Медея Поликарповна и Судьбоносное Лезвие

К нам намечается песец

— Летающая рыбина однозначно не к добру, — ворчал черт Панфутий (не путать с Пафнутием — смертельно оскорбится), и тут Медея Поликарповна была с ним солидарна.

Точно не к добру. Это подтверждали и сонник, и расширенный справочник народных примет. Жаль только, к чему именно, не поясняли. Тут оказались бессильны даже мемуары прабабки Аглаи — настольная книга ведьм семейства Цуциковых.

А рыбина — вот она: здоровенная, самого что ни на есть хищного вида. Дрейфует себе на уровне девятого этажа, будто так и надо. Зенками круглыми зыркает недобро.

Радовало одно — сегодня суббота. У Медеи Поликарповны законный выходной, и она имеет полное право вообще не выходить сегодня из дому к осеннему дождю и подозрительному феномену. Впрочем, если уж на то пошло, она вполне могла подстраховаться таким образом и в рабочий день.

Медея Поликарповна Цуцикова, дама средних лет, большого жизненного опыта и прочих несомненных внешних и внутренних достоинств, занимала должность начальника сметного отдела в одной из средней руки строительных контор. Но это больше для правильного душевного настроя. Основным же ее родом деятельности, как и у всех в ее семье до тринадцатого колена минимум, были магия и ведовство. А основным работодателем — Всеобщая Ассоциация Магов.

Вот Панфутию не повезло. Черт работал наркологом при местном круглосуточном магазине (в его должностную инструкцию входило «всяческое склонение посетителей разного толка к чрезмерному для них, посетителей, употреблению горячительных напитков) и как раз собирался на смену.

— Ну что? — поминутно вопрошал он, с беспокойством глядя в окно. — Ищи лучше, Поликарповна, голубушка! Жопой чую, песец пришел.

— Тихо! — раздраженно отозвалась Медея, вглядываясь в кофейную гущу. От гущи, правда, тоже было мало толку, возможно, из-за того, что ведьма по привычке плеснула в кофе коньяку.

Вот на карты таро она ничего не расплескивала. А стоило, постыдились бы, картонки, такую галиматью выдавать. И что там осталось? Гадание по чаинкам — у нее весь чай в пакетиках. Прорицание будущего по звездному небу — так утро же. Да и плевать звездам на местечковые земные неурядицы с высокой колокольни. Еще у Медеи был хрустальный шар, но, глядя в него, она умела только подкрашивать глаза.

Плюнув на репутацию, ведьма решилась на последнее средство и включила компьютер, но и Google здесь оказался бессилен.

Трагическое «Ну что?!» начинало действовать на нервы не хуже соседа с дрелью. Конечно, черта было по-человечески жаль. Он квартировал у нее уже лет семь. И всегда вовремя платил за комнату, не шумел, не пил, не дебоширил, помогал по хозяйству, а по вечерам составлял компанию у телевизора. На нервы, правда, при случае действовал мастерски, что сейчас и демонстрировал.

— Не лезь под руку, — наконец не выдержала ведьма. — Съешь лучше селедки, с ужина осталась.

— Какая селедка! — взвыл Панфутий. — Вот бабы… Я ей про песца грядущего, она мне про селедку! И шеф, баран винторогий, ведь ни за что за свой счет не даст!

— Ох, Панфуша, можно подумать, это первый песец в твоей жизни. Шел бы ты на работу, а то опоздаешь. Если что узнаю, сразу позвоню. А ты, в случае чего, беги к моей лаборатории, я ведь давала тебе ключ. Там можно пересидеть практически все.

Выпроводив черта, Медея тут же свернула исследовательскую деятельность. Толку от нее было удручающе мало, а рыбина хоть и внушала некоторые опасения своей непознанностью, ничем ведьме не мешала. Да и угрозы от нее не ощущалось. Пока, во всяком случае.

Вот если бы были еще какие-нибудь зловещие предзнаменования. Например, стая ворон, описывающая вокруг рыбины концентрические круги. А так… Само рассосется. Как-нибудь. Вечности, как известно, не дано.

Оставались, конечно, непосвященные в тонкости мистических планов бытия обыватели, но девяносто процентов из них предпочитали дальше своего носа не заглядывать.

Так что со спокойной совестью можно было заняться чем-нибудь полезным или, по крайней мере, приятным. Например, поставить тесто на пироги. Один почитатель белой полярной зверушки уже все уши проныл, как хочет домашних пирогов.

А для глазастых десяти процентов чуть позже найдется рассеивающее внимание и отшибающее кратковременную память зелье («распылить в воздухе, затем вызвать дождь»).

Обещанный песец таки грянул, но ближе к обеду. Медея Поликарповна успела насладиться селедкой. С хлебушком, лучком и маслом — пища богов. Посмотрела кино. Поставила тесто на пироги. Взялась за уборку.

Вот тут-то в гости и заглянул… нет, пока еще только мыш Витек. Заглянул уже пару дней как, успев прочно обосноваться в шкафу среди круп.

Медея визитеру не обрадовалась, визитер не обрадовался, что его нашли.

— Это что еще такое?! — зашипела ведьма. — Я тебя предупреждала: больше мне не попадайся?! Предупреждала?! Вот и пеняй на себя!

— Ай, хозяйка! — отчаянно забился пойманный за хвост Витек. — Ты не так все поняла!

— Я и понимать ничего не хочу, — отрезала госпожа Цуцикова. — Быть тебе, Витя, ингредиентом.

Редкая хозяйка обрадуется, если в ее доме заведется мышь. Тем более такая, которая будет не только жрать припасы и гадить, но еще регулярно причащаться оставленным к празднику алкоголем и горланить похабные песни. А еще Витек тащил все, что плохо лежит, отдавая предпочтение магическим артефактам или редким ингредиентам для снадобий, чтобы потом толкнуть это на черном рынке.

Медея к редким хозяйкам не относилась. И, возможно, выполнила бы свою угрозу, но тут хлопнула входная дверь и в квартиру ввалился всклокоченный Панфутий.

— Песец… — просипел он, — настал…

И пополз на кухню к графину с водой.

— Как есть, настал, — согласился Витек. — Можно мне тоже водички?

— Сейчас в ведро наберу, — посулила Медея. — Панфуш, расскажи толком, что случилось.

Случилось ЧП. Постоянным клиентам круглосуточного магазина и Панфутия соответственно стали являться сотканные из световых лучей прекрасные девы и убеждать тех бросить пить.

— То ли конкуренты нарисовались, то ли небожители подгадить решили, то ли инопланетная экспансия началась. Шеф нас по домам отправил, сам разобраться хочет. Но вот что я скажу, счетчик Гейгера там шкалит будь здоров.

Рассказ черта прервал телефонный звонок. «А вот теперь точно песец», — подсказало отточенное жизнью чутье Медеи Поликарповны. Ведьма на девяносто девять и девять десятых процента была уверена, кого сейчас услышит.

В таких случаях чутье обычно не ошибалось.

И верно.

— Медея Поликарповна, что у вас происходит? — требовательно вопросила трубка манерным женским голосом.

«Некуда больше длинный нос сунуть, стерва?!» — зло подумала Медея, но ответить так заместителю главы Всеобщей Ассоциации Магов не рискнула.

Вместо этого разыграла в меру подобострастное удивление:

— Происходит? Ничего. Случилось что, Глафира Павловна?— и ведь почти не покривила душой.

— Пока вроде бы ничего, — «но меня вы не проведете». — Однако в вашем районе третий день наблюдается аномальный магический фон. Аристарх Семенович очень обеспокоен показаниями приборов. Мы подумываем о внеочередной инспекции.

— «Только вас здесь и не хватало», — мысленно простонала Медея, но вслух еще более удивленно воскликнула: — Помилуйте, Глафира Павловна! Не знаю, что показывают ваши приборы, но у нас тут тишь да гладь. Как в морге.

— Не переигрывай, — еле слышно зашипел ей черт.

Ведьма замахала на него рукой. У Глашки очень острый слух, особенно на всякие не предназначенные для ее ушей высказывания. А убедить ее, что все хорошо, требовалось во что было ни стало. Медея у руководящей верхушки Ассоциации не на хорошем счету, те и без летающей рыбины найдут к чему придраться.

Вот и заливалась она соловьем, как только могла, и дело даже пошло на лад.

— Хорошо, если так, — проговорила не до конца убежденная Глафира.

И тут раздался оглушительный грохот. Задребезжал сервант, люстра заходила ходуном. Медея и Панфутий бросились к окну.

— Что у вас там происходит?! — заверещала трубка.

— Ничего не происходит, — заверила ее Медея, с удивлением и ужасом наблюдая, как по улице, медленно переставляя огромные ноги, шествует настоящий каменный голем. Их ведь уже лет триста никто не видел!

В трубке ей не поверили. Все верно, Медея тоже не стала бы верить сомнительным оправданиям, появись у нее возможность свести счеты.

— Ждите, скоро будем, — короткие гудки зазвучали расстрельным приговором.

Ну что же, пора решительных действий пришла раньше, чем хотелось бы. Ну да ладно.

Цель: спустить рыбину с небес на землю и убрать голема. В средствах ограничений нет. Непонятно только, а как, собственно, это сделать?

Песец пришел и распушился

— Куда это ты собралась? — поинтересовался черт, наблюдая, как Медея зашнуровывает кеды.

Поинтересовался не без ехидцы в голосе, засранец.

— На подвиги, — рыкнула госпожа Цуцикова.

Выразительная морда лица Панфутия выказывала немую претензию, что утром Медея Поликарповна на подвиги так и не сподвиглась. Эх, она и сейчас с удовольствием обошлась бы без этого неблагодарного дела, но голем не та штука, которую стоит игнорировать. Даже без учета рвущейся в гости верхушки Ассоциации.

— Погоди, я с тобой, — Панфутий бросился к шкафу за курткой, которую только-только успел снять.

Никак испугался, что ведьма сбежит по дороге.

Рыбина уныло проводила их взглядом.

На улице будущих героев ждала потрясающая картина. Голем больше не совершал променад, а сидел возле соседнего дома и с интересом вертел в громадных ручищах цветок с клумбы. Возле него бодрой козой скакала Петровна, местная пенсионная активистка.

— Ты что, поганец, делаешь! Не смей цветы рвать!

— Миллион, миллион, миллион алых роз, — ответила ей Алла Борисовна Пугачева.

Ведьма и черт не сразу сообразили, что песня раздается из голема.

— Ничего, образина, кто бы ты ни был, а и на тебя управа найдется! Сейчас как вызову пожарных!

— Теперь о погоде, — послышалось из голема. — По всей территории страны пройдут кратковременные дожди.

Ну вот, первый пункт героической программы наметился. Срочно нужно было спасать Петровну от голема. Или голема от Петровны.

Однако спасительная миссия закончилась, не успев начаться. Стоило ведьме приблизиться, как снова раздался грохот:

— Лезвие. Найди лезвие.

— Прошу прощения? — уточнила Медея Поликарповна.

— Лезвие, — повторил голем. — Найди лезвие. И все закончится.

Теперь он говорил самостоятельно. На слух это было словно обвал в горах.

— Не совсем вас поняла, — предприняла еще одну попытку Медея.

—Лезвие. Найди лезвие. И все закончится.

—Какое еще лезвие?! И что закончится-то?!

—Лезвие. Найди…

— Бесполезно! — постановил Панфутий. — Ты знаешь, как от него избавиться?

— Нет, откуда. Я думала уговорить его уйти или выманить отсюда.

— А если взорвать? —предложил черт.

— Ага. Вместе с двором.

— Не дам двор взрывать! — вмешалась Петровна. — Ишь чего удумали, хулиганье! Не вы строили!

— Так и не вы, — огрызнулся Панфутий. — Еще одна проблема на нашу голову.

Это точно, Петровной, в одночасье узнавшей, хотя еще и не осознавшей многое, нужно будет заняться.

— Это потом, — отмахнулась Медея. — Сначала найдем лезвие.

— И как ты собираешься это сделать? — скептически поинтересовался черт.

— Методом подбора, — в конце концов, если каменная громадина притопала за этим самым лезвием именно к ней, значит, есть вероятность, что оно в шаговой доступности.

С такими выводами Медея, конечно, погорячилась. Ни канцелярское лезвие, ни бритвенный станок, и ни один из кухонных ножей голему не подошли. В забаву включилась Петровна и приволокла откуда-то топор и бензопилу. Без толку.

Обстановка накалялась. Панфутий завелся не на шутку:

— Бесполезно! Не удивлюсь, если эта глыба только и ждет, когда же мы всей развеселой компанией совершим сэппуку кухонной утварью! Эй, увалень, моргни, если я прав!

И тут голем снизошел до подсказки.

— Грызун. Грызун знает.

— Какой еще грызун? — взвыла ведьма, в красках представив, как опустошает все окрестные зоомагазины.

— Грызун, — степенно повторил голем. — Грызун знает.

И ткнул в Медею пальцем. Проверни такой финт кто-нибудь другой, ведьма бы смертельно оскорбилась, а так просто на всякий случай попятилась от указующего перста.

— Грызун, — упорствовал голем.

— А куда делся Витек? — у Панфутия промелькнула смутная догадка.

— Витек? — вот уж о ком Медея и думать забыла. — Надеюсь, уже за тридевять земель отсюда. Иначе я точно сверну ему…

Смутная догадка промелькнула и у ведьмы. Она сунула руку в карман рабочего передника, который не сняла перед выходом, и явила миру трясущегося мыша. Кинула туда, наверное, машинально.

— Грызун, — постановил голем, — Избранный.

— Не припомню, чтобы за него голосовала, — проговорила Медея, вертя прикинувшегося дохлым Избранного в руках. — И что сие означает?

— Избранный. Найди лезвие. И все закончится.

И голем снова перенес все свое внимание на цветочек, ясно давая понять, что разговор завершен.

— Ясненько. Значит это ты, Витек, втравил нас в этот бедлам?

— Я не втравил! — заверещал мыш. — Я не нарочно! Я просто пересидеть хотел!

— Поздравляю, пересидел, — от интонации ведьмы мурашки побежали по спине даже у привычного черта. — А теперь пошли.

—Куда? — еще сильней затрясся Витек.

— Сначала в лабораторию, а там как пойдет.

Лаборатория Медеи Поликарповны располагалась в частном секторе неподалеку. Небольшой ухоженный домик на границе с лесопарковой зоной был, наряду с мемуарами прабабки Аглаи, фамильным достоянием семейства Цуциковых.

Своим наследством Медея по праву гордилась — ведьмовская утварь и магическая библиотека (от книг до берестяных грамот) здесь собирались веками. И в жизни не притащила бы сюда наглого грызуна (один раз дорогу увидит — не выведешь), если бы не обстоятельства, резво двигающиеся к отметке «критические».

По прибытии Медея первым делом поместила Избранного в трехлитровую банку. Избранный выразил недовольство предложенным вместилищем, на что ведьма сурово предупредила:

— Будешь возникать, закрою крышку. Лучше подумай, что тебе есть сказать относительно нашей проблемы. Сказанное тобой будет напрямую коррелировать с твоей дальнейшей выживаемостью.

— А чего тут говорить?! Нечего тут говорить! Шарился я неделю назад в одном заброшенном местечке. Не то старое капище, не то еще чего. Артефактов не счесть, было чем поживиться. И там меня чем-то шибануло. По ощущениям будто током шарахнуло. И сильно, думал, хана будет. Но ничего, оклемался. Вот только…

Мыш смолк, подбирая слова.

— Только? — поторопила его Медея.

— Только потом, куда бы я ни пошел, там через некоторое время появляется эта треклятая рыбина! И спать я теперь нормально не могу, обязательно девица привидится. Вся из себя такая, — мыш лапами обрисовал, какая именно. — Будто из лучей света сотканная. И зовет куда-то, а куда именно, не помню.

— Ясно, — ведьма поставила банку с Витьком перед трюмо. — Сосредоточься на своем сне. Мне ведь не нужно снова предупреждать про взаимосвязь результата и целостности твоей тушки?

Предупреждать было не нужно. Витек для пущей концентрации зажмурился, а в зеркале появилась картинка. Пустыня. Серый песок, низкое свинцовое небо, темная громада странного вида здания.

— Интересное инженерное решение, — прокомментировала Медея. Здание было выстроено буквой «Ге». Причем в разрезе — Что-нибудь еще?

Но больше из мыша не удалось выдавить даже под угрозой немедленной аннигиляции.

— Ладно, надеюсь, этот шедевр архитектуры не навернется, потому что нам явно туда.

Идея выстроить зеркальный портал в «не пойми куда» была явно так себе, но других с ходу придумать не удавалось, а часики тикали.

Панфутий от скоропалительности принимаемых решений в восторг не пришел:

— Вот прямо сразу и туда? Может, начнем со сбора информации? Кофейная гуща там или что-то вроде того?

— Некогда, — отрезала Медея Поликарповна. —Проверяющие доберутся сюда максимум через три часа. Но, если хочешь, оставайся на хозяйстве. Вдруг сможешь отвлечь их, если я вовремя не вернусь.

Щедрым предложением Панфутий не воспользовался. То ли не хотел связываться с Ассоциацией, то ли еще чего.

— Потом не жалуйся, — предупредила его ведьма, накладывая чары на зеркальную гладь. — Ну, в добрый путь, или как там говорится?

Песец демонстрирует зубы

Вживую пейзаж из Витькиного сна выглядел еще более удручающим.

— Может, ну его, — внес конструктивное предложение Избранный. —Точно ведь кульнется.

Медея Поликарповна понимала его опасения. Сооружение, где каждый следующий этаж настолько нависает над предыдущим, сложно было причислить к надежным.

Госпожа Цуцикова поправила ремень сумки-почтальонки. В ней хранился, точнее, пылился уже года два с последней полевой вылазки набор зелий, амулетов и заготовок под чары. Набор был не очень большой, но способный помочь в достаточном количестве сложных ситуаций. Жаль, ситуация с навернувшейся «буквой Гэ» к ним точно не относится.

— Идем. Постараемся отыскать это твое лезвие до обрушения.

Вход нашелся без проблем. Но не стоило обольщаться, от длинного узкого темного коридора с множеством дверей ими прямо-таки веяло. И за первой же из них троицу сотоварищей поджидала стая воздухоплавающих пираний. Голодных и проворных воздухоплавоющих пираний.

Здесь они и разыграли свой главный козырь. Панфутий как всякий черт повелевал стихией пламени и технически в этом деле поднаторел неслабо. Вот только энергии у него хватало на пять-семь мощных огненных ударов в день. В пираний он выпустил все десять, поэтому запертому в следующей комнате тираннозавру предложить уже ничего не мог.

Хорошо, что Медея взяла инициативу, а заодно и простенький амулет телепортации в свои руки. Активированный амулет с похвальной меткостью и напутствием «свали на фиг, чупакабра» полетел в тираннозавра, после чего они оба исчезли. Оставалось надеяться, что их зашвырнуло куда-нибудь в мезозой, а не в центр оживленного мегаполиса в час пик.

К третьей по счету комнате товарищи подошли серьезно и вдумчиво. Ведьма и черт вжались в стену по обе стороны от двери и прислушались в надежде определить, с чем теперь придется столкнуться. Из-за стены не доносилось ни звука. Как, впрочем, и предыдущие два раза.

Медея сплела силовую ловчую сеть. Далось ей это непросто. Мало того, что практики такого рода у нее давно не было, так еще страх, гнев и предвкушение в равных пропорциях — ядреная смесь — сильно мешали сосредоточиться.

Панфутий поудобнее перехватил банку с Витьком. Растратив свои силы, он вынужден был заделаться основным переносчиком заразы, то есть Избранного.

— Готова?

— Давай!

Черт распахнул дверь, которая, как и ее предшественницы, была не заперта. За ней товарищей поджидало… разочарование. Натуральное. После двух комнат с опасными тварями никто не ожидал, что придется разбирать груды пыльного хлама. А если предположить, что подобных свалок здесь немеряно, то это будет пострашней тираннозавра.

— Ты точно ничего больше не помнишь? — поинтересовалась ведьма на втором часу археологической деятельности. Ничего похожего на лезвие пока не нашлось, зато внезапно обнаружилась аллергия на пыль и дурную работу.

— Помнил бы, сказал, — огрызнулся мыш. — И вообще, выпустите меня!

— Перетопчешься, — хмыкнул Панфутий, с трудом разгибая поясницу. — И вообще, пить, Витя, меньше надо, это я тебе как нарколог говорю. Тогда, глядишь, и вспомнил бы чего.

— Ага, как же, — обидно хмыкнул Витек. — Прибереги советы для своих алкашей. И вообще, полезные сны я запоминаю.

— Это какие? — поинтересовался черт.

— Ну вот, например, приснилось мне как-то, что я женился на мелкой такой девчонке. Настолько мелкой, что в цветке жила.

— Невероятно полезный сон.

— Смейся-смейся, а я потом матушке своей два месяца на глаза показаться боялся. Она спит и видит меня остепенившимся, семейным грызуном. А я еще морально не готов. Не нагулялся.

— Да ты никак провидец, — хмыкнул черт. — Эй, гляньте-ка, ну и жесть. Хотя современным детям, наверное, понравилось бы.

Он говорил про детскую куклу-пупса, лежащую в одной из куч хлама. Она невидяще смотрела перед собой широко распахнутыми глазами, а ее рот был полон длинных острых зубов.

