Ленивый попаданец. Хроники нечаянного выживания. Книга первая.

Глава 1. В которой я очень подробно рассказываю, почему я не герой.

Начну с главного: я не создан для подвигов.

Я создан для того, чтобы лежать на диване, смотреть аниме, жевать чипсы и иногда, по великой

необходимости, вставать, чтобы дойти до холодильника. Это моя зона комфорта. Мой личный рай.

И я очень, очень не хотел из него выходить.

Меня зовут Тимофей. Мне шестнадцать. Вешу сто два килограмма — и это не мышечная масса, если вы вдруг подумали. Это результат многолетних тренировок. Тренировок по поеданию

шаурмы, запиванию её колой и перекусыванию чипсами в перерывах между рейдами в доте.

Мама говорит: «Тимофей, ты в теле». Папа говорит: «Тимофей, ты в теле, как корова». Папа

вообще бывший военный, он считает, что любой разговор можно закончить фразой «А ну-ка

отжался». Я с ним не спорю. Спорить — это напрягаться. А я не создан для напрягов.

В школе я среднестатистический троечник. Не двоечник — потому что двойки привлекают

внимание учителей, а внимание учителей — это лишние вопросы. Не отличник — потому что

отличников постоянно дёргают: «пойди на олимпиаду», «помоги отстающим», «расскажи у

доски». Нет, увольте. Твёрдая тройка — это идеальный баланс. Никто не трогает, никто не ждёт

подвигов.

При этом я не глупый. Глупые не выживают в школе. Я умный — просто весь свой ум я направляю

на то, чтобы делать как можно меньше. Умный лентяй — это страшная сила. Я могу придумать три

способа списать домашку, не открывая учебник. Могу отмазаться от физры так, что даже школьная

медсестра поверит в мою «хроническую мигрень». Могу съесть вторую порцию макарон так, чтобы мама не заметила — а если заметила, то убедить её, что это «первая порция просто была

очень маленькой».

Мой девиз: не делай сегодня того, что можно отложить на завтра. А завтра, возможно, вообще

отменится.

Люблю онлайн-игры. Все жанры. Dota, Genshin, Warframe, Path of Exile — не важно. Важно, что там

я могу быть кем угодно. Героем. Магом. Воином. Танком. А в реальной жизни я — тот, кого танком

обзывают в школе.

Я люблю аниме. Особенно про попаданцев. Про парней, которые умирают и перерождаются в

другом мире, где становятся крутыми, сильными, накачанными и привлекают гарем из эльфиек.

— Вот везёт же некоторым, — вздыхаю я, жуя чипсы со вкусом краба. — Умер — и сразу новая

жизнь. А мне даже умереть лень.

Как же я был глуп.

Потому что умереть — это оказалось очень просто. А вот то, что началось после… это было уже не

везение. Это был цирк с выездом и конями. И я в этом цирке — главный клоун.

---

Я не хотел на рыбалку.

Я хотел лежать. Но папа сказал: «Тимофей, вставай». Я сказал: «Мне холодно». Папа сказал: «Я

сказал — вставай». В нашей семье слово папы — это закон. Даже если закон написан кровью и

подписан кулаком.

— Мы едем на зимнюю рыбалку, — объявил он, стоя в дверях моей комнаты в пятницу вечером.

— Пап, там минус двадцать.

— Холодно не бывает, бывает плохая одежда.

— У меня рейд в доте.

— У тебя рейд по жизни, — отрезал он. — Одевайся.

Я попытался возражать. Говорил про ветер. Про то, что рыба всё равно не клюёт. Про то, что у меня

«внезапно поднялась температура». Папа посмотрел на меня тем самым взглядом — я называю

его «взгляд уральского танка». Тяжёлый, бескомпромиссный, с лёгким намёком на то, что сейчас

он заарканит меня и вытащит на улицу прямо в пижаме.

— У тебя три минуты, — сказал он и ушёл.

Я пошёл. Потому что спорить с папой — это как играть в Dark Souls с геймпадом, у которого

сломана кнопка уклонения. Теоретически можно победить, но на практике ты просто умрёшь

много раз и всё равно проиграешь.

Через два часа мы были на реке. «УАЗик», который папа называет «ласточкой», вонял бензином и

старой кожей. Я сидел, закутанный в свой пуховик, поверх него — папин старый бушлат, поверх

бушлата — шарф до бровей. В багажнике лежали снасти, термос с чаем и пакет с бутербродами, которые мама сунула мне в руки с фразой «хоть там поешь нормально».

— Красота! — сказал папа, выходя из машины и вдыхая морозный воздух.

— Ага, — ответил я, вдыхая выхлопные газы и мечтая о том, чтобы оказаться дома под одеялом.

Мы вышли на лёд. Папа начал сверлить лунку. Я стоял в стороне, смотрел на серое небо и думал о

том, как же сильно я ненавижу природу. В природе нет розеток. В природе нет вайфая. В природе

вообще ничего нет, кроме холода, грязи и животных, которые хотят тебя сожрать.

Лёд подо мной треснул.

Я не успел испугаться. Я только подумал: «Ну вот, опять не вовремя». И всё. Провалился.

Вода была холодной. Не «ой, прохладно» — а такой, что у меня перехватило дыхание. Лёгкие

сжались. Тело свело судорогой. Я попытался закричать — из горла вырвался только булькающий

хрип.

«Как глупо», — подумал я, погружаясь в темноту. — «Утонуть на рыбалке. Не досмотреть

последнюю серию „Поднятия уровня“. Не доесть вчерашнюю шаурму. Не пройти босса в новом

ивенте…»

А потом я подумал: «А может, и к лучшему? Не надо будет в школу в понедельник. Не надо будет

писать эту чёртову контрольную по алгебре».

Тьма пришла мягко. Как одеяло. Как воскресное утро. Как тот самый момент, когда ты только-только засыпаешь и понимаешь, что завтра не надо никуда вставать.

«Хорошо-то как», — подумал я в последний раз.

И отключился.

Глава 2. Первое правило выживания: не будь вкусным!

Я очнулся от запаха.

Сначала я подумал — это школа. Столовая. Тушёнка с гречкой. Но нет. Школа пахнет по-другому.

Там пахнет страхом, дезодорантом и дешёвой химией.

Потом я подумал — это больница. Но в больнице пахнет стерильно, противно и немного смертью.

Этот запах был другим.

Он был… густым. Пряным. Сырым. И в нём отчётливо чувствовалась кровь.

Я лежал лицом вниз. Под щекой — мокрая земля. В носу — прелые листья и хвоя. Во рту —

привкус грязи и чего-то металлического.

«Я живой?» — подумал я.

Медленно, очень медленно — потому что резкие движения — это тоже напряг — я приподнялся

на локтях.

Руки дрожали. Но не от холода — а от страха. Пуховик был разорван на плече, из дыры торчал

синтепон, похожий на внутренности убитой игрушки. Кроссовки промокли насквозь, носки

хлюпали при каждом движении.

Я осмотрелся.

Лес. Не тот лес, который за городом, где по выходным гуляют с шашлыками. Настоящий. Древний.

Деревья толщиной в три моих обхвата. Ветки, обросшие мхом. Небо — серое, тяжёлое, низкое.

— Это не Подмосковье, — сказал я вслух. Голос был хриплым, будто я выкурил пачку сигарет. — И

не Карелия. И не… вообще ничего из того, что я знаю.

А потом я увидел его.

Рядом со мной лежал человек. Ну, не человек. Уши. Острые. Длинные. Такие, что даже через грязь

и кровь видно — нечеловеческие. Волосы — светлые, до плеч, но слипшиеся от крови и грязи. Из

спины торчало копьё. Древко — деревянное, грубое, с орнаментом из перьев и костей.

— Эльф? — спросил я у тишины.

Эльф не ответил. Потому что был мёртв.

Я хотел заорать. Честно. Но вместо этого засмеялся. Тихо, истерично, с присвистом.

— Я попал в фэнтези, — прошептал я. — Я, Тимофей, задрот-лентяй, любитель чипсов и колы, попал в чёртово фэнтези.

Внутри меня что-то ёкнуло. Знаете это чувство, когда вы в игре видите крутой сюжетный поворот?

Вот это было оно. Только в игре я мог нажать паузу. А тут паузы не было.

— Это как в аниме, — продолжал я шептать сам себе. — Попаданец. Перерождение. Вот только в

аниме у главного героя обычно есть суперсила. А у меня что? Ум? Лень? Жир?

Я посмотрел на свои руки. Белые, дрожащие, с короткими пальцами, которые умеют только

кликать мышкой и печатать в чат «gg wp».

— Меня здесь убьют в первый же день, — констатировал я.

И из леса, словно подтверждая мои слова, донеслось рычание.

Низкое. Горловое. Такое, от которого волосы встают дыбом даже у того, кто их никогда не моет.

Я замер.

Из-за сосен, ломая ветки и сбивая снег, вышли двое.

Орки.

Настоящие. Не из фильма, где их играют люди с накладными клыками. И не из игры, где можно

выйти в меню и загрузить сохранение.

Живые. Два метра ростом. Зелёные. Клыкастые.

От них воняло. Даже с расстояния в двадцать метров — от них воняло так, будто кто-то смешал

гнилое мясо, застарелый пот, немытые ноги и добавил туда для букета немного смерти.

Первый орк подошёл к эльфу, пнул его ногой. Копьё качнулось.

— Наш, — сказал он голосом, похожим на камнепад. — Копьё с нашей засечкой.

— Хороший удар, — одобрил второй. — Прямо в спину.

— Эльфы вообще хороши только когда спиной стоят.

Они заржали. Противно, раскатисто. Я лежал, не дыша. В голове билась только одна мысль: «Не

двигайся. Не двигайся. Не двигайся».

Первый орк повернул голову и уставился на меня.

Маленькие, свинячьи глазки. Тупая злоба. Я почувствовал, как у меня сводит живот — то ли от

страха, то ли от голода.

— О, — сказал орк. — Человек.

— Жирный человек, — уточнил второй.

— Сожрать?

Я внутренне сжался. «Ну всё, — подумал я. — Стану шашлыком для орков. Обидно. Даже без

лука».

Второй орк поморщился. Он подошёл ближе, понюхал воздух — громко, с присвистом.

— Кости одни, — сказал он с отвращением. — Сало. Не вкусный.

— А может, на шашлык? — не унимался первый.

— Заморачиваться. Пошли.

Они пнули эльфа ещё раз — уже без интереса, для проформы. Плюнули на землю — громко, с

хлюпом. Развернулись и ушли.

Я лежал в грязи и не дышал.

Сначала минуту. Потом пять. Потом десять.

Когда шум их шагов затих совсем, я медленно, по одному сантиметру, приподнял голову.

Никого.

Я сел. Посмотрел на свои трясущиеся руки. Посмотрел на эльфа. Посмотрел на лес.

