Личное плюс метафизическое равно мировая катастрофа

Глава 1

«Париж встречал восхитительным закатом», — Голос мысленно закавычил каждое слово.

Золотой час, ажурная башня, запахи каштанов — всё было настолько по учебнику «как устроить слезливую драму в Париже», что челюсти сами разжимались для смачного зевка.

А ещё где‑то рядом аккордеонист мучительно, словно под пытками, тянул меланхоличную ноту.

«Кажется, я наступил в женский роман, — поморщился Голос, опираясь локтями на парапет. — Обуви — конец».

[Глава пантеона, старший бог Голос. Бог власти и стабильности. Уровень не определяем.]

Высокий, с сединой в длинных волосах — он выглядел как типичный бог с пыльной книжки в мягкой обложке, не то про страстную разлуку, не то про разлучающую страсть. В дорогом пиджаке, накинутом на плечи, он задумчиво смотрел на башню, пытаясь поймать нужный настрой и сделать наконец шаг, который откладывал уже пару столетий.

[Бла-бла-бла на 4 страницы про чувства бога удалено как оружие массового поражения зевотой.]

Глава пантеона, бог власти и порядка, повелитель сотен миров не мог найти мужества для разговора со своей женщиной.

«Чёрт подери, — думал он. — За последние два столетия я сжёг три враждебных мира, подавил десяток восстаний, лично выпустил кишки сотням врагов. Даже налоговую систему Инферно реформировал! Почти! Но разговор с женой? Нет. Это за гранью».

Дива появилась неожиданно и замерла в трёх шагах позади.

[Старшая богиня Дива. Богиня любви и страсти. Уровень не определяем.]

[Уровень отношений: «спутал годовщину первого поцелуя в марте с апрельской».]

Она выглядела так, будто закат решил надеть платье и пойти погулять. Золотистые волосы развевались как пламя, не признавая ни лак, ни фен, ни гравитацию. Словом, второй персонаж с той же обложки.

— Послушай... — Голос не оборачивался. — Мы начали красиво — давай так и закончим. Без эмоций и обид. В моём сердце ты всегда была главным бриллиантом…

— Была? — сильнее нахмурилась Дива и на небе показались первые тучи. — Ты привёл меня в наше место, чтобы выбросить как ненужный мусор?

— Ты же сама говорила, что здесь удивительная гармония. Мне бы хотелось разделить её с тобой... — терпеливо пояснил Голос.

— Гармонию? — Дива зашипела так, что аккордеон фальшиво всхлипнул и замолк. Ветер заметался и потерял направление, перелётные птицы рванули в разные стороны. — Ты решил бросить меня на фоне этой ржавой оглобли?! Ты…

[Пятнадцать тысяч знаков непереводимой женской лексики. Использование фразы «украл лучшие годы» 367 раз!]

— Да я тебя сюда водила, чтобы отвлечь от поиска очередной юбки, кобель!

Тучи над городом налились свинцом.

Голос почувствовал себя певцом серенады, которого облили нечистотами. А идиллия сдала пост истерике. И удавилась.

— Дива, — сказал он тихо и устало, как капризному ребенку. — Давай выйдем из тел. Поговорим без этой химии и гормонов...

— Выйти из тел?! — Её глаза полыхнули, став рубиновыми. — Чтобы ты привёл миллион аргументов, что я дура безмозглая, а ты — опора мира? Хрен тебе!

Она топнула ногой. Брусчатка пошла рябью. Аромат каштанов сменился запахом озона и больших неприятностей. Через секунду Дива исчезла. С небес хлынул холодный, злой ливень.

[Уровень отношений: «скандал как вид спорта».]

Голос закрыл глаза. Посчитал до десяти. Открыл.

И оказался в Египте.

***

Сухой, горячий ветер ударил в лицо, выдувая из лёгких парижскую романтику. Пирамиды Гизы подсвечивались первыми лучами солнца — стандартный набор для открытки. Над головой кружили ибисы, вдалеке тосковала флейта погонщика верблюдов, а с юга тянуло песком, потом и историей. Археологи выцарапали бы глаза за право к ней прикоснуться. Голос просто поморщился.

Дива стояла на фоне Сфинкса, уперев руки в бока, словно только что поймала мужа с поличным и намеревается запилить пилочкой для ногтей. И надругаться над трупом.

[Внимание! Богиня хочет сделать божественно больно!]