— Не трогай! — заверещал Витек, видя, что Панфутий тянется к игрушке, чтобы рассмотреть ту поближе.

Поздно. Кукла захлопала ресницами. И пришла в движение. Следом пришли в движение ведьма и черт.

— Кукла-убийца, серьезно? — пыхтел Панфутий. — Глупее и не придумаешь. Боюсь спросить, что дальше?!

— Да беги же ты аккуратнее, — стонал в банке Витек. — Меня трясет.

— Чего тогда меня подгоняешь? — огрызнулся черт.

— А ты ее зубы хорошо рассмотрел? Тебе, может, и ничего, а я ей на один укус.

—Тогда не возникай!

— А ты не тряси!

Двери мелькали перед глазами со скоростью пейзажа за окном железнодорожного состава. И вроде прав Панфутий: подумаешь, зубастая игрушка. Но окутывающая «игрушку» тяжелая кровавая потусторонняя аура вызывала плохо контролируемый мистический ужас, который гнал вперед почище несущегося за тобой самосвала.

— Значит, больше вообще ничего не помнишь?! — поинтересовался Панфутий, снова встряхивая банку.

— Это называется интуиция, идиот! — взвыл Витек. — Прекрати немедленно, у меня морская болезнь!

Черт встряхнул банку еще раз.

— Стихните оба, пока я вас не утихомирила, — шикнула на них Медея. — Услышит.

Кое-что понимающий в характере ведьмы Панфутий заткнулся сразу. Мыш соображал медленнее.

— Как это услышит?! Разве ты не сплела Запутывающие чары или что-то вроде того?!

— Не до конца. Для усиления эффекта нужно было принести в жертву мышь, — Медея терпеть не могла, когда ставили под сомнение ее профессионализм.

— Врешь…

Ведьма до ответа не снизошла.

Коридоры становятся особенно длинными, узкими и темными, когда ты вынужден прислушиваться, не раздастся ли где-то в их недрах щелканье зубов. А ведь есть еще и комнаты, в каждую из которых нужно заглянуть и, если не повезло, по возможности тихо унести ноги.

— Главное, ничего не трогай, — уже традиционно напутствовал черта Витек перед очередной дверью.

Шаг в неизвестность — и троица сотоварищей с умеренным интересом уставилась на круглое нечто, размещенное на постаменте посреди абсолютно пустой комнаты.

— Это что, летающий колобок? — удивился мыш.

Будто среагировав на голос, нечто взмыло в воздух.

— Избранный! Неужели это Избранный! — на ультразвуке заверещало оно. — Стойте, куда же вы, могучие воины?! Я должен исполнить предназначение и отвести вас к Судьбоносному Лезвию!

Песец устраивает разбор полетов

Впервые с начала приключения на горизонте забрезжила надежда. Летающее писклявое нечто не только не пыталось их сожрать, но и собиралось провести к конечной цели путешествия. Конечно, все это могло оказаться грандиозной подставой, но с альтернативами было глухо.

И товарищи, спеша за неожиданным проводником, вопреки доводам жизненного опыта и здравого смысла, наперебой советующих не говорить гоп, пока не перепрыгнули, ощущали небывалый душевный подъем. Казалось, с каждым коридором непонятно откуда взявшиеся проблемы оставались все дальше. Вот всучат они голему лезвие, и… И, собственно говоря, что? А ну как схватит каменная орясина желанный аксессуар и пойдет крошить в капусту… Хорошо, если рыбину, а затем утопает в закат жарить стейки. А если мирное население?.. «Найди лезвие. И все закончится». Вопрос в том, как?

Нет уж, накручивать себя раньше времени Медея не будет, а станет решать проблемы по мере их поступления.

Сейчас она найдет треклятое лезвие и уберется из треклятого здания. И, приятный бонус, жуткая настырная кукла станет просто еще одним поводом для ночного кошмара.

Тут острозубая игрушка, словно отозвавшись на ведьмины мысли, вырулила из-за угла. Прямо на колобка.

От описания следующей сцены мы воздержимся, ввиду ее особой жестокости. Тут достаточно упоминания, что на очередное хлебобулочное изделие нашлась своя лиса.

Но что же наша отважная экспедиция? Все трое нырнули в ближайшую комнату и сразу же поняли, насколько просчитались. Нужно было драпать назад, а не загонять себя в ловушку.

За дверью не оказалось ничего смертоносного — это хорошо. И ничего, чем можно забаррикадироваться — уже хуже. В комнате в принципе ничего не было, кроме огромного, во всю стену, зеркала. На зеркальной глади приглашающе пульсировала воронка портала.

— Я туда не полезу и вам не советую, — оценив перспективу, высказался Панфутий.

— Чего тогда в первый раз полез? — вскинулась Медея. — А я тебя, между прочим, предупреждала!

Вот же засранец, озвучил ее собственные мысли! Да ещё так четко, лаконично, что заслушаешься!

— И я не полезу, — встрял Витек. — Послушалась бы ты, Медея Поликарповна, мужика, он дело говорит. Ох, чует моя печенка, дальше будет только хуже.

— А ты помалкивай, переносчик приключений! А то, честное слово, куда бы я не направилась, тебя оставлю здесь! Мужик тоже вполне может остаться, никого насильно не тяну.

— Не горячись, Поликарповна, — снизил тон пошедший на попятную черт. — Мы оба сглупили, когда рванули сюда очертя голову. Нужно было хорошенько все обдумать, подготовиться… Ещё не поздно так и поступить.

Медея скрестила руки на груди. Черт был во многом прав. Пожалуй, черт был прав во всем, кроме одного: некоторые решения нужно принимать верно с первого раза.

— Допустим, и что ты предлагаешь? Я вижу для нас только два пути: вперед в портал и назад к кукле.

Из коридора послышались странные звуки: как будто кто-то возил по железной двери очень острыми зубами.

— А назад домой ты почему не рассматриваешь? У тебя ведь даже лицензия есть на пространственные перемещения.

— Разве что дорогой Избранный оперативно откроет в себе сверхсилы, — хмыкнула Медея. — У тебя резерв пуст, я могу, конечно, изобразить пентаграмму для переноса, подождем часа два, пока она не напитается силой, кстати, как думаешь, сколько у нас времени, пока кукла не прогрызет дверь?

Отвратительный звук набирал обороты. Упорства проклятой игрушке было не занимать.

Товарищи, не сговариваясь, бросились к порталу.

Реальность по ту сторону встретила несчастную экспедицию теми же бескрайней пустыней, свинцовым небом и колючей проволокой, которая огораживала как раз тот клочок бескрайней пустыни, в котором они высадились. И тощим чумазым мальчишкой в медицинской маске до кучи.

— Дяденька, а вы и есть спаситель? — обратился ребенок к Панфутию.

Тот неслабо так прифигел, с Иисусом Христом его прежде никогда не путали. Пикантности ситуации придавало еще и то, что сейчас он не мог поддерживать человеческую форму и щеголял собственными, родными рогами и хвостом.

Медея перехватила инициативу на себя.

—Почему ты так решил, мальчик?

— Как же, вы ведь вышли из сияющего диска! Я вас так давно жду! Всю жизнь! Каждый день сюда прихожу, хоть это и запрещено.

Тезис «запрещено» подтверждала колючая проволока. Которая, впрочем, при более внимательном рассмотрении оказалась не в лучшем состоянии: вон какая дыра виднеется, через нее медведь пролезть может, не то что ребенок, да и охраны никакой не видно, на что ведьма своему юному собеседнику и указала.

— Здесь несет патруль всевидящее око, всякий, кого оно запечатлеет, подлежит немедленной аннигиляции. Но не постоянно, а по графику. Бабушка говорит, это потому что оно жрет очень много энергии и должно регулярно перезаряжаться у магического источника. Еще бабушка говорит, что если узнает, что я здесь бываю, то я неделю не сяду. Не понимаю, чего она волнуется…

Как он там сказал, аннигиляция? Действительно, волноваться совершенно нечего.

—… я ведь хорошо выучил график ока и точно знал, что настоящий избранный почувствует, когда можно приходить. А я очень-очень хотел вас увидеть. Вы ведь спасете маму, правда?..

Так товарищи узнали, что здешний народ уже много лет тиранит злой колдун, живущий в башне Теней.

— Вон там, — ткнул пальцем ребенок.

Издали башня Теней напоминала то ли смотровую площадку, то ли телевышку.

В анамнезе колдуна значились эксплуатация местной экономики, практически полное разрушение экологической среды и массовые похищения людей. То есть официально их под каким-нибудь предлогом забирает местная полиция, но после этого они бесследно исчезают. Именно это и случилось с мамой мальчика.

«Отвратительно», — мысленно прокомментировала Медея и услышанное, и степень своей вовлеченности в эту историю.

— Отвратительно, — будто в ответ на ее мысли прозвучал манерный голос. — Извольте объясниться, Медея Поликарповна. У вас в хозяйстве творится не пойми что, а вы прохлаждаетесь не пойми где!

Голос этот действовал на барабанные перепонки Медеи как звук ножа, скребущего по стеклу, а его обладательница в целом — как красная тряпка на быка.

Вот она, заместитель главы Всеобщей Ассоциации Магов Глафира Павловна во плоти. Явилась не запылилась, грымза нафталиновая.

Глафира Павловна с самой первой встречи — а было это, о ужас, больше тридцати лет назад — напоминала Медее клубничное мороженое не самого лучшего качества. Из тех, что не на натуральном молоке и с содержанием усилителей вкуса выше Эвереста. То бишь нечто приторное, мерзкое и скользкое.

Госпожа Цуцикова периодически порывалась проклясть грымзу. Но та, во-первых, была в достаточной мере сведуща в колдовском ремесле, а во-вторых, занимала значительно более высокое положение.

А ведь начинали-то вместе.

Медея с Глафирой одногодки, примерно равные по способностям. Вместе сдавали экзамен в Ассоциации на право называться ведьмами и были в тот год лучшими. И, гляди ты, Глафира — заместитель главы этой самой Ассоциации, а Медея — всего лишь старшая районная ведьма.

Радовало лишь одно — реальной власти у Глафиры не так и много. На пакости Медее, конечно, хватает, но и только. Зато обязанностей — полное хлебало. Заместитель главы ассоциации — звучит, конечно, солидно. Куда лучше, чем секретутка на побегушках у дражайшего Аристарха Семеновича. И он нарисовался, козел старый. Куда уж без него. Стоит, начищенными туфлями сверкает, наодеколоненным носовым платком обмахивается, пижон. Модный костюмчик хорошо сидит на подтянутой фигуре, волосы до плеч оттенка благородной седины (небось, крашеные) собраны в хвост. И Глашка ему под стать: стиль «офисная стерва при параде» будто для нее и создали. Тут тебе и укладочка, и ноготочки, и морда умело размалеванная. А Медея, как назло, в домашних леггинсах, старой леопардовой тунике и раздолбанных кедах. Хорошо, хоть передник в лаборатории оставила.

Осознание этого факта заставило госпожу Цуцикову еще сильнее выпрямиться и еще выше вздернуть подбородок. Ну ничего, сейчас она им как объяснится!

— А что, собственно, происходит? — ледяным тоном осведомилась она.

— Это я, уважаемая, у вас узнать хочу, — отчеканила Глафира Павловна.

— Даже не знаю, что вам сказать. Явно произошло нечто вопиющее, раз руководящая верхушка Ассоциации побросала свои дела и помчалась к черту на рога призывать меня к ответу, но при этом настолько тайное, что никто, кроме этой самой верхушки, ни о чем не подозревает.

Глафира аж позеленела от злости. Медея ощутила даже некоторое разочарование. В последние годы соперницу стало слишком легко задеть. Впрочем, удовольствие это не сильно испортило. Жаль только, что и проблему никак не решило. Тем более что любезнейший Аристарх Семенович тоже счел нужным поучаствовать в беседе.

— Ситуация и в самом деле вопиющая, — ледяным тоном произнес он. — На вверенном вам участке имеют место ярко выраженные магические феномены, а вы, милейшая, в это время прохлаждаетесь в другом измерении. Попахивает серьезными нарушениями.

— Это магический эксперимент, — не пойми зачем, брякнула Медея и тут же об этом пожалела.

Не зря она последние лет двадцать старалась держаться от этого козла подальше. Хотя бы потому, что при виде него она с легкостью скидывала прожитые годы и снова превращалась в импульсивную, безбашенную девицу, которой и была… лет двадцать пять назад. Ничем хорошим это обычно не заканчивалось.

— Тем хуже для вас, — отчеканил Аристарх Семенович. —Разрешение на магические эксперименты вам не давалось. Лучшее, что вы можете сделать, госпожа Цуцикова, — это вернуться с нами к вашему месту жительства. Там мы разберемся с возникшими проблемами, и заодно проведем тщательную проверку…

Медея стояла, вытянувшись по струнке, внимала сухой, канцелярской речи и чувствовала себя оплеванной. Давненько она так нелепо не подставлялась. И козел — до сих пор, чтоб его — действовал на нее гипнотически. Хотелось одновременно оторвать ему башку и, взяв под козырек, исполнять приказания. Приказывать очаровательнейший Аристарх Семенович умел и любил.

Но ведь и правда, это лучший выход. Пусть себе верхи Ассоциации разбираются и с големом, и с рыбиной. Ей, конечно, вкатят выговор и штраф, куда без этого. Еще небось насплетничают так, что в приличном обществе не покажешься. Но все лучше, чем нестись непонятно куда, непонятно зачем, как… как пустоголовая, безбашенная девчонка.

Давно ведь уже не девчонка…

С решениями проблем всегда так. Только-только наметился оптимальный выход из жизненного тупика, как вдруг все переворачивается с ног на голову.

На внезапно поднявшийся ветер сначала никто внимания не обратил. Мальчик, конечно, дергал Медею за руку и пытался что-то сказать, но до того ли ей было? Зато гигантский смерч с акульей рожей не заметить было сложно, и он послужил отличным предлогом слинять от замешкавшегося начальства.

Шустрый ребенок ловко ориентировался в бушующем хаосе. Горе-экспедиция не отставала.

Песец задаёт направление

— Хищные смерчи в последнее время случаются все чаще и чаще, — беспечно поведал Ичи. Так звали терпеливого любознательного мальца, который таки дождался пришествия Спасителя. — Бабушка говорит, это к концу света.

Пустыня была необъятна. Куда ни кинь взгляд, свинцовое небо и серый песок. И «телевышка». Она по-прежнему тонкой иглой пронзала небо, хотя товарищи, спасаясь от катаклизма, преодолели немалое расстояние. Еще были кости. То тут, то там из песка высовывались рука, череп в каске или целый скелет по пояс.

— Это воинство Тьмы, — объяснил Ичи. — Бабушка говорит, в Судный день оно поднимется и уничтожит все живое. Но ничего такого не случится, правда? Вы ведь здесь…

Смотреть в эти доверчивые восторженные глазенки было физически больно.

«Пора заканчивать этот балаган» — подумала Медея. При этом она и сама не могла определиться, какой именно балаган имеет в виду. Нелепое путешествие или угнетение мира, в который они попали?

Хотя что-то ей подсказывало, что первое прямо вытекает из второго.

Ведьма оглядела прочих участников горе-экспедиции. Встретилась взглядом со злющим чертом. Панфутий явно был солидарен с ней в том, что балаган действительно стоило бы прекратить и желательно еще в момент встречи с верхушкой Ассоциации. Приемами телепатии он не владел, но мысль и без этого буквально висела в воздухе грозовой тучей: «Какого хрена?! Ты чего творишь… ведьма?!»

Хотела бы Медея знать ответ на этот вопрос. Ведь не подвернись ей хищный смерч, нашла бы другой предлог. А не нашла бы, так создала. Двадцатилетние безбашенные девахи, они такие. Пусть даже на деле им уже — подумать страшно — сорок пять, и они уравновешенные, рассудительные, трезво смотрящие на мир дамы. К тому же, как назло, у конкретно этой девахи остался незакрытый гештальт по откручиванию головы козлу-бывшему.

Объяснение с Панфутием вышло бы долгое, неловкое и в целом ненужное. Так что вместо этого Медея обратилась к Ичи:

— Не отведешь ли ты нас к своей бабушке?

Определенно, требовалась информация от кого-то более взрослого и менее восторженного. Да и не на одном же месте им топтаться?!

Бабушка мальчика ожидания Медеи Поликарповны оправдала. Она не растеряла здорового скептицизма даже когда узнала, что ее внук лично видел, как они вылезли из портала. Но пулемет убрала, за что спасибо ей большое. (Сухонькая бабулька божий одуванчик в камуфляжном спортивном костюме и с пулеметом — нерядовое зрелище.) И отдала приказ двум здоровенным роботам опустить оружие и возвращаться в режим наблюдения. Те споро закопались в песок.

— А чего вы хотели, — хихикнула бабка, глянув на круглые глаза путешественников. — Не знаю, как там у вас, а у нас пожилой женщине без защиты никак нельзя. Заходите, что ли, раз пришли.

Звали бабусю старшей матерью Ичи. Не совсем так, конечно, но представляться личным именем при знакомстве в этом мире было не принято. Да и вообще в обиходе больше использовались имена родовые. Самых старших и уважаемых членов рода именовали «старшая мать» или «старший отец». Обычно такого титула удостаивался только кто-то один в семье. Прочие довольствовались обращением «госпожа» или «господин». Дети и подростки отзывались на родовые имена, а личных не имели: их еще нужно было заслужить в обряде посвящения, проводимом на четырнадцатилетие.

Снаружи жилище бабушки и внука казалось скромной землянкой, но внутри обнаружился достаточно просторный грот.

— Уширитель пространства, — пояснила матушка Ичи (она сама разрешила так себя называть, чтобы не разводить лишние церемонии), заметив интерес гостей. — Еще со ста-а-арых времен остался.

«Старые времена» бабуся произнесла с почтительным придыханием, а прислушавшаяся Медея ощутила легчайшие колебания магии.

Впервые с тех пор, как они вывалились из портала в эту адскую пустыню. Интересно…

Обстановка в «землянке» оказалась вполне себе уютной. В своем мрачновато-агрессивном стиле, но все-таки. Обложенные красным кирпичом стены, белесые скатерти на столах. На продавленном выцветшем диване громоздилась груда вышитых подушечек. Спальная зона отделялась от остальной комнаты плотной серой занавеской. Из-под занавески выглядывал пушистый коврик. Стену напротив полностью занимал стеллаж, наполненный оружием и металлическими деталями всевозможных мастей и калибров. Там же рядышком стоял стол с большим плоским монитором и чем-то очень напоминающим системный блок.

Медея не отказалась бы рассмотреть эту стену, да и жилище в целом поподробнее, но бабка чужакам таких вольностей позволять не собиралась.

— Сейчас закусить соображу, — сказала она, окинув рассаженных за обеденным столом гостей таким суровым взглядом, что для «а вы сидите и не рыпайтесь» дополнительной вербализации и не требовалось.

— Не думала я, что доживу до последних времен, — вздохнула матушка Ичи, разливая по плошкам что-то теплое, но дурно пахнущее. — И во всяких там избранных-шмизбранных, спасантов не шибко верила. Но раз уж вы явились… У вас хоть план какой есть?

Полное отсутствие у «спасантов» какого-либо подобия плана, как и полная их неосведомленность продлили бабусе жизнь еще лет на сто.

— Ладно, слушайте, — вдоволь нахохотавшись, сказала она. — А то настолько ничего не соображаете, что даже жаль вас немного. У нас здесь из поколения в поколение передается легенда, что Спаситель пробудит Судьбоносное Лезвие в башне колдуна и тем самым освободит наш мир. Ага, как же, свои проблемы надо решать самим!

Тут Медея была с ней солидарна и с удовольствием избавила бы этот мир от их со спутниками присутствия, но ведь феномены из их жизни никуда не денутся. Избранность — дело такое… чем-то похожее на глистов… или на венерическую болезнь… если уж подцепил, нужно лечить, само не пройдет.

— Вы ешьте, ешьте, — голос матушки Ичи звучал убаюкивающе, гипнотически. С устатку, наверное:

— Пахнет, как дерьмо варлахтыга, но на вкус сносно и сил прибавляет мгновенно. Силы вам точно пригодятся.

На вкус действительно оказалось… неожиданно сносно. При том что Медея в принципе не собиралась это пробовать… Ну точно — гипноз.

И вот уже товарищи, без всякого смущения зажимая пальцами носы, с аппетитом прихлебывали сладковатое пряное варево и неспешно плыли по волнам местных преданий.

Давным-давно… как давно? Ну лет двести назад точно… точно, двести лет назад мир был совсем другим.

Каким? Сложно сказать, когда своими глазами не видела. Картинки, которые с трудом, но можно найти в сети, одна другой чудней. Чтобы столько воды — да на поверхности?

То же самое и с растениями. Чтобы они вот так запросто в больших количествах росли на земле под палящим солнцем, а не под землей в специально оборудованных теплицах? Верится с трудом.

— Хотя вот прабабка моя частенько вспоминала, как во времена ее юности огороды выращивали на поверхности, — припомнила матушка Ичи. — Правда, была она тогда уже совсем дряхлая и слабая умом, может, чего и напутала. Или нафантазировала.

— А как у вас теперь с урожаями? — поинтересовалась Медея.

— Хреново, — лаконично ответила матушка Ичи.

«Что и требовалось доказать, — подумала ведьма, еще раз попытавшись уловить местную энергию. С трудом ощущаемые крохи скрутили ей дулю. — Удивительно, что здесь хоть что-то хоть где-то растет».