— Тим, — сказал я сам себе. — Ты в другом мире. В мире, где эльфов убивают копьями. Где орки

нюхают людей, чтобы понять, вкусные они или нет. И где тебя сочли невкусным.

Я всхлипнул.

— Это единственный раз в жизни, когда я рад, что я толстый.

Я вытер лицо рукавом. Грязь размазалась по щекам, смешалась со слезами.

— Ладно, — сказал я, вставая. — Первое: найти еду. Я жрать хочу как зверь. Второе: найти тепло.

Третье: не умереть. Четвёртое: придумать план, как отсюда выбраться.

Я сделал шаг и тут же наступил в лужу. Холодная вода залилась в кроссовок. Я выругался.

Многоэтажно, с использованием всех слов, которые я выучил в школьном туалете.

— Идеально, — сказал я. — Просто идеально. Даже в «Тёмных душах» у меня было больше

шансов выжить.

Я посмотрел на небо — серое, низкое, чужое. Посмотрел на лес — густой, тёмный, полный

невидимых угроз.

— Ну и денёк, — вздохнул я. — А ведь мог сейчас сидеть дома. Есть чипсы. Смотреть аниме.

Проходить босса.

Я побрёл в ту сторону, где, как мне казалось, была дорога. На самом деле я понятия не имел, куда

иду. Но стоять на месте и ждать, когда вернутся орки, было страшнее.

— Мама, — сказал я в пустоту. — Если ты меня слышишь — в следующий раз не суй мне

бутерброды. Суй мне лопату. Или телефон. Или хотя бы зарядку.

Лес не ответил.

Я вздохнул и пошёл дальше.

Глава 3. В которой я встречаю идеальную девушку (и она меня бесит).

Лес — это вам не парк культуры и отдыха.

Я шёл уже час. Или два. Или три. Я потерял счёт времени, потому что часы на руке — старые, механические, папины — остановились, наглотавшись ледяной воды. Стрелки замерли на

половине двенадцатого. Я решил, что это символично: мой внутренний таймер тоже замер на

стадии «полный абзац».

Ноги хлюпали в мокрых кроссовках. Пуховик превратился в тряпку, которая не грела, а только

добавляла веса. Я нёс на себе где-то пять килограммов мокрой одежды и синтепона. И это сверх

моих ста двух.

— Я похож на ходячую губку, — пробормотал я, перешагивая через очередную корягу. — Губка

Тим. Впитываю воду, проблемы и унижения.

Живот урчал. Не романтично, а по-звериному. Я не ел с того самого злополучного утра, когда мама

сунула мне бутерброды. Бутерброды, кстати, утонули вместе со мной. Вкусная смерть: ржаной

хлеб, докторская колбаса и кусочек сыра. Покойся с миром, моя еда.

— Надо было брать шаурму с собой, — вздыхал я. — Шаурма не тонет. Шаурма — это сила.

Лес вокруг менялся. Сосны уступали место дубам. Дубы — каким-то странным деревьям с серой

корой и длинными, свисающими ветками, похожими на волосы старухи. Под ногами хрустел не

снег, а прошлогодняя листва. И воздух стал… другим. Влажным. Пряным. Каким-то слишком

живым.

Я остановился.

— Это что, уже не зима? — спросил я у воздуха. — То есть я утонул в декабре, а приплыл в… какой

месяц?

Ответа не было. Только ветер шелестел листвой.

Я прошёл ещё немного и вышел на поляну.

Поляна была красивой. Слишком красивой для этого мира. Здесь не было крови, трупов или

следов битвы. Только мягкая зелёная трава, маленький ручей, который журчал по камням, и

дерево. Огромное. Дуб, наверное. Только дубы такими не бывают. Ствол толщиной с мою комнату.

Ветви раскинулись на полнеба. И на коре — какие-то символы, похожие на руны, но плавные, как

вензеля.

— Эффектно, — сказал я. — Прям как в аниме. Сейчас из-за дерева выйдет эльфийка с большими

глазами и скажет: «Пришёл спаситель».

Я засмеялся собственной шутке. И тут же пожалел.

Потому что из-за дерева кто-то вышел.

Только это была не эльфийка.

Это была…

Я замер. Открыл рот. Закрыл. Потом открыл снова.

Дриада.

Я видел дриад только в играх и аниме. Обычно это были такие полуженщины-полудеревья, зелёные, с листьями в волосах, и всё такое прочее.

Эта была… другой.

Она была красивой. Нет, не так. Она была той самой красотой, от которой у нормальных парней

останавливается сердце, а у меня, Тимофея, остановился желудок. Но от голода, в основном.

Стройная. Высокая. Волосы — не зелёные, как я ожидал, а тёмно-русые, почти каштановые, с

вплетёнными в них мелкими веточками и сухими листьями. Глаза — большие, зелёные, как у

кошки. И кожа — с лёгким, едва заметным зелёным отливом, как у тех девушек, которые слишком

много времени проводят на солнце, только без загара.

Она была одета… ну, как дриада. В какие-то лоскуты коры и листьев, которые держались

непонятно на чём. Я старался не смотреть туда, куда не надо. Не потому что я такой благородный.

А потому что мама говорила: «Тимофей, если будешь пялиться на девушек, они тебе глаз

выцарапают». Я в это верил. Особенно сейчас, когда девушка могла призвать на мою голову корни

деревьев.

— О, — сказала дриада. — Человек.

Голос у неё был… мелодичным. Как журчание ручья. Как пение птиц. Как звон колокольчика.

— Пришелец? — спросила она, склонив голову набок. — Из другого мира? Обычно вы падаете с

неба. А вы упали с неба?

Я моргнул.

— Э-э-э… я упал в реку. Это считается?

— Нет, — серьёзно ответила дриада. — Река — это вода. Небо — это воздух. Это разные стихии.

— Логично, — сказал я. — С вашей точки зрения.

Она улыбнулась. Белые, ровные зубы. Никаких тебе кривых клыков.

— Меня зовут Лиана, — сказала она. — Я дриада этого леса.

— Тимофей, — ответил я. — Человек. Из Москвы. Точнее, из Подмосковья. Точнее, из дивана.

— Диван? — переспросила она. — Это ваш титул?

— Можно и так сказать, — вздохнул я.

Лиана подошла ближе. Запах — не как от орков. От неё пахло лесом, цветами и ещё чем-то

сладким, как мёд.

— Ты странный, — сказала она, рассматривая меня с ног до головы. — Ты… большой.

— Спасибо, что заметили, — буркнул я. — Я в курсе.

— И мокрый.

— Тоже в курсе.

— И грустный.

— А вот это уже личное.

Она нахмурилась. Совсем как мама, когда я в сотый раз не вынес мусор.

— Ты голоден? — спросила она.

Я чуть не заплакал от счастья.

— Да, — сказал я. — Очень.

— У меня есть ягоды, — она протянула руку, и на её ладони появились — буквально из ниоткуда —

горсть тёмно-синих ягод. — Ешь.

Я взял ягоды. Понюхал. Пахло черникой, только слаще.

— Это не ядовито? — спросил я.

— Нет, — обиделась Лиана. — Я дриада. Мои ягоды самые вкусные в лесу.

Я съел. Вкус был… неземным. Буквально. Я закрыл глаза и застонал от удовольствия. Это было

лучше шаурмы. Лучше чипсов. Лучше даже, чем мамины котлеты.

— Ты странно ешь, — заметила Лиана, наблюдая за мной с неподдельным любопытством. — Ты

чавкаешь.

— У меня воспитание хромает, — ответил я с набитым ртом. — Как и всё остальное.

Она рассмеялась. Звонко, как ручей. Я невольно улыбнулся.

— Знаешь, — сказал я, доедая ягоды, — ты не похожа на тех дриад, которых я видел в играх.

— В играх? — переспросила она. — Это такие ритуалы?

— Типа того, — кивнул я, не вдаваясь в подробности. — Обычно дриады — это такие… ну…

суровые. Защищают лес. Воюют с браконьерами. А ты… другая.

— А какая я? — спросила Лиана, склонив голову к плечу.

Я задумался.

— Ты… добрая, — наконец выдал я. — И наивная. Немного.

— Это плохо?

— Это… — я вздохнул. — В этом мире это может быть плохо, да.

Лиана села на траву рядом со мной — совершенно не стесняясь, что её одежда из листьев почти

ничего не скрывает. Она была так спокойна и естественна, что я почувствовал себя ещё большим

уродом, чем обычно.

— Расскажи про свой мир, — попросила она. — Я никогда не встречала никого из других миров.

Только эльфов, гномов, орков… и людей, конечно. Но ты первый человек, который… как это… упал

с неба? Из реки?

— Из реки, — поправил я. — И не из реки, а под лёд.

— А что такое лёд?

Я уставился на неё.

— Ты не знаешь, что такое лёд?

— У нас не бывает льда, — сказала она, оглядываясь на своё дерево. — Лес всегда тёплый. Я даже

снег видела только раз, когда ходила в гости к северным дриадам.

— Северные дриады? — переспросил я. — Их что, много?

— Конечно, — кивнула Лиана. — У каждого леса есть своя дриада. Только сейчас многие леса

вырубают, и дриады уходят… или умирают.

Она сказала это так спокойно, как будто речь шла о смене погоды. У меня мурашки пошли по

спине.

— Умирают? — переспросил я.

— Лес без дриады — это просто деревья, — объяснила Лиана. — Они растут, но в них нет жизни.

Нет души. А дриада без леса — это просто девушка. Которая скоро засохнет.

Я сглотнул.

— Жестоко у вас.

— Это природа, — пожала плечами Лиана. — Не жестоко и не милосердно. Просто так устроено.

Мы помолчали. Я пытался переварить информацию (и ягоды). Она сидела рядом, смотрела на

ручей и иногда поправляла листья в волосах.

— Слушай, — сказал я наконец. — А ты не знаешь, где тут ближайшая деревня? Или город? Мне

надо… ну… выжить как-то. Еду найти. Тепло.

— Деревня? — переспросила Лиана. — К югу отсюда, полдня пути. Там люди живут. Они злые.

— Злые? — я насторожился.

— Они рубят лес, — просто ответила она. — Не весь, но много. И не сажают новые. Поэтому я с

ними не общаюсь.

— Понятно, — кивнул я. — А есть кто-то, кто не рубит лес?

— Гномы, — оживилась Лиана. — Они живут в горах, далеко на востоке. Они не рубят лес, они

копают горы. Это тоже плохо, но не так заметно.

Я задумался. Полдня пути до деревни — это терпимо. Но если люди там злые… В моём

положении, после встречи с орками, любые люди — уже прогресс. Даже злые. Главное, чтобы не

хотели меня съесть.

— Ладно, — сказал я, вставая с травы (колени захрустели, спина заныла — офисный планктон

отдыхает). — Мне пора.

— Останься, — вдруг сказала Лиана.

