Мелкие неприятности

Глава 1

В дверь постучали. Ректор Варгенис Клинхольц поморщился, бросил виноватый взгляд в сторону предыдущего посетителя и щелкнул пальцами. Медная дверная ручка в виде головы оскаленной песчаной ящерицы опустилась, массивная дверь бесшумно впустила в кабинет ректора высокую сутулую фигуру преподавателя бытовых заклинаний: белесые волосы, невыразительное лицо, опущенные уголки губ, водянистые серые глаза.

— Что вам, Склерик?

— Господин ректор, это недопустимо! — загнусавил преподаватель. — Этот Гизерис опять нарушает правила!

Клинхольц кашлянул.

— Что на этот раз?

Преподавателя бытовых заклинаний перекосило. Высокий, вечно сутулящийся и всегда всем недовольный, Склерик был головной болью всего преподавательского состава, более всего от его нытья страдал ректор.

— Он, он... он водит студиозусов в свою комнату за деньги! — наконец разродился Склерик и разом сник, став еще более сутулым и несчастным.

— О-о! — протянул ректор. Губы задрожали в попытке сдержать улыбку.

— По золотому с человека, представляете! Это нарушение правил Академии! Это дипломатический скандал! Феи подадут на нас жалобу Императору. Эти малявки и так ведут себя, словно все сплошь королевских кровей, а тут их выставляют на обозрение за деньги! — вновь разошелся преподаватель. Лицо его обычно бледное и невыразительное, раскраснелось, губы кривились, глаза сверкали, разве что не плевался.

— Ну-ну, остановитесь, Склерик! Успокойтесь, — ректор прозорливо отвел от преподавателя прилетевшее от стола смертельное проклятие, положил на костлявое плечо руку, развернул беднягу к двери. — Вы что-то все воспринимаете близко к сердцу. Не надо. Будьте же мудрым и терпимым.

Лицо магистра разгладилось, только лихорадочный румянец на бледных щеках выдавал его недавнее волнение.

— Да-да, вы правы. Но, согласитесь, феи совсем распоясались. Командовать тут пытаются!

Ректор обреченно закатил глаза. Следующее смертельное проклятие он развеял незаметно для преподавателя, возле самой двери остановился, заботливо снял с мантии Склерика подозрительную ниточку и, устало улыбнувшись, произнес:

— Феи — такие же достойные магические существа, как и остальные расы. В Академии я не потерплю каких-либо притеснений. Тем более вы, магистр, как преподаватель должны прививать студиозусам широту и гибкость взглядов.

Не успела закрыться за Склериком зачарованная дверь, не успел Клинхольц принести глубочайшие извинения и продолжить интересный разговор, как в кабинет зашёл ещё один посетитель. На сей раз долгожданный.

Невысокого роста, аккуратно одетый мужчина средних лет пожал руку хозяину и непринужденно занял кресло напротив стола.

— Как дела, Арго? — глаза ректора потеплели, как и всегда при встрече с товарищем.

Мужчина не спешил отвечать. Его взгляд бродил по каминной полке, заставленной наградами, скользил по шкафам, доверху наполненным вылинявшими от времени фолиантами, мазанул по широкому столу, кипе бумаг и остановился на лице ректора. Кабинетная работа успела наложить свой отпечаток: посветлела от недостатка солнца кожа, чуть пополнело лицо, высокий лоб избороздили морщины, в ярких карих глазах поселилось до этого им не свойственное выражение терпения и понимания, безграничные, как мировые воды.

— Варгенис, а ну её, эту Академию! Вижу, что устал. Поехали со мной, я как раз собираюсь наведаться к крыланам!

Ректор смущённо улыбнулся.

— Арго, друг мой, твоё предложение очень заманчиво. Но я не могу всё так оставить, сам понимаешь.

Посетитель кивнул:

— Ладно, раз так! Но знай, захочешь всё бросить, милости просим. Для мага твоего уровня работа найдется. Ну, да ладно.

