– Что, опять куксишься?

– Да сколько можно! – обернувшись, вспылил Непсих. – Мы здесь сидим уже целую вечность! Все истории по три раза пересказали, а наша лодка до сих пор стоит дырявая и без крыльев. Загостились мы тут…

– Но здесь же хорошо, – проглянула наружу Истка, – люди добрые, природа красивая…

– И кормят вкусно, – ухмыльнулся Эго.

– А тебе лишь бы о еде…

Наверху раздался треск, а затем звук глухого удара. Непсих и Эго-Истка вздрогнули, но тут же расслабились: не участвовавший в их привычных перепалках Умник вторую неделю пытался навести порядок на Чердаке Подсознания. Получалось у него с переменным успехом: иногда он, спускаясь, прихрамывал и потирал новые ушибы, но с торжествующим видом тащил на свалку очередную невостребованную штуковину.

В окно постучали.

Непсих прижался носом к заиндевевшему стеклу: темный силуэт прошмыгнул в сторону двери.

– Эго, открой.

– А почему сразу я?! Сам открывай!

Непсих поплелся в прихожую. Дверь распахнулась – за ней никого не было. Или был?.. Непсих опустил взгляд – за порогом, кутаясь в черный плащ, жалась фигурка ростом не выше колена. Под мышкой у нее торчала коса, тоже маленькая, будто детская. Существо подняло голову – черный капюшон соскользнул, обнажая блестящий череп.

– Здрасте… – застенчиво сказал незваный гость.

– Здра-вствуй… те… – растерялся Непсих, пытаясь сообразить, как правильно себя вести со скелетом с косой, пусть и крохотным.

Из-за плеча Непсиха выглянул спустившийся с чердака Умник.

– О, ты, наверное, Смерть Крыс? Я читал у Пратчетта…

– И вовсе не крыс! – обиделась Смерть. – Я – Смерть Кота. Шредингера.

– А почему ты одна? – влез в разговор Эго.

– А сколько меня должно быть, по-твоему?!

– Ну… Я думал, у кошек девять жизней…

– Бедняжка совсем замерзла, – вмешалась Истка, – пустите ее скорее!

Непсих подвинулся, и Смерть Кота прошмыгнула внутрь. Косу она аккуратно прислонила к стене у входа.

– Истка, завари гостье чаю, пожалуйста. Имбирного – он у тебя здорово получается.

– Вот еще, – недовольно пробурчал Эго, – угощать тут всяких… Самим мало!

Истка молча, но решительно попыталась перехватить управление телом. После непродолжительной возни она одержала верх и удалилась на кухню.

Гостью усадили за стол.

– Так говоришь, ты – смерть какого-то кота? – поинтересовался Непсих.

– Этого не может быть! – перебил его Умник. – Шредингер – это физик был такой. Он давно умер, да и кот его, наверное, тоже.

– Если бы… – вздохнула маленькая Смерть. – Шредингер-то, может, и умер, а кота нет ни среди мертвых, ни среди живых. Я уже все миры обошла, которые знаю… Вот до вашего добралась.

– А к нам ты зачем постучалась? У нас его нет.

– Раз я пришла именно к вам, значит, вы чем-то сможете мне помочь.

– Точно? – прищурился Умник.

– Ну… Еще я заблудилась…

Истка вернулась с пузатым заварником, источающим пряный аромат.

Непсих разлил чай по стаканам и принялся пристально наблюдать, как Смерть пьет, но так и не смог понять, куда девается напиток после того, как попадает в ее рот.

– Ладно, – не отставал Умник, – а что случится, когда ты его найдешь?

– Он умрет, – развела руками Смерть, – я ведь для этого существую.

– Да нет, не с котом. С тобой что будет?

– Не знаю… – Смерть сникла и с костяным стуком почесала одну босую щиколотку о другую. – Может, просто исчезну…

– Не расстраивайся! – попыталась подбодрить ее Истка. – Отдохнешь у нас, отогреешься, а мы что-нибудь придумаем.

– Да ведь? – оглянулась она на Непсиха. Тот молчал.

– А что-то еще ты умеешь? – поинтересовался Эго, заполняя неловкую паузу. – Или только одного-единственного кота убивать?

– Я могу уничтожать отжившее. Точнее, оно само…

Фразу маленькой Смерти прервал страшный грохот. Умник переменился в лице и умчался на чердак.

Смерть Кота только пожала плечами:

– Сейчас сами увидите.

Умник спустился, держа в руках охапку каких-то досок. Лицо его светилось.

– Ну вот, а я все гадал, как его с чердака спустить. Этот Комод Забытых Обещаний все равно починить уже нельзя было – только место занимал.

– Неплохо. А еще что можешь?

– Время могу убить.

– Не-е, с этим мы и сами прекрасно справляемся, – отмахнулся Эго.

Смерть широко зевнула.

– Давайте ложиться спать, – произнес Непсих, – утро вечера мудренее.

– Эй, это должна быть моя репли… – возмутился Умник, но недоговорил, уснув на полуслове прямо за столом.

Истка притащила большую корзину и показала Смерти.

– Сгодится? Я одеялко постелила. Больше у нас негде…

– Сгодится… – снова зевнула Смерть Кота Шредингера и свернулась калачиком в корзинке, накрывшись своей мантией.

Истка окинула корзину умиленным взглядом и вышла. Через минуту из соседней комнаты донеслось попеременное похрапывание на два голоса. Один Непсих остался стоять у окна, вглядываясь в темноту – туда, где за снежной пеленой скрывалась Пристань Летающих Кораблей.

2. Карта на стене

Наутро первым проснулся Умник. Потирая отсиженную на стуле пятую точку, он окинул взглядом комнату и обнаружил, что Смерти нет.

– Концепция поменялась! – возопил он.

– Что случилось? – вылезла из комнаты заспанная Истка.

– Мы больше не ищем кота Шредингера, мы ищем Смерть!

– И стоило из-за этого так орать? – возмутился Эго.

– Ты чего мне сюжет ломаешь?! – пробурчал разбуженный воплями Непсих.

– Так это не я, это она, – продемонстрировал Умник пустую постель в корзинке.

– Почему же она ушла? – удивилась Истка. – Ничего не сказала… Как же она справится без нас?..

– Замечательно справится, – парировал Эго, – она же именно для этого и создана. Ну обойдет еще десяток миров. Мы то-тут причем?

– А это что? – заметил Непсих.

Все подошли поближе к двери. На стене, там, где стояла коса, белели свежие царапины. Причудливо изогнутые линии с крестиками в нескольких местах.

– Похоже на карту, – заметил Умник.

– На карту чего? – поинтересовался Непсих.

– Понятия не имею.

– Какой же ты умник после этого?

– А ты чего свой прямой канал связи с космосом не используешь?! – огрызнулся Умник. – Ты же у нас рулевой, вот и разруливай!

В дверь затарабанили так, что вся компания отпрянула. Умник осторожно посмотрел в щелочку. На пороге их ждало чудо, не меньшее, чем появление Смерти Кота Шредингера: к ним пришел в гости местный житель.

Кин-кассцы – народ весьма дружелюбный. Они обожают готовить и принимать гостей, слушая их истории. Сами они при этом не любят покидать свои жилища, поэтому визит кин-кассца являлся событием экстраординарным.

Пришедшим был Абдус, корабел, – из мастеров, кто делает летающими корабли, на которых прибывают гости. Ни для кого не секрет, что попасть на берег Хрустального озера, где расположен Кин-Кассен, можно только поднявшись вверх по течению бурной, изрезанной порогами и таящей опасные стремнины, речки. Немногие добираются и уж тем более сохраняют в целости свое судно. Вот эти разбитые посудины и приводили в порядок корабелы одной им ведомой магией.

Абдус поступил еще более чудным образом: не спросив разрешения, он прошел внутрь и тут же заметил карту на стене.

– О, вот она! – довольно воскликнул он.

Даже Эго онемел от подобного самоуправства – такого от вежливого и приятного народца никто не ждал.

– Кто «она»? – первым пришел в себя Непсих. – Что это за карта?

– Дык это же карта миров для наших воздухоплавателей. Видите, вот это порталы, – ткнул Абдус пальцем в царапины, – вот Северные Ворота, вот Южные.

Непсих притворился, что все понял, понадеявшись на то, что Умник тоже это увидел.

– И зачем она нам? Кстати, как вы узнали, что у нас появилась карта?

– Дык это… Вы ж избранные. Всем видно! – Абдус ткнул пальцем куда-то вверх.

Все многозначительно посмотрели на потолок.

– Да сами взгляните, – корабел толкнул дверь.

Непсих выглянул первым и вновь поднял голову. Прямо над крышей их домика выходящий из трубы дым сложился в фигуру, ужасно напоминающую блестящую черепушку Смерти Кота.

– Ага, избранные, значит, – задумался Умник, – а для чего мы избраны?

– Дык магию в наш мир вернуть.

– Магию?! Вернуть?! – настолько быстро, что почти хором вскрикнули Эго и Истка.

– Вы что, совсем одичали? – удивился кин-кассец. – Как можно быть такими невнимательными?! Неделя уж как магия в нашем мире пропала. Вы сколько на улицу не выходили?

– Неделю… – озадаченно протянул Непсих, припоминая, что действительно давненько не видел поднимающихся с глади незамерзающего озера кораблей.

– Ну вот, магия исчезла, корабли не летают, рассказчики дома сидят. Уже и слушать больше нечего. А ведь рассказанные истории – это ткань нашего мира: еще немного, и он сам по швам затрещит.Так что выручайте, ребятки, – видать, больше некому.

– Да, конеч… – начал Непсих, но Эго быстро заткнул ему рот.

– Мы подумаем.

– Подумайте, – ухмыльнулся в густые усы Абдус, – только долго-то не задумывайтесь. На закате ко мне приходите, там и обговорим все. Чай, знаете, где я живу. Но если и это запамятовали, так от пристани направо второй дом.

Абдус развернулся и удалился столь же стремительно, как появился.

– Ты с ума сошел?! – напустился на Непсиха Эго, как только за корабелом закрылась дверь. – Что тебе нормально не живется? Хорошо же все было, нет, надо снова переться куда-то на край света мир спасать!

– Да-а… – обиженно протянула Истка. – Совсем о нас не думаешь! Тебе все равно, ты только о своих достижениях беспокоишься!

– Вовсе нет!

– Вообще-то да, – с извиняющейся ноткой в голосе вклинился Умник, – у тебя фиксация на том, чтобы добиться почета и мировой славы любым способом. Вспомни хотя бы свою идею стать знаменитым писателем.

– И очень даже неплохо вышло, между прочим! У «Саги о Пяти Звездных Опоссумах» свой фан-клуб появился, они там без меня теперь прекрасно справляются.

– А «Приключения жирафа Йоси», из-за которых мы полгода от зоозащитников отбиться не могли?

– Ну, там да… Неловко получилось. Кто ж знал, что они такие обидчивые…

– Тоже в каком-то смысле популярность, – съехидничала Истка.

– Но все равно, что плохого в том, чтобы обессмертить свое имя великим подвигом?

– Да ты и так бессмертный! – единодушно вскричали Эго и Истка, сами не понимая, как им это удалось. – А мы все – нет! И это для тебя веселое приключение, после которого ты сможешь начать все сначала в другой компании, а для нас – полная опасностей жизнь. Из-за любой твоей авантюры мы можем просто исчезнуть в небытии! Ты жертвуешь нами ради удовлетворения своих нездоровых амбиций!

– Ну и ладно, – пробурчал Непсих, – ну и сидите здесь, наслаждайтесь покоем, а я один пойду.

Все разом замолкли. В комнате повисла звенящая тишина.

– Сам-то понял, что сказал? – осторожно поинтересовался Умник, когда стало ясно, что мхатовская пауза чересчур затянулась.

Непсих молчал.

– Понял, значит, – удовлетворился его реакцией Умник.

– Может, зря мы с ним так? – укоризненно произнесла Истка. – Вообще-то он очень чувствительный…

– Это ты у нас чувствительная, – огрызнулся Эго, – а он просто псих!

– Я – Непсих.

Непсих выпрямился во весь рост. И без того небольшое пространство вокруг словно съежилось. Все как-то вдруг осознали, что он и правда их рулевой. И про связь с космосом вспомнили.

– Ну, в принципе, ты нас пока еще не подводил… По-крупному, по крайней мере, – уточнил Умник.

– А я привязалась к Кин-Кассену… Жалко будет, если исчезнет такой прекрасный мир…

– Да и, если он разрушится, нам все равно уезжать отсюда придется… Спокойный путь лучше панического бегства. Хотя, будь у меня выбор, я бы остался дома.

– Концепция поменялась! – заявил Умник. – Ищем утечку магии, потом ищем Смерть Кота, а потом самого кота.

– А этих-то зачем? – удивился Эго. – Мы Смерти даже пообещать ничего не успели.

– Ну и что! Мы бы ведь все равно пообещали, если бы она раньше времени не сбежала.

– Идемте уже к Абдусу, – забеспокоилась Истка, – пока мы спорили, солнце почти село.

Дойти до дома корабела они не успели – тот встретил их на пристани.

– Я вот решил лодчонку вашу посмотреть. Думал, управлюсь, пока вы дойдете.

– Вы же ее почините? – с надеждой спросил Непсих. – Я понимаю, что летать без магии она не сможет, но…

Он скосил глаза на здоровенную пробоину на дне лодки.

– Понимаете, – замялся Абдус, – мы ведь все делали при помощи магии… И корабли чинили тоже. Признаться, у нас и инструментов обычных нет, да и работать с ними никто не умеет…

Истка переменилась в лице:

– Так это что же, мы прямо так поплывем?!

Умник инстинктивно прикрыл руками седалище:

– Чур, я дыры больше затыкать не буду! Сами выкручивайтесь! Вон Эго пусть заседает!

– Не пущу! – возмутилась Истка. – Он мои почки застудит!

– Не мои, а наши, – раздраженно отозвался Эго.

– Тихо, ребята! – Непсих примиряюще вскинул руки. – Раз уж мы снова в одной лодке, давайте хотя бы как следует подготовимся к путешествию.

– Да-да! Возьмем с собой лекарства и теплые вещи, – обеспокоилась Истка.

– И провианта побольше, – добавил Эго.

– И подумаем, как устранить течь, – пробормотал Умник.

– Вот и славненько, – ухмыльнулся в усы Абдус, провожая их взглядом.

3. На чердаке

Когда до дома оставались считанные шаги, Истка вдруг забеспокоилась:

– Мы же не спросили у Абдуса, куда нам плыть! А если карта исчезла?!

К счастью, карта оказалась на месте. Умник достал блокнот и принялся тщательно ее перерисовывать.

– Ты что-то запомнил из того, что Абдус показывал? – спросил его Непсих.

– Постарался. Вот, смотри, это Кин-Кассен. Вот пристань, вот здесь и здесь порталы, а это уже другие миры. Крестиками, наверное, какие-то важные места отмечены, жаль только, Абдус о них ничего не сказал.

– Можно будет сначала их проверить, – вмешался Эго.

– Не умничай, – сказал ему Умник, – я и сам догадался. Начать нужно с ближайшего. Это… Это…

Все склонились над картой.

– Это же наш дом! – Истка первая заметила малюсенький, почти незаметный крестик в углу карты.

– Ну и что мы тут можем найти? – удивился Эго. – Мы здесь столько времени провели! Каждый угол уже наизусть выучили.

– Кроме Чердака Подсознания, – заметил Непсих, – с ним даже Умник не справился.

– Да мне просто времени не хватило! – начал оправдываться Умник. – Еще бы пара недель, и точно все.

– Я туда не пойду! – заявил Эго.

– Боишься? – подколол его Умник. – Да ладно тебе, я сто раз ходил, и ничего.

– Нет, просто некомфортно.

– Я и сам не в восторге от этой идеи, – вмешался Непсих, – однако лучше подняться всем вместе: вдруг там и правда что-то важное.

«Или опасное», – подумал в этот момент каждый, кроме, может быть, Умника, но вслух этого никто не произнес.

На Чердаке Подсознания, как и на любом уважающем себя чердаке старого дома, было темно и пыльно. Истка громко чихнула. Умник подпрыгнул от неожиданности.

– Нам нужен свет знаний! – провозгласил он, доставая из кармана спички и поджигая край листа, вырванного из блокнота.

– Ты все-то не трать, – обеспокоился Эго, – куда потом умные мысли записывать будешь?

Света от листка хватило, чтобы заметить на одной из полок, тянущихся вдоль скошенных стен, керосиновую лампу. Дуя на пальцы, обожженные догорающим листком, Умник поджег фитиль.

– Так-то веселее.

Не отходя далеко друг от друга, Непсих, Умник и Эго отправились обследовать чердак. Истка благоразумно решила не отсвечивать. Эго предпочел бы поменяться с ней местами, но пробиться внутрь не имел ни малейшего шанса – Истка мягко, но уверенно держала границы личного пространства.