Я замер.

— Чего?

— Останься, — повторила она. — Мне скучно. Я одна в лесу. Эльфы приходят редко. Люди рубят

деревья. Орки воюют. А ты… ты смешной.

— Смешной? — переспросил я обиженно. — В каком смысле?

— В хорошем, — улыбнулась она. — Ты такой… большой. И неуклюжий. И всё время что-то

бормочешь под нос. Мне нравится.

Я не знал, плакать мне или смеяться. Меня только что назвали смешным из-за того, что я толстый и

бормочу. Но сделали это так мило, что я не мог обидеться.

— Слушай, Лиана, — сказал я, присаживаясь обратно. — Я бы с радостью остался. Правда. Но мне

надо выжить. А выживание требует еды. Еда требует денег. Деньги требуют работы. А работа —

это… ну… работа.

— Я могу дать тебе ягод, — предложила она.

— Ягоды — это не бизнес-ланч, — вздохнул я. — Мне нужно мясо. Хлеб. Соль. Шаурма, в конце

концов.

— Что такое шаурма?

Я посмотрел на неё. В её больших зелёных глазах было столько неподдельного любопытства, что я

сдался.

— Ладно, — сказал я. — Останусь до вечера. Расскажу тебе про шаурму, про чипсы, про колу. А

потом пойду в деревню.

— Договорились, — кивнула Лиана и улыбнулась так широко, что у меня что-то ёкнуло внутри.

«Спокойно, Тим, — сказал я сам себе. — Это просто дриада. Ты в другом мире. У тебя нет шансов.

Да и вообще, ты толстый, мокрый и глупый. А она… она красивая, стройная и… глупая. Но в

хорошем смысле».

Мы сидели на поляне, слушали ручей, и я рассказывал Лиане про то, как в моём мире люди платят

деньги за то, чтобы им принесли еду прямо домой, и как они смотрят на экраны, где бегают

маленькие человечки, и как они пьют чёрную воду, которая шипит и бьёт в нос.

Она слушала, раскрыв рот, и задавала такие глупые вопросы, что я невольно улыбался.

— А почему вы не можете просто сорвать ягоду? — спросила она.

— Потому что у нас нет ягод, — вздохнул я. — Есть магазины. А в магазинах ягоды стоят денег.

— А что такое деньги?

— Это… — я задумался. — Это такая вещь, которая есть у всех, кто работает. А у кого нет — те не

едят.

— Это жестоко, — сказала Лиана.

— Это капитализм, — ответил я. — Тоже жестоко, но по-другому.

Она не поняла. Я и не ожидал.

К вечеру я всё-таки собрался уходить. Лиана проводила меня до края поляны.

— Ты вернёшься? — спросила она.

— Если не умру, — честно ответил я. — И если там, в деревне, не окажется ещё хуже.

— Будь осторожен, Тимофей из Подмосковья, — сказала она серьёзно. — Ты мне нравишься. Ты

смешной.

— Спасибо, — вздохнул я. — Ты тоже… ничего. Наивная, глупая, но милая.

Она улыбнулась.

— Посиди ещё немного, — сказала она. — Ты устал. Отдохни перед дорогой.

Я хотел возразить, но сон навалился внезапно. Как будто кто-то нажал кнопку «выкл». Глаза закрылись сами. Я прислонился к дереву, выдохнул и… отключился.

Сколько я проспал — не знаю. Минут двадцать. Или час. Но мне приснился мой мир. Компьютер. Монитор. Игра, в которой я застрял на одном боссе уже три вечера.

— Да что ж такое, — пробормотал я во сне. — Опять этот баг. Программисты… хоть бы патч выпустили…

Лиана, сидевшая рядом, наклонилась ближе.

— Кто такие программисты? — тихо спросила она.

Я не ответил. Я спал и видел, как мой персонаж падает в лаву из-за «лага».

— Ненавижу этот сервер, — прошептал я. — И хостинг… и разрабов…

Лиана не поняла ни слова. Но запомнила.

Я проснулся от того, что в носу защекотала муха. Чихнул. Открыл глаза.

— Долго я спал? — спросил я, протирая глаза.

— Не очень, — улыбнулась Лиана.

Я встал, отряхнулся.

— Ладно, мне пора. Скоро стемнеет.

Развернулся и пошёл на юг.

Лес вокруг сгущался, становился темнее, страшнее. Но на душе почему-то было теплее.

— Дриада, — бормотал я себе под нос. — Нашёл себе дриаду. Девушка-дерево. В прямом смысле.

Что дальше? Эльфийка-некромант? Гном-тиктокер?

Я вздохнул.

— Мама, если ты меня слышишь — у тебя скоро будет невестка из другого мира. Она зелёная, глупая и очень наивная. Надеюсь, ты её полюбишь.

Лес не ответил. Только ветер шелестел листвой, и где-то вдалеке ухал филин.

Я шёл и думал о том, что, может быть, этот мир не такой уж и плохой. По крайней мере, здесь есть

кто-то, кому я не безразличен. Даже если этот кто-то — полудерево с ягодами вместо мозгов.

«Ах да, — вспомнил я. — Я же ещё не ел нормально».

Живот заурчал с новой силой.

— Ладно, — сказал я. — Сначала выжить. Потом всё остальное.

И я ускорил шаг.

---

Глава 4. В которой я знакомлюсь с местной кухней и очень жалею об этом.

Деревня появилась внезапно.

Один момент я продирался сквозь чащу, цепляясь пуховиком за ветки и проклиная всё на свете, а

следующий — вышел на открытое пространство. Дома. Деревянные, низкие, с соломенными

крышами. Огороженные частоколом из заострённых брёвен.

«Нормально, — подумал я. — Средневековье. Частокол — это защита от диких зверей. Или от

орков. Или от соседей».

Я остановился у ворот. Принюхался.

Пахло дымом. Пахло варёным мясом. Пахло… чем-то ещё. Пряным. Незнакомым. Я не мог

определить запах, но он заставил мой желудок сжаться — и не только от голода.

«Тим, — сказал я себе. — Ты голоден. Ты мокрый. Ты замерз. Иди в деревню. Что может пойти не

так?»

Я вошёл.

Улица была пуста. Странно. В такой деревне — а я насчитал домов пятнадцать — всегда кто-то

должен быть. Дети. Старухи. Коровы. А тут тишина. Только где-то вдалеке скрипело колесо и лаяла

собака.

Я прошёл к центру. Там стоял колодец, скамейка и… большой костёр. Потухший. А над костром —

котёл. Огромный, чугунный, размером с ванну.

Я заглянул в котёл. Пусто. Но стенки были обуглены, и внутри оставался какой-то нагар. Тёмный, жирный.

— Эй!

Я вздрогнул. Из ближайшего дома вышел мужик. Высокий, худой, с бритой головой и длинными

усами. Одет в кожаную безрукавку, руки по локоть в чём-то красном.

— Ты кто? — спросил он, щурясь.

— Путник, — ответил я. — Замёрз. Голоден. Вы не подскажете, где тут можно переночевать?

Мужик осмотрел меня с ног до головы. Взгляд у него был… странный. Не злой. Не

подозрительный. Так смотрит повар на кусок мяса на рынке, прикидывая, что из него приготовить.

Я поёжился.

— Проходи, — сказал мужик, отступая в сторону. — Староста у нас радушный. Накормит. Напоит.

Место для ночлега найдёт.

— Спасибо, — ответил я, хотя внутренний голос уже орал: «Тим! Тим, вали отсюда! Тут пахнет не

пирогами!»

Но я был голоден. А голодный ум — плохой советчик.

---

Староста оказался огромным, круглым мужиком с красным лицом и маленькими масляными

глазками. Он сидел за столом в самой большой избе, жевал что-то из миски и смотрел на меня так

же, как мужик у колодца.

— Путник, говоришь? — прогудел он, вытирая рот рукавом. — Редкие у нас гости. Особенно

такие... крупные.

— Я не крупный, — обиделся я. — У меня кость широкая.

— Кость — это хорошо, — кивнул староста. — Кость — это основа. Бульон.

Я не понял, к чему он клонит, но решил не спорить.

— Мне бы поесть, — сказал я. — И переночевать. Я заплачу. У меня есть... — я залез в карман и

вытащил мокрую купюру в пятьсот рублей. — Вот.

Староста взял купюру, повертел в руках, понюхал.

— Бумага, — констатировал он. — С красивыми картинками. Но не золото. Не серебро. Не еда.

— Это деньги, — попытался объяснить я. — В моём мире за это можно купить всё.

— В моём мире за это можно подтереть задницу, — ответил староста и бросил купюру в печь.

Я смотрел, как горит пятьсот рублей, и чувствовал себя так, будто похоронил близкого

родственника.

— Ладно, — вздохнул я. — Может, я могу отработать?

Староста задумался. Пожевал губами. Потом улыбнулся. Улыбка была... масляной. Слишком

дружелюбной.

— Отработать — это можно, — сказал он. — У нас сегодня праздник. Большое застолье. Поможешь

с приготовлением — получишь ужин и ночлег.

— Согласен, — выпалил я, не думая.

Внутренний голос забился в истерике. Я его проигнорировал.

---

Застолье готовилось на центральной площади. Женщины в передниках суетились вокруг костра.

Мужики таскали дрова и воду. Дети — да, наконец-то появились дети — бегали вокруг и играли в

догонялки.

— Ты, — сказала мне одна из женщин, тётка с мощными руками и родинкой на щеке. — Пойдём

на скотный двор. Поможешь выбрать.

— Выбрать? — переспросил я.

— Животное на убой, — пояснила она. — Сегодня у нас праздник. Будем есть мясо.

— А какое мясо предпочитаете? — спросил я, следуя за ней. — Свинина? Говядина?

— Всякое, — уклончиво ответила тётка. — Всякое годится.

Скотный двор оказался за деревней. Я ожидал увидеть коров, свиней, может быть, кур. Вместо

этого…

Вместо этого я увидел клетки.

Огромные, деревянные клетки, вбитые в землю. В них сидели…

— Это эльф? — спросил я, указывая на существо с острыми ушами и длинными светлыми

волосами.

— Ага, — кивнула тётка. — Старый уже. Жёсткий. На бульон пойдёт.

— А это? — Я показал на зелёного, клыкастого, связанного цепями.

— Орк. Жирный. На шашлык.

— А это?

— Гном. Мелкий. Кости можно размолоть на муку для пирогов.

Я почувствовал, как у меня закружилась голова.

— Вы… вы едите… всех?

— А чего добру пропадать? — удивилась тётка. — Эльфы — нежные, но постные. Орки — жирные, но жестковатые. Гномы — костлявые, зато на бульон идут хорошо. Люди, конечно, вкуснее всего.

Но людей у нас мало, своих не едим. Только забредших.

— Забредших? — переспросил я севшим голосом.