Клинхольц подал условный знак, мужчина едва кивнул и установил ментальный канал и набросил иллюзию, где два мага по-прежнему оживлённо беседовали на посторонние темы.

— А теперь по делу, — Арго сделался строже и официальнее, взгляд стал жёстким, — прошелся я по Ридолу, по твоей Академии, посмотрел, послушал.

Клинхольц заинтересованно подался вперед, стопка бумаг едва не разлетелась по кабинету. Ректором Академии магии его назначили не так давно, и времени самому вскрыть «сюрпризы» навязанного учреждения магообразования не было — навалилось столько рутины, что впору было взвыть озабоченным волкодлаком.

— Студиозусы нелегально подрабатывают вышибалами в столице — раз, — загнул палец посетитель. — Кто-то из преподавателей сбывает налево экспериментальные зелья и заклинания. Уже пошли неприятные слухи, скоро начнется официальное расследование. Это два. Из Ридола в Академию может попасть любой желающий — три. Порталом, кстати, я уже занялся. Уж извини, что без твоей санкции.

— Продолжай, — ректор торопливо делал пометки.

— М-м, еще на твоём месте я бы проверил приходно-расходные книги и склад с особо редкими ингредиентами. Всё.

— Спасибо, Арго. Раз вопрос с порталом почти решён, полагаю, проблема номер «раз» тоже решена. А желающих подзаработать я пристрою на законных основаниях. С инспекцией по складам я прошел вчера — кладовщики теперь у меня просто золото!

— А что стало с прежними?

— Упокоил. И воскресил. Зачем мне искать кого-то нового? — пожал плечами ректор и застыл над пометками.

— Ну-ну.

— Книгами занимается Гаррисон, я ему комнату тут выделил в преподавательском крыле.

— Да ты что?! И как он?

— Живее всех живых, — пробормотал ректор, что-то вычёркивая.

— Что, тоже упокоил и воскресил? — с притворным ужасом спросил посетитель. Его тревога за судьбу ректора рассеивалась, словно туман под жаркими лучами летнего солнца. Хорошего боевого мага даже бумажная работа не испортит.

— Нет, — качнул головой Клинхольц. — Он мне должен был, вот и трудится на благо Империи.

— Да ты хорош! Самого Гаррисона, самого придирчивого, прижимистого и занудного гнома на свете заставил работать на себя. Могёшь!

Варгенис Клинхольц потер переносицу и рассеянно улыбнулся.

Арго ушел спустя десять минут, а ректор вернулся к прерванному разговору, предварительно заблокировав дверь. За это время крошечный посетитель проявил редкую невозмутимость и по-детски непосредственно занимался исследованием коробки с леденцами от кашля, что стояла на столе. Потом перебрался на пресс-папье в виде крылатой лошади.

— О чём это мы с вами беседовали, уважаемый Ай? — ректор откинулся на спинку кресла и благожелательно улыбнулся.

Посланник фей, а теперь еще и студиозус — первокурсник господин Ай стукнул по железному уху коня рукояткой кинжала и стал спускаться, тщательно оберегая тонкие прозрачные крылышки, а на «любимом» пресс-папье возникла новая царапина. Фигурку пегаса подарила Клинхольцу матушка, когда узнала, что сын перестанет мотаться по всему миру в поисках проблем и станет важным человеком в Империи — уважаемым ректором Академии. Милая старушка развила бурную деятельность: обновила по случаю свой гардероб и с размахом устроила званый ужин, где Варгенису пришлось выступать главным блюдом. После целого вечера поклонов и вежливых улыбок всклокоченный маг прошёлся по всем злачным местам столицы с огнём и мечом для успокоения расшатанных нервов. А статуэтка прижилась в кабинете, ей было очень удобно колоть орехи.

— Уже неважно, господин Клинхольц. Что там говорил этот ваш подчинённый? Я хочу видеть, что происходит в моей комнате, — отозвался посланник фей.

