Лука Мудищев 40000

Глава 1

Глава I. Пробуждение Волка

В канаве, залитой помоем, Где дух мещанский изнывал, Воскрес побитым перелоем Тот, кто миры в пылу сжигал. Не Фенрис — смрадная Коломна, Доспехи — грязное трико, И в чреве булькает нескромно Давно прокисшее "Клико".

Где Фриги сталь? Где дух похода? Где братья-волки, шум знамён? Вокруг — терранская природа И звон кабацких похорон. В чужой, тщедушной, сальной шкуре Могучий Русса заперт дух; Стоит елда - что арматура Над нею - рой навозных мух.

Припомнил он: Неслось безумье И тьма сквозь "Ужаса Очко". И варп, исчадье злого улья, Свести с ума бы мог легко. Но Тзинч, видать, сыграл потеху: Примарх — в кабацкого ворА! И вместо грозного доспеха — На жопе рваная дыра.

А в голове — чужой остаток: «Лука... Мудищев... Дворянин...» Род обеднел, бюджет в заплатках, В охранке он — ничтожный чин. За ним долги, на службе - пятна, И криминал суёт ножи... Вздохнул примарх: «Всё непонятно. Но Русс — живой. Ху...хвост держи!!!»

Он встал, шатаясь. В чреслах вялых Проснулся странный, жгучий зуд. То магия Мудищев-малых — Её лишь грешники поймут. Не варп, не псайкерская сила, А «родовой» смешной талант: Чтоб девка в страхе голосила, И гнулся старый фолиант.

«Ну что ж, Империя — и ладно, Пускай в кокошниках и льдах. Пойдём, Лука, служить нещадно, С оскалом волчьим на устах!» Он сплюнул кровью в грязь сырую, Поправил сальный свой картуз... Так начал жизнь свою вторую Подонок пьяный — Леман Русс.

Глава II. Первый шаг Примарх зашел в притон Матрёны — Там запах тлена и греха. Лежали девки, как знамёна Разбитых армий. Ночь тихА. Лука (иль Русс?) окинул взором Застывший срам и груду тел. «Прибраться б надо, и с позором Не сесть в острог...» — он прохрипел.

Но вдруг в углу, где мрак сгустился, Возник какой-то странный шум: Там недоросль в очках возился, Над трупом напрягая ум. Картавя, он шептал заклятье, Над пентагх'аммою в пыли: «Восстаньте, сбросьте узы, братья, Рабы, что в кандалах легли! Пусть мёртвый мозг кипит, как чайник, Чтоб мир разрушить мы смогли!»

То был Ульянов, юный гений, Студент заштатный, "Лич-Ильич". Он бредил классовой идеей, Бросая некрофильный клич. «Пой'ди в пи...у!» — вскричал задорно, И руку в сторону Луки Простёр. А из Матрёны чёрной Полезли синие кишки.

Примарх — в атаку! Волчья ярость В тщедушных чреслах закипела. Хоть магия Луки — лишь гадость, Но Русс — боец! И между делом Обрушил медное кадило На лысый кумпол Ильича... Но тот в ответ: «АрГ'хи-немило!» — Струёй из мёртвого плеча.

Бой был недолгим, но вонючим: Купчиха-зомби шла на штурм, А Русс кряхтел, кидая тучи Мудищевских амурных дум. Но вот совсем иссякла мана И всяк уж колдовать устал. Мудищев - уд свой из кармана. Ильич - серп с молотком достал. Елдой пронзённая навылет Купчиха прилегла в момент. Но лич серпом уж острым пилит Священный твёрдый "инструмент".

"Стой, парень!" — Леман крикнул басом, — Ты некромант? Иль просто вор? "Твоё искусство — высшим классом, Давай закончим сей раздор!" Ульянов замер, поправляя Своё разбитое пенсне: - Мир хижинам! Мы, смерть карая, Должны... — Послушай, милый, мне Нужны бойцы, а не пророки. Ты — некрофилъ, я — в сыске чин. Запишем трупы в эти сроки, Как первый "мёртвых душ" почин . Отныне будешь ты "Некроном", Охранке нужен твой талант. Поднимешь зомби легионы Как мой агент и адъютант. Уводишь девок? В путь-дорогу! Своим, так скажем, ходом — в лес. А я прикрою... понемногу... Твой политический прогресс. Ильич подумал: "В этом Искра! Ресурс для будущих побед!" И трупы встали — четко, быстро, Покинув мерзкий кабинет.

Так Русс в Коломне, средь разврата, Сменив доспех на старый фрак, Нашел в Личе — почти что брата, И сделал в Терру первый шаг.

Лирическое отступление.

