Летний турнир первокурсников

Глава 1. Гениальное решение

— Сегодня последний день регистрации команды! — с нескрываемым надрывом в голосе воззвала пани проректор по воспитательной работе Велена Ружичка.

— А может, мы просто не будем участвовать в этом году? — Тоскливый, стук осеннего ливня в окно, голос декана факультета промышленной артефакторики и ритуалистики прервал опустившуюся тишину.

— Как вы себе это представляете, пан Кнедлик?! — завелась пани Ружичка. — Из Министерства пришло строгое предписание участвовать. Я даже не могу представить, что нам устроят за такую самодеятельность!

— Но какой смысл нам там участвовать? За последние десять лет максимальный прогресс нашего уважаемого заведения в Турнире — третье место с конца! — Пан Грушка, который сидел слева от меня на экстренном собрании педагогического состава Загорского института бытовой и универсальной магии, встал с места, притягивая к себе взгляды.

Вид у пана был бравый и взъерошенный. Грушка преподавал на кафедре стихийных процессов с факультета пана Кнедлика, и я был не настолько с ним знаком, чтобы понять: он действительно имел свою точку зрения по данному вопросу или просто горячо поддерживал декана?

— Вы… пан Стоян, вы сейчас серьезно?! — Пани Ружичка вскинула брови.

— Ну а что? Всё равно победить у нас никаких шансов! — не сдавался мой сосед.

— Главное — не победа, главное — уча… — экспрессивно начала пани проректор по воспитательной работе, но была прервана ректором.

— Готовить студентов нужно лучше! — сурово отрезал пан Огнеслав Голуб.

— Так, пан ректор, ну к чему лукавить? — вновь взял слово мятежный декан ФПАРа. — Кто к нам приходит, того и готовим. От осинки не родятся апельсинки! — Он неуверенно покосился на декана факультета агромагии и биотрансформации, но к счастью тот не стал доказывать обратное. — К нам поступает всякий… — “Сброд” или “шлак”, уж не знаю, что он хотел сказать в сердцах, хотя это слышалось между строк, но закончил он весьма корректно: — остаток, который не прошел по баллам в приличные вузы.

Это было правдой. Более-менее перспективная молодежь стремилась поступить в столицу или хотя бы в крупные города. Загорье — провинциальный промышленный городок, окруженный предприятиями горнодобычи и сельского хозяйства, был одновременно житницей и кузницей королевства. Но кому захочется всю жизнь ковать и пахать, если можно в то же время пить кофий в приличном обществе, обсуждая последнюю оперу пана Дробны? Никому не хочется. Поэтому оставались здесь те, кому пробиться в приличное общество было не по силам или не по карману. Поэтому я был солидарен с речью пана Кнедлика, хотя вслух, тем более — в лицо пану ректору такое говорить поостерегся. Но кто — я, и кто — пан Кнедлик?

— А в чем проблема-то? — спросила с места какая-то пани, с которой я ещё не был знаком. Как и с львиной долей здесь присутствующих. — Всегда просто брали лучших студентов и отправляли!

— Они отказались, — сообщил пан Огнеслав. Насколько я успел заметить, ректор ЗагИБУМа отличался лаконичностью в изречениях.

— В конец распустились! — возмутилась та же пани с губами, поджатыми куриной гузкой. — Направить их приказом, и всё!

— Мы их на пары ходить заставить не можем! А вы хотите заставить их куда-нибудь поехать… — пфыкнула, словно взлетающий воробей крыльями, пани Новачек, проректор по учебной работе. — Они просто не явятся на вокзал и принесут справки о внезапно поразившей всех участников эпидемии диареи. Да! — Она поднялась с места, а мой сосед, напротив, опустился на стул. — Сильные студенты, на которых мы рассчитывали, отказались участвовать в Турнире, заявив, что подвергаются насмешкам и издевательствам со стороны более сильных команд. Цитирую: “слабосилки из Задверья”, “загибасты-лузеры” и просто “мусор”.

— Поднимите этот вопрос на уровне министерства! — потребовала та же пани Куриная Гузка.

— Вы думаете, что кто-то будет оскорблять противников при свидетелях? — насмешливо полюбопытствовала пани проректор по учебе. — За это предусмотрены штрафные очки. Разумеется, это всё в кулуарах. — Она многозначительно пошевелила пальцами, как ветви от легкого ветерка.

— Давайте пошлем двоечников! — поднял руку пан Цехослав Дубек, проректор по науке, хотя я с трудом себе представлял, какая наука может быть в Загорье. А если она всё же есть, в какой противоестественной форме существует.

В единственной аудитории института, построенной амфитеатром, повисла гнетущая тишина.

Такого не ожидал никто.

Кажется, сам пан Дубек был озадачен своей смелостью и, не побоюсь этого слова, инновационностью подхода.

— Если наша задача — поучаствовать, и шансов выиграть нет, пусть едут безнадежные двоечники. Сумеют подняться выше пятой строчки с конца — нарисуем им положительные оценки, пусть учатся дальше. Загорью нужны решительные молодые люди, способные действовать нестандартно.

— Пятая строчка?! — скептически воскликнул пан Грушка. Нет, определенно, тут было что-то личное.

— Пан Хоробор, я же сказал: “безнадежных двоечников”, которых может спасти только чудо. Пусть стараются!

— Ладно. Хорошо… — задумчиво постучал ручкой по столу пан ректор. — С ними необходимо послать куратора. — Пан Огнеслав посмотрел на проректора по науке, ожидая очередного прорыва.

— Я считаю, у нас есть отличная кандидатура. — Взгляд пана Дубека заскользил по столам. — Вот! — Он указал на меня. — Пан Чадомил Калашник, молодой, перспективный педагог! Ему не привыкать… — обронил проректор между делом и посмотрел мне прямо в глаза.

“...К позору”, — прочитал я в них. Я стал самым большим разочарованием пана Цехослава в этом году. Так мне было заявлено. Потому что он просил в министерстве “молодого, энергичного, перспективного ученого”. А прислали ему меня, снявшего свою магистерскую работу с защиты. Точнее, не представившего ее. Так что да, к позору в этом году мне было не привыкать. Сначала провал с защитой, потом — ссылка, по другому не скажешь, в Загорье... Что мне теперь какой-то студенческий турнир с командой из самых отпетых разгильдяев? Всего лишь очередное пятно на и без того испачканной мантии!

Глава 2. Безнадежные двоечники: отправление

С момента, когда собрание ППС единодушно проголосовало за гениальное решение поглумиться над министерством на главном студенческом соревновании года, до момента отправления команды института в моем сопровождении с перрона Загорского железнодорожного вокзала прошло три дня.

Они промелькнули в таком чаду так, что, казалось, их и не было.

Полноценная преподавательская ставка должна была упасть на мои плечи только с сентября, но учебная часть сразу навесила на них почасовую. Производсвенная практика по “Основам артефакторики в городском хозяйстве” оказалась бесхозной после внезапного ухода на пенсию пана Цибулки. Проректор по учебе пани Новачек после собрания уведомила меня, что предстоящая командировка — не повод для прогулов, и нельзя лишать студентов законных учебных часов, и ничего, что дней практики осталось шесть, а до отъезда у меня — всего три. Она разрешает отвести занятия в две смены. Да, выходит двенадцать часов в день. Но ведь академических! А астрономических всего девять!