— Ну да, — кивнула тётка, подходя ко мне ближе. — Как ты, например.

Она положила тяжёлую руку мне на плечо.

— Ты, кстати, хорошо упитан. Сразу видно — кормили хорошо. Мясо будет сочным. А жирок…

жирок пойдёт на жарку.

Я замер.

Внутренний голос, который я игнорировал весь вечер, теперь орал во всю глотку: «ЧТО Я ТЕБЕ

ГОВОРИЛ?! ЧТО Я ТЕБЕ ГОВОРИЛ, ИДИОТ?!»

— Знаете, — сказал я, медленно отступая. — Я, пожалуй, передумал. Насчёт ночлега. И ужина. Я

вообще вегетарианец.

— Вегетарианец? — переспросила тётка. — Это как?

— Это когда не едят мясо. Вообще.

— Тогда зачем ты пришёл? — искренне удивилась она. — У нас кроме мяса ничего нет. Трава?

Грибы? Это для слабаков. Настоящие люди едят мясо. Настоящие люди едят всё.

— Я — не настоящий, — быстро сказал я. — Я — искусственный. Из другого мира. У меня мясо

пластиковое. Не вкусное. Не ешьте меня, пожалейте себя.

Тётка нахмурилась. Потом повернулась к деревне и крикнула:

— Староста! Тут наш гость отказывается от ужина!

Из дома вышел староста. С ножом в руке. Большим, разделачным.

— Отказывается? — переспросил он. — Нехорошо. Мы так старались, костёр развели, котёл

нагрели. А он отказывается.

— Я не отказываюсь, — затараторил я. — Я… я… я диетическое мясо. У меня холестерин. Вредно

для здоровья.

— Мы любим вредное, — сказал староста, подходя ближе. — Это самое вкусное.

Я смотрел на нож, на клетки с эльфами и орками, на масляные глаза старосты — и в моей голове

щёлкнуло.

«Тим, — сказал я себе. — Ты умный. Ты хитрый. Ты ленивый. Но сейчас тебе нельзя лениться.

Сейчас надо бежать».

— А знаете что? — сказал я, делая шаг назад. — Я вспомнил. У меня в лесу кое-что осталось. Очень

ценное. Я сейчас, быстро сбегаю и вернусь.

— Мы сходим с тобой, — предложил староста. — Вместе быстрее.

— Не надо, — я сделал ещё шаг. — Я быстро. Я спринтер.

— Ты весишь сто килограммов, — заметил староста. — Какой ты спринтер?

— Толстый, но быстрый, — ответил я.

И побежал.

---

Я бежал через деревню. Женщины хватались за ножи. Мужики выскакивали из домов с дубинами.

Дети — эти маленькие демоны — кидали мне под ноги камни.

— Держите его! — орал староста. — Живым! Живым он вкуснее!

— Я и мёртвый буду не вкусный! — крикнул я на бегу. — У меня мясо старое! Жёсткое! Чипсами

прокопчёное!

Я вылетел за ворота и помчался в лес. Кроссовки хлюпали, пуховик развевался как плащ, сердце

колотилось где-то в горле.

— Я не хочу быть супом! — орал я, перепрыгивая через коряги. — Я не хочу быть шашлыком! Я

хочу домой, на диван, есть чипсы и смотреть аниме!

За спиной слышались крики. Погоня. Мелькали факелы.

«Тим, — сказал я себе. — Ты умный. Думай. Думай быстрее».

Я вспомнил поляну. Дерево. Лиану.

— Надеюсь, ты не ешь людей, — прошептал я и свернул в чащу.

---

Я бежал. Долго. Падал, поднимался, снова бежал. Ветки хлестали по лицу. Пуховик порвался

окончательно. Кроссовки разваливались на ходу.

Погоня отстала. Но я не останавливался. Я бежал, пока лёгкие не начали гореть, а ноги —

подкашиваться.

И только когда за спиной стало совсем тихо, я упал на колени у знакомого ручья.

— Лиана! — крикнул я в темноту. — Лиана, ты здесь?

Из-за дерева вышла дриада. Сонная, растрёпанная, с листьями в волосах.

— Тимофей? — спросила она, протирая глаза. — Ты чего такой… страшный?

— Меня хотели съесть! — выпалил я. — Там деревня! Они едят всех! Эльфов! Орков! Гномов!

— И дриад? — испуганно спросила Лиана.

— Не знаю, — признался я. — Но проверять не хочется.

Я сидел на траве, тяжело дышал и смотрел на свои трясущиеся руки.

— Я выжил, — сказал я сам себе. — Я, Тимофей, толстый ленивый геймер, сбежал от каннибалов.

Это успех.

— Ты дрожишь, — заметила Лиана, садясь рядом.

— Я замёрз. И голоден. И напуган. И вообще, этот мир — полный ад.

Она помолчала. Потом протянула мне горсть ягод.

— Ешь.

Я взял. Не благодаря. Просто взял и съел.

— Ты всегда будешь меня так встречать? — спросил я, жуя. — С ягодами?

— Если ты будешь возвращаться, — ответила Лиана. — А ты будешь возвращаться?

Я посмотрел на неё. На её большие зелёные глаза. На её наивную улыбку.

— Похоже, других вариантов у меня нет, — вздохнул я. — Деревня — каннибалы. Лес — орки.

Остаёшься только ты.

— Это хорошо, — сказала Лиана. — Я люблю гостей.

— Я не гость, — ответил я. — Я беженец.

Она не поняла разницы. Я и не пытался объяснить.

Мы сидели на поляне, слушали ручей, и я думал о том, что, может быть, этот мир не такой уж и

плохой. По крайней мере, здесь есть кто-то, кто не хочет меня съесть.

— Только не вздумай меня зажарить, — сказал я Лиане.

— Зачем мне тебя зажаривать? — удивилась она.

— Не знаю. Просто на всякий случай.

— Ты странный, Тимофей из другого мира, — сказала она.

— Я знаю, — вздохнул я.

И добавил про себя: «И теперь я ещё и беженец от каннибалов. В мире, где эльфов варят, орков

жарят, а гномов мелят на муку. Ну и денёк».

---

Глава 5. В которой я ночую под открытым небом и получаю предложение, от которого сложно отказаться (но я пытаюсь).

Мы сидели на поляне. Я жевал ягоды (они уже начинали приедаться, но голод не тётка), а Лиана

сидела рядом, обхватив колени руками, и смотрела на звёзды. В этом мире они были другими.

Крупнее. И какая-то из них светилась красным.

— Лиана, — сказал я, пережёвывая очередную горсть. — У меня вопрос.

— М-м-м?

— Почему я вас всех понимаю?

Она повернула ко мне голову. Глаза блеснули в темноте.

— В каком смысле?

— В прямом. Я из другого мира. Из другой реальности. Я провалился под лёд в Подмосковье, а

очнулся в лесу, где эльфов убивают копьями, орки нюхают людей, а каннибалы мечтают сделать из

меня шашлык. И при всём при этом, вы говорите на чистом русском языке. Без акцента. Даже

матом ругаетесь правильно.

Лиана нахмурилась. Потом её лицо просветлело.

— А, — сказала она. — Это магия.

— Какая магия?

— Магия перевода, — она сказала это так, будто объясняла ребёнку, почему трава зелёная. — Все, кто попадает в наш мир из других миров, начинают понимать наш язык. А мы начинаем понимать

их. Это чтобы было удобнее.

— Удобнее для кого?

— Для всех, — пожала плечами Лиана. — Представь, если бы ты не понимал, что тебе говорят

каннибалы. Ты бы спокойно зашёл в деревню, лёг спать, а проснулся бы уже в котле.

— Логично, — признал я. — Но почему именно русский? Почему не китайский? Не английский? Не

суахили?

Лиана задумалась. Честно, с наморщенным лбом и прикушенной губой.

— Не знаю, — сказала она наконец. — Наверное, потому что наш мир создавал кто-то, кто говорил

на русском. Или потому что русские самые частые гости. Или потому что… — она вдруг хихикнула.

— Или потому что наш бог — пьяный программист, который забыл сменить языковой пакет.

Я уставился на неё.

— Ты только что сказала «программист»?

— А что это?

— Ничего, — я покачал головой. — Просто в моём мире такого слова не знают полудеревья.

— Я не полудерево, — обиделась Лиана. — Я дриада. Мы умнее, чем кажемся.

— Ты только что предположила, что ваш мир создал пьяный программист.

— Ну, — она замялась. — А вдруг? Мы не знаем, кто создал мир. Может, это были боги. А может —

программисты. Разница небольшая.

Я хотел возразить, но потом подумал: а в самом деле? Если бы я был богом и создавал мир, я бы

тоже напился и накидал туда орков, эльфов, гномов и деревню каннибалов. Просто для смеха.

— Ладно, — вздохнул я. — Допустим, магия перевода. Но тогда ещё один вопрос. Почему вы все

говорите как люди? Ну, эльфы — как эльфы? С пафосом? Орки — как орки? С рыком? А ты

говоришь… как обычная девушка. Из Подмосковья.

Лиана улыбнулась.

— А потому что я умная, — сказала она. — Я подстраиваюсь под собеседника. Ты говоришь просто

— я говорю просто. Ты говоришь сложно — я говорю сложно. Ты говоришь глупости — я…

— Что?

— Я просто улыбаюсь и киваю.

Я почувствовал себя оскорблённым. Но не мог понять, чем именно.

— То есть ты меня… дурачишь?

— Нет, — она положила руку мне на плечо — прохладную, но приятную. — Я просто не хочу, чтобы

ты чувствовал себя глупее, чем ты есть.

— А какой я есть?

— Ты умный, — серьёзно сказала Лиана. — Но ленивый. Ты мог бы быть очень умным, если бы не

ленился. А так… ты просто умный. Этого достаточно, чтобы не попасть в суп.

Я задумался.

Это было, пожалуй, самое точное описание меня, которое я слышал. Мама говорит: «Ты

способный». Папа говорит: «Ты мог бы». Учителя говорят: «Потенциал есть». А Лиана сказала: «Ты

просто умный. Этого достаточно».

— Спасибо, — сказал я.

— За что?

— За то, что не сказала «ты мог бы».

Она улыбнулась. Я улыбнулся в ответ.

А потом до меня дошло.

— Подожди, — сказал я. — Ты сказала, что наш мир, возможно, создал пьяный программист.

Откуда ты знаешь слово «программист»?

Лиана отвела глаза.

— Я… смотрела, как ты спишь, — призналась она. — Ты бормочешь во сне. Про какие-то «баги»,

«лаги» и «технические перерывы».

— Я брежу во сне?

— Громко, — кивнула Лиана. — Очень громко. И ещё ты ругаешься матом. Я выучила несколько

новых выражений.

Я закрыл лицо руками.

— Боже, — простонал я. — Я даже во сне не могу отдохнуть.

— Не боже, — поправила меня Лиана. — Программист. Пьяный, возможно.