Он появился в паре метров, машинально отряхивая пиджак от песка ещё до того, как тот на нём появился. Взглядом он попытался воззвать к её разуму. Размечтался!

— Здесь! — торжествующе заявила Дива. — Ты изменил мне с той жрицей!

Он посмотрел на нее, чувствуя себя героем исторического фильма. Про несчастную любовь. С кровавыми жертвами и кишками на стенах.

— Ну, было у меня с той жрицей, — вяло парировал он. — За пару тысячелетий до нашей эры… Классная, кстати, была жрица, лепёшки пекла — бесподобные. Жаль, имя не помню.

Голос неожиданно блеснул глазами.

— А вот как ты где-то в этих песках изменяла мне с Тираном — помню, — бог немного увеличился в размерах.

Ибисы испуганно замолчали. Флейта присвистнула и затихла. Даже ветер стих, боясь попасть под раздачу.

Дива побледнела. Голос шагнул к ней. Его голос стал тверже.

— Вражда — не мой ребёнок, а Тирана! Пришлось прикончить друга, — пророкотал он сурово. — Ты сделала!

Он сделал ещё шаг, чуть опустив голову вперёд.

— Вот так выглядит измена. А не одноразовые интрижки со смазливыми смертными, про которых я потом и не вспомню, — припечатал он.

Потемнело, несмотря на рассвет.

[Система: погода портится. Отношения — тем более.]

Дива смотрела так, словно все три желания для золотой рыбки заключались в убийстве мужа.

— А другие дети! — надрывно закричала она.

Голос оскалился.

— Ложь и Правда. Маньяк и идиот. Что тут обсуждать?

— Ты не помогал им! — выпалила Дива, подойдя вплотную. — Даже подарки не дарил!

— У Вражды твой характер. А Ложь пытался меня прикончить, но жив до сих пор. Какие ещё подарки ты хочешь? Набор «убей папу своими руками» или альманах «сто один способ убить бога по-тихому»?

Он перевёл дух.

— А Правде я подарил печать. И что? У него съехала крыша, а мой подарочек — любимая игрушка Лжи!

Где-то далеко в пустыне начиналась песчаная буря.

Дива зашипела как угашенная гадюка. Разорвала ткань реальности и выхватила древний кинжал какого-то тёмного владыки. Тот, конечно, хотел жить вечно, но что-то как всегда пошло не так.

[Обсидиановый кинжал «Убийца богов». Пробивает любые доспехи, не реагирует на защиту. Абсолютное оружие.]

Она ударила точно в грудь.

— Дзинь, — громкий хрустальный звон огласил окрестности.

Клинок рассыпался в пыль, не оставив даже царапины на лацкане пиджака Голоса.

[Ошибка! Бог не может убить главу своего пантеона. Артефакт утрачен. Археологи – не простят!]

Дива закричала как Наполеон, только что осознавший, что он лишь пациент психушки. Она снова исчезла, оставив после себя облачко песка, которое тут же унес в сторону ветер.

[Уровень отношений: «сгорел сарай, гори и хата».]

Голос постоял минуту, глядя на пирамиды и огромную зарождающуюся бурю, которая, казалось, готова вот-вот поглотить весь мир. Потом хлопнул себя по лбу, глубоко вздохнул и шагнул следом.

***

Стамбульский полдень встретил оглушающим многоголосием: крики торговцев, детский смех, вопли бешеных автомобилей — будто весь город разом решил прокричаться. Духота давила, смешивая запахи восточных сладостей и выхлопных газов. Не то волшебная сказка, не то отчёт криминальной полиции.

Голос появился у фонтана. Дива стала надвигаться на мужа, как танк на вражескую позицию в патриотическом кино — страшно, нелепо и неотвратимо.

[Внимание! Богиня желает убить и сказать, что так и было!]

Дива покраснела. Буквально. Её тело налилось жаром. Люди вокруг стали разбегаться. Инстинкты кричали им держаться подальше от божеств, устраивающих апокалипсис, вместо похода к психиатру.

— Ты не любил меня! — крикнула Дива, не обращая внимания на окружающих. — Никогда! Я для тебя — пустое место!

«Чёрт! Это точно из сериала про гарем… или гараж?» — мысленно поморщился Голос, чувствуя, как волной накатывает дешёвая драма.

Началось солнечное затмение. Налетел шквалистый ветер, небо заволокло тучами, из которых посыпались крупные градины. А ещё саранча, жабы, гадюки… или это про Египет?

