Максимаша

День первый.

Это было самое ужасное утро в ее жизни. Никогда еще Маша не чувствовала себя так скверно и неуютно. Налицо было явное ощущение дискомфорта... Почему-то ей казалось, что ей тесна ее любимая ночнушка – тесемки очень больно врезались в плечи, а сама ночнушка свернулась жгутом и больно сдавила грудь и подмышки. Она открыла глаза. Лежать было очень неудобно, создавалось ощущение, что ей все тесно, кровать узкая и короткая, все тело затекло от неудобной позы, и было как чужое... Маша потянулась, попыталась перевернуться на другой бок, протянула руку, чтобы поправить подушку и испуганно застыла. Рука была как будто не ее: с крупной кистью, короткими ногтями, большой и совершенно неприлично волосатой... Она попыталась ею помахать. Крупная, явно мужская рука послушно заметалась перед носом. Маша села на кровати, попробовала размотать плотно сдавивший ее рубашечный жгут и застыла от страшной... Нет, не находки, скорее потери.

Грудь, под сдавившей ее ночной сорочкой, была совершенно плоской, покрытой короткими жесткими волосками... Этого просто не может быть! Она вскочила с кровати и подбежала к зеркалу. В отражении стоял высокий, небритый брюнет в нелепо натянутой на него розовой женской ночной рубашке с тонкими бретельками, едва прикрывающей... В общем, едва его прикрывающей. Несколько минут брюнет с ужасом смотрел на Машу из зеркала, потом сознание отключилось, и она рухнула на пол...

***

Сознание возвращалось медленно. Но, ощутив, что лежит на полу, Мария все вспомнила! Быстро ощупала лицо, тело... Все, на что натыкались пальцы, было совершенно незнакомо... Она не находила ничего того, что всю жизнь принадлежало ей, Маше Васильевой. Было жутко и боязно, и она просто не могла поверить в то, что с ней случилось... Машу замутило и она, вскочив и зажав рот ладонью, побежала в ванную. Умываясь, долго боялась поднять глаза и взглянуть еще раз в зеркало, потом все же переборола страх и решилась... Лохматый, небритый субъект по-прежнему взирал на нее из отражения с той же перекошенной от страха физиономией. Во время падения сорочка лопнула и из дыры выглядывала волосатая мужская грудь. Да и все остальные признаки явно указывали на то, что того тела, которым Маша так гордилась, больше нет. Чья та злая воля переселила ее в мужское туловище...

Чья та... Маша была почти уверена, что знает, кто это сделал. Вчера вечером опять приходил Пашка. Был большой скандал, он кричал, что все знает о ней с Сергеем, что он вывел ее на чистую воду, и она за все заплатит. Что он все отдаст за то, чтобы она побыла в его шкуре и поняла, какие страдания он испытывает. Тряс перед ее глазами визиткой какой-то, как он сказал, страшной колдуньи и угрожал, что она поймет, что такое быть обманутым собственной невестой за три месяца до свадьбы. Маша, конечно же, не поверила ему и не отнеслась серьезно к его угрозам... Как выяснилось, совершенно напрасно....

***

Было очень раннее утро, даже мама еще не встала, и не было слышно ее шарканья и звона посуды.

- Мама!

Чуть не закричала Маша и испуганно зажала себе рот рукой. Что скажет мать, увидев вместо дочки незнакомого полураздетого мужчину в рваной розовой дочкиной ночнушке? Пока она сумеет объяснить мамуле, что этот субъект и есть ее Машенька, та успеет или умереть от испуга или вызвать милицию. Ни того, ни другого не хотелось, а было желание сначала разобраться самой в том, что, собственно произошло. В первую очередь нужно найти Пашу и уговорить сменить гнев на милость. Паша вспыльчивый, но отходчивый, он не может не ужаснуться при виде того, что натворил. Ведь он любит ее, Машу. Нужно постараться уговорить его свести к минимуму срок наказания, к которому он ее приговорил. Желательно еще убедить прийти к маме и объяснить ей, что этого его вина, что это он сотворил с ней, Машей. Любить его мамочка, конечно, после этого не станет, но в этом смысле Пашке все равно терять нечего... Мама его всегда с трудом терпела. Но, по крайней мере, он сумеет подготовить ее и тогда, возможно после бурного объяснения, Маша сможет вернуться домой...

***

Времени оставалось совсем мало - мать скоро встанет, и тогда проблем уж точно не оберешься. Пора собираться и срочно бежать к Паше. О том, чтобы принять душ, речь вообще не идет, мама услышит, что дочь встала и начнет хлопотать с завтраком. Придет, как всегда, спрашивать, что ей приготовить, а тут... Этого допустить нельзя! Значит нужно просто одеться и тихо выйти из дома.

Маша тихонько, чтобы не скрипнула дверца, открыла шкаф, привычно взяла в руки бюстгальтер..., и в бессилии прислонилась к стене. Одеться? Во что, спрашивается? Что можно найти в гардеробе молодой красивой женщины такого, чтобы можно было напялить на это чужое, ненавистное мужское туловище? О нижнем белье речь вообще не идет, если только взять что-то из маминого гардероба... Хотя, вот эти трикотажные шорты, подаренные мамой, ей всегда были велики... О Боже! Как же это все неудобно...

Кстати, тут, в шкафу хранятся деньги, отложенные на свадьбу. Надо взять их с собой, пока суть да дело надо во что-то себя одеть, да и поесть бы не мешает... Угу, вот они. Берем все, будем надеяться, что мама не поднимет тревогу. Так, теперь одежда. Какое счастье, что Сергей в последний приход оставил тут свой спортивный костюм! Хоть, что-то. Коротковат, конечно, а что делать?! С обувью совсем беда, только если вот эти домашние тапочки, купленные на вырост, специально для гостей мужского пола... Маловаты, ну да ладно, выбирать не приходится.

Так, теперь пригладим немного шевелюру ... Господи, ну и урод… Ну ладно, не урод, но как можно было превратить Машино нежное лицо вот в это? Это же еще и как-то брить нужно?! Еще эти волосы по всему телу... Нет, сейчас мы точно заниматься депиляцией не будем, времени почти не остается... Маша еще раз посмотрела на себя, вернее уже не на себя, в зеркало, горестно вздохнула, утерла слезу, взяла ключи, деньги и тихонько выскользнула из дома.

***

Было раннее утро, но город уже проснулся. Народ спешил на работу, и Мария влилась в поток людей, направляющихся к метро. Ей не привыкать было ловить на себе восхищенные мужские взгляды и завистливые женские, поэтому поначалу ее мало смущали пристальные взгляды прохожих. Потом ей стало непривычно неуютно под этими взглядами, и она насторожилась. Что-то было явно не так. Никакого восторга в глазах мужчин не было. Была брезгливость и насмешка. А женщины смотрели сочувственно, с некоторой жалостливой пренебрежительностью... Проходя мимо зеркальной витрины магазина, Маша скосила туда глаза и пришла в ужас! В витрине отражался небритый мужик в коротковатых, зеленых, с пузырями на коленках, спортивных штанах, из-под которых торчали босые ноги в пестреньких, голубых с желтым, домашних тапочках. И в куцей зеленой с красным куртейке от спортивного костюма... При этом мужик шел красивой походкой от бедра, кокетливо помахивая правой рукой...

Маша испуганно остановилась. Так ведь и внимание милиции недолго привлечь, и что ей тогда делать, без документов? Да и в «Кальяри» в таком виде ее никто не пустит. А домой к Пашке идти бесполезно, там не поговоришь... Да и не хочется в очередной раз объясняться с его отцом, наслушалась про себя уже всего достаточно. Правда, в этом обличие ее узнать трудно, но и Пашка ведь в последнее время тихо разговаривать разучился. Пока Маша до него достучится, вымаливая прощение - все вокруг уже все будут знать. И вытолкают непонятного мужика взашей, приговаривая радостно: «Так тебе и надо!». Если поверят, конечно.

Нет, выход один – нужно заявиться в «Кальяри», и выманить Пашку для разговора на улицу. Но для начала приодеться. Надолго это превращение или нет, но лучше уж выглядеть прилично и не привлекать к себе излишнего внимания. Маша увидела магазин одежды и решительно свернула к нему. Войдя в магазин, она попыталась пройти к стеллажам с одеждой. Не тут-то было! На ее пути вырос двухметровый детина в форме охранника, из-за плеча которого выглядывала девушка в униформе продавщицы:

- Эй, мужик! Куда это ты собрался?

Маша оглянулась. За спиной никого не было. Она попыталась пройти дальше, но охранник больно схватил ее за плечо:

- Ты что, оглох? Я с тобой разговариваю!

Мария чуть было не возмутилась, но быстро поняла... Ну конечно, она же теперь выглядит как мужчина, соответственно к ней и обращаются, как к мужику. Она вывернулась из-под руки охранника и с достоинством ответила:

- Я хотела бы купить себе одежду.

- Что ты хоте…ла?

- Хотел. Я хотел, вернее, хочу, подобрать себе кое-какую одежду...

- Ты что, трансвестит? Какую одежду ты себе собираешься подобрать в женском отделе? Да о чем, я, собственно, спрашиваю? Видна птица по полету...

Охранник презрительно смерил Машу взглядом:

- Да уж... Чего только на свете не бывает. Бомж-трансвестит, это что-то...

- С чего это вы взяли, что я бомж?

Маша оскорбилась:

- У меня есть работа. И квартира! И деньги... А с отделом я просто ошибл... Ошибся! Я нормальн…ный! Честное слово!!! Пропустите меня, пожалуйста! Пожалуйста, пожалуйста!

- Ага! Нормальнее некуда! И вот сегодня ты встал со своей постели, оделся во все лучшее и отправился на работу? Не смеши меня! В общем, так! Если через пять секунд ты все еще будешь маячить перед нашими глазами, я вызываю милицию. Которая отвезет тебя домой, или на работу. По твоему выбору! Раз!

Маша поняла, что лучше не портить отношения с этим неприветливым охранником и срочно ретировалась. Оказавшись на улице, прикинула, куда же ей еще пойти и решила, что рисковать и связываться с магазинами она больше не станет. До открытия «Кальяри» еще куча времени. Сейчас она перекусит где-нибудь в забегаловке и отправится на оптовый вещевой рынок. Там и публика попроще, и не такие подозрительные охранники...

***

Спустя полчаса после вышеописанных событий, Маша вышла из кафешки. Проще было бы, конечно, ухватить пирожок на улице и не сносить презрительные взгляды посетителей кафе. Но обойтись без чашки кофе она никак не могла, поэтому пришлось потерпеть... На сытый желудок проблема казалась уже не такой ужасной. Не может быть, чтобы Паша не помог! Надо только убедить его в том, что она глубоко раскаивается, что ее роман с Сергеем был страшной ошибкой, что Сергей не стоит Пашиного мизинца... Ну и все прочее, что принято говорить в подобных случаях и что, наверное, приятно было бы услышать Павлу. Но в первую очередь необходимо разобраться с одеждой и постараться не попадаться на глаза милиционерам... Ну, тут выход один. Метро исключено, так как там милиция ее точно мимо себя не пропустит, поэтому остается одно – поймать машинку с каким-нибудь невзыскательным пенсионером за рулем. Не успела Маша об этом подумать, как увидела приближающийся неказистый, грязный, обшарпанный «жигуленок» и подняла руку...

Пропускаем уговоры водителя, действительно оказавшегося подрабатывающим к пенсии пожилым мужчиной, как не слишком значительную часть нашей истории. Конечно, он не сразу согласился подвезти странно одетого молодого человека.., Почему-то тот вызывал у ветерана недоверие... Скажем только, что стрельба глазами вкупе с кокетливым приподниманием бровей и подмигиванием не только не сработали, но чуть не заставили дедушку рвануть с места со всей прытью, на которую была способна его раздолбанная машинка... Но потом Маше пришла в голову счастливая идея протянуть деду пятьсот рублей и все получилось. Не прошло и часа, как Мария оказалась на рынке.

Сама по себе покупка вещей заняла бы не слишком много времени, если бы Маша периодически не отклонялась от намеченного маршрута и не начинала разглядывать бижутерию, косметику и купальники. С последними она чуть не прокололась, спросив у продавщицы, где у них примерочная и попытавшись приложить верх купальника к груди... В последний момент опомнилась, изобразила, что кого-то потеряла в толпе покупателей, извинилась и поспешно отошла...

Зато не раз похвалила себя за то, что додумалась пойти именно на рынок. Потому что только тут, покупая необходимые вещи в разных местах, поняла, как странно выглядел бы в полупустом утреннем магазине покупатель, категорически не знающий своих размеров обуви и одежды... В первую очередь она купила кроссовки с носками и сразу их надела, с облегчением скинув постоянно теряющиеся и основательно замызганные тапочки. Джинсы пришлось покупать без примерки, так как за отсутствием примерочной кабинки, побоялась, что кто-то ненароком увидит ее в розовых кокетливых шортиках с бабочками на карманчиках, отделанных рюшечками... Да, и наконец-то она купила трусы, потому что вышеупомянутые шортики оказались не так уж и велики, как ей ранее казалось, и в последние полчаса доставляли немалый дискомфорт... Все остальное купить уже не составляло большого труда и, с экипировкой на первое время было покончено. Правда, зачем-то Маша прикупила себе еще совершенно очаровательную блузочку. Но блузка была так хороша, что она не смогла удержаться. Ничего, полежит, не вечно же ей ходить в этом туловище! А пока блузка была спрятана на дно баула, который пришлось прикупить заодно с вещами. Теперь нужно было найти место, где переодеться.

Ну конечно, первое место, которое пришло Маше в голову – это туалет! Беда только в том, что рыночный туалет для этой цели вряд ли бы подошел... Хотя, вот и решение проблемы - вон там, недалеко виднеется «Макдональдс»... Маша решительно направилась в нужную сторону ...

Вот и нужная дверь. Мария взялась за ручку, вошла в туалет и привычно встала в хвост небольшой очереди к кабинкам. И только когда дамы стали испуганно на нее оглядываться и возмущенно перешептываться, а вошедшая было следом девушка, стала пятиться назад и рассматривать табличку на двери, когда вышедшая из кабинки девица больно пнула локтем в бок и истерично заорала «Извращенец!!!» - Маша поняла, что не все так просто. Опять она забыла, что отныне принадлежит к представителям другого пола и должна входить не в эту, а в соседнюю дверь! А сейчас, пока не поздно, нужно уносить ноги, так как проблема разборок с властями остается по-прежнему неразрешимой и может закончиться явно не в ее пользу.

К счастью, в мужском туалете никакой очереди не было, и она быстро прошла в кабинку, стараясь не смотреть по сторонам. Там Машуня избавилась, наконец, от зеленых Серегиных порток, рюшечных шорт и куртейки, старательно запрятала все это за унитаз и оделась во все новое. Выйдя из кабинки туалета, не удержалась и подошла к зеркалу. Гхм..., а ничего! В приличной одежде брюнет выглядел очень неплохо, его не портила даже щетина. Напротив, придавала облику некоторую брутальность, несмотря на то, что лицо из-за нее чесалось и зудело просто невыносимо. Но не начинать же бриться в туалете, тем более что Маша имела очень отдаленное представление о том, как это делается. Но, если не обращать внимание на некоторые частности, одетый прилично брюнет производил почти сокрушительное впечатление… Если бы Маша встретила такого раньше, она бы точно не устояла...

- О чем ты думаешь, дура? - вслух упрекнула себя Мария...

- Что вы сказали? - послышалось справа. Маша повернула голову и... смущенно отвела в сторону глаза. Ох! Непривычно и неприятно было застать совершенно посторонних мужчин за столь интимным действием, как бы естественно это ни выглядело со стороны в подобном месте...

- Ничего, это я себе, – пробормотала Мария, подхватила баул и пулей выскочила из туалета... Ну вот, теперь, после того, как она увидела свой новый облик в зеркале, у нее прибавилось уверенности в себе. Но метро, пожалуй, лучше по-прежнему избегать...

- Как там мама?- подумалось Машуне. Что почувствовала она, проснувшись и увидев, что дочки уже нет дома? О чем сейчас думает? Волнуется, наверняка… Маша взяла из дома мобильный, но сейчас он отключен, так как совершенно бесполезен в ее ситуации. Только напугает… Ну, ничего, будем надеяться, что это ненадолго...

О, Господи! Опять эти странные взгляды прохожих! Надо следить за походкой. И зачем она посещала школу моделей? Стоило столько работать над собой, над походкой, жестами, манерами истинной леди, чтобы теперь так мучиться от непосильного груза совершенно бесполезных, даже вредных навыков... Ну как, например, ставить ноги, чтобы при этом не вихлялись бедра? Что делать с руками, просто опустить их вдоль туловища? Нет, она опять выглядит как дура... Тьфу! Как придурок Вон, девушки, шедшие навстречу, испуганно рассыпались в разные стороны, обойдя Машу по широкой дуге! Боже, как же трудно бороться с привычкой стараться быть заметной и яркой как раз в тот момент, когда хочется, наоборот, съежиться и стать невидимкой!

Вот и такси. Еще немного и «Кальяри». И Паша... Только нужно постараться и сказать водителю адрес спокойным, нейтральным голосом, не придавая ему никаких посторонних красок. Хватит с нее того перепуганного деда! Веселый водитель такси, как на беду, обладал вполне обычным для таксистов пороком – большой словоохотливостью. Всю дорогу он сыпал историями из жизни, жаловался на пробки, хвалился тем, как ловко он умеет их объезжать, обладая даром предвидения и большим опытом, и сыпал, сыпал вопросами. Бедная Маша отвечала сквозь зубы, стараясь не расчесывать зудящие щеки и не попасться на простых для любого мужчины вопросах. И горестно думала: «Ну, почему никто не оставит меня в покое?!».