Предмет был совершенно не мой, приходилось готовиться. Я ходил с квадратной головой, но нет ничего невозможного для магистра магии — а я им по сути являлся, несмотря на отсутствие диплома. Поэтому я не сопротивлялся.

Деньги были нужны.

Деньги нужны всем и всегда, но особенно — на новом месте. Мне полагались подъемные, но ректор сразу, при же первой нашей встрече, заявил, что они будут, но с сентябрьской зарплатой. И может, не сразу все. Между строк сквозило, что он бы подъемные молодым специалистам вообще выдавал только через год, чтобы точно не сбежали.

Однако теперь, когда на меня внезапно возложили обязанности куратора, ситуация несколько изменилась — не уверен, что в лучшую сторону. После судьбоносного собрания пан Огнеслав вызвал меня в свой кабинет. Дружески похлопав по плечу, он сказал, что если выходка с двоечниками пройдет для министерства незаметно, и мне удастся вернуть команду домой без дисциплинарных взысканий со стороны жюри, я не только получу свои подъемные, но и премию.

— А если не пройдет, — продолжил он и снова похлопал, на этот раз сочувственно, — то даже не знаю, когда бухгалтерия сумеет изыскать вам средства.

В итоге, не знаю, как студентов, а меня на поездку замотивировали до отказа.

В мыле и пене выдав часы практики третьекурсник я закинул вещи в чемодан, который с момента возвращения и разобраться-то толком не успел, и помчался на вокзал с ощущением, что с момента, когда меня поставили перед фактом командировки, прошло полчаса, не больше.

В душе я испытывал огромную благодарность проректору по воспитательной работе, чья структура взяла на себя приобретение билетов. Правда, она несколько уменьшилась, когда выяснилось, что еду я в плацкарте. Если вдуматься, ничего удивительного в этом не было. Ну и что, что студенты — люди совершеннолетние. Я их куратор и должен сопровождать. А для двоечников расщедриться на купе ректорат вряд ли бы согласился. Даже ради отличников — не уверен.

Я оставил вещи на место согласно купленному билету и опытным путем выяснил, что больше никто не явился. Здесь-то, впервые за три дня, меня и накрыло осознанием, что закоренелые двоечники — это объект повышенной опасности. Это дикая стая, которую нужно держать под неусыпным контролем, ибо не просто так на них повесили ярлык безнадежных.

Секундная стрелка внезапно замедлила свой бег по циферблату, превратив ожидание в настоящую пытку. Не выдержав, я вышел в тамбур, где столкнулся с целеустремленной брюнеткой, которая двигалась в вагон с неотвратимостью носорога в аффекте и теперь вжималась в меня своими выдающимися формами.

— Разрешите пройти! — заявила она, и теперь, с трудом вырвав внимание из цепких “форм”, я заметил, что возраст барышни весьма юн. Как раз соответствует моим подопечным.

— Ваша фамилия, — потребовал я в ответ.

— Купава Пешек, группа 122, Факультет промышленной артефакторики и ритуалистики, пропустите же уже!

Она вызывающе задрала подбородок, чтобы посмотреть в мои глаза. Не знаю, что она надеялась там узреть, но совестью или чувством вины там даже не пахло. Однако я отступил и освободил проход в вагон. За барышней обнаружился изрядных размеров багаж.

— Вам помочь, Купава Пешек? — Я придержал внутривагонную дверь, повесив на нее простенький магический стопор.

— Уж как-нибудь сама!

Поверх моего заклинания плюхнулась развесистая магема студентки и заблокировала дверь в открытом состоянии на ближайшие полчаса, не меньше. Сама Купава, откинув длинную черную косу за спину, гордо прошествовала к своей полке.

Сзади формы студентки были ничем не хуже, чем спереди.

За двоечницей послушно левитировали ее вещи.

С вещей я перевел взгляд на тонкую вязь запирающей магемы.

Хм. Если такое здесь способны двоечники-первокурсники, почему отличники в межвузовском турнире не смогли подняться выше конца списка?

Вторым объявившимся членом команды стал Горан Навротны. Это был высокий — даже выше меня, хотя я не из мелких — парень с широченными плечами. С такими данными нужно идти в боевые маги. Не знаю, что он забыл в ЗагИБУМе на Факультете магической безопасности в промышленности. У меня безопасники стойко ассоциировались с хлипкими нудными очкариками, которые повсюду суют свой длинный нос и развешивают зеркала с надписью: “Этот человек отвечает за вашу безопасность”.

Да, я тоже очкарик.

Но не нудный!

И нос у меня весьма гармоничен по размеру и форме.

Тем не менее, Горан значился в составе команды и давал надежду, что испытания на физическую подготовку мы не сольем всухую. Парень официально представился и ушел вглубь вагона. Два из пяти. Лучше, чем никого.

Следующий студент появился за десять минут до отправления, когда маленькая бомбочка нетерпения внутри меня начала непристойно пищать. Сторонний зритель их бы не услышал. Но, скорее всего, что-то заподозрил по моему лицу, меняющему цвет от белого до красного и обратно.

— Изя, это твой вагон, — говорила ему опрятная девушка с пшеничной косой, закрученной кольцом вокруг головы. — Это его билеты, пани проводница! Проследите, пожалуйста, чтобы он ничего не забыл на перроне. Изя, не забудь расплатиться с носильщиком! Пока!

Мне показалось, девушка облегченно выдохнула перед тем, как уйти.

Нет, точно выдохнула!

Изя — парень с сиреневыми волосами ниже плеч, явился на вокзал прямо в лабораторном халате не первой свежести.

— Подержите! — заявил он вместо приветствия и сунул мне в руки сундучок.

Размеры его оказались обманчивы. В смысле, не соответствовали весу, что осознал я поздно и едва не выронил поклажу. Парень затащил по ступенькам вагона еще два сундука, которые подкатил к вагону грузчик. Расплатившись с брутальным работником железнодорожной станции, сиреневоволосый вновь поднялся и протянул мне руку:

— Я Изя, — заявил он и надул из жвачки пузырь, столь же сиреневый, как и волосы. — Простите, — Он втянул жвачку. — Привычка!

— Изя?

Я посмотрел на протянутую руку парня, увешанную браслетами с подвесками и без, и пальцами, унизанными колечками. Потом на сундук в своей. Потом снова на парня.

— Изеслав Шипка, пан профессор, прикладная алхимия и зельеварение.

Я молча проглотил это подхалимское “пан профессор” и начал навешивать левитационное заклинание на сундучок, испытывавший меня на прочность.

— От это не надо! — резко дернулся Изя и выхватил багаж из моих рук.

— Почему?

— Знаете, неизвестно, как она отреагирует! — заявил студент.

— Не загораживайте проход! — высказала нам проводница. — Поторопитесь с посадкой, через пять минут поезд тронется!

Последнее относилось к новоприбывшему юному брюнету.