Я не нашёлся, что ответить. Просто сидел и думал о том, что мир, в котором я оказался, — это

какой-то бесконечный цирк. И я в этом цирке — главный клоун. Но, по крайней мере, меня не

собираются варить. Пока что.

---

— Слушай, — сказал я, когда мы замолчали. — А можно я здесь переночую? В деревню

возвращаться страшно. В лес идти темно. А у тебя тут… ну… дерево. Поляна. Ручей. В общем, уютно.

— Можно, — кивнула Лиана. — Только я не обещаю, что на тебя не нападут лесные твари.

— Какие ещё лесные твари?

— Ну, — она замялась. — Волки. Кабаны. Лешие. Кикиморы. Иногда приходят орки, но они тебя

уже нюхали и сказали, что ты не вкусный. Так что, наверное, не придут.

— Утешила, — буркнул я.

Я лёг на траву. Пуховик больше не грел, а только холодил. Кроссовки я снял и поставил сушиться к

ручью — глупая затея, потому что ночью они всё равно замёрзнут. Живот урчал, даже несмотря на

ягоды.

— Лиана, — позвал я.

— Да?

— А у тебя нет чего-нибудь… посущественнее ягод? Мяса, например?

— Я дриада, — напомнила она. — Я не ем мясо. И не добываю его. Могу предложить коренья. Ещё

грибы есть. Но я не уверена, что они съедобные.

— А ты проверь.

— Как?

— Ну… съешь сама.

— А если я умру?

— Тогда я не буду их есть, — логично заметил я.

Лиана посмотрела на меня долгим взглядом.

— Ты странный, — сказала она. — Хочешь, чтобы я умерла за твой ужин.

— Не хочу, — вздохнул я. — Просто я голодный и злой. Это плохая комбинация.

Она подошла ближе, села на корточки рядом со мной.

— Знаешь, Тимофей из другого мира, — сказала она тихо. — Я тут подумала.

— О чём?

— Ты не местный. Ты никого здесь не знаешь. Тебя хотят съесть в деревне. Орки считают

невкусным, но это пока. А если они проголодаются, то съедят и невкусного.

— Ты меня пугаешь, — признался я.

— Я не пугаю, — она положила руку мне на лоб. Прохладную, как лист утром. — Я предлагаю.

— Что?

— Оставайся здесь. Живи со мной.

Я сел. Резко. Голова закружилась.

— Ты что, предлагаешь мне… жить с тобой?

— Ну да, — кивнула Лиана. — Лес большой. Еда есть. Ягоды. Коренья. Грибы (если проверю). Вода

в ручье чистая. Я научу тебя выживать. Ты научишь меня… ну, не знаю… играть в те твои игры, про

которые ты бормочешь во сне?

— Ты хочешь, чтобы я учил тебя играть в Dota? — переспросил я ошарашенно.

— Если это поможет тебе остаться, то да.

Я смотрел на неё. На её большие зелёные глаза. На её серьёзное, сосредоточенное лицо. Она не

шутила. Она правда хотела, чтобы я остался.

— Лиана, — сказал я осторожно. — Ты меня знаешь полдня.

— А ты знаешь кого-то ещё в этом мире дольше? — парировала она.

— Нет, — признал я.

— Тогда я — твой лучший друг.

Я задумался. С одной стороны, она была права. Другого варианта у меня не было. Деревня отпала

(каннибалы). Город — далеко, и я не знал, что там. Лес — полон орков, волков и кикимор. А здесь

— поляна, ручей, дерево и странная дриада, которая почему-то хочет со мной дружить.

С другой стороны, это было безумие.

— Лиана, — сказал я. — Ты красивая. Стройная. Трудолюбивая. Ты — моя полная

противоположность. Я толстый, ленивый, пугливый и ни на что не годный. Зачем я тебе?

Она подумала.

— Ты смешной, — сказала она. — И умный. И когда ты говоришь — я не скучаю.

— Это всё?

— Этого достаточно, — кивнула она.

Я не нашёлся, что ответить.

Внутренний голос молчал. Впервые за сегодня. Потому что даже он понимал: это единственный

шанс выжить.

— Ладно, — сказал я. — Остаюсь. Но с условиями.

— Какими?

— Первое: я не ем коренья и сомнительные грибы. Я ем мясо. Если ты не можешь его добыть — я

пойду в город и куплю. Или обменяю. Или украду. Но я не стану вегетарианцем.

— Договорились, — кивнула Лиана.

— Второе: мне нужно тепло. Твоё дерево — оно большое. Может, у него есть дупло? Или я могу

построить шалаш?

— Построим, — согласилась она.

— Третье: я хочу найти способ вернуться домой. Я не собираюсь оставаться здесь навсегда. В моём

мире есть чипсы, шаурма и интернет. Здесь этого нет.

— Что такое интернет?

— Не важно, — отмахнулся я. — Главное, что я хочу домой.

— Хорошо, — спокойно ответила Лиана. — Мы поищем способ.

Я посмотрел на неё. Она не спорила. Не уговаривала. Просто согласилась.

— Ты странная, — сказал я.

— Я дриада, — напомнила она. — Мы все странные.

— Это я уже понял.

Я лёг на траву. Закрыл глаза.

— Спокойной ночи, Лиана.

— Спокойной ночи, Тимофей из другого мира.

— Можешь называть меня просто Тим, — буркнул я.

— Тим, — повторила она, пробуя имя на вкус. — Хорошо. Тим.

Я уснул под шум ручья и шелест листьев. И впервые за этот долгий, страшный день мне не снились

кошмары.

Снились чипсы. Шаурма. И огромный монитор, на котором я проходил очередного босса.

Утром я проснулся голодным, злым и немного счастливым.

Потому что у меня появился план. И друг. И, кажется, я начинал понимать этот мир.

Ну, или хотя бы не умирать в нём в первый же день.

Глава 6. В которой я пытаюсь быть полезным (и у меня почти получается) Утро в этом мире наступило неожиданно.

Я ожидал, что будет как в школе: будильник, мамин голос «Тимофей, подъём», и вечная борьба с

одеялом. Но здесь не было будильника. Не было мамы. Не было одеяла. Вместо этого — солнце, которое лезло прямо в глаза, и птицы, которые орали так, будто их режут.

— Ненавижу природу, — пробормотал я, переворачиваясь на другой бок.

Трава была мокрой от росы. Пуховик — мокрым от меня. Кроссовки — всё ещё сырыми. Я лежал, смотрел в небо и перечислял всё, что ненавижу в этом мире. Список получился длинным. Я даже

немного гордился собой.

— Тим, — раздался голос Лианы. — Ты встал?

— Я не вставал, — буркнул я. — Я лежу. Это моё естественное состояние.

— Но солнце уже высоко.

— А мне плевать.

Лиана подошла ближе. Я услышал её шаги — лёгкие, почти бесшумные. Она села рядом, и я

почувствовал запах леса и утра.

— Ты всегда такой… нелюдимый по утрам? — спросила она.

— Я всегда такой, — ответил я. — Утром, днём, вечером. Это не настроение. Это образ жизни.

— Тогда тебе будет сложно здесь выжить, — заметила Лиана. — В лесу надо вставать рано.

— А что, если я не буду выживать? — спросил я, не открывая глаз. — Что, если я просто лягу и

умру?

— Тогда ты будешь мёртвым и лежать, — философски заметила Лиана. — Разницы немного, но

мёртвые не едят.

Я открыл глаза.

— А что, мёртвые не едят?

— Нет.

— А я люблю есть, — вздохнул я. — Ладно, уговорила. Встаю.

Я сел. Голова закружилась. Тело заныло. Каждая мышца, каждая кость — всё напоминало мне, что

я не создан для походов, лесных полян и выживания. Я создан для дивана. Но дивана не было.

— Что будем делать? — спросил я.

— Для начала — завтракать, — сказала Лиана и протянула мне горсть ягод.

Я взял. Съел. Пожевал.

— Лиана, — сказал я. — Если я буду есть только ягоды, я скоро сам стану ягодой. Мне нужно мясо.

— Мясо надо добыть, — ответила она. — Ты умеешь охотиться?

— Я умею заказывать доставку, — признался я. — Это не одно и то же.

— Тогда тебе придётся научиться.

Я посмотрел на свои руки. Белые, мягкие, с короткими пальцами. Руки человека, который

максимум, что делал — это нажимал на кнопки мыши и открывал холодильник.

— Я не создан для охоты, — сказал я. — Я создан для того, чтобы меня кормили.

— В этом мире никто не будет тебя кормить, — сказала Лиана. — Кроме меня. Но я кормлю

ягодами. Если хочешь мяса — добудь сам.

Я вздохнул. Понял. Принял.

И решил, что сегодня я стану охотником.

Ну, или хотя бы попробую.

---

Первым делом я попросил Лиану показать мне лес.

— Не весь лес, — уточнил я. — Только ту часть, где можно найти что-то съедобное и не очень

опасное.

— Опасное есть везде, — сказала Лиана. — Но я знаю места, где зверь поменьше.

Мы пошли. Я — в мокрых кроссовках и разорванном пуховике. Она — босая, в своих листьях, лёгкая как перышко.

Я смотрел на неё и думал: как так получается, что она — стройная, красивая, трудолюбивая —

тащится по лесу босиком и не жалуется. А я — толстый, неуклюжий, в кроссовках — пыхчу, как

паровоз, и мечтаю о том, чтобы всё это закончилось.

— Ты думаешь о чём-то грустном, — заметила Лиана, оборачиваясь.

— Я всегда думаю о грустном, — ответил я. — Это моё обычное состояние.

— А о чём ты думаешь, когда тебе весело?

— О чипсах, — честно сказал я. — О шаурме. О том, как я сижу дома и ничего не делаю.

— Это звучит скучно.

— Это звучит как рай.

Лиана остановилась у большого поваленного дерева. Показала рукой:

— Здесь часто бегают зайцы. Или кто-то поменьше.

— Зайцы? — я оживился. — Зайцы — это мясо. Я люблю зайцев. В сметане.

— В чём?

— Не важно. Как их ловить?

Лиана задумалась.

— Обычно их ловят силками. Или стреляют из лука.

— У меня нет лука, — напомнил я. — И силок я не умею делать.

— Тогда беги за ними, — предложила она.

Я посмотрел на неё. Она — серьёзно.

— Лиана, я вешу сто два килограмма. Моя максимальная скорость — это скорость открытия

холодильника. Я не могу бегать за зайцами.

— А что ты можешь?

— Я могу думать, — сказал я. — Думать — это моё главное оружие.

— И что ты придумал?

Я задумался. По-настоящему. Сосредоточенно. В голове щёлкали шестерёнки, перебирали

варианты.

— Нам нужна приманка, — сказал я наконец. — И ловушка. Я могу сделать ловушку.

— Из чего?