– Растет, – уважительно пробормотал Эго, обращаясь в пустоту.

Впрочем, чердак действительно выглядел не так уж и страшно, в чем-то даже уютно. Пляшущий свет керосинки выхватывал из темноты то одну, то другую занятную вещицу. Не зная, что именно искать, каждый брал и рассматривал все подряд.

– Я нашел шапку-невидимку! Смотрите, меня не видно!

– Непсих, ты совсем того? Это же дырявый носок. Со стразиками. Зачем ты его на голову натянул?

– Странно, я был уверен, что сработает…

– Какие хорошенькие баночки! Интересно, что в них?

– Истка, не трогай! Там тридцать семь видов смеха, я их во вторник полдня по тембру сортировал!

– Ладно… Но хотя бы эту шкатулочку можно посмотреть? В ней украшения?

– Можно. Это Коробка Забытых Умений. Там есть умение выдувать мыльные пузыри стеблем одуванчика, умение делать бумажные кораблики, умение ходить по поребрику, не падая… Хочешь что-нибудь примерить? Они, конечно, уже совсем старые, но пару часов продержатся…

– Нет, спасибо, как-нибудь в другой раз. Здесь все равно нет поребриков.

– А это что? – Эго заметил на полке загадочный телефонный аппарат – старинная бронзовая трубка соединялась шнуром с огромной, шипасто-пупырчато-перламутровой раковиной.

– Давай позвоним!

– А как номер набирать?

– Может, не надо? Вдруг из трубки скажут: «Осталось семь дней!» Я фильм такой видел…

– Да нам и так столько осталось, если сейчас ничего не найдем. Бери уже трубку!

Умник поднес трубку к уху.

– Ничего… Шорох какой-то.

– Ну-ка, дай мне, – взял трубку Непсих, – да это же шум моря, куда я в шесть лет ездил! Там еще медузы водились… Красивые. И жглись не сильно. Мы одну поймали и в тазике держали, а к вечеру обратно выпустили.

Он закатил глаза и ностальгически вздохнул.

– А как ты узнал, что это шум того самого моря? – скептически поинтересовался Эго.

– Свое первое море ни с чем не спутаешь…

Непонятно откуда взявшийся порыв ветра выдул из-под стропил небольшой клочок бумаги. Обрывок описал плавную дугу и опустился прямо под ноги Умнику. Умник приподнял лампу и попытался прочесть текст на листке.

– Похоже, это страница из сборника анекдотов. Вот, послушайте: «В военное время значение числа Пи может достигать четырех».

– И это все? – удивился Эго.

– Не очень-то и смешно, – наморщила носик Истка.

– А мне нравится, – неопределенно хмыкнул Непсих, – дай посмотреть.

Умник передал ему листок и лампу.

– А где про «Пи»-то? – изумился Непсих. – Тут же совсем другое написано. «Хренотень – это тень, отбрасываемая хреном на другие растения».

Умник забрал обрывок обратно.

– И правда, хренотень…

Листок прочитали все по два раза, но текст на нем больше не менялся.

– Умник, запиши на всякий случай, что на этом клочке сначала было, – попросил Непсих, – чуется мне, неспроста это.

– Уже записал. И то, что сначала, и то, что сейчас, – откликнулся Умник, аккуратно пряча листок в блокнот.

– Пойдемте дальше, а то мы тут до завтра бродить будем, – поторопил Эго.

Непсих сделал несколько шагов в сторону и врезался во что-то плоское и массивное. Лампа осталась у Умника, который раскопал в глубине чердака сундук с инструментами и самозабвенно вышвыривал на поверхность все мало-мальски полезное для починки лодки. Непсих напряженно всмотрелся во тьму, пытаясь понять, что перед ним. В какой-то момент ему показалось, что тьма всматривается в него в ответ.

Чердак прорезал душераздирающий крик.

Сбежались остальные. Непсих сидел перед зеркалом, уткнувшись лицом в колени и закрыв голову руками, и всхлипывал с подвываниями:

– Не бейте, я больше не буду! Мне это не нужно, правда…

– Ты чего? – удивился Эго.

– Это все зеркало! Надо отвести его в сторону, – догадался Умник.

Непсих вскочил и с такой силой оттолкнул Умника, что тот не удержался на ногах. Лицо Непсиха переменилось – черты заострились, глаза горели непривычным жестким огнем.

– Вы все будете подчиняться мне! Я здесь главный! А если кто-то осмелится возразить – задушу… – почти прорычал он, сжав кулаки так, что побелели костяшки пальцев.

Эго хотел привычно возразить, но не рискнул – таким своего рулевого они еще не видели.

– Конечно, главный, – ласково прощебетала Истка, – никто и не спорит. Пойдем, пойдем…

Она незаметно оттеснила Непсиха от зеркала. Умник поднялся, потирая ушибленное место.

– И почему во всех приключениях страдает именно моя задница?..

Непсих вздрогнул и широко распахнул глаза.

– Что случилось? Почему вы так странно смотрите?

– Э-э-э… Пустяки… Нам показалось, что ты был немного не в себе.

– Да? Ничего не помню…

– Все в порядке. Давайте проверим собранные вещи. Кажется, мы обследовали все, что могли. Нам пора к лодке.

– Жалко, что Смерть так быстро от нас сбежала, – задумчиво проговорила Истка, когда все спустились в привычный уют комнатных занавесок и запаха имбирного чая, – этому чердаку не помешала бы неплохая расчистка.

– Расчистка?! Заколотить его к чертям собачьим, да и все!

– Нет, Эго, так нельзя! Закроем доступ – получим мину замедленного действия: кто знает, что еще там скрыто? Если бы у меня было побольше времени, я бы и сам справился.

– Да ну его, этот чердак! – поежился Непсих. – Айда уже лодку чинить! А то, если долго будем собираться, возвращаться некуда станет.

4. Игры на сплочение

– Ты уверен, что чинить лодку на морозе – хорошая идея?

– Ой, да ладно тебе, Истка, там всего одну дырку заделать! Приключение на двадцать минут – начать и кончить! – Эго деловито вытаскивал лодку за нос на пристань.

Непсих пару мгновений поколебался, с сожалением посмотрел назад, оценивая расстояние до теплого дома, и отправился помогать Эго. Только Умник остановился в стороне, снова доставая блокнот.

– Умник, ты там что, чертежи делаешь?

– Проверяю гипотезу, – отозвался Умник и показал всем найденный вчера обрывок. Текст на нем снова поменялся.

«Доски сортира угрожающе захрустели… Никогда еще Штирлиц не был так близок к провалу».

– И что? – пожал плечами Эго, пытаясь положить лодку на бок.

– Я считаю, это предупреждение. Нужно быть осторожнее.

– Да? И о чем же нас предупреждала вчерашняя хренотень?! Или это, как его, число Пи?

– Вот это я и хочу выяснить.

– Лишь бы нам не помогать! Белоручка! Непсих, подай вон ту доску. И ножовку. Хотя нет, лучше топор – так быстрее будет.

– Ничего я не белоручка! Это ты вечно прешь куда-то, не думая, а мы потом разгребаем!

– А ты зато только думаешь вместо того, чтобы делать! – Эго вскочил на борт лодки, в запале размахивая топором в опасной близости от головы Непсиха.

– А ты…

– ЗАТКНИТЕСЬ! ВСЕ! – прогремел голос Непсиха.

Топор вылетел из руки Эго и ударился обухом о борт. Лодка издала протяжный скрип и начала стремительно разваливаться на куски, словно сделанная из хвороста. Эго полетел вниз вслед за топором. Встретиться им не удалось, зато сверху посыпались обломки шпангоутов и обшивки.

– !!!

Непсих застыл над остовом лодки с воздетыми к небу руками. Лицо его выражало смесь запредельной ярости и невыразимого ужаса. Умник вздохнул, поджав нижнюю губу с выражением «Я же говорил!», и, аккуратно обойдя остолбеневшего Непсиха, протянул руку Эго. Эго поморщился – не то от боли, не то от нежелания принимать помощь Умника, но протянул руку в ответ. Через минуту все уже стояли вокруг того, что осталось от их планов по спасению мира.

– … – Умник повернулся к Непсиху, но вдруг понял, что не может произнести ни слова.

Видимо, это же обнаружили Непсих и Эго-Истка, уставившись друг на друга с мучительной гримасой отчаяния в попытках выдавить что-нибудь членораздельное. Беззвучно хлопая ртами, как рыбы, выброшенные на сушу, они ощупывали свои лица, не находя в них никаких изменений.

Первым прекратил тщетные попытки Умник. Он достал блокнот с карандашом, застывшими пальцами накорябал в нем пару слов и протянул Непсиху. «Ты нас проклял», – увидел Непсих. Первоначальное изумление от прочитанного, заставившее взлететь вверх его брови, сменилось осознанием случившегося. Непсих ссутулился, словно пытаясь завернуться в собственные плечи, и низко опустил голову, а затем опустился сам – прямо на обледенелые доски пристани.

Истка приняла самое дружелюбное выражение лица, какое только могла, и ласково погладила его по плечу. Непсих лишь отмахнулся, глубже зарывшись лицом в ладони и всем видом выражая полную безнадегу – лодка разрушена, плыть не на чем, да еще неожиданное проклятье, которое он непонятно как сумел наложить и не представляет, как снять.

Эго вытеснил Истку и вновь применил грубую силу, бесцеремонно поставив Непсиха на ноги, а затем красноречиво указав ему на зад, на снег и поежившись для выразительности картины. Непсих, в общем-то, и сам догадался, что именно он отморозит, но сейчас это интересовало его меньше всего.

Умник снова достал обрывок листка с анекдотами. Страница была пуста. Он повернул ее к Непсиху, тот лишь виновато развел руками.

«Надо строить лодку», – написал Умник в своем блокноте.

Эго повертел пальцем у виска. Непсих уныло попинал обломки.

Умник порылся в своей сумке и достал тонкую потрепанную книжку, с обложки которой смотрел кудрявый мальчик в матроске и пионерском галстуке на фоне вздымающихся парусов. «Твоя первая лодка. Мастерская юного моряка». Эго подозрительно прищурился, недоверчиво глядя на Умника. Тот показал на книжку, а затем ткнул пальцем куда-то вверх. «На чердаке нашел», – догадался Эго.

Нагруженная инструментами и уцелевшими частями старой лодки процессия потянулась в сторону дома – теперь работа на морозе определенно не имела смысла.

Первым делом все уселись за стол, перелистывая книжку. Остановились на самой простой модели, чем-то напоминавшей прежний ялик, только без штурвала. Умник ткнул пальцем в мачту и вопросительно посмотрел на Непсиха. Тот кивнул на окно – во дворе лежали жерди, вполне подходящие для этой роли. Палец Умника переместился к парусу. Все задумались. Истка потянула край скатерти на себя, демонстрируя его остальным. Скатерть была красивая – большая, квадратная, с бахромой и вышивкой по краю. Умник энергично помотал головой, достал карандаш и двумя решительными дугами пририсовал к бортам уключины.

Мебель из гостиной пришлось вынести – вместо нее на полу разложили доски, горбыли, угольники и ножовки. Топор Эго на всякий случай оставил во дворе. Работа шла медленно – сказывалось отсутствие опыта. Зато оказалось, что без возможности говорить ссориться становится не так интересно: если поначалу кто-нибудь то и дело пытался ткнуть другого в бок, покрутить пальцем у виска или огреть по голове справочником юного кораблестроителя, то уже к вечеру первого дня это сошло на нет – коммуникации и так отнимали слишком много усилий.

Самой простой идеей показалось общаться письменно, чем все с энтузиазмом и занялись, однако и здесь быстро обнаружились подводные камни. Во-первых, это отнимало время, а во-вторых, блокнот Умника начал стремительно заканчиваться. Когда в нем остался последний чистый лист, Умник написал сверху мелкими буквами: «Самое важное», а затем убрал в сумку.

Спать повалились здесь же, прямо на полу, принеся только подушки – сил после тяжелой работы ни у кого не осталось, саднили сбитые непривычной работой руки, ломило затекшие спины. Посередине вздымался белыми ребрами-шпангоутами каркас новой лодки – неровный, плохо обструганный, впитавший в себя трудовой пот новоиспеченных кораблестроителей и кровавое жертвоприношение Умника, проехавшегося ножовкой по пальцу.

Долгих, почти бесконечных три дня от рассвета до заката продолжалась стройка. Все уже привыкли работать молча и добровольно отдали командование Умнику, который ходил вокруг лодки с книжкой и показывал перевязанным пальцем на нужные инструменты и материалы. Вот уже обшиты борта тонкой дранкой из кин-касских елей, вот просмоленные доски прибиты поперек киля (установку дна Умник контролировал особо, тщательно следя, чтобы планки плотно прилегали друг к другу), вот уже Истка, сосредоточенно сопя, конопатит швы просмоленной паклей. Смолу приходилось растапливать на костре во дворе – попытка сделать это на печке потерпела фиаско, оставив следы копоти на потолке и въедливый запах гари, напоминающий о чуть не случившемся пожаре.

И вот, наконец, долгожданный миг настал. Лодка стояла в центре гостиной – корявая, неказистая, без паруса и руля, но определенно готовая к спуску на воду. Пара весел, рукояти которых Непсих заботливо отшлифовал наждачкой, лежали на дне, пока не вставленные в уключины. Скамеечки Истка покрыла лаком: он не успел как следует просохнуть и норовил намертво вцепиться в того, кто рискнет туда сесть. И все-таки это была настоящая, собственноручно сделанная лодка. Оставалась мелочь – спустить ее на воду озера, находившегося в каких-то жалких пятистах метрах от дома.

К счастью, до идеи катка из бревен мог додуматься не только Умник. К несчастью, это оказалось немногим легче, чем тащить лодку вручную – упарились все знатно. От раскрасневшихся щек Непсиха шел пар, Эго воевал с Исткой за то, чтобы снять шапку со слипшихся от пота волос, а Умник, вопреки обыкновению, размотал свой длинный полосатый шарф, с которым не расставался зимой.

«Бульк!» – лодка хлюпнула носом, покачнулась и… замерла на воде, не кренясь и явно не собираясь тонуть. Оказавшись в своей стихии, она словно преобразилась, став более ладной. Непсих готов был поклясться, что видел, как на мгновение ее окутало мягкое золотое свечение, но тут же исчезло.

– Урра-а-а!!! – завопил Эго.

Непсих и Умник остановились, уставившись на него.

– А ведь правда…

– Мы снова можем говорить!

– Но почему проклятье перестало действовать? – озадаченно спросил Непсих. – Я ведь ничего для этого не сделал…

– Я думаю, – многозначительно произнес Умник, – это все благодаря силе совместного творчества. Коллективная творческая деятельность – это кузница духа, дарующая человеку крылья для взлета над своими предрассудками. Каждое дело – с пользой, иначе – зачем? Каждое дело – людям, иначе – зачем? Каждое дело – творчески, иначе – зачем?

– Эк тебя понесло, – усмехнулся Эго, – завязывай философствовать, а то мозги поломаешь.

– Это не меня. Это педагог-новатор Иванов написал. В предисловии к книге юного моряка.

– Кстати, о книгах, – спохватился Непсих, – твой волшебный листочек тоже снова научился анекдоты рассказывать?

– Сейчас посмотрим, – Умник привычно порылся в сумке.

На этот раз текст на обрывке был напечатан такими крупными и жирными разноцветными буквами, что весь не поместился – виднелся только конец какой-то истории.

«…я его спрашиваю:

– Ты кто?

Он отвечает:

– Козел.

– Горный?

– Нет, водоплавающий».

5. Криасс

Лодка медленно отчалила.

– Портал Северные Ворота вон там, над лесом, – сверившись с картой, показал Умник на противоположный берег немаленького озера.

– И как мы туда попадем? Наша лодка не летает.

– Давайте подплывем поближе, а там что-нибудь придумаем.

– Умник, посмотри, что тебе твой анекдотник подсказывает.

Умник послушно достал страницу. Маленькие черные буквы аккуратно выстроились в ряд посредине обрывка.

«– Доктор, я буду жить?

– А смысл?»

Легче не стало.

– Толку-то от твоего листочка! – вспылил Эго. – Даже ты его не понимаешь!

– Не бухти, – положил ему руку на плечо Непсих, – я и так из последних сил держусь.

Эго встревоженно обернулся.

– Шучу, – улыбнулся Непсих, – но кто его знает, что я еще могу натворить ненароком…

Воды Хрустального озера были тяжелыми и неспокойными, пасмурное низкое небо отражалось в них, дробясь в волнах. Западный ветер налетал порывами, швырялся мелкими колючими снежинками, заслоняя мутной пеленой покидаемый Кин-Кассен.