Ректор поморщился. Решительно настроенного Ая следовало остудить, ибо, как выяснилось на Склерике, феи очень вспыльчивы и скоры на расправу. За пару минут два смертельных проклятия и мощное пожелание острого поноса — фей обиделся на «малявок» — показатель прекрасной реакции и внушительного резерва. И чему учить это чудо? Кстати, пожелание фея ректор благополучно «пропустил», рассудив, что в чём-то господин Ай прав.

Представитель фей, как водится, был очень небольшого роста. Примерно, как расстояние между вытянутыми большим и указательным пальцем среднестатистической человеческой ладони. Миниатюрный. Но это, да и множество других подобных слов, жутко раздражали фей, поэтому приходилось проявлять чудеса дипломатии, если разговор заходил о представителях данной магической расы. Господин Ай носил титул кавалера, был приближённым лицом королевской крылатой четы и с честью нёс бремя первооткрывателя.

Дело в том, что феи решили прервать свое уединённое существование и отправили представителей ко всем дворам. Император Рейхэма ловко перебросил «проблему» на плечи Клинхольцу — феи оказались наслышаны о магической Академии и захотели поучиться человеческой магии. Несмотря на возраст (при пересчёте на человеческие годы посланнику оказалось примерно двадцать) и выдающиеся магические способности, господин Ай любезно согласился поступить на первый курс и настаивал, чтобы относились к нему, как к самому обычному студиозусу.

— Господин Клинхольц, моя комната, — напомнил крылатый маг приятным баритоном. Без заклинания усиления человек слышал бы едва различимый шум, что-то среднее между жужжанием мелкой мошки и комариного писка.

Ректор вежливо улыбнулся и раскрыл «окошко». Прямо под ним разворачивался нешуточный скандал. Группа студиозусов в количестве четырех парней и одной бойкой девицы на высоких тонах выясняли, кто следующим пойдет в гости к «принцу».

— Почему принц? Вы же придворный, — удивился Клинхольц.

Фей перелетел поближе к окошку.

— Откуда я знаю? Вы, люди, такие странные.

Ректор усмехнулся. Кто бы говорил! Господин Ай совершенно не делал различий между собеседниками, наверняка, даже с Императором он говорил таким тоном. Его также не волновали человеческие суточные ритмы. Например, к ректору он заявился в три часа ночи, разбудил, представился и потребовал немедленно выделить ему комнату. Экстремально вставший с постели ректор, в недалёком прошлом боевой маг, потушил пожар в доме, исцелил незадачливого посетителя и занялся приёмом нового студиозуса.

Тем временем страсти в комнате поутихли. Парни тянули жребий, а девушка строила глазки пройдохе-Гизерису.

— Ну почему у тебя только три заклинания уменьшения?! — взвыл один из проигравших. — Я, между прочим, деньги заплатил.

— Ты заплатил за посмотреть, — важно ответил Гизерис, приглаживая рыжие лохмы, — вот и смотри!

— А они тоже за посмотреть! — вступил второй проигравший.

— Не я виноват, что заклинаний мало. Вам надо — вы и доставайте, — зашипел на него предприимчивый студиозус.

Двое парней и девушка подошли к белой черте, проведенной на полу мелом и разделяющей небольшую комнату на две равные части. На месте второй кровати в комнате Гизериса располагался кукольный особняк — в два этажа, с черепичной крышей, фасадом, отделанным мелкими камнями, — настоящее произведение искусства. Студиозусы пробормотали заклинание с бумажек, те мгновенно превратились в пепел. Раз, и троица исчезла.

Проигравшие студиозусы сунулись было к черте, но Гизерис был начеку:

— Куда прете! Вы ж их потопчите, идиоты!

Ректор увеличил масштаб «окошка». Уменьшившиеся до размеров мизинца студиозусы изумлённо оглядывались. Когда-то казавшееся кукольным домиком строение за чертой выросло в настоящий особняк. Правда, кто-то плохо составил заклинание, и гости, чтобы заглянуть в окно были вынуждены подсаживать друг друга, а в дверь ломились всей толпой, и то едва силенок хватило открыть.