— Сию секунду, чаровница! — Парень с обаятельной улыбкой серийного обольстителя приложился губами к руке, обтянутой форменной перчаткой, чем засмущал хозяйку вагона, и словно взлетел по ступеням. — Изя, привет! — Он пожал руку сиреневоволосому. — Как поживает Мурка? — Не дождавшись ответа, протянул руку мне: — Пан Калашник, добрый день! Студент Радмир Свобода прибыл на место отбывания наказания!

— Пассажиры, пройдите в вагон! — строго сказала проводница нам с Изей, растерянно улыбнулась Радмиру и приготовилась опускать площадку, блокирующую ступени.

— Подождите, пожалуйста, у меня ещё одна студентка не явилась! — попытался я ее остановить.

— Не положено! — Работница железной дороги была неумолима, и я бросил отчаянный взгляд в спину удаляющемуся Свободе. Дама посмотрела туда же, взгляд ее стал мечтательным. — Не переживайте, приедет завтра!

Она высунулась наружу и помахала флажком.

Я попытался внять гласу рассудка. Завтра будет поздно. Но у меня есть целых четыре студента! Это на четыре больше, чем могло бы быть при самом неблагоприятном развитии событий.

— Идите на место, — беззлобно посоветовала проводница. — Она уже не придет.

Я кивнул.

Паровоз подал сигнал, и состав дернулся, трогаясь с места.

Опустив голову, я шагнул в сторону своего места.

И в следующий момент отлетел назад от резкого торможения под оглушающий скрип тормозов. С грохотом захлопнулась дверь, которую ранее держал мой стопор и магема Купавы Пешек.

Проводница выглянула на перрон.

— О! Это ваша лягушонка в коробчонке? — спросила она у меня.

Я отклеился от стенки тамбура и тоже высунулся.

К нашему вагону, прихрамывая, пытаясь удержать вещи в раскрывшемся чемодане, бежала худенькая рыженькая девчушка.

Ну что ж. Могу поставить свои неполученные ещё подъемные, что это студентка Хозяйственно-бытового факультета Любомила Блажекова. Вся команда была в сборе.

Хотя, возможно, было бы лучше, если бы не была.

Знакомьтесь, герои ))

Пан Чадомил Калашник, молодой преподаватель ЗагИБУМа

Купава Пешек, очень целеустремленная двоечница факультета Промышленной артефакторики и ритуалистики

Горан Навротны, сильный и надежный двоечник факультета Магической безопасности в промышленности

Изеслав (Изя) Шипка, двоечник, гений и серийный первокурсник с факультета Прикладной алхимии и зельеварения

Любомила Блажекова, хроническая неудачница и двоечница Хозяйственно-бытового факультета

Радмир Свобода - всезнающий милаха, двоечник факультета агромагии и биотрансформации

Глава 3. Безнадежные двоечники: знакомство

Все наконец разместились, и поезд тронулся. На этот раз — без экстренных торможений.

Наша компания заняла целое купе. Девушки заняли нижние полки, парни — верхние. У меня было нижнее боковое, надо мной, согласно билетам, должен бы ехать Горан, но он не помещался по длине. Это было видно даже без примерки, поэтому он сразу поменялся местами с Радмиром.

— Ты не могла приехать заранее? — высказал я Любомиле, когда пани проводница провела повторную проверку документов.

Та тяжело вздохнула, махнула рукой и уставилась в окно.

Я уже набирал воздуха в легкие, чтобы объяснить, как нужно разговаривать с преподавателем, но на мой вопрос ответил Радмир, определенно, самый разговорчивый из доставшихся мне двоечников.

— Нет, пан Калашник. Уверен, она очень старалась!

— Я вышла на целый час раньше! — горячо уверила Любомила и честно посмотрела мне в глаза.

— Но что-то пошло не так. Что на это раз? — подсказал ей Свобода.

— Автомобиль попал в аварию!

— Вы меня разыгрываете сейчас? — уточнил я у Радмира как человека, более внушающего доверие.

— Любомила Блажекова — патологическая неудачница, — оторвалась от книги Купава Пешек и смахнула с глаз челку. — Это же на тебя на Первое сентября обрушилась праздничная инсталляция “Студент открывает дверь к знаниям”?

Рыженькая тяжело вздохнула и кивнула.

— А правда, что ты у бытового голема запустила боевой режим? — спросил Горан.

— Где она бы нашла бытовых големов? Их уже лет сто не используют, — не поверил я.

— Мы в городской музей ходили на экскурсию! — пояснила Любомила. — Он такой страшный был. Я и сказала, что он чудовище настоящее. Откуда я могла знать, что это кодовые слова, которые его сущность меняли?!

— А на Основах хозяйственного зельеведения у нее котел взорвался, — наябедничал Свобода с неотразимой улыбкой.

— Просто он был бракованный! — бросилась на свою защиту Блажекова. — Это и комиссия по технике безопасности подтвердила! Институт даже выставил производителям иск, чтобы покрыть расходы на восстановление лаборатории!

— Кто-то пострадал? — Это какой же был взрыв, если пришлось деньги высуживать?

— Удивительно, но факт: если у Любимилы что-то случается, никогда не получает ничего, страшнее царапин, — продолжил повествование Радимил.

— А давно у тебя такое? — внезапно ожил Изя в лабораторном халате. — Может, это какое-то проклятье?

Всё это время он сидел, прижав свой сундучок. Его потухший, обращенный куда-то внутрь взор, вдруг вспыхнул осмысленностью. Сиреневоволосый снова надул и лопнул пузырь из фиолетовой жвачки.

— Я бы попробовал снять! — оптимистично и весьма самонадеянно заявил Изя.

— Нет! — прозвучало хором от трех остальных студентов, а Купава добавила: — Ни за что не соглашайся!

— А чем знаменит Изеслав Шипка? — спросил я у Радмира, который, казалось, знал вообще всё на свете. Во всяком случае, обо всех.

— У никогда не выходит то, что он планирует сделать!

— Неправда! — поднял Шипка руку в свою защиту. — У меня всегда получается!

— Только не то, что нужно, — беззлобно поддел его Свобода.

— “Нужно” — это очень относительное слово! Всё, что у меня получается, нужно!

— Просто для чего-то другого, — закончил Радмир.

— Вы ничего не понимаете в инновациях! Нельзя ограничивать творчество рамками традиций!..

— Вот поэтому Изю выгоняют уже из пятого вуза, — прокомментировал заявление сиреневоволосого парня Радмир.

Тот собирался вступить в спор, но в сундучке в его руках послышались какие-то звуки. Скребущие.

— Это она? — Глаза Свободы загорелись восторженным предвкушением.

Изя с гордостью отщелкнул замок, приоткрыл крышку, и оттуда высунулась морда… горгульи! Маленькая, уродливая черная морда с приплюснутым носом, резкими скулами, закрученными назад рожками.

— Му-урка! — просюсюкал Радмир и потянул к ней руку.

Мое сердце пропустило пару ударов.

С одной стороны, я точно знал, что гаргульи — мифические существа, которых в природе не существует. Но с другой — вот она. Маленькая, но с выступающими наружу клыками и острыми когтями на лапах, а мой подопечный тянет к ней руку.