- Не знаю я, как сыграл «Спартак» с «ЦСКА»! Да, я не футбольный болельщик, а что тут странного? Почему это я не мужик? Мужик, а что, не видно? Не видно, жесты странные? Жесты как жесты, впервые слышу, что они странные. Да, у меня раздражение на бритье! Да, я обязательно запомню крем, который вы советуете. Извините, можно я немного помолчу, у меня..., голова болит?!

**

Вот и «Кальяри». Расплатившись с настырным, неприятным таксистом, Маша вышла из такси и подошла к дверям ресторана. Навстречу ей выскочил из дверей Пашин отец. Девушка привычно втянула голову в плечи, но Федор Иванович, не глядя на нее, быстро спустился по ступенькам и побежал к машине. Мария выдохнула и только потом сообразила, что узнать ее сейчас не смогла бы и родная мать.

– Мама!

Опять всколыхнулось в душе беспокойство, но девушка подавила его в себе. Еще немного и она сумеет вернуться домой, и потом они с мамой вместе посмеются над ее сегодняшними приключениями... Маша тряхнула головой, привычным жестом попыталась убрать с лица прядь волос, как делала прежде, когда у нее были роскошные длинные волосы, и потянула на себя дверь заведения...

Через полчаса она уныло брела по улице, уходя прочь от ресторана, на посещение которого возлагала сегодня столько надежд... Оказывается, Павел пропал. И никто не знает, где он… Сын не пришел ночевать и Федор Иванович всю ночь и все утро названивал в милицию, где категорически отказывались начать поиски Павла ранее трех суток после исчезновения. И сейчас отец опять помчался на встречу с каким-то знакомым ему милицейским начальником.

Все это она узнала из разговора двух официанток, когда, представившись приятелем Павла, попробовала попросить вызвать того для разговора. Говорили и об ее исчезновении. Час назад в ресторан приходила Вера Михайловна, и у нее с Федором был очень бурный разговор на повышенных тонах. Что же делать-то? Куда идти без документов? Попробовать все же поговорить с мамой? Она не может не узнать свою дочь, главное, чтобы она согласилась ее выслушать. Решено! Надо попытаться поговорить с самым родным человеком, другого выхода нет. Конечно, немного страшновато. Мамуля может насторожиться, что именно в тот момент, когда таинственно исчезла на рассвете ее дочь, появляется неизвестный мужчина и несет какую-то чушь, что он и есть Маша... Но она мать, она поймет и поможет. Дочь расскажет ей об их жизни, обо всех мелочах, известных только им двоим, потом приготовит свою фирменную пиццу, которую так любит мама и потом они вместе решат, как им быть дальше и как им найти Пашу...

День первый. Продолжение.

Маша подошла к дому, совершенно измотанная. То ли близкое ощущение дома, то ли усталость давали о себе знать. Она увидела знакомые шторки на кухне родной квартиры и на глаза навернулись слезы. Вошла в подъезд, почти не дыша, и подошла к двери квартиры. Прислушалась. За дверью тихо бормотал телевизор. Наверное, мама смотрит свой любимый сериал. Эх! Будь что будет! Маша подняла руку и позвонила в квартиру. За дверью раздались быстрые шаги и, не успела Маша удивиться: «Кто бы это мог быть?», как дверь распахнулась и она увидела на пороге Сергея.

- Сережа!

Радостно завизжала Маша и бросилась на шею Аксюте. Как она не подумала сразу, что нужно обратиться за помощью именно к нему? Он тоже ее любит, только в отличие от Паши, она не сделала ему ничего плохого. Наоборот, все случилось именно оттого, что Сергей был очень настойчив в своих ухаживаниях и Маша, не выдержав напора, уступила. Вот сейчас она ему все расскажет и дальше они уже вместе разберутся, что делать дальше.

- Сереженька, как же хорошо, что я тебя увидела. Милый мой, дорогой. Ты не представляешь, что сегодня произошло, хотя ты сам видишь, на кого я теперь похожа.

Маша гладила Аксюту по волосам и нежно заглядывала ему в глаза. Сергей с отвращением оттолкнул навязчивого гостя:

- Эй, мужик! Хотя на мужика ты мало похож! Ты что, рехнулся? Какой я тебе, Сережа? Какой, к черту, «милый-дорогой»? Ты кто такой, вообще? С какой стати ты повис у меня на шее? Каждый голубец будет тут с порога на шею бросаться!

- Сережа, не смотри на меня так, я тебе сейчас все объясню! Это не то, что ты видишь, это я, Маша! Это все устроил Пашка, как я думаю...

- Какая Маша? Маша? Где она? Где этот подонок? Что он с ней сделал? Говори, что ты знаешь? И откуда ты вообще взялся? Ты что, с ними заодно? Где они прячутся?

Сергей схватил Марию за купленный сегодня новенький, такой симпатичный голубенький джемпер, встряхнул и обнова затрещала…

- Подожди, Сережа, ты должен меня выслушать. Отпусти, пожалуйста! Я сама, то есть сам, все расскажу! И где мама? Я хотел-л-л... Ее увидеть и поговорить с ней тоже!

- Какая тебе еще мама? Откуда я знаю, где твоя мама? Ты мне сейчас ответишь на все мои вопросы! Отвечай, эта дура безмозглая, опять с ним спуталась?

Сергей тряхнул Машу еще раз, посильнее... Девушка разозлилась. Так вот оно что? Мало того, что этот идиот не дает ей слова вставить, так еще и обзывается?! Этого она уже снести не смогла - размахнулась изо всех сил и... Мария просто хотела влепить Сергею пощечину и вдруг... Произошло невероятное! Тело, которое с самого утра только мешало ей ощущать себя комфортно, которое являлось весь день источником комплексов и чувства неполноценности - вдруг сгруппировалось и нанесло Сереге мощнейший удар правой! Бедный Аксюта совершенно не ожидавший от «голубца» такой прыти, беспомощно замахал ручонками, закатил глаза и рухнул, как подкошенный... Маша, находящаяся в не меньшем шоке, чем Сергей, застыла, не зная, что предпринять. Аксюта не шевелился.

– Эй! Сереж!

Не двигается… Маша осторожно, стараясь не приближаться слишком, взяла Аксюту за руку. Пульс бился ровно, без перебоев. Никаких особых видимых повреждений, кроме наливающегося на лице синяка, в Сереге не наблюдалось. Он просто потерял сознание. Какое-то время в Маше боролись желание убежать, пока Аксюта не очнулся или соседи, слышавшие крики, не вызвали милицию и чувство сострадания к поверженному бойфренду. Потом, все-таки, решила остаться и подождать, когда тот придет в себя. Мало ли что… Вдруг ему потребуется срочная помощь. Где-то в аптечке был нашатырный спирт.

Вдруг Маша услышала поворот ключа в замке и, наученная бурной встречей, оказанной ей Сергеем, метнулась в угол между стеной и шкафом, стоящим в коридоре. В квартиру вошла мама и, увидев лежащего на полу Аксюту, кинулась к нему:

- Сережа, сынок! Что случилось?

Тот медленно зашевелился и открыл глаза. Из своего темного угла Мария со страхом ждала, что он сейчас начнет рассказывать маме о визите странного и агрессивного незнакомца, знающего что-то о Маше... Но Сергей только покрутил головой, сел и с изумлением огляделся по сторонам:

- Вера Михайловна? А вы откуда?

- Сережа, что произошло? Ты так меня напугал! Ты можешь мне сказать, что случилось?

- Да я сам не понимаю. Помню, что сидел и ждал вас, вдруг позвонили в дверь, я пошел открывать и дальше темнота...

- Господи, милый мальчик! Может вызвать скорую? У тебя что-нибудь болит? Что у тебя с щекой? И глаз? Да он же заплыл совсем! Ты что, дрался с кем-нибудь?

- Говорю же Вам, не помню,- пожал плечами Сергей.- Возможно, просто ударился, когда потерял сознание. Вот с чего я его потерял, ума не приложу. Может, переутомился? Целый день метался по городу в поисках Маши и этого ублюдка Пашку. Как в воду канули! Главное, никто ничего не знал об их планах! Так тихо все обстряпали! И ведь вид делали, что ничего между ними больше нет, этот гад все орал, что убить ее готов. Конспираторы паршивые!!!

- Как ты думаешь, Федор действительно ничего о них не знает?

- Думаю, что о том, где они, и впрямь не знает. Но почему-то очень напуган, чего-то боится. Вот я и думаю, чего? И еще он задействовал все свои контакты для того, чтобы узнать что-то о сыне. Это мне ребята в ресторане шепнули.

- Сережа, глаз то у тебя совсем заплыл. Как же ты так неосторожно? Сейчас тебе лед из морозильника достану... Сереж, а что теперь делать-то?

- Как что? Искать! Я их из-под земли достану! Я хочу, чтобы Мария мне объяснила, что я сделал не так. Не буду вас пугать, но я хочу убедиться, не увез ли он ее силой и все ли с ней в порядке!

- Да я не о том. Вернее о том, но еще и о деньгах... Мне тебе деньги-то теперь вернуть нужно? Ну, которые ты мне дал ...

- Нет, конечно, Вера Михайловна! Вы мне очень помогли в любом случае. Если бы не вы, я бы не смог ничего один поделать. Вообще не решился бы, Пашка все же мне другом был...Это вы заставили Машу обратить на меня внимание, так что свою часть договора вы выполнили. Ну и я, кроме всего прочего, не теряю надежды на то, чтобы ее вернуть. А вы мне, как всегда, поможете.

- Конечно, Сережа! Это же я тебя первая и попросила поухаживать за Машенькой, чтобы она от Пашки отвернулась… Никогда не хотела, чтобы дочка вышла замуж за сына этого мерзавца, который выпил у меня столько крови в свое время! Не хватало еще и породниться с Шульгиными! Да и яблочко от яблоньки... Мария зажала себе рот рукой, чтобы не вскрикнуть: «Так вот оно что? Да тут целый заговор оказывается? Ай да мама. Да и Сережа хорош, подсуетился...»

А мать продолжала делиться наболевшим:

- Так она же не хотела и слушать, «люблю» и все тут! Я ведь даже и не знала тогда еще, что ты к ней неравнодушен. Я все время говорила Машеньке о том, какой ты замечательный и как любишь ее. Ума не приложу, что могло случиться. Как они сговорились-то? Ведь казалось, что все, не простит он ее никогда и оставит, наконец, в покое. И нате вам! Только бы она вернулась! А там уж я сумею ей объяснить, что только ты достоин ее любви. Но как сейчас-то быть, а? Ну, как я одна...

- Вера Михайловна, вы не волнуйтесь. Я в любом случае вас одну не оставлю. И Машу все равно буду искать и рано или поздно найду. Она все равно будет моей, сколько бы не пряталась.

- Ох, Сереженька, я только об этом и молюсь. Ну, вставай, вставай с пола, милый и пойдем на кухню, я тебя покормлю. Там и поговорим…

Несчастный Аксюта, охая и постанывая поднялся, держась за скулу, и поплелся за Верой Михайловной на кухню. Коридор опустел. Маша, ни жива, ни мертва, стояла за шкафом, прислонившись к стене. Слезы катились по щекам горохом, запутываясь в щетине... Она не знала что делать. Выходить из угла и разговаривать с мамой и Сергеем ей теперь категорически не хотелось. Во-первых, опасалась, что Сергей срочно излечится от внезапно одолевшей его амнезии и полезет в драку. А во-вторых..., да нет, это, скорее, и будет, во-первых - она не верила своим ушам и не могла прийти в себя от обрушившейся информации, от такой подлости и предательстве двух людей, которым так доверяла. Да что там Аксюта, как можно было не верить маме? Она действительно все это время постоянно говорила ей о Сергее. О том, насколько он лучше, интереснее, богаче и внимательнее Павла Шульгина. Вон оно, какое внимание имелось в виду! Оплатил маме ее услуги по сватовству. Так вот почему в тот вечер, когда все и случилось..., маме так срочно, на ночь глядя, понадобилось уехать к приболевшей подруге? И вот почему вдруг, практически сразу после ее ухода, появился Сергей, да еще и не с пустыми руками. С вином, конфетами, подарками... Они сговорились!

А проблемы, возникшие в результате этого сговора, расхлебывать приходится Маше... Нет, сейчас она точно не хочет их видеть! Мама на кухне прибавила звук у телевизора, разговор сделался громче и Маша решилась. Она выскользнула из своего убежища, взяла брошенный в угол баул с вещами, купленными на рынке… И как его мама не заметила? Ну как же, она вся была поглощена страданиями Сереженьки... И тихонько выскользнула из квартиры. Дверь за ней тихо щелкнула, и Мария испуганно взлетела вверх по лестнице. Прислушалась, в квартире по-прежнему бормотал телевизор, слышались голоса мамы и бывшего возлюбленного. Никто не вышел. Значит, не заметили. Маша тихонько спустилась по лестнице и вышла на улицу.

- Ну, вот и все, Мария, вот теперь ты точно осталась одна. Хотя, какая ты к черту, Маша? Ты сейчас ни то, ни се, конечно… Но пора тебе начинать называться каким-то мужским именем. Но об этом я подумаю позже. А сейчас нужно решить более важную задачу, где мне устроиться на ночлег? И кушать хочется просто невыносимо...

***

Вдруг, со стороны скверика послышался громкий женский окрик:

- Гоша!

Машу как будто что-то толкнуло в спину. Она вздрогнула и остановилась...

Женский голос позвал еще раз:

– Гоша! Я прошу тебя, пожалуйста...

Мария прислушалась. К голосу женщины добавился плач ребенка... Сама не зная почему, Маша двинулась в ту сторону и голоса стали отчетливее. Слышно было, как ребенок невнятно причитал, потом послышался расстроенный голос видимо его матери:

- Гошка, ну, успокойся, пожалуйста… Нет, она не разобьется, кошки замечательно лазают по деревьям и никогда не падают.. Я прошу тебя, ну пожалуйста, пойдем домой. Уже темнеет, ночь скоро, ну не ночевать же нам тут. Я не знаю, как еще заставить ее оттуда спуститься. Ну, давай мы придем домой и я подумаю, кого бы попросить, чтобы нам помогли ее снять. Сейчас просто в голову уже ничего не приходит. Мы утром пораньше встанем, и обязательно ее найдем.

-Да-а-а... А она еще ма-а-а-аленькая! И если мы ее сейчас не снимем с дерева, то она потеряется и не найдет дорогу к нам домой. И погибнет! Или ее загрызут собаки. Мама, ну, пожалуйста! Можно я останусь тут и буду ее караулить до утра?!

- Гош, я прошу тебя, пойдем, пожалуйста. Я тоже расстроена, мне тоже ее жалко, но я устала, я не могу тут сидеть всю ночь. И тебя не оставлю. Детям нельзя ночевать одним в сквере.

Маша повернула за угол и увидела молодую женщину и мальчика лет шести. Оба стояли у дерева и смотрели вверх. Ей стало любопытно, что там происходит, и она подошла к ним ближе. На дереве сидел и жалобно мяукал котенок. Он выглядел так сиротливо, что Мария забыла о своих неприятностях и приблизилась к дереву. Женщина и ребенок повернули к ней головы и в их глазах с надеждой вспыхнула надежда. Вдруг мальчик подбежал к Маше и схватил ее за руку:

- Дядя, помогите нам, пожалуйста! Мы не может достать нашего котенка, а он маленький и один ночью пропадет! Не могли бы вы его достать?

- Как?

Маша растерянно попятилась и взглянула на женщину. Та беспомощно посмотрела в ответ и покачала головой:

- Гоша, так нельзя! Человек идет по своим делам, и он вовсе не обязан спасать всех кошек, застрявших на дереве. Возможно, он спешит, ему некогда...

Ребенок перебил мать и потянул Машу за руку:

- Дядь, ну посмотрите на нее. Она же маленькая и ей очень страшно. Как же мы можем оставить ее там одну?

Маша еще раз посмотрела в умоляющие глаза мальчишки, на мяукающего котенка и решилась. Она никогда не лазила по деревьям, но ребенок с такой надеждой смотрел на нее, и ей так жалко было котенка, что стоило хотя бы попытаться. Прочистив горло и молча кивнув, сунула в руки женщине свой баул и подошла к дереву. При ближайшем рассмотрении оказалось, что задача предстояла не такая уж и трудная. Дерево было старое и толстое, на нем, с течением времени, образовалось довольно много сучков и выступов. Сама поражаясь своей, непонятно откуда взявшейся, ловкости, Маша довольно быстро преодолела расстояние до ветки дерева, на которой дрожал от страха несчастный котенок. Глупыш увидел приближающуюся Марию и вместо того, чтобы кинуться спасителю в руки, отполз еще дальше, создав для аварийной акции дополнительные трудности, так как дальше продвигаться было опасно – ветка становилась слишком тонкой. С трудом Маша дотянулась до котенка и попыталась взять его одной рукой. Не тут-то было! Котенок категорически не хотел выпускать спасительную ветку, жалобно мяукал и крепко держался за нее всеми своими четырьмя лапами и имеющимися на них когтями. Пришлось применить некоторое усилие, чтобы отодрать не понимающего своего счастья пушистика от ветки и начать спуск. Котенок, насильно оторванный от твердой поверхности, замяукал еще жалобнее и стал извиваться в воздухе, пытаясь вырваться из рук своего спасителя. Теперь спускаться стало гораздо сложнее, так как приходилось второй рукой не только держать котенка, но и не давать ему вцепиться в лицо или руки.

- Машка, Машка!

Вдруг закричал снизу мальчик. Мария, находящаяся в двух метрах от земли, от неожиданности потеряла бдительность и прижала котенка к себе. Воспользовавшийся ее неосторожностью, зверек вонзил свои когти ей в шею и щеку. Маша от боли и неожиданности выпустила живой комок из руки, нога соскользнула, и она с воплем рухнула с дерева...