— О! Какие гости, а хозяина нет. Нехорошо, — пропел господин Ай, потирая руки. — Какие миленькие «малявочки»!

Ректор вздрогнул, вспомнив смертельные заклятия фея, «окошко» схлопнулось.

— Господин Ай, напоминаю — в Академии строгие правила. Никаких драк! Никаких смертей!

Фей изящно развернулся в воздухе. Тонкие прозрачные крылышки с едва заметным на просвет затейливым узором поддерживали изящное тело. И никаких вам хоботков, усиков и прочих «прелестей»! Все, как у людей. Даже волосы на манер придворных модников собраны в хвост. Если б юные магички имели возможность рассмотреть фея в подробностях, господин Ай единодушно был бы признан редким красавчиком.

— Ну что вы, господин ректор! Ничего такого, я вас уверяю. Но согласитесь, их нужно проучить. Мой дом неприкосновенен.

— Господин Ай, вы сами настаивали, чтобы к вам относились как к обычному студиозусу. Но в силу некоторых причин вы проживаете в комфортабельном двухэтажном особняке...

— Но в одной комнате с этим пронырой Гизерисом!

— Как и все студиозусы. Это норма — жить по двое в одной комнате!

— Опустим этот вопрос. Ваши великовозрастные дети залезли в мой дом!

У Клинхольца зачесались руки. Вопреки собственным призывам, ему очень хотелось наведаться в комнату и лично наказать этих излишне любопытных детей. А ещё найти Склерика. Его почерк сквозил в этих пародиях на заклинания. Похоже, личность преподавателя, сбывающего экспериментальные зелья и заклинания, установлена.

— Вы же сами слышали, они пошли в гости, — ректор фальшиво улыбнулся. — Как вы ко мне среди ночи. Я так понял, для фей это норма.

Крылатый студиозус изящно опустился на столешницу.

— Ладно. Тут вы правы. Примите мои извинения. Я вел себя тогда неподобающе.

Клинхольц изумленно похлопал глазами. Адаптивное зрение отчетливо показывало ему раскаяние на личике фея. Господин Ай вскинул на него василькового цвета глаза.

— Представьте себя на моем месте. Король сказал «Ты — посол в человеческих землях, налаживай отношения», королева одарила благосклонной улыбкой и, ... меня выдворили из собственного дома, да и из страны заодно!

— Я был бы зол, — признал ректор. Новый студиозус начинал ему нравиться.

Фей улыбнулся.

— А теперь давайте проучим ваших малолеток за дерзость!

— Что вы предлагаете?

— Вы разберётесь с оставшимися, а я слетаю к себе домой. Надо же встретить гостей, как полагается! — коварно улыбнулся крылатый маг.

— Хорошо. Только прошу вас не слишком зверствовать!

— Ну что вы.

Мгновенный перенос, и студиозус Гизерис становится белее мела, хватается за сердце, из-под мантии начинают сыпаться монеты. В полнейшей тишине их стук звучит похоронным маршем. Двое других только растерянно хлопают глазами.

Варгениса студиозусы боялись и уважали. Вот не стоило ему упокаивать одного из кладовщиков на глазах у посторонних!

— Летите, Ай, летите.

С ладони ректора стремительно взлетает фей и со скоростью арбалетного болта стремится к дому. В раскрытом на втором этаже окошке колыхнулась штора — единственный знак того, что хозяин вернулся в дом.

— Я вас слушаю, — ректор сложил на груди руки и сделал зверское лицо.

— Я... Мы... Мы больше не будем!

— Не будем, пощадите!

— Я отдам все деньги!

Студиозусы взвыли на разные голоса.

— Ты и ты, марш отсюда. С вами разберусь позже.

Хлопнула входная дверь, стихли торопливые шаги.

Гизерис тоже попытался уйти под шумок.