Прежде чем я успел определиться со своим отношением к ситуации, Радмир успел почесать тварь между рожек. Она довольно зажмурилась и пошебуршала крыльями о стенки сундучка.

— С животными здесь нельзя! — Как нельзя некстати мимо проходила проводница.

Гаргулья ощерилась, показав зубы.

Проводница завизжала на весь вагон.

Пассажиры повалили к нам со всех сторон.

Я попрощался с подъемными. А ведь мы еще даже не доехали до места!

Гаргулья неожиданно окаменела.

— Изя, зачем ты пугаешь эту милую женщину? Это у него скульптура. Им на истории искусств задали изготовить. И теперь он всем ее демонстрирует, потому что как настоящая получилась, да? — Улыбка Радмира мог растопить ледяную статую. — Хотите потрогать?

Проводница выказала отвращение и помотала головой.

— Он художник? — осторожно спросила проводница, держась за пышную грудь, за которой скрывалось ее сердце.

— Да. Они все немножко такие… — Свобода покрутил пальцем у виска. — Да, Изя? Ты же больше не будешь?

Изеслав, насупившись, молчал и смотрел на окаменевшую — в прямом смысле этого слова — питомицу.

— Он больше не будет! — пообещал Радмир за приятеля и похлопал его по плечу: то ли утешая, то ли намекая, что на этом месте лучше промолчать.

— Хотелось бы!

— У него только одна скульптура!

— А в других сундуках что? — настороженно спросила проводница. Разочарованные зрители с соседних мест начали расходиться.

— Понятия не имею! — ляпнул Изя, и тут уже я чуть не влепил ему подзатыльник.

— А как ты собирался? — задал логичный вопрос Горан. Он определенно нравился мне больше остальных членов команды рассудительностью и предсказуемостью.

— Я вообще не собирался! Это Велина.

— Та, которая тебя до вагона провожала? Твоя девушка?

— Велина Сыкорова — староста курса. Очень ответственная барышня! — пояснил Радмир.

— А куда мы едем, кстати? — вдруг озадачился Изеслав, вызвав всеобщий смех.

Проводница даже утерла слезу. Такая беспомощность нарушителя порядка успокоила ее больше, чем уверения Радмира. Она пожелала нам приятной поездки, напомнила, что в начале вагона можно найти кипяток для чая, и удалилась, мерно покачивая бедрами.

— Ты правда не знаешь, куда поехал? — строго спросила Купава, задрав подбородок “иду на вы”.

— Мне сказали: “Надо ехать!”. Я поехал, — буркнул Изя себе под нос и нежно погладил каменную гаргулью. С морды твари исчез угрожающий оскал, сменившись умиротворенным выражением.

— А зачем ты поехал? — продолжала допрос Купава.

Изя пожал плечами:

— А почему нет?

Чернокосая панечка Пешек фыркнула.

— Да понятно, почему! Потому что обещали зачесть долги, если мы хорошо выступим! — вступился за сиреневоволосого Горан.

— Мы не выступим хорошо! — Купава натянула на лицо улыбку “только полный идиот может это не понимать”.

— Если мы постараемся… — Определенно, Горан — единственный нормальный среди всех.

— До нас знаешь сколько старалось?.. — запальчиво начала брюнетка.

— Девять, — миролюбиво ответил Радмир. — Это будет десятый, юбилейный турнир! Представляете, какая честь!

Но почему-то никто не разделил его восторгов.

— Если ты так хочешь учиться, почему тогда весь год балду пропинал? — задала Купава резонный вопрос.

— Я не пинал балду! Я работал. — Теперь Горан с вызовом задрал подбородок.

— Но, насколько я знаю, тем, кто работает по профилю, в институте наоборот стараются идти навстречу… — удивился я.

— Он работал вышибалой в баре “Синяя лоза”, — доложил внезнающий Радмир.

Между прочим, бар был исключительно для взрослых и довольно дорогой.

— Да! И что в это такого? Не все родились с серебряной ложкой во рту! Некоторым нужно и себя содержать, и семье помогать! Нас шестеро у мамы, я — самый старший.

— А зачем тебе вообще институт? — без намека на такт спросила Купава.

— Я должен подавать пример младшим!

— Шах и мат! — хмыкнул Радмир. — На чем завалился, ответственный ты наш?

— На термаге, — уныло ответил Горан. — У нас Новачек его читает…

Да, сама пани проректор по учебе в качестве преподавателя — это сомнительное удовольствие. Возможно, как педагог она и прекрасна, и объясняет хорошо, но если Горан занятия пропускал, то ему педагогические таланты пани Новачек мало помогут. Потому что на пропусках у пани Новачек заканчивалась лояльность и начиналась принципиальность.

— А выучить? — не сдавалась Купава.

— Термаг?! — в один голос воскликнули Радмир и Горан.

—Тоже на термаге срезался? — сочувственно спросил Горан у собрата по несчастью. — Тебя-то как угораздило?

— Проспал экзамен! Накануне была такая вечеринка, что никак нельзя было пропустить! — Он обвел взглядом всех, убеждаясь, что его слушают. Паничек Свобода нуждался в том, чтобы быть в центре внимания. — Я уже договорился, у кого списать. Поставил будильник. Но не проснулся!

— А потом? — сочувственно поинтересовалась Любомила.

— Что “потом”? Потом у кого спишешь? Сдаешь-то в одиночку… — в голосе Радмира слышалась неприкрытая тоска.

— То есть ты тоже надеешься, что выступите в турнире достаточно хорошо, и тебя оставят? — попытался я закрепить успех, связав участников команды общей целью.

— Я что, дурачок, в сказки верить? — Радмир в одной мгновение разрушил так старательно возведенный мною социальный мост. — Нет, конечно! Я потусить еду. Представляете, сколько там всего интересного и нового будет! А ты, если такая умная, — обратился он к Купаве, — как оказалась среди хронических двоечников и что забыла на турнире?

— Начнем с того, что я и в институт-то этот поступать не собиралась, — фыркнула та. — Но родители настояли. Сказали: хочешь высшее образование — иди в местный вуз, получай приличную профессию. Ну, с их точки зрения, приличная профессия — это когда горбатишься над магпроектором с утра до ночи и получаешь целых три меденика в день! Я пошла, чтобы не ссориться с ними больше необходимого. Но теперь я совершеннолетняя и могу спокойно пойти, куда хочу!

Глава 3.2

— А куда ты хочешь? — Горан не слишком активно участвовал в обсуждении, но внимательно за ним следил.

В отличие от Изи, о котором я даже теперь не мог с уверенностью сказать, запомнил ли тот, куда едет. Зато Изеслав плотоядно разглядывал Любомилу, которая от такого внимания краснела и смущалась. Хотя, что-то мне подсказывало, интерес был совершенно не любовного свойства.

— Да уж явно не в ЗагИБУМ! — ядовито выплеснула Купава столь аутентично, что, кажется, даже ее черная коса зашевелила кончиком.

— Уж не в Центральный ли университет навострила лыжи? — Радмил насмешливо назвал самое престижное учебное учреждение Алтатьерры, и на меня невольно нахлынула волна воспоминаний об альма-матер.