Но что все-таки произошло? В услышанную уже дважды версию про колдуна Медее Поликарповне верилось слабо. Не мог один человек такое наворотить. Возможно, имел место какой-то природный катаклизм? Или война?

— Иногда мне кажется, что и от теплиц толку примерно столько же, как и от тех наземных огородов, — обращаясь больше к самой себе, пробормотала бабка. — Недалек тот день, когда мы с голодухи перегрызем друг друга, и дело с концом.

— Это повсеместно? — уточнила Медея. — И как так произошло?

— Повсеместно или не повсеместно не скажу, но места, где было бы иначе, не знаю. А насчет того, что и как произошло, — бабуся на мгновение задумалась, подбирая слова. — Колдун у нас произошёл.

— Колдун? Так это не легенда? И не простое объяснение случившегося для маленьких детей?

— Нет, — веско припечатала бабка. — Колдун самый что ни на есть настоящий. Засел в башне Теней, паразит, не выкурить.

Итак, колдун в самом деле существовал. По крайней мере, со слов матушки Ичи. Медее по-прежнему верилось в него слабо, но нужно же от чего-то отталкиваться. Во всяком случае, вряд ли этот колдун присутствует здесь в единственном числе. Для такого эффекта и ковена маловато будет.

Хорошо организованного мощного ковена… Ох, куда они влезли?..

Ладно, это она отвлеклась. В общем, около двухсот лет назад вышеобозначенный колдун появился из ниоткуда и сверг предыдущую правительницу. И мир начал стремительно меняться.

Вспоминать предысторию воцарения нынешнего правителя было не то чтобы не принято, скорее опасно, но семья матушки Ичи помнила.

— Память, конечно, ни в печи не испечешь, ни на хлеб не намажешь, но на самом деле стоит она не так и мало. Мне об этом говорили мои родители, им их родители и так далее… Судьбоносное Лезвие пробудится в башне колдуна, сразит в битве его армию Тьмы, а его самого низвергнет в бездну морскую. Где оно, правда, теперь море найдет? И поможет ему в этом Спаситель, пришедший в наш мир из сияющего диска. Что это все означает, понятия не имею, но раз уж вас занесло к нам именно из сияющего диска, то вам и карты в руки. Рада бы рассказать больше, но чего не могу, того не могу.

Ведьма лихорадочно соображала, какие бы наводящие вопросы задать. Нужно было больше информации… нужна была еще хоть какая-то информация, кроме озвученной галиматьи!

Мозговой штурм прервал истошный вой. На потолке возле компьютера замигала красная лампочка.

— Воздушная тревога! — рыкнула бабка. —Давненько не было. Никак про вашу честь.

Она рванула к компьютеру и выдвинула из стола… приборную панель. Узловатые пальцы ловко запорхали по ней, будто по клавишам рояля.

— Не бойтесь, — сказал мальчик. — Бабушка сейчас поставит силовой купол.

— Но надолго его не хватит, — срезала бабка. — Вот что, малой, хватай наших гостей и дуйте отсюда через туннель. Ты отсидись денек у тетки. А вы…

Она внимательно оглядела горе-компанию.

— Если вы и правда Избранные, башня Теней сама вас найдет. В любом случае, желаю удачи. А я уж им тут задам! И, малой, не вздумай за ними увязаться. Узнаю, а я узнаю, месяц на жопу не сядешь.

Из землянки действительно вел потайной ход, соединяющийся с еще одним туннелем, а потом с еще одним… Мальчик объяснил, что это все осталось от древнего города, располагавшегося когда-то на этом месте.

Когда товарищи выбрались, наконец, на поверхность, то увидели, как вдалеке в клубах пыли огромный робот ловко сбивает руками-лазерами вражеские ракеты.

— Это моя бабушка, — с гордостью сообщил мальчик, явно настроенный поглазеть.

Песец организует физзарядку

Ни поглазеть, ни сбежать куда подальше не получилось.

Медея почуяла неладное за пару секунд до того, как в их команду шарахнуло молнией.

— В песок! — рявкнула она, резво уходя вниз.

Панфутию не нужно было повторять дважды. Подцепив Ичи за шкирку, он растянулся рядом. Медея накрыла их силовым панцирем.

Мгновение спустя панцирь затрещал — но выдержал.

— Нужно спрятаться, — зашептал черт. — Пыль поднять или еще чего.

Ведьма, успевшая прийти к аналогичному выводу, тратить энергию на «а то без тебя не догадалась» не стала. Поогрызаться можно и потом, концентрация дороже.

Призвать на службу четыре стихии для Медеи Поликарповны, как и для любой в должной степени умелой ведьмы, обычно проблемой не было. Госпожа Цуцикова к тому же была ведьмой могущественной — шутка ли, тринадцать поколений накопленной силы — поэтому могла взаимодействовать с ними часа два подряд. И очень надеялась, что подобного сейчас не потребуется. Лежать пластом от истощения в чужом враждебном мире — так себе перспектива.

Мир представлял собой еще одну загвоздку. Чуждое место, где она в лучшем случае считалась гостьей, отзывалось неохотно. Крохи здешней энергии ощущались просыпающейся сквозь сито мукой. Колдун постарался на славу: этот мир умирал, и ведьма чувствовала это куда ярче, чем хотелось бы.

Медея не смогла бы дозваться до водной стихии.

Земля… ощущалась. Но и только. Огромный инертный монолит. Тронь его — то ли задавит, то ли рассыплется в пыль, но никак не отзовётся, силы не осталось…

Огонь? Это будет значительно проще. Огонь отзывался. Он был голоден и зол. Не просто зол, в ярости. Он жаждал мести: вырваться и спалить агонизирующий мир дотла — только был для этого слишком слаб. Слаб… да, но хитёр и напорист, а уравновесить его водой и землёй не выйдет. Нет уж, огонь она оставит на крайний случай.

Значит, остался воздух. В этом мире даже воздух был каким-то тяжёлым, неповоротливым. Но отзывался. Не слишком охотно, однако отзывался. Что-то выдающееся с его помощью сотворить не выйдет, но для начала и песочно-воздушной завесы хватит.

— Уведи мальца подальше, — шепнула она Панфутию, разминая пальцы. — Пусть убирается к родне.

Ведьма вдохнула поглубже. И воздела руки.

Смерч вышел ровно такой, как нужно. Достаточно сильный, чтобы дезориентировать и вкупе с простенькими маскировочными чарами обеспечить прикрытие, но не способный, к примеру, поднять в воздух ребенка габаритов Ичи, не говоря уже о ком-нибудь потяжелей.

Панфутий свободной от Витька рукой сцапал мальчишку за плечо и, пригибаясь к земле, поволок того прочь. Медея вдогонку накрыла их ещё одними маскировочными чарами. Жаль, конечно, что поистративший магический резерв чёрт в драке теперь не помощник, ну да ладно.

Хотя так даже и лучше. Настроение как раз дошло до правильной «разборочной» кондиции, когда настолько хочется собственноручно подправить кому-нибудь лицо, что аж самой челюсть сводит. Помощники в такие моменты только мешают, оттащить там норовят, водой облить или ещё как успокоить. Осталось этого кандидата на пластическую операцию найти.

Кандидат ждать себя не заставил. Самый что ни на есть правильный кандидат.

В пыльном мареве мелькнул женский силуэт.

Ведьма швырнула силовой аркан. Ну и какая тебе, Глашенька, вожжа под хвост попала? Всегда ведь гадила исподтишка. Ничего, тетушка Медея со всем разберётся. Как только обезвредит тебя и хорошенько отпинает!

Аркан скогтил пустоту. Медея Поликарповна, впрочем, на мгновенный успех и не рассчитывала, поэтому одновременно с арканом раскинула и поисковую сеть. Небольшую, но уж какая есть. Теперь главное самой не торчать на одном месте удобной мишенью. А там, глядишь, рано или поздно залетит птичка в силки…

Руки чешутся хорошенько проредить этой самой птичке пёрышки!

Однако птичка подгадила первая и капитально. Медея не спеша и слегка забирая влево двигалась к месту, где удалось разглядеть вражину — не то чтобы она рассчитывала, что та, робко помахивая белым платочком, дожидается её там, но интуиция подсказывала, что это неплохой ход — когда получила грозовым разрядом с тыла.

Точнее, ещё чуть-чуть, и получила бы, но в последнюю секунду сумела отпрыгнуть и выставить щит.

Глашка обнаружилась неожиданно близко. Явно переплутными чарами воспользовалась, паскуда, одновременно с первой атакой, чтобы Медея ничего не почувствовала. А потом от души смеялась над её ухищрениями. Хитра, засранка. И сейчас тоже улыбалась. Точнее, ухмылялась: широко, криво, явно от всей души.

— Все, Медька. Конец, — она дотронулась до висящего на шее массивного ржавого медальона.

А ведь в их прошлую совсем недавнюю встречу медальона там точно не было. Или был, но в ридикюле, всё-таки с гламурно-офисным прикидом он не гармонировал от слова совсем.

— Это кому это? — воинственно поинтересовалась Медея, перегруппировывая силу. В топку маскировку и поисковик, уже не актуально. — Бижутерия, кстати, смотрится отвратительно.

— Не страшно, — снова ухмыльнулась Глашка. — Главное, что работает.

Далее произошло кое-что неожиданное: Медея лишилась контроля над воздухом. Внезапно и мгновенно. Только что она аккуратно преобразовывала кинетическую энергию смерча в потенциальную для собственного резерва, поскольку жо… ведьмовским нюхом чуяла, что энергии ей потребуется много, как вдруг — БАЦ!..

И всё.

Тишина и безветрие. Всего на пару вязких мгновений, но расшатанным нервам Медеи Поликарповны показалось, что на пару столетий.

Песок опал. И ожил вновь. Шелест песчинок сложился в громоподобный рев, а сами песчинки — в многоликое, вездесущее чудовище. Если бы кто-нибудь вдруг попросил Медею Поликарповну дать более подробное описание, она бы ответила лаконично: огромный страдающий бешенством осьминог.

— Твою ж мать, — выразилась Медея, увернувшись от внезапно выросшего рядом щупальца.

Чёртова песочного монстра не брало вообще ничего. И очень скоро стратегия Медеи свелась к убеганию, увертыванию и попыткам достать колдовством хотя бы «виновницу торжества». Тщетным. Глафиру плотным коконом окутали выходящие из медальона энергетические спирали, которые с успехом поглощали любые магические воздействия.

Действительно, мощная… бижутерия. А Медея ещё удивлялась, как это у Глафиры хватает сил на столько грозовых разрядов подряд.

Откуда-то сбоку подкрался Панфутий.

— Она что, с цепи сорвалась? — проорал он.

— Она по жизни с цепи сорвавшаяся, — рыкнула в ответ Медея, хотя это не было правдой. Ну или не совсем правдой.

Им с Глашкой доводилось выяснять отношения в драке. Давненько, конечно, это было, но ни в один из тех разов она не видела в глазах соперницы такой жгучей ненависти. И ни разу до сих пор та не пыталась её убить. Унизить, травмировать — это да, но вот убить…

Интересно. Но проблемой взаимоотношений можно озаботиться и потом, сейчас есть дела поважнее.

— Малой где?

— Запихал в потайной ход, придал ускорение до родни, — отрапортовал чёрт. — Что делать будем?

Что делать? Что делать? Вечно всё ложится на хрупкие женские плечи!..

На самом деле ответ на этот фундаментальный вопрос ведьма нашла чуть ли не с самого начала драки. Гораздо больше её занимал практический вопрос: «Как?»

— Видишь медальон у Глашки на шее? Его нужно снять. Не знаю точно, что эта за штука, но мощная.

— Ты отвлекаешь, я отбираю? — правильно уловил задумку Панфутий.

Не задумку даже, скорее, единственный вариант построения обороны.

— Справишься?

— А есть варианты? Она нас тут сейчас заживо похоронит!

Панфутий вытащил Витька из банки и пересадил в нагрудный карман куртки. Мыш, до этого убедительно прикидывавшийся мертвым, такому раскладу не обрадовался:

— Эй-эй-эй, верни, где взял! Я на психопаток с могущественными артефактами нападать не нанимался!

— Зато по заброшкам шататься нанимался, а Исссбррранный?!

— Давай его мне,— предложила ведьма.

— Да, отдай меня Медее, — оживился мыш.

— Я его по-быстрому закопаю, мешать не будет! На меня все атаки придутся, умник! Нет, ну нашли время пререкаться!

Тут Витёк счёл за лучшее симулировать глубокий обморок. Чёрт кивнул ведьме и отбыл в сторону Глашки. Медея выждала ещё некоторое время и парочку молний, после чего набрала в лёгкие побольше воздуха и задала, наконец, животрепещущий вопрос:

— Глашка, ты с дуба рухнула?!

Та в ответ расхохоталась. Счастливо и безумно:

— А он ведь хотел оставить тебя в живых! Хорошо, что мы не смогли остановить вашу шайку у портала!

Песец организует физзарядку. Часть вторая

— Кто хотел?! Что ты мелешь?! — происходящее заложило совсем уж неожиданный вираж.

Хотя, такой ли неожиданный? Просто в разгар драки не до причинно-следственных связей.

— Аристарх, чертов кобель! Наверное, по старой памяти. Ну ничего, это я из него вытравлю, как только ты перестанешь мозолить нам глаза!

Мозолить глаза? Вот теперь пришла очередь Медеи смеяться. Не весело, но от всей души:

— Ничего себе они у тебя вытаращенные, дорогуша! Мозолятся за несколько тысяч километров от меня! Ты бы голову, что ли, в другую сторону повернула, раз такое дело!

— Смешно тебе?! — рявкнула Глафира. — Ну ничего, мы еще посмотрим, кто будет смеяться последним!

И земля задрожала. Медея с трудом удержалась на ногах.

Ну Глашка, ну стерва! Когда сопернице удалось одновременно подчинить воздух и инертную землю, Медея решила, что та уже ничем не сможет ее удивить. Но гляди ж ты, более глубокий уровень подчинения, не меньше четвертого, а то и целый пятый. Где там Панфутий?!

— Ох, Глунь, твою энергию да в мирное русло. Занялась бы собой, что ли. Прическу, там, сменила, новый рецепт освоила, жопу подкачала…

За жопу Глафира оскорбилась сильнее всего. Очередная молния, на мгновение озарив окрестности, чуть не оставила от Медеи дымящиеся шнурки.

Было бы, конечно, что озарять: кругом сплошной песок и Глашка с перекошенной рожей. А Панфутия не видать…

— Или раскошелься на эротичное белье и спляши ему приватный танец.

Молния.

…остается надеяться, что тот заныкался в ближайший свеженасыпанный бархан и ждет удобного момента. А не провалился в только что образовавшуюся расщелину.

— Прояви, в общем, фантазию, ты же умеешь!

Молния. Молния. Молния. Зацепило тебя, значит, стерва?! Вот и отлично, аж сил прибавилось!

Скакать под обстрелом по ревущей содрогающейся земле — то еще удовольствие, но злость — нет, ярость! —здорово придавала сил. Прямо-таки открывала второе дыхание.

С Глафирой явно происходило то же самое. Потрясающее умение: нагадить, огрести, быстренько переквалифицироваться в несчастненькую жертву и начинать гадить по новой, черпая силы и вдохновение в своей же «несчастности». И ведь работает! Вон как молнии прописывает, Анка-пулёметчица! Суперартефакт — это, конечно, здорово, но тут явственно виден глубокий личный вклад.

Глашка всегда была такой. Наделает, а потом искренне обижается на ответочку. Или, что куда более соответствует нынешней ситуации, наделает, а когда вышло не по плану, обвиняет в этом окружающих.

— Глаш, я все понимаю. Тебе было бы значительно проще, если бы я решила все твои проблемы махом, испарившись по доброте душевной…

Нет уж, обойдешься, сволочь! Это у Медеи жизнь тогда перевернулась с ног на голову! Это она, Медея, должна ненавидеть, мелко гадить и по-крупному строить козни!..

А ведь прошло уже двадцать лет. Двадцать чертовых лет, все давно отболело, отмерло и, нет, не забылось, но было отправлено на дальние антресоли памяти за общей ненадобностью.

И почему тогда до боли хочется схватить Глашку за уложенные волосенки, макнуть головой в песок и держать так до победного конца?!

— …но окружающие редко соответствуют нашим ожиданиям. Впрочем, ты всегда можешь подать мне хороший пример и испариться сама.

Пример подавать, Глафира, конечно, не стала, зато молнией шмальнула от всей широты мерзкой душонки: ветвящейся молнией, так что отскакивать пришлось аж от трех разрядов.

В общем, все получилось как нельзя лучше. Медея ведь за прыжками и выкриками времени зря не теряла, а восстанавливала связь с воздухом. И теперь накинула на отвлекшуюся на другую стихию соперницу воздушный аркан.

Вернее, попыталась накинуть, та подачу перехватила в полете, трансформировала в смерч и отправила назад. Медея не растерялась: смерч усилила и перенаправила адресанту. Глафира ответила тем же. Медея разбила смерч на два. Глафира усилила оба. Медея превратила один из смерчей в направленный поток, назад ей вернулось целых три.

Это продолжалось долго. Наверное. Или всего-то несколько минут. Адское напряжение что-то делало со временем: каждая секунда столетием давила на плечи. В какой момент Медея ошиблась? Была ведь уверена, что все под контролем, а молнию — молнию, черт побери — чуть не проморгала. В самый последний момент закрылась щитом. Разряд срикошетил о него и ушел в землю метрах в десяти.

И тут стало тихо-тихо. Настолько тихо, что собственное тяжелое дыхание показалось Медее громом, которого в этот раз они почему-то не дождались. Земля и воздух успокоились мгновенно, будто бы их и не тревожили, песок опал, и теперь ведьма наконец-то ясно разглядела Глафиру.

Выглядела та жутко. Волосы дыбом, колготы порваны, на безумно ухмыляющейся морде слой макияжа смешался со слоем грязи. Но самое главное — метрах в трех над Глафирой парила петля воздушного аркана. В петле, перехваченный за живот, трепыхался Панфутий.

— Какое убожество, — отчеканила Глафира. — Дорогая, ты заметно снизила планку.

Ну и о чем она? О вытянувшем последние крохи сил поединке? Или приняла Панфутия за Медеиного сожителя и теперь надеется, что нашла ее болевую точку. Ну-ну, милочка, если для тебя твой потасканный козел — красно солнышко и воплощение мечты, то это не делает автоматически его таким же и для других. Смешно это, право слово… если бы не было так грустно.

Время. Нужно время. Еще никогда Медее не было настолько нужно время. Хоть на капельку восстановить силы, придумать какой-нибудь маневр, обходной путь, да хоть что-нибудь придумать!..

— Зато ты свою так задрала, что сама допрыгнуть не можешь, — огрызнулась она, даже не от злости, на качественную злость энергии уже не осталось, а чтобы хоть как-то отвлечь соперницу.

— Что меня всегда в тебе восхищало, дорогуша, так это сила духа, — отозвалась та и сжала аркан.

Панфутий охнул.

— Как бы жизнь тебя ни била, у тебя всегда хватало сил скалить зубы и отгавкиваться. Даже сейчас, на пороге смерти. Это потрясающе, милая.

— А не слишком ли ты самоуверенна? — поинтересовалась Медея.

— В самый раз. Знаешь, Медь, мне даже за тебя самую капельку обидно. По чистой случайности ввязаться в нелепую авантюру, из-за чего глупо погибнуть. Жаль. Правда, не настолько, чтобы тебя отпустить. В первую очередь нам нужно избавиться от крысеныша…

— Он мышь, если что, — сочла нужным уточнить Медея.

— Но и свидетели совершенно ни к чему, — завершила свою мысль Глафира.

После чего изящным движением заключила Панфутия с Витьком в воздушную сферу.

Медее эти чары были знакомы… Там внутри огромное давление! Она вскрикнула.

Нужно было срочно что-то предпринять! Вот прямо сейчас! Мгновенно! Но Медею хватило только на крик, даже на желанный мордобой сил не нашлось. Ведьма рванула было к сопернице, вернее, попыталась рвануть, но оступилась и упала на втором шаге.

Сколько уже времени прошло? Несколько секунд?... Несколько часов?.. Панфутий — существо крепкое, но вот Витек… может быть, уже… Хотя, какая разница, если у Медеи остался только крик…

Помощь пришла внезапно и откуда совсем не ждали. Из песка вынырнула кукла и стрелой бросилась на Глафиру, целясь в горло.

Сфера с треском лопнула, Панфутий полетел в песок. Медея, не найдя в себе силы подняться, на четвереньках подползла к товарищу.

— Как ты?

— Вроде в норме, — слегка заплетающимся языком пробормотал он.

— А… — слова застряли в горле. Пусть ведьма сама неоднократно грозилась умертвить Витька, услышать ответ на невысказанный вопрос было страшно.

— Копошится, — неуверенно отозвался черт и полез в карман.

Мыш действительно копошился и тяжело дышал.

— Ну, знаете ли…— бормотал он. — Знаете ли… Решено, сейчас же завязываю с героической карьерой и уезжаю в амбар, к матушке на ферму!

— У тебя и не было героической карьеры, дурень, — отозвалась Медея. От сердца у нее отлегло.

Правда, ненадолго.