Первое, о чем она подумала, еще не открыв глаза - для одного дня потерять сознание дважды, это явный перебор. Особенно, когда подобным образом день и начинается, и заканчивается. А если учесть, что не так давно она отправила в нокаут с длительной отключкой сознания и последующими странными симптомами амнезии бывшего бойфренда – это становилось уже какой-то опасной тенденцией... Потом прислушалась к себе. У организма болели ободранная щека и шея, ныло ушибленное плечо, и побаливала нога. Но в целом этот самый организм не проявлял никаких симптомов тотального нездоровья... Потом она услышала испуганные голоса женщины и ребенка:

- Мама, он умер? Это я во всем виноват?

- Нет, Гош, я надеюсь, что он не умер, пульс есть, но лучше бы вызвать скорую. Где тут у меня мобильный?

- Подождите,– слабым голосом простонала Маша. - Я в порядке..., кажется... Сначала попробую встать.

Она села и покрутила головой. Искры из глаз больше не летели, голова не кружилась... Женщина склонилась над ней:

- Вы можете встать? Давайте, я вам помогу, держите меня за руку.

Маша ухватилась за протянутую руку и болезненно скривилась. Плечо отозвалось протяжной болью.

- Что, болит?

Голос новой знакомой звучал взволнованно:

– Значит, все-таки, скорую?

- Да нет, постойте. Болит, конечно, но терпимо. По-моему, я просто ушибл..., себе плечо. Если что, я сама... Сам схожу к врачу.

- Нет, так не пойдет! Вы пострадали по нашей вине, и я просто не могу оставить вас без помощи. Мы живем рядом. Давайте-ка зайдем к нам, и вы хотя бы оцените свое состояние. К тому же у вас все лицо в крови и одежда... Ну, куда вы в таком виде пойдете?

Маша испуганно схватилась за свою новую физиономию. Пальцы в очередной раз наткнулись на мерзкую щетину, которая еще была и в чем-то липком... Она взглянула на пальцы и ужаснулась – они были в крови! Маша посмотрела на изодранную котенком руку, на грязный, светло-голубой, еще недавно такой нарядный джемпер и совсем приуныла. А куда она и в самом деле идет? И далеко ли проляжет ее путь? К прежним проблемам прибавился еще и с таким трудом ликвидированный с утра непрезентабельный вид. Хорошо, что она не ограничилась утром приобретением одного комплекта одежды, несколько увлеклась покупками и ей теперь есть во что переодеться. Но не на улице же! Пожалуй, женщина права, лучшего варианта привести себя в порядок просто не придумать.

- Хорошо!

Маша решительно поднялась на ноги:

– Ведите!

- Простите, мы даже не спросили, как вас зовут... Меня зовут Алена, это – Егор, мой сын, но все его зовут Гошкой. А вас, простите?

- Ма-а-а...,- автоматически начала Мария, но сообразив, что сейчас собиралась ляпнуть, сориентировалась и благополучно выкрутилась:

- Максим. В общем, Макс… Макс Васильев.

Уф-ф-ф, пронесло. Да уж, шокировать публику на сегодня явно достаточно... Мальчишка подбежал, держа на руках котенка:

– Вот! Скажи дяде спасибо, Маша!

Мария беспомощно оглянулась, потом сообразила, что дядя – это она... Причем с только что приобретенным новым именем. А кто же тогда Маша? Котенок? Дожили! Человеческим именем животных называть! Машуня с неприязнью посмотрела на котенка, как будто именно он только что отобрал у нее имя, с которым она благополучно жила до сих пор…

- Гоша, держи теперь киску покрепче, чтобы опять не убежала. Дядю зовут Макс, познакомься.

Мальчик поднял на Машу сияющие глаза и кивнул:

– Спасибо вам, дядя Макс, вы нас с Машкой просто спасли.

- Гоша, дядя Макс идет сейчас вместе с нами, ему нужно привести себя в порядок. Пойдемте, Макс, нам вон к тому дому...

***

Войдя в квартиру, Алена поставила баул (только тут Маша вспомнила, что так и не забрала его у нее), и махнула рукой в направлении одной из дверей:

- Макс, вы можете пройти в ванную, умыться, А потом я обработаю вам раны.

Гошка спустил котенка с рук и побежал показывать дорогу… Прихватив баул, чтобы заодно переодеться, Маша пошла следом. Входя в ванную, она испуганно уткнулась взглядом в висящее напротив двери зеркало, увидела небритого мужчину с исцарапанной донельзя физиономией и закушенной от боли губой, в грязном, испачканном какими-то буро-зелено-коричневыми пятнами джемпере и вздрогнула от неожиданности. Правда, в следующую минуту сообразив, что это ее новое отражение, подошла поближе к зеркалу и совсем приуныла... Ну вот, не успела она привыкнуть к своему новому лицу, как изуродовала его донельзя... Мало того, что не пойми кто, так теперь еще и такая страхолюдина! Тяжело-то как привыкать к новой внешности, которая еще и постоянно меняется. Утренняя небритость превратилась в темную грубую щетину, к тому же очень раздражающую кожу и вызывающую желание постоянно ощупывать лицо, поглаживать его и почесывать... Теперь к щетине добавились несколько глубоких царапин от носа до уха, и исполосованная царапинами шея и руки, грязные и окровавленные. Страшно болело ушибленное плечо.

Маша оглянулась на дверь ванной. Интересно, хозяйка очень рассердится, если гость примет душ? Да какая разница, рассердится или нет, не выгонит же из ванной? А потом все равно уходить, так какая разница?! Зато исчезнет хотя бы это чувство дискомфорта, да и ощущение чистого тела прибавит уверенности...

***

После душа Маша одела джинсы, взяла в руки грязнущий джемпер и тут же отбросила его в сторону. Надевать его явно больше не стоило, по крайней мере, до стирки. Затем вновь посмотрелась в зеркало. Мда-а, чище она, вернее он стал, но красивее вряд ли. Еще и щетина эта... Маша еще раз оглянулась на дверь, там было тихо, и решила воспользоваться ситуацией до конца – еще и попробовать побриться. Достала из сумки купленные сегодня принадлежности для бритья, и смело приступила к непривычному мероприятию. Дело оказалось далеко нелегким само по себе, к тому же царапины и без того причиняли боль, теперь же Маша от неловкости добавляла к ним новые и новые... Она чувствовала жжение от порезов на лице, шапка пены, покрывающая кожу быстро розовела, скрывая масштабы катастрофы. Воображение уже дорисовывало картину непоправимых для жизни травм: изуродованное лицо без щек и ушей… Маша в ужасе бросилась из ванны за помощью. Алена, не ожидавшая, что оттуда выскочит полуголый мужик, с выпученными глазами завизжала… «Тихий ужас! Вон как испугалась...»,- подумал Макс, самые худшие его опасения сбылись, свет померк и он сполз по стенке на пол, лишившись чувств. Алена осторожно потрогала бледного, как снег, мужчину, стерла пену с лица, обнажив несколько небольших порезов и царапин, оставленных котенком… «Вот мужики пошли…, слабый пол… От вида собственной крови сознание теряют… Нет, все-таки, на маньяка он не тянет…». Она вспомнила, как Макс свалился с дерева: «Скорее на тюфяка»… Алена принесла ватку с нашатырем и сунула Максу под нос:

- Ну, горе луковое, ау, ты где? Приходи в себя, мне одной не дотащить…

***

«Нет, это уже просто невозможно», – первое, что подумала Маша, приходя в сознание.- «Я за всю свою жизнь не падала столько раз в обморок, сколько умудрилась за то время, что стала мужчиной». Она открыла глаза. Алена и Гошка стояли и молча смотрели на нее. Мария улыбнулась:

- Не пугайтесь. Все уже в порядке. Я просто боюсь вида крови. Все нормально.

- Вы можете встать?- недоверчиво спросила Алена.

- Да, конечно, – сказала Маша и поднялась с пола. Голова все еще кружилась и она покачнулась. Алена задумчиво смотрела на гостя.

- Вам есть куда идти? – неожиданно спросила она.

- Ну-у-у..., - замялась Маша.- А почему вы спрашиваете?

- Судя по сумке с одеждой, которую вы носите с собой, вас можно принять за приезжего...

- Нет, я живу в Москве, но сейчас я действительно не знаю куда идти. Так получилось, – призналась Мария.

- Мне так и показалось. В общем, так! – решительно сказала Алена.- Оставайтесь сегодня у нас. Мне почему–то, кажется, что выпустив вас из дома, я сделаю большую глупость, чем оставив в доме незнакомого мужчину. Не хочу, чтобы вы упали еще раз где-нибудь на лестнице или во дворе... Я сейчас обработаю вам повреждения, покормлю и вы ляжете отдыхать.

- Спасибо..., - нерешительно ответила Маша, с трудом веря в то, что хотя бы на сегодня ее несчастья закончились, и она хотя бы на сегодняшнюю ночь приобрела крышу над головой.

Кое-как доковыляв, с помощью Алены, до дивана и мужественно стерпев обработку всех своих ран, через полчаса Маша лежала в постели. Болели разодранные щеки, шея, руки, ныло плечо и ушибленная нога, но Машуня была почти счастлива и благодарна и своей спасенной кошачьей тезке, и этой доброй, милой женщине, и упрямцу Гошке, который практически вынудил ее полезть на это замечательное дерево. Потому что благодаря всем им она, хотя бы на сегодняшнюю ночь избавлена от гнетущей весь день мысли: «Что делать?».

- Я подумаю об этом завтра, - решила Маша, засыпая и не отличая уже, где сон, а где явь...

День второй.

- Я подумаю об этом завтра, - решила Маша, засыпая и не отличая уже, где сон, а где явь...

Вот она опять на вещевом рынке, по которому сегодня гуляла... Посреди рынка стоят столики. Рядом покосившаяся вывеска «Итальянский ресторан «Кальяри». Макароны круглые сутки». Кругом снуют покупатели, зазывают продавцы. За одним из столиков сидят Павел и Маша в своем новом образе, то есть теперь уже Макс. Паша и Макс старательно выписывают приглашения на свадьбу. Сквозь толпу пробирается мама, Вера Михайловна, покрикивая: «Девочки, тени..., купальники..., кому погадать..., предсказать судьбу..., найти суженного... Все расскажу». Увидев парочку за столом, она подходит и треплет Макса за волосы: «Доченька, похудела то как, обросла..., поизносилась... Совсем за собой не следишь...». Сбоку из дверей выскакивает Федор Иванович, с кастрюлей макарон: «Похудела она! Нечего прохлаждаться, одевай фартук и за работу!».

- Макс! Макс! – почему-то зовет его мама... Макс просыпается...

***

Маша проснулась и, не открывая глаз, потянулась... Мда-а-а... Приснится же такая ерунда!

- Макс, просыпайтесь, – позвал еще раз знакомый женский голос. Маша открыла глаза и увидела стоящую рядом с диваном Алену. Мария испуганно села на диване и, опустив глаза, посмотрела себе на грудь, потом заглянула под майку... Застонала, ощупала свои щеки и, наткнувшись на щетину и какую-то коросту, заменившую вчерашние боевые раны, застонала еще громче и застыла на некоторое время, опустив голову и обхватив ее руками...

- Ма-а-акс! - позвала дрожащим голосом Алена.

Маша подняла глаза на стоящую рядом с диваном, испуганную странным поведением гостя, девушку и через силу улыбнулась:

- Все нормально, я сейчас встану. Спасибо!

- Я бы не стала торопить, – извинилась Алена – но мне через сорок минут нужно уже уходить на работу. Я вас давно уже пытаюсь разбудить, но вы никак не просыпались.

- Да-да, уже встаю...

Алена кивнула и вышла из комнаты. Маша, подобрав лежащие на кресле, рядом с диваном, джинсы, сунула ноги в штанины, попыталась встать и..., упала опять на диван, сморщившись от боли в ноге. Пришлось вытянуть ногу и осмотреть ступню - та немного припухла, но в целом выглядела вполне прилично. Еще раз, осторожно, попыталась подняться и наступить на больную ногу. Болело, конечно, сильно, но ничего не поделаешь, все равно пора уходить. Маша, сильно хромая, прошла в ванную, аккуратно, стараясь не содрать подсохшие царапины, умылась, решив даже и не думать о бритье, и вышла на кухню. Алена и Гошка ждали Макса за накрытым к завтраку столом.

- Что случилось? – спросила Алена, увидев осторожно ступавшего и все равно сильно припадавшего на одну ногу Макса.

- Да нога, – поморщившись, сказала Маша. – Больно очень.

- Давайте посмотрю. Зря вы отказались вчера идти к врачу. Вдруг это перелом.

- Да нет, думаю, просто сильный ушиб или растяжение. Но вы не беспокойтесь, я могу ходить, просто немного больно...

- Мам! - умоляюще посмотрел на мать Гошка. - Ну как он пойдет? Ему же больно!

- Да вижу я Гош, что ему больно! Ну, вот что! – решительно сказала Алена.- Я, наверное, ненормальная, но я просто не могу себе представить как вы, после всего того, что вчера для нас сделали, пойдете сейчас в таком состоянии на улицу. Да и Гошка мне этого не простит... Сделаем так! Я сейчас потуже ногу перевяжу, и вы останетесь сегодня у нас. Полежите, пусть ушиб отдохнет. Только, вы уж извините, но я вас запру. Не обидитесь?

- Конечно, нет! - сказала, не верящая своему счастью Маша. Еще один день передышки, об этом она не смела даже мечтать!

- Только, Макс, вы извините, я не ожидала, что так получится и совершенно ничего не готовила. Там, в холодильнике, есть яйца, колбаса. Сделаете сами яичницу, если проголодаетесь, справитесь? В крайнем случае, бутерброды сделать сумеете... Да и еще Макс, у меня к вам будет просьба...У нас тут соседка, Полина Петровна, днем иногда заглядывает, за Машкой присматривает и кормит ее. Кошка маленькая еще, ей одиноко одной, да и кормить нужно почаще, чем два раза в день. Я Полине Петровне сейчас скажу, что вы мой знакомый, приехали на пару дней и приболели. Скажу, чтобы она сегодня не приходила. Но не факт, что все равно не заглянет, она дама очень любопытная.... А вы уж за кошкой присмотрите и покормите ее. Все, что нужно, вот в этом шкафчике.

Дверь за Аленой и Гошкой закрылась, и в замочной скважине проскрежетал ключ. Маша легла поудобнее и попыталась заснуть…Ничего не получалось. Мешало яркое солнце, да и спать совершенно не хотелось. Она села на диване, потревожив, прикорнувшую было рядом кошку и пошевелила ногой. Больновато... Попыталась встать. Туго забинтованная, нога болела уже не так сильно, можно было даже на нее наступать. Мария прохромала на кухню, заглянула в холодильник. Мда-а… Негусто… Потом прошлась по кухне, заметила в раковине невымытую после завтрака посуду, помыла ее. Навела порядок на кухонном столе… Чем бы еще заняться?

- Мяу! – раздалось снизу. Маша посмотрела под ноги и увидела сидящую около мисочки Машку.

- Что, тезка, и тебе скучно? Ну, давай я тебе молочка налью – она налила котенку молока и погладила пушистика.- Хорошо тебе дома? Скажи спасибо доброй тете Маше за то, что сняла тебя с дерева. Хотя... Мы с тобой вчера оба друг другу здорово помогли....

Заглянув в ванную, увидела свой валяющийся замызганный свитер и ее осенило! Его же нужно постирать! Нашла порошок, тазик, развела раствор, кинула туда свитер и пару лежащих рядом Гошкиных маек (чего зря порошок переводить), оставила все отмокать и вернулась на кухню. Там тоже решила похозяйничать - заглянула в морозилку и выудила размораживаться кусок мяса, содержимое ящика с овощами тоже оставило ее вполне довольной - на готовку ужина хватит.

Взгляд упал на стоящий на кухне телефон. Маша подумала и взяла телефонную трубку. Ей нестерпимо вдруг захотелось услышать мамин голос и она решительно набрала номер.

- Алле, говорите… Я вас слушаю… Алле вас не слышно, - раздался голос мамы, но Макс молчал, не решаясь произнести ни звука. В трубке фоном послышался голос Сергея:

- Вера Михайловна успокойтесь, я в ней уверен, наш Пятачок нигде не пропадет. Все будет хорошо!

Приглушенная, было, волна обиды поднялась в душе Макса: « Мало того, что обозвал дурой, теперь еще и поросенок?».

И он прохрипел басом в трубку:

- Передай этому тощему козлу, Вини - Пуху… Сам он свинья!

На том конце провода испуганно ойкнули...

- Кто это?

- Ослик Иа! – презрительно буркнул Макс.

- Сереженька, тут какой-то ослик козла спрашивает… Ответишь? - озадаченно спросила Вера Михайловна...

Но Маша уже дала отбой и, подавив слезы обиды, занялась появившимися вдруг у нее, срочными хозяйственными делами. Во-первых, нужно было немедленно спасать из тазика шлепнувшегося туда котенка, и смыть с него мыльный раствор... Затем постирать, наконец, замоченные вещи и заняться приготовлением обеда-ужина...

***

Через четыре часа, когда в квартиру осторожно озираясь, вошла предупрежденная Аленой Полина Петровна, движимая любопытством – что там за «знакомый» появился у соседки и чем он там занимается, Макс, одетый в найденный в ванной, пестренький халатик Алены (не портить же очередной комплект одежды) развешивал на балконе выстиранные вещи. К голубому джемперу, и найденным ранее Гошиным майкам добавилась еще и блузка Алены. В коридоре стоял неубранный еще пылесос, но квартира сияла чистотой. На плите стоял готовый обед, по квартире витали вкусные запахи.

Соседка, вошедшая в комнату, обомлела на пороге. Вид полураздетого мужика, разгуливающего в цветастом женском халатике, явно ему узковатом и совершенно неприлично коротковатом, ввел ее в состояние полного замешательства... Поэтому, когда он повернулся к ней лицом и полы халатика разошлись от движения еще больше, соседка испуганно попятилась.