– Не лучшая погодка для такого путешествия, – поежилась Истка, – как бы я хотела оказаться где-нибудь в другом месте!

– Если повезет, мы там и окажемся – за Северными Воротами находится Криасс.

При упоминании Криасса все расслабленно заулыбались. Столько историй рассказано про него долгими осенними вечерами у жарких печей в домах Кин-Кассена!

Криасс по праву считался курортом у воздухоплавателей – из него всегда удавалось привезти отличную историю. Приятный цветущий мир, где исполнялись желания. Правда, с одним нюансом, и нюанс этот у каждого оказывался свой. Человек, пожелавший прожить всю жизнь счастливым и здоровым, действительно обретал и то, и другое, но жил после этого ровно один день, а тот, кто захотел понимать языки зверей и птиц, мог обнаружить, что разучился говорить по-человечески.

К счастью, за пределами Криасса его магия не действовала, поэтому всегда находилось немало охотников слетать туда покуражиться и вернуться обратно с кучей веселых баек. Особым шиком считалось заранее продумать формулировку желания так, чтобы исключить всевозможные подвохи… И в очередной раз попасть впросак, убедившись, что Криасс их снова переиграл. А вот те, кто решал остаться надолго, как правило, заканчивали плохо: чаще всего поселенцы впадали в депрессию и теряли смысл жизни от свалившихся на них ограничений, а то и просто нелепо гибли из-за последствий своих желаний. Поэтому чудный мир населяли лишь всевозможные звери, не особо отличавшиеся от кин-касских: хотели они простых и сиюминутных вещей, испортить которые Криасс не мог или не пытался.

Предаваясь приятным воспоминаниям, Непсих зажмурился, Эго с Исткой одновременно ушли вглубь себя, и даже Умник на некоторое время потерял бдительность. В результате никто не заметил, как по бортам лодки прошла все та же мягкая золотистая рябь, а пространство вокруг задрожало и расплылось. Раздался легкий хлопок, от которого все вздрогнули и вернулись к реальности. Точнее, попытались вернуться, потому что реальность резко изменилась.

Лодка плыла по течению широкой мутной реки, с берегов которой безжизненно свисала иссохшая трава. В воде гнили стволы упавших деревьев. Все пространство сочилось тленом и безысходностью. Небо было почти таким же низким и серым, как над Хрустальным озером, только здесь над головами нависали не облака – мертвенная ровная мгла застилала свет.

– Это Криасс, – обреченно произнес Непсих.

Лодка причалила. Все высадились на берег.

– Дальше мы можем пойти пешком? – поинтересовалась Истка.

– Можем, но, если захотим покинуть это место, придется вернуться к лодке. Нужно закрепить ее так, чтобы она никуда не делась, – отозвался Непсих.

– Думаешь, это лодка нас сюда телепортировала? – спросил Эго.

– Ну а кто же еще?

– И как она могла это сделать? Ведь мы ее строили уже в мире без магии.

– Я считаю, это магия дружбы, – сказала Истка, – которая появилась и пропитала ее во время постройки.

– Дру-ужбы, – саркастично протянул Эго, – это где Пинки Пай, Рэйнбоу Дик и вот это вот все?

– Рэйнбоу Дэш! – сердито топнула ножкой Истка.

– Ой, избавь меня от подробностей! Хотя… других версий у нас все равно нет.

Чем дальше от берега, тем более гнетущей становилась обстановка – не пели птицы, не шелестела листва. Криасс умирал – было очевидно, что из него ушла не только магия, но и жизнь. Все вокруг буквально рассыпалось в прах при легком прикосновении. Под одним из кустов лежал скелет зайца – животные, привыкшие к изобилию, быстро погибли, когда их простые желания поспать и согреться перестали исполняться. Непсих подумал, что, должно быть, не так давно здесь ходили целые толпы маленьких смертей с косами наперевес.

– Как здесь нехорошо… – заметил вдруг Эго, – даже голова кружится.

– Что это с тобой? – удивился Умник. – Раньше только Истка отличалась такой впечатлительностью. Это она на тебя подействовала?

– Нет-нет, со мной все в порядке, – отозвалась Истка, – хотя я тоже не в восторге.

Непсих ощущал почти то же самое, что и Эго: умирающий Криасс будил в глубине его души какие-то тайные струны, которые отзывались болезненным нестройным дребезжанием. Он опустился на колени перед наполовину высохшей мутной лужицей и зачерпнул ладонями вязкую вонючую жижу. Ил медленно просачивался сквозь пальцы, тяжелыми каплями шлепаясь обратно в лужу. «Исчезнешь… Все в мире исчезнет… Все исчезают, и ты тоже. И следов не останется… Умрут все, кто рассказывал о Криассе, и их дети и внуки, и все забудут… И тебя все забудут, как забыли многих, не выполнивших свое предназначение. А тех, кто выполнил, просто помнят чуть дольше, а потом тоже забывают… Все тлен…» – шептал ему мертвый ил, разбивая отражение безрадостного лица Непсиха в грязной воде.

– Нет! – Непсих почувствовал, как внутри разгорается смутно знакомая болезненная ненависть. Он никому не позволит помешать ему исполнить предназначение! Он всем покажет!

– Нет… – тут же подавил он незваную вспышку. – Нет, ни за что! Я не такой! Не такой…

Он встал, отряхнул руки, с удивлением глядя на них, словно не понимая, как ему вообще взбрело в голову трогать эту мерзость, и догнал остальных.

Берег реки скрылся за холмами. Прошло уже несколько часов – или так казалось: однообразный пейзаж не давал ни за что зацепиться глазу. Мертвые деревья, редкие высыхающие лужицы, разруха и миазмы.

– Что мы должны здесь найти? – спросил Непсих.

Ему хотелось как можно скорее убраться из этого места. Только на Умника словно не действовало происходящее вокруг.

– Этот мир уже на краю гибели, но магия не могла уйти из него значительно раньше, чем из Кин-Кассена – ведь до этого воздухоплаватели ничего не замечали. Значит, он ближе к источнику, который ее поглощает, или подвергался более сильному влиянию. Если нам удастся отыскать эпицентр воздействия, может, мы сможем что-то поня…

Его прервал глухой стук. Эго осел на землю, лицо его побелело.

– Здесь… слишком мало… жизни… Я… не… могу… – прохрипел он склонившемуся над ним Непсиху. – Истка, возьми пока… тело… Ты хотя бы идти… сможешь…

Непсих встревоженно посмотрел на Эго – добровольно отказываться от контроля над телом было не в его духе. Голос Эго совсем ослаб. Глаза закатывались – он медленно моргал, открывая их каждый раз со все большим трудом.

– Нет, ребята, простите меня, пожалуйста, – сбивчиво заговорила Истка, – я понимаю, вам будет тяжело, но я сейчас уйду. Сама. Разговаривайте с ним, ведите его… Пожалуйста! Я просто боюсь, что если он сейчас спрячется, то мы не заметим… как он уйдет насовсем…

Истка всхлипнула и скрылась, оставив покрытое испариной тело Эго.

– Нужно возвращаться, – озвучил очевидную мысль Умник, даже не упомянув про дальнейшие поиски. Непсих с уважением взглянул на него – он-то знал, чего Умнику стоит отказ от своих затей.

Вдвоем с Непсихом они взвалили Эго на свои плечи и понесли обратно. Путь этот обещал быть долгим: Эго почти не шел сам. Он еще отзывался и даже пытался шутить в ответ на подбадривания товарищей, но с каждой минутой это давалось ему все сложнее.

За очередным выгоревшим пыльным холмом показалась река. Измотанные путники приободрились в молчаливой надежде, что хотя бы одно их желание исполнится, и они смогут вернуться обратно, но тотчас заметили, что они не одни: у лодки что-то шевелилось.

Непсих и Умник молча переглянулись. Стараясь не издавать громких звуков, они осторожно опустили Эго на землю и крадучись двинулись в сторону лодки. Кто бы там ни обнаружился, встреча с ним больному Эго была ни к чему.

– Здрасте… – прозвучал знакомый робкий голосок, и из кустов навстречу вышла Смерть Кота Шредингера.

– Ты… Здесь? – растерялся Непсих настолько, что вместо очевидного вопроса, как она тут оказалась, задал другой, подспудно мучивший его все это время. – Почему ты тогда ушла?

– На совещание вызвали, – смущенно пожала костлявыми плечами Смерть Кота.

– Совещание? Разве у вас бывают совещания?! И что вы на них делаете – обсуждаете, кто умрет первым?

– Конечно, нет! – возмущенно стукнула косой оземь Смерть Кота. – Нас собирают редко и только по важным поводам. Например, чтобы представить новую смерть, но не любую, а только смерть чего-то важного. Меня тоже представляли на общем собрании, потому что у меня неври… нетви…нетри-ви-альная задача!

– И кого же представили на этот раз? – не удержался от любопытства Непсих.

– Смерть Мира.

– Какого? – спросил Непсих по инерции, хотя уже знал ответ.

– Этого.

Умник опасливо прислушался к прерывистому дыханию Эго, убедился, что его состояние стабильно, и вмешался в разговор:

– Интересно, какая она – Смерть Мира? Наверное, огромная?

– Уверяю, тебе не захочется с ней знакомиться, – ответила Смерть Кота, – и, если вы точно этого не желаете, отсюда нужно убираться как можно скорее.

– А ты сама-то как здесь очутилась? – задал Умник вопрос, незаданный Непсихом. – И для чего нарисовала нам карту?

– Я же знала, что мы должны встретиться!

– Точно? – прищурился Умник.

– Ну…Еще я надеялась успеть сюда раньше, – призналась Смерть, – но все равно опоздала…

– Ты хотела пожелать найти кота Шредингера, – осенило Умника, – и заплатить за это ту цену, которую назначит Криасс?

– Да… – вздохнула маленькая Смерть. – Но теперь уже все равно…

6. Между двух стульев

Эго аккуратно перенесли в лодку.

– Ты с нами? – вопросительно глянул Непсих.

– Ага, – отозвалась Смерть Кота, – все равно у меня идей больше нет, куда отправляться. Может, с вами повезет. Неспроста же именно мне велено вам карту показать.

Она устроилась на носу, подобрав полы плаща и болтая ногами. Непсих и Умник сели на весла.

– Трое в лодке, нищета и собаки, – прокомментировал Умник.

– Почему трое? – забеспокоилась Смерть. – И причем тут собаки?

– А ты как считаешь, по головам или по душам? – усмехнулся Непсих.

– По головам, конечно. Хотя нет, правильнее по душ… Ой! Да ну тебя, Непсих! Пятеро нас, в общем! Пя-те-ро!

Грести против течения тягучей мертвой реки оказалось тяжело. Умник отложил весло и достал карту.

– Нам бы сейчас вернуться на Хрустальное озеро, а затем попасть к Южному порталу – за ним еще один мир, отмеченный крестом.

– Что-то долго уже гребем, – заметил Непсих, – а если обратный портал вообще в другом месте?

– Мы уже приплыли?.. – очнулся Эго.

– Нет…

Чпок!

– То есть да…

Лодка покачивалась в стоячей воде крошечной заводи, окруженной со всех сторон растущими прямо из воды мощными извилистыми стволами деревьев. Разлапистые крупные листья непривычных форм свисали с их веток, благоухали незнакомые цветы, и все это сияло и переливалось яркими до кислотности оттенками синего, малинового и золотого. «Мангровый лес Тима Бертона», – подумал Непсих, невольно озираясь по сторонам в поисках Синей Гусеницы, и случайно взглянул наверх. По ясному дневному небу бежали быстрые сполохи полярного сияния.

Непсих с трудом оторвался от этого зрелища и вслушался в тишину леса – нет ли опасности. Тишина была живой, как и само пространство – вот прошуршал, оторвавшись от ветки, и опустился на воду лилово-золотой лист, вот что-то глухо, увесисто булькнуло в глубине заводи прямо под лодкой, а вот раздался шорох на выступающем из воды островке… Непсих повернулся на шум – там, смешно растопырив передние тонкие ножки, склонилось к воде изящное существо, напоминавшее оленя. Изумрудно-зеленого оленя.

Эго окончательно пришел в себя.

– Истка, ты там как? Я в порядке, можешь возвращаться.

– Ску-учно… Ого, где это мы?

– Да это же Солончак! Забыла о нем? – воскликнул Непсих. – Лодка перенесла нас сразу за Южный Портал.

– Что за Солончак? – поинтересовалась Смерть Кота. – Не слышала о таком мире…

– Правильно он как-то иначе называется… Солончаком его зовут кин-касские воздухоплаватели.

– Здесь много соли? Что-то не похоже…

– Да нет, совсем нету! Просто сюда обычно соло летают. Поодиночке то есть. Раньше в этом мире все могли читать мысли друг друга. Одновременно. Представляешь, какая получалась каша, если несколько человек здесь оказывались? Когда мы нашли путь в Кин-Кассен, об этом только байки рассказывали – уже не находилось охотников кому-то все содержимое своей черепушки показывать.

– Интересно, на меня бы подействовало? – задумалась Смерть. – В моей черепушке нет содержимого.

– Да я образно. Не всем нравится, когда их мысли кто-то знает. Но сейчас эта магия точно ушла, иначе мы бы уже заметили.

– Я понял! Понял! – подскочил Умник так, что лодка опасно закачалась.

– Сядь для начала, а? Потом скажешь, что ты понял. А еще лучше, давайте сначала на берег сойдем.

– Да нет здесь берега, болото одно! Вот, смотрите, я проанализировал все анекдоты, которые листок показывал. Он нам подсказки дает! Когда анекдот про Штирлица и провал появился, у нас лодка сломалась. Потом про индейца и ковбоя – это про взаимонепонимание. Наверное, этот анекдот должен был раньше показаться, но проклятье помешало. Дальше про смысл жизни – и мы попали в мир, где жить смысла уже не было.

– А первые два? – спросил Эго.

– Вот с ними я еще не разобрался… Особенно с первым. А второй, наверное, намекал нам, что на чердаке мы только всякую хренотень найдем.

Непсих приподнялся, словно желая что-то сказать, но, увидев направленные на него взгляды, неловко сел обратно.

– Я… Нет, ничего. А сейчас там есть подсказка?

Новый анекдот оказался довольно длинным, но уместился на клочке целиком.

«Стоит богатырь на распутье. Пред ним камень с надписью:

Направо пойдешь – люлей получишь.

Налево пойдешь – люлей получишь.

Прямо пойдешь – все равно люлей получишь.

Призадумался богатырь. Тут голос с неба:

– Думай быстрее, а то прямо здесь люлей получишь».

– Ну спасибо… – укоризненно посмотрел Непсих на листок с анекдотом. Тот никак не отреагировал.

– Странно… Этот мир выглядит таким безопасным. И живым. Не то что Криасс, – передернулась Истка.

– Ничего, еще вляпаемся, – пробурчал Эго.

– Кажется, у нас гости, – заметил Умник.

Меж деревьев роились небольшие светящиеся шарики. Несколько десятков миниатюрных, с яблоко, шаровых молний или болотных огней. Они негромко потрескивали и слегка искрились. Приблизившись к лодке, огни выстроились в стрелку, указывающую в том направлении, куда ускакал зеленый олень. «Огоньки», – вспомнил Непсих. Разумная энергетическая форма жизни, охотно делившаяся с гостями из Кин-Кассена разными знаниями и чудесами, когда мысленное общение было еще доступно. Никогда не проявляли агрессии.

– Нас приглашают. Невежливо будет отказаться.

Огоньки показали короткий путь до сухой возвышенности на опушке диковинного леса. Умник, Непсих и Эго-Истка с наслаждением растянулись в мягкой серебристой траве, разминая затекшие в лодке ноги. Огоньки сбились напротив плотной кучкой. Смерть Кота села посередине.

– Они хотят вам что-то сказать. Я буду переводить.

– Ты говоришь на их языке?! – изумился Непсих.

– На вашем же я говорю!

– Ладно. И что они передают?

– Пока ничего. Думают, как бы попроще вам все объяснить. Они считают вас, эээ… немного отстающими в научном знании.

Умник демонстративно скрестил руки на груди и вздернул подбородок. Какие-то сгустки болотного газа позволяют судить о его знаниях!

– Добро пожаловать, путники! – начала Смерть после непродолжительной паузы. – С какой целью вы явились в наш мир?

– Мы ищем, куда подевалась магия из разных миров, – ответил Непсих.

– И кота Шредингера, – быстро добавил он, взглянув на Смерть.

– Про кота ничего не знаем, а вот утеря магии – это и наша проблема. Дело в том, что наш мир – это шар, который очень быстро вращается. Благодаря этому здесь возникло сильное электромагнитное поле, позволяющее нам существовать.

Эго зевнул. Умник, напротив, слушал с нескрываемым интересом.