Кровь на кукольной мордахе смотрелась так отвратительно, что даже завораживающе. Кукла покончила с Глафирой и теперь стояла напротив приключантов, вперив в них немигающий слепой взгляд. Те в свою очередь во все глаза уставились на нее. На шее у игрушки болтался увесистый, покрытый ржавчиной медальон — источник Глафириного могущества, а теперь, надо полагать, боевой трофей.

Медея ощущала, что вот-вот ляснется в обморок. Последний раз такое с ней было в далекой юности, когда она только осваивала искусство полета. Тогда наставница выпихнула ее из летающего над городом вертолета. Без парашюта, зато с метлой.

Некстати вспомнилось. А может, это жизнь начала спешно проноситься перед глазами? Теперь-то у нее даже метлы нет.

Отмер Панфутий.

— Возможно, я ошибаюсь… Хотя, вряд ли. В любом случае, с происходящим нужно что-то делать. Витек, ты прости, если что не так.

Черт с трудом поднялся на ноги. Кукла сделала пару шагов вперед. Панфутий тоже.

— Ты что делаешь?! — заверещал трепыхающийся Витек. — Ты что, гад, делаешь?!

Кукла протянула руку. Панфутий наклонился и положил ей на ладонь обмякшего Витька. Кукла аккуратно погладила мыша.

— Что это все значит? — слабым голосом поинтересовалась Медея.

— Мы нашли Судьбоносное Лезвие, — устало пояснил черт.

Песец придаёт ускорение

— Чего? — переспросила Медея.

Казалось, еще чуть-чуть, и ее челюсть не сможет сопротивляться натиску гравитации. А потом ведьма вся целиком ляснется за ней вслед. Возможно, это даже хорошая идея. Не ляснуться, разумеется, а изящно опуститься на песок. И потерять сознание. Вдруг удастся очухаться дома, в своей постели?

— Судьбоносное Лезвие — это вот она, — повторил черт. — Посуди сама, больше кандидатов нет. Она явно признала Избранного, поэтому тащилась за нами все это время. Если бы хотела убить, уже убила бы, у нее это неплохо выходит. Да и лезвий у нее предостаточно.

До тошноты логичное объяснение, ни добавить, ни отнять.

— Еще немного, и у меня разорвется мозг, — уныло сообщила Медея

— А у меня сердце! — заверещал Витек.

— А я просто хочу домой, догуливать свой отгул, — буркнул Панфутий. — Как там было: «найди лезвие, и все закончится»?! Ну и где?!

Тут кукла, будто только и ждала подходящего момента, отмерла, чуть склонила голову в кивке, погладила Витька — тот взвизгнул — развернулась и зашагала в сторону «телевышки».

— Если под «всё» подразумевается исключительно поиск лезвия, то оно действительно закончилось, — осторожно предположила Медея. — Мне показалось, или нас отпустили?

— Похоже на то, — согласился Панфутий.

Некоторое время оба они, ошарашенные что произошедшими событиями, что их стремительностью, молча пялились кукле вслед. Та удалялась с солидной неспешностью, Витек в ее руках верещать так и не перестал.

— Здесь нас вроде как больше ничего не держит, — нарушил молчание Панфутий.

— Ну, да, — согласилась Медея.

Ну и голосина у этого грызуна! Их разделяло уже метров тридцать, не меньше, а слышно было, будто бы ведьма лично держит его в руках.

—Передохну минут пятнадцать и возьмусь за пентаграмму для портала, а то ноги не держат, — пообещала Медея, не предпринимая при этом никаких попыток на этот самый отдых устроиться.

— Конечно, — не стал возражать черт, не отрывая взгляда от бредущего к горизонту силуэта. — Можешь и подольше, тебе нужно восстановить силы.

Визг не прекращался.

— В самый раз, — Медея покосилась на то, что осталось от Глафиры. — Не стоит задерживаться здесь дольше необходимого.

— Как скажешь, смотри по самочувствию.

Визг набирал обороты… Да что ж такое?! Жрет она его там, что ли?! Черт с ведьмой переглянулись и бросились вдогонку.

Живой и непогрызенный источник звука обрадовался им, как родным.

— Медечка! Панфуша! Вы вернулись!

— Какой я тебе Панфуша?! — пропыхтел черт.

— За Медечку точно утоплю, гаденыш! — посулила хватающая ртом воздух ведьма.

Вот обрадовалась ли их появлению кукла, сказать было сложно. Скорее да, чем нет, поскольку Избранный заткнулся. Во всяком случае, сожрать или как-нибудь еще от них избавиться не попыталась. Но и темп не сбавила, а передвигалась игрушка на удивление шустро. Куда шустрее, чем казалось при наблюдении. Конечно, с чего бы куску пластмассы устать?

Так они и ковыляли несколько часов, по ощущениям все несколько дней, а башня ни на йоту не приблизилась. Товарищи бы с удовольствием сделали привал: в этом мире тирания господствовала уже много лет, погосподствует на полчаса дольше, от них не убудет, но кукла пробиралась вперед с упорством идущего на нерест лосося. Медея и Панфутий были уверены, что она их прекрасно понимает, но каким-либо образом намекнуть ей на передышку не решались.

Одному Витьку было хорошо: мыш — кукла, кстати, пересадила его на плечо — вполне освоился со своим средством передвижения, чувствовал себя вольготно, а на приятелей поглядывал со снисходительным презрением. Засранец.

Изредка черт предпринимал попытки завести легкий, необременительный разговор. Например, вот так:

— Как думаешь, голем с рыбиной до сих пор ошиваются у нас во дворе? Мы ведь вроде как нашли Судьбоносное Лезвие? Что делать будем, если вернемся, а они там?

Наверное, ему, в принципе более выносливому и не скакавшему ошпаренной козой от молний, казалось, что это отличный ход, чтобы скоротать время и взбодриться. Ну что же, иногда даже мудрейшие из нас ошибаются.

На вопрос про голема Медея ответила лаконично:

— Понятия не имею, — хотя это не было правдой. Ведьма совершенно точно для себя решила, что если по возвращении обнаружит голема с рыбиной во дворе, взорвет двор к чертовой бабушке.

Реакция на прочие попытки общения тоже развернутостью не отличалась. Сил у ведьмы на что-то кроме «ага», «не знаю», «ничего» и «отстань» попросту не осталось.

Даже разозлиться толком не выходило. А хотелось. Раздражение разлилось под кожей, отдавало зудом в ладонях, но для его выхода требовалась энергия. Та самая, которой дефицит.

Медею раздражало буквально все. Кукла, Витек, собственные гудящие ноги, общительный Панфутий…

Самое паршивое, что поговорить тот хотел явно не про голема с рыбиной. Вот совсем не про голема с рыбиной. Хорошо хоть, черт всегда отличался неплохо развитым чувством такта и в лоб интересующим его вопросом не бил.

Потому как обсуждать это с кем бы то ни было ведьма желанием не горела, а значит, и не собиралась.

Еще бы перестать об этом думать.

Вот уж действительно, «ее прошлое ее настигло».

Тьфу! Что за пафосная хрень?! В прошлом у нее совершенно тривиальная, банальная, пошлая даже история разведенки с прицепом. Никаких тебе роковых секретов и скелетов в шкафу.

Не разведенки даже, до свадьбы у них с Аристархом так и не дошло. Много до чего дошло за три года сожительства: и до рождения дочери, и до обильного обоюдного выноса мозга — а вот до свадьбы нет.

Закончилось все уходом Аристарха к Глафире, с которой он все эти три года тайно крутил любовь. Медее по себе он оставил капитально расшатанные нервы и сакральное знание, что она своим стервозным характером не давала ему развиваться.

Зато с Глашкой уж развился так развился. Аж до местечкового темного властелина.

На Глашке, кстати, тоже так и не женился, интересно, чем аргументировал в этом случае?..

Вот о Глафире она сейчас думать не будет. Не будет, и точка!

И о том, что идут они сейчас не к какому-нибудь неизвестному злобному злу, а именно к Аристарху — тоже!

К Аристарху, каким-то образом вылакавшему целый мир до донышка… она и так-то с ним желанием пересекаться не горела, а уж теперь…

…это получается, она когда-то жила с человеком, иссушившим целый мир… то есть, тогда он еще, наверное, не иссушил… или уже успел?.. А она и не заметила…

Вот почему? Зачем ему это понадобилось? Зачем это могло в принципе понадобиться хоть кому-нибудь?

Нет, неправильные вопросы. Несвоевременные.

Лучше бы поразмыслить, что теперь со всем этим делать? Что их горе-команда может противопоставить колдуну, иссушившему целый мир. Желательно, хоть что-нибудь, кроме ничего…

Или у него все-таки есть подельники? Глашка ведь в курсе его делишек… была в курсе… наверное, есть кто-то еще… точно есть, провернуть такое в одиночку нереально… местные просто не в курсе… ага, только как это должно сейчас помочь горе-спасантам?!

Нет, иногда все-таки лучше не думать. Иногда нужно просто идти.

Топ-топ. Чап-чап. И не спотыкаться, а то ведь не поднимешься.

Ведьма настолько ушла в себя, что даже не сразу поняла, что земля снова задрожала. А когда сообразила, из столба пыли уже вынырнул гигантский робот-пес. Кабина на его башке открылась, и оттуда высунулся их старый мелкий знакомый.

— Подождите! — крикнул он. — Давайте мы вас довезем!

В кабине он был не один, за пультом управления сидела такая же мелкая, щуплая девчушка.

— Ты разве не должен сейчас прятаться у родственников? — строго спросила Медея.

— А я у них уже был, — как ни в чем не бывало ответил Ичи. — Вот, это моя двоюродная сестра Мей. Я всё ей про вас рассказал и мы решили взять Дружка и идти к вам на помощь.

«Его бабуся нас убьет», — мысленно простонала Медея.

Впрочем, отказаться от внезапного подвоза язык ни у кого не повернулся.

Песец ниспровергает в бездну

Вблизи башня Теней до боли в глазах напоминала Эйфелеву башню.

До сей достопримечательности, как и до "города влюбленных" они с Аристархом в бытность "парой" так и не добрались, хотя Медея тогда об этом мечтала. Да и фиг бы с ним, сама потом съездила и сильного восторга от путешествия не испытала.

Обстановку на пару дней сменила, и ладно.

Аристарх, должно быть, тоже съездил... с Глашкой, или с какой-нибудь молоденькой любовницей, раз так впечатлился, что сварганил в порабощенном мире точную копию символа Парижа.

Только ржавую сильно, да и люк трёх метров в диаметре прямо под башней эстетики композиции не добавлял.

Люк кукла отодвинула играючи и сразу же примерилась к спуску в скрытый под ним колодец.

Туда же намылились и Ичи с Мей, но Медея Поликарповна была настороже.

— Благодарю за помощь, молодые люди, — произнесла она, стараясь походить на учительницу младших классов, вдруг так лучше дойдет. — А теперь быстренько отчалили домой!

Молодые люди от такого предложения в восторг, конечно, не пришли. Как же, как же, они-то рассчитывали на "настоящее приключение"! Медея приготовилась держать оборону: противник пусть и мелковат, но шустрости и настырности ему не занимать.

Тем более что ни от Панфутия, ни от Витька уж подавно помощи в этом вопросе ждать не приходилось. Что один, что второй взирали на колодец с ужасом. Мыш даже не пытался скрыть, что счастлив каждой секунде отсрочки. Вот ведь, постыдились бы хоть детьми прикрываться.

Медее бы и самой испугаться: от колодца сильнее некуда тянуло гнилостным душком волшбы самого мерзопакостного толка, но вот не получалось. Вместо этого все ее существо переполняло забытое с юности ощущение. Ощущение полной готовности к безобразному скандалу с мордобоем. Хотя до мордобоя у них с Аристархом никогда не доходило...

Вот даже жаль. Тогда бы госпожа Цуцикова сначала прописала ненаглядному качественного волшебного пенделя, а потом незамедлительно выдала бы отставку и ускорение... и не мучила бы себя бесполезным вопросом, что, черт побери, сделала не так?..

...даже спустя годы после расставания... какой позор!

Да в конце концов, выбора-то нет, нечего тянуть кота за причиндалы, раньше сядем, раньше выйдем и все такое прочее. Спустились бы уже и разнесли там все к ядреной бабушке, пока у Медеи настрой правильный, если бы кое-кто почесался и помог приструнить мелюзгу!

В результате почесалась кукла. Просто щелкнула в сторону детей зубами: те тут же погрузились на собаку и усвистали в закат, только их и видели. Еще бы им не усвистать, темная аура игрушки сделалась в этот момент буквально осязаемой даже для совершенно невосприимчивых к тонким материям существ. Мыш и черт проводили всадников тоскливым взглядом.

Затем кукла сделала еще кое-что: отдала Медее медальон. Та не нашла в себе мужества отказаться, хотя к Глашкиному "наследству" прикоснулась с содроганием. В ответ "наследство" обожгло ведьму холодом, но затем, к счастью, прикинулось обычной безделушкой.

Первой в колодец по ржавой лестнице спустилась кукла с симулирующим (или нет?) эпилептический припадок Витьком. За ними Медея Поликарповна. Замыкал шествие Панфутий, что, судя по мученическому выражению лица, стоило ему немалых душевных сил.

А внизу их ждали настоящие катакомбы. Нет, кое-кто явно вдохновлялся Парижем. Чересчур вдохновлялся...

Узкие низкие туннели... не из костей, нет... хотя, возможно, просто кости были бы лучшим вариантом...

— Не прикасаться к стенам, — рявкнула Медея.

Больше для Панфутия, но самую малость и для себя. Ей почему-то казалось, что от звуков человеческого голоса станет чуть легче.

Маньяк. Она три года жила с гребаным маньяком. Изо всех сил пыталась выстроить с ним отношения... не понимала, что делает не так... чего ему не хватало?..

Кораллового проклятия вместо обоев в квартире ему не хватало и трона из черепов!

Что там с троном, пока не ясно, а вот магические полипы-убийцы уже туточки — пожалуйста! На стенах, на потолке, даже странно, что на полу нет.

Это, безусловно, смотрелось бы красиво... если не было настолько страшно. Проклятие спало, и Медея не знала, что потребуется для его пробуждения. Случайное прикосновение, тепло человеческого тела поблизости или достаточно приказа создателя? Что привело застывшие в немом страдании барельефы к медленной мучительной гибели — неловкое движение или удаленная команда "фас"?

Жертвы проклятия попались "спасательной команде" на глаза далеко не сразу, поэтому сначала у Медеи еще худо-бедно получалось убедить себя, что над этим местечком просто поработал на редкость креативный дизайнер. Потом — исключительно сдерживать подступающую истерику и не думать... не думать... не думать, что еще полдня (или сколько там?) назад возилась с тестом на пироги, а сейчас вот-вот, буквально через мгновение ощутит на собственной шкуре, каково это, когда тебя с чувством, с толком, с расстановкой переваривают заживо.

Самое отвратительное, что защититься от кораллового проклятия невозможно, только не дать чертовым полипам себя коснуться... ага, в тесном замкнутом пространстве!

Это насколько отбитой тварью нужно быть, чтобы устроить вот это вот все?

И почему... как... она ведь вообще ничего не замечала. Жила с маньячной сволочью-садистом и ничегошеньки не замечала! Как?! Она настолько слепая дура?! Он настолько хороший актер?!

Хотя вот свой козлиный норов скрыть не смог. Или не считал нужным? Или у него это благоприобретенное? От сволочных сожительниц, ага, конечно!

Казалось, еще буквально чуть-чуть, и долго подавляемой истерике быть, но положение внезапно спас Витек.

— Эй-эй-эй, стоп! Тормозим! — заверещал он, для пущего эффекта подпрыгивая на плече у куклы. — Нам туда!

И ткнул в железную дверь с кованными узорами по правую сторону коридора.

— С чего ты взял? — задал резонный вопрос черт.

— Да что б я знал! — ошалело отозвался мыш.

Отлично! Вот и пойми теперь, это флешбэки избранности или отъехавшая под гнетом напастей кукуха?

Кукла, впрочем, без сомнений, четко, как солдат на плацу, развернулась вправо. Дверь частично оккупировали полипы, но игрушку это не остановило.

А внутри их ждала свалка. Медея с Панфутием переглянулись и оба чуть было не прослезилась от нахлынувшей ностальгии. Казалось, вот только-только, в начале этого бестолкового приключения, они ковырялись в аналогичных завалах.

Следующая ностальгическая волна накрыла исключительно ведьму. Горы хлама напомнили об ароматных оазисах, которые кое-кто с азартом влюбленного в свою работу ландшафтного дизайнера и с упорством, однозначно достойным лучшего применения, размещал в самых неожиданных местах квартиры. И как только трусами в бельевую корзину попадал?

И ведь если поглядеть на этого утончённого педантичного франта при параде, а при параде он был практически всегда, ни за что не догадаешься, что в быту он свинья свиньёй.

Вот Витёк с куклой времени зря не теряли. Правда, делали это... как-то с ленцой. Игрушка с неспешным достоинством выуживала из завалов предметы по одному и предъявляла их мышу. Тот неизменно крутил башкой, и она все так же не спеша откладывала отбракованное барахло в сторону.

Ведьма с чёртом снова переглянулись.

— Думаешь, к новому году успеют? — спросил Панфутий.

— До лета точно справятся, — обнадежила его Медея. — Что хоть искать нужно?

— А я почем знаю?! — огрызнулся Витёк. — Что-то, отчего меня опять торкнет!

— Восхитительно четкая целевая установка, — проворчала госпожа Цуцикова и присоединилась к "раскопкам".

Делать-то что-то нужно было.

Смотрелось, конечно, сие мероприятие фантасмагоричней некуда. Медея дала себе торжественное обещание приложить все усилия, чтобы подробностей творящегося безобразия не узнала ни одна живая душа. Если понадобится, вплоть до устранения свидетелей. Тем более что Витёк буквально напрашивался на крайние меры.

Они втроём водили вокруг засранца хороводы, а тот крутил башкой и выкобенивался. Ему не пришлись по вкусу ни инкрустированный алмазами портсигар, ни золотой унитаз (его Панфутий порывался забрать с собой, пришлось Медее напомнить, что он всё-таки черт, а не гном), ни одна из сотен разбросанных как попало диковин.

Кое-чья страсть к обрастанию всевозможным «нужным» хламом явно приобрела со временем клинические масштабы.

Самой Медее запал в душу не вышеозначенный унитаз и даже не способный обрастать плотью и оживать скелет велоцираптора (ювелирная магическая работа), а совершенно тривиальный, особенно в данном контексте, испанский сапог. У ведьмы никак не получалось выкинуть из головы вопрос о регулярности его использования.

Масштабы завалов были таковы, что трое старателей и один переносчик избранности рисковали действительно застрять здесь до весны, но тут мышу снова флешбэк в голову ударил.

— Стоп! Здесь ничего нет! Сворачиваемся и идём дальше!

— Да ты, сволочь, издеваешься! — рявкнула ведьма.

Вот сейчас она как никогда приблизилась к тому, чтобы исполнить не раз даваемое мышу обещание. А именно прибить скотину к чертовой бабушке.

— Так, Поликарповна, охолони, — ладонь Панфутия легла ведьме на плечо. — Моей бабушке такой подарочек на фиг не упал, точно тебе говорю.

Кукла предостерегающие щёлкнула зубами. Признавшая (на этот раз!) поражение госпожа Цуцикова, силясь вернуть пошатнувшееся душевное равновесие, сделала пару шумных вдохов-выдохов.

Так, в конце-то концов, во всем нужно видеть плюсы. Во-первых, они однозначно не встретят старость в этой затхлой захламленной комнатенке. Что не исключает возможности бесславного одряхления в какой-нибудь другой комнатенке неподалеку. Во-вторых, и это уже безусловный плюс, «идем дальше» не подразумевало под собой выход назад в коридор.

Из комнаты вела ещё одна дверь, к которой Витёк команду старателей и направил. За дверью обнаружилась ещё одна комната. И — восторг, чистый восторг — полное отсутствие кораллового проклятия.

Песец ниспровергает в бездну. Часть вторая

Горе-приключанты проделали долгий путь сквозь анфиладу самых разнообразных комнат. Больших и маленьких. Спален, гостиных, столовых, бальных залов, ванных, уборных, гардеробных, кладовок, крытых бассейнов.

Попадались и более причудливые помещения. Комнаты-аквариумы: с акулами, пираньями, гигантскими осьминогами и ещё чёрт-те с чем. Комнаты с пропастью вместо пола и хлипкой канатной дорогой. Комнаты-морозилки. Комнаты, сверху донизу наполненные пламенем. Комнаты-террариумы, бррр…

Все это располагалось в совершенно хаотичном порядке и было обставлено и декорировано с отменнейшим дурновкусием. Интересно, это Аристарху не повезло с дизайнером или дизайнеру с Аристархом?

В некоторых комнатах товарищи застревали на разное время, занимаясь — как неожиданно — перегребанием хлама. Если судьба когда-нибудь забросит госпожу Цуцикову бомжевать на помойку, этот опыт, безусловно, ей пригодится.

Несмотря на отсутствие кораллового проклятия, спокойным это путешествие не было.

Товарищам (вернее, в основном Медее, у нее ведь амулет, у остальных то магический резерв пуст, то в принципе лапки) довелось сразиться с зомби-рыцарем верхом на птеродактиле, полчищами плотоядной саранчи, сиренами (этим ведьма накостыляла с особым удовольствием, фальшивили безбожно и репертуар оставлял желать лучшего), огромными кобрами…

Водяной в одном из бассейнов пытался к Медее подкатывать. Василиск кукарекал настолько мерзко, что ведьма с трудом удержалась от попытки проломить куриную черепашку сотворенным для отражения смертоносного взгляда ледяным зеркалом.