Но прежде чем войти в палаты, Где службы с(к?)ука, дух казны, Припомним, волки-супостаты, Иные дали и миры. О, мой читатель! Ты не знаешь, Как скучно долго бить скелет: Когда некрона расчленяешь, В нем ни души, ни мяса нет! Лишь тусклый блеск зеленой стали Да заунывный, мертвый гул… Меня и там они достали, Так здесь один во мрак шагнул! «Некрон» — лишь позывной Володи, Но в том ирония судьбы: Мы ищем смысл при всем народе, А остаются лишь гробы.

Экстерминатус! Как же сладко Представить огненный финал: Когда на грешный мир, ребятки, Елдак космический упал! Огромный, кованый, небесный, Сжигая ересь и содом. Вот аргумент тяжеловеcный - Зальем всё спермой...тьфу...огнем!!!

Взять молот силовой в сраженье - В нем мощи много, спору нет. Но вот к нему бы в дополненье И серп — в сияньи прошлых лет? Сложился б символ... ах, знакомый! Ударь — и режь! Круши — и жни! Такой девайс, душой искомый, Помог бы в давешние дни».

Так он стоял, в мечтах о силе, Мудями чувствуя подвох. А мысли всё в эфире плыли — Где Император, словно бог, Сидит на троне из латуни... Но здесь — кабак, забор, капель, И на штанах застыли слюни Вчерашних шлюх... О, карусель! Судьба ведь та же шлюха, знаешь: Русс к дисциплине не привык. Лука, ты магией "спускаешь" - Не суй везде свой вислый штык! Пора, мой друг! Там, за дверями, Запахло сургучом и злом. Нас ждет начальник с орденами — (А, может статься, с п...юлями) Пойдем, махнув стальным крылом! - Ширинку только застегнём.

Пока уставшие Александр Сергеич и Иван Семёныч по очереди заливают что-то, явно не воду, "из горла в горло" из графина, на сцене их подменяет помятого, но бравого вида поручик лейб-гвардии Ржевский с расстроенной гитарой. На мотив плохого гусарского романса:

Глава III. Жёсткие переговоры

В казённый дом, где спят давно законы, Где в КМБ* дух Инквизиции царит, Пришел Лука -Сквозь папиросные заслоны Его манил бюрократический аид. Примарх внутри ворчал: «Ну и ограда! Где тут сервиторы? А где святой алтарь?» Вокруг лишь канцелярская бравада, Да в коридорах — копоть и нагар.

Вот дверь дубовая, как зад коня корнета, За ней Георгий — грозный Эйзендорф. Он был магистр, служака, гад отпетый, Для мелких сошек-рюмок словно штоф. Лука вошел, шатаясь от похмелья (У тела память — водка и бордель), Но, вспомнив инквизиторские кельи, Вдруг доложился гордо, метя в цитадель:

«Явился я, милорд мой... Бенкенхорн!» Замолк Георг. Перо застыло в миг. В глазах его зажегся гнева горн: «Как ты назвал меня, плебей? Расстриг! Какой еще я «хорн»? Ты перебрался? Мудищев, ты муде и ум пропил? Я — Эйзендорф! И если ты догнался, То я тебя в Сибири бы сгноил!»

Пугать снежком космического волка? Уж лучше голой жопою ежа...

Но Русс подкоркой оценил подколку:

"Вот это шеф! Зарежет без ножа."

Лука сморгнул. В башке — варп-диссонанс. «Простите, шеф. Контузия... от дел. Там у Матрёны — жуткий резонанс, Я два часа магически потел. Там трупы были — та вдова и сводня, Но я зачистил... Всё концы — в речную гать. Ушли зомбями сиськи в преисподнюю, Чтоб имиджа семьи не запятнать!»

Георгий хмыкнул, потирая орден (Звезда на ленте — за магический дозор): «Ушли зомбями? Ход твой благороден, Хоть по уставу — это чистый вздор. Но коль замял — хвалю, Мудищев, право. Ты стал хитрее, хоть и пахнешь псом. Но в КМБ у нас тут — не забава, С разломов монстры прутся колесом, Прям что глисты из жопы носорога - Твоя елда поможет тут не много...».

Русс ухмыльнулся (волк в овечьей шкуре): Ведь «КМБ» — звучит как «Курс бойца». - Я здесь служу по старой всратой клиентуре, Но жажду крови, стали и свинца! Дай мне бюджет, Георгий, и побольше, Я соберу особый спецотряд. Уж мы врагов — от Питера до Польши — Х..ями всех загоним в варп... ну... в ад!»

Георгий вздрогнул. Взгляд Луки — как пламя, Не шпик - мудак , а полубог - Приап. «Ну что ж... бери. В залог, под наше знамя. Вот пять рублей, щенок. И вымойся хотя б!»

*КМБ - имперская Коллегия Магической Безопасности, она же, неофициально, "Инквизиция", она же, со слов снобов из магической аристократии, "Ковен Мудаков и Бл..ей". Народной любовью тут и не пахнет, в общем. А кой-чем иным точно...