Да уж что теперь…

— А если и так? — Купава вызывающе задрала нос и сложила руки под своими приятными формами.

Пожалуй, единственным, что было в ней приятным.

— Ты в ЗагИБУМе-то не смогла продержаться до конца первого курса! — ткнул ее в очевидное Радмир.

— Почему не смогла? Я и не старалась. Зачем мне тратить время на какую-то бесполезную “Историю бытовой и промышленной ритуалистики”, если я собираюсь поступать на боевой факультет?

— А зачем? — удивилась Любомила. — Не надеешься найти мужа по-другому?

Я умилился этой первозданной женской позиции, которая становилась всё менее популярной среди молодежи в столице. Карьера, борьба с мужчинами за должности на работе вместо спокойного семейного счастья… Приходилось признать, что в чем-то провинция всё же лучше центра.

Купава, естественно, не оценила всей прелести вопроса.

— Я вообще не собираюсь замуж! — взбрыкнула она всеми своими змеиными копытами. — Мы живем в век, когда женщине открыты все пути! Защищать родину — это прекрасное, благородное дело! Весь этот год я готовилась по их программе, так что уверена, что не только поступлю, но ещё и буду учиться на отлично!

Я прямо представил, как она это себе представляет: ведет за собой восхищенных мужчин, поражая воображаемого противника убийственными файерболами. Благо Алтатьерра уже давно ни с кем не воюет и — тьфу-тьфу-тьфу, привет истории бытовой ритуалистики! — не планирует.

— Боюсь, тебя ожидает разочарование, — мягко предупредил я. — Боевой факультет — это не только красивые мундиры, но и жесткая муштра, строжайшая дисциплина, беспрекословное подчинение и… неуставные отношения.

Купава хмыкнула с видом “напугали ежа обнаженным седалищем!”. Наивная провинциальная девочка верит в благородство будущих офицеров, которые не позволят себе (и другим!) обижать барышню.

Барышню — может, и не позволят. Другое дело — однокурсница. Если ты хочешь равенства, будь готова его получить. Боевые маги не знают пощады.

Но, если девушка не врет, — а очень похоже, что нет, Купава Пешек производит впечатление как раз такой упертой отличницы, и недавняя сложная магема тому подтверждение, — у нашей команды отпетых двоечников внезапно замаячили шансы перевалить через поставленный паном ректором барьер.

— А зачем ты на турнир поехала? — спросила простодушная Любомила, пока парни переваривали в душе свои комплексы.

Кроме Изи. Изя, похоже, никого не слышал. Он смотрел на рыжую студентку, и я прямо слышал, как его голове крутятся шестеренки — на самых высоких оборотах.

Купава многозначительно дернула плечом. О, в этом движении было всё! Но если описать коротко, то “на людей посмотреть, себя показать!”. Люди, разумеется, должны упасть в обморок от показанного.

…И ведь было, было что показать паршивке, должен я признать. Ещё бы спеси поубавить и рог на лбу спилить, вообще красота вышла бы!

— Спрашивать, как ты оказалась в команде, не имеет смысла? — перевел я разговор с Купавы на Любомилу.

Та тяжело вздохнула.

— От вашего факультета же Верена Червенка должна была ехать? — неожиданно открыл мне глаза всеведущий Радмир. У меня не было времени заглянуть в список заранее. Даже сходить за ним в учебку — мне принесли его в аудиторию, где я принимал зачет по практике. Вместе с командировочным, билетами на поезд, справками студентов и мантией с эмблемой ЗагИБУМа. Не новой, но хотя бы чистой.

— Она сегодня утром ногу растянула! А я неудачно в деканат зашла, как раз, когда она она справку из травмпункта принесла!

— То есть ты не двоечница? — забрезжила во мне надежда.

— Двоечница… — расстроенно ответила рыженькая. — Я вытягиваю самые сложные билеты. А если пытаюсь перетянуть, то второй будет ещё сложнее первого. Взяла на контрольной у соседки линейку, таблицу отчертить, оказалось, что на ней формулы написаны. Думаете, мне удалось доказать, что линейка не моя? Про лабораторные, думаю, говорить не нужно: мне попадается самое нерабочее оборудование, неполные комплекты, просроченные зелья…

— А что говорят специалисты? — наконец-то в разговор снова включился Изя.

— Говорят, что у меня анатомическая аномалия.

Изеслав даже жвачку свою жевать перестал, столько в нем стало внимания.

— Руки из тазобедренного сустава растут! — злорадно закончила Любомила. — Такое не лечит ни передовая целительская магия, ни современная хирургия не лечит!

Изя задумчиво покивал головой, и шестеренки в его голове закрутились с утроенной силой.

— Ты Мурку свою командам собирался обучить, — прервал повисшее неловкое молчание Радмир, обращаясь к Изе. — Как успехи?

Мурка за время разговора как-то незаметно выбралась из сундука и теперь отдавливала колени хозяину, прикрыв каменными крыльями все тело, кроме уродливого приплюснутого носа и лба, который непроизвольно почесывал Изеслав.

— Радмир, неужели есть что-то, чего ты не знаешь? — не удержался я.

— Конечно! — беспечно расцвел студент. — Например, не знаю, почему вы диссертацию не защитили. Вы же, говорят, были перспективны. Закончили центральный университет с красным дипломом. Даже золотую медаль памяти пана Стеглика на Всеалтатьеррской научной конференции молодых ученых получили...

В глазах Купавы Пешек мелькнуло нечто, напоминающее интерес.

— А у меня тоже аномалия обнаружилась. Только функциональная. Перенос когнитивных функций в другой орган. Аномалия тяжелая, хотя и широко распространенная. “Синдром анального мышления” называется, — легко признался я.

— Это как? — не поняла Любомила и стала оглядываться, пытаясь убедиться, что не поняла ни одна она.

— Это когда человек думает местом, противоположным тому, которым думать следует, — довольно пояснил Радмир, и студенты радостно заржали.

Задницей думали многие — по крайней мере из тех, с кем меня сталкивала жизнь. Но вот в том, что я тогда думал другим, еще менее приспособленным для думания местом, мне признаваться совсем не хотелось. Кому бы то ни было.

— А в Летнем турнире участвовали? — Любомира поставила локоть на столик и уложила на ладошку подбородок.

— Нет, не приходилось. На первом курсе я был обычным, ничем не примечательным ботаном, — поделился я. — Но баек о нем слышал немало.

— Расскажите нам! — попросила рыженькая. — Я вообще о нем ничего, кроме названия, и что это очень сложно, не знаю…

Глава 4. Дорожное чтение

— Ничего страшного в Турнире первокурсников нет! — оптимистично заверил я. — Сложное — да, есть. Задания там действительно непростые. Их задача — заставить студентов задуматься, какие знания и умения им пригодятся, когда они покинут высшее учебное заведение и отправятся во взрослую жизнь. Пока не поздно, и есть время эти знания и навыки получить без дополнительных затрат сил и времени, прямо на парах.

Мне кажется, получилось достаточно наставительно и поучительно.