Поначалу медальон слушался из рук вон плохо, но профессионализм, упрямство и колоссальная внешняя мотивация сделали свое дело.

На какой по счету комнате происходящее стало восприниматься жутковатой рутиной? Да кто его знает, рутина на то и рутина, чтобы подкрадываться незаметно.

И вот уже, отправляя очередную банши давать концерты в небытие, Медея вспоминала о том, что последний раз они ели у гостеприимной матушки Ичи, а колупаясь в очередной свалке, размышляла про новый рецепт засолки огурцов.

Однако привычка подкрадываться незаметно присуща отнюдь не только рутине. Поэтому сначала к очередной призрачной хтони товарищи отнеслись без должной серьезности.

— Вы как хотите, а от летучей несуразной башки в поварском колпаке я не побегу, — отрезал Панфутий. —Я уже от куклы набегался.

— Ну, тогда ты с ней и разбирайся, — Медея тоже набегалась, но вышеозначенную башку не брало ничего из того, что ведьма могла ей предложить.

Медальон, чувствуя усталость новоявленной владелицы, слушался с каждым разом всё хуже.

Интуиция во все горло вопила, что нужно бежать, пока они ещё на это способны.

Тем более что башка при достаточном приближении начинала выкачивать жизненную энергию. Кукла, до этого принимавшая посильное зубастое участие в сражениях, здесь помочь и не пыталась: возможно, тоже подпадала под влияние призрачной хтони или просто ничего не могла поделать с нематериальным противником.

Бегство давалось команде приключантов с переменным успехом.

Там, где интерьер позволял, они отрывались. Более того, с помощью лихорадочно оставляемых Медеей защитных преград, даже выгрызали себе приличную фору. Но стоило на пути беглецов возникнуть мало-мальски стоящему препятствию, как башка принималась кусать их за пятки, раз уж наступать ей было нечем.

Самое обидное, что выглядел призрак действительно несуразно, если не сказать смешно.

Огромный белоснежный поварской колпак, не менее огромный мясистый синий нос, пухлые красные щеки.

Неожиданно белесые губы-пельмени периодически отверзались, извергая откуда-то из недр башки демонический хохот. Ну что, в самом деле, за чучело?

Конца-края сумасшедшей гонке не предвиделось, а второе дыхание, как известно, — товар штучный.

— Витёк, может, проявишь, наконец, избранность и избавишь нас от этой твари?! — пропыхтел Панфутий.

С десяток комнат назад Медея таки упала, и теперь черт волок ее на закорках. Эх, знал бы он, что их ждёт ещё через десяток комнат, придержал бы язык в безумной надежде не сглазить.

Еще через десяток комнат Витёк явил-таки свою избранность… и лучше бы он этого не делал.

— Стоп! — с явным отчаянием заверещал тот. — Тормозим! Это здесь!

«Это здесь» скрывалось в одной из забитых хламом гостиных. Иных препятствий, кроме нового места раскопок, здесь не наблюдалось — беги не хочу… и вот поди ж ты…

— Что «это»? — рявкнул Панфутий. — Точнее можно, мать твою?!

— Эй, маму не трогай!

Кукла остановила зарождающуюся ссору одним элегантным щелчком зубами. За что спасибо ей большое, место и время для разборок было выбрано так себе. Второй щелчок направил выкристаллизовавшуюся энергию в конструктивное русло.

А именно: Медея установила себя в вертикальное положение на оборонительном посту у двери, а прочие экспедиторы со всех ног бросились искать «это».

Товарищи хорошо поработали ногами, поэтому призрачная башка временно скрылась из виду. Сильно радоваться не стоило, практика показывала, что надолго она приключантов без своей компании не оставляла.

К созданию колдовских преград Медея приступила безотлагательно. Башку они замедляли буквально самую малость, поэтому приходилось брать количеством. Ведьма в стахановском режиме успела наштамповать их с десяток. И теперь, пошатываясь так, будто бы это она только что неизвестно сколько волокла Панфутия на своем горбу, а не наоборот, наблюдала, как в комнате постепенно холодает. Первый признак, что сейчас… вот-вот…

— Ну, что там у вас? — прошипела Медея, когда башка с разгона впечаталась в первую преграду.

— Ничего! — взвыл черт. — Эй, избранный, озарение сейчас будет ой как кстати!

Преграду номер один башка преодолела минут за пятнадцать, вторую — за восемь. На смену им Медея сотворила ещё одну — хлипенькую.

Третью преграду — за шесть.

— Шевелитесь быстрее, — рявкнула ведьма. — Или валим к чертовой бабушке!

— Да что ж вам моя бабушка покоя не даёт?!

— Не можем мы свалить, это здесь!!!

— Да объясни ты толком, что за «это»?!!

— Не знаю!!!

Четвертую, пятую, шестую — за пять!

Медея сотворила взамен ещё две преграды. Перед глазами у нее плыло. Мучительно хотелось сесть… да хоть и прямо на пол… буквально на минуточку… набраться сил…

Нет! Нельзя! Сядешь — не поднимешься.

Седьмую... за три… восьмую… за три… Медея сжала медальон… и поняла, что на очередную преграду, пусть и номинальную, сил у нее не осталось.

Девятую — за полторы…

— Есть! — раздался позади победный вопль. — Нашли!

Медея хотела — без особого интереса — поинтересоваться, чего нашли-то, но тут к ней подскочил Панфутий.

— Карета подана, мадам, лезь быстрее!

Ледяное наваждение спало с ведьмы комнаты через полторы.

— Так что нашли-то? Ради чего мы тут мудохались?

— Ты не поверишь… — пропыхтел Панфутий.

Но Медея уже сама разглядела в руках куклы… плюшевого медведя почти с нее, куклу в смысле, ростом.

— Что это? — ошарашенно пробормотала она. — Ее хахаль?

— Не удивлюсь, — отозвался черт.

Безумная гонка продолжилась в ещё более ускоренном темпе. Хотя куда уже ускоряться-то? Очевидно, было куда, раз башка отставала буквально шагов на десять, взять бы ещё где-нибудь на это полезное мероприятие сил. Поначалу, на волне эйфории от внезапного успеха, энергии у горе-экспедиции явно прибавилось. Но время шло, комнаты хаотично сменяли друг друга, и в головы товарищей закрался один и тот же животрепещущий вопрос: а дальше что?

А и верно, дальше-то что? Ну нашли они Судьбоносное Лезвие, вместе с Судьбоносным Лезвием нашли какого-то медведя и…

И ничего не изменилось! Было отчего впасть в отчаяние!

К счастью, до отчаяния дело так и не дошло: жуткий марафон завершился ещё внезапнее, чем начался. Очередная дверь вдруг с лязгом захлопнулась за товарищами, а призрак — о чудо — не смог проникнуть следом.

Впрочем, может, и не к счастью. Антуражу огромного, если не сказать бескрайнего, зала, в котором они оказались, скорее соответствовало слово «покой».

— Как там говорится, — хмыкнул Панфутий, ссаживая ведьму на пол. — Все там будем?

В зале, уставленном разномастными надгробиями, стояла практически мертвая— ха-ха — тишина. Только где-то вдали отчётливо слышалось невнятное шевеление… будто кто-то что-то копал.

Товарищи, не сговариваясь, двинулись на звук. Картина их глазам предстала тревожная.

— Уже добрались до моего сада камней, — констатировал Аристарх Семёнович, разгибаясь. — И как вам?

Медея не была уверена, что кладбище и сад камней — одно и то же, но глава Ассоциации всегда отличался некоторой эксцентричностью.

Впрочем, то же можно было сказать о ситуации в целом. И что, скажите на милость, делать дальше? Опыта в спасении цивилизаций от тиранов у ведьмы не было. Надо как-то заявить о своем намерении? Вроде «сдавайся, злобный угнетатель»?

У «угнетателя», по-видимому, тоже не имелось опыта в общении с героями-освободителями, поэтому он разминал болящую поясницу, предоставляя «героям» сделать первый шаг. Время шло, обе стороны чувствовали себя на редкость глупо.

Положение спас Витек.

— Сдавайся, злобный угнетатель, — драматично воскликнул он.

Отрепетировать успел, что ли?

Армопесец

— Что, вот прямо так сразу и сдаваться? — уточнил Аристарх. — Это же не интересно. А как же последний бой, великая битва? Бобер в синем углу ринга, осел в красном. Разве не за этим мы здесь собрались?

Ну да, вроде как за этим. Медея мысленно провела ревизию сил бобра в целом и себя, как основной боевой единицы, в частности. И пришла к выводу, что перед последним боем, вкупе с великой битвой неплохо бы поесть. И вздремнуть часика два минимум. Вот только кто ей даст?

— Хотя, если судить по драгоценной Медее, — продолжал Аристарх. — Вы сами толком не знаете, зачем. Дорогая, окажи любезность, представь своих спутников?

Вот кем-кем, а «дорогой» себя госпожа Цуцикова не ощущала. А хотелось. Последние лет двадцать Медея и Аристарх виделись раз пять в год максимум, по работе. И всякий раз ведьма прилагала множество усилий, чтобы выглядеть на миллион. Но то ли инфляция нынче мощная, то ли еще что, но результатом она не была довольна никогда. Возможно, дело тут в том, что прав сейчас козлина, она сама не знала, какого именно результата хотела достичь.

Но что интересно, сейчас-то Медея явно не при параде и это еще мягко сказано, но чувствует она себя куда уверенней. Возможно, дело тут в самом Аристархе, в кои-то веки вышедшем из образа кино-звезды прямиком от стилистов-визажистов, а представшем перед публикой самим собой: чуть потасканным мужиком за сорок.

— А ты, дорогой, всех своих жертв величаешь по имени отчеству? — поинтересовалась ведьма.

— Нет, — отозвался Аристарх. — Но должен же я знать, какие имена выбивать на надгробье. Кстати, я надеюсь, вы будете не против братской могилы? А то, что-то я не в форме для долгих раскопок.

— Если что, я прекрасно обойдусь без… представления, — влез Панфутий. — И ради меня сильно напрягаться не надо. Можно, в принципе, вообще не напрягаться.

— ради меня тем более, — заорал Витек. И тут же добавил громким, свистящим шепотом:

— Псс… Медя… Медя…

— Я смотрю, Медея, — с ленцой протянул Аристарх. — Компанию ты подобрала себе под стать.

— Аристарх, дорогой, я всегда восхищалась твоим умением изящно назвать меня хабалкой, — с искусственной восторженностью воскликнула Медея, а сама скосила глаза вниз, в поисках Витька.

Тот слез с куклы, подбежал прямо ей под ноги и теперь просился на ручки. Пришлось подбирать.

— Чего хотел? — прошипела она.

— Это… тут такое дело… — замялся мыш.

— Какое? Говори, не мямли.

— Нам надо, кровь из носа, пройти мимо этого типа. Конечная цель где-то рядом, возможно в соседней комнате…

Чудесно, очередной сверхъестественный инсайт, понятно, почему Витек мялся, словно барышня на сеновале. Ладно, все лучше, чем бестолково топтаться на месте.

— Понятненько. Предложения? Пожелания?

— Не знаю. Отвлечь его как-нибудь, или еще чего.

— Ясно. Значит, нет.

Зато у Аристарха пожелания нашлись.

— Уважаемые, я вам не мешаю? — с ледяной любезностью поинтересовался он и, не дожидаясь ответа, продолжил:

— А вот мне как-то неуютно, когда меня игнорируют. Более того, о чем-то шепчутся, возможно, обсуждают меня же. Ты не находишь, Медея, что это, по меньшей мере, не вежливо?

Госпожа Цуцикова уже приготовилась доходчиво объяснить Аристарху, куда именно он в данном конкретном случае может засунуть и вежливость, и собственное драгоценное мнение, но тот явно вошел в раж.

— Знаешь, Медея, я даже не удивлен. Я был уверен, что однажды ты сюда явишься с претензиями.

— Даже так, — сочла нужным вклиниться в монолог ведьма. Не все же этому глухарю слушать исключительно собственное токование.

— Именно так, — отрезал Аристарх. — И это, к сожалению, не развившийся дар предвиденья. Просто… ты ведь всегда все портишь.

Правда?! Ну, надо же!

— Вот даже прямо сейчас. Ваша безымянная гоп-компания вторглась в частные владения, учинила дебош, а теперь ты не можешь молча выслушать, что я хочу тебе сказать.

И все-таки, душой она по-прежнему юна! Медея слушала этот занудно-агрессивный бубнеж и буквально ощущала, что ей снова двадцать… и что еще чуть-чуть и она подпалит засранцу шевелюру!

В те благословенные времена ведьма выходила из себя быстро. И буйно. А тут еще и повод шикарней некуда.

Ярость жгла вены вулканической лавой. Обжигала и рвалась на выход. Утомленный голос, с прохладцей отчитывающий Медею, как глупую школьницу, служил ей отличным ориентиром. Голос увещевал, тыкал носом, словно наделавшего лужу кота, в промахи, огрехи, неидеальности, шероховатости… во все, куда можно, или нельзя ткнуть!

И тыкал, и тыкал, и тыкал… выплясывал чечетку на страхах и слабостях, выплетал плотный кокон из неуверенности… а она, дура, ничего не замечала! В чем-чем, а в магии разума этот жирный, заносчивый паук был-таки на голову выше нее!

И главное — каков паразит — сейчас пытается сделать ровно то же самое!

Только, похоже, поистратил силу, козлинушка, поизносился!

Ну, держись, сволочь, будет тебе и дебош, и недополученный мордобой! И порча, ведьма она, или где?! Уж отвлечет, так отвлечет!

Медея сжала медальон, настраиваясь. Отдала Витька кукле. А потом, еще не до конца распрямившись, метнула в Аристарха шаровую молнию.

Огонь! Что этому несчастному полумертвому миру, что их тухлым, полудохлым отношениям просто необходим огонь.

И он откликнулся. Яростный, жадный, неистовый. Но теперь-то, в контакте с медальоном, у Медеи хватало сил держать его в узде… а клокочущая, жгучая ярость помогла найти с ним общий язык. Еще молнию! И еще! Эх, хорошо-то как!

Игрушке разъяснения, или особое приглашение не потребовались. Она с Витьком и медведем рванула вперед еще при первой шаровой молнии. Панфутий скользнул следом.

Хэх, оставалось надеяться, что «конечная цель» не подразумевает под собой очередную свалку, счетчик идиотизма происходящего итак зашкаливал и…

…Аристарх от молний уклонился с небрежным изяществом — хорош, паскуда — а после выудил из-за пазухи массивный, ржавый медальон на толстенной золотой цепи…

…и неизвестно, сколько Медея продержится в этой схватке…

— Неплохую бижутерию ты себе отхватила, Медь.

…вряд ли у них будет время на длительные поиски.

— Я, конечно, понимаю, что это боевой трофей, но придется вернуть.

Медальон был точной копией того, что болтался на шее у ведьмы. Или, что более соответствовало истине, доставшийся госпоже Цуциковой медальон оказался точной копией медальона Аристарха, потому как Медея с ужасом почувствовала, что теряет контроль над собственным… Глашкиным?.. куклиным?.. артефактом.

Арр, ну уж нет, так просто она не сдастся! И огонь не сдастся!

Стихия сама потянулась вперед, сжигая нити колдовского приказа, соединившие два амулета, а там уже и ведьма включилась, сформировав пламя в сплошную стену от пола до потолка.

— Так некому отдавать-то, — рявкнула Медея, толкая стену на Аристарха. — Предыдущая владелица померла.

— Я почему-то именно так и подумал, — отозвался тот, лихо заворачивая стену в огненный смерч.

Буднично так отозвался, отметила про себя Медея Поликарповна, разделяя смерч на несколько поменьше. Чего-то недопонял, или Глашкина смерть ему постольку-поскольку?

— Но ты вполне можешь вернуть не принадлежащую тебе вещь ее создателю, то есть мне, — продолжил Аристарх. — Давай же, Медея, прекращай это нелепое сопротивление. Отдай амулет и я сохраню тебе жизнь.

Сохраню тебе жизнь?

— «А ведь он хотел оставить тебя в живых», — пронеслись в голове слова Глафиры.

Не предсмертные, но близко.

Сохранить жизнь… И фиг поймешь, в чем тут дело. В сраной магии разума, обращаться с которой козлина умел как никто… и которой временами так и хочется поддаться? В фантасмагоричной идиотичности, или в идиотичной фантасмогоричности ситуации? (Что? Как? Зачем? И причем, черт побери, здесь она?) Или виной всему пробудившаяся в душе ведьмы двадцатилетняя девчонка, которая уже подустала, заманалась и, чего греха таить, порядком напугана, а потому совсем не против «на ручки и платьишка».

Да и не все ли равно, в чем дело, важно, что Медея резко потухла. Вот только-только горела, только-только держала в кулаке огненную стихию, подпитываясь от нее и питая ее собственной яростью, а тут… пшик!

…сдулась, стухла, перегорела… остались только пепел и пустота.

И госпожа Цуцикова, возможно, согласилась бы таки на заманчивое предложение, не вспомнила бы даже про Панфутия и Витька, которым помилования не обещали, вот только Аристарх лично все испортил!

Армопесец. Часть вторая

В жизни бывают ситуации, когда лучше промолчать. А еще встречаются такие люди, которым в принципе противопоказано разевать рот.

Эх, Аристарх, Аристарх… Вот что тебе стоило придержать свои нафиг не упавшие нравоучения, а?

— Все это настолько глупо, — Аристарх выдержал непродолжительную паузу. — Даже для тебя… вот так умирать. И что за команду ты собрала? Слабосильный отщепенец из преисподней, условно разумный грызун и… кукла-пупс…серьезно?

Хотя, конечно, когда чувство собственного величия распирает изнутри, трудно удержать говно в себе. У госпожи Цуциковой самой бывали подобные моменты в жизни, только не настолько запущенные.

— Нет-нет, охотно верю, что соберись ты ко мне в гости целенаправленно, подобрала бы кого получше, да и, в принципе, хоть как-то подготовилась. Но ты-то здесь совершенно случайно и… прости, это феерически смешно…

Ведьма чувствовала, как в пустоте воспламеняются только что еле тлевшие угли. Смешно тебе, сладкий?! Отлично! Давай-ка посмеемся вместе!

— Вот что тебе стоило повернуть назад хотя бы возле портала? — разливался Аристарх. — И все было бы нормально. Но ты ведь…

Что «она ведь» Медея дослушивать не стала, а обрушила на врага вторую стену пламени. Следом отправились поутихшие было огненные смерчи, под прикрытием которых она сама прошмыгнула мимо прибалдевшего козлины.

Так-то лучше, теперь тылы товарищей прикрыты. Интересно, они хотя бы добрались до «конечной цели», что бы это не означало?

— Вот, значит, как, — прорычал Аристарх. — Недальновидно.

— Ты не первый день живешь на свете, дорогуша, — ядовито мурлыкнула Медея. — Должен понимать, что все мы, увы, не идеальны. Я вот недальновидна. А ты глушишь свои комплексы за счет миллионов других людей.

Аристархова рожа мгновенно трансформировалась в квинтэссенцию вопроса «че?». А ты как думал, «дорогуша», только тебе здесь есть что сказать?

— Кстати, Аристарх, раз уж мы здесь так хорошо общаемся, не расскажешь, что тебя сподвигло на вот это вот все? — Медея театральным жестом развела руки. — Какая-нибудь детская травма? Комплекс отличника? Голоса в голове?

— Из предложенных вариантов выберу, пожалуй, «комплекс отличника», — отчеканил взявший себя в руки Аристарх. — Хотя я предпочитаю называть это стремлением развиваться и расти над собой. Тебе, милая, этого очень не хватает.

Настал черед «милой» кривиться. И, главное, ничего сволочь не берет! Отбивается играючи!

— У нас, дорогой, просто цели разные. Реши я заделаться в каком-нибудь мирке владычицей Тьмы, ты бы обосрался.

А в ответ практически не нападает. Измотать хочет, или еще чего-то ждет?

— Если бы, да кабы, — проворчал Аристарх. — В этом-то, Медея, твоя основная проблема. Ты ничего не хочешь, ни к чему не стремишься. Тебе настолько комфортно быть серой посредственностью, что даже страшно.

— Зато ты у нас такой целеустремленный, — хмыкнула госпожа Цуцикова. — Просто межконтинентальная баллистическая ракета.

Господи, какое же счастье, что они тогда расплевались. Ведьма всегда это знала, но сейчас ощутила… всеобъемлюще, что ли. Продолжи они играться в семью, перекроилась бы Медея в бессловесную бледную тень… или, в конце концов, поубивали бы они друг друга к чертовой, прости Панфутий, бабушке.

И неизвестно, кто бы вышел победителем…

… неизвестно, кто выйдет победителем…

— Но поделись же, драгоценный, — ядовито поинтересовалась Медея. — Доволен ли ты своим личностным ростом? По вкусу ли тебе торчать в затхлом бункере и обрастать хламом?

Поинтересовалась и атаковала. В поединке с Глафирой ведьма сочла нецелесообразным тревожить землю. Но теперь… при поддержке амулета… когда мощи воздуха и огня не достаточно…

Бурое щупальце вырвалось на свободу в нескольких шагах от Аристарха. И как тебе такое, паскуда?!