– Энергия, которую вы называете магией, защищала наш мир от вторжений извне, пропуская лишь гостей с добрыми намерениями. Телепатия была побочным эффектом – нам это не нужно, мы и так общаемся между собой при помощи электромагнитных волн. Недавно силовое поле исчезло. Это не нанесло вреда нашему миру само по себе, но он стал уязвим, чем и воспользовался недруг.

– Недруг? – присвистнул Эго. – Ну начинается…

– Его называют Грибар, – продолжала переводить Смерть, – разумный мицелий, способный путешествовать между мирами, прорастает сейчас в нашу крошечную планету.

– А что в этом плохого? – поинтересовался Непсих. – У вас тут много чего… прорастает.

Он кивнул в сторону буйной растительности разноцветного леса.

– Очевидно, Грибар мутирует из-за действия электромагнитных волн и накапливает биомассу необычайно быстро – настолько, что начинает замедлять планету. Как только вращение остановится, магнитное поле рассеется… и мы исчезнем. Мы пытались договориться, но ему все равно – он заботится лишь о том, чтобы засеять своими спорами всю Вселенную.

– Мда… Дела… – почесал в затылке Непсих. – А как с ним бороться, вы знаете?

– Нет, иначе мы не просили бы о помощи. Вернее, есть один способ – если исчезнувшая энергия вернется, силовое поле отторгнет чужака, и он вылетит обратно, откуда появился.

– То есть, чтобы избавиться от Грибара, нужно вернуть в ваш мир магию? – уточнила Истка.

– Верно. Но, увы, мы не знаем, как это сделать…

– Хорошо, а как нам найти этого Грибара? Может, он как-то связан с исчезновением вашего силового поля.

– Искать не придется. Он сам вас найдет – его мицелий протянулся уже на многие километры. У Грибара почти везде есть уши. Помните об этом.

– Ииии! – неожиданно взвизгнула Истка, вскакивая на ноги.

Все посмотрели туда, откуда она вскочила: в траву юркнуло маленькое пушистое существо цвета свежей весенней листвы – вероятно, один из местных грызунов.

Огоньки терпеливо ждали, пока суматоха уляжется.

– У вас еще остались вопросы, путники?

– Да… – помялся Непсих. – Почему у вас тут все звери зеленые?

– Фотосинтез. Кто-то же должен выделять кислород, когда приспособившиеся к повышенному излучению растения от него отказались. Мы знаем, что в других мирах обычно наоборот.

– Значит, растения здесь питаются не водой и минералами, а… чем же?

Вопрос Умника повис в воздухе – огоньки исчезли также бесшумно, как появились.

– Этот Грибар – наглый захватчик! – возмущенно воскликнула Истка. – Разумеется, мы должны им помочь!

– С тобой пока никто не спорил, – взглянул на нее Умник исподлобья.

– Я поспорю! Не нравится мне все это! Нас же предупреждали о неприятностях! И вообще, у нас цель другая! – заявил Эго.

– А какая – другая? – уточнил Непсих. – Мы ведь ищем, куда пропала магия. Если найдем, она вернется и сюда, и в Кин-Кассен. И вопрос с Грибаром решится сам собой.

– Вот только мы понятия не имеем, куда она пропала.

– Тсс! Вы помните, что говорили огоньки? Нас могут подслушивать.

– Хозяин требует вас к себе! Следуйте за мной!

Четыре пары глаз опустились вниз – туда, откуда раздался тонкий голосок. В серебряной траве торчал на удивление привычного вида подберезовик… которого десять секунд назад здесь точно не было.

Подберезовик исчез, словно сквозь землю провалился, но тут же от места, где он стоял, вдаль потянулась дорожка из бледных пупырчатых зонтиков – словно гигантский ведьмин круг, край которого уходил за горизонт. Похоже, никто из обитателей Солончака – коренных или пришлых – не собирался принимать отказы.

Грибар восседал на поляне, окутывая собой несколько толстых поваленных стволов. Склизкий, запутанный, сизовато-бурый, он являл собой отталкивающее зрелище. На его поверхности непрерывно отрастали и втягивались гибкие длинные тяжи, тут и там появлялись, мгновенно вызревали и лопались, рассеивая споры, грибы-дождевики, а в глубине что-то сопело, булькало и почавкивало.

Путники остановились там, где закончилась грибная дорожка, ожидая, что будет дальше. Грибар отрастил два толстых щупальца, окружив ими гостей. На левом из них вырос большой красный мухомор.

– Я слышал… – проскрипел мухомор.

Взгляды обратились налево.

– …что у вас возникли проблемы с магией, – донесся голос справа.

Все посмотрели направо – там торчал крепкий боровичок.

– Я могу… – слева выскочила нежно-розовая волнушка.

– Вам… – подосиновик справа.

– Помочь, – снова слева закончил мысль сморчок.

Непсих почувствовал, что у него начинает кружиться голова.

Грибару, похоже, надоело развлекаться подобным образом, и он отрастил большой трутовик в центре своего тела – там, где вполне мог находиться рот. Боковые тяжи при этом не исчезли – напротив, придвинулись ближе, перекрывая пути к отступлению.

– Я знаю, где находится все, что вы ищете, – басовито заговорил Грибар ртом-трутовиком.

– Да? И где…

– Я не собираюсь делиться своим знанием просто так, – перебил Непсиха Грибар, – но я готов наградить достойных – тех, кто сумеет оказать мне услугу.

– Какую услугу? – вклинился в его монолог Непсих.

– Не слушай его! Вдруг он обманывает? – зашептал Эго.

– Лишь ничтожные изоляты нуждаются во лжи и обмане! – загремел иномирный монстр. – Я – Грибар! Мне неведомы ваши жалкие игрища, ибо я есть почти все, и скоро стану всем. Принесите мне то, что нужно для эликсира Парадокса, и я дам вам ответы.

– А что нужно? – спросил Непсих. – И что это за эликсир?

Эго и Умник, переглянувшись, толкнули его локтями под ребра с двух сторон, но было поздно.

– Жалкие разделенцы! Как вы смеете задавать мне вопросы?! – рассердился Грибар. – Вы должны в почтении ждать, пока я скажу то, что следует. Но я милостив столь же, сколь и велик, поэтому внемлите: эликсир Парадокса откроет мне путь. Отсюда, из точки абсолютного покоя, я рожу бесконечное движение. Эта жалкая, но питательная планетка станет моим троном, споры понесут мою власть во все части Вселенной. Никакая магия больше не сможет остановить меня, Грибара Бесконечного! Три составляющих нужны мне, и все они здесь, на этом никчемном шарике.

Непсих умоляюще посмотрел на Умника – понял ли он что-то из сказанного? Тот молча кивнул. Грибар продолжал:

– Вот первое задание. Что можно разрезать вдоль, чтобы удвоить, но при этом не разделить? Принесите мне это – тогда и посмотрим, достойны ли вы того, чтобы отправиться за остальными компонентами.

Трутовик замолчал, показывая, что аудиенция окончена. Щупальца-охранники втянулись обратно в тело Грибара.

– Наверное, мы можем идти, – пробормотал Умник.

– Ну что, богатыри, в какую сторону отправимся за люлями? – ехидно спросил Эго, когда поляна с Грибаром осталась далеко позади.

– Но нам же нужны ответы! – в отчаянии проговорил Непсих. – Других зацепок все равно нет.

– Ты хочешь предать огоньков и отдать этот мир Грибару?! – вскричала Истка.

– Тише! Вы забыли, что нас подслушивают?

– Ах да, точно. Умник, дай свой блокнот.

– Не дам, там место только для анекдотов осталось.

– И как же мы тогда… Хотя… Умник, как ты считаешь, грибы очень хитрые?

– Вообще или конкретные?

– Конкретные.

Умник поморщился и неопределенно повертел растопыренной ладонью в воздухе. Непсиха такой ответ удовлетворил. Он вытаращил глаза и преувеличенно четко, разделяя слова, произнес:

– Разумеется, мы примем сторону сильнейшего и ни за что не будем искать общего решения, которое устроит всех.

– Ну да, у нас же их куча, этих общих решений, вот мы ими и не воспользуемся, – поддакнул Эго.

Непсих не обратил на его реплику внимания и продолжил:

– И, конечно же, подчиняясь великому и могучему повелителю, мы станем следовать четко намеченному плану, ни в коем случае не начиная действовать по обстоятельствам, когда соберем все три ингредиента и узнаем, куда делась магия и где кот Шредингера.

– Ага, – закивал Умник, – отличный план!

– Фигня это, а не план, – пробубнил негромко Эго, не обращая внимания на шиканье товарищей, – чтобы прогнать Грибара, нужно вернуть магию, чтобы вернуть магию, нужно сделать Грибара непобедимым. Замкнутый круг какой-то…

– Замкнутый круг… Круг… Замкнутый… – Умник сосредоточенно заходил туда-сюда, размышляя. – Точно! Лоза Мебиуса! Вот чего хочет от нас Грибар! Помните, мы как раз тогда сидели у Абдуса и…

– Не помним, – за всех сказала Истка.

– А я не сидела, – добавила Смерть Кота.

– В общем, один из последних посетивших Солончак воздухоплавателей рассказывал про растение в форме ленты Мебиуса. Лиана какая-то или лоза. Он еще говорил, что ее нельзя разрезать поперек – только вдоль, и что она яркого цвета.

– Здесь все яркого цвета, – фыркнула Истка.

– И что-то еще он о ней важное рассказывал, вот только я забыл, что именно…

– А где она водится, он не говорил?

– Говорил… Только я не запомнил, да и он все равно над лесом летел, а мы по земле пойдем.

– Может, спросим у огоньков? – предложила Истка. – они здесь, наверное, все знают.

– И как мы им это объясним? – парировал Эго. – Дорогие местные жители, подскажите, как найти путь к усилению вашего врага?

– Нет, так не пойдет, – сказал Непсих, – а врать я не хочу. Давайте сориентируемся по солнцу…

Он посмотрел на небо – за неровными лентами планетного сияния с разных сторон светили четыре солнца.

– Тогда идем туда, – указал он рукой, – мне почему-то кажется, что так будет правильно.

Идти пришлось недолго – восхищенно глазеющая по сторонам Истка обо что-то споткнулась и полетела наземь. Умник наклонился и подобрал широкую – с руку – плоскую лиану, ярко-оранжевую в коричневых крапинках. Лиана замыкалась в кольцо, причудливо перекручиваясь.

– Нашли! – закричал он.

Лоза Мебиуса уменьшилась в диаметре, плотно обхватив его предплечье. Умник передернулся и отбросил ее в траву. Лиана замерла, но тут внутрь ее кольца скакнула некрупная салатовая зверушка, напоминающая тушканчика. Лоза молниеносно сжалась в точку. Тушканчик исчез. Лиана разжалась, довольно урча.

– Так вот чем… Как я сразу не догадался! Конечно, растения здесь должны быть хищными! Хотя нет, правильнее будет – животноядными! – обрадовался Умник.

Непсих, побледнев, показал на землю. Они стояли в самом центре кишевшего лозой Мебиуса поля.

7. Уверенность в завтрашнем дне

– Нет, ну и как это называется! – возмущенно прокричал Непсих. – Мало того, что ты разделил нас, начитавшись своего Юнга, вместо работы над собой с дипломированным специалистом отправил всех черти куда в дырявой лодке, а теперь еще втравил нас в это!

– Непсих, с кем это ты разговариваешь? – поинтересовался Умник.

– С автором. Не мешай! Так вот, ты почесываешь свое эго, кичась тем, как ловко кидаешь нас из одной передряги в другую, а сам…

– Не надо меня почесывать! – отшатнулся Эго.

– Не шевелись! – хором заорали Непсих и Умник.

Эго замер на одной ноге в затейливой позе.

– Вот так и стой! – одобрил Непсих и снова посмотрел куда-то в сторону. – Вот, видели, до чего он нас довел! Готов плотоядным лианам на съедение отдать, лишь бы самому персонажей не прописывать!

– Ну а сейчас ты с кем? – уточнил Умник.

– Сам, что ли, не видишь?..

– Вижу. Но почему «он»? Это же «она».

– Да?! А почему тогда из нас четверых трое – мужского пола, а единственный женский персонаж раскрыт хуже всех и появляется по разу в каждом эпизоде?

– Это уже к Фрейду… – вздохнул Умник.

– А как же я? – вмешалась Смерть Кота. – Разве я не женский персонаж?

– Прости, но мы сейчас о только о субличностях автора…

– Может, хватит уже?! – взмолился Эго. – Мне, знаете ли, неудобно так стоять! Лучше пусть уж почесывают…

– Хорошо-хорошо, – спохватился Непсих, – давайте как-нибудь осторожно выбираться. Только надо захватить трофей.

– Если наступать между кольцами, это вроде неопасно, – Умник осторожно шагнул, тщательно выбирая, куда поставить ногу, – главное, не перепутать, где у них внутренность, а где внешность.

– Нам еще одну Грибару надо принести, – напомнил Непсих.

– Чур, я это в руки больше не возьму! – заявил Умник.

– В руки и не надо. Смерть, можно взять твою косу, или это сакральный метафизический инструмент?

– Это сакральный метафизический инструмент. Но взять можно – для тебя это будет обычная коса.

Непсих забрал из рук Смерти Кота косу, примерился и ловким движением подхватил одну лозину, повесив на острие.

– Неплохо придумано, – одобрительно кивнул Умник, – надеюсь, неорганику она не жрет.

С лианой наперевес прошли еще несколько метров. Впереди показалась знакомая серебристая трава без вкраплений ярко-оранжевого.

– Непсих, смотри! – воскликнула Истка. – Она умирает!

Висящая на лезвии косы лиана стремительно иссыхала, теряя цвет. За считанные секунды она окончательно побурела и рассыпалась в прах.

– Быстро… – разочарованно протянул Непсих. – Смерть, это все из-за твоей косы…

– Да нет же, говорю – в твоих руках это обычный кусок металла на куске дерева!

– Может, оголодала? – вслух подумал Умник. – Судя по тому, с какой скоростью исчез тот зверек, метаболизм у них адский.

– И как же мы доставим ее Грибару? Лягушек будем ловить? – вклинился Эго.

– Давайте просто насобираем побольше. Хоть одна да выживет.

Непсих наклонился, пытаясь подцепить косой очередную лозу Мебиуса. Гибкая лента скользнула по лезвию и шлепнулась обратно в траву.

– Да она незамкнута! – ахнул Непсих.

И действительно, на краю поля лежали закрученные спиралями, завязанные в причудливые узлы лозины, но ни одна из них не образовывала даже обычное кольцо, не говоря уж про ленту Мебиуса.

– Раз они не везде такие, значит, что-то на них влияет – там, в центре поля, – рассудительно произнес Умник.

– Может, это и есть то, что нужно от нас Грибару? – предположила Истка, которой ужасно не хотелось ловить лягушек на корм лозе Мебиуса. – Давайте проверим!

– Давайте. Только смотрите под ноги.

Непсих шел первым, раскидывая косой хищные оранжевые ленты. Остальные гуськом тянулись за ним. Идти становилось все сложнее: воздух вокруг словно стал вязким и тягучим. В какой-то момент Непсиху почудилось, что перед собой он видит себя же со спины, а заодно и с обоих боков.

– Ты тоже это видишь? Искажение пространства.

– Оно где-то рядом…

– Да вот же, смотрите! – показала Истка.

В небольшом углублении в красноватой земле лежал прозрачный кристалл. Перекрученный вокруг своей оси, он мерцал множеством граней. Если плотоядные лианы закручивались в плоскую ленту Мебиуса, то кристалл являл собой гиперпространственную – даже если сам Мебиус до нее не додумался.

Непсих протянул руку.

– Стой! – коснулась его Истка. – А вдруг это опасно?

– Ты права. Отойдите!

Непсих тоже сделал шаг назад, изогнулся и осторожно дотронулся до кристалла косой. Ничего не произошло. Кончиком лезвия Непсих выкатил кристалл из углубления и пододвинул к себе. Снова никаких изменений.

– Инструмент мне затупишь, – недовольно проворчала Смерть Кота.

– Он же у тебя все равно метафизический.

– Это на работе. А дома я ею газон подравниваю!

Убедившись, что кристалл относительно безопасен, Непсих взял его в руки.

– А если он радиоактивный? – спросил Эго.

– Тогда мы все равно уже трупы, – ответил Умник, – но что-то других смертей я тут не вижу. Непсих, давай его сюда – в сумку положу.

Обратный путь оказался дольше – кристалл даже через сумку уплотнял и закручивал пространство, так что пришлось заново пробиваться через стену воздуха и смотреть на себя со спины. Смерть Кота Непсих посадил себе на плечо – она с высоты осматривала путь на предмет возможных неприятностей и так прониклась доверенной ей ролью, что даже перестала ворчать из-за косы.

– Надо

– же,

– вы

– умнее,

– чем

– я

– думал.