— Так мы правильно туда едем! Туда и нужно двоечников отправлять! — заявил Радмир, поддерживая общее веселье.

— А конкретно что там будет? Может, нам нужно как-то подготовиться? — спросил обстоятельный Горан.

— К сессии нужно было готовиться! — тоном прирожденной старосты заявила Купава, вновь оторвав взгляд от книжки.

— Так ты к сессии готовишься? — тоном “ах, вот оно что!” воскликнул Радмир.

— Нет, я уже всё выучила и теперь могу себе позволить отдохнуть!

Она на секунду показала обложку. Я невольно зацепился взглядом за шикарный бюст девицы, которая безвольно повисла на руках героя злодейского вида. Рассмотреть остальные детали, включая название, я не успел — Купава опустила книгу.

— Это новинка Светославы Неколовой, да? — с легко читаемой завистью в голосе спросила рыжая Любомила, которой ничего не помешало прочитать не только название, но даже имя автора, пока я размышлял о том, что общего у героини в обмороке, о которой с упоением читала Купава, и суровой магессы-воительницы, которой она мечтала стать.

Кроме бюста, разумеется.

— Да. Буквально перед отъездом на почте забрала! — похвасталась Купена.

— Девочки, вы, может, выйдете и в другом месте про любовные романы поговорите? — недовольно заявил Горан с видом “настоящий мужчина выше всяких шуромур!”. Кремень, а не парень!

— А ты можешь заодно показать на конкретном примере, как тебе не везет? — подал голос Изя, мысли которого, похоже, были равноудалены от вопросов турнира, любовных интриг и бюстов героинь.

— Я тоже хочу послушать о том, что будет на турнире! — оскорбилась Любомила и сложила руки на груди.

У Купавы то же самое выходило эффектнее.

— Вы что, не читали положение о турнире? — снова оторвалась от романа брюнетка, недовольно потеребив косу. — Там же всё написано!

— Где ты его нашла? — удивился Горан.

— В библиотеке! Да, в институте есть такое место, — едко закончила Купава и вновь уткнулась взглядом в текст, хотя я сильно сомневался, что она хоть как-то продвинулась в чтении.

— Точно! В Положении же всё написано! — поддакнул я.

Его мне передали вместе с остальными документами на командировку. Я вспомнил. Вынув из портфеля папку, полученную от секретаря учебной части, я нашел среди бумаг скрепленную стопку печатных листов и бегло пробежался по первым пунктам.

— Конкурс состоит из пяти испытаний, — поведал я. — Первые три обязательны для всех участников: проектное задания, проверка теоретической подготовки и полоса препятствий. Предпоследний этап, игру по станциям проходят только десять сильнейших команд. А магическую дуэль — только пятерка финалистов.

— Всего три… — посчитал в уме прагматичный Горан. — Можно о них поподробнее?

Я открыл положение на нужной странице и зачитал:

— “Проектное задание представляет собой творческое испытание, которое позволяет участникам проявить свои теоретические и практические навыки, а также эффективность командного взаимодействия”.

Я критически окинул взглядом студентов, задержавшись на Изе и Купаве. Командное взаимодействие у нас особенно хорошо получается, мда.

— “Командам предлагается избыточный набор ингредиентов, из которых необходимо изготовить максимально сложное магическое изделие. Оценка результатов конкурса учитывает сложность изготовленного изделия, его работоспособность, количество использованных компонентов и рациональность их применения.

Я снова посмотрел на Изю, который, почувствовав мой взгляд, повернул ко мне голову:

— Это вообще легкотня! — заявил он.

— Предположим… Дальше. “Теоретический тур. Проверка знаний по основным дисциплинам, которые проходятся на первом курсе. Часть вопросов ориентирована на углубленное изучение дисциплин”, — продекламировал я и посмотрел на слушателей.

Те приуныли.

Кроме Купавы, которая увлеченно читала любовный роман (или делала вид, что читала) и Изи, которому вообще всё было или неинтересно, или легкотня, похоже.

— “На выполнение заданий отводится полчаса. Разрешается коллективная работа. Оценивается количество правильных ответов, данных всеми членами команды”.

Взгляды всех студентов (кроме Изи и Купавы) обратились на Купаву. Изя продолжал смотреть на Любомилу. Купава — в книгу. Затянувшаяся пауза заставила брюнетку оторваться от чтения (если она действительно читала).

— Вы думаете, я буду решать за вас всех? — хмыкнула панечка Пешек. — Там, вообще-то, еще индивидуальное первенство есть!

— “Кроме командного зачета, Теоретический тур также включает индивидуальное первенство”, — прочитал я дальше.

— А я о чем говорила? — победно закончила Купава. Между строк звучало: “Я не позволю вам лишить меня моего законного диплома победительницы. Списать не дам!”.

Ну…

Даже если она одна сделает много, а остальные хоть чуть-чуть, в командном зачете есть шанс что-нибудь набрать.

— Давайте дальше! — предложил Горан, который, видимо, понимал, что здесь от него ничего не зависит.

— “Полоса препятствий”, — зачитал я, и Навротны оживился:

— Там тоже есть индивидуальное первенство?

Я пробежался глазами по тексту.

— Да, есть. Но результат команды в целом оценивается не по лучшему результату, а наоборот, по последнему прибывшему к финишу участнику.

Горан посмотрел на Изю, потом на Любомилу и тяжело вздохнул.

— Прошу заметить также, что испытание оценивает, цитирую: “не только физическую подготовку участников, но также смекалку и командное взаимодействие”, — закончил я. — Всего три испытания, и можно выдохнуть.

— А что ещё? — робко спросила рыженькая.

— Ты надеешься попасть в десятку сильнейших команд? — Купава снова оторвалась от своего увлекательного чтения и перелистнула страничку.

— Нет, конечно! Просто любопытно, — смутилась Любомила.

— Правда, прочитайте, что там дальше! — присоединился к просьбе Радмир.

— Ладно. “Игра по станциям. Этот этап включает пять самостоятельных испытаний. В каждом участникам необходимо найти решение для конкретной проблемной ситуации, для чего им потребуются не только практические навыки и теоретические знания, но и умение нестандартно мыслить”.

— Что за ситуации? — вынырнул из своих мыслей Изеслав.

Я пожал плечами:

— Если бы их знали заранее, какой бы в них был смысл?

— Логично, — согласился Изя и почесал пузо горгулье, которая довольно завалилась на каменные крылья.

— У вас тут всё нормально? — словно из засады появилась проводница.

— Всё отлично! — поспешил ответить Изеслав и развернул “Мурку” мордой к даме.

Горгулья, еще недавно блаженно внимавшая ласке, за момент разворота успела злобно оскалиться и закаменеть.

Проводница перевела растерянно-недоуменный взгляд на Радмира. Дескать, чего он каменной статуе пузо гладит? Обаятельный паршивец с готовностью покрутил пальцем у виска и развел руками: вот с такими ненормальными приходится иметь дело. Очень убедительно у него выходило.

Проводница тоже поверила.

Бросила настороженный взгляд на Изю.

— Вы тут за ними следите! — предупредила она меня, погрозив пальцем, и прошла в дальний конец вагона.