- Ой! А я вас и не заметила, – радостно сказал мужик. - Проходите, пожалуйста! Вы Полина Петровна? Алена сказала, что вы зайдете. А мне уже гораздо лучше! Вы не могли бы оставить мне ключ? Я хотел-л-л в магазин за сметаной сбегать! А то Алена меня заперла, а я борщ сварила, голубцы сделала – мне сметана нужна... И хлеба мало.

Мужик, немного припадая на одну ногу, шагнул к Полине Петровне и протянул руку. Соседка была женщиной неглупой, она обожала читать детективы Дарьи Донцовой, поэтому поняла все сразу – никакой это не знакомый! Эта дурочка притащила в дом незнамо кого, а мужик, прикинувщись с утра больным, решил обчистить квартиру доверчивой Алены. Полина Петровна проявиd бдительность, не купилась на такую дешевую уловку неизвестного жулика. Всплеснув руками, она театрально вскрикнула:

- Батюшки! У меня ж молоко на плите! Я сейчас, быстренько!

Шустро выскочив за дверь, она дрожащей рукой два раза повернула ключ в замочной скважине. Теперь аферисту было некуда деться. Вызывать милицию она все же не решилась, лучше позвонить Алене на работу. Но той, как на грех, не оказалось на месте. Кипучая энергия Полины Петровны требовала выхода и, подумав совсем немного, она вновь подняла телефонную трубку:

- Алло! Гена, это ты? Это Полина Петровна. Ты просил позвонить в случае чего... Да, случилось! Пока ты мозги последние пропиваешь, твоя тут мужика какого-то привела... А я откуда знаю? Знакомый, говорит… Видела, чудной он, какой то. В халате ее по дому ходит, а того халата - срамота одна... В магазин вон, как будто бы, за продуктами собрался идти, ключ от квартиры у меня просил... Сметана ему, вишь ты, понадобилась! А вид – как у бандита! Рожа страшная, как кошками вся изодранная! Знаю я этих кошек! Может, он вообще душегубец?! Щас, так я ему и дала ключ! Разогнался!... Да в квартире он сейчас, заперла я его от греха подальше. Может, милицию вызвать? Сам разберешься? Ну, сам так сам...

Гена на том конце провода взволнованно что-то спросил.

- Не поняла… Что делает? Пылесос вон гудит, пылесосит наверное... Постирал вон еще все, приготовил... Да не видела я его раньше никогда! Ох, боюсь я за нее, попадется в лапы какому-нибудь аферисту... Зачем аферисту стирать или пылесосить? А шут его знает, может пыль в глаза пускает?... Да приди, Ген, приди. Ты только трезвый приди, не пей ты больше! А то попадется твоя Алена в лапы бандиту какому, а у нее ребенок... Твой сын, между прочим!

С чувством честно выполненного гражданского и соседского долга, Полина Петровна положила трубку и пошла делиться новостями во двор, бдительно следя за дверью подъезда. На всякий случай...

После стремительного ухода пенсионерки из квартиры, Макс некоторое время постоял, озадаченно глядя на дверь, в которой вновь проскрежетал запираемый замок. Что-то соседке в нем, очевидно, не понравилось. Судя по затянувшейся паузе, возвращаться она явно не собиралась. Он вздохнул, дочистил коридор и убрал пылесос в угол, туда же, где его ранее обнаружил. Делать было больше нечего. Машка, напуганная воющим пылесосом, где-то затаилась и, наверное, спала без задних ног.

Поход за сметаной, по всей вероятности, откладывался до Алёниного прихода. Кстати, еще один ночлег под крышей этого гостеприимного дома, был под большим вопросом, поэтому стоило бы позаботиться о собственной крыше над головой.

- Паша! – вслух произнес Макс. Как он мог забыть о том, что ему нужно искать Пашу? Ведь только Павел мог дать ответ на то, как долго предстоит Максу, то есть Маше находиться еще в этом неприятном теле? Или, по крайней мере, он просто обязан был помочь как-то устроиться в этой новой, такой непонятной жизни... Макс посмотрел на свои голые ноги – боже! Как вообще можно жить с такой густой растительностью на теле? На ногах? Может, их побрить? Нет! Только не это! От одного воспоминания о бритье его сразу замутило....

- Кошмар! – простонал Макс и схватился за голову. Он только теперь понял, что могло испугать несчастную пенсионерку. Полураздетый мужик в женском халатике...

- Вот дура-то?! То есть придурок... Надо срочно переодеться, пока не напугал еще и Алену с Гошкой.

В этом случае его пребывание в доме сократится до нескольких минут, необходимых для того, чтобы одеться и взять в руки баул... Макс быстро переоделся и опять вспомнил о Паше. Вздохнув, достал из баула отключенный мобильник, включил и попытался набрать номер Павла. Номер был отключен..., зато телефон сразу зазвонил и на дисплее высветился номер Сергея. С Сергеем Маша говорить уж точно не собиралась, и телефон был вновь выключен.

***

Маша взяла в руки трубку домашнего телефона и набрала номер ресторана. Послышался женский голос.

– Рита! - чуть не завопила Маша. Сестра Павла! Как она сразу не подумала о ней? Если у кого и можно что-то узнать о Паше, то именно у нее!

- Здравствуйте, а Павла Шульгина можно?- вежливо поинтересовалась в трубку Маша.

- Его нет, а кто спрашивает?— послышался настороженный голос Риты.

- Меня зовут Макс, я Пашин приятель. Скажите, а скоро он будет? Он мне очень нужен.

- Он… Он в отъезде и мы не знаем, когда появится. У нас... У нас нет пока никаких сведений о том, когда он вернется.

- Простите, а вы… Рита? Пашина сестра?

- Да, а откуда вы меня знаете?

Голос Макса (совершенно неожиданно для Маши) приобрел бархатные нотки:

- Ох, он о вас столько рассказывал… Какая вы интересная… И похожи на восточную красавицу… А мы могли бы встретиться?... Поговорили бы о Павле, познакомились...

- Ну, давайте…. Только я сегодня не могу… Может, созвонимся?- голос Риты явно смягчился, и в нем появилось любопытство.

- Конечно, Рита. Я обязательно перезвоню. Когда вам будет удобнее?

Вдруг в трубке послышалась какая-то возня, и раздался строгий голос Федора Ивановича:

- Алле, кто это?

Машино сердце ухнуло куда-то в пятки, и голос задрожал:

- Я…, э-э-э…

- Кто вы и что вам надо?- продолжил допрос старший Шульгин. В воображении Маши вдруг всплыла сцена из сна и Федор Иванович с кастрюлей макарон в руках. Эта картинка так прочно завладела ее вниманием, что единственное, что она смогла выдавить, было:

- Макароны… Макароны заказать, дядя Федь. Ой! То есть… А вы варите макароны на вынос?

- Что-о-о? - задохнулся от возмущения голос несостоявшегося свекра... Маша совсем растерялась… Грозный Шульгин из сна уже не просто потрясал кастрюлей, а рыкал: «Работать иди!». И Маша непослушным языком проблеяла:

- Дядя Федор… Вам официантки нужны макароны разносить?

Ей уже ничего не хотелось. Вернее больше всего ей хотелось положить трубку, но она, как загипнотизированная продолжала:

– Я бы могла..., то есть мог бы попробовать... Или варить..., варить макароны. Я хорошо макароны варю...

- Мужик! Ты надо мной издеваешься? Племянничек, блин!

Мария не видела, как телефонная трубка разлетелась на мелкие кусочки, ударившись о стену…, только слушала и слушала короткие гудки… На глаза со стремительной скоростью стали наворачиваться слезы. Все перипетии прошедших полутора суток дали о себе знать. Маша была одна и не было больше причин оглядываться по сторонам и контролировать свои поступки... Она упала на диван и отпустила на волю так долго сдерживаемые слезы...

Вдоволь наревевшись, Машуня заснула.

Ей опять снился сон... Снилась Рита в восточных шароварах, исполняющая танец живота вокруг кастрюль с макаронами... Вокруг нее и макарон носился в зажигательной лезгинке, злобно посверкивая глазами, Федор Иванович с огромным кухонным ножом в зубах... Потом появился Павел, с Машиным баулом в руках и стал стремительно уходить прочь...

- Куда, ты? Постой! - крикнул бегущий следом Макс, старательно запахивая на себе расползающийся на глазах Аленин халатик. -Это мои вещи!

Но Павел, ехидно ухмыляясь, продолжал удаляться, унося с собой последнее Максово имущество... Потом оказалось, что она, все в том же халатике, сидела уже, почему-то, на дереве, плотно обхватив ствол руками, а внизу стоял Серега и звал ее противным тонким голосом:

- Маша, Машенька, кис-кис-кис...Иди сюда, дурочка! Не царапайся!

Маша вздрогнула и открыла глаза. Серегин голос из сна трансформировался в Гошкин, наяву оказавшийся вовсе не противным:

- Мам, я не могу никак ее достать! Она царапается!

- Гош, да ты не трогай ее. Она сама прибежит, когда есть захочет, - отвечала Алена.

- Мам, а дядя Макс долго будет еще спать? Почему он все время спит?

- Да нет, Гош, не все время. Ему просто, видимо, нездоровится... Дядя Макс, я смотрю, позаботился о том, чтобы нас накормить, вместо того, чтобы лежать и болеть. И чистота-то, какая кругом! Даже вещи постираны. Просто не дядя, а находка!

- Мам, а он и есть находка! Это же я его нашел!

- А ведь и верно! Какой ты молодец! Только вот придется, все же, его разбудить. Он же голодный! Я смотрю, он наготовил, но сам ничего не ел. Все нетронуто.

Когда Алена вошла в комнату, Макс уже сидел на диване. Женщина внимательно посмотрела на него:

- Макс, что у вас с лицом?

Маша невесело улыбнулась:

- Похорошел?

- Да нет, не сказала бы... Вы уж простите, глаза красные, нос покраснел и распух немного ... Вы не простудились? У вас насморк?

Маша шмыгнула носом:

– Да, есть немного.

Ну, не скажешь же, что героический спасатель котят дядя Макс просто от души наревелся... Оказывается, мужикам нельзя, даже наедине с собой, расслабиться, без риска быть уличенным в предательской слабости. Ну, что за жизнь?!

- Ну, вот!- расстроилась Алена. – Я сейчас вам градусник дам. У вас температура, наверное, потому и сморило так. Мы уже полчаса, как пришли, а вы так крепко спали, что даже и не слышали.

- Да нет, градусник не нужен, – переборола Маша возникшее было желание посимулировать, - Пройдет. Да и нет у меня никакой температуры. Мне, наверное, идти уже надо, а то будет поздно, а мне нужно где-то найти себе жилье.

- Значит, так! – решительно сказала Алена.- Никуда в таком состоянии вы не пойдете! Сейчас поедим, и вы расскажете, что такое у вас стряслось. Может я смогу что-нибудь посоветовать и помочь. И спасибо за ужин и уборку. Честно говоря, совершенно не ожидала! Я же вас болеть оставляла, а не надрываться на домашней работе. Как, кстати, ваша нога?

- Побаливает, конечно, но уже меньше.

- Ну, пойдемте тогда ужинать, я уже накрыла на стол - сил нет, как есть хочется. И пахнет все так аппетитно! Я даже и не знала, что бывают такие мужчины – на все руки... Вы просто кудесник!

Через несколько минут все трое сидели за столом. Маша с удовольствием посматривала на Алену и Гошку – ей было так уютно с ними, так приятно видеть с каким аппетитом они наворачивали за обе щеки то, что она наготовила. Раздавшийся звонок в дверь нарушил идиллию... Алена с сыном переглянулись... Маша насторожилась - ей показалось, что приход неизвестного гостя их чем-то встревожил. Алена прошла к двери, заглянула в глазок и, облегченно вздохнув, открыла дверь. В коридоре раздался женский голос:

- Аленушка, добрый вечер! Я вот тут ужин готовить собралась, хвать, а у меня ни крошки соли. Не одолжишь?

- Да, конечно. Подождите, я сейчас.

Пока Алена отправилась за солью, Полина Петровна успела заглянуть в комнаты: «Вещи все вроде на месте… Не успел, значит, спереть-то…». Через пару секунд она уже сунула любопытный нос на кухню и окинула цепким взглядом сидящих за столом:

- Ой, да я смотрю, вы ужинаете? Первый раз вижу, чтобы ты, Аленушка голубцы готовила, – ехидно сказала Полина Петровна. – И когда только все успеваешь?

- А это не я, это Макс. Кстати, познакомьтесь. Макс, мой хороший знакомый. Полина Петровна, наша соседка.

- Виделись – кивнула головой Полина Петровна и тут же наябедничала. - Он тут в халате твоем выхаживал, напугал меня до полусмерти. Ну, разве ж можно, мужик и в женском халате? Совсем стыд потеряли!

Макс смутился:

– Простите, Алена, просто я свое все постирал...

- Вот, Полина Петровна, вам соль, а вот сюда я положила голубцы, - Алена быстро замяла неприятную тему. - Вас проводить?

- Да нет уж, сама дорогу найду,– поджала губы соседка. - Кстати, тут мне Гена звонил, зайти обещал. Очень ему не понравилось, что у тебя тут кто-то поселился.

- А откуда Гена-то узнал?- явно испугалась Алена.

- Не знаю, не знаю... Аккурат, как я из вашей квартиры днем вернулась, сразу и позвонил. Обязательно, сказал, зайду и посмотрю, что за хахаля жена завела…

- Какая жена, Полина Петровна? – беспомощно всплеснула руками Алена – Ну зачем вы ему про меня рассказываете…

- Милочка, бог терпел и нам, бабам, велел!

Довольная тем, что последнее слово осталось за ней, и что ей удалось, таки, испортить настроение Алене, к которой мужики так и липнут (так решило сегодня собрание соседок на скамеечке), Полина Петровна отправилась восвояси...Проводив соседку и отправив Гошку умываться перед сном, расстроенная Алена вернулась на кухню. Аппетит пропал, она задумчиво ковыряла вилкой в тарелке, и было видно, что мысли ее далеко.

- Алена! – откашлявшись, сказал Макс. – Я, наверное, слишком злоупотребляю вашей добротой и гостеприимством. Мне не хотелось бы, чтобы у вас появились проблемы, поэтому я... Хотел-л-л спросить. Гена – ваш муж?

- Мы уже год в разводе – грустно сказала Алена.- Но вниманием своим он нас не оставляет, особенно когда выпьет. Такой вот любитель поскандалить на пьяную голову. Но почему-то Полина Петровна к нему благоволит, и они перезваниваются… Судя по всему, скоро заявится со скандалом.

- Может, будет лучше, если он меня не увидит? Возможно, мне лучше уйти? – спросил Макс.

- Наоборот, больше поможет, если Вы останетесь, – сказала Алена. – Думаю, что присутствие мужчины в доме охладит его пыл, и он побоится распускать руки. Макс, вам же некуда пока идти? И нога вас еще беспокоит… Оставайтесь пока у нас, а? Он смелый только со мной и Гошкой, с мужчиной побоится связываться.

Алена умоляюще посмотрела на Макса. Взгляды встретились. Его: «Он что, и Гошку обижает? Вот скотина... Не знаю, получится ли, но мне очень хочется помочь... Я бы остался… Я готов остаться столько, сколько нужно…, но… У меня тоже есть некоторые проблемы, с которыми надо бы разобраться...». Ее: «Я понимаю, я это чувствую…, возможно, я смогу в чем-то помочь...».

Макс вздохнул, осторожно взял Алену за руку и, неожиданно для себя, галантно поцеловал:

- Хорошо. Я остаюсь!

В эту ночь Маша долго не могла заснуть. Она ругала себя за проявленную слабость, за то, что не смогла отказать в просьбе Алене и согласилась с новой для себя миссией спасителя и защитника. Не согласиться было нельзя, но теперь, наедине с собой, она терзалась сомнениями в своих способностях противостоять разбуянившемуся пьянице и дебоширу, она совершенно не умела драться и ей было очень страшно. Рассчитывать на то, что ей повезет еще раз, как с Сергеем, было наивно, как и на то, что хулиган угомонится, увидев перед собой соперника-мужчину... Причем, она уже совершенно не понимала, чего же боится больше: быть побитой, то есть побитым, или разочаровать своих неожиданных подопечных не сумев их защитить... Ведь бедная Алена ожидала от Макса помощи, даже не подозревая, что имеет дело с совершенно диковинным экземпляром женщины в мужском теле. Наконец, поборов в себе предательскую мыслишку потихоньку сбежать, пока все спят, Маша заснула. Спала она плохо. Всю ночь ей снился отвратительный огромный мужик с черной бородой и здоровенными кулаками. Он ехидно ухмылялся Маше в лицо щербатым ртом и замахивался на нее кулаком. Маша вся скукоживалась в попытке спрятаться…, и просыпалась...

День третий.

Утром ее разбудило пыхтение над ухом – кто-то усердно пытался приоткрыть ей то один, то другой глаз. Потом послышался шепот Егорки:

- Дядя Макс ты спишь?

- М-м-м...

- А-а-а, не спишь, я вижу! Ты разговариваешь!

- М-м-м...

- А мы собираемся гулять, пойдешь с нами?

- Не знаю… Ну, если твоя мама не против…

Гошка пулей вылетел за дверь:

- Ма-а-ам! Дядя Макс сказал, что очень хочет пойти с нами гулять!

- Ну, вот… Нет, чтобы поспать дать… Гулять куда-то иди, - проворчал Макс, но встал с постели и потащился в ванную. Там ненароком взглянув в зеркало, уже привычно, вздрогнул....

– Ну, вот... Опять!

Из зеркала на него таращился взлохмаченный небритый мужик. Никогда Маша не привыкнет к этой жуткой физиономии, пугающей ее утром в зеркале! Макс, с отвращением потрогал назойливую щетину:

- Не-е-е… С такой рожей выходить на улицу нельзя… Может никуда не ходить, остаться?

- Я, сейчас,- пискнул мальчишеский голос от двери…

Через пару минуту он вернулся и торжественно вручил Маше две электробритвы:

- Вот это розовенькая новая мамина, а вот эта старая папина.

