Лягушка

Глава 1

Иван-царевич с трудом вытянул ногу из грязи и с брезгливостью посмотрел на стекающую с лакированного сапога жижу.

- Нет, отец определенно сошел с ума, - со вздохом констатировал он, поправляя помятый и заляпанный тиной кафтан. – Послать меня, королевича, искать какую-то там стрелу.

Он высокомерно фыркнул и со злостью притопнул ногой, обдав себя тучей грязных брызг. Ругнувшись далеко не по-королевски, он с отвращением и злостью оглядел окружавшее его болото.

«Вот вернусь, обязательно мамане пожалуюсь, уж она отцу выволочку устроит», - подумал он, ехидно ухмыляясь.

А ведь утро начиналось как всегда прекрасно. Он только вернулся из ближайшей деревни, где провел ночь в молодецком гулянии с местными друганами, а потом еще до утра тискал какую-то красотку в стогу. Ляпота.

Нет, и надо же отцу все было испортить. Выволок с утра пораньше во двор в одних подштанниках, завязал глаза, сунул в руки лук и заставил выстрелить.… И зачем?

Оказывается, по древней традиции, таким образом, женили младших сыновей в семье. Особенно если те царевичи…да еще и Иваны. Что за дурь?!

Нет, вот старших братьев отец женил честь по чести со сватами и приданным, а ему значит, лук в зубы и «на кого бог пошлет». А куда он мог послать, а? Королевство махонькое, всего-то пять деревень, причем в некоторых и сотни дворов не наберется – за пару дней можно все по периметру объехать. Столицы и той почитай нет, дворец вон стоит на холме: с одной стороны, поле с остальных лес и болото? О чем отец думал? Он что богатырь лук натянуть, так чтобы стрела до ближайшей деревни хотя бы долетела? Иван–царевич с грустью посмотрел на свои тонкие холеные руки. Нет. Это его братья помешены на всяких мечах да копьях и вечно любят пропадать на дальних порубежьях, а затем являются раз в год грязные, потные и давай обсуждать всяку ерунду, да хвастаться новыми шрамами. Ну бред ведь. Не для того его маменька в гимназию зарубежную отправляла, не для того, чтобы он мечами да булавами махал, а для того чтобы в будущем известным политическим лидером стал.

Царевич приосанился и властным взглядом обвел окружающие его окрестности.

И все же отец ему подговнил. Заставив с утра таскаться в поисках этой дурацкой стрелы и еще все кричал в след, что если он ее не найдет, то не видать ему отцовского благословения, как своих ушей. Больно оно ему надо.

Иван тяжело вздохнул и снова оглядел болото.

- И где ее искать? А… - Иван махнул рукой и развернулся в обратную сторону.

- Что-то ищешь мил человек? – голос, раздавшийся из-за спины, заставил царевича испуганно подпрыгнуть, от чего он снова угодил сапогом в трясину.

С трудом вытянув ногу обратно, он сердито посмотрел на невысокого мужичка, сидевшего на торчащей из воды коряге.

- Ты еще кто такой будешь? - спросил он, с брезгливостью оглядывая одетого, в измазанное тиной рванье, незнакомца.

- Я? – удивился мужичонка. – Так это, местные мы - водяные.

- Водяной!? – Иван-царевич в испуге схватился за рукоять меча.

- Э, э парень, не бойся, - быстро затараторил водяной. – Я драться с тобой не хочу. Мирные мы…

- Мирные!? – Иван все же вытянул меч и дрожащими руками направил его на водяного. – Мне нянька рассказывала, как вы людей заманиваете, да топите… особенно девиц.

- Брехня все это, - махнул рукой водяной, и царевич с ужасом заметил, что у того между пальцами перепонка, как у гуся. – Сами люди лезут незнамля куда и зачем, а потом водяной виноват.

- А так уж и невиноват?

Водяной пожал плечами.

- А зачем мне это? Я вот тут сижу, думаешь просто так?

Если честно Иван так и думал, однако вслух этого не сказал, лишь неопределенно повел плечами.

- Эх, люди, люди, - покачал головой водяной. – Тварь ведь водяная она все равно, что дите малое - беззащитна.