На этот раз Грибар говорил стайкой опят, выросших на трухлявом бордовом пне. «Хотя бы головой вертеть не приходится», – подумал Непсих.

– Отдайте

– кристалл.

Умник протянул кристалл. Грибар дотянулся и обвил его очередным выращенным из перепутанного мицелия щупальцем-тяжем. Умник почувствовал влажную холодную слизь на своей руке, но не подал виду, изо всех сил стараясь сохранить достоинство – теперь от этого зависел успех их плана.

– Я

– считаю

– вас

– достойными

– следующей

– загадки.

«Неужели он так и будет говорить по одному слову каждым новым опенком?» – загрустил Непсих. Грибар, словно подслушав его мысли, превратил кучку опят в…

– Что это?! – шепнула покрасневшая Истка. – Ну и вонища…

– Веселка обыкновенная, – также шепотом отозвался Умник, – гриб такой.

– Уфф, а я-то думал… – выдохнул Непсих, изо всех сил пытаясь стереть с лица кривую усмешку.

Веселка заговорила глухим чавкающим голосом:

– Мне нужно то, чего не было вчера и не будет завтра. То, что отражает уверенность в завтрашнем дне и находится там, где никто не ждет.

Веселка хлюпнула в последний раз и распалась на зловонные ошметки. Непсих выжидательно посмотрел на Грибара, но тот не счел нужным больше ничего говорить.

– И где мы будем это искать? – поинтересовался Эго. – Сомневаюсь, что второй раз подряд удастся споткнуться о требуемый предмет.

– Давайте вернемся к лодке. Может, мы сумеем на ней телепортироваться в нужное место или хотя бы попробуем поплыть. Что-то не хочется больше ходить пешком среди плотоядных растений.

Лодка оказалась на месте. Непсих первым перекинул ногу через борт, собираясь занять свое место у весла, как вдруг заметил нечто странное.

– Умник, смотри! Что это с твоим сиденьем?

Правая часть средней лавки, на которой обычно сидел Умник, блестела намного ярче левой. Непсих присмотрелся – сверкало не лаковое покрытие, нанесенное Исткой в последний день безмолвной работы, а безупречно гладкая зеркальная поверхность. Вот только отражала она нечто странное – вместо своего лица Непсих увидел в отражении лицо Умника.

Умник всмотрелся в блестящую поверхность.

– Это же я. И что?

– Да то, что я тоже тебя увидел! А должен был себя! Эй, Умник! Умник…

Умник завороженно смотрел на зеркальную скамейку. Зрачки его расширились, челюсть отвисла. Почуяв неладное, Непсих оттащил Умника от зеркала. Тот вздрогнул и закрыл рот.

– Что с тобой?!

– Все в порядке, я только что проглотил маленькую бабочку. Теперь она не будет мешать колебать Вселенную. Трамваи не ходят, так что в эту сторону можно не ждать рассвета.

– Чего-о?!

Непсих вцепился руками в волосы. Умник недоуменно посмотрел на него.

– Я же говорю – минус пи эр квадрат дает косинус канделябра. Что тут непонятного?! Это все бегемотчина…

– Кажется, наш Умник сошел с ума, – мрачно констатировал Эго.

– И что теперь делать?! – воскликнул Непсих. – Мы ведь даже не успели обсудить, где искать второй артефакт. И что это вообще может быть. А как мы будем дальше?! Мы же теперь пропадем!

Он вырвал клок из своей шевелюры, непонимающе посмотрел на него, отбросил и заметался кругами по берегу заводи.

– Может, он не насовсем свихнулся. Он же недолго в зеркало смотрел. Или мы поищем, как его вылечить – потом, когда мир спасем. У огоньков, например, спросим.

– Истка, что это с тобой? – изумленно спросил Эго. – Я думал, ты первая начнешь истерить, что все пропало.

– Так видишь, эта роль уже занята, – фыркнула Истка, – двух истеричек в нашей команде будет многовато.

– Ой, куда это он… Непси-их! Останови его!!!

Непсих очнулся и ухватил за рукав Умника, уже зашедшего по колено в воду. Тот глупо улыбнулся и показал плавающий на поверхности заводи золотистый листок.

– Я тебе еще таких нарву. Пойдем, пойдем…

– Может, в листке с анекдотами есть подсказка, что с этим делать? – спросила Истка. – Умник, Умничек, дай сюда сумочку, пожалуйста.

Умник вцепился в сумку и прижал к себе, баюкая.

– Так он не даст, – сказал Непсих, пытаясь сделать глубокий вдох и собрать все расползшиеся куда-то внутренности, – пусть сам прочитает.

– Умник, покажи нам листик с анекдотами! Ты ведь понимаешь, что я хочу? Бу-маж-ка!

Умник обрадованно закивал и запустил руку в сумку. Второй рукой он зачем-то полез в карман.

– Умник, не-е-ет!!! – завопили хором все, включая Смерть Кота.

Поздно – Умник уже успел, деловито чиркнув спичкой, поджечь край листка и завороженно наблюдал, как ползет неровная обугленная линия.

В прыжке с места Эго выхватил обожженный лист и упал вместе с ним в воду. Заводь оказалась неглубокой – едва ли по пояс. Выбравшись на сушу, Эго продемонстрировал трофей. Часть и без того небольшого обрывка сгорела, часть оказалась повреждена отлетавшими искрами, а буквы на оставшемся пространстве размыло водой.

– «веренн сть в з в рашн м дне – эт е прень, это п о дно», – прочитал Непсих.

– И что это может значить?

– Стоп. Давайте сначала Умника отвлечем, – предложила Истка, – а то он снова что-нибудь натворит.

Умнику дали кучу камешков-окатышей и велели выложить слово «счастье».

– Авось да небось кудась отнесутся, тогда и брым успокоится, – согласился он.

– Надо восстановить надпись, – сказала Истка.

– По-моему, тут все довольно просто. «Уверенность в завтрашнем дне – это не про день, это про дно».

– Эго, ты умничка!

– Умничка у нас Умник. И то не сейчас. А вот завтрашнее дно, похоже, наступило уже сегодня.

– Кстати, в загадке про второй предмет... Там же тоже завтрашний день… или дно? Непсих, ты что думаешь?

– Я не могу думать! – снова вскричал Непсих. – Этот нам не поможет, теперь еще и контролировать его все время нужно! Раньше он всех контролировал! Это неправильно! Неправильно!

– Непсих, перестань истерить. Пожалуйста, – без привычного ехидства сказал Эго, – нам и так всем несладко.

Непсих виновато потупился.

– Простите. Я понимаю… Ничего не могу с собой поделать. Я так привык, что Умник всегда с нами – все знает, обо всем догадывается, все контролирует. А теперь – вот… Я не знал, что, оказывается, я настолько боялся потерять этот его контроль над ситуацией.

– Что-что ты делал?! – воскликнула Истка.

– Боялся… Можно подумать, никто из вас ничего не боится, – ушел в оборону Непсих.

– Да нет же… Я не это хотела сказать! Это зеркало в сидушке… Оно ведь отражало не то, что положено, но и не завтрашний день. Оно показало тебе то, чего ты боялся, и это случилось.

– Думаешь, это и есть отражение завтрашнего дня… то есть, дна?

– Возможно, – вступил в диалог Эго, – как там Грибар говорил? «Там, где не ждешь» – мы его и не ждали обнаружить в собственной лодке. «То, чего не было вчера и не будет завтра». Так вот вчера его там точно не было.

– А завтра?

– И завтра не будет. Потому что мы его сейчас выпилим и отнесем Грибару, – с усилием поднялся на ноги Непсих. – Вы правы. Это и есть отражение уверенности в завтрашнем дне.

Увидев, что Эго и Непсих выпиливают его половину лавки, Умник бросил камушки, так и не сложив нужное слово, и обеспокоенно забегал вокруг.

– Птеродактиль обморозил дактиль! Уходя на север, не забудьте выключить свет!

– Да не обморозишь ты свой дактиль, не бойся, – усмехнулся Эго, – хотя придется тебе снова сидеть на дне. Видать, карма такая.

Выпиленный брусок оказался неожиданно тяжелым – намного тяжелее, чем при постройке лодки.

– Эго, только не смотри!

– Да я не смотрю… Он выскальзывает!

Бульк!

Зеркало уверенности в завтрашнем дне вырвалось из рук Эго и ушло под воду в последнем шаге от берега.

– И-эххх… Ну и что теперь?

– Да там мелко, я же туда уже падал!

Эго не раздумывая прыгнул в воду. Из воды пошли пузыри.

– Ничего не выходит… Скользкий! Да еще словно сопротивляется.

– Может, возьмем какую-то одежду и попробуем его вытянуть, как сетью? – предложила Истка.

– Порвется. И веревок, способных вытащить такую тяжесть, у нас нет.

– На мою косу даже не смотрите! И на плащ тоже!

– Опять мы без Умника ничего придумать не можем! – запаниковал Непсих. – Ой, я опять, да?.. Так, дышать… Нужно дышать… Я могу ничего не контролировать… Да! Могу. Сейчас я это докажу…

– Что это с ним? Тоже с ума сходит? – спросила Смерть Кота.

– Нет, со своим страхом борется, – пояснил Эго.

– Ааа… И кто побеждает?

– Сейчас увидим.

Непсих уселся по-турецки, положил руки на колени ладонями вверх и закрыл глаза. Прошла минута, другая… Еще пачка минут. Эго готов был поклясться, что уже видит эти пачки минут в балетных пачках, вереницей на цыпочках пробегающие перед ним.

– Он не уснул? – негромко спросила Смерть.

– Вроде нет, – так же тихо, но не очень уверенно отозвалась Истка, искоса поглядывая, чем занят Умник. Тот увлеченно строил домик из каких-то тростинок.

– Не можешь предотвратить – возглавь! – заявил Непсих, открывая глаза.

– Что возглавить?

– В данном случае – анархию. Если без Умника мы не можем решить проблему рациональными методами, значит, будем решать иррациональными.

– И какими же? – уточнил Эго.

– А ты, когда нырял, не запомнил, как лежит наша деревяшка – зеркалом вверх или вниз?

– Вроде бы вниз. А что?

– Отлично! Значит, остается только подождать.

– Чего подождать?!

– Да завтрашнего дна же! Чего может бояться дно неглубокого водоема?

– Пересохнуть? – неуверенно предположила Истка.

– Разумеется! И этот страх сейчас отражает зеркало.

– Думаешь, это может сработать? Вряд ли дно осознает свои страхи… – усомнился Эго.

– Уже сработало! Смотри!

Все, кроме Умника, обернулись к водоему. Вернее, бывшему водоему, потому что на его месте теперь досыхал растрескавшийся ил, среди которого торчал деревянный брусок, а в метре от него, накрепко завязнув в грязи, возвышалась лодка.

– Кру-уто! – восхищенно выдохнул Эго. – Ну ты даешь!

– Я рада, что ты смог победить свой страх! – прочувствованно воскликнула Истка.

Непсих смутился. Страх завтрашнего дна казался таким бледным по сравнению с тем, копошилось в глубине его сущности, прорываясь в случайных образах и отражениях.

– Спасибо! Нет, правда. Что бы я без вас делал! Присмотрели за Умником… Кстати, где он?

Умника нигде не было.

– Ладно, сейчас идем искать Умника, затем относим Грибару зеркало, а потом можно будет и о лодке подумать.

8. Меньшее зло

– Ну и где он может быть?

– Лишь бы не убился по глупости!

– Я, кажется, вижу… Туда!

Умник сидел на шаткой травянистой кочке. В одной руке он держал что-то зеленое и очень пушистое, а другой отщипывал от него кусочки пуха и с наслаждением отправлял в рот.

– Фу-у-у! – скривилась Истка. – Выплюнь каку! Быстро!

– Я назвал ее «барашковая мышь», – Умник раскрыл ладонь, на которой спокойно сидело, поблескивая черными глазками, маленькое кудрявое существо, – в лесу ее некому подстричь или расчесать, поэтому она только рада, что я избавляю ее от подшерстка. Попробуйте, это вкусно! Похоже на огуречную сладкую вату.

– На что только не готовы пойти некоторые, лишь бы жаб не лизать… – многозначительно протянул Непсих.

– Как ему это вообще в голову пришло? – поморщился Эго. – Есть мышиную шерсть! Вот уж точно сумасшедший!

– А почему ты обо мне в третьем лице говоришь? – посмотрел на него в упор Умник, отпуская мышь. – Я вроде бы здесь. И я не сумасшедший.

– Хм… Речь вроде осмысленная… – вполголоса пробормотал Непсих.

– А что ж ты тогда творил-то? – добавил он погромче.

– Я? Творил?! Да ничего я не творил. Просто захотелось эксперимент поставить.

– Эксперимент, как же! – Эго явно не до конца верил в возвращение Умникова разума. – Видели мы этот эксперимент, век помнить будем! «Слоны идут на се-евер, трамваи уходят в небо…» – передразнил он.

– Хватит препираться, идемте за зеркалом, – остановил перепалку Непсих.

Зеркало уверенности в завтрашнем дне пытались нести вдвоем, втроем, волочить за собой, толкать перед собой… Перекатывать с грани на грань побоялись – не повредилась бы зеркальная поверхность. Свой плащ Смерть Кота так и не дала: «Косы с вас хватит!»

– Ох, нелегкая это работа, – начал Непсих, – из болота тащить…

– Бегемотчину! – вставил Умник.

Все с облегчением засмеялись. Кажется, Умник действительно был в своем уме.

– Невероятно! Изоляты, существующие всего лишь в трех измерениях, сумели увидеть то же, что и я, Грибар Четырехмерный! Признайтесь, как вам удалось столь быстро узнать, в каком месте этого жалкого мирка появится то, чего не было вчера и не будет завтра?

На этот раз Грибар изменил своей традиции – его рупором служил лишь один коричнево-желтый моховик.

– Ну… Мы… Просто повезло, наверное, – смутился Непсих.

– Просто повезло?! Ничтожные создания без труда добились того, на что способны лишь такие могущественные существа, как я?!

– О нет, Грибар Великолепный, – попытался исправить положение Умник, – мы нисколько не умаляем твое величие и лишь хотели…

– Довольно! – прогрохотал Грибар так, что Смерть Кота невольно присела и закрыла руками слуховые отверстия. – Я все понял! Я унизился, дав вам слишком легкие задания, но впредь я не допущу подобной ошибки. Мои ответы должны быть омыты слезами, потом и телесным соком! На этот раз вы принесете мне дар, что не используется и не может быть выброшен, вечность, заточенную в хрупкости, помнящую свет иного солнца, заставив плакать тех, кого хотели обрадовать!

Грибар замолчал. Наученные опытом, путешественники сразу же развернулись и покинули поляну.

Умник немедленно потянулся за страницей с анекдотами, но в сумке ее не оказалось.

– Он у меня, – протянул Непсих обгоревший, покоробленный обрывок.

– Ох, блин… – взгрустнул Умник. – Перестарался…

– Да погоди убиваться, может, еще работает. По крайней мере, он высох.

Обрывок действительно не испортился и даже, кажется, не обиделся – новый анекдот был написан совсем мелким шрифтом, чтобы текст уместился на оставшейся части листа.

«– Как отличить съедобные грибы от несъедобных?

– С помощью будильника. Если ты съел грибы и утром услышал будильник, значит, они были съедобные».

– Грибы! Да тут они повсюду! Тоже мне, подсказка… – разочарованно отошел Эго.

– Спорим, эти несъедобные? – прищурился Непсих.

– Это почему же?

– А ты попробуй…

– Давайте лучше про загадку поговорим, – вмешалась Истка, – что может быть вечное, запертое в хрупком?

– Песочные часы, – предположил Умник.

– Или сосулька, – добавил Непсих.

– Почему сосулька? Она же ни в чем не заперта? – удивилась Смерть Кота.

– Вода вечная, но находится в хрупком тающем льде.

– Так много вариантов можно придумать… Что там еще?

– «Помнящую свет иного солнца…» – по памяти процитировала Истка.

– Ну, это легко! Какой-то предмет из иного мира! – заявил Эго.

– И еще заставит плакать тех, кто должен радоваться…

– Не кто должен радоваться, а кого мы хотим обрадовать, – поправил Умник.

– Но мы же… хотим…

Взгляды Непсиха, Умника и Эго-Истки пересеклись. Все подумали об одном и том же – о том, что не могло быть произнесено вслух среди вездесущих шпионов Грибара. Единственными существами, которых они собирались порадовать, спасая Солончак от вторжения, были местные жители – огоньки.

– Нужный предмет у них, – мрачно произнес Непсих, рисуя пальцем в воздухе небольшие кружочки.

– И нам придется уговорить их отдать его – вряд ли мы сможем перехитрить тех, кто настолько умнее нас, – с неохотой признал Умник, – а силой действовать бесполезно.