Маша взяла обе, вывела мальчугана за дверь и защелкнула задвижку. Через полчаса, чисто выбритый и гладко причесанный Макс, благоухая машинально позаимствованными в ванной духами Алены заявился на кухню.

- Что долго-то так. Все остыло, - проворчала довольным голосом Алена, не ожидавшая такого преображения от своего гостя. Потом принюхалась и удивленно на него посмотрела:

– Макс, какой странный у вас парфюм... Знакомый запах!

- Я... Я тут прыщик смазал,- неловко пробормотал Макс и осторожно протиснулся к столу... Он смущался задирать брючины и демонстрировать Алене свои гладковыбритые ноги, хотя тоже очень хотелось…

***

Прогулка получилась увлекательной. Пока Макс с Аленой прогуливались по аллеям парка, непринужденно болтая, Егорка сновал туда-сюда по зеленым газонам, пинал мяч и ловил бабочек, практически не мешая взрослым. Решили возвращаться другой дорогой. За разговорами парк закончился, и они углубились в городские улицы…

- А все-таки, Макс…, где ты жил, чем занимался… Расскажи о себе…

После небольшой заминки, поинтересовалась Алена.

- Да тут, недалеко…- Маша замолчала, собираясь с мыслями и судорожно придумывая легенду. Они как раз подошли к пешеходному переходу, когда на перекрестке раздался резкий визг тормозов и старушка, шагнувшая в этот момент с тротуара на дорогу, взмахнув своими сумками, завалилась под колеса тормозящего автомобиля. Затем Макс с Аленой и, застывшим в полном потрясении от увиденной картины Гошкой, с любопытством наблюдали, как из машины выбрался толстый дяденька и бросился к старушке… Он щупал ее тело, ноги, бабуля вяло отбивалась и подрыгивала ножкой… Кажется, ей было приятно мужское внимание… Следом из автомобиля вылезла расфуфыренная злющая девица и стала орать на старушку, обвиняя ее во всех смертных грехах… Испуганная пожилая женщина перестала дрыгать ногой, мимикрируя и приобретая цвет окружающего асфальта.

– Наташа-а-а! Замолчи!- закричал толстяк. - Вызывай скорую!

Алена с Максом не стали ждать развития трагических событий и отправились дальше, таща за собой мальчика, который, изнывая от любопытства, постоянно оглядывался, в надежде углядеть приезд милиции и скорой помощи. Не задумываясь, на автомате, Макс вел Алену и Гошку знакомой дорогой к своему дому... :

- Ну вот…, тут я живу. Мы сюда переехали пятнадцать лет назад, а раньше жили на другом конце Москвы, на Подольской улице.

- Надо же! - удивилась Алена, - В этом доме, в-о-он в том подъезде, жила девочка из нашего класса… Правда она у нас недолго была…, тоже приехала, поучилась, а потом перевелась в другую школу… Кажется, ее Маша звали… Точно! Маша Васильева…Я даже была у нее дома один раз, но после ее перехода в новую школу мы больше не общались. Я ее порой встречала на улице, но она меня, то ли не узнавала, то ли просто забыла... Вы ее случайно не знаете?

Макс удивился:

- Маша? Хм-м..., знаю, конечно. А ты, Алена? Одноклассница М-м-маши? Погоди, в каком классе это было?

- В седьмом, – недоуменно ответила Алена. – А почему ты спрашиваешь?

- Да просто, удивился, как это можно не узнать человека, даже после нескольких лет разлуки, - нашелся Макс и стиснул зубы от желания все выложить Алене, тут же отвести ее к себе домой, убедить… Но сейчас было еще не время… Да и не пустит мама к себе в дом незнакомого мужика с женщиной и ребенком…Только подумал и вот она, Вера Михайловна, собственной персоной выползает из подъезда и, поглядев по сторонам, направляется в их сторону. Сам не зная почему, Макс испуганно метнулся в сторону и спрятался, вернее, спрятал голову за деревом, в очередной раз, удивив Алену с Гошкой. Пока те оторопело стояли на тротуаре и переводили взгляд с Макса, по-страусиному спрятавшегося, на приближающуюся Веру Михайловну. Та прошествовала мимо, безразлично мазнув взглядом по всем троим и удалилась в сторону магазина….

- Макс! Ма-акс, что случилось?- очнулся он от голоса Алены и обнаружил себя в состоянии полного оцепенения, причем таращившимся в сторону уходящей мамы... И чего испугалась, дура? Мама меня в таком виде все равно бы не узнала...

- Нет, ничего, просто задумался, – улыбнулся Макс.

- Кем приходится вам эта женщина, Максим?

- Никем... То есть..., соседкой!

- А почему вы от нее прячетесь?

- Да так..., есть причины не попадаться ей на язык... Алена, я хотел бы попросить вас погулять здесь немного. Коль уж такая оказия случилась, и Вера Михайловна ушла, меня не заметив, мне стоит этим воспользоваться и заглянуть домой. Я скоро...

Не дожидаясь ответа, Макс быстро вошел в подъезд. Вот и квартира. Позвонив на всякий случай, он немного подождал. Нет, на сей раз никого. Он достал ключи, вошел в квартиру... Теперь быстро! Мама, конечно, из магазина вряд ли скоро вернется, но лучше не рисковать. Что нам потребуется? Так, фотографии. Где тут у нас седьмой класс? Хм-м-м, даже сейчас трудно понять, какая из девочек выросла и превратилась в очаровательную Алену, Егоркину маму. Ну, ладно, с этим потом разберемся... Еще несколько фотографий. Паспорт (на всякий случай, мало ли...). Тетрадка, в которой Маша в школьные времена вела что-то вроде дневника – есть смысл освежить события... Ну, в общем, и все. Грустно оглядев свою комнату, оторвав с любимой фиалки подвявший листочек и машинально прикрыв постоянно открывающуюся дверцу письменного стола, Макс вышел...

***

Алену с Егоркой он нашел у качелей, причем Алена уже изнемогла от вопросов сына. Увидев Максима, Гошка радостно подлетел к нему:

– Дядя Макс, скажи, а правда шофера не расстреляют? Мама говорит, что только в тюрьму посадят.

- Какого шофера?- очнулся от тяжелых дум Макс.

- Ну, который старушку убил?

- Почему, убил? Сбил.

- А сбил – это не значит убил? А что это такое?

- Гоша, остановись! – морщась, попросила Алена. – Я ведь тебе все объяснила, ты уже по-новому кругу начал вопросы задавать.

- Мам, ну дядя Макс же мужчина, а мужчины в авариях лучше понимают, – рассудительно ответил мальчик. – Я просто хотел проверить...

- Так, давайте-ка зайдем в магазин за продуктами. Мне нужно кое-что купить и я сегодня угощу вас своей фирменной пиццей – сменил малопонятный ему «мужской разговор» новоявленный мужчина Макс Васильев.

***

Часом позже в квартиру вернулась Вера Михайловна, вспомнила, что забыла сегодня полить цветы и, взявшись за лейку, обнаружила, что подвявшего листочка на Машиной фиалке, который она утром заприметила и собиралась осторожно срезать ножницами, как не бывало. Она удивилась и провела полное расследование. Были обнаружены: свежий след от оторванного листочка, плотно прикрытая дверца еще утром не желавшего закрываться письменного стола, пыльный отпечаток следа мужских кроссовок на коврике у двери и иначе, чем утром, лежащий альбом с Машиными школьными фотографиями. Именно утром она его просматривала и точно помнила, что положила иначе, переплетом наружу. Внимательное исследование альбома и ящиков стола выявило пропажу: украдено несколько фотографий Маши за седьмой и восьмой класс и Машин паспорт. Больше в квартире ничего не пропало, поэтому ОМОН Вера Михайловна решила не вызывать, а позвонила Сергею. Тот внимательно ее выслушал и пообещал приехать, разобраться и сменить замок, убедив в том, что в МУР и в ФСБ звонить тоже не нужно.

«Сдает Михайловна», – подумал, положив трубку Сергей.- Следы какие-то..., листочки. Следы мои, скорее всего, а листочки... Да сама оторвала и не помнит уже ни черта. И фотографии смотрит постоянно, вот и засунула куда-то вместе с паспортом. Эх, Маша, Маша...»

***

Спустя пару часов, приготовив фирменное блюдо, угостив им домочадцев и получив причитающиеся в таких случаях комплименты (включая заглянувшую на аромат свежеприготовленной пиццы Полину Петровну, не ушедшую без куска пиццы и рецепта теста), Макс "отдыхал" вместе с Гошкой за настольным футболом. Уклониться никак не получилось, и Максим мужественно сносил все эпитеты, выдаваемые ему разгорячившимся ребенком. Мальчик никак не мог понять, как такой взрослый дяденька до сих пор не выучил элементарные футбольные правила, которые знал каждый парень в Егоркином детском саду, не говоря уж о том, что бедный шарик у Макса почему-то летал не по полю, а по всей комнате и Гошка умаялся вытаскивать его изо всех щелей наперегонки с разыгравшейся Машкой...

Алена, сидела неподалеку в кресле и с улыбкой наблюдала за их азартной баталией. Обстановка была такой милой, домашней и непринужденной, что никто не насторожился, когда раздался звонок в дверь. Решив, что это Полина Петровна, распробовавшая пиццу, пришла за добавкой, Алена пошла открывать дверь. Из прихожей послышался истошный мужской вопль:

- Алена! А вот и я! Сынок! Где ты? Папка пришел!

Мальчик испуганно вскочил и растерянно посмотрел на Макса... В комнату влетел..., да нет, отнюдь не пугало из Машиного сегодняшнего сна, нормальный мужичок среднего роста и можно было бы даже сказать, что довольно приятной наружности, если бы не его состояние изрядного подпития. При виде Макса, мужичок побагровел еще больше и пришел в состояние крайнего возбуждения:

- Ага! Так значит, это правда? Муж родной, значит, мыкается где-то, из дома выставили, а она себе хахаля завела! Смотри, как устроились! С моим сыном, на моем диване в мой футбол играют! Ну, держитесь!

- Гена, да оставь ты нас в покое, наконец! - расстроено сказала Алена.– Все давно поделено, нет тут ничего твоего. Пропил ты давно все твое!

- Сын мой! Сына моего мне отдай, и мы уйдем! – завопил Гена и схватил Гошку за шиворот. Алена кинулась отдирать его руки от сына, тот заплакал и Маша не выдержала:

- Оставь Егорку в покое, ты, ублюдок! – крикнула она и вскочила с дивана, сжав кулаки.

Гена обрадовался:

– Ага, вот и защитничек выискался. Ну давай, защитничек, покажи, на что ты способен.

Отпустив Гошку, он подскочил к Максу и неожиданно больно ткнул его кулаком под ребра. Ужас! Сон начал сбываться... У Макса перехватило дыхание, в глазах поплыли круги, он схватился обеими руками за живот и выпученными глазами смотрел на беснующегося Генку. Хотя, какой там Макс... Маша, бедная, несчастная Маша трепетала в ожидании неминуемой расправы разбуянившегося тирана... А тот, почувствовав, что перевес сил явно на его стороне, потерял временно интерес к поверженному сопернику и опять развернулся в сторону Алены и Гошки.

Боль немного отпустила. Маша перевела дыхание, медленно выпрямилась, утерла навернувшиеся на глаза непрошенные слезы и огляделась... Алена успокаивала уткнувшегося в нее хныкающего мальчишку, что-то тихо ему шептала и гладила по голове. Притомившийся Геннадий уселся по-хозяйски в кресло и забулькивал в себя остатки жидкости из принесенной с собой бутылки... Максу стало стыдно. Вот так защитник! А ведь женщина на него понадеялась. Более того, ведь это по его вине она и мальчик сейчас страдают.

- Эй, ты! - севшим голосом пробормотал Макс. И повторил громче:

– Эй! Я тебе говорю!

Геннадий повернулся в сторону Макса:

- Ты смотри, ожил! Это ты мне?

- А кому же еще? – отчаянно труся, громко сказала Маша. И повторила много раз слышанную в кино фразу, произносимую сильными, уверенными в себе мужчинами:

– А ну, пойдем, выйдем!

Если уж суждено ей быть поколоченной, то хотя бы не на глазах, так поверивших в нее людей. Хватит уж с них! Обрадованный Генка, не ожидавший такого скорого продолжения любимого развлечения, рысью помчался за решительно направившимся в сторону лестничной площадки Максом. Когда они вышли из квартиры и оказались лицом к лицу Максим попытался решить вопрос мирно:

– Послушай, оставь их в покое! Ты же сам понимаешь, что ты здесь теперь никто!

- Что-о-о? Я никто? Да ты знаешь, что я с тобой сделаю за такие слова?! – завопил оскорбленный Геннадий, размахнулся кулаком и, точно как в Машином сне попытался врезать изо всех сил Максу по физиономии. Маша испуганно попятилась, зацепилась ногой за коврик у двери, споткнулась... Падая, она успела заметить, как Гена, не ожидавший такого ловкого финта от соперника, не успел остановить занесенную для удара руку и со всей мочи въехал кулаком в стену... Когда Макс вскочил, Гена пребывал в шоке от боли. Он тряс рукой, дул на нее и страшно матерился. На шум из двери своей квартиры выглянула Полина Петровна. Увидев Гену, она поджала губы и укоризненно сказала:

- Генка, Генка...Непутевый ты мужик! Говорила же тебе, не пей, не приходи пьяным, а ты опять за свое...А еще семью вернуть хочешь...Ну кому ты такой нужен?

Находящийся в не лучшем своем состоянии Гена, был совершенно не в состоянии адекватно отнестись к справедливой критике возмущенной общественности. Сверкнув глазами, он зарычал:

- А ну, засунься обратно, старая корова, пока тоже не получила!

Полина Петровна, обманутая в лучших надеждах на сохранение соседской ячейки общества и в своем неоправданно хорошем отношении к соседу-оболтусу, сначала хотела возмутиться, но потом поняла, что Гена не шутит, испуганно ойкнула и спряталась за дверью. Геннадий развернулся к Максу, с трудом стоящему на ногах, и прошипел:

- Ну все, гад! Теперь ты покойник!

Маша, в которой от внешних признаков мужественности героического Макса осталась только вновь появившаяся к вечеру щетина, стала испуганно пятиться к двери, причитая про себя: « Ну, знала же, что из этого ничего не выйдет. На что надеялась, дура! Бежать, только бежать. Только тогда, может быть, выживу... Но, неловко-то как!... Я же обещала помочь, и Алена с Гошкой на меня рассчитывают... Они сами не справятся, да и проблемы эти у них сейчас из-за меня! Нет! Надо хотя бы попытаться! Ну, на что-то же должно быть годно это мужское тело?»

Маша остановилась и встала в боевую стойку, прижав локти к бокам и сжав кулаки. Она даже успела первой ткнуть кулаком в пузо подлетевшего к ней и не ожидавшего отпора Генку. Вдруг, одновременно с Машиным ударом, раздался глухой стук: «Бенц!». Генка на полном ходу дернулся, свалился на пол и полетел по лестнице, пересчитывая ступеньки. Маша оторопела. Она никак не ожидала таких последствий от своего первого осознанного удара. Потом подняла глаза – в дверях своей квартиры стояла Полина Петровна, воинственно размахивая сковородой:

- Ишь, ты! Получил, паскудник? Только подойди – еще не так получишь! Говорила мне Аленка, что ты за человек, Генка, так я не верила. Ишь, чего удумал?! Такого хорошего мужчину чуть не убил! Не тебе, хулигану, чета! Не пьет совсем! Стирает, убирает. А готовит как! Я ела, мне все понравилось!

Геннадий, потирая ушибленные бока, поднялся, поскуливая, потоптался, не решаясь приблизиться и, поняв, что справиться с подоспевшим к Максу и вооруженным до зубов, подкреплением, ему уж точно не удастся, погрозил поднятым вверх кулаком. Горестно вздохнув, он захромал вниз по лестнице…

Именно поэтому, выскочившая из двери со скалкой в руках Алена, услышала только прощальные слова, произнесенные на русском народном языке осмелевшим Генкой, видимо от того, что отошел на недосягаемое от сковородки расстояние. Затем визг пружин и стук захлопнувшейся двери.

***

В эту ночь Макс долго не мог заснуть. Он перебирал в памяти все случившиеся за день события и был страшно горд собой. Неважно, что с помощью Полины Петровны, неважно, что не совсем все складно у него получилось, но главное ему удалось. Он не струсил, не сбежал, он попытался соответствовать своей новой для него миссии - быть мужчиной... А значит, есть надежда, что если подлый Пашка так и не объявится и ему так и придется остаться в этом новом теле, у него все получится. И грызла какая-то мысль, он явно что-то забыл, что-то важное, случившееся днем и на что нужно было обратить особое внимание..., но вспомнить так и не получалось. «Я подумаю об этом завтра...», - решил Макс и крепко заснул...

День четвертый.

Сон его был очень тревожным, ему снилось, что он опять дома, в своей комнате… А с кухни слышится голос Веры Михайловны:

- Машуня-я-я…, иди сюд-а-а… Мы хотим ку-у-ушать!

Маша с улыбкой идет на голос, но мамы здесь нет… В углу на полу сидит Геннадий в обнимку с трехлитровой банкой мутной браги и время от времени загробным голосом провозглашает:

- Поднимите мне веки…

И вновь роняет голову на грудь... У кухонного стола стоит Серега в хоккейной маске с надписью «Спартак-чемпион» и крошит бензопилой батон докторской колбасы и огурцы в салат. Сбоку к стене привалился Федор Иванович в замызганном свитере и шляпе набекрень, на руки у него напялены рукавицы с примотанными скотчем сухими палками макарон. Он шкрябает ими по стене и напевает под нос: «Раз, два, Федю в гости жди, три, четыре, двери затвори». Заметив Машу, он весело зовет:

- Привет! А я твой ночной кошмар!