— Из того, что есть, — ответил я. — Ветки. Верёвки. Камни. У тебя есть верёвки?

— У меня есть лианы, — сказала Лиана. — Они очень прочные.

— Лианы подойдут, — кивнул я. — Покажи, где они растут.

---

Мы нашли лианы. Толстые, зелёные, гибкие. Лиана оторвала несколько штук одним движением —

я бы не справился и за час.

— Ты сильная, — заметил я.

— Я дриада, — напомнила она. — Лес мне помогает.

Я взял лианы, нашёл несколько толстых веток и принялся сооружать ловушку.

Получалось криво. Страшно. Непонятно.

— Что это должно быть? — спросила Лиана, наблюдая за мной.

— Это силок, — пояснил я. — В теории.

— А на практике?

— На практике заяц засмеётся и убежит.

Я работал. Пот капал с лица. Руки болели. Спина ныла. Я делал то, чего никогда не делал в своей

жизни. Я трудился.

— Ты странно выглядишь, — заметила Лиана.

— Я всегда странно выгляжу, — буркнул я. — Но сейчас я выгляжу как человек, который пытается

поймать зайца, чтобы не умереть с голоду. Это нормальный вид для этого мира?

— В этом мире все так выглядят, — сказала Лиана.

— Тогда я вписываюсь.

Наконец ловушка была готова. Кривая, шаткая, но что-то в ней было. Какая-то надежда.

— Теперь приманка, — сказал я.

— Какая?

— Что едят зайцы?

— Траву, — ответила Лиана. — И ягоды.

— У тебя есть ягоды?

— Есть, — она протянула мне горсть.

Я положил ягоды в ловушку. Отошёл. Осмотрел.

— Вроде нормально, — сказал я. — Теперь ждать.

— Сколько?

— Понятия не имею. В играх это занимает несколько секунд. В реальной жизни, наверное, дольше.

Мы сели на траву. Я смотрел на ловушку. Лиана смотрела на меня.

— Ты всегда такой… нетерпеливый? — спросила она.

— Я всегда хочу есть, — ответил я. — Это не одно и то же.

— А если заяц не придёт?

— Тогда я съем ягоды. И буду ненавидеть этот мир ещё сильнее.

Лиана улыбнулась. Я не понял, чему именно. Но мне стало немного теплее.

Мы ждали. Час. Два. Солнце поднималось выше. Я успел пожалеть о том, что встал, что вообще

родился, что согласился на эту авантюру.

А потом ловушка сработала.

Раздался треск. Визг. Какая-то возня.

— Сработало! — заорал я и побежал к ловушке.

В ней бился заяц. Небольшой, серый, с перепуганными глазами.

— Да! — крикнул я. — Я сделал это! Я поймал зайца!

— Поздравляю, — сказала Лиана, подходя ближе. — А теперь ты должен его убить.

Я замер.

— Что?

— Убить, — повторила она. — Чтобы съесть.

Я смотрел на зайца. Он смотрел на меня. В его глазах был страх. И ещё что-то. Надежда, наверное.

— Я не могу, — сказал я.

— Почему?

— Я… я никогда не убивал. Я даже комара прихлопнуть не могу. А заяц… он живой. Он не хочет

умирать.

Лиана подошла ближе.

— Тим, — сказала она мягко. — Ты хотел мясо. Мясо не растёт на деревьях. Чтобы его получить, нужно кого-то убить. Это закон этого мира.

— В моём мире мясо продаётся в магазинах, — сказал я. — Уже убитое. Завернутое в плёнку. Там

нет глаз. Нет страха.

— В этом мире всё иначе, — сказала Лиана. — Если ты хочешь есть — ты должен быть готов

убивать.

Я стоял и смотрел на зайца.

Руки тряслись. В голове была пустота.

«Тим, — сказал я себе. — Ты хотел мяса. Ты его получил. Теперь действуй».

Я протянул руку. Коснулся зайца. Он задрожал.

— Не могу, — сказал я и отошёл. — Прости. Я не могу.

Лиана посмотрела на меня. Потом на зайца. Потом снова на меня.

— Ты странный, — сказала она. — Ты умный, но слабый. Ты хочешь есть, но не готов платить цену.

— Я готов платить, — ответил я. — Но не так.

— А как?

— Не знаю, — я сел на траву. — Может, я вегетарианец. Может, я просто трус. Но я не могу убить

живое существо. Даже ради того, чтобы поесть.

Лиана подошла к ловушке. Одним движением — быстрым, почти незаметным — она свернула

зайцу шею.

Я закрыл глаза.

— Готово, — сказала она. — Теперь он не страдает.

— Ты убила его, — прошептал я.

— Ты хотел мяса, — ответила Лиана. — Я сделала это за тебя. Но в следующий раз придётся

самому.

Я открыл глаза. Заяц лежал неподвижно. Глаза были закрыты.

— Спасибо, — сказал я.

— Не за что, — ответила Лиана. — Но ты должен понять: в этом мире никто не будет делать за тебя

твою работу.

— Я понял, — вздохнул я. — И я ненавижу этот мир ещё сильнее.

— Это нормально, — сказала Лиана. — Ненависть помогает выживать.

Она подняла зайца, взяла его за уши.

— Пойдём, — сказала она. — Я научу тебя снимать шкуру и разделывать тушу.

— Это обязательно?

— Если хочешь есть — да.

Я пошёл за ней. Понурый, голодный, но с каким-то странным чувством внутри.

Я не убивал. Но я стал причиной смерти. И это было почти так же плохо.

— Я никогда не привыкну к этому, — сказал я.

— Привыкнешь, — ответила Лиана. — Или умрёшь.

— Оптимистично.

— Реалистично, — поправила она.

Мы вернулись на поляну. Лиана показала, как снимать шкуру. Я смотрел, но почти не видел. В

голове крутилась одна мысль: «Я в мире, где, чтобы поесть, нужно убивать. И это только начало».

Вечером мы жарили мясо на костре. Я не мог смотреть на него. Но есть хотелось сильнее.

— Это вкусно, — сказал я, жуя.

— Это жизнь, — ответила Лиана.

— Горькая жизнь, — поправил я.

— Но ты сыт, — заметила она.

— И это единственный плюс.

Мы сидели у костра. Я думал о доме, о маме, о чипсах. Лиана смотрела на огонь.

— Ты изменился, — сказала она вдруг.

— С чего ты взяла?

— Утром ты был просто ленивым. Теперь ты ленивый, но задумчивый.

— Это называется рефлексия, — вздохнул я. — Она появляется, когда понимаешь, что жизнь —

дерьмо.

— У тебя странные мысли, — сказала Лиана.

— У меня странная жизнь, — ответил я.

Мы замолчали. Костер трещал. Где-то в лесу ухал филин.

Я смотрел на небо, на чужие звёзды и думал: «Как же я хочу домой».

Но домой не пускали. А есть хотелось всегда.

И это была самая грустная мысль за весь день.

---

Глава 7. В которой я узнаю, куда попал (и жалею, что спросил).

Утро второго дня началось с дождя.

Я лежал под деревом Лианы, пытаясь укрыться от капель, и думал о том, что моя жизнь — это

череда унижений. Сначала я утонул на рыбалке. Потом меня чуть не съели орки. Потом

каннибалы. Теперь я мокну под деревом, как бездомный пёс.

— Лиана, — позвал я. — У тебя нет крыши?

— У меня есть дерево, — ответила дриада. Она сидела на ветке, прикрывшись большим листом, и

выглядела совершенно счастливой. — Дерево — лучшая крыша.

— Дерево — это не крыша. Дерево — это дерево. Оно пропускает воду.

— Ты слишком много жалуешься, — заметила Лиана. — В моём мире люди радуются дождю. Он

приносит жизнь.

— В моём мире люди радуются солнцу, — буркнул я. — Потому что солнце — это тепло. Тепло —

это сухость. Сухость — это комфорт.

— Ты слишком привязан к комфорту, — сказала Лиана.

— Я из двадцать первого века, — напомнил я. — Мой вид вымер бы без комфорта.

Дождь стих так же внезапно, как и начался. Выглянуло солнце. Я вылез из-под дерева, отряхнулся

и понял, что выгляжу как мокрая курица.

— Лиана, — сказал я, садясь на траву. — У меня есть вопросы.

— Задавай.

— Много вопросов.

— Я отвечу, — она спрыгнула с ветки и села напротив. — Насколько смогу.

— Первый, — я поднял палец. — Куда я, собственно, попал? Как называется этот мир?

Лиана задумалась. Наморщила лоб. Почесала за ухом.

— У мира нет названия, — сказала она наконец.

— Как это — нет названия?

— Ну, — она развела руками. — Он просто есть. Зачем ему название? Люди называют его «Мир».

Эльфы называют его «Ар'Лассиэль», что значит «Лес бесконечный». Орки называют его

«Грот'Магар», что значит «Земля крови». Гномы — «Кхазад-Дум», что значит «Подгорный чертог».

— То есть у всех рас свои названия, — подытожил я. — А у мира нет единого?

— Нет, — кивнула Лиана. — Потому что мир — един. Зачем ему несколько имён?

— Это… странная философия, — признал я. — Но ладно, допустим. Второй вопрос: какого он

размера?

— Огромного, — сказала Лиана. — Бесконечного.

— Бесконечного? — я не поверил. — Мир не может быть бесконечным.

— Почему?

— Потому что… ну… физика.

— А что такое физика?

Я вздохнул. Объяснять физику дриаде, которая живёт под деревом и ест ягоды — это как учить

рыбу летать. Бесполезно.

— Допустим, он очень большой, — сказал я. — Идём дальше. Кто его населяет?

— Много кто, — Лиана начала загибать пальцы. — Люди. Эльфы. Орки. Гномы. Дриады. Тролли.

Оборотни. Вампиры. Некроманты. Драконы. Василиски. Грифоны. Кентавры. Сатиры. Сильфы.

Ундины. Гномы, я уже говорила?

— Говорила, — кивнул я. — Василиски? Это те, которые каменным взглядом убивают?

— Да, — Лиана кивнула. — Очень опасные твари. Взглядом превращают в камень. Или в песок.

Или просто убивают. Тут от настроения зависит.

— От настроения? — переспросил я.

— Ну да, — она пожала плечами. — Василиск — он живой. Если он в плохом настроении —

превратит в камень. Если в хорошем — просто пройдёт мимо. Иногда даже здоровается.

— Василиски здороваются?

— Если их не злить.

Я потряс головой. Этот мир был безумен. В нём не было логики. Не было правил. Только какие-то

странные, абсурдные законы, которые менялись в зависимости от настроения монстров.

— Лиана, — сказал я. — А ты знаешь, кто создал этот мир? Ну, в смысле, есть у вас боги?

Создатели? Творцы?

— Есть, — она посерьёзнела. — Много богов. Но они давно не вмешиваются. Говорят, их прогнали.