– Но… Мы же не можем прийти и сказать: «Дайте нам то, что просит Грибар!» Нам что, придется их обманывать?! – пришла в ужас Истка.

– Это для их же блага, – возразил Эго, – мы сделаем все, как собирались, и они в итоге еще благодарны нам останутся!

– Если все получится, – уныло заметил Непсих.

– Да уж, слишком много неизвестных в этом уравнении, – вставил Умник, – не исключено, что о нашем подвиге никто не узнает… если он вообще состоится.

– У нас нет выбора! – решительно взмахнул рукой Эго.

– Выбор есть всегда! – зазвенел высокий голос Истки, принудительно опускающей поднятую руку.

– Если мы… Пойдем… На эту сделку с совестью… – медленно проговорил Непсих. – То рискуем потерять самоуважение. Цель не оправдывает средства! Должен быть другой способ!

– Самоуважение? Совесть?! Да ладно тебе – у кого из нас она есть, эта твоя совесть? У тебя, Непсих? Или у тебя, Умник? Что до меня, то мои моральные нормы гибче лозы Мебиуса! – в знак подтверждения Эго задрал левую ногу и потянулся носком к собственному затылку.

– Хватит издеваться над телом! Мне им еще пользоваться, вообще-то! Жаль, я не догадалась пожаловаться автору, когда Непсих с ним разговаривал! Это безобразие – поселить меня вместе с таким эгоистом! И у меня есть совесть! Я согласна с Непсихом – мы не можем настолько цинично обманывать тех, кто нам доверился. Это же… Это… Просто ужасно! Лично я не смогу жить с таким грузом! Я не такая!

«Я. Не. Такой», – пронеслось в голове Непсиха. Смутные образы ожили и взвились сумбурным хороводом. «Так нельзя. Нужно оставаться хорошим. Нести свет во тьме. Пройти сквозь грязь и не испачкаться. На елку влезть и… Нет, это уже из другой оперы. Поступив так с друзьями, я перестану быть собой. Но кем тогда стану? Не превращусь ли в чудовище незаметно для себя, сделав за первым шагом по скользкой дорожке второй, а затем и третий?..» «Такой, такой, – шептали другие образы, – ты просто отказываешься это признать. Стремишься быть для всех хорошим, но это невозможно. Ты просто хочешь, чтобы тебя любили и боишься испортить свой светлый образ… Даже когда от этого зависит твое будущее – что говорить о чужом!..»

– Непсих! Непсих!!!

– А? Что? Простите, задумался.

– Ты что-то решил? Все-таки ты наш рулевой…

– Они чуть не подрались! – радостно сообщила Смерть Кота. – Ты бы это видел!

– Да. Я решил… Мы пойдем к огонькам и возьмем то, что нужно. Чистоту рук мы не можем сейчас себе позволить. Истка, прости. Я понимаю, что это и твоя совесть тоже…

Истка тихо всхлипнула.

– И что мы им скажем? – спросил Эго.

– Будем импровизировать. Только не вмешивайтесь.

Огоньков долго ждать не пришлось – стоило вернуться на место первого разговора, как несколько светящихся шариков сами выплыли навстречу.

– У вас что-то случилось? – перевела Смерть Кота.

– Нет. То есть да. Мы узнали, как решить вашу проблему без возвращения силового поля, – сказал Непсих, втайне надеясь, что огоньки не сумеют различить скрываемое волнение, – для этого нам нужен предмет из другого мира, который хранится у вас, но вами не используется. Он содержит вечность, заключенную в хрупкости.

Огоньки замерцали, закружились друг вокруг друга – наверное, переговаривались.

– Вам нужна банка маринованных груздей? – последовал вопрос.

– Банка… груздей?! Откуда они у вас?! – выпал из роли ошеломленный Непсих.

– Нам подарил их путешественник из мира Кин-Кассен, наш большой друг и желанный гость. Абдус – так называл он себя. Это единственное, что есть у нас из других миров. Нам не нужна пища – мы не едим. Нам не нужны подарки – у нас есть память. Лишь из уважения к Абдусу храним мы то, что он нам дал. Так как вы собираетесь с их помощью избавиться от могущественного существа, захватывающего целые планеты?

«Хороший вопрос», – подумал Непсих. Момент для импровизации определенно настал.

– Нам удалось нащупать его слабое место, – вдохновенно произнес он, стараясь избегать упоминания имени Грибара – хитрость хитростью, но осторожность никогда не помешает, – он обладает чрезмерно раздутым эго…

Эго рефлекторно почесался. Непсих неодобрительно зыркнул в его сторону и продолжил:

– Он не потерпит унижения, а его оскверненные, убитые и сваренные сородичи являются для него апофеозом порабощения. Не в силах выносить подобное, он рассвирепеет и стянет все силы к своему центру, чтобы наказать тех, кто осмелился продемонстрировать ему его уязвимость. В этот момент его хватка ослабнет, и достаточно будет небольшого искривления пространства при помощи кристалла Мебиуса, чтобы оторвать его от вашей планеты…

«Кажется, у меня заканчивается фантазия. Нужно было Умника отправить на переговоры. Хитрить он не умеет, зато по части терминов не спасовал бы…»

– Звучит интересно, – неожиданно отозвались огоньки, – мы готовы попробовать.

В горле Непсиха застыл колючий комок. Где-то за спиной негромко икнула Истка. Умник стоял истуканом, ни взглядом ни жестом не выдавая своих эмоций.

– Следуйте за нами.

Огоньки выстроились цепочкой и начали неспешно удаляться. Непсих с усилием сглотнул – комок не исчез – и, стараясь держать голову прямо, решительно шагнул за ними.

Банка оказалась совершенно обычной: пузатая, примерно литровая, явно домашней закатки – вместо фабричной этикетки ее горлышко охватывал шпагат с привязанной бумажкой. Надпись издалека различить не удалось. Банка левитировала на небольшой высоте, поддерживаемая чем-то вроде энергетической подушечки.

– Вот. Возьмите. Если вам удастся победить, мы снова сможем увидеть Абдуса. Если же нет… Ни банка, ни память нам уже не понадобятся.

Истка держалась из последних сил – глаза ее налились слезами. Заметив это, Эго оттеснил ее, пытаясь втянуть слезы обратно и приободриться.

Непсих наклонился, поднимая банку. Гладкая тяжесть стекла приятно холодила руки. Колючий комок наконец-то проскочил дальше по пищеводу, провалившись куда-то в живот и застряв на уровне солнечного сплетения.

– Мы ценим вашу жертву и безмерно благодарны вам за помощь в нашем общем деле…

– Хозяин просил передать, что очень вами доволен!

Из земли прямо под ногами Непсиха вырос огромный раздвоенный щуп, на одном конце которого сидел очередной говорящий грибочек, а второй увенчивался мясисто-красной ячеистой конструкцией, напоминающей клетку. Щуп пододвинулся ближе, покачиваясь в воздухе, красная решетка раскрылась, молниеносно выхватила из рук Непсиха банку с груздями и столь же стремительно щуп вместе с добычей скрылся под землей.

Все застыли в безмолвном оцепенении. Время остановилось.

9. Анекдотов.нет

Время остановилось. Долгие, невозможные секунды замерли в воздухе и одна за другой упали на землю. Когда герои очнулись, огоньков уже нигде не было.

Повисла тягостная тишина.

– Может, они нас еще простят? – вопросительно-жалобно прозвенел голос Истки. – У нас же еще есть шанс спасти этот мир…

– Шанс есть всегда, – сказал Умник, но слова его звучали без прежней уверенности.

«Не простят», – подумал Непсих. Он не предполагал – он знал это. Знал той своей внутренней частью, из-за которой периодически становился объектом шуток про связь с космосом. Связь существовала, и даже подтрунивая, Умник и Эго-Истка не могли это отрицать. «С большой силой приходит большая ответственность», – вспомнилось Непсиху. Он собрался с силами и уже вслух непривычно глухим голосом сказал:

– Не простят. Но мы все равно продолжим.

– Что-то вы долго, изоляты. Я вас уже заждался, – голос Грибара звучал издевательски, отдаваясь эхом в разболевшейся голове Непсиха, так что тому совершенно не хотелось вникать, каким местом и способом инопланетный мицелий разговаривает на этот раз, – или вам уже не нужны ответы?

– Нужны, – твердо сказал Непсих.

– Хорошо. Можете приступать. Вы готовы?

– Приступать к чему? – робко спросила Истка.

Непсих сделал ей знак умолкнуть и согласно кивнул. И это он знал. Знал, что, сделав один шаг, придется сделать и следующий.

«Ты уже опозорен. Тебе никогда не достичь идеала, к которому ты стремишься. Ты ничтожество…» – нашептывал голос в его голове. Непсих помнил его – этим голосом говорил с ним мертвый ил Криасса.

«Ты уже опозорен, и ты свободен. Можешь перестать, наконец, носиться со своей мнимой непорочностью и достигать своей цели – так, как тебе удобно», – подсказывал другой голос. Вспышка, озарение, боль – дикая боль, и глаза, глядящие на него из зеркала на чердаке. Леденящие душу, заглядывающие в самую суть… мучительно знакомые глаза.

«Можно отступить, – ласково, успокаивающе звучал голос – новый или один из прежних, – Непсих уже не понимал, – вы найдете себе новый мир… А может, отыщете другой способ спасти Кин-Кассен – без помощи Грибара. Этот мир останется жить – пусть в иной форме и с другими обитателями, но не все ли вам равно?»

Непсих с усилием вырвался из вязкого оцепенения. Он заварил эту кашу – пусть из благих намерений – ему и расхлебывать. Он – рулевой, и он отвечает за то, куда занесло их общую лодку.

Непсих поднял голову и увидел за разноцветными, сменяющими друг друга сполохами яркие точки звезд. На короткое время все четыре солнца этого маленького мира скрылись за горизонтом. «В Кин-Кассене, должно быть, уже празднуют Новый год… Если он еще существует… Мы даже не знаем, сколько времени мы уже здесь…» – Непсих вдруг осознал, каким бесконечно длинным был их предыдущий день. Он почувствовал себя уставшим и очень, очень старым.

– Я готов, мой повелитель, – сказал он, делая шаг вперед.

«Дзынннннь!» – раздался невыносимо резкий звук, словно лопнула, закручиваясь и разлетаясь обрывками в разные стороны, одна из струн мироздания. Высокочастотная вибрация волной прошла по поляне. Непсих очнулся, лежа на спине. Где-то рядом с ним возились другие.

– Простите меня! Это я его убила…

– Кого… убила?! – с трудом переворачиваясь на бок, выговорил Непсих.

– Время… Время приготовления эликсира Парадокса. Я не специально! Я ведь говорила – у меня как-то само получается…

Непсих попытался восстановить последовательность событий, произошедших перед тем, как его отбросило наземь. Воспоминания с трудом продирались сквозь боль и хаос разрозненных мыслей, яркими стоп-кадрами вспыхивая перед глазами.

Вот обжигающая, ослепительно белая вспышка в центре поляны разрывает синеву ночи, а за ней приходит сводящее зубы, мучительно звонкое «Дзынннннь!»

Вот он отходит от центра, оставляя закрепленными напротив друг друга кристалл Мебиуса и зеркало уверенности в завтрашнем дне. Боковым зрением он видит и отражение кристалла в зеркале, и отражение зеркала в искривленном пространстве вокруг кристалла, и усилием воли запрещает себе думать о том, что может произойти, но все его мысли стирает слепящая белая вспышка.

Вот он не может удержаться и одним лишь взглядом, едва шевеля губами, задает вопрос: «А как же третий предмет?..» «Банка! – грохочет, смеется Грибар. – Я потребовал ее лишь для того, чтобы лишить вас иллюзий. Можешь считать ее семейным портретом моих предков. О, когда-то и я был таким, как они, – жалким, ни на что не годящимся груздочком! Но моя маменька-грибница всегда в меня верила, и вот я стал тем, чем стал – великим и могущественным существом! Маменька мною гордилась бы…» Раскаты хохота сотрясают поляну и слепленную наскоро конструкцию, и он проверяет ее прочность, параллельно силясь представить маменьку Грибара, а затем отходит от центра.

Вот он получает от Грибара кристалл и идет в центр поляны к стоящему на пне зеркалу, стараясь не смотреть на его глянцевую поверхность и одновременно прикидывая, как закрепить кристалл. Отламывает от ближайшего дерева сухую рогатину и привязывает кристалл обрывком своего рукава, порываясь спросить: «А как же третий предмет?..»

Вот он делает шаг вперед, и щупальца Грибара протягивают ему зеркало. Он изо всех сил старается удержать его в руках. Склонившись под тяжестью бруска, несет его к центру поляны, устанавливает на неизвестно откуда взявшемся там пне, преодолевая как желание зажмуриться, так и искушение заглянуть, а затем возвращается к Грибару, получая у него кристалл.

Вот он стоит у края поляны, окруженный безмолвными свидетелями своего падения – нет, их общего падения – с очень маленьким, призрачным шансом общей победы. Он уже знает, что случится дальше, но не знает доподлинно, к чему это приведет. Или знает – не может не знать! – но даже в самых тайных глубинах боится встретиться с этим знанием.

Я готов, мой повелитель! – говорит он, делая шаг вперед.

10. Это не конец

Поднявшись и отряхнувшись, Непсих, наконец, как следует осмотрел место происшествия. Трава на поляне примялась, с ближайших деревьев облетели разноцветные листья. В центре поляны творилось нечто странное – кристалла и зеркала больше не было, пространство на их месте словно уплотнилось, стало твердым, гладким и блестящим. Как огромный мыльный пузырь, только без радужных переливов.

Непсих обвел взглядом остальных – серьезно вроде бы никто не пострадал – и посмотрел на Грибара. С ним творилось неладное – это сразу бросалось в глаза. Огромная спутанная куча мицелия съежилась и обвисла. От его былого величия и чванства не осталось следа. Несколькими тонкими нитями-щупами он перебирал лежащие в траве осколки разбитой ударной волной банки с груздями. «Портрет предков», – вспомнил Непсих.

– У вас что-то случилось? – не выдержала Истка.

– С ума сошла?! Не лезь! – шикнул Эго, но Истка уже подходила к Грибару.

– Маменька… Очень хотела, чтобы я добился большего, чем вся наша грибница… Я так мечтал ее порадовать… Оторвался от дома, скитался тысячи лет… Научился путешествовать между мирами и захватывать планеты – лишь бы она меня похвалила. Но ее нет, давно нет, и мои надежды получить ее грибную любовь разбиты, как эта банка… Я так устал… Я все это время хотел домой, под уютное теплое солнышко. Эта ноша слишком тяжела для меня…

На его вздутом теле выступила вязкая слизь. Грибар плакал.

– Зато теперь ты свободен от чужих ожиданий и можешь делать, что хочешь, – сказала Истка, бесстрашно прикасаясь к склизкому телу Грибара.

Эго передернулся.

– Перестань искать подтверждения своей ценности у других. Ты ценен сам по себе, просто потому что ты есть, – добавила она, – ты сам себе можешь быть опорой и жить, как тебе нравится.

Грибар хлюпнул и совсем обмяк.

– Вот видите, – сказала Истка, оборачиваясь, – не такой уж он и плохой. Я это сразу почувствовала!

– Кто, ты?! – захлебнулся возмущением Эго. – Да ты же громче всех кричала, что мы должны спасти огоньков от этого чудовища!

– Ой, кто бы говорил со своими гибкими моральными нормами! – ехидно отозвалась Истка.

Эго поперхнулся и впервые не нашел, что ответить.

– И что ты теперь будешь делать? – спросил Непсих, все еще до конца не веря в происходящее.

– Я хочу уйти… Вернусь на свою родную планету, зароюсь в теплую землю… Быть грибницей среди уютных корней намного проще, чем завоевывать мир. А главное, это тоже можно делать почти вечно – мы, грибы, очень живучие… А уж я тем более.

– Так ты все знал заранее? – повернулся к Непсиху Эго. – Ну, про то, что банка груздей – это оружие против Грибара, которое заставит его покинуть Солончак?

– Знает у нас Умник. А я… импровизировал.

– Ох уж эти твои импровизации…

– Победителей не судят, – вставил словечко Умник.

– А как же ответы? – спохватился Непсих, вновь поворачиваясь к Грибару. – Ты нам обещал.

– Я сдержу обещание. Ритуал пошел не так, как задумано. Вместо того, чтобы вытопить из пространства-времени квантовый парадокс в жидком виде, он кристаллизовал само пространство – время оказалось из него изъято.

Смерть Кота сконфуженно ковыряла ногой землю.

– А поскольку в ритуале участвовали незаданные вопросы, результат его содержит невысказанный ответ. Это, – показал он щупальцем на пузырь, – портал. Идите в него, он приведет вас, куда нужно. Я был в этом месте. Оно не принадлежит ни одному из миров и там находится то, что вы ищете.