Я тоже погрозил пальцем — понятно, Изеславу, который развел руками. Вроде как: я не виноват, это всё Мурка.

Не купе, а театр пантомимы какой-то!

— А последнее что? — прервала наш молчаливый диалог Любомила.

— Магическая дуэль, — сообщил я.

— Команды друг с другом сражаться будут? — ужаснулась она.

— Нет, конечно! Это же опасно! “Маги — сила и оплот Алтатьерры! — прочитал я. — Поэтому должны суметь защитить родное государство от возможного противника. Команды в равных условиях будут противостоять условному противнику. Победу присуждают тому, кто справится с ним быстрее и с минимальными потерями”.

— Какими потерями? — Рыжая пару раз беспомощно хлопнула бледными ресницами. Вот ей книжка с бессознательной героиней подошла бы сильно больше, чем паничке Пешек.

— Нечеловеческими! — Радмир, который изобразил сидел рядом Любомилой “ужасное нападение страшными когтистыми лапами”.

Мила, не ожидавшая такого, вскрикнула и стукнула соседа кулачком в грудь.

— Думаю, там считают условные попадания или опасные ситуации для участников. Правда не знаю. — Я убрал листочки обратно в папку. — Не знаю как вы, а я сегодня с утра ничего не ел. Не довелось как-то. Мне жизненно необходимо сходить в ресторан. Кто-нибудь еще хочет есть?

— Пан Калашник, может, вы пирога поедите? — предложил Горан. — Мне мама с собой спекла. Просто огромный! В меня столько не влезет!

Он потянулся под сидение и вынут оттуда корзинку.

— И вы угощайтесь, — предложил он собратьям по несчастью. — С мясом!

— У меня есть варенье. И ещё я курицу запекла в дорогу, — смущенно предложила Любомила. — Будете? Она правда выпала, когда я споткнулась на вокзале. Но вот смотрите, фольга нигде не порвалась! Просто редкое для меня везение!

Она вынула из вещей фольговый сверток, от которого пахло специями — действительно, целый.

— А меня огурцами угостили, вот! — выложил на стол Радмир.

— А у меня есть шоколадка. Вообще-то я ее для Мурки купил, — признался Изя. — Но мы же ей дадим кусочек, правда? — Он оглядел подельников и расцвел, когда все согласились.

Кто откажется посмотреть, как каменная горгулья будет есть шоколад?

Купава, посмотрев на растущую гору продуктов на столике, вздохнула, полезла в свою сумку и молча достала из нее коробку шоколадных конфет.

Я чувствовал себя нищим попрошайкой. Счастливым, от свалившейся милостыни, но при этом неспособным отплатить за проявленное участие.

— Пойду закажу на всех чай! — принял я решение.

Не обижать же ребят. Они же от всего сердца.

Они не виноваты, что им достался такой неприспособленный к жизни куратор.

Я дождался, когда проводница вернулась к себе, заказал чай, купил печенья — пусть небольшой, но вклад в общий ужин.

Вечер закончился в теплой, доброжелательной обстановке. Засыпал я сытым и довольным. Завтракать мы должны были уже на месте, так что за отсутствие припасов можно было не беспокоиться.

Как выяснилось, беспокоиться нужно было о другом.

— Где мы можем разместиться? — спросил я, когда нас доставили в полевой лагерь.

— Вы можете поставить свой шатер в зоне В3, — парень, мой ровесник, показал на схеме отведенное нам место. Примерно на отшибе.

Но какая разница, если вдуматься?

— А где мы можем взять шатер? — уточнил я.

— Вы должны были привезти его с собой. Это указано в положении о турнире! — уставился на меня регистратор.

Глава 5. Пусть победит сильнейший!

В нарастающей панике я не сразу нашел папку с документами, хотя убрал ее буквально пару минут назад, когда отдал справки на студентов и отметил прибытие в командировочном. Наконец нашел — она лежала на самом верху в чемодане, но в процессе поисков я завалил ее одеждой.

Пробежал глазами положение, которое вчера благополучно не дочитал.

И — да, в самом конце, в пункте, посвященном обязанностям участников, было сказано, что организатор предоставляет место для кемпинга и гарантирует безопасности и соблюдение условий санитарии и гигиены. Полевым оборудованием для размещения участников команды и сопровождающих обеспечивает направляющая сторона.

Капельки пота выступили на лбу, и я стер его похолодевшей рукой.

— Здесь есть магофон? — Кажется, мой голос дрожал, хотя я старался выглядеть естественно. — Мне нужно связаться с институтом.

— Да, вы можете воспользоваться. — Нужно отдать должное регистратору, он держался молодцом. Никаких воплей на тему понаехавших идиотов. Даже ни одни мускул на лице не дрогнул. — Справочник там же.

А чего ему переживать-то? Не ему же ночевать под небом? Это хорошо еще, что лето. Не на снегу, и на том спасибо.

Я подошел к артефакту, набрал комбинацию символов, и вскоре в зеркале вместо моего отражения появилась секретарша.

— Приемная ректора Загорского института бытовой и универсальной магии. Доброе утро, Слушаю вас, — она мило улыбалась.

— Здравствуйте, паничка Беляна. Я могу поговорить с пани Новачек?

— Минуточку, сейчас проверю, на месте ли она, — с очень исполнительным видом ответила та и исчезла из вида.

На ее месте появилась пани проректор по учебной работе.

— Пан Калашник, у вас что-то случилось? — сразу, без лишних церемоний перешла она к делу.

— У нас нет шатра, — также прямо и конкретно сообщил я.

— Поздравляю. Как это у вас вышло?

— Не знаю. А кто его должен был получить?

— Вы должны были, пан Калашник. В приказе было написано!

— Там было написано, что я должен получить шатер?! — Я полез в папку, благо теперь она была в моих руках, копию приказа мне выдали на руки, чтобы подтвердить мои полномочия на турнире. — Нет. В приказе сказано, что я должен отправиться со студентами на правах куратора команды.

— А еще там написано, что заведующий складом должен выдать необходимое оборудование.

— Видите: получается, это обязанность завскладом — выдать мне некое абстравктное оборудование, а не моя — его получить, — как можно спокойнее парировал я.

— Не морочьте мне голову! Вы должны были обеспечить команду!

— Откуда я должен был знать, что мне для этого нужно получить шатер?

— Могли бы прочитать положение!

— Я получил его перед самым отездом!

— А почему вы не позаботились об этом заблаговременно?

— Потому что я вел по девять часов практики каждый день! Это больше, чем рабочее время завскладом, между прочим.

— А чем вы были заняты остальное время?

— Подготовкой к девяти часам ежедневной практики. И еще немного спал, каюсь. Часов пять в сутки.

— Вы это делали не бесплатно! И получите за это деньги. — напомнила пани Новачек, будто это что-то меняло. — Если вас не уволят за служебное несоответствие.

А нет, и правда меняло. На секунду у меня даже мелькнула мысль, что это гениальный план сокрытия от министерства своей сомнительной выходки: свалить провал команды на некомпетентного педагога. Признаюсь, я выглядел просто идеальной кандидатурой на пост козла отпущения.