Та уныло кивает:

- Да, дядя Федь, вы мне каждую ночь снитесь…

Серега поворачивается с бензопилой:

- А вот и жаркое пожаловало…, хрю-хрю-хрю!

- Сгинь, нечисть! - восклицает Маша…

Хватает неизвестно откуда взявшуюся пачку соли и, быстро поворачиваясь, насыпает вокруг себя круг. Откуда-то сбоку появляется Полина Петровна в бигудях, розовом пеньюаре, с наколками на плечах и сковородкой в руке…Федор Иванович благоговейно шепчет:

- Панночка!

Полина Петровна начинает бегать вокруг начертанного круга, жеманно подмигивая Максу:

- Мужчина, я полюбила Ваши голубцы…, ну посмотрите же на меня! Ну, зачем вам эта вертихвостка Алена…, вам нужна зрелая женщина…, такая как я!

Макс кричит:

- Уйди противная, мне Алена нравится!

Гена из угла поднимает голову, приоткрывает опухший глаз и пытается указать кривым пальцем на Макса:

- Вот..., он!

Банка с брагой опрокидывается и смывает соль с пола… Полина Петровна прорывается внутрь круга, бросает сковородку в Сергея и тянет руки к Максу...

- Алена!

Макс от своего вопля проснулся и увидел рядом с постелью встревоженное лицо хозяйки дома, а рядом довольную физиономию Гошки:

- Дядя Макс, ты так кричал... Кошмар приснился?

- Жуткий!

Макс помотал головой и сел, медленно приходя в себя.

- Дядя Макс, а еще ты во сне сказал, что мама тебе нравится… Это правда? - лукаво поинтересовался ребенок.

- Гоша! - хором воскликнули растерявшиеся, прячущие глаза Алена и Максим, но тот, хихикая, вприпрыжку, выскочил из комнаты.

- Гхм... Макс, завтрак на столе,– смущенно пробормотав, Алена вышла из комнаты...

***

После завтрака хозяйка квартиры занялась стиркой, Егорка что-то рисовал, сидя за столом, Макс уныло листал найденный у Алены женский журнал... Он читал заголовки статей, и ему было отчаянно грустно... «Модная обувь предстоящего сезона», «Три правила идеальных бровей», «Как быстро отрастить волосы», «Насколько вы женственны», «Выйти замуж за олигарха»... Подумать только, что все это совсем недавно составляло часть и ее жизни, и было интересно, и казалось важным… И что теперь? Переходить на чтение журналов о рыбалке? Или о футболе? Какая гадость! Макс поморщился.

А как же любимые мелодрамы, женские романы? Недовязанный топик к летнему отдыху... Шопинг с подружками...Теперь всего этого придется лишиться и перейти к чтению скучных газет? Просмотру боевиков и футбольных матчей под пиво с чипсами, причем совместно с мужиками, вроде Сереги с Пашей? Ну, нет! Это просто невозможно! Макс хотел уже, было, закрыть журнал, как внимание его привлекла статья на следующей странице «Самые популярные ночные кошмары!».

- Ну-ка, ну-ка!

Макс заинтересованно придвинул к себе журнал вновь. Посмотрим, что там за кошмары мучают народ. Тэкс, топ основных кошмаров: падение в пропасть, погоня, опоздание на собственную свадьбу, выпадение зубов и волос, природные катаклизмы, увольнение с работы... Да к тому же, оказывается: «...ученые пришли к выводу, что женщинам ночные кошмары снятся гораздо чаще, чем мужчинам...». Макс возмущенно отбросил журнал. Ну, кто им такое сказал? Пересадить бы этих писак на три дня в его шкуру, тогда бы они поняли, что даром едят хлеб и постыдились такой чушью морочить людям головы! Тоже мне, нашли кошмары... От горестных дум его оторвала Алена:

- Макс, не мог бы ты помочь, у меня тут кран подтекает.

- Кран? – озадачился Максим.

Ну вот, пожалуйста! Без году неделя, как мужик, и вот... Главное, что он даже понятия не имеет, стыдно или нет, не уметь мужчине управляться с краном.

– Алена, я как-то в кранах не очень,- решился все же честно предупредить Макс.

- Да там просто прокладку нужно сменить, даже я знаю, как это делать, просто сейчас открутить не могу никак, очень сильно в последний раз завернули.

- Да, конечно, я сейчас,- обреченно пробормотал Максим и с опаской двинулся в сторону ванной. Но тут попыталась проявить женскую смекалку Маша:

- Но... Э-э-э… Инструмента то у меня нет.

- В стенном шкафу посмотри, там от бывшего много чего осталось…

Алена показала направление. Маша осторожно подошла к шкафчику и открыла его. И действительно, на полках аккуратно были разложены отвертки, клещи, ключи и прочие железяки для верчения, держания и кусания не пойми чего не пойми где..., тут же лежал устрашающего вида электроинструмент. Маша напряглась, вспоминая, что же делали Паша и Сергей в подобных случаях. Вздохнув, она многозначительно посмотрела на Алену и закатала рукава:

- Ты ступай, не волнуйся, я все сделаю.

***

Как дитя компьютерного века, Маша отодвинула в сторону то, что требовало физических усилий, и обратила взор на электроинструмент. Потрогала электродрель – ее она сразу узнала, помнила, как сверлили стены и вешали гардины. Однако сейчас ни в кране, ни в трубе делать дырки явно не предполагалось. Да и побаивалась Маша дрели всегда, если честно. Уж больно противно и страшно она завывает. Затем ее внимание привлек другой агрегат, поменьше, к которому был присобачен какой-то диск. Эту штуку Маша видела впервые. Вряд ли агрегат предназначался для откручивания кранов, но больно уж было интересно, для чего нужна эта штука... Любопытство пересилило, Маша взяла странное устройство и зашла в ванную в поисках штепселя… Когда щелкнула тумблером, устройство взревело, уводя руку в сторону, диск начал вращаться со страшной скоростью, срезая крючки для полотенец, подставки для ванных принадлежностей и угол у висящего на стене шкафчика с аптечкой…

- Макс что там у тебя?- крикнула из кухни Алена.

- Ничего, ничего… Все в порядке! - нашел в себе силы крикнуть Макс.

Он безуспешно пытался поймать в ходящей ходуном руке тумблер агрегата и, отчаявшись, просто выдернул шнур из сети. Нет, штука это явно полезная, но кран починить она точно не поможет…, если только отпилить его вместе с трубой… Разочаровавшись в электричестве, Маша взяла следующую железяку…, кажется, Сергей называл ее «газовый ключ», и стала прилаживать его к текущему крану, надеясь затянуть покрепче. Алена из-за двери прокричала:

- Не забудь воду перекрыть, вентили за дверью в туалете.

- Какие к бесу еще вентили, я эти еще тут не открутила, не разобралась в какую вообще сторону крутить, а она уже про следующие толкует…, что я ей водопроводчик что ли?

Макс поднатужился, что-то в кране хрустнуло, и во все стороны забили мощные водяные струи. Мокрая как мышь, Маша громко выругалась нехорошими словами… Такими нехорошими, что покраснела… Даже подумала: «Какой кошмар, скоро совсем в мужика превращусь!». И помчалась звать на помощь Алену. Когда вода была перекрыта и последствия потопа ликвидированы тряпками, Алена побежала звать какого-то дядю Колю из соседнего подъезда, работающего сантехником в ДЭЗе.

Дядя Коля, как выяснилось, знал гораздо больше нехороших слов и все их обрушил на голову никчемных мужиков в лице Макса, которые ни черта не смыслят в водопроводных кранах... И, более того, обладают совершенно не оттуда, откуда надо выросшими руками... Но при этом имеют наглость трогать эти самые краны этими самыми неправильными отростками...

Было очень стыдно не столько перед дядей Колей, сколько перед Аленой с Гошкой. И чувство стыда не смогло загладить даже то обстоятельство, что, конечно, с дядей Колей Макс расплатился сам. Более того, договорился с ним о покупке и установке нового крана, который по случаю хранился у дяди Коли дома и был немедленно водружен на место сломанного. И новой раковины, взамен прежней, с трещинкой... И последствия потопа в ванной Макс ликвидировал сам. И, не зная, что бы еще сделать такого, чтобы загладить вину и оттянуть момент, когда нужно будет посмотреть Алене в глаза и что-то сказать, помчался сам выносить в мусорный бак во дворе старую раковину и прочие остатки внепланового ремонта...

Избавившись от мусора, Макс заглянул в магазинчик неподалеку за необходимым ему к ужину майонезом, на обратном пути присел на лавочку во дворе и уныло предался своим размышлениям. От вчерашней эйфории не осталось и следа. Более того, теперь ему было очень стыдно за свою никчемность, даже победа, одержанная вчера над алкашом, при свете дня казалась не такой уж и бесспорной. Положа руку на сердце, все получилось совершенно случайно. Единственная заслуга его была только в том, что не сбежал, хотя и очень хотелось. Вот если бы он не трусил, если бы он был как в мечтах: смелым, решительным, сильным и соперник был бы повергнут одним хладнокровным точным ударом... Причем ударом его, Макса, а не сковородки Полины Петровны... Эх, не дано ему, видимо, проявить себя настоящим мужчиной, ничего-то у него не получается... Максим еще раз удрученно вздохнул, поднялся со скамейки и поплелся в подъезд…

Он был так сосредоточен на своих тяжелых мыслях, что даже не сразу удивился, увидев на лестничной площадке вчерашнего соперника. Генка шагнул Максу навстречу и злобно ухмыльнулся:

- Ну что, думал, легко отделался? Нету твоей защитницы, в магазин ушла… Один на один будем разговаривать.

«Господи, он вернулся!»- вскрикнула в ужасе внутри Макса Маша, забывая какой была смелой в мечтах всего пять минут назад и роняя банку с майонезом прямо под ноги грозному противнику. Банка взорвалась как бомба и залепила Генку и Макса майонезом с головы до ног. Пятясь, и глядя на Геннадия, как кролик на удава, Макс отступил к квартире. Больше всего на свете ему хотелось где-нибудь спрятаться и отсидеться, пережидая бурю... Гена посмотрел вниз на свою испачканную одежду, понюхал руки:

- Ты что ж сделал гад! Я новые штаны сегодня первый раз надел! - он горестно взвыл, вытащил из глубин пиджака початую бутылку и, сделав глоток побольше для храбрости, шатаясь, ринулся на Макса:

- Ну, ты сейчас за все заплатишь!

Макс как раз заметил выглянувшего на шум Гошку и собирался попросить его спрятаться и не высовывать нос, когда краем глаза заметил надвигающуюся опасность. На автомате он успел немного отклониться, так что удар бутылкой получился скользящим и в основном пришелся в плечо, а затем сам, не ожидая такого от себя, с разворота нанес ответный удар. Гена заметно удивился, несколько огорчился, помотал головой, взревел и вновь кинулся на Макса. Максим сам не понял, что с ним произошло. Какое-то неведомое ранее чувство агрессии, если не сказать злобы, нарастало в нем, и все это было направлено в сторону неугомонного алкаша. Макс, с неизвестно откуда взявшейся сноровкой, перехватил занесенную для удара руку Генки и нанес ему новый удар. Тот стремительно отлетел в сторону, поскользнулся на остатках майонеза, пытаясь удержать равновесие, попытался зацепиться за ручку двери в квартиру Алены, но все равно не устоял и на пятой точке поскакал вниз по лестнице. Макс по инерции качнулся вперед, поскользнулся тоже, с воплем влетел в квартиру и рухнул навзничь, больно треснувшись затылком о косяк...

Макс лежал на полу слегка оглушенный и, морщась, слушал, как Гошка взахлеб рассказывает выскочившей растрепанной Алене, как дядя Макс его защитил. Алена сначала бросилась к сыну, но увидев, что тот не пострадал, кинулась к раненому герою. Она уселась рядом на пол и, приподняв голову Макса уложила ее себе на колени. «Максик, с тобой все в порядке? Голова не кружится?». И Максу, почему-то было невероятно приятно, что Алена назвала его Максиком и что она говорит ему ты. Он закрыл глаза, молчал и улыбался…

Увлеченные какой-то новой, появившейся симпатией друг к другу, они не подозревали, что там за дверью события продолжили свое развитие. Там, площадкой ниже, разворачивалась настоящая драма. При падении бутылка у Гены разбилась, из нее продолжало растекаться содержимое… Пытаясь спасти остатки жидкости, Гена стоял на коленках на грязном полу и, чуть не плача, горестно перебирал осколки и облизывал руки. За этим занятием его и застала возвращающаяся из магазина Полина Петровна:

- Ты чего ж, придурок, пьяный опять пришел? Мало тебе?- ворчливо спросила она. Гена, пытаясь подняться, покачнулся, взмахнул руками и выбил из рук Полины Петровны авоську с продуктами. Там отчетливо что-то хрустнуло.

- Что ж ты, пьяная рожа, делаешь? У меня ж там яички!- запричитала Полина Петровна.

- Засунь свои яички себе знаешь, куда…, старая кошелка, - горестно сказал Геннадий. – Все из-за тебя!

Такого несправедливого отношения к себе Полина Петровна стерпеть уже никак не могла. И этому человеку она сочувствовала! Так ошибиться в ее возрасте было просто непозволительно.

- Ах ты, гад!

С остервенением Полина Петровна треснула пьянчужку своей авоськой по голове. Потом еще и еще раз...

- Не тебе, алкашу поганому, меня учить, куда и что мне засовывать! Вот тебе, паразит, яичный шампунь! Вот тебе маска для лица! Вот тебе омлет из двадцати яиц!

Обиженный и никем не понятый Геннадий взвыл и бросился на улицу:

- Дура старая….И не звони мне больше! Ноги моей…,- донеслось снизу и раздался стук в очередной раз захлопнувшейся за Геннадием двери подъезда...

Полина Петровна удрученно посмотрела на свою авоську, с капающими оттуда остатками яичной жижи, вздохнула и побрела домой за ведром и тряпкой. Нужно было убрать следы баталии на площадке, переодеться и опять идти за яйцами. Уж очень хотелось сегодня же опробовать полученный от Макса рецепт пиццы.

***

- Ну что, Макс, ты согласен выйти за меня замуж?– Павел стоял перед Максом на коленях и с надеждой смотрел ему в глаза. – Ведь мы так давно любим друг друга.

- Отстань от него, – заорал Серега и отпихнул Павла. – Макс мой и мы с ним все уже решили. Он любит только меня!!! Мы поженимся и заживем, душа в душу.

- Сереженька, душа моя!

К Сереге подлетела Вера Михайловна в ослепительно белом наряде невесты и вцепилась в него мертвой хваткой:

– Я всегда любила свою дочь и тебя приняла всей душой, и надеялась, что ты станешь моим зятем, но как ты можешь говорить такое после всего, что мы с тобой вместе пережили? Я думала, что настоящей любовью всей твоей жизни являюсь теперь только я? И жениться ты должен на мне... И потом, ты только посмотри, как ужасно выглядит моя бывшая дочь! Она совершенно перестала за собой следить. Посмотри, она напрочь забыла об эпиляции. Ты только взгляни на ее ноги! Боже мой, а что у нее с руками, мало того, что они у нее тоже покрыты шерстью, так еще и совершенно без маникюра! И, самое главное, она стала бриться! Ты только посмотри на эту щетину, которую она еще и чешет постоянно! Фу-у-у, Макс, мама тебя такому никогда не учила!

- Макс, плюнь на них, и пойдем со мной! - неожиданно откуда-то появился Федор Иванович и схватил Максима за руку. - Даже и не думай Пашку выбрать, иди лучше ко мне!

- Дядя Федор, а вы-то зачем? Вы что тоже хотите на мне жениться? – оторопело воскликнул Макс.

- Да нужен ты мне больно! – сплюнул в сердцах Федор Иванович.- То есть как жена ты мне не нужен, да и какой тебе к черту замуж? И Пашке жениться на тебе я не позволю. На фига нам бородатая жена? Ты всегда был моей лучшей официанткой и должен ею оставаться! А что с бородой – это даже здорово! Клиенты валом попрут. Я повышу тебе зарплату и дам пожизненную скидку на блюда из макарон!

- Отстаньте от моего соседа, - в комнату вплыла Полина Петровна со сковородкой в руке.- Вы никогда не ценили его, и он к вам никогда не вернется. Он женится на мне, и мы с ним будем вместе готовить и есть эти чудесные голубцы. И множество других восхитительных блюд. Пойдем, дорогой, я уже купила яйца, муку и кольца.

Полина Петровна цепко схватила Макса за руку, попутно треснув сковородкой Федора Иваныча, держащего Макса за вторую руку.

- А вот и наши свидетели, – в комнату вплыли нарядные, улыбающиеся Алена с Геной, на ходу отхлебывающие из початых бутылок и такой же счастливый Гошка с котенком на руках.

- Не-е-е-т, - истошно завопил Макс и... Проснулся. Он сел на диване и прислушался. За окном было темно, в квартире тихо, значит, вопль никто не слышал. Или он орал во сне? Черт его знает что такое! Ну, сколько будут эти кошмары его мучить? Он встал, натянул джинсы и побрел на кухню. Не удивительно, что после всего увиденного у него разыгралась жажда – очень хотелось пить. Он налил стакан воды и присел за кухонный столик. Тихо бормотал что-то радиоприемник, который забыли выключить. Макс машинально крутанул колесико регулятора громкости и прислушался:.

- Напоминаю Вам, в эфире «Бессонница» и я, Анна Сомова. Продолжаем разговор об обидах и способах мести. Наша слушательница рассказала потрясающую историю о том, как она сумела отомстить бросившему ее парню. Но ведь существуют разные способы мести. И мы должны знать о них как можно больше. Я знаю, что некоторые девушки обращаются к профессионалам и добиваются невиданных результатов в борьбе за справедливость. Продолжаем делиться опытом. Похоже, у нас есть еще один звонок... Алло! Я Вас слушаю! Послышался взволнованный голос невидимой собеседницы Анны:

– Здравствуйте! Я слышала об одной колдунье, моя подруга обращалась к ней за помощью. Она хотела отомстить одному парню...