— Только ты способна назвать уникальную коллекцию горой хлама!

— Только ты способен разместить уникальную коллекцию так, что от горы хлама и не отличишь!

Нутро Медеи выкручивало, словно мокрую тряпку. Опустошенный магический резерв — штука более чем неприятная. Конечно, сейчас посредником между ведьминой волей и стихиями выступал артефакт, но легче от этого не становилось. Вернее, не так, не будь артефакта, госпожа Цуцикова давно бы растянулась на этом замечательном щебеночном полу роскошным ковром, но от острых ощущений это не спасало.

А схватка все продолжалась и продолжалась, и продолжалась, и заканчиваться, к сожалению, не планировала.

Еще хуже было то, что несмотря на все ухищрения, Медея Поликарповна медленно но верно отступала.

Аристарх изящным танком пер сквозь земляные щупальца, огневые рубежи и воздушные преграды. И ничего эту сволочь не то, что не брало, даже задерживало, скажем так, на троечку.

А потом Медея и вовсе уперлась в стену. Отлично… Хорошо хоть, дверь в наличии.

Или не очень?

Ведьма заглянула за дверт. И обомлела…

Там ютилась малюсенькая, особенно по сравнению с «кладбищенским» залом, комнатенка, в которой остальная команда спасантов развернула бурную деятельность.

— Поликарповна, ты что, уже здесь?! — Панфутий, не иначе как от радости, выронил…что это, кстати?.. похоже на…

— Нашли время собирать конструктор! — вырвалось у Медеи.

— Ну так… это… — зачем-то принялся оправдываться черт, подбирая здоровенную деталь.

— Конструктор? Как интересно, — подал голос Аристарх, до этого на удивление культурно стоявший в сторонке. С чего бы это? Неужели, все-таки запыхался? — И что должно получиться в итоге? Слово «вечность»?

— Ему сюда нельзя! — заверещал откуда-то из комнатенки Витек. — Медя, не пускай его!

— Великолепно, — прокомментировал Аристарх. — Приблудный грызун указывает, куда мне можно, а куда нельзя ходить в собственном доме. Медея, как ты его вообще терпишь? Я тут понаблюдал немного за вашим путешествием по моему жилищу, хамло же, каких поискать. Кстати, дорогая, насчет «не пускать»…

Он охлопал себя по карманам после чего выудил из одного складной нож.

—… не трудись. Это тебе не по силам.

Блеснуло лезвие.

— Зря ты не воспользовалась моей добротой, когда была возможность. Но… твое право.

Он что, собирается броситься на нее с ножом? Толку с этого не выйдет, но…как он там выразился… его право.

Ведьма не смогла сдержать нервный смешок. Ну и дурь же лезет в голову с устатку. И посидеть охота, сил нет. А лучше полежать. Хотя все еще не настолько, чтобы расположиться прямо здесь, на полу.

Кидаться на Медею с ножом Аристарх не стал, за что спасибо ему большое. Лезвие пропахало на его ладони кровавую борозду. Багровый оттиск на ржавчине медальона смотрелся замершей во мгновении вспышкой сверхновой.

Два события произошли одновременно.

Из окровавленного медальона вырвались полупрозрачные фиолетовые силовые нити. Они оплели Аристарха плотным коконом.

А медальон Медеи рассыпался в пыль.

— Неожиданно, правда? — широко ухмыльнулся козел. — И все-таки не ожидал от тебя, Медея, подобного непрофессионализма. Понадеяться на неизвестный артефакт…

Без «неизвестного артефакта» шее было непривычно холодно. Тот в активном состоянии был теплым, даже горячим.

К хорошему быстро привыкаешь. Ледяная пустота внутри впивалась в плоть тысячами игл.

— А перед этим выжать себя досуха…

Что есть, то есть. Чтобы совсем уж позорно не свалиться под ноги врагу, Медея привалилась к дверному косяку.

— Не говоря уже о том, как ты сунулась сюда без подготовки и хотя бы малейшего представления, что делать дальше. А ведь я всегда считал тебя неглупой женщиной.

«Вот мучение», — обреченно подумала Медея. — «Он без нравоучений даже убить меня не способен».

Ох, как же ей хотелось высказать все это вслух. Но в горле, как назло, пересохло — и хрипа толком не выдавишь. К тому же, оставшаяся энергия уходила на то, чтобы стоять более-менее ровно, тут не до словесных изысков.

— Но знаешь, хоть мне и немного жаль тебя, как-никак столько лет знакомы, — голос Аристарха отбойным молотком отдавался в висках. — Я рад, что так вышло. Я давно пытался распечатать вход в эту комнату…

Будто в замедленной съемке Медея наблюдала, как Аристарх легко отрывается от пола.

—… но у меня не выходило, что бы я не пробовал. А оказалась, всего-то и нужна команда настырных гопников.

Он лениво взмахнул рукой и ведьма тряпичной куклой шмякнулась на пол.

— На тебя, дорогая, у меня больше нет времени. Да и руки марать не хочется, все-таки нас кое-что связывает. Сама умрешь. С настолько сильным магическим истощением и без должной помощи… и все-таки как же непрофессионально.

… и как же тупо…

Медею буквально распирала ярость. Распирала, душила, клокотала в горле. И не могла пробиться сквозь толстую, испещренную шипами, ледяную корку.

Вот такое вот оно, магическое истощение. Впервые Медея истратилась настолько сильно. Положение мог немного поправить лежащий в сумке пузырек с энерговосполняющим снадобьем. Если еще не разбился к чертовой бабушке. И если бы у ведьмы нашлось чуть больше сил и желания, чтобы до него добраться.

Тем временем Аристарх не спеша, с чувством, с толком, с расстановкой — триумф у него, как-никак — полетел к двери. Миновал ее. — на самом деле на все про все ушло секунд пять, но помпезность момента сгустила время до состояния желе — и сразу же пулей вылетел обратно.

Помог ему в этом Панфутий, вцепившийся в колдуна мертвой хваткой. Мужчины покатились по полу. Сначала перевес был на стороне более привычного к физическим нагрузкам черта, но изворотливость и целеустремленность колдуна не давали тому так легко сдаться.

У Медеи тем временем шла собственная битва. Поднять руку. В нынешнем перемолотом состоянии, считай, подвиг. Расстегнуть сумку. Вышло раза с десятого, пальцы наотрез отказывались сгибаться.

Зато пузырек со снадобьем — цел, родимый, — ведьма сцапала всего-то попытки со второй. Пока откупоривала, расплескала половину. Ну да и хрен бы с ним, все равно больше одного глотка в день не рекомендуется, а она за сегодня успела продегустировать чудо-снадобье уже дважды.

Минуту спустя госпожа Цуцикова на четвереньках — к подвигу прямохождения здесь и сейчас она готовности не чувствовала — но уже достаточно бодро подползла к двери.

Звучало жутко даже в мыслях, но, похоже, Избранный — их единственная надежда. Так что не дурно бы выяснить, что он там себе думает.

Нужно сказать, мыш, кукла и черт времени зря не теряли. Конструктор был практически собран. Кукла спешно крепила оставшиеся мелкие детали на отведенные им места.

Результат явил собой не слово «вечность», но что с ним, результатом, делать, ведьме лично было не понятно.

Избранному, как она подозревала, тоже. Но стоило все-таки уточнить:

— Колонки? Ты уверен?

— Уверен! — отгрызнулся Витек, но продолжил ожидаемую мысль куда менее экспрессивно:

— Но что делать дальше, понятия не имею!..

Глава Армопесец. Часть третья

Мыш настолько потерянно взирал на плод своих галлюцинаций, что Медея Поликарповна впервые за все приключение прониклась к нему искренней жалостью.

Настолько, что даже решила приободрить:

— Ничего. Уверена, что в нужное время ты все поймешь, — хватило бы им еще этого самого времени…

— Наверное… Ты, главное, Медя, сюда его не пускай… нельзя, плохо будет.

Словно в ответ на эти слова в комнату кубарем вкатился Панфутий. Он еле успел затормозить буквально в полуметре от возведенной конструкции, после чего с заметным трудом поднялся.

Правильно, врага нужно встречать, твердо стоя на ногах. Ведьма с удовольствием последовала бы примеру черта, будь это ей по силам.

Враг тоже не замедлил явиться. В блеске могущества и сиянии силовых нитей.

— Тараканов легче вывести, чем вас утихомирить, — пожаловался он не пойми кому.

Панфутий запустил в Аристарха огненный шар. Маленький, чуть больше и ярче обычного светлячка — дохлый магический резерв черта восстанавливался неспешно и муторно — но и то хлеб.

Тот лениво махнул рукой и шар с шипением погас.

— Да что такое-то?! — возопил колдун. — Вы даже помереть без суеты, с достоинством,не в состоянии! Возьмите себя в руки, такое событие бывает раз в жизни!

«Здесь однозначно нужен психиатр, — подумала Медея — Так увлеченно трындеть в разгар боя явно признак патологии»

Сама ведьма решила, что сейчас самой время подсуетиться.

— Еще раз сможешь? — поинтересовалась она у черта.

— Смогу, — не раздумывая отозвался тот. — Но толку-то?

— Толк будет! Давай!

И Панфутий «дал». Маленький огонек — даже не огонек, искра — сорвался с его ладоней и полетел в сторону колдуна. С каждым мгновением разрастаясь все больше.

Медея могла выжать себя до суха, но ведьмой от этого быть не перестала. Она по-прежнему видела, слышала, ощущала и понимала куда больше обычного человека. Да и в конце концов, когда это мастерство определяло количество силы.

Лишившись проводника (Лишившись ли?) огненная стихия никуда не исчезла. Она так и осталась здесь, озлобленная, голодная, бушующая. Хватило малюсенького импульса…

Стена пламени оказалась для Аристарха настолько неожиданной, что нейтрализовал тот ее буквально за секунду до подпаленных пяток. Зато прыгнувшего на него черта нейтрализовать не смог. Сцепившиеся мужчины снова покатились по полу.

Как бы ни интересовал Медею второй раунд вольной борьбы, внимание она решила уделить мышу и кукле. У тех дела шли неплохо. Буквально на глазах у ведьмы игрушка присобачила к возведенной конструкции последнюю деталь.

Что получилось в итоге? Все те же ранее заявленные колонки. С помощью электрического кабеля они были связаны между собой и с — внезапно (Или нет?) — колесом для хомячка. Рядом был усажен плюшевый медведь в собранных из деталек наушниках.

Осталось сообразить, что, все-таки, с этим «получившимся в итоге» делать. С прошлой постановки этого важного вопроса ничегошеньки не изменилось. Витьку так и не стукнула в голову следующая порция озарения. Ведьме тоже ничего путного сообразить не удалось.

— Да не тупите вы! — кубарем прокатившись мимо, рявкнул Панфутий. — Вот грызун, вот колесо, что непонятного?!

На вытянувшейся физиономии Витька отразилась мучительная внутренняя борьба гордыни и покорности непреодолимым обстоятельствам. Предложение черта было если не единственным здравым, то единственным поступившим однозначно, так что мыш стремглав кинулся к колесу.

Медея и Панфутий попытались повторить сработавший ранее фокус, но теперь Аристарх был на чеку. Огненная стена вернулась отправителям двумя вихрями, а в колесо с Витьком полетел сиреневый сгусток.

Ни ведьма, ни черт ничего не успели бы сделать, даже закрыть Избранного собой и помереть геройски, однако путь вражеской силе заступила кукла.

Сгусток заставил игрушку пошатнуться, но видимых повреждений не нанес.

А с вихрями разобрался Панфутий лично. При поддержке установившей с ним контакт огненной стихии, разумеется. Так на врага сначала пролился огненный ливень, потом обрушилась стена пламени, а затем много чего еще, успевай отражать. Аристарх, кстати, успевал. Скотина.

А тем временем Витек бежал со всех лап, колесо крутилось — и ничего не происходило.

Аристарх исхитрился и швырнул в Избранного еще один силовой сгусток. Который снова приняла на себя кукла. И снова устояла. Вот только сеточка трещин, образовавшаяся на ее лице и руках, оптимизма не внушала.

А Витек бежал… и бежал… и бежал… и пока без толку.

— Эй, грызун… как тебя там, — рыкнул Аристарх. — Остановишься сейчас, спасешь свою жизнь!

Это были невероятно томительные пара секунд. И для Медеи. И для Панфутия, который от таких предъяв даже споткнулся. И для игрушки, на неподвижной физиономии которой не понятно как, однако более чем явственно отразилось беспокойство. Настолько явственно, что списать на разыгравшееся воображение не получалось.

И только Избранный предпочел не томиться, а ускориться!

Впрочем, у Аристарха еще остались козыри в рукаве.

Слова заклятия прозвучали громом средь ясного неба. С устатку ведьма даже не сразу поняла, чего это козел ударился в песнопения. Оно ведь как, чем сильнее маг, тем меньше ему нужны «костыли» в виде ритуалов и заклинаний. Разве что грандиозный результат требовал колоссальных энергозатрат.

Земля задрожала. Нет, не так… Все вокруг задрожало, с потолка посыпался песок.

Аристарха корчило, плющило, мотало из стороны в сторону. Лицо его избороздили глубокие морщины, вены вздулись синими канатами. Зато силовой кокон вокруг него засиял в десятки раз ярче.

Был момент, когда сознание ведьмы до краев заполнила отчаянная надежда, что сейчас… вот прямо сейчас… ну, же… колдун просто-напросто свернет себе шею. Хотя когда это у нее что-либо было просто?

Через несколько гнетущих желеобразных мгновений и землетрясение, и колдун унялись. Последний сделал несколько шумных вдохов, а затем оглушительно расхохотался.

— Спешу вас обрадовать, друзья! Воинство Тьмы пробудилось!

Он хлопнул в ладони и за его спиной возникла пустыня. Та самая, серая, унылая, опостылевшая за день… хотя и не настолько, как чертов (извини, Панфутий) бункер.

Еще бы выкапывающиеся из земли трупы пейзаж не портили…

Бесчисленное количество мертвецов с натугой, но прорывались на поверхность. И все это под музыку а ля «шум моря для медитации.

Вот зачем? Почему? И так голова раскалывается! Козел, звуковая дорожка не подходит под происходящее!

За тошнотворным фаршем из костей и серой гниющей плоти уже было не разглядеть песок. Хорошо хоть, желудок у ведьмы давно пустовал, иначе с рвотным позывом она бы не справилась.

И откуда, все-таки, взялась эта музыка?

Если отбросить животный ужас и рассуждать логически, воинство Тьмы поражало пока что исключительно своими масштабами. Медея глубоко дышала в лад музыке и наблюдала, как мертвецы пытаются принять вертикальное положение. У самых шустрых получалось раза с пятого.

— Тебе стоило лучше озаботиться их хранением, — попеняла она Аристарху.

— Не волнуйся, дорогая. Исправить это — дело пары минут, — заверил тот, морщась и массируя виски.

И действительно. С каждой секундой движения трупов хоть чуть-чуть, но ловчее. Если приглядеться, можно было рассмотреть, как от козлиного кокона отделяются тончайшие нити. Отделяются, тянутся сквозь пространство к покойникам и покрывают тех невесомой паутинкой, напитывая силой.

Время утекало сквозь пальцы… вот только это было время Аристарха.

Музыка становилась все громче! И Медея наконец-то определила ее источник! Беги, Витек, беги!

А воинство Тьмы, наконец, в основной своей массе установилось в вертикальное положение и приняло нечто похожее на боеспособный вид. Разумеется, периодически отваливающиеся конечности, особенно у скелетов, картину портили, но глазу уже было где разгуляться.

Давай, Витек, поднажми! Что все-таки должно произойти, до сих пор не ясно, но вот-вот будет весьма кстати!

— Так лучше, дорогая? — поинтересовался Аристарх. — А ты, переносчик заразы, тормози сейчас же!..

— А то что?! — перебила Медея. — Пригласишь своих протухших друзяшек сюда?!

— Конечно пригласит, — влез Панфутий. — Без них полтора противника для него неподъемный груз.

Аристарх растянул губы в широченной ухмылке. Как только не треснули, ведь еще чуть-чуть — и полноценный оскал.

— Может и приглашу, — согласился он. — Даже скорее всего приглашу. Вы все заслужили мучительную смерть, а я это зрелище. Но сначала…

Колдун снова хлопнул в ладони. Изображение за его спиной померкло и через несколько секунд возникло вновь…

Армопесец. Часть четвертая

Медея прижала руки ко рту, в тщетной попытке не заорать. Панфутий не сдержал возгласа. Кукла лязгнула зубами, да так, что по экспрессивности этот лязг мог потягаться с раскатами грома.

… вот бы это еще хоть как-то помогло Ичи и Мэй…

— Или грызун останавливается, или их растерзают на ваших глазах.

«Дружок» отличался внушительными габаритами. Только поэтому медлительные неповоротливые мертвецы еще не успели добраться до детей. Впрочем, принимая во внимание численность трупов, это было делом нескольких минут.

Медея не могла на это смотреть. Медея не могла отвести взгляд. Она даже кричать больше не могла, горло свело спазмом.

Вот ты какая, полная беспомощность…

Ведьма боролась со своим телом уже просто за возможность сделать вдох. Голова грозила вот-вот разорваться от бьющихся в ней хаотичных мыслей.

Хватит!.. Остановись!.. Прекрати!..

А если?..

… как же душно…

Или может?..

Хватит!!!

Еще эта музыка, чтоб ее! Она заполонила все вокруг! Она становилась все громче! Она была абсолютно бесполезна!

Хватит! Прекратите-прекратите-прекратите… и громче… и громче… и громче…

Секунды складывались в минуты, минуты в часы, часы в дни, дни в недели… сливаясь в вязкий кисель без цвета, вкуса и запаха. Сколько вообще прошло времени: пара минут, или пара столетий?

А потом Медее точно на голову приземлился Витек. Останься от ее способности адекватно реагировать на происходящее хотя бы осколки, она… отреагировала бы хоть как-то. Ужаснулась бы, что тот прекратил свой бег, а значит, все было напрасно. Возможно, выдохнула бы с облегчением, на миг поверив, что хотя бы дети останутся живы. Или еще что-нибудь.

Но в теперешнем состоянии ведьму хватило ровно на то, чтобы на автомате вытащить Избранного из волос.

Тушка Витька сотрясалась от явного переизбытка спорта и впечатлений.

— Там! Там! Началось!!! — верещал он.

Медея еще успела титаническим усилием обернуться. Ей почему-то показалось невероятно важным увидеть, что именно началось.

А «там» колонки и плюшевый медведь вспыхнули сверхновой.

И наступила тьма.

Раз. Два. Три. Четыре.

— Свободна! Наконец-то свободна!

По смазанным ведьминым ощущениям слепота ее продлилась достаточно долго. Но Медея из-за этого не переживала, сил не было.

Она аккуратно прилегла на пол. Пол оказался приятно теплым. Хорошо…

— Мееедь… — послышался откуда-то слева голос Панфутия. — Медя, ты как?

— Как-то, — отозвалась ведьма и закрыла глаза.

Все равно ничего не видно.

Как же хорошо, когда можно просто полежать.

Где-то вдалеке кто-то кого-то бил. Но все это оказалось слишком ничтожным, чтобы преодолеть резко обрушившийся на ведьму дзен. Топот, крики, звуки борьбы, какой-то плохо идентифицируемый гул соткались для нее в ненавязчивую мелодию космической гармонии.

Как все-таки мало нужно человеку для счастья.

Возможно, Медея даже успела вздремнуть, но это не точно. Однако настал момент, когда она отдохнула настолько, что глаза как-то сами, по привычке, открылись.

Увиденное ведьму порадовало. В первую очередь, потому что она снова могла видеть. Ну и забившийся в угол Аристарх оказался приятным бонусом.

При дальнейшем визуальном осмотре в зале обнаружился еще один человек. Невысокий, пузатый лысоватый мужик лет пятидесяти. Странно знакомый… хм…

Мужик лихорадочно нарезал по залу круги, вцепившись себе в остатки волос и что-то бормоча.

Медея решила, что недурно бы сесть.

— Что здесь произошло? — спросила она у развалившегося рядом Панфутия.

— Кукла, то есть расколдовавшееся Судьбоносное Лезвие отобрала у колдуна его чудо-приблуду, — отрапортовал черт. — Потом его отпинал расколдовавшийся медведь… ну, вон тот мужик.

— Ясно, — без особого энтузиазма отозвалась ведьма. На полноценное злорадство сил все еще не накопилось. — А где само… сама Судьбоносное Лезвие.

— Там. Наводит порядок, — черт ткнул в по-прежнему висящую в воздухе голограмму пустыни.

«Там» сияющая, будто сотканная из солнечных лучей дева разила мертвецов огненным мечом. Мертвецы особо не сопротивлялись.

Новый, точнее (Наверное?) истинный облик кукл… Судьбоносного Лезвия что-то смутно беспокоил в памяти Медеи.

— Сияющая, солнечная дева… откуда я про нее слышала?

— Так ведь такие же, один в один всю неделю меня доставали! — подал слабый, но уже сварливый голос Витек.

Отлично, значит с мышом все более-менее в порядке.

— И у меня в магазине добро творили, — припомнил Панфутий. — Хотя сам я их не видел.

— Неплохо бы поинтересоваться, что за фигня? — Витек был настроен воинственно. Но быстро стух:

— Если, конечно, она не проткнет нас этой пылающей орясиной.