— Чего вы вообще от меня хотите? — возмутилась пани проректор, покуда я предавался конспирологическим идеям.

— Хочу, чтобы вы прислали нам шатер.

— Ничем не могу помочь, — пани Новачек развела руками. — Для того чтобы получить шатер, вы должны принять его в подотчет под личную роспись. Это дорогостоящее оборудование, между прочим! Завскладом за него грудью встанет.

— Направьте вместе с бумагами, я распишусь.

— Пан Калашник, вы у нас работаете всего две недели. Никто не согласится на такую авантюру!

— И что, я по-вашему, должен делать?!

— Придумайте что-нибудь, пан Чадомил. Вы взрослый, дипломированный маг… — Она запнулась будто хотела сказать “магистр магии”, но потом вспомнила я всего лишь маг.

Всего лишь дипломированный маг. — И вообще всем этим Ружичка должна была заниматься!

В этот момент колокольчик над входом в административный шатер звякнул, полы распахнулись, и внутрь вошла… Гордислава Стыкова.

Судьба, ты не можешь быть ко мне настолько несправедлива!

— Команда Центрального университета на турнир первокурсников явилась! — отрапортовала она. — Ой, Чадомил, это ты?.. — Она умиленно улыбнулась.

Вот же дрянь!

— Хорошо, пани проректор, до свидания, — закончил я разговор и отключил магофон.

— Нет, Гордислава, это не я! — Объективно я сейчас и я пару месяцев назад — совершенно разные люди.

Хотелось бы в это верить.

— Ой, ЗагИБУМ? — Гордислава подошла ко мне коронной походкой от бедра, смахнула с моего плеча несуществующую пылинку и оставила на нем пальцы с аккуратно подпиленными ногтями: — Это там ми-ило!

Я аккуратно, но решительно снял ее руку с себя, словно это была незнамо как туда заползшая гадюка.

— Главное, у тебя всё замечательно. Был очень не рад встрече! Всего доброго! — обратился я к регистратору, которому предстояло сейчас испытать на себе чары моей собеседницы.

Надеюсь, они будут достаточно сильны, чтобы он забыл содержание моего разговора с пани Новачек.

— Пусть победит сильнейший? — не скрывая насмешку, бросила она мне в спину.

Почему-то я думал, что испытания на турнире будут только для студентов.

Как я ошибался!

— ..вца! — было первым, что я услышал, когда вышел из шатра.

Точнее, сначала я услышал гогот, а потом уже “вца”. Можно было бы предположить, что это часть слова “ловца” или “продавца”, если бы не картина маслом.

Возле шатра стояли команды: моя и почти моя, поскольку до недавнего времени я считал себя неотъемлемой частью Центрального университета Златограда, столицы Алтатьерры. Разница между командами была разительна. “Централы” были все как один в униформе, подтянутые спортивные парни — Гордислава умела выбрать себе обрамление. И мои безнадежные разгильдяи стоял кто в чем, кто где и кто как, что само по себе могло вызвать насмешки.

Радмир уже успел закадрить какую-то девушку в цветах Магической академии государственной службы и теперь вовсю с нею любезничал в отдалении. Изя с непроницаемым лицом сидел на одном из своих сундуков, прижимая к груди сундучок с Муркой. Горан с еще более непроницаемым, но очень угрожающим лицом стоял, выпятив грудь. Чернокосая Купава стояла в опасной, на мой взгляд, близости от “централов”, но объектом для насмешки стала не она. А Любомила, которая умудрилась зацепить край подола за замочек на обуви. Не знаю, как это удалось, потому что от подола до туфель было добрых сантиметров тридцать, но прямо сейчас студентка застыла в неловкой позе позе морского конька в процессе спаривания.

— А ты тут что, самый загибастый из загибумов? — Эта фраза явно относилась к Горану, хотя на мой вкус титул “самой загибастой” больше подходил Купаве.

— О, молодые люди жаждут дать нам фору в виде полученных штрафных баллов? — спросил я, нарочито проходя между Навротны и добрыми молодцами-”центровыми”.

— Я имел в виду, что он у вас капитан, — мгновенно поправился кареглазый брутальный брюнет с квадратной челюстью, явно претендующий на роль лидера в своей команде.

Я опустился на колено перед Любомилой, попыталась отцепить край, но он так крепко и хитро закрутился, что пришлось попросту рассеять часть волокон. На юбке образовалась небольшая дырочка, но это была плата за скорость.

— Мы ещё не выбрали капитана, — ответил я за своих, и теперь смех раздался из шатра.

Кажется, чары подействовали, но не совсем так, как хотелось бы мне.

— Давайте собираться, ребята. Нужно позавтракать и заниматься обустройством. Радмир! Время — деньги.

И прямо сейчас они сыпались мимо моего кармана.

В полном молчании мы собрались и тронулись в сторону походной столовой. Прибывшие уже позавтракали, так что мы могли устроиться с комфортом и без лишних ушей.

— Ты чего с ними на конфликт нарывался? — спросил я Горана. — Ты парень неслабый, но их-то пятеро. Ты же понимаешь, что в драке ты им проиграешь?

— Ну это еще спорный вопрос, — упрямо задрал подбородок Навротны. — Учитывая, что в кемпинге запрещено пользоваться любой магией, кроме бытовой, у меня были неплохие шансы!

— Потрясающий оптимизм, — прокомментировал я. На завтрак была молочная каша и бутерброды с маслом и сыром. Я так оголодал из-за постоянной беготни, что такая непритязательная еда казалась мне божественно вкусной. — А тебе, Радмир, что приключений в жизни не хватает, любвеобильный ты наш? Не успел приехать, сразу в водоворот новых отношений?

— Да мы всего-то поболтали, — возмутился Свобода. — Я спросил, как тут обстановка, кто в фаворитах?

— И кто? — оживилась Купава.

— Понятное дело, Центральный университет, — хмыкнул парень. — Ставки делают на то, кто еще войдет в пятерку. Ой, ну в смысле спорят! — поправился он, поскольку азартные игры, особенно среди студентов, не приветствовались.

— На нас поставь, — буркнул я.

— Вы шутите? — на всякий случай уточнил Радмир.

— Шучу, конечно! Но ты все равно поставь. Анонимно.

— У меня нет столько лишних денег!

— А я тебе займу! — я вынул пару десяток из кошеля. Студенческие ставки никогда не были большими.

— Зачем вам? — Свобода смотрел поочередно то на деньги, то на меня.

— А представь, как забавно будет: все ставят на Южный магический университет и Академию имени Крыжавицы, а тут ставка на ЗагИБУМ. Скандал! Интрига!

Я проглотил еще ложечку кашки и покачал головой от удовольствия. Ц-ц-ц, как вкусно! Здесь меня хотя бы будут нормально кормить. Целых шесть дней, включая сегодняшний, день приезда.

Студенты питались лучше меня, это я еще в вагоне понял, поэтому моего восторга не разделяли и больше ковырялись в тарелке, чем ели.

— Вы доедайте, доедайте, нам с вами еще шалаш строить, — уведомил я. А куда тянуть дальше.

— В каком смысле “шалаш”? — спросили Купава и Радмир практически одновременно.