— А ты останься. Это же дурной тон — уходить, когда у тебя гости, — пожурил бледного парня Клинхольц.

— Э-э, может, чаю?

Ректор восхитился мгновенно сориентировавшимся студиозусом. Желудок напомнил о пропущенном завтраке.

— А давай!

— Ну, я пошел за чаем...

— Попытка бегства опять не удалась, — усмехнулся ректор, материализуя на заваленном всякой всячиной столе две дымящиеся чашки и тарелку с булочками.

Гизерис совсем скис:

— Меня исключат?

— Я подумаю.

Студиозус поднял голову, в глазах разгорался огонёк надежды. Раз не выгнали сразу, ещё можно повертеться!

— А-а-а! Помогите! Спасите! Кто-нибудь!

Ректор хлебнул чаю и скосил глаза на другую половину комнаты. Вокруг особняка бегали две крошечные фигурки, размахивали руками и тоненько вопили. Гизерис, лишенный заклинания адаптации, звуков не слышал, но проследил за взглядом ректора, и рот его раскрылся от удивления.

— Ч-что это?

Клинхольц мысленно поаплодировал Аю. За горе-студиозусами гонялся вполне себе материальный котенок кипенно-белого цвета. Он припадал на передние лапки, давал двум ополоумевшим жертвам отбежать и нападал, сбивая крошечных человечков с ног. Благо «малыш» только играл, кроме синяков, парням ничего не грозило.

— Я полагаю, это сторожевой кот, — с серьезной миной сообщил ректор.

— Кот?! Н-но его точно не было раньше. Я бы знал.

— М-м, вкусно, — ректор прожевал булочку. — Ты чего не ешь?

— Господин ректор, пожалуйста, отпустите их.

— Видишь ли, Гизерис, ребята проникли в чужой дом, и решать их судьбу будет господин Ай. Впрочем, как и твою. Ты же не думал, что о тебе забудут?

— Не отдавайте меня этому чудовищу, прошу вас! — студиозус рухнул на колени. — Я боюсь его! Он меня до смерти доведёт.

— Ну вот, чай расплескал, — проворчал ректор.

Клинхольц дождался, чтобы крошечные студиозусы отбежали от особняка подальше, взмахнул рукой, уничтожая последствия заклинания. Малявки стали медленно увеличиваться в размерах, а «сторожевой» кот растворился в воздухе. Взмыленные, тяжело дышащие парни повалились на кровать.

— Так-так-так, первый курс, будущие боевики. Ну как в гостях? Было весело?

С первых же слов, студиозусы вскочили на ноги, синхронно замотали головами.

— До конца курса дежурите на конюшне, оба. Свободны.

Парни вымелись за дверь.

— А где же девушка? Господин Ай, выгляньте, будьте так любезны.

На пороге особняка показались фигурки. Фей галантно поцеловал на прощание крошечную ручку магички, девушка благовоспитанно сделала реверанс.

По ходу движения к белой черте магичка росла, а стоило черту переступить, заклинание полностью развеялось.

— Простите меня, господин ректор, — с места в карьер начала нарушительница. — Я признаю свою ошибку, мое любопытство могло навлечь на Академию море проблем. Но господин Ай такой, такой!..

Ректор хмыкнул. Судя по восторженно сияющим глазам и влюбленному виду, обращаться с женщинами фей умел. А это идея!

— Катрина, тема вашей курсовой — «Особенности гендерных отношений у фей». Я лично буду вашим куратором.

Девушка заторможено кивнула и покинула комнату.

— Ну что же, чай допит, булочки съедены, представление закончилось. Пора вернуться к бумажкам, — заключил ректор.

Фей, прогуливающийся вдоль дома, помахал ему рукой на прощание.

— А как же я? — спросил Гизерис, косясь на соседа.

— Ах, да. Загляните завтра ко мне, расскажете, чем для вас это всё закончилось. Я буду ждать! — сказал Клинхольц и закрыл дверь с другой стороны.