Девушка замолчала.

– Я слушаю Вас, говорите же, – послышался голос Анны. - Вы можете назвать имя этой колдуньи?

- Я не знаю имени, да и подругу мою что-то остановило, и она расхотела мстить. Уж больно методы мщения страшные и необратимые. Она и говорить об этой истории теперь не хочет. Знаю только, что офис этой колдуньи находится на Маросейке..., - девушка опять замолчала...

- Алло, алло, Вы меня слышите? – послышался голос Анны. – Нет, отключилась наша собеседница. Ну что ж, я думаю нам всем нужно прислушаться к ее словам и, прежде чем браться за орудие мести, для начала нужно попытаться остыть. Не стоит забывать и о существовании закона бумеранга. Ведь то, что мы излучаем в пространство: ненависть, ярость, желание отомстить обидчику и сотворить с ним что-то, что заставило бы его пожалеть о том, что он родился на свет, возвращается к нам обратно. На востоке есть пословица: "Прежде чем начать мстить, вырой две могилы". Никогда не стоит об этом забывать. На этом я заканчиваю нашу программу. С вами была Анна Сомова. До новых встреч. Пока-пока...

Макс встал. Маросейка, Маросейка..., колдунья... Что-то крутилось в голове и никак не давалось. Стоп! Так именно этот адрес и был написан на Пашкиной, вернее колдуньиной визитной карточке, которой Пашка размахивал в тот злосчастный вечер перед Машиным носом. Маросейка, один? Нет, явно не один, дальше, после единицы были еще цифры. Или цифра... Ну, это уже не такая проблема, найти можно, если постараться... Макс посмотрел на часы. Три часа ночи. Нет, в такое время выходить из дому бессмысленно, нужно дождаться утра. Господи! Как же долго!

День пятый.

- Макс! Макс, что случилось?

Макс поднял голову. Господи, он так и заснул, уронив голову на кухонный стол. Теперь Алену напугал. Ну что за нелепое он создание?

- Все в порядке!

Маша улыбнулась и вскочила на ноги:

- Это я..., задумался и задремал. Встал очень рано. Дела у меня сегодня. Ехать нужно...

- Подожди, Макс! Действительно все в порядке? – Алена пытливо заглянула ему в глаза.

- Да-да! Все действительно хорошо. Просто замечательно! Я расскажу все вечером, а сейчас мне действительно нужно бежать. Пора собираться.

Макс решительно из кухни направился в ванную и подошел к зеркалу. Оттуда на него смотрело уже знакомое лицо, на котором, как всегда утром, буйно топорщилась густая щетина. Максим вздохнул, и взял в руки бритву. Почему-то сегодня процесс бритья не раздражал, а напротив, навевал грусть. В голове стучало «в последний раз, в последний раз...».

- Ну что дурак, чего ты куксишься? – подмигнул Макс своему отражению – У тебя надежда появилась на избавление от этого чужого тела, а ты вот-вот нюни распустишь. Смотри, ты же вот-вот заплачешь?! Чего тебе жалко? Тела? Непонятной жизни в приживалах у доброй девушки? Зачем ты ей? Ты пока сам себе не очень-то нужен и понятен. Навязался на голову человеку и строишь из себя крутого кавалера. Давай, возвращайся в свою жизнь, коль шанс появился. К маме, Сергею... Или Паше... К работе в «Кальяри» - хотя вряд ли она еще есть... Ну да ладно, другая найдется, с документами и пропиской это не проблема. А Алену ты всегда сможешь увидеть, если захочешь. В качестве подружки-одноклассницы Маши Васильевой... Черт! Только почему от такого «утешения» становится еще хуже?

Макс горестно вздохнул, машинально сбрызнулся Алениными духами, досадливо чертыхнулся и пошел одеваться...

***

Офис колдуньи он нашел на удивление быстро, но там его ждало страшное разочарование - дверь закрыта, и на стук никто не выходит. Он долго стучал, пока не приоткрылась щель в соседнюю квартиру. Пожилая женщина сообщила, что колдуньи нет. Совсем нет! Ее нашли сегодня мертвой, она скончалась от инфаркта и тело недавно увезли… Увы, соседка исчезает так же быстро как и появилась, и Макс в бессилии прислонился к двери, в которую так долго стремился попасть. Под тяжестью его тела она вдруг скрипнула и приоткрылась. Максим осторожно заглянул внутрь прихожей и кашлянул. Тихо... Он опасливо оглянулся на соседнюю дверь, и быстро вошел внутрь.

- Эй! Есть кто живой? - тихонько позвал он и замер, когда до него дошел смысл сказанного. – Идиот! Ка! Вот мозги куриные!

- Эй! - позвал он чуть погромче, прислушался. И внутри, и снаружи было тихо. Макс притворил дверь поплотнее и на цыпочках прошел вглубь квартиры. Стояла зловещая тишина. Пахло пылью, догоревшими свечами и лекарствами. Максим осторожно прошел про захламленному коридору и вошел в такую же, донельзя захламленную комнату, напоминающую антикварную лавку. Из угла раздался шорох, Макс испуганно дернулся, посмотрел туда, откуда донесся шум и облегченно вздохнул. В углу стояла на небольшом столике клетка, в которой сидел крупный попугай. Птица несколько раз переступила с ноги на ногу и замерла, кося глазом на нежданного посетителя. Максим огляделся. В этой комнате, судя по всему, колдунья и принимала клиентов. На столе стоял подсвечник с оплавленными свечами, лежали какие-то предметы магического или колдовского антуража. Макс не присматривался, потому что поверх всего на столе красовалась фотография, которая ввергла его в состояние крайнего шока. Максим застыл, озадаченно глядя на фото. Это определенно был он, Макс, но он категорически не помнил дня, когда было сделано это фото. И совершенно точно знает, что вообще ни разу не фотографировался с тех пор, как проснулся в своем новом облике, а уж тем более в подобном полуголом виде. Тем не менее, Макс на фотографии был снят в довольно двусмысленной позе, практически раздетым, с собачкой на руках.

Вариант, что его сняли спящим, в постели, исключался. Потому что на фото мужчина явно не спал, более того, он был в прекрасном настроении: игриво улыбался фотографу очень многообещающе и зазывно...

Максим еще раз посмотрел по сторонам и увидел стенд с приколотыми к нему фотографиями. Подойдя поближе, среди множества фото Макс увидел и свою, в прежнем Машином виде. Вот это фото было ей хорошо известна, она сама дарила ее Паше. Макс оторвал карточку от стенда и еще раз подошел к столу, на котором лежала фотография с его теперешним лицом. Он взял ее в руки, и некоторое время оторопело переводил взгляд с одного фото на другое.

- Черт знает что! – сумел он, наконец, произнести вслух – Вот уж действительно чертовщина какая-то!

- Земля-а-а! Вода-а-а! Ого-о-онь! - раздался истошный крик из угла. Макс не успел ничего подумать. Он даже испугаться не успел. Потому что ноги уже несли его сами вон из нехорошей квартиры. Он на что-то натыкался, вокруг что-то дребезжало и со страшным звоном и грохотом падало. Вслед ему неслись жуткие завывания: - Повторяй за мно-о-ой! Земля-а-а! Вода-а-а! Ого-о-онь! У-у-у...

Он не помнил, как выскочил из квартиры, как скатился по лестнице, выбежал из подъезда и со скоростью победителя Олимпийских игр в спринтерском забеге пронесся по улице. Очнулся только в двух кварталах от злополучного дома. Лицо горело, ноги дрожали и подкашивались, сердце трепетало, и готово было вырваться из груди... При этом он по-прежнему судорожно сжимал в руках скомканные фотографии с запечатленным на них своим прежним и нынешним обликом.

- Во дурак! - отдышавшись произнес Макс. - Попугая испугался! Но хорошо уже, что не упал в обморок, как обычно. Мужаю..., - Макс грустно усмехнулся, аккуратно засунул фотографии в карман рубашки и зашагал по улице. С этими фотокарточками явно что-то не так. Ну, фотографию с Машей вполне можно объяснить. Негодяй Пашка притащил ее к ведьме для сатанинского наговора. Но почему здесь же находилась фотография теперешней Маши, вернее Макса, да еще в таком странном полуголом виде – вот это действительно загадка из загадок. Но он подумает об этом позже... А сейчас настало время поговорить с Ритой. Пора наведаться в "Кальяри"...

***

Подходя к ресторану, Макс чуть не столкнулся с Сергеем. Тот только что выскочил из «Кальяри», втянув голову в плечи, и торопливо пошел к стоящей у обочины машине, на которую Макс впопыхах не обратил внимание. Маша в спешке метнулась к растущим через дорогу, напротив ресторана, кустам, забилась в них поглубже и присела, для верности, на корточки.

- Нет, ты посто-о-ой! – с воплем выскочил из дверей Федор Иванович. – Я тебе еще не все сказал! Если ты, мерзавец, еще раз приблизишься к этому месту, я от тебя живого места не оставлю! И курице этой, Верке, так и передай. Чтобы близко не подходила! Устроили тут паломничество! Откуда я знаю, где ваша кикимора носится? Нашла себе еще кого-нибудь, шалава! А ты что думал, она тобой да Пашкой ограничится?

Макс, сидя под кустом, обиделся. Как можно такое говорить о девушке, невесте, пусть даже бывшей, его единственного сына? Ведь она могла стать матерью его внуков! Каждый человек имеет право на ошибки. На своего сыночка лучше бы посмотрел, мстителя неуловимого... И этот человек чуть не стал Машиным свекром! Хорошенькая же у нее была бы жизнь! И о чем она только думала?

- Федор Иванович, – попытался сказать Сергей.- Ну, если вы так уверены, что они не вместе..., может быть, вы знаете что-нибудь о Павле? Мне кажется, Павел должен знать что-то о Маше. Все равно - это очень странно, что они пропали одновременно... Ну, вы же сами отец, вы же должны понимать, как переживает Вера Михайловна?!

- Самому раньше надо было думать, когда кашу заваривал, негодяй! Все из-за тебя и овцы этой безмозглой произошло. Любовнички... В общем, я тебе все сказал! Чтобы духу твоего больше тут не было! А это тебе на память, чтобы не забывал! В следующий раз встречу чем-нибудь потяжелее! – Федор Иванович замахнулся, что-то просвистело в воздухе и на голову Сергея спикировал какой-то предмет. Раздался звонкий шлепок, и по лицу его потекли струйки красного цвета.

Сергей застыл, глядя на багровые ручейки, сползшие с лица и струящиеся уже по его белой рубашке. Федор Иванович зловеще захохотал и скрылся в дверях ресторана.

- Уби-и-или! Люди добрые, уби-и-или! Да как же так, средь бела дня убили-и-и! Мальчик мой, что же мне теперь делать? Да на кого же ты меня оставляешь?! – из машины раздался громкий вой и оттуда, продолжая завывать, стала выбираться Вера Михайловна.

- Сереженька, держись, я уже иду! Сейчас я скорую, только перевязать нужно, - Вера Михайловна беспомощно огляделась по сторонам, заглянула в машину и, махнув рукой, стала изо всех сил дергать себя за рукав блузки, рассчитывая, судя по всему, как в кино про войну, оторвать его с нитками и перевязать рукавом голову пострадавшего. Но рукав блузки из искусственного шелка оказался на редкость прочным и никак не хотел отрываться, только расползался на какие-то волокна...

Макс приподнялся с корточек. Прятки прятками, но человека надо спасать. Он уже готов был выскочить из кустов и пожертвовать раненому бойцу свой рукав, когда его остановил голос Сереги:

– Вера Михайловна, успокойтесь! Это не кровь, это соус.

- Какой соус?

Вера Михайловна приостановила борьбу с рукавом и посмотрела на Сергея.

- «Суго ди помодоро» – зловеще захохотал выглянувший из двери ресторана Федор Иванович.

- Да он упаковкой с соусом в меня швырнул, Вера Михайловна! – пожаловался Сергей. - Черт, мне сейчас на встречу ехать... Ну и куда я в таком виде? Говорил же ведь вам, что бесполезно сюда приходить, а вы никак слушать не хотели. Ладно, поехал я, вы уж извините, не смогу вас до дома подбросить, и так уже кругом опоздал.

- Сережа, ну куда же я в таком виде? – взмахнула разорванным рукавом Вера Михайловна.

Макс опять опустился на корточки... Он с трудом сдерживал слезы, так жалко было маму, растерянно стоящую в разорванной блузке у дороги. Сергей сжалился:

- И в самом деле, чего это я? Ладно уж, садитесь, пятнадцать минут погоды не сделают. Все равно что-то придумывать придется. Только давайте уж быстрее, Вера Михайловна. Я тогда заодно забегу к вам и хоть смою эту мерзость с ушей. Черт, я весь чесноком провонял! Что я скажу партнерам?

Машина уехала, а Макс все никак не мог заставить себя выбраться из кустов. По щекам текли слезы, он шмыгал носом, захлебывался в сдерживаемых рыданиях и никак не мог остановиться.

Было жалко себя, маму, несмотря на то, что обида не улеглась, продолжала точить его изнутри. Да, они ищут ее, беспокоятся... Но, судя по всему, им действительно и вдвоем неплохо, а ему нужно решать свои проблемы. И для начала выманить-таки, как-то Риту из ресторана. Потому что войти внутрь после увиденного, Максим решился бы только под страхом смертной казни. А поговорить с Ритой стоило бы. Уж очень заинтересовал Макса тот, как две капли воды похожий на него, мужик на фотографии. Вдруг Рита что-то знает...

- Вы только посмотрите на него! – раздался громкий голос над ухом. – Здоровый мужик, а как дите, в кусты забился. Ты чего это тут делаешь, стервец? Ишь, пристроился, хулиган! А ну вылезай, пока я милицию не позвала!

- Не надо милицию! – испуганно закричал Макс и вскочил. Около него стояла женщина с ведром и каким-то совком на длинной ручке, судя по всему дворничиха.

- Слышь, да ты ревешь? – озадаченно сказала женщина. -Ты чего это, а? И в кусты залез... Живот что ли болит?

- Все в порядке, - криво улыбнулся Макс и бочком протиснулся мимо женщины. - Поболит и перестанет.

- Нет, ты с животом-то не шути. У моего зятя так все болел-болел, а потом он взял и чуть не помер. Еле успели откачать. Аппендицит у него был. А вот у моего деверя...- ударилась в воспоминания добрая женщина...

- До свидания, – поспешил откланяться Макс. – Я, пожалуй, и впрямь не стану затягивать и прямо сейчас побегу к доктору. Спасибо Вам и всего доброго!

- Да ты погодь! Я ж тебе как раз сказать хочу, что деверь то мой к докторам ходил – ходил и все без толку. А потом мне адресок дали – тут колдунья одна есть... Оказалось – порча на ём... Да ты погоди, куда ж ты пошел? Я же адресок этой колдуньи тебе дать хотела, это недалеко, на Якиманке! Вот чудной, убег... И не поговорили...

***

Макс уныло брел по тротуару в сторону метро и вдруг..., он не поверил своим глазам. Ему навстречу шла Рита, та самая, сестра Павла, которую он уже отчаялся увидеть. Макс решительно направился ей навстречу:

- Здравствуйте, Рита! Не удивляйтесь и не пугайтесь, мы с вами заочно знакомы, я Макс, друг Павла. Мы с вами говорили как-то недавно по телефону. Помните?

- Да-да, припоминаю, – приветливо улыбнулась Рита и внимательно оглядела Макса. Результатом осмотра, она, судя по всему, осталась довольна и заулыбалась еще ослепительнее: – А как вы узнали, что это я?

- Я видел, когда-то у Павла фотографии, где вы с ним были сняты вместе. Я тогда еще просил меня с вами познакомить, но Павел все отшучивался.

- А почему это, интересно? У вас дурная репутация? С виду, вроде и не скажешь... - вновь зазывно улыбнулась Рита.

- Да что вы! - смутился Макс. - Я хороший! Но, впрочем, а что это мы все на ходу общаемся? Вы располагаете временем? Давайте посидим немного вот в том кафе.

- Если папа узнает, что я съела что-то у конкурентов, он меня просто уничтожит, – рассмеялась Рита. – Хотя, откуда вам это знать... Вы ведь не знакомы с моим папой? Давайте лучше пройдем к нам в ресторан. Познакомитесь заодно с папулей, ему интересно будет поговорить с Пашиным другом. И вы сможете отведать самые изысканные блюда итальянской кухни...

- Это что же у вас там может быть сейчас изысканного? - не удержалась Маша. Именно Маша, потому что более разумный Макс остановить ее не успел. - Паши нет, а Наталья Сергеевна никогда ничего путного самостоятельно приготовить не могла... Нового повара взяли? Или Федор Иваныч сам к плите встал? – Макс сумел, наконец, стиснуть зубы и виновато посмотрел на Риту.

Но, похоже, что та была так увлечена общением с новым знакомым, что не заметила промашки:

- А Паша вас и впрямь неплохо информировал о наших делах. Сейчас у меня немного времени, я должна быть в ресторане, но вы меня заинтересовали…

Рита во все глаза смотрела на Макса:

- Судя по всему, вы и впрямь близкий друг Павла, а я о вас ничего не знаю. Вы расскажете мне о себе? Кто вы, чем занимаетесь в рабочее, а главное, в свободное время?- Рита подмигнула и многообещающе улыбнулась, коснувшись руки Макса.

Тот растерялся:

– Да, конечно, обязательно. Просто я тоже хотел бы узнать, есть ли сведения о Паше. Он звонит? Где он сейчас? С ним можно связаться? Он мне очень нужен!

Рита неопределенно пожала плечами:

– Да что мы все о Паше. Он уже взрослый, сам разберется со своими проблемами. Хватит уж о нем. Расскажите о себе.