— Что вы! Что вы! Как можно?! — это медвееобразный субъект услышал их разговор, прервал сеанс самобичевания и рванул на звук. — Никаких протыканий! Вы наши долгожданные избавители, а значит почетные гости! Позвольте отрекомендоваться, сэр Иоганн Звездоподобный, герцог Западного Горизонта, Хранитель Традиций, главный церемониймейстер королевского двора.

Все это свежеотрекомендованный сэр Иоганн выпалил на одном дыхании. Приветственная речь далась ему не просто — ну да, в шкуре плюшевого медведя сильно не поболтаешь — пришлось прерваться на непродолжительную одышку.

Отдышавшись, сэр Иоганн покосился на крошащую трупы в салат Судьбоносное Лезвие и продолжил:

— Госпожа королева Цефея VII Судьбоносное Лезвие из рода Звездоподобных присоединится к нам сразу, как закончит неотложные дела. А пока, чем я могу быть для вас полезен?

Спросил явно приличия ради: здесь и сейчас он не выглядел хоть чем-то полезным. Аристарха отпинал и на том спасибо.

— Да вы присаживайтесь, — прервал паузу тактичный Панфутий. — В ногах правды нет.

— Спасибо, — крякнул сэр Иоганн. — Насиделся.

Между тем госпожа королева Цефея VII Судьбоносное Лезвие из рода Звездоподобных интенсивно работала мечом направо-налево.

Мда… вот чем действительно поражало Аристархово Воинство Тьмы, так это масштабами. Расколдовавшаяся кукла все рубила и рубила, а этих все не убывало.

Медея успела еще раз задремать. Проснулась от тычка в бок.

— Вставай, Поликарповна, тут «неотложные дела» к завершению движутся.

И верно. С трудом проморгавшаяся и принявшая сидячее положение ведьма еще успела застать момент, когда Судьбоносное Лезвие красиво, с разворота снесла последнему трупу башку.

Однако, вопреки прогнозам черта, неотложные дела на этом не закончились. В руках у Цефеи VII… как ее там дальше… сверкнул до боли знакомый медальон. Аристарх горестно взвыл.

Мощным броском медальон отправился в небо, практически растворившись в свинцовых облаках. Следом солнечным лучом взмыла Судьбоносное Лезвие.

Взмах мечом. Вспышка. На этот раз Медея успела зажмуриться — зрение — ресурс невосполнимый — но полыхнуло даже сквозь плотно сомкнутые веки.

А дальше понеслась…

Никогда еще ведьме не доводилось на своей шкуре прочувствовать настолько масштабный эффект от снятия проклятия. Впрочем, и проклятия, с которыми ей доводилось иметь дело прежде были совсем не того уровня. А тут целый мир, как-никак.

Пространство скрутилось в тугой жгут, а потом взорвалось, разлетелось на мириады угольно-черных песчинок. Возможно, издали это выглядело, как ядерный гриб. Этого Медея не знала, поскольку находилась в самом его эпицентре.

Ощущения были как в аду. Хотя, наверное, хуже чем в аду — Панфутий имел чересчур бледный и перекошенный вид для существа, предположительно оказавшегося в естественной среде обитания.

Жар стоял такой, что кости плавились. И этот жар обвалакивал густым кисельным маревом, проникал в легкие, так, что каждый вырванный с боем вдох мог стать последним.

Сначала Медея решила, что умерла. Затем — что только-только умирает: легкие жгло огнем. Но потом смогла сделать вдох. И еще, и еще…

И тут оказалось, что небо больше не свинцово-серое, а ярко голубое. Это поразило ее даже больше чем то, что пустыня стала лугом. А вон там на горизонте виднелся лесок.

Впрочем, тут же нашлись проблемы поважнее. Вся компания, включая сэра Иоганна и Аристарха, зависла в воздухе. Да не под потолком в бункере… бункера, кстати, больше не было, вместо него внизу разлилось огромное и, возможно, глубокое озеро. В него-то они и ухнули.

Песец ушел?

— Не знаю, как вы, а я уже хочу домой, — сказала Медея.

Дело было в один из теплых погожих вечеров примерно месяц спустя после вышеописанных событий. Команда спасантов как раз устроилась в одной из беседок королевского парка отдохнуть после ужина.

Не то, чтобы они сильно упахивались как до ужина, так и весь предыдущий месяц, но отдых никогда не бывает лишним.

— Да, пора бы, — согласился Панфутий. — Меня небось на работе уже раз сто уволили.

Один Витек никуда не спешил. Понять мыша можно было прекрасно. Он спал в отдельных покоях на груде бархатных подушек. В любое время дня и ночи мог позвонить в колокольчик и незамедлительно являвшийся слуга исполнял любой его каприз. А еще питался «обильнее и разнообразнее чем даже в гостях у дорогой матушки».

Да, принимали долгожданных избавителей по-королевски… но дома все-равно лучше. Тем более, что мыслями ведьма нет-нет, да и возвращалась к несостоявшимся пирогам. Возможно, оставленное без присмотра тесто уже эволюционировало в новый биологический вид и даже обрело разум.

Да и вообще, не дело это: оставлять хозяйство внезапно и надолго. Медея Поликарповна не возражала бы отправиться домой сразу после незапланированного подвига. Ну, или на следующий день — после героических свершений нужно было немного отлежаться.

Однако процесс сборов затянулся. Началось все с того, что на «отлежаться» ведьме потребовалось не пару часов и даже не пару суток, а целая неделя. Не способная поначалу даже на продолжительное сидение Медея лежала пластом — не на груде бархатных подушек, конечно, но на вполне себе удобной кровати, под теплым одеялом. Давненько она столько не спала. А когда дрыхнуть было уже невмоготу, таращилась в потолок и предавалась умеренно печальным размышлениям.

Чувствовала она себя при этом именно Медеей Поликарповной. Шустрая, энергичная Медька (Хоть ведьма и раздражалась, когда коверкали ее имя, ей в юности это до безобразия шло) уже через сутки после любых перегрузок скакала бы горной козой. Да, не те уже ее годы, совсем не те.

Хотя сильно загрузиться по этому поводу так и не получилось. В конце концов она за раз спасла целый мир и накрутила хвост Аристарху. В молодости ей подобные достижения и не снились. Как тут не сделать вывод, что время действует на нее, как и на настаивающийся в дубовой бочке коньяк?

На седьмой день, когда ведьма накопила-таки достаточно сил для непродолжительной вылазки за пределы комнаты, оказалось, что там ее с нетерпением ждут. Все, начиная от Панфутия с Витьком и ее величества Цефеи VII Звездоподобной, заканчивая даже Аристархом. А как же, производить судебный процесс над последним без почетной свидетельницы не представлялось возможным.

Разбирательство решили начать еще через семь дней, чтобы Медея точно полностью восстановилась.

Тем более, что в восстановлении здесь нуждалась не только ведьма. Паутина чар Аристарха разрушилась, но это не значило, что искалеченный мир по щелчку стал таким, как прежде. Требовались усилия тысяч магов и огромные вливания донорской энергии. Все это в ответ на просьбу о помощи незамедлительно начало поступать из смежных миров.

И это не считая разрушенных до основания сельского хозяйства, экономики и всего прочего, чье восстановление откладывать тоже не стоило. Раньше начнешь, меньше проблем в будущем. Вот и крутилась королева Цефея как белка в колесе чуть ли не круглые сутки.

Однако при этом каждый день неизменно приглашала почетных гостей, они же бывшие горе-экспедиторы, к ужину, за которым проводила с ними не менее часа. Приятно, чего уж.

С гостями ее величество была неизменно вежлива и любезна. Старалась не показывать усталости, но все равно заметно было, что общению, пусть и недолгому, она предпочла бы такой же недолгий, но сон. Однажды даже не сдержалась и обмолвилась, что заколдованной куклой было легче.

Зато сэр Иоганн буквально фонтанировал энергией. Да так, что оказавшимся на его попечении почетным гостям временами сильно хотелось куда-нибудь заныкаться.

Неприязни, или сильного раздражения сэр Иоганн не вызывал, но такую энергию бы в нужное русло…

Во дворце было полно делегаций как из соседних государств, так и из смежных миров. Вопросов с организацией быта и досуга хватало… но занимался этим кто угодно, даже сама королева, но только не сэр Иоганн.

Причины этого крылись ни много, ни мало в воцарении Аристарха.

Рассказал приятелям об этом сэр Иоганн лично и весьма подробно. Он вообще оказался простым, своим в доску дядькой. Даже слишком простым для члена правящей семьи (родной дядюшка королевы), занимающего видный пост при дворе. Чем Аристарх в свое время и воспользовался.

Эта история определенно заслуживала того, чтобы рассказать ее не спеша и по-порядку. С чувством, с толком, с расстановкой.

Начать стоило с небольшого ликбеза.

У Эрды (так называли этот мир его жители) был ярко выраженный магический полюс.

(В отличие от той же Земли, где магическая энергия распространялась более-менее равномерно, изредка, в силу разнообразных причин, концентрируясь в очаги)

На противоположной стороне от полюса магического располагался полюс антимагический. И чем дальше от первого и ближе ко второму, соответственно — тем менее пригодной для жизни становилась окружающая среда. На антимагический полюс никогда не ступала нога человека. Окружающие его Пустоши исследовались, но дело это было тяжелое, опасное и, в целом, неблагодарное.

Такие условия не могли не повлиять на сформировавшиеся здесь живые организмы. Местная флора и фауна определенно заслуживали внимательного изучения, а некоторые экземпляры — даже упоминания в этой истории. Например, многоногая мясожорка, у которой Медее и Панфутию пришлось отбивать Витька. Сэр Иоганн тогда вроде бы тоже помогал, хотя по факту больше путался под ногами и вопил:

— Осторожней! Осторожней! Не повредите Многоногус Мясожратус! Только-только возродившийся вид!

Приключантам оставалось только порадоваться, что, когда местная природа восстановится во всем своем великолепии, их тут уже не будет.

А здесь и сейчас для понимания, что все-таки произошло, уделить внимание стоило именно людям.

На Эрде все без исключения люди рождались с магическими способностями. По-другому здесь просто не выжить.

Кстати, прогнозировалось, что более пятидесяти процентов ныне живущего населения в скором времени ощутят врожденный дар. Что грозило вылиться в большие проблемы.

Чем ближе местность к магическому полюсу, тем больший дар нужен был, чтобы просто долгое время там находиться. Поэтому ничего удивительного, что на прилегающих к нему территориях сформировалась раса высших магов. Возможности их значительно превышали возможности простых чародеев. Еще одна особенность заключалась в том, что представители этой расы в буквальном смысле существовали в симбиозе с магическим полем Эрды. Поэтому даже за экватором родного мира чувствовали себя неважно без специальной защиты. Впрочем, это не помешало им даже путешествовать по другим мирам. Магическое искусство здесь достигло огромных высот.

На момент организованного Аристархом апокалипсиса на Эрде в относительной гармонии сосуществовало порядка трехсот государств разной формы правления: от абсолютной монархии до республики и чего-то более экзотического. Однако было в их устройстве кое-что общее: все они признавали верховную власть династии Звездоподобных, королевской семьи Оплота Магии, государства высших магов.

Государство это территориально было не сказать, чтобы совсем маленьким, но далеко не самым большим. Что с лихвой компенсировалось той властью, что сосредотачивалась в руках его правителей и теми ресурсами, что стекались в него в качестве налога из прочих стран.

За это Оплот Магии брал на себя обязательство оказывать помощь вассалам при крупных катаклизмах. Которые — спасибо сильному и неспокойному магическому фону Эрды — чем-то редким не были. Так же за Оплотом Магии признавалось право на вмешательство во внешнеполитические дела и суда последней инстанции.

Аристарх пролез на Эрду в общем и в Оплот Магии в частности в качестве — Медея знатно офигела, когда узнала — видного иномирского ученого.

Сделать это было совсем не просто. Для начала ему пришлось потрудиться, чтобы оказаться в одобренной правительством Оплота Магии делегации чародеев. Следовало продемонстрировать свое высокое мастерство и какое-либо достижение из области академической науки. Так же требовалось доказать свою лояльность и добрые намерения. Ведь помимо участия в ежегодном симпозиуме, посвященном новым достижениям магической науки, и непродолжительного отдыха на местном курорте, члены делегации были приглашены на праздненство в честь Пика Силы, (нескольких дней в году, когда энергия на магическом полюсе Эрды достигает своего максимума), к которому симпозиум и был приурочен.

Но это же Аристарх. Если ему что-то нужно, он в жопу без мыла залезет, не то, что ученого из себя изобразит. Откуда, интересно, он взял «достижение в области академической науки»? Неужели сам ночами мучился? Или просто у кого-то спер? Пять раз подряд. Да-да, он и тут отличился: поучаствовал в симпозиуме целых пять раз, тогда как немногих иномирцев туда приглашали даже повторно.

Те пять раз прошли для Эрды безболезненно. Хотя как сказать. Захват целого мира определенно требовал тщательной подготовки.

На третьем симпозиуме Аристарх свел близкое знакомство с сэром Иоганном.

— Он показался мне таким тонко чувствующим, интеллигентным юношей, — сокрушался сэр Иоганн.

Чуть позже удалось высчитать, что «юноше» на тот момент было уже около тридцати пяти лет.

Тут стоило уточнить, что зависимость скорости течения времени на Эрде относительно земного, выражалось сложной алгебраической формулой и графически отображалась кривой сложной траектории. Именно этим объяснялся тот факт, что царствие Аристарха здесь растянулось на несколько столетий.

— Он так горел изучением магии, так искренне интересовался ритуалистикой…

Еще бы он не интересовался, сложно остаться равнодушным к чему-то, что должно помочь тебе захапать огромный источник энергии.

Высшие маги Эрды весьма преуспели в ритуалистике. Пожалуй, как никто больше во множественной вселенной. Все дело было в уже упомянутом симбиозе с магическим полем родного мира. Благодаря выработанным за тысячелетия ритуалам взаимодействовать с ним получалось более четко, глубоко и слаженно.

В других измерениях эти ритуалы, во всяком случае, в первозданном виде, не действовали. Поэтому иномирным чародеям могли быть интересны исключительно в научно-фундаментальном смысле. Именно теоретическую, фундаментальную часть и преподавали делегациям ученых на семинарах в рамках обмена опытом.

Углубляться с чужаками в практику было не принято. Однако и не запрещено. Удивительно, как это с ними раньше какого-нибудь «аристарха» не случилось.

Ну что же, практически все когда-то может произойти в первый раз. Банальный, печальный, неоспоримый факт.

Так что, все-таки произошло? Если относительно кратко, четко и по пунктам, то следующее.

Пункт первый. Подготовительный. Аристарх пять лет вел разведдеятельность, в ходе которой собрал всю необходимую информацию о местной ритуальной, обычаях и традициях. Подробно разузнал о характерах и привычках правящей верхушки Оплота Магии. Разведал все, что смог о местной обороне и возможностях незаметного проникновения. А смог он многое, спасибо сэру Иоганну.

Пункт второй. Фундаментально-подготовительный. Один из ключевых ритуалов, проводимых во время Пика Силы — ритуал Священного Связывания — требовалось переделать.

Священное Связывание позволяло высшим магам выйти за рамки симбиоза и установить над магическим полем власть. Не всем, только работающим на благо страны членам семейства Звездоподобных, высшим чиновникам, которым это может быть необходимо для выполнения своих обязанностей и нескольким сотням ликвидаторов, которые весь следующий год должны будут нести службу в зонах магических катаклизмов.

На то, чтобы разобраться, как тысячекратно усилить ритуал, перенаправить его действие на себя и не помереть при этом, У Аристарха ушло еще три года, но оно того стоило. Получилось гениально, чего уж… Особенно, если учесть, что теперь ритуал заодно устранял всех способных Аристарху помешать.

Еще нужно было в мельчайших подробностях спланировать диверсию — вряд ли ему представился бы второй шанс — но вот здесь у Аристарха точно не было проблем. Как бы неохотно Медея не признавала за козлом какие-либо таланты, это был один из них.

План был составлен практически гениально. Практически. Но об лучше поговорить уже в пункте три.

А вот, собственно и он. Пункт третий. Предполагающий решительные действия. Аристарх еще раз сто перепроверил и ритуал, и план его реализации, но возможностей для улучшения не нашел.

А между тем у плана были два серьезных изъяна.

Об одном из них Аристарх знал, но поделать ничего не мог. Исходный ритуал занимал много времени, и укоротить собственную версию у него не получилось, как не бился. За это время многое могло пойти не так, что, в сущности, и произошло.

Но обо всем по порядку. Незадолго до Пика Силы Аристарх нелегально пролез на Эрду. Шаг рискованный, зато дающий необходимую свободу передвижений. Перво-наперво он нанес визит своему дорогому другу сэру Иоганну Звездоподобному.

Сэру Иоганну бы задуматься, что дорогой друг вообще здесь делает, но против заранее сплетенной сети ментальных чар и включенных на всю катушку актерских способностей тот оказался бессилен.

Аристарх преподнес приятелю презент ─ артефакт-медальон. И уговорил надеть его на ритуал Священного Связывания.

─ Он мне наплел, что у медальона особые охранные свойства, а надеть его на ритуал нужно, чтобы сильный магический всплеск эти свойства активировал и настроил на меня, ─ рассказывая это, сэр Иоганн сделался особенно насыщенного свекольного оттенка. ─ Осел я, осел…

Медальон действительно имел особые свойства: во время мощного всплеска силы он медленно убивал надевшего его высшего мага. В процессе ритуала Священного Связывания как раз получался именно такой невероятно мощный точечный всплеск магии. Тем самым и запускался процесс поглощения всей магической энергии Эрды.

Поскольку единолично вобрать в себя энергию целого мира не способен даже самый мощный артефакт, то дальше в дело вступал второй медальон, принимающий энергию у первого, а затем возвращающий ее в окружающую среду, но уже связанную мощной сетью уз. За узы отвечал Аристарх лично, на протяжении всего ритуала он должен был читать специальное обрядовое заклинание.

Процесс этот протекал, как уже упоминалось, небыстро, а обратить ритуал вспять можно было просто сняв медальон с сэра Иоганна.

Проблема заключалась в том, что все участники ритуала были рассредоточены по всему Оплоту Магии и проводили его пусть и синхронно, но в полном одиночестве. А самостоятельно избавиться от артефакта сэр Иоганн был не в состоянии ─ Аристарх позаботился.

Вот тут то в дело и вступил второй изъян плана, Аристархом не учтенный. Ее величество Цефея VII, только-только отпраздновавшая совершеннолетие и официально приступившая к обязанностям правительницы. Это был ее первый ритуал Священного Связывания и Аристарх совершенно упустил ее участие из виду.

А зря. Ее величество, безусловно, была молода и неопытно, но пара козырей в рукаве у нее нашлась. Несмотря на юный возраст, в чародейском искусстве она достигла больших высот. Вежливое прозвище «Судьбоносное Лезвие» она получила после нескольких побед подряд в международных турнирах по боевой магии. А еще она быстро соображала в критических ситуациях.

Шутка ли, королева Цефея не только смогла не только на расстоянии почувствовать ухудшение состояния своего дядюшки и разобраться, в чем дело, но и смогла буквально на коленке составить и провести контрритуал.

На тот момент планам Аристарха это никак не помешало, но Цефея на это и не рассчитывала. Она работала на перспективу.

Песец ушел? Часть вторая

Ритуал Аристарха предполагал неминуемую смерть сэра Иоганна. Ритуал Цефеи его спас. Его, саму Цефею, большую часть правящей верхушки и порядка тридцати-сорока процентов всего населения Оплота Магии. На большее банально не хватило ни времени, ни сил, ни подготовки.

Да-да, все верно. Следом за энергией магического поля Эрды через систему артефактов должна была пройти жизненная энергия связанных с ней высших магов. И вернуться ей после этой процедуры было попросту некуда.

Часть спасенных необратимо лишилась чародейских способностей.

Часть впала в магическую кому. Вокруг этих счастливчиков, благодаря возмущениям, вызванным колдовством Цефеи, образовались пространственные карманы-убежища. Тогда это было весьма кстати, хоть и произошло спонтанно. Сейчас, когда потерпевшие пробуждались, их требовалось оперативно находить и вызволять. Чем в том числе и занимались отряды иномирских волонтеров.

На себя саму, сэра Иоганна и часть приближенных у Цефеи были особые планы. Они должны были не просто впасть в кому, в безопасных убежищах но с туманными перспективами, но и получить возможность вернуться и взять реванш.

Здесь для наглядности имело смысл опять обратиться к тезисному изложению.

Итак, пункт первый. Часть своих жизненных сил Цефея сформировала в энергетический сгусток и направила его за пределы Эрды найти помощь. Человека или иное живое существо, который запустит цепь событий и поможет одолеть врага.

Пункт второй. Кому-то следовало проследить сначала за сгустком силы, а затем и за Избранным. Поддержать, направить, помочь советом. На большее посланники королевы, обращенные ритуалом в энергию, были попросту не способны. Выбор пал на трех кузин королевы (те самые солнечные девы и престарелого лорда-канцлера (он же рыбина). Они оказались единственными из близкого окружения Цефеи, до кого она смогла добраться.

Пункт третий. Самой дождаться избранного в максимальной боевой готовности. Так появился пространственный карман (по образу и подобию которого и сформировались прочие убежища; самопроизвольно, Цефея этот момент продумать не успела) с Г-образным зданием и порталом непосредственно на Эрду и обличье зубастой куклы.