Глядя на то, как Грибар один за другим втягивает многокилометровые щупальца-шпионы, готовясь к отлету, Непсих испытал странное чувство – словно и у него камень с души свалился. «Всех забывают, – услужливо шепнул ему знакомый голос, – особенно тех, кто сдался, повернул обратно на полпути». «Ну и что, – мысленно отмахнулся Непсих от непрошеного советчика, – тех, кто добился большего, забывают лишь чуточку позже. Какая разница, кто о тебе вспомнит через миллионы лет, когда даже Вселенные будут забыты?»

– Я прощаюсь с вами, – произнес Грибар, – возможно, я был несправедлив по отношению к жителям этой планеты. Теперь я их понимаю… немного лучше.

– Но как ты вернешься? – спросила Истка.

– На это моих способностей хватит. Я потерял желание продолжать играть эту роль, но не силы.

Он еще раз печально коснулся разбросанных по примятой траве маринованных груздей.

– Надеюсь, я смогу вернуться к прежней жизни. Будет, куда вернуться…

Последняя фраза прозвучала глухо и словно издалека. Грибар исчез.

– Как мы войдем в портал? – поинтересовался Эго. – Он же твердый.

– Будем импровизировать, – пожал плечами Непсих и положил руки на поверхность пузыря.

В тонких прозрачных стенках – ближней и дальней – он увидел два своих отражения, которые накладывались друг на друга и немного подрагивали.

«Что-то много с меня зеркал в этом приключении», – подумал он и провел ладонью по поверхности, пытаясь нащупать проход. Ближнее отражение одновременно с ним подняло руку. Дальнее – нет.

Непсих присмотрелся к дальнему отражению. Ему показалось, что в его лице проступили какие-то незнакомые, жесткие черты.

– Чертовы игры разума! – пробурчал он, заглядывая за пузырь на противоположную сторону поляны. Там никого не было.

– Э, нет! – услышав его, сказал Умник откуда-то из-за спины. – Я тут ни при чем. Это твоя история, ты с ней и разбирайся.

Пузырь наполнился клубящимся сумраком. Второе отражение не пропало, а стало отчетливее.

– Кто ты? – спросил Непсих.

– Кто ты? – шевельнуло губами его послушное, ближнее отражение.

– А ты все еще не понял? – вопросом на вопрос ответило дальнее.

Непсих помолчал. Внезапная догадка озарила его, но он опасался произнести это вслух.

– Зачем ты здесь? – спросили Непсих и его отражение.

– Чтобы тебя спасти.

– Спасти от чего?!

– От достижения цели, конечно же. Я не пущу тебя туда.

– Но я должен пойти! Ты не можешь мне помешать!

Непослушное отражение мягко, но насмешливо улыбнулось. В глазах его блеснули колючие огоньки.

– Могу. Я всю твою жизнь это делаю.

– Делаешь… что? – спросил Непсих – просто так, лишь бы не молчать. Пазл сложился. Голоса и взгляды заняли свои места в мозаике из осколков разбитого зеркала.

– Разве ты не понял? Там – смерть. Ты стремишься к славе, к всеобщей любви, но нет, за твоим подвигом последует не похвала…

«Да я уже и не стремлюсь», – подумал Непсих. И понял, что действительно – не стремится. Перед его внутренним взором промелькнули последний разговор с огоньками, съежившийся Грибар, и, почему-то, солнце Кин-Кассена. А двойник продолжал:

– Разве ты не помнишь, как жестоко расплачивался за минуты славы тогда, в детстве? Нет? А я запомнил. Я все запомнил… Слава… Ты не можешь к ней не идти – а я не позволю ее достигнуть. Ты способен сделать это, лишь став таким, как я. Ты можешь принудить всех восхищаться тобой. Но ты же не такой, правда?

Непсих начал заводиться. Упругая стенка пузыря отразила его гримасу, которую тут же считал двойник.

– Ай-яй-яй! Ну чего, ты хочешь меня… послать? Милости просим, давай. Я тебя тогда тоже… пошлю. Ну и чего? Обнимемся, вместе пойдем, да?

Непсиху показалось, что в его фразе пропущено какое-то слово. Но главным было другое.

– Обнимемся, обнимемся… – под нос бормотал он в попытке оттянуть время. Что-то важное стучалось к нему, пытаясь пробиться через мешанину мыслей.

Он снова увидел себя у старого зеркала на чердаке и страх в глазах отшатнувшихся – теперь он помнил и это – Умника и Эго-Истки. Такой, такой… Как бы ни мучительно было это признавать.

– Ты псих, – сказал он двойнику.

– Да, я псих, – легко согласился тот, – а ты?

Непсих снова положил обе ладони на стенку прозрачного шара. Двойник сделал шаг навстречу, их ладони встретились с двух сторон зеркальной поверхности.

– Я – Псих, – громко, чтобы все слышали, сказал Непсих.

– Я – Непсих, – в унисон повторил Псих.

Остальные завороженно, ни слова не пророня, наблюдали за тем, как пленка пузыря исчезла и поляну окутала наполняющая его тьма. Когда клубы рассеялись, Непсих по-прежнему стоял один у ранее твердой и прозрачной, а теперь невесомой и дрожащей границы сферы.

– Портал открылся, – произнес он привычным, и в то же время иным, голосом.

Умник и Эго-Истка все так же молча придирчиво рассматривали своего рулевого. Все тот же Непсих был с ними, но что-то в нем неуловимо изменилось – острее взгляд, жестче скулы, свободнее шаг.

Непсих вопросительно приподнял бровь, заметив пристальное внимание окружающих, но ничего не ответил и первым шагнул в портал.

Внутри их встретила пустота. Классическое бесцветное ничто, как его описывают в фантастических книжках.

– Это и правда междумирье, – растерянно заметила Смерть Кота, – здесь даже я не бывала.

Когда глаза немного привыкли к полумраку – в пространстве между мирами не оказалось ни света, ни тьмы – Непсих заметил висящую в пустоте небольшую картонную коробку.

– Это коробка с котом Шредингера! – догадался Умник.

– Уррра!!! Наконец-то! – завопила Смерть Кота. – Только я его почему-то не чувствую… – уже тише добавила она.

– Сейчас откроем коробку и посмотрим, – протянул руки Эго.

– Подожди! – остановил его Умник. – Мы не можем ее открыть просто так, вдруг что-нибудь испортим и вообще все миры уничтожим.

– И что нам тогда делать? – спросила Истка.

– Может, листок даст подсказку, – подумал вслух Непсих.

Умник в который раз открыл свой блокнот и вытащил вложенный меж его страниц обрывок. Буквы на нем ярко светились в сумраке, облегчая чтение.

«Однажды я пыталась найти начало у скотча. Нашла начало вселенной в ее сингулярном состоянии, а начало скотча так и не нашла».

– Сингулярность! – воскликнул Умник.

– И как мы можем ее использовать? – поинтересовался Эго.

– А мне кажется, это анекдот про начало, а не про сингулярность, – заметила Истка, – просто ты, Умник, вечно за умные слова цепляешься.

– А что у нас было в начале? – спросил Непсих и сам же себе ответил. – Анекдот про число «Пи». Мы его, кстати, так и не разгадали.

– Так это же нарушение базовых законов Вселенной! – Умник почувствовал себя на своей территории. – Идея Шредингера заключалась в том, чтобы продемонстрировать парадокс между законами макромира и квантовой теорией. Но люди так уцепились за внешнюю картинку – кота, жизнь которого зависит от наблюдателя, – игнорируя суть, что идея коробки собрала в себя чрезмерное количество их энергии и начала искажать законы Вселенной, втягивая в себя то, что может быть воспринято, как парадокс – например, магию.

– И что из этого? – не проникся его тирадой Эго. – Коробку-то открыть можно?

– Открыть можно, но…

Непсих потянулся к коробке и распахнул ее. Из коробки выпрыгнул грациозный лоснящийся кот – черный с белой манишкой на груди и белыми усами. Он прижался к ногам Непсиха и замурлыкал.

Смерть занесла косу, но внезапно остановилась.

– Я… не могу оборвать его жизнь. Кажется, это вообще не тот кот…

– Как – не тот?! – возмутился Эго. – Мы что, зря в такие дебри залезли?! А коробка? А магия?! Нет уж, ты не выкручивайся! Положено кота убивать – значит, делай. Работа у тебя такая.

– Да нет же, ты не понимаешь, – в отчаянии взглянула Смерть, – я правда не могу. Он мне не предназначен. Больше того, мне кажется, он вообще не принадлежит к смертным.

– Но почему же? – почесал в затылке Умник.

– Может, настоящий кот просто умер при жизни Шредингера, – предположил Непсих, – а здесь осталась как бы идея кота? Ведь обычный кот не смог бы прожить столько лет в коробке между мирами.

– Или в момент, когда мы открыли коробку, реальность разделилась на две параллельные ветки – в одной из них кот всегда мертв, а в другой всегда жив, – выдвинул свою версию Умник.

– А может, когда он вылез, то перестал быть котом Шредингера и стал просто котом? – спросила Истка. – Ведь все знают, что кот Шредингера должен находиться в коробке.

– Неважно, – прекратил споры Непсих, – истину мы все равно не узнаем. Надо только придумать, что теперь делать с котом… Эй, Смерть! А ты чего такая бледная?

– Я не смогла выполнить свою миссию… Что теперь со мной будет?! – маленькая Смерть в отчаянии потянула тонкие костяные пальчики в рот, хотя на них не было ногтей. – Я ведь теперь не Смерть Кота Шредингера… Я никто!

– Да ладно, не умирай раньше смерти, – неуклюже приободрил ее Непсих.

– Слушайте, а как мы магию-то обратно вернем? – вмешалась Истка. – Коробка ведь осталась висеть, вдруг она продолжит парадоксы притягивать…

– Да и накопленное в ней бы как-то вытащить, – подхватил ее мысль Эго.

Смерть деловито покрутилась вокруг коробки и уточнила:

– А вот эта идея вашего Шредингера… Она сейчас еще актуальна?

– Ну идея Шредингера-то да, – пояснил Умник, – но здесь мы видим не его изначальную идею, а ее искаженное восприятие, которое в корне неверно. Его как раз можно считать отжившим, а в идеале следовало бы искоренить, чтобы не плодить предрассудки.

– Отлично! – обрадовалась Смерть. – Это я умею!

Коробка тихо треснула и распалась пылью, медленно развеивающейся в безветренной пустоте. Каждый почувствовал, как сквозь него проходит множество волн, каждая из которых вызывала разные, порой довольно странные, ощущения – жар, холод, вибрацию, цвет, звук, ярость, тоску и много другого, невыразимого привычными понятиями.

– Я вам помогла? – заискивающе спросила Смерть. Она все еще выглядела бледнее обычного, в ее пустых глазницах таилась тревога.

– Да, конеч… – начал было Непсих, как Смерть вдруг исчезла.

Она появилась снова через несколько секунд, и выглядела куда более радостной. Непсих отметил, что Смерть подросла – теперь она доставала ему уже до пояса, – а по подолу и краю капюшона ее новой черной мантии шла темно-фиолетовая кайма.

– Меня повысили! – сияя, объявила она. – И даже отпустили к вам поделиться, хотя мне не полагалось возвращаться – ведь моя задача здесь уже выполнена.

– Когда это тебя успели повысить? – недоверчиво протянул Эго. – Тебя не было всего пару мгновений.

– Сразу видно, что Умник здесь не ты, – подколола Смерть, – неужели ты думаешь, что время везде течет одинаково?

– И кто же ты теперь? – поинтересовался Непсих.

– Смерть Идей! Я буду убивать отжившие свое, устаревшие идеи. А поскольку идей в разных мирах рождается бесчисленное множество, меня берут в постоянный штат!

– Поздравляю! – Истка подхватила Смерть Идей и радостно закружила.

Смерть смущенно вырвалась из объятий. Кот обнюхал ее и потерся щекой о мантию.

– Ты ему нравишься! – воскликнула Истка.

– Да?.. Правда?! Тогда можно… Можно я его себе заберу? – потупилась Смерть Идей. – Он меня будет дома встречать…

– Конечно, можно! Никто ведь не против, правда? – Истка обернулась, ища поддержки.

Против никто не был. Смерть просияла и подхватила кота на руки. Тот мяукнул и боднул ее лбом в подбородок.

– КОШКИ – ЭТО ХОРОШО, – добавила Смерть внезапно изменившимся голосом и исчезла вместе с котом.

Умник, Непсих и Эго-Истка остались одни в пустоте.

Повисла пауза. Каждый о чем-то думал, но никто не хотел произносить это вслух.

Непсих прислушался к своим ощущениям. Он не чувствовал ни триумфа, ни даже просто радости от достижения заветной цели, но и страх отступил. Непривычная прохладная легкость пронизывала его существо. Не с кем бороться, нечего – или незачем – достигать, не от кого – и снова незачем – ждать награды. «Я свободен», – мысленно напомнил он себе, а вслух сказал:

– Нам пора возвращаться.

– Отличная идея! А как? Портал ведь закрылся, – Эго обвел рукой пустоту, обнявшую их со всех сторон сразу, как только они шагнули внутрь портала.

Умник поднял руку, привлекая внимание, чтобы что-то сказать, но зажатый в ней листок с анекдотами начал краснеть, светясь изнутри. Умник выпустил его, дуя на обожженные пальцы, но обрывок не упал, зависнув в пустоте междумирья. На его поверхности проступили отчетливые светящиеся буквы.

«ЭТО КОНЕЦ, – подумал Штирлиц, – а где же пистолет?!»

Буквы становились все ярче и больше, разрастаясь, выходя за пределы незаметно тающего листка и сливаясь друг с другом в один большой сияющий овал, за которым смутно угадывались мельтешащие разноцветные пятна.

– Это портал! – заорал Эго, занося ногу над краем овала.

– Стой! Мы не знаем, куда он ведет! – предостерег его Умник.

– Да какая разница! У нас все равно нет другого выхода.

И другого выхода в самом деле не было.

Все вывалились в портал, толкая друг друга и стараясь побыстрее покинуть пустынное междумирье. Их встретил буйной роскошью красок Солончак, в котором на первый взгляд ничего не изменилось – те же вырвиглазные оттенки листвы, непрекращающиеся ни на минуту полярные сияния в небе и четыре солнца над головой. И никаких грибов. На сей раз огоньки не поспешили их поприветствовать – никто не собирался встречать победителей. Непсих ощутил, как колючий коготок царапнул его по сердцу, но это смутное ощущение тут же отступило на второй план…

В следующий момент он уже корчился на земле, не в силах выдержать обрушившийся на него шквал мыслей. Думали все – и упавший рядом Умник, и держащийся еще на ногах, пытающийся зажать уши Эго, и шныряющие тут и там зеленые животные. Даже растения, захватившие здесь каждый клочок земли, тоже, как оказалось, умеют думать.

Какофония образов, обрывков слов и ощущений была настолько плотной, что собственные мысли терялись в этом потоке. Непсих уловил растерянность Умника, мысли Истки, перескакивающие все время на воспоминания то об огоньках, то о Грибаре, и только Эго перехитрил всех, спрятавшись внутри и оставив тело под управлением Истки. «Зато… не голосом…» – с трудом сосредотачиваясь, подумал он.

– Бесполезно, – вслух прокричал ему Умник, – так еще хуже!

– Не кричи, здесь тихо. Это все в голове.

– Почему так… стало? – спросила побелевшая Истка. Флора и фауна Солончака не только думала, но и все время что-то чувствовала, и ей это давалось особенно тяжело.

– Видимо… поле стало сильнее, чем… сюда прилетали… из Кин-Кассена, – с трудом подбирая слова, проговорил Умник, – может… слишком долго… в коробке.

Все, что он не договорил, Непсих с Исткой поняли и без слов – среди чужих мыслей появился образ коробки, распухавшей от накопившейся в ней энергии. Разумеется, что бы в ней ни хранилось, оно разом выплеснулось обратно, как только коробку открыли!

– Со временем… придет в норму… – добавил Умник.

– Лодка… Надо забрать лодку… – сказал Непсих. – Нужно… домой.

11. Возвращение

Лодка дремала. Дремала долго, пока ее не разбудил непонятный, в одночасье нахлынувший откуда-то шум. Все вокруг ожило, заговорило, замельтешило неясными образами, прерывая бестревожное сонное ожидание.

Прошло еще сколько-то времени, прежде чем среди изогнутых стволов деревьев показались три фигуры. Идущая первой привычным жестом поправила растрепанные слегка волнистые волосы и сощурилась, вглядываясь вдаль.

– Вон она, – проговорила фигура, указывая на лодку.

– Вода так и не вернулась, – сказала вторая фигура, невысокая и худая.

Лодке показалось, что худая фигура чем-то расстроена, хотя она не очень разбиралась в эмоциях.