— Кто прогнал?

— Другие боги, — она махнула рукой. — Или люди. Или никто. Тут много легенд. Одна из них

говорит, что боги были пьяны, когда создавали мир, а потом протрезвели, увидели, что натворили, и убежали.

— И ты в это веришь? — спросил я, вспомнив вчерашний разговор про пьяного программиста.

— Я верю в то, что вижу, — ответила Лиана. — А вижу я лес, ручей, тебя и зайца, которого мы

вчера съели. Этого достаточно.

Я не нашёлся, что ответить.

— Ладно, — сказал я. — Допустим, мир бесконечный, населён всякой тварью, а боги сбежали.

Тогда последний вопрос: как мне отсюда выбраться?

Лиана посмотрела на меня долгим взглядом.

— Никак, — сказала она.

— Что — никак?

— Никто не возвращается, — она вздохнула. — Я знаю много историй о пришельцах из других

миров. Их десятки. Может, сотни. Но никто из них не нашёл дорогу назад. Они или умерли, или

остались здесь навсегда.

— А те, кто остался? — спросил я. — Как они живут?

— По-разному, — сказала Лиана. — Некоторые стали героями. Некоторые — злодеями.

Большинство — обычными людьми. Женятся. Рожают детей. Умирают.

— Я не хочу жениться и рожать детей в этом мире! — воскликнул я. — Я хочу домой! У меня там

компьютер! Чипсы! Шаурма! Кола!

— Что такое кола? — спросила Лиана.

— Это… — я замялся. — Это напиток, который шипит и бьёт в нос. Очень вкусный. Очень вредный.

Очень мой.

— У нас есть ручей, — сказала Лиана. — Вода в нём чистая. Тоже шипит, если набрать в рот и дуть.

— Это не одно и то же! — я в отчаянии схватился за голову. — Это вообще не рядом!

Лиана подошла ко мне и положила руку на плечо.

— Тим, — сказала она мягко. — Я понимаю, что ты хочешь домой. Но пока у тебя нет выхода. Тебе

надо выживать. А для этого — слушать меня, учиться и не ныть.

— Я не ною, — буркнул я. — Я аргументированно выражаю недовольство.

— Это называется нытьём, — улыбнулась Лиана.

Я вздохнул. Спорить с дриадой было бесполезно. Она была упрямой, как… ну, как дерево. Деревья

вообще упрямые.

— Ладно, — сказал я. — Что будем делать сегодня?

— Строить шалаш, — ответила Лиана. — Ты не можешь всё время спать под деревом. Тебе нужно

укрытие.

— А тебе?

— Мне дерево заменяет дом, — она погладила кору. — Мы — одно целое. Но ты — чужой. Тебе

нужна крыша.

— То есть ты предлагаешь мне строить шалаш, — уточнил я. — В лесу. Без инструментов. Без

опыта. Без рук, которые умеют что-то, кроме кликанья мышкой.

— Именно, — кивнула Лиана. — И я помогу.

— Ты умеешь строить шалаши?

— Я умею плести из лиан и веток, — сказала она. — Это почти одно и то же.

— Почти — не считается, — вздохнул я. — Но попробовать можно.

Мы встали. Лиана повела меня в лес — за ветками, лианами и большими листьями, которые

должны были стать крышей.

Я шёл и думал о том, что моя жизнь превратилась в какой-то дурацкий квест. Строительство.

Охота. Выживание. Не хватало только полоски здоровья над головой и инвентаря.

— Лиана, — спросил я. — А в этом мире есть что-то вроде… ну… системы? Уровней? Опыта?

— Ты о чём? — не поняла она.

— Ну, как в играх, — пояснил я. — Ты убиваешь монстра — получаешь опыт. Набираешь уровень —

становишься сильнее. Тратишь очки навыков.

Лиана остановилась. Посмотрела на меня.

— Это игры твоего мира?

— Да, — кивнул я. — В них все так.

— В моём мире всё иначе, — сказала она. — Здесь ты просто убиваешь монстра — и остаёшься

жив. Или монстр убивает тебя — и ты мёртв. Никаких уровней. Никакого опыта. Только жизнь и

смерть.

— Жестоко, — заметил я.

— Это реальность, — ответила Лиана.

Мы набрали веток. Лиана нарезала лиан своими острыми ногтями — я даже не понял, как она это

делает. Я таскал, пыхтел, потел и проклинал всё на свете.

— Ты слишком медленный, — заметила Лиана.

— Я не медленный, — ответил я. — Я экономлю силы.

— Ты ленивый.

— Я — стратег, — поправил я.

— Стратеги не пыхтят, когда несут три ветки.

— Это моя тактика. Ввести противника в заблуждение.

Лиана засмеялась. Я не понял, над чем именно, но обижаться не стал. Она вообще часто смеялась.

Над моими шутками, над моими жалобами, над моей неуклюжестью. Это было… приятно.

Немного.

Мы вернулись на поляну. Лиана начала плести каркас. Я смотрел и учился.

— Ты должна была родиться архитектором, — сказал я.

— Кем?

— Человеком, который строит дома.

— Я строю дом, — ответила Лиана. — Для тебя.

— Это не дом, это шалаш.

— Это мой подарок, — сказала она серьёзно. — Принимай, какой есть.

Я замолчал. Она работала, а я сидел рядом и чувствовал себя бесполезным. В моём мире я мог бы

заказать строительство дома за деньги. Или хотя бы нанять рабочих. А здесь я даже ветку не мог

принести нормально.

— Лиана, — сказал я. — Спасибо.

— За что? — не поднимая головы, спросила она.

— За то, что ты есть. И за то, что ты не жалеешь времени на меня.

Она подняла глаза. Улыбнулась.

— Ты мой друг, Тим. Даже если ты ленивый, толстый и постоянно жалуешься.

— Спасибо за комплимент.

— Это не комплимент, — ответила она. — Это констатация факта.

Я хотел обидеться, но не смог. Потому что она улыбалась. И от этой улыбки становилось теплее.

Даже под мокрым пуховиком.

---

Вечером мы сидели у костра. Шалаш был готов. Кривой, шаткий, но крыша не протекала — по

крайней мере, пока.

— Лиана, — сказал я. — Ты говорила, что в лесу есть опасные твари.

— Есть, — кивнула она.

— Какие?

— Медведи. Волки. Кабаны. Лешие. Кикиморы.

— И всё?

— Нет, — она помолчала. — Ещё Василиск.

— Тот, который каменным взглядом?

— Да.

— И он живёт в этом лесу?

— Жил, — поправила она. — Несколько лет назад его видели на восточной опушке.

— А сейчас?

— Не знаю, — она пожала плечами. — Следов не видно. Но говорят, он никуда не уходит.

Я передёрнул плечами.

— Хорошо, что мы на западе, — сказал я.

— Хорошо, — согласилась Лиана.

Она не добавила, что вчера, когда я спал, она видела свежие следы. Большие. С когтями. И они

вели прямо к нашей поляне.

Она не сказала, потому что не хотела меня пугать. Но каменный нож, который она сделала для

меня — острый осколок, обмотанный лианой для удобства — она теперь держала под рукой даже

во сне.

А я сидел у костра, ел жареного зайца и думал о том, что, может быть, завтра я всё-таки научусь не

жаловаться.

Или хотя бы жаловаться тише.

---

Глава 8. В которой я встречаю главную опасность леса (и она меня… игнорирует).

Я проснулся в шалаше. Кривом, шатком, но сухом. Лиана оказалась права: крыша из листьев и

веток работала. Правда, пахло в шалаше мокрой землёй и моими собственными носками. Но это

уже детали.

Я выполз наружу, потянулся, хрустнул спиной и осмотрел поляну.

Лианы не было.

— Лиана? — позвал я.

Тишина.

— Лиана, ты где? Я есть хочу.

Ни ответа, ни привета.

Я нахмурился. За три дня я привык, что она всегда рядом. Утром — ягоды. Днём — работа.

Вечером — разговоры у костра. А сейчас — пусто.

— Может, ушла за ягодами, — сказал я себе. — Или корни копать. Или… ну, делать дриадские

дела. Разговаривать с деревьями. Фотосинтезировать.

Я сел на траву, сорвал пару ягод с ближайшего куста (спасибо Лиане, что посадила их рядом с

шалашом) и начал жевать.

— Скучно, — сказал я в пустоту. — Без неё скучно.

Я не успел дожевать, потому что лес вздрогнул.

Я не шучу. Буквально. Деревья качнулись. Земля под ногами вибрировала. Где-то вдалеке раздался

звук — низкий, глубокий, похожий на рык, но в тысячу раз громче.

— Что это? — спросил я у воздуха.

Воздух не ответил. Но рык повторился. Ближе.

Я вскочил. Сердце ухнуло в пятки. Адреналин ударил в голову так, что я чуть не упал.

— Нет, — сказал я. — Нет, нет, нет. Только не это.

Из леса, ломая ветки и сбивая кусты, вышла… тварь.

Я ожидал увидеть что-то вроде огромной ящерицы. Или дракона без крыльев. Или крокодила на

ногах.

Реальность превзошла мои ожидания.

Василиск был… огромным. Метров пять в длину, не меньше. Чешуя — тёмно-зелёная, почти

чёрная, переливалась на солнце, как мокрая броня. Шея — длинная, гибкая, как у змеи. Глаза —

жёлтые, с вертикальными зрачками, и в них не было ни капли разума. Только голод. И ещё что-то.

Злоба, наверное. Или равнодушие.

— Твою мать, — прошептал я.

Василиск повернул голову и уставился на меня.

Я замер.

Вспомнил легенды. Взгляд василиска убивает. Превращает в камень. В песок. В ничто.

«Не смотри ему в глаза, — пронеслось в голове. — Не смотри. Не смотри».

Я закрыл глаза.

— Я — камень, — сказал я себе. — Я — бревно. Я — пень. Я ничего не вижу. Меня нет.

Рык повторился. Ближе. Я чувствовал, как вибрирует земля под его шагами. Как воздух становится

тяжелее. Как запах — сырой, пресный, болотный — забивает ноздри.

«Вот и всё, Тим, — подумал я. — Ты выжил после орков, каннибалов, голода, холода — и умрёшь

от взгляда ящерицы. Ирония судьбы».

Я стоял, не дышал, не открывал глаз и ждал.

Один удар сердца. Второй. Третий.

Тишина.

Я приоткрыл один глаз.

Василиск стоял в двух метрах от меня. Смотрел. Нет, не на меня. Куда-то в сторону. За мою спину.

Я медленно, очень медленно, повернул голову.

Там ничего не было. Только шалаш. Листья. Ветки.

Василиск моргнул. Фыркнул. И… отвернулся.

Он просто развернулся и пошёл обратно в лес. Не спеша, вразвалочку, как огромная зелёная

корова, которой надоело смотреть на странного толстого человека.