— Ты сама выбрала быть пустым местом, — произнёс он тихо, но хлестко. — Ты презираешь логику, мнишь себя океаном эмоций. Вместо помощи только играешь на нервах, как пьяный пианист на расстроенном рояле.

[Возможен взрыв!]

— Я — не океан! Я — шторм! — прогремели её слова. Пафос смутил даже божественную налоговую и они выписали штраф. Себе!

Тело Дивы разом раскалилось до температуры плазмы. Она бросилась на Голоса, как пенсионерка на бухгалтера собеса. И взорвалась.

[Внимание! Взрыв силы старшей богини! Эквивалент 400 мегатонн в тротиловом эквиваленте. Блокировать? Да / нет.]

Голос небрежно щелкнул пальцами.

Свет от вспышки натолкнулся на невидимую стену в метре от эпицентра. И сразу потух. Землю слегка тряхнуло. Где-то вдали обиженным волком завыла сирена.

— Игрушка Лжи опять напишет о терактах в Стамбуле, — устало пробурчал глава пантеона и покачал головой.

[Уровень отношений: «остаться должен только один… другой съедет».]

Голос кивнул каким-то мыслям и исчез. Интересно куда теперь?

***

Воронеж. Поздний вечер. Заброшенная унылая промзона — готовая декорация к чернушным фильмам про безнадёгу и «кровавый совок» в стиле «рашен дипрешен».

Покосившийся забор уходил в темноту. Покрытый затейливым узором ям и трещин асфальт напоминал жертву пыток — его бомбили, латали, но разбомбили снова. Для верности.

Моросил мерзкий дождь.

[Опасно! Грязь под ногами может содержать штаммы Т-вируса или чего похуже.]

Было оглушающе тихо, будто звуки спрятались от дождя. Пахло мазутом, сыростью и безысходностью, как дно отношений.

Голос привалился спиной к покосившемуся столбу. Он чувствовал: надо остановиться. Но…

«Если уж Дива выпустила погулять всех своих демонов, то пусть уж черпает последствия полной ложкой», — зло думал он.

Богиня стояла посреди дороги в старом потертом халате, тапках на босу ногу, с пустой оранжевой кошелкой в руке. Волосы торчали во все стороны как ядовитые шипы, брови насуплены, под глазами залегли тени. Ненавидящий взгляд испарял дождь на одежде Голоса.

[Внимание! Богиня сделала шаг от любви до ненависти. А потом ещё и ещё несколько тысяч… и продолжает шагать!]

— Ты довёл меня до этого, — буркнула она хриплым голосом алкашки, потерявшей бутылку в мусорном баке. — Довёл меня до самого дна!

Голос даже не шелохнулся. Лёгкая дымка размывала его монументальный силуэт.

— Не довёл, а дошли, — поправил он устало. — От золотого заката Парижа до гнилой промзоны Воронежа. Яркая метафора наших отношений, не находишь?

Дива огляделась. Ярость полыхнула, как сверхновая.

[Уровень отношений: «пасть порву, моргалы выколю».]

На свою беду по разбитой трассе ехала «Лада» — настолько старая и убитая, что казалось, она недавно сбежала с автомобильного кладбища. Или не казалось. За рулём сидел симпатичный парень лет двадцати пяти.

Богиня метнулась к дороге. Легко, будто пуховую подушку, подхватила машину своей силой. И с размаху ударила этой машиной Голоса. Будто ржавый дрындулет был сильнее заклятого кинжала или взрыва силы старшей богини.

Грохот, лай, вой сигнализации. «Лада» сложилась гармошкой. Брызнуло стекло, бензин, кровь. И нереализованные планы.

Голос стоял невредимый. Вокруг него — искореженный металл, переломанное тело водителя, зажатое, как в смятой консервной банке.

Небо над Воронежем стало фиолетовым. Раздался звук — леденящий душу, потусторонний. Даже у богов началась зубная чечётка.

[Критическая ошибка! Отменено Альфа-событие — убит значимый для судьбы мира разумный. Рекомендуется добить этот мир, чтобы не мучился.]

Тело Голоса разом увеличилось в десятки раз, а глаза вспыхнули холодным пламенем. Громовым голосом он произнёс по слогам, будто забивал гвозди. В гроб.

— Что. Ты. На-де-ла-ла!

Дива замерла. В руке она все ещё сжимала оторванный бампер.

— Ты нарушила законы мироздания, истеричка! Этому миру – конец! — припечатал бог.