– Ну вот! И как же мы теперь будем выбираться? – подошла третья.

С этой лодке было сложнее всего – она постоянно менялась и говорила двумя голосами, так что лодка не до конца понимала, мужская это фигура или женская.

Все три фигуры остановились у лодки и долго о чем-то спорили, размахивая руками. Переменчивая попробовала ее раскачать, но ничего не вышло. Лодка чувствовала, как еле ворочается в засохшей глине ее киль, поскрипывала, но ничем не могла помочь, даже если бы очень хотела.

Тощая фигура обошла лодку, заглянула со всех сторон и двинулась по кругу вдоль края высохшей заводи. Это ни к чему не привело – наверное, она не смогла определить, куда подевалась вода.

Лодка наблюдала. Она всегда занималась этим, когда не дремала и не плыла. Плыть ей, конечно, нравилось больше – лодка любила прикосновение воды к бортам, плеск волн под веслами и мерное поскрипывание уключин.

Трое тем временем что-то придумали. Или нет? Двухголосый крутил пальцем у виска, худой растерянно пожимал плечами, а третий, – тот, которого лодка считала главным, махнул рукой и углубился куда-то в лес.

Через некоторое время он вернулся, держа в руке за длинные уши зеленое тонколапое существо. Существо истошно верещало. В потоке образов, которые лодка уже научилась воспринимать как фон, появилась вода. Вода менялась, становясь то рекой, то морем, то озером. Временами она сменялась небольшими лужицами и ручейками, тогда держащий ушастого мотал головой и снова старательно думал о большой воде.

Наконец, промелькнувший образ устроил главного. Он выпустил существо из рук и побежал за ним. Худой устремился следом, и только двухголосая фигура осталась у лодки. Она достала из ящика под кормовой банкой плоскую зазубренную железяку с рукояткой и начала тереть ею нетолстые прямые деревья. К тому моменту, как вернулись двое ушедших, двухголосый успел повалить одно и наполовину сломать второе дерево.

Стволы подсунули под дно лодки. Она заскрипела, переваливаясь с боку на бок. По краям к бревнам привязали тонкие веревки из каких-то растений. Двухголосый непонятно сказал:

– Надеюсь, они не хищные.

Кто должен быть хищным, лодка не знала – в существах она тоже разбиралась плохо, привыкнув лишь к тем троим, что ее когда-то построили.

Размеренное пыхтение тащивших бревна троих, шагающих впереди, и постукивание киля о стволы на неровностях убаюкали ее, и она снова задремала.

Говорить не хотелось. Отнести Грибару зеркало уверенности в завтрашнем дне казалось теперь пустяковой задачей.

– Ну скоро там уже? – вытирая пот со лба, проскрипел Эго – в горле его пересохло.

– Недалеко, – выдохнул Непсих, – мы же с Умником проверили путь.

– Скорее бы уехать! – воскликнула Истка. – Я так устала от этих чужих эмоций…

– А мне все равно! Я легко это выдерживаю! – хвастливо заявил Эго.

– А, так ты поэтому почти все время сидишь внутри и носа не показываешь?

– И вовсе не все время! Я, между прочим, тут всем физическим трудом занимаюсь.

– А толку? Устаем-то мы одинаково…

– Вот и река! Я же говорил, здесь недалеко.

Лодку столкнули на воду. Все заняли свои привычные места. Кроме Умника.

– Я что, прямо так должен сидеть?! – возмутился он, глядя на проем в скамье, откуда выпилили зеркало. – Пусть тогда Эго гребет! Он по дороге сюда все равно ничего не делал!

– Я при смерти валялся вообще-то, – заметил Эго, но поменялся с Умником местами, усевшись на дно лодки рядом с Непсихом.

Время шло, пейзажи незаметно сменяли друг друга, но портал все не появлялся.

– А что, если здесь вообще нет портала? – спросила Истка. – Это ведь не та река, по которой мы попали сюда.

– Я думаю, дело не в реке, – ответил Непсих, – мне кажется, наша лодка сама создает порталы, только сейчас почему-то не может этого сделать.

– Конечно, не может! В этой мыслекаше ей непонятно, куда телепортироваться! – поддакнул Умник. – Нужно сосредоточиться и четко подумать, куда мы хотим попасть.

«Куда мы хотим попасть…» – про себя повторил Непсих, отгоняя чужие образы. Он вдруг вспомнил о доме – том, настоящем доме, откуда был родом. Да, он хотел обратно – а кто не хотел бы? Дома все было проще, понятнее и чище. Он находился в истинном, не созданном искаженной чужой идеей, междумирье, пронизывающем все остальные миры. Непсих вспомнил пьянящее чувство возвращения, но тут же устыдился – даже не потому, что невольно открыл друзьям сокровенное, просто казалось нечестным дразнить их тем, куда они никогда не смогут попасть. Сейчас он в этой лодке и этой компании, и нет ничего, кроме.

Перед мысленным взором Непсиха пронеслась первая буря, в которую они попали еще на старой, дырявой лодке. Он улыбнулся, вспоминая Умника, затыкающего задом дыру, с легкой грустью подумал о потерянном в бушующем океане компасе. Все было правильно и не зря – и шторм, и необитаемый остров, и летучие рыбы… И тот бунт на корабле, в результате которого они нашли дорогу в Кин-Кассен.

Бушующий, переполненный новой силой мир Солончака словно сжалился над Непсихом, приглушив несущиеся отовсюду мыслеобразы и освободив ему путь к собственным воспоминаниям. В наступившей оглушительной тишине он услышал глухое отрывистое хлопанье раздувающихся парусов, звонкое дребезжание снастей, скрип и пение мачт, шум срывающихся с бортов потоков воды – звуки взмывающих с поверхности Хрустального озера воздушных кораблей – главного символа и смысла его нового дома, Кин-Кассена.

12. Кин-Кассен

Всех окатило потоком холодной воды.

– Что за!.. – ругнулся Эго.

Непсих вывалился из плена внезапно нахлынувших воспоминаний обратно в лодку, над которой теперь нависал мокрый борт поднимающегося в воздух трехмачтового брига.

Хлопанье парусов и скрип снастей доносились со всех сторон. Ему не почудилось – они действительно вернулись в Кин-Кассен.

Хрустальное озеро наполнилось кораблями всех мастей и размеров. Празднично украшенные, они больше походили на несуразные гигантские елки, чем на средство передвижения. Часть из них кружила по воздуху, часть выписывала пируэты на водной глади. Непсих и Эго, разинув рты, лавировали между ними, замершие от восхищения и сладко-щемящего, сосущего под ложечкой ощущения сбывшейся мечты.

– А воду что, опять мне вычерпывать? – раздался ворчливый голос Умника.

Впрочем, ворчал он тоже не по-настоящему, не зная, как выразить охватившие его чувства.

– Тебе, кому же еще. Или садись на весла, – беззлобно предложил Эго свое место на дне лодки, показывая на вымокшие штаны.

Умник молча взялся за работу. Впрочем, и он выполнял ее как-то рассеянно, больше поглядывая по сторонам.

Лодка причалила. На пристани раздавал указания Абдус.

– Здорово, ребятки! – радостно воскликнул он. – Где это вы пропадали так долго?

– Мы же… – заговорил Умник, но Абдус его не дослушал.

– Тут, пока вас не было, такое произошло! Магия из нашего мира ушла, корабли не летали, новых историй не привозили – уже реальность без них по швам затрещала. Думали – конец, Новый год и не встретим. А тут – ррраз! И взад все вернулось. Как раз в канун праздника. Вот, решили в честь двойного торжества парад провести, – показал он на парящие корабли.

Истка выглянула и тоже хотела что-то сказать, но Непсих сделал знак не перебивать Абдуса.

– Только Северные Ворота почему-то закрылись, – продолжил тот, – в Криасс теперь хода нет. Да и с остальными соседними мирами какая-то чертовщина творится. Взять вот Солончак…

Абдус нахмурился, помолчал немного, а затем продолжил:

– Уж не знаю, где вас носило, ребятки, но пропустили вы знатно. Все теперь головы ломают, что ж это случилось да как исправилось. На краю гибели постояли, можно сказать, дыхание смерти почувствовали.

Продрогший скелетик у входа. Карта на стене. Разваливающаяся под ногами Эго лодка. Забинтованный палец Умника. Мертвый ил Криасса. Огоньки. Хищные лианы. Скамейка, отражающая завтрашнее дно. Предательство. Вспышка. Плачущий Грибар. Псих. Коробка в безвременье. Кот. Горящие в пустоте буквы «ЭТО КОНЕЦ».

– И правда, жаль, что мы пропустили столько интересного, – устало улыбнулся Непсих, – с удовольствием послушаем подробности как-нибудь за чашкой чая. А сейчас мы, пожалуй, пойдем домой. Путь был нелегким.

– Ах да! – спохватился Абдус. – Мне же для вас письмо… передали.

Он порылся в необъятных карманах и вытащил сложенный пополам листок.

– Кто передал? – полюбопытствовал Непсих, но Абдус уже вернулся к своим обязанностям, игнорируя вопрос.

Непсих, Эго-Истка и Умник двинулись в сторону дома.

– Она назвала его Юнгой! – прокричал им вдогонку Абдус.

Непсих резко обернулся – Абдус исчез.

– Давайте зажжем свечи! Так будет уютнее! – Истка хлопотала по дому, словно никуда не уезжала.

– Какие, к черту, свечи! Поесть бы… – Эго исчез на кухне, как только Истка поставила в центр стола узорчатый бронзовый подсвечник.

Непсих и Умник, присев за стол, развернули письмо. Листок был потрепанным, пожелтевшим и выглядел очень старым. Неровные чернильные строки местами расплылись.

– Тут не по-русски! – удивился Непсих. – Умник, сможешь перевести?

Умник взял письмо и вгляделся в текст.

– Да это же немецкий! Конечно, смогу – что тут сложного!

«Дорогой Альберт!» – бойко начал Умник.

«Рад, что ты уделяешь моей новой теории столько внимания, хотя категорически не согласен с твоими выводами о ее неполноте.

Продолжая нашу дискуссию, хочу отметить, что если наблюдатель не является внешним по отношению к наблюдаемой системе, а изначально включен в общую волновую функцию, упомянутый тобой ранее так называемый «бессмертный кот» – не парадокс, а одна из возможных конфигураций запутанной системы в момент ее декогеренции…»

– Нет, все-таки сложно… – признался Умник, вздыхая, но продолжил.

«…вызванной окончательным макроскопическим измерением.

Таким образом, важно учитывать случай, когда наблюдатель и прибор неотделимы от системы.

С уважением, Эрвин».

– И что это значит? – спросил Непсих.

– Похоже, мы стали частью эксперимента, – задумчиво ответил Умник, – но это не точно…

Умник перевернул листок и увидел на обороте приписку другим почерком.

«Дорогие друзья!

Я по вам уже скучаю. Жаль, что не могу выбраться в гости – работы очень много. Отправляю вам свое первое выполненное задание в новой должности. Эта идея так и не увидела свет, а теперь окончательно забыта. Мне показалось, она будет важной для вас».

Вместо подписи стоял отпечаток кошачьей лапы.

Непсих посмотрел в окно. Крупные пушистые хлопья снега медленно падали на Кин-Кассен, скрывая от его глаз пристань, где уже начался парад летающих кораблей. Знакомая прохладная легкость охватила его вместе со смутным ощущением чего-то еще. Он прислушался к себе, пытаясь уловить, распознать это неясное чувство, но тут же прекратил, расслабленно улыбнувшись и продолжая наблюдать, как падает снег.

Эпилог

– …а я ему во сне и говорю: «Боб, даже не вздумай! Выбрось это из своей дурной головы! Ты снял культовую вещь, вот увидишь! Не превращай ее в многосерийную попсовую штамповку! Да, с предыдущей трилогией у тебя вышло недурно, но это же совсем другое!»

– Погоди, – Непсих в возбуждении перегнулся через стол, – но ведь у «Трассы 60» нет продолжения! Я ее раз пять пересмотрел…

– Вот именно! – Смерть Идей торжествующе подняла вверх костлявый палец. – А как ты думаешь, почему?..

– Слушай, – вмешался в разговор Умник, – я все хотел спросить: как так вышло, что тебя повысили в должности? Я помню, в самом начале, ты боялась… другого.

– А, – беззаботно махнула рукой Смерть, – там такой бардак, оказывается! Раньше все так и было: задача исполнена, должность упраздняется, ну и исполнитель… тоже. А потом ликвидировали должность Смерти Бородатых Анекдотов.

– Зачем?

– Не знаю… наверное, решили, что все бородатые анекдоты уже кончились. Когда выяснилось, что это не так, начали замену искать, но никто из заместителей с этой задачей справиться не смог. Пробовали новую Смерть Бородатых Анекдотов создать – тоже конфуз вышел.

– Какой конфуз? – оживленно поинтересовался Эго.

– Не могу сказать… Служебная тайна, – смутилась Смерть, – в общем, поэтому везде столько бородатых анекдотов развелось – некоторые даже между мирами кочуют. А у нас после того случая кадрами разбрасываться перестали – мало ли, когда к старым задачам возвращаться придется.

Сидящие за столом хихикнули и возвратились к трапезе. Какое-то время тишину нарушал лишь стук приборов по тарелкам и самозабвенное прихлюпыванье Смерти, втягивающей в себя дымящийся чай. Посреди накрытого праздничной скатертью стола, негромко гудя и моргая, возвышалась керосинка, принесенная с чердака. На ее латунном боку теперь красовался выведенный рукой Умника инвентарный номер.

Эго отложил ложку первым.

– Эх! Хорошо, но мало! Истка, – вкрадчиво обратился он, – а у нас в подполе еще что-нибудь вкусненькое осталось? Варенья, соленья…

– Так сходи и проверь! Разницы-то нет, кому из нас спускаться!

– Как это нет? Из всех нас ты одна там ориентируешься. Ну пожа-алуйста!..

– Ладно, проглот… Только не вздумай нам несварение устроить!

Истка поднялась и вышла из комнаты. Вернулась она, держа перед собой пузатую, примерно литровую стеклянную банку, перевязанную шпагатом.

– Совершенно не помню, откуда у нас это взялось… – задумчиво протянула она, водружая банку на стол.

– Да это же… грузди! – завопил Умник, вскакивая с места.

– Те самые! – подхватил Эго.

– Но… это невозможно… – почти прошептала Истка. – Они разбились и вообще… Грибар ведь не стал бы оставлять для нас своих мертвых родственников.

– Нужно прочитать, что написано на этикетке! – авторитетно произнес Умник, поглядывая на привязанную к шпагату бумажку.

– Не нужно, – вмешался молчавший до этого Непсих, – там написано: «Грузди белые маринованные. Сбор: август 2025». Нам их Абдус с собой дал. Он тогда всех своими закатками угощал – забыли, что ли?!

– Ну ладно, – первым опомнился Эго, – чего рассусоливать-то – налетайте!

Он потянулся за вилкой, облизываясь в предвкушении.

– Эго! Ты что, сможешь спокойно их есть?! А вдруг там и правда мама Грибара? – попыталась укорить его Истка.

– Не просто спокойно, а с превеликим удовольствием! Мама, папа… Можно считать, что мы так чтим память предков Грибара, в конце концов! Разве мы бы без этого о них вспомнили?

– Интересно, как он устроился? – вслух подумал Непсих.

– А главное, где он сейчас, – продолжил его мысль Эго, – нет, я ничего против не имею, но предпочту хотя бы здесь, в Кин-Кассене, не встречать говорящие грибы.

– Здесь его нет, – серьезно сказала Смерть, – в соответствии с «Пактом о балансе», целый отряд моих коллег сейчас устраняет последствия вторжения Грибара в чужие миры. Насколько я знаю, никто из них в Кин-Кассене не появлялся.

– Так что же, его… – присвистнул Умник.

– Ему оставят его родной мир. На Совете учли раскаяние Грибара как смягчающее обстоятельство. Его Смерть появится нескоро, но активно путешествовать в ближайшее время он вряд ли захочет.

Все снова замолчали, но тишина эта не была неловкой или напряженной – так могут молчать, сидя бок о бок, старые друзья, когда все, что нужно сказать, уже сказано, а все, что не сказано, понятно без слов. Непсих поднял голову и посмотрел в черноту заиндевевшего окна. Умник перехватил его долгий, с грустинкой, взгляд и закопошился в своей бездонной сумке, доставая потрепанный и распухший блокнот. Он открыл последнюю страницу, на которой под заголовком «Самое важное» убористым почерком были записаны несколько анекдотов, и размашисто, на весь остаток свободного места, написал «СКОРО ВЕСНА», а затем, не нарушая воцарившейся тишины, пододвинул блокнот к Непсиху.

Непсих прочитал и улыбнулся.

Декабрь 2025 г.