Я стоял, открыв рот, и смотрел ему вслед.

— Ты… ты не убил меня? — спросил я у удаляющейся ящерицы.

Василиск не ответил. Только хвостом вильнул — раз, другой — и скрылся за деревьями.

Я рухнул на траву. Ноги подкосились. Руки тряслись. Сердце колотилось так, что я слышал его в

ушах.

— Я жив, — сказал я. — Я жив. Я не камень. Не песок. Я — Тимофей, который только что не умер от

взгляда василиска.

Я полежал минут пять. Потом сел. Потом встал.

И тут из-за дерева вышла Лиана. С охапкой ягод в руках. Весёлая, довольная, с листьями в волосах.

— О, ты проснулся! — сказала она. — Я принесла завтрак.

— Лиана, — сказал я севшим голосом. — Ты не поверишь, что я только что видел.

— Василиска? — спросила она.

Я замер.

— Откуда ты знаешь?

— Я видела его следы вчера, — спокойно ответила она. — И решила, что лучше уйти на пару часов, пока он не уйдёт. Но ты же спал, я не стала тебя будить.

— Ты… ты знала, что он придёт? И ушла? Оставила меня одного?

— Ты толстый, — пожала плечами Лиана. — Василиски не едят толстых. Им тяжело переваривать

жир.

— Это… это правда?

— Понятия не имею, — она улыбнулась. — Но ты же жив. Значит, сработало.

Я смотрел на неё. На её наивную, глупую, безумную улыбку. И понимал, что если бы не эта

дурацкая логика, меня бы уже не было.

— Лиана, — сказал я. — Ты психопатка.

— Я дриада, — ответила она. — Это почти одно и то же.

Она протянула мне ягоды.

— Ешь. После стресса надо восстанавливать силы.

— Ты предлагаешь мне заедать стресс ягодами?

— А что ты предлагаешь?

— Шаурму, — вздохнул я. — Но её нет. Так что давай ягоды.

Я взял горсть, сел на траву и начал жевать. Лиана села рядом.

— Ты не боишься? — спросила она.

— Чего?

— Василиска. Он может вернуться.

— Если он вернётся, я снова закрою глаза и буду думать о чипсах, — ответил я. — Это мой план.

— А если не сработает?

— Тогда я стану камнем, — я пожал плечами. — Красивым, толстым камнем. Ты сможешь

использовать меня как стул.

Лиана засмеялась. Я улыбнулся.

— Знаешь, — сказал я. — Я, кажется, начинаю привыкать к этому миру.

— Это хорошо, — ответила она.

— Нет, — я покачал головой. — Это очень плохо. Потому что если я привыкну, то никогда не захочу

возвращаться домой.

Лиана посмотрела на меня долгим взглядом.

— А ты хочешь возвращаться?

— Да, — ответил я. — Там чипсы, шаурма, кола и диван.

— А здесь я, — тихо сказала Лиана.

Я замолчал.

Потому что не знал, что ответить.

Глава 9. В которой я случайно спасаю эльфийскую принцессу.

На четвёртый день моей новой жизни Лиана сказала, что ягоды кончились.

— Как это — кончились? — спросил я, сидя у потухшего костра. — Ты же дриада. Ты должна уметь

выращивать ягоды из воздуха.

— Я умею выращивать их из земли, — ответила она. — Но на это нужно время. А ты ешь слишком

много.

— Я не много ем, — обиделся я. — Я просто… крупный.

— Ты крупный, потому что много ешь, — парировала Лиана. — Это замкнутый круг.

Я хотел возразить, но не стал. Во-первых, она была права. Во-вторых, спорить с дриадой — это как

спорить с деревом. Бесполезно и унизительно.

— Ладно, — сказал я. — Что будем делать?

— Идти в лес, — ответила Лиана. — Вглубь. Там есть поляны, где растут дикие ягоды. Может, даже

грибы.

— А опасно?

— В лесу всегда опасно, — философски заметила она. — Но если сидеть на месте — ягоды сами не

вырастут.

— Ты же дриада. Ты можешь заставить их вырасти.

— Могу, — кивнула она. — Но это больно. И долго. И я не люблю насилие над растениями.

— Насилие над растениями? — я не поверил своим ушам. — Ты серьёзно?

— Я дриада, — напомнила она. — Растения — мои друзья. Я не могу приказывать друзьям.

Я вздохнул. Логика этого мира была мне чужда. Но спорить было лень. И вообще, я хотел есть.

— Пошли, — сказал я, поднимаясь. — Но если нас съедят орки — я скажу маме, что это ты

виновата.

— У меня нет мамы, — ответила Лиана. — Я выросла из желудя.

— Это объясняет многое.

Мы пошли.

Лес был густым, тёмным и враждебным. Я шёл за Лианой, стараясь не наступать на корни и не

цепляться за ветки. Пуховик давно превратился в тряпку, но я его не выбрасывал — вдруг

пригодится. Кроссовки разваливались на ходу, носки давно превратились в две дырявые тряпки.

— Тим, — сказала Лиана. — Ты слышишь?

Я прислушался.

Где-то вдалеке раздавались звуки. Крики. Лязг металла. Ржание лошадей. И ещё что-то — я не мог

разобрать, но это было похоже на битву.

— Бой, — сказала Лиана. — Эльфы и орки.

— Откуда ты знаешь?

— По звуку, — она прищурилась. — Орки рычат. Эльфы кричат. Это легко различить.

— А кто кого?

— Пока непонятно, — она повернулась ко мне. — Нам нужно обойти стороной.

— Согласен, — кивнул я. — Я не хочу участвовать в битве. Я вообще не хочу ни в чём участвовать.

Моя тактика — выжидание и отсиживание.

Мы свернули влево, обходя поляну, где, судя по звукам, шла битва. Я старался ступать тихо, но с

моим весом и кроссовками это было сложно.

— Ты топаешь, как слон, — прошептала Лиана.

— Я не слон, — ответил я шёпотом. — Я — боевой носорог. В режиме скрытности.

— У тебя странный режим.

— Это единственный режим, который я освоил.

Мы прошли ещё немного. Звуки битвы стихли. Я уже хотел выдохнуть с облегчением, как вдруг из

кустов прямо передо мной вылетела… девушка.

Я не успел увернуться. Она врезалась в меня. Позже я понял, что упал не от силы удара —

эльфийка весила килограммов пятьдесят, не больше — а от неожиданности и собственной

неуклюжести. Я потерял равновесие, нога поскользнулась на мокрых листьях, и мы оба рухнули на

землю.

Я лежал на спине. На мне сидела эльфийка. Длинные серебряные волосы, острые уши, зелёные

глаза. И одежда — не как у простых эльфов. Шёлк, кружева, золотая вышивка. Даже испачканная в

грязи, она выглядела так, будто сошла с обложки дорогого фэнтези-романа.

— Как ты меня опрокинула?! — возмутился я, пытаясь отодвинуться. — Я вешу сто два

килограмма! Ты весишь меньше моего рюкзака с учебниками!

— Я принцесса! — заявила эльфийка, не двигаясь с места. — Мне не нужны законы физики!

— Физика нужна всем, — простонал я. — Даже принцессам. Слезьте с меня!

— Убери свои грязные руки! — закричала она. — Ты меня испачкал!

— Это вы на меня упали! — возразил я. — Я просто стоял!

— Ты стоял на моём пути!

— Я стоял в лесу. В лесу нет путей. Есть тропинки. И вообще, вы кто?

Эльфийка наконец слезла, отряхнулась и гордо вскинула голову.

— Я — Линдиэль, принцесса эльфийского королевства Ар’Лассиэль. И ты, грубый толстяк, только

что испортил мой плащ!

— Ваш плащ и так испачкан, — заметил я, поднимаясь на ноги. — И вообще, я вас не звал. Я шёл за

ягодами.

— Ягоды? — она скривилась. — Ты, человек, собираешь ягоды? Какое унижение для эльфийского

леса!

— А что мне собирать? Грибы? Они пока не выросли.

Из леса донеслись крики. Орки. Близко.

— Ах да, — спохватилась Линдиэль. — Меня преследуют орки. Ты должен меня спасти.

— Что? — я не понял.

— Ты — человек, — сказала она. — Вы, люди, умеете жертвовать собой ради благородной цели. Я

— принцесса. Меня нельзя убивать. Поэтому ты отвлечёшь орков, а я убегу.

— Звучит ужасно, — сказал я. — А почему я должен жертвовать собой?

— Потому что я принцесса! — повторила она, как будто это объясняло всё.

— А я — Тимофей из Подмосковья, — ответил я. — И я ничем не обязан эльфийским принцессам.

Крики приближались.

— Тим, — сказала Лиана, выходя из-за дерева. — Нам нужно уходить. Орки скоро будут здесь.

Линдиэль уставилась на Лиану.

— Дриада? — спросила она с отвращением. — Ты дружишь с дриадой?

— Она мой друг, — ответил я. — А вы — просто нахалка, которая упала на меня сверху.

— Я принцесса!

— Я уже слышал.

Орки выскочили из леса. Трое. Здоровенных, зелёных, с топорами.

— Вон они! — заорал первый, указывая на нас. — Эльфийка и человек! Хватаем!

— Бежим! — крикнула Лиана и рванула в чащу.

Я побежал за ней.

Линдиэль побежала за мной.

— Стойте! — кричала она. — Я не могу бежать в этом платье!

— Тогда снимите его! — крикнул я на бегу.

— Как вы смеете!

— Я смею, потому что нас сейчас убьют!

Мы бежали через лес. Орки гнались за нами, орали, ломали ветки. Я молился всем богам, которых

не знал, чтобы мои кроссовки не развалились окончательно.

— Налево! — скомандовала Лиана.

Мы свернули. Орки — за нами.

— Вправо!

Свернули. Орки — за нами.

— Стой! — Лиана остановилась.

Я влетел в неё. Линдиэль влетела в меня. Мы рухнули в кучу.

— Зачем мы остановились?! — заорал я.

— Потому что мы на месте, — ответила Лиана и показала рукой вниз.

Под нашими ногами была… яма. Глубокая. С кольями на дне.

— Это ловушка, — сказала Лиана. — На кабанов. Или на орков.

— На орков, — поправила она, глядя на преследователей.

Орки неслись на нас, не глядя под ноги.

— Сейчас они упадут, — сказал я.

— Упадут, — кивнула Лиана.

Орки упали.

Первые двое рухнули в яму, взвыли, замахали руками. Третий успел затормозить, поскользнулся и

тоже свалился, но уже сверху.

— Очень удачно, — сказал я.

— Это не удача, — ответила Лиана. — Это знание леса.

— Какая разница, главное — мы живы.

— Вы живы! — возмутилась Линдиэль, поднимаясь с земли. — А мой плащ порван!

— Ваш плащ спас вам жизнь, — заметил я. — Должны быть благодарны.

— Я