Ну и пункт четвертый. Под кодовым названием «не все козлу пастбище».

По-хорошему сэра Иоганна стоило просто погрузить в кому и спрятать от греха подальше, но законы магии требовали иного. Маг, послуживший спусковым крючком для ритуала, обязательно должен занять активную позицию в контрритуале. Впрочем, получилось очень даже неплохо. Настолько неплохо, что пункт четыре сходу оказался на вершине личного рейтинга Медеи, как не только самый по-аристократически изящный, но еще и сработавший так, как нужно.

Итак, сэр Иоганн тоже получил другое обличье и надежное убежище. Последнее с ним вынужденно разделил Аристарх.

Речь о том самом захламленном бункере. Козел надежно застрял в нем на все столетия воцарения на Эрде. Буквально не мог не появляться там дольше пяти дней, иначе это сразу сказывалось на самочувствии.

Прикинув масштаб проблемы, госпожа Цуцикова с удовольствием позлорадствовала. Смотаться в другой мир — не на такси к офису прикатить. А если часто и на постоянной основе — это должно было не слабо выматывать.

Тем более, что с магической энергией Эрды все было не так и гладко. Последствия контрритуала, которые проявились сразу же. Любое использование присвоенной силы сопровождалось для Аристарха сильной болью во всем теле.

Тут Медее тоже очень хотелось позлорадствовать, но не получилось (во всяком случае, с полной отдачей). И все-таки хорош, паскуда, ни единым движением, ни единой гримасой не выдал.

Что же получилось в итоге?

В итоге все пошло не так с самого начала. Выпущенный Цефеей сгусток энергии транзитом проскочил сотни миров, пока не оказался на Земле, где и застрял в аномальной зоне в каком-то тотеме. Компанию ему там составили лорд-канцлер и кузины королевы. Впавшие в анабиоз, и хорошо: неизвестно, как бы длительное заточение отразилось на их рассудке. И так не сказать, чтобы все прошло без последствий.

Вот так поиски Избранного, рассчитанные максимум на десятилетие, растянулись на пару веков.

Аристарху, впрочем, все это время тоже приходилось совсем не сладко. Пункт номер четыре работал, как часы.

На Эрде козлина застрял прочнее некуда, а полноценно использовать энергию, к которой столько времени рвался, не мог. Вдобавок, врагом Аристарха стало буквально само время. Во-первых, оно текло значительно быстрее земного, но это как раз легко решалось с помощью новообретенного могущества. Основной проблемой здесь было «во-вторых»: переезжать на Эрду с концами козел не собирался, значит, частых прыжков между временными потоками, сил и здоровья отнюдь не прибавляющих, было не избежать.

Честное слово, Медея на его месте плюнула бы и откатила бы ритуал назад. Хотя она, пусть и прозвучит это тщеславно, на его месте просто-напросто не оказалась бы. Никакие твои комплексы, неудовлетворенные желания, нереализованные амбиции и модные нынче детские травмы не дают тебе право быть мразью.

У госпожи Цуциковой имелось предположение, из-за чего Аристарх заварил эту кашу с дерьмом. Хлипкое, на самом деле, вряд ли выдержавшее бы хоть какую-то критику. Впрочем, других и не было. Заключенный под стражу козлина молчал, как снулая рыба.

Хотя, что она понимает, она бы просто не стала бы устраивать ничего подобного. Как сказал козел, размах не тот. Ну-ну, как-то ему теперь, всему такому размашистому, в камере?

У Аристарха от природы был слабый магический резерв. Это не помешало ему ни стать искусным колдуном, а в магии разума и вовсе признанным мастером, ни занять пост главы Ассоциации. (Помешаешь ему, как же! Наметил цель и прет, как ледокол).

Однако, ни признанное мастерство, ни высокий пост, в свою очередь, не мешали Аристарху чрезвычайно болезненно относиться к любому намеку о собственной «слабости». Что и привело его к патологии и, в конечном итоге, к коллапсу.

Впрочем, это все только Медеины домыслы. Ну и небольшое лирическое отступление, ничего не проясняющее и никуда, в принципе, не ведущее.

В конце концов, к чему бы Аристарх не стремился, угодил он, в результате, в западню. Он быстро сообразил, что корень проблемы скрывается непосредственно в бункере. Некий предмет или существо, к которому Судьбоносное Лезвие привязала проклятие.

Закусив удила, козел принялся за поиски. Задача перед ним стояла грандиозная. Бункер, тоже расположенный в очередном пространственном кармане, поражал своими размерами и захламленностью.

Медея и сотоварищи убедились в этом на собственном опыте. Горы хлама, кстати, были сформированы магией ритуала с целью как можно сильнее затруднить поиски. Сработало. Команда спасантов вспоминала «археологические раскопки» с содроганием. И это у них еще Избранный был. Аристарху пришлось проверять каждую вещь вручную.

Ладно, не каждую. Существовало немало поисковых чар и ритуалов, но задачу это козлине облегчило не сказать, чтобы сильно.

Поиски заняли без малого пятьдесят лет. Откуда такое точное число? От сэра Иоганна, тому в забытьи являлись не радужные единороги, а происходящее на Эрде. Могут ли кошмары длинной в двести лет стать достойной платой за глупость? Непростой вопрос.

Закончились поиски обнаружением не искомого предмета, он же сэр Иоганн, но комнаты, где явно был сокрыт мощный энергетический узел, на который была завязана значительная часть, если не вообще все проклятие Судьбоносного Лезвия. Радовался Аристарх недолго, где-то до тысячной попытки отпереть «проклятую дверь».

Пробовать он, конечно, не перестал. Не просто же так ждать неминуемого конца.

Этот момент дошел до Аристарха далеко не сразу. Раненый мир с исковерканным, порабощенным магическим полем рано, или поздно должен был погибнуть. Вместе со всем живым разумеется. Включая и намертво застрявшего узурпатора.

Этот стимул мотивировал куда сильнее, чем адская боль при использовании захваченной энергии, или вынужденное прозябание в чужом мире, но одной замотивированности здесь оказалось недостаточно.

Нет, Медея на месте козлины точно отмотала бы все назад. Хотя, а была ли у него такая возможность?

Попутно Аристарх заделался Великим Диктатором, или как он себя там называл… Не ясно, стояла ли подобная цель изначально, но тут уже выбора не осталось. Население Эрды, сильно прореженное и магически искалеченное, тем не менее, организовалось и дало захватчику отпор.

Вернее, попыталось, и пыталось до сего момента. Не сказать, чтобы от этого было много толку. Да нервы они козлине вымотали знатно, но, в общем и целом, тот остался в плюсе. Повстанцев загнал в глубокое подполье, сформировал подконтрольное себе правительство, окончательно поехал кукухой.

Последнее выражалось в пополнении гор хлама собственной отбитой коллекцией и продолжением изысканий в области ритуалистики.

Медее, конечно, все еще слабо верилось, что научные исследования, открывшие ему дорогу к самому сердцу Эрды, он выполнял собственноручно. Или, по крайней мере, единолично. Практические навыки — это одно (здесь в мастерстве козлины сомневаться не приходилось), но глубокие фундаментальные познания, необходимая база для научных изысканий — совсем другое. И совсем необязательно идут друг с другом рука об руку.

Подозрения госпожи Цуциковой распространялись и непосредственно на тот самый злосчастный ритуал, превративший процветающий мир в пустыню, а самого козлину — в узника гордыни. Ну не мог он все это от начала до конца продумать и рассчитать. Не мог, и все тут!

Кто-то ему явно помогал. Возможно, исключительно консультациями, и скорее всего, не подозревая о конечной цели… но поискать все же стоило.

Ох, и поднимется же хай в Ассоциации! Это будет… небезынтересно.

В общем, тут уж сам бог велел козлу сподвигнуться на фундаментальный труд: открытие несчастной двери — вопрос выживания, ни больше, ни меньше.

Заметки Аристарха были найдены и немедленно экспроприированы королевской семьей в собственный архив.

Медее Поликарповне удалось сунуть туда нос. Ненадолго, так по верхам пробежалась. Но и этого хватило, чтобы поразиться фантазии и изобретательности. Ну и набраться новых поводов для ночных кошмаров.

Фантазия и у самой ведьмы была вполне себе. Да тут особой фантазии и не требовалось, хватало воспоминания про коралловое проклятие. Которое и так с трудом удавалось развидеть.

Удобно, конечно, и источник энергии с нужным эмоциональным окрасом, и оригинальный дизайн, и повстанцев проредить (откуда только до сих пор берутся, сволочи)… и население, в принципе (не станешь же разбираться в случае необходимости, кто там тебе под руку подвернулся). Надежды на то, что мама Ичи еще вернется домой, были только у самого Ичи. Некоторые вещи не исправить ни одному Избранному.

Резюмируя вышесказанное, некоторый вклад в науку Аристарх внес. Двери, при этом было хоть бы хны, хоть лбом о нее бейся. Медея очень надеялась, что именно это козлина и делал.

И неизвестно, сколько бы еще это все продолжалось, не вляпайся Витек в тот самый тотем со сгустком.

И понеслось. Не настроенный на героическую карьеру мыш со всех лап драпанул прочь. Дождавшиеся своего часа менторы — за ним. К сожалению, длительное бездействие последним на пользу не пошло. Их энергия частично развеялась, хотя куда меньше-то. А еще:

— С кукухой у бедолаг стало однозначно что-то не то, — высказал предположение Панфутий. Шепотом. И только после того, как убедился, что в пределах слышимости точно никого нет.

Медея диагнозы расставлять не бралась, во всяком случае, в слух и в королевском дворце. Но дров господа менторы наломали однозначно.

Их, кстати, уже вернули на Эрду. И вскоре собирались отправить на реабилитацию а смежный мир.

Вот такая вот история. Нарочно не придумаешь, в бреду не увидишь. Зато будет что рассказать внукам. Наверное. И для ее завершения не хватало только одного — суда.

Судебный процесс начался, как и планировалось, через семь дней после выздоровления Медеи Поликарповны и длился целых две недели.

Песец ушел? Часть третья

Казалось бы, чего валандаться? Но в Оплоте Магии, да и, в принципе, на Эрде, ко всему подходили основательно.

Каждое запротоколированное деяние Аристарха нужно было публично обсудить, еще раз опросить прямых и косвенных свидетелей, вынести вердикт о тяжести преступления по сравнению с прочими его преступлениями.

Медея Поликарповна, Панфутий и Витек раз десять охрипли, отвечая на бесчисленные вопросы о деталях их приключения.

В какой-то момент ─ шел третий день разбирательства ─ ведьма, всерьез уверившаяся, что благодаря бюрократической волоките застряла здесь года на два, не меньше, впала в настоящую панику.

Сэру Иоганну стоило немалого труда ее успокоить:

─ Не беспокойтесь, драгоценнейшая Медея Поликарповна, две, максимум, три недели в случае непредвиденных обстоятельств…

─ Каких-таких обстоятельств?! ─ бесилась драгоценнейшая. ─ Еще один «аристарх» из-под стола вылезет?!

Ей стоило огромной выдержки, чтобы не добавить: «с которым вы опять не будете знать, что делать».

Сэр Иоганн колкость стоически проигнорировал и подналег на увещевания:

─ Тем более, что мы уже полностью восстановили большой королевский телепорт. Сможем отправить вас не только точно по координатам вашего места жительства, но и именно в то время, когда вы отбыли нам на помощь. Ну, может, на пару дней позже.

─ Ясно, ─ Медею было не так-то просто сбить с намеченной тропы. ─ Бедное тесто. Оно точно стухнет. Или эволюционирует во вредоносное существо, с которым мне, позабыв про сон, отдых и срочные дела, придется бороться.

─ Не волнуйтесь, я уверен, исключительно стухнет, ─ успокоил ее непрошибаемый сэр Иоганн. ─ Но если все-таки эволюционирует, непременно зовите нас на помощь. Да и вообще, если понадобится… мы перед вами в неоплатном долгу.

В общем, выкрутился. Но про долг ведьма запомнила.

С судом управились все-таки за две недели. Но задержались еще на одну. Королева Цефея уговорила спасательный отряд остаться на торжественную церемонию памяти жертв узурпатора и собственного чествования.

Именно на этом мероприятии, кстати, официально вступал в силу приговор для Аристарха и его местных прихвостней.

Приговор козлу вынесли неслабый: тридцать одна тысяча лет в Бездне Неизбывного Ужаса.

И это только звучит по дурацки. Бездна Неизбывного Ужаса ─ рукотворное субизмерение-тюрьма, куда ссылались самые опасные преступники со всей Эрды.

У эрдианцев вообще присутствовал пунктик на милосердии, всепрощении, перевоспитании и последующей интеграции в общество, как бы человек ни провинился (здесь повсеместно были запрещены не только смертная казнь, но и пожизненное заключение). Так, по крайней мере, считала Медея, пока королева Цефея не выкроила время и не устроила им с Панфутием экскурсию. Небольшую, минут на тридцать. Предполагался час, но ведьма подала сигнал о возвращении раньше. Впечатлений в последнее время и так хватило.

Да уж, казнь через повешенье представлялась куда милосердней. Или отсечение головы, только не с помощью гильотины, или аналогичных приспособлений, а тупым топором. Или даже четвертование…

Аристарха ждала тридцать одна тысяча лет в полном одиночестве. Не считая собственных кошмаров.

Бездна Неизбывного ужаса отлично выворачивала нутро наизнанку, тысячекратно усиливала любую тревожную мысль, выпускала давно позабытых монстров на охоту. И помереть раньше не получится. Магия тюрьмы следила, чтобы узник отбыл весь срок до последней секунды. Возможность заключенному получать воду и пищу оговаривалась в каждом приговоре отдельно, и Аристарху такой привилегии не полагалось. При этом голод и жажду никто не отменял.

После такого единственное общество, интеграция в которое светила бывшему узурпатору ─ это общество пациентов медицинского учреждения с мягкими стенами.

Аристарх, кстати, познакомился со своим новым местом жительства еще в ходе следствия. Судьбоносное Лезвие забросила его туда сразу после победы над Воинством Тьмы.

В принципе, месяцем больше, месяцем меньше, какая уже разница? Но для эрдианцев это считалось невиданной жестокостью.

Сэр Иоганн узнал о решении племянницы далеко не сразу, а как узнал, пришел в ужас.

Медея и Панфутий случайно подслушали их ссору по этому поводу. Сэр Иоганн вещал что-то про милосердие, этику и необходимость следования юридическим протоколам, которые придумали не просто так…

─ Вы так любезны, дядюшка, что не даете мне забыть про этику и протоколы. А я, пожалуй, выкажу ответную любезность и напомню вам, что помимо всего этого неплохо еще думать головой, ─ отрезала королева Цефея. ─ Что до милосердия, то его я уже проявила, когда не содрала с… обвиняемого и его… прихвостней шкуру заживо!

─ Но моя дорогая девочка…

─ Его счастье, что Бездна осталась в исправности! ─ рявкнула дорогая девочка. ─ Его осудят по закону! Рано или поздно он выйдет на свободу, а не будет затравлен стаей цепных варгантов, как того заслуживает!

─ На долю всех нас выпали тяжкие испытания, ─ возвысил голос сэр Иоганн. ─ Но мы не должны уподобляться…

─Если бы я кому-то уподоблялась, ─ перебила его Судьбоносное Лезвие. ─ Этот кто-то не ждал бы сейчас приговора в специально отведенном месте, а…

─ Мы скатимся назад в темные века! ─ рявкнул потерявший терпение сэр Иоганн.

Только вот Цефея явно потеряла терпение куда раньше.

─ Отлично! В темные века такого не случилось бы в принципе!

─ Думаешь, твои родители одобрили бы подобные действия…

На этом моменте ведьма и черт сочли за лучшее как можно быстрее и бесшумнее слинять.

Вопросы этики и морали в человеческих взаимоотношениях, особенно на таком уровне, всегда были неоднозначными, многогранными, нередко скользкими. Здесь определенно хватало пищи для размышлений, но в данном конкретном случае даже начинать не хотелось. Главное, что вынесла Медея из подслушанного разговора: в будущем Эрду на всякий случай стоит обходить десятой дорогой. Чего вряд ли будет сложно придерживаться.

Что до Аристарха, то тот был непрошибаем. Нет, правда, Медею весь суд аж зависть брала. Сидел себе весь такой невозмутимый. Морда кирпичом, на окружающих смотрел, как на говно. Выглядел, конечно, помято, но так и не скажешь, что в Бездне Неизбывного ужаса между заседаниями торчал. Замечания ехидные отпускал.

Ехидные замечания ─ единственное, чего добились от него обвинители на добровольной основе. Дальше в ход пришлось пускать ментальные чары и ритуалы.

Первый и единственный раз, когда Аристарх изъявил желание сказать что-то более менее по делу, случился уже на торжественной церемонии, непосредственно перед тем, как с помпой отправиться в место заключения. Такая возможность была предоставлена ему в качестве последнего желания.

Лучше бы закурить попросил. Медея точно знала, что он курит. Или выпить. Вот что за человек? Только рот открыл ─ сразу завоняло!

─ Я никогда не жалел о содеянном. Не жалею. И не пожалею. Иногда, чтобы расширить рамки возможного, нужно расширить рамки дозволенного. Я знал, что меня не поймут… осудят… проклянут… и был к этому готов. Я ни о чем не жалею! Обыватели физически не способны смотреть вдаль, мыслить шире… они ни на что не способны, кроме как удовлетворять каждодневные нужды и сиюминутные желания собственных рыхлых туш!.. мерзкое рыхлое месиво…

Тут случился церемониальный факап. Госпожа королева Цефея VII Судьбоносное Лезвие из рода Звездоподобных не стала дожидаться окончания проникновенной речи иоткрыла портал в Бездну прямо у оратора под ногами. Рухнул он туда с оглушительным воплем.

На этом приключение можно было считать официально завершенным. Уже на следующий день Медея с Панфутием отправились домой.

Витек остался еще погостить. Всеобщее обожание, личный слуга и возможность трескать деликатесы до состояния «не могу дернуть лапой» располагали.

С пространственными координатами телепорт сработал, как часы ─ переместил ведьму и черта точно в квартиру. Со временем получилось… тоже, в принципе, неплохо: забросило всего на неделю вперед.

Тесто пришлось выкинуть. А еще практически сразу обнаружился небольшой эрдианский «привет». Ну, относительно «небольшой». Рыбина-канцлер и солнцеликие кузины уже давно приходили в себя в родном мире. А вот про голема как-топодзабыли. Конечно, он же не член королевской семьи и не видный сановник, его на скорый плавник создал лорд-канцлер для облегчения коммуникации с окружающим миром.

Вообще-то госпожа Цуцикова искала Петровну. Гиперактивная бабка, увидевшая много лишнего ─ это не та проблема, которую стоило откладывать в долгий ящик.

Петровна отбыла на дачу. Урожай сам себя не соберет, и участок без человеческого вмешательства к следующему сезону не подготовится. Участок у Петровны был неслабый: целых двенадцать соток, плюс внушительная делянка на бывшем колхозном поле. Муж, дети и внуки от сельхоз работ тщательно увиливали, так что огромный каменный увалень с запряженным в соху тираннозавром пришлись как нельзя кстати.

Тираннозавр оказался тем самым, в которого Медея кинула телепортационный амулет в самом начале путешествия. Не то, чтобы ведьма досконально запомнила его приметы, или, если на то пошло, рассмотрела, но других кандидатов просто не было. Здесь все-таки не парк юрского периода.

Оставался вопрос, откуда, соплеменники Панфутия побери, взялась гигантская соха. Ответ любезно предоставила сама Петровна:

─ У нас во дворе пару дней гигантский сом болтался, помнишь ведь? Вот он мне и подсобил. Очень вежливый, воспитанный молодой человек. Не то, что вы, засранцы, то дорожку в газоне протопчете, то всю сирень обломаете. Ты-то, кстати, что здесь делаешь?

Ведьма настолько прифигела, что даже забыла подчистить соседке память. Или все-таки нет? Вот, Петровна! Голову задурит на раз-два!

***

Месяц спустя пришла посылка. Сама, без участия почтовой службы. Просто в один прекрасный момент возникла под дверью в квартиру. Там на нее и наткнулся возвращавшийся с ночной смены Панфутий. Уставший, как собака, он чисто машинально подхватил посылку и занес ее внутрь.

Эх, была бы на его месте Медея… уж она бы… ладно, скорее всего, сделала бы то же самое. Если уж у этого почитателя белой полярной зверушки ничего не екнуло…

Потом, конечно, паранойя зашевелилась, но вытолкнуть посылку за дверь не удалось даже совместными усилиями.

Пришлось открывать. Под упаковочной бумагой обнаружился обычный фанерный ящик. К нему кнопкой был прикреплено письмо.

Вот, что там значилось (далее приводится лишь краткая выжимка, передающая основной смысл, после осознания которого и у ведьмы, и у черта перед глазами поплыло):

«Дорогие Медея и Панфутий!

Срок наказания злобного узурпатора, известного как Аристарх Семенович, подошел к концу. Поэтому мы возвращаем его в родной мир для дальнейшей интеграции в общество и передаем на ваше попечение.

С уважением и признательностью королева Цефея VII Судьбоносное Лезвие из рода Звездоподобных».

В ящике обнаружился кот. Черный, тощий и с такой противной рожей, что ведьма узнала бы его и без письма.

─ Уя-а-а-а-ау, ─ высказался кот.