- Подождите, Рита. А какие у Паши проблемы? Вы ведь сказали «проблемы». Я ведь его друг и хотел бы помочь, если можно, - заволновался Макс.- Как бы мне с ним, все-таки, связаться?

- А вы не хотите помочь его сестре? У меня тоже много проблем? – надула губы Рита. - Вы как-то странно себя ведете, Макс. Вы говорили, что хотели со мной познакомиться, а сами говорите только о Павле. И ничего не хотите рассказать о себе. А у меня к вам столько вопросов...

- Ой, что вы, простите...- смутился Макс. – Конечно, я рад буду решить все ваши проблемы и ответить на вопросы. Только попозже, если можно, в другой раз...

- Ну..., сейчас-то и мне давно пора бежать. Но я рада буду пригласить вас в гости и мы прекрасно обо всем поговорим... Я недавно переехала в отдельную квартиру... Покажу вам, какой замечательный ремонт мне сделали. Практически все уже готово, осталось установить новую сантехнику, итальянскую. Вот, ищу хорошего специалиста, не хочется доверять, кому попало...

Макс аж задохнулся от негодования... Это что, заговор? Почему из всех мыслимых тем Рита выбрала именно тему о сантехнике? У него мигом испортилось настроение, и он сумел только вяло пробормотать что-то типа:

– Да-да, непременно. Я вам обязательно позвоню...

В этот момент над ухом раздался ненавистный голос Федора Ивановича:

- Это что же это такое? Я ее жду, в ресторане дел полно..., а она с женихом воркует.

Рита дернулась и уставилась испуганным взглядом Максу за спину. Максим, тот вообще застыл, боясь обернуться. Господи, ну почему он тут, да еще и с этим дурацким словом «жених». Как же достала эта семейка со своей свадебной тематикой!

- Папа, познакомься, а это Паш-ш...- начала говорить Рита.

Макс перебил и решительно разернулся лицом к Федору Ивановичу:

- Здравствуйте, меня зовут Макс, э-э-э… Иванов. Извините, пожалуйста, это я задержал Риту. А сейчас и мне пора бежать, заболтался я что-то. До свидания! – и только начав движение в сторону от Шульгиных, заметил, метнувшуюся было для рукопожатия, руку Федора Ивановича. «Вот кретин! Руку нужно пожать, ты же не баба!» – обругал он себя, резко развернулся и, поймав опускающуюся уже кисть Шульгина двумя руками, осторожно ее потряс:

- Очень, очень приятно Федор Иваныч! Ну, всего доброго! – помахал он рукой оторопевшей Рите и быстро-быстро пошел восвояси.

- Вот придурок-то! Теперь они будут долго выяснять, откуда я знаю его имя-отчество, особенно если узнают, что никакого Макса Иванова в друзьях у Пашки не значится, - бурчал себе под нос Макс. – Забудь теперь о «Кальяри»! Хотя вот это уже почти с удовольствием, потому что выносить Ритку, находясь в мужском обличии, оказалось гораздо труднее, чем будучи невестой ее брата. Я и не думала раньше, что она такая активная. Если бы не Федор Иыванович, она бы меня просто сожрала! С таким напором и до сих пор не замужем... Нет уж, пусть сама себе сантехников ищет!

***

По дороге к дому, Максим решительно свернул к магазину. Пора было пополнить холодильник, да и приготовить чего-нибудь вкусненького не помешало бы. Но, войдя в универсам, в первую очередь он заметил парочку, при виде которой чаще забилось сердце и в душе разлилось приятное тепло. Это были Алена и Гошка. Они стояли у полок с игрушками, и мальчик что-то горячо доказывал матери. Макс тихонько подошел сзади.

- Гоша, это слишком дорогая машина, давай мы пока отложим ее покупку и купим что-нибудь подешевле, – терпеливо повторяла Алена.- У тебя и так этих машин целый автопарк.

- Мама, ты не понимаешь... Мне не нужна другая, вообще никакая больше не нужна! Это самая лучшая! Ну, посмотри же сама, сколько тут у нее всего! У Степки такая есть, но он со мной больше не дружит и не дает мне поиграть, только Мишке, – в голосе Егорки дрожали слезы.

- Гоша, – начала, было, Алена, но Макс вмешался:

– Боже мой! Какая замечательная машина! Я всегда мечтал о такой! Гоша, ты разрешишь мне ее купить? Конечно, я понимаю, что ты ее нашел первый, поэтому я готов давать тебе ее поиграть всякий раз, как только тебе этого захочется, – и подмигнул не верившему своему счастью Гошке, который от восторга не смог проронить ни слова и только быстро и часто закивал, не сводя с Макса благодарных глаз. Алена тоже во все глаза смотрела на Макса, и было в ее глазах что-то такое, от чего Максу захотелось скупить все машины в этом и близлежащих магазинах.

- Макс, я думаю... – опомнившись, начала было говорить Алена. Но Максим подхватил ее под руку и потащил к продуктовым рядам.

– Пожалуйста, не спорь, я очень тебя прошу, - шепнул он ей. - Мне очень хочется доставить Гошке эту маленькую радость. Не сердись!

- А теперь, - уже громче сказал Макс. – Пойдемте, пожалуйста, и купим кое-что из съестного. Я решил сегодня сделать ризотто - так захотелось чего-нибудь из итальянской кухни. Гошка, не забудь захватить нашу машину!

День шестой.

Макс вошел в квартиру и, услышав голос Алены, звавшей его из комнаты, двинулся было на зов... И замер на пороге... В комнате царил полумрак, на журнальном столике горели две свечи, стояла ваза с фруктами и бутылка шампанского. Максим растерялся...

- Ну что же ты стоишь? – позвала сидящая на диване молодая женщина. Проходи, садись рядом со мной. И открой шампанское...

Макс сел и нерешительно взял бутылку в руки... Свечи, шампанское..., волнующая близость сидящей рядом с ним на диване Алены... Максим смотрел и не верил, неужели это происходит с Машей, то есть с ним...

- Макс, – Алена посмотрела на мужчину, и он вновь почувствовал это странное и сладостное томление, которое охватывало его всегда в последнее время, когда он оставался с Аленой один на один. И скованность, испытываемую им всегда в подобные моменты…

- Скажи, Макс, ты задумываешься о будущем?

- Что ты имеешь в виду? – хрипло проговорил Максим и поставил бутылку на стол. Он потупил взгляд, ему трудно было сейчас смотреть в глаза Алены. Потом он решился:

– Ты хочешь сказать, что я загостился? Я понимаю, что я давно должен..., уйти. Но мне очень сложно... И ты даже не представляешь, какие трудности мне приходится преодолевать...

Макс остановился и умоляюще посмотрел на Алену:

- Прости, прости, я не то..., совсем не то сейчас говорю! Так не вовремя, но мне надо тебе это сказать, я давно хотел... Я понимаю, я каждый день помню, что я должен сам заняться решением своих проблем. Что я не могу постоянно жить у вас, это неправильно и противоестественно...

Алена попыталась закрыть пальчиками ему рот и что-то сказать, но он жестом руки остановил ее, и взял ее руку в свои ладони:

- Подожди, мне нужно тебе это сказать! Алена, мне очень стыдно, но я просто никак не могу решиться уйти от вас. Вы по-настоящему стали близки и дороги мне. Я чувствую какую-то связь, между нами… Я очень привязался к Гошке, а жизнь вдали от тебя я просто не представляю. Но я все понимаю, что стесняю вас и, конечно уйду сразу, как только ты об этом мне скажешь…

Он потупил голову и с волнением ждал ответа. Алена шевельнулась, осторожно вытянула свою руку и коснулась его щеки:

– Не то, Макс, все не то... - в голосе ее звучала мягкая укоризна. - Посмотри на меня, Макс. Неужто, ты не понимаешь, что я также боюсь и не хочу этого твоего ухода, не говоря уж о Гошке. Но ты странно ведешь себя... Я вижу, я чувствую, что не безразлична тебе, но в то же время ты не предпринимаешь совершенно никаких шагов к тому, чтобы мы стали ближе... И я устала немного от этой двусмысленной ситуации. Устала от ожидания, что ты вот сейчас возьмешь и сделаешь этот шаг. Но ты не делаешь и не делаешь... Скажи, есть какие-то особые причины для твоей сдержанности? Ты не свободен? У тебя кто-то есть?

Макс энергично затряс головой:

– Что ты, что ты! У меня никого нет. То есть, сейчас никого нет...

- А раньше? Ты был женат?

- Нет! То есть я собиралась, вернее, собирался зам-м-м... В общем неважно.

- То есть, нет никаких внешних препятствий? Тогда что? Я тебе не нравлюсь, или ... - Алена замялась, подбирая слова…

Макс перебил:

- Нет, то есть да... Алена, ты мне очень нравишься, но мне нужно сначала понять, кто я, в конце концов. Я очень прошу тебя, не торопи меня, я пока просто не знаю, что мне делать. Я не могу тебе этого сказать, сейчас не могу... Но я боюсь, что я не смогу..., то есть я не знаю... - Макс совершенно запутался и замолчал.

Алена придвинулась ближе:

– А может, не нужно ничего говорить? Посмотри на меня.

Макс и так смотрел на Алену и не мог отвести взгляда. Возбуждение охватывало его все больше. Он потянулся к Алене, и та подалась ему навстречу. Он бережно положил руки ей на плечи, притянул к себе и очень осторожно, едва коснувшись губами ее губ, поцеловал. Потом отстранился и посмотрел в глаза. Они сияли, и Алена опять потянулась к нему, и Максим уже решительнее обнял и снова поцеловал ее... Это было безумно приятно, хотя, и немного неловко, скорее непривычно – держать девушку в своих объятиях. Такого восторга и ощущения безудержного, неизбывного счастья Макс никогда не испытывал. Он медленно стал опускаться на диван, потянув Алену за собой. Они легли... Алена плотно к нему прижалась, обняв так крепко, что ему стало немного трудно шевелиться... И как-то смешно заурчала, наверно от удовольствия, уткнувшись ему в шею. Стало немного щекотно, и он почувствовал ее мягкие волосы, теплое дыхание и прикосновения шершавого влажного язычка к щеке… Он попытался шевельнуться, чтобы убрать с лица Аленины волосы, которые мешали ему смотреть на девушку, но почему-то не мог двинуть рукой... Максим просто тонул в наслаждении, тело плавилось, сладкая истома овладела всем его существом, ему было так хорошо...

- Маша, что ты делаешь? Ну, куда ты залезла, дурочка? – вдруг раздался голос Гошки.

Макс испуганно отпрянул от Алены.

« Откуда он все знает?» – пронеслось в голове, пока он лихорадочно пытался отодвинуть от себя Алену, которая хотя и перестала его лизать, но категорически не хотела отодвигаться и продолжала его обнимать и прижиматься к нему всем телом так плотно, что у него не было шанса даже шевельнуться.

– Алена, что ты делаешь, я же не должен..., я сейчас все объясню! - испуганно закричал Макс, сделал еще одну решительную попытку оттолкнуть свою даму и... Упал с дивана!.

Он медленно приходил в себя. Сознание, так жестоко вырванное из сладкого сна, возвращалось медленно. Максим лежал на полу, спеленутый в одеяле, как в коконе. (Всю жизнь он удивлялся, каким образом ему, вернее тогда еще ей, Маше, удавалось за ночь завернуться в одеяло таким образом, что утром проблема обратного разматывания стоила некоторых усилий). Макс попытался сфокусировать взгляд на стоящим над ним Гошке с котенком на руках.

- Дядя Макс, доброе утро, - весело поздоровался мальчик. Это я вас разбудил! Вернее, я не хотел, чтобы вас разбудила Машка, она к вам запрыгнула и стала облизывать, а я поймал, и получилось, что сам вас разбудил. А почему вы упали? Вы часто падаете с дивана, да? Вам нужно тогда стульчик подставлять, мама всегда так делала, когда я раньше тоже падал...

Максим перевел испуганный взгляд на диван. Там никого не было.

– А где Алена? То есть мама твоя...

Он никак не мог прийти в себя:

– Она тоже тут была?

- Нет, она уже давно в ванной. Мама! – завопил Гошка, услышав, что дверь ванной открылась. - А дядя Макс упал с дивана! Как маленький, представляешь? Даже я уже не падаю давно..., правда?

- Что случилось? – в комнату влетела испуганная Алена. – Максик, что с тобой?

Она бросилась к по-прежнему замотанному в одеяло Максу, который не мог шевельнуть ни рукой, ни ногой и стала пытаться поставить его на ноги. Получалось это плохо, потому, что Максим просто физически не мог этого сделать. Сначала нужно было размотаться и расстаться с одеялом, а этого он, по некоторым причинам, делать категорически не хотел. Прыгающий рядом и пытающийся помогать Алене, Гошка, вносил еще больше суматохи в эту и без того, довольно нелепую сцену. К тому же, другой рукой Гошка прижимал к себе котенка, которому надоело сидеть тихо и он, грозно мявкнув, выпустил коготки.

- А-а-а! - Гошка закричал и уронил котенка прямо на голову Макса. Следом взвыл Макс, лишенный возможности быстро распутать руки и защитить ими свои многострадальные щеки. Напуганная кошка стрелой пронеслась к выходу из комнаты и затерялась в недрах квартиры. Совсем сбитая с толку, Алена бросилась к Гошке, ощупала его и, убедившись, что сынишка жив и здоров и отделался только парой царапин, кинулась опять к Максу, который судорожно извивался в своем коконе, пытаясь отползти к спасительному дивану и брошенным рядом штанам.

- Подожди, с тобой все в порядке? Ты здоров? - присев рядом с Максом, и чуть не плача, Алена всматривалась в лицо Макса. Тот прятал глаза и мог пока только кивать. Смотреть на свою фантазию из сновидения он сейчас был совершенно не в состоянии.

Дивный сон, стоящий перед глазами, так не стыковался с жестоким пробуждением, что Максу страшно хотелось плакать, а от присутствия Алены становилось крайне неловко, и он не мог смотреть на нее без смущения. Говорить пока он оказался не в стоянии, поэтому ответа Алена так и не дождалась. Но смущение заметила и, истолковав его причину по-своему, встала:

– Макс, я пошла за аптечкой. Буду лечить ваши с Гошкой раны. Ты можешь пока одеться... Гоша, ты идешь со мной!

- Мам, а дядя Макс опять про тебя во сне разговаривал! – уже выходя из комнаты, стал ябедничать Егорка. - Он кричал «Алена, что ты делаешь, я тебе все скажу...!». Мама, спроси у дяди Макса, что вы делали во сне? Интересно же... Пусть скажет…

Алена споткнулась, оглянулась на красного как рак от смущения Макса, и тоже покраснела:

– Гоша, ты выйдешь, наконец, из комнаты? Что же ты путаешься под ногами? И что это за ребенок, почему тебе до всего есть дело?

- Мама, я же расту! – мальчик рассудительно ответил уже из коридора – И поэтому у меня много вопросов. А вы мне должны на них отвечать, чтобы я правильно развивался.

- Иди уже, горе ты мое, – по голосу Алены слышно было, что она улыбается...

- Все! Я отсюда не выйду никогда! – сказал вслух Макс, обреченно глядя на закрывшуюся дверь комнаты. – Ну, Гошка, ну предатель любопытный... Что мне теперь говорить? Ведь он же не отстанет. И что я за коза такая болтливая..., то есть козел болтливый… Нет, так не звучит!

Тем не менее, понимая, что выбора у него нет, он с большим трудом выпутался, наконец, из своего одеяльного кокона, оделся и, радуясь возможности оттянуть момент неизбежной встречи с Аленой и Гошкой, быстренько прошмыгнул в ванную.

В зеркало на него уныло смотрела знакомая физиономия, которую он уже привык считать своей. Тем более, что положа руку на сердце, физиономия была довольно симпатичная, как, впрочем, и все туловище... Хорошо, что Пашка не пожадничал и оплатил хорошее тело. Или наоборот пожадничал и не стал наказывать Макса еще и горбом, например, или косоглазием... Правда, сейчас на физиономии опять красовались несколько царапин оставленных Машкиными коготками. Как-то не везло новому лицу, изо дня в день новый хозяин «украшал и украшал» его новыми шрамами. Макс усмехнулся, и, предварительно проверив задвижку на двери ванной, осторожно вытянул засунутые за зеркало фотографии, найденные в офисе колдуньи. Свое, то есть Машино фото он осторожно погладил пальцами, погрустил, утер набежавшую слезу, чмокнул и засунул обратно. А затем, в который уже раз, стал разглядывать фотографию, на которой был запечатлен он сам, теперешний. Что же это фото значило?

Макс разделся, стал перед зеркалом и стал внимательно сличать свое тело с телом голого собаковода. Идентичность была поразительная. Похоже, сомневаться не приходится: на фото он, Макс. Но история существования его в новом теле была настолько короткой, что вариантов о том, что он чего-то запамятовал из последних днейй, не было никаких... Как и вариантов, что кому-то понадобилось принести к колдунье фото его двойника...

– Мда-а-а – проговорил Макс и засунул фото обратно за зеркало.

Понятнее все равно не стало. Наоборот, прибавилось загадок. Ну да ладно, отложим решение и этой загадки на потом, сейчас придется искать ответы на более актуальные вопросы. Какую историю про сон сочинить, чтобы удовлетворить любознательность растущего Гошкиного организма?

«Да что бы я ни придумал, Алена все равно вряд ли поверит. Похоже, я серьезно прокололся и она все поняла... Только вот думать о том, что означает этот сон, я все равно сейчас не стану. Потому что тогда мне придется оставаться в ванной навсегда. Все! Пора просыпаться!», – Макс потряс головой, и решительно полез под душ...

КОНЕЦ

Увы, тандем, который сочинял когда-то эту историю, просуществовал недолго, и она осталась незавершенной. Ну, а чем в итоге завершилась история Макса Васильева, вы все знаете из эпизода 10 "День за днем".

На этом моя Маргошиана заканчивается, исчерпался. В новом году будут уже новые герои и истории уже не связанные с "Маргошей".