- Ну, ну, - хмыкнул царевич, вспомнив, как в детстве его щука цапнула за палец.

- Беззащитная, - еще раз повторил водяной. – И поэтому ее надо холить и лелеять, а также взращивать и вообще блюсти полный баланс в природе.

- Этих тоже взращивать? - пробормотал царевич, с трудом отлепляя присосавшуюся к запястью пиявку.

- А как же, - кивнул водяной. – Пиявки вообще важное звено в пищевой цепи, да и людям помогают при различных болячках.

- В какой цепи?

- Не заморачивайся, - махнул рукой водяной. – Кстати, ты мне так и не ответил, что ты тут ищешь?

- Так, стрелу вот.

- А, - почему-то обрадовался болотный житель. – Невесту значит. Ну, ну, а ты сам-то чей?

- Как чей? – обиделся Иван. – Я Иван-царевич сын Берендеев.

- Берендеев, значит, - задумчиво повторил водяной, почесывая в затылке. – Нет, не знаю. Ну да ладно. А знаешь, Иван, болота-то у нас знатные, невест этих хоть пруд пруди.

- И где? – спросил царевич оглядываясь. – Ты что нечисть издеваешься?

- Да избавь бог, - замахал руками водяной. – Ты что не знаешь, что сама Василиса здесь в образе лягушки жила?

- Василиса? – удивился царевич. – Та самая?

- Ага, - кивнул водяной. – Именно та. Кощей на той стороне болота живет у него этих принцесс цельный гарем. Вот как надоест очередная он ее в лягву и сюда.

- И много их тут? – спросил Иван, пытаясь разглядеть в воде хоть одну лягушку.

- Дык, кто их считал? - пожал плечами водяной. – Ладно, заболтался я, мне вон уток надо проведать, кстати, стрела твоя вон за той кочкой.

Махнув напоследок перепончатой лапой водяной скрылся в мутных болотных водах.

- Принцессы значит, - пробормотал царевич, облизывая пересохшие от волнения губы. – Ну, батя, я тебе нос утру. Ты у нас кто? Так себе - царек местечковый, а я себе принцессу отхвачу. Европейским королем стану.

Стараясь ступать осторожно, чтобы не спугнуть заколдованных принцесс, Иван дошел до указанной водяным кочки, и обалдело уставился на большущую жабу, сидевшую рядом с воткнутой в землю стрелой.

- Оба-на, - царевич вытащил стрелу и, взяв жабу за заднюю лапу, брезгливо осмотрел ее со всех сторон.

- Аглицкая поди принцесса-то, иж, какая страшная, - наконец резюмировал он. – Ну что ж и там королем быть можно.

Он поднес жабу к губам и смачно поцеловал. Мир неожиданно вздрогнул и завертелся.

Водяной вынырнул из омута и, подойдя к кочке, разгреб ворох одежды, достав из него небольшого жабенка. Тот дернулся всеми лапами и стал вырываться.

- Ну, ну, - успокойся, - пробормотал водяной, гладя того по голове. – Иж какой шустрый. Да не рвись так. Ты это, Иван-царевич, не серчай на меня и не переживай. Василиса вон, сколько лет сидела в лягушках, а тебя всего на год обратили. Нехватка, понимаешь, у нас жаб в этом году. Вас-то царевичей, сколько? И все ведь лезут своих Василис сюда искать. Всех лягушек и жаб передавили. Моду взяли: поцелуют - не та, так хресь голову набекрень, чтобы не путаться значит. Где я вам столько лягушек наберу? А у меня природный баланс. Да и Кощей давно уже не заколдовывал никого, надоели ему эти принцессы хуже горькой редьки.

Водяной тяжело вздохнул.

- А места у нас хорошие, да и невест море. Вот годик попрыгаешь головастиков наделаешь, поможешь, значит, с восстановлением природы, а потом и назад к людям.

Над головой что-то свистнуло, заставив водяного пригнуться. Чуть дальше в воду медленно погружалась стрела.

- Да, и вот еще, - сказал водяной, наблюдая взглядом за погружающейся в воду стрелой. – Ты тут принцев и королевичей всяких избегай. А то ненароком тебя поцелуют, станешь Василисой, какой-нибудь, что я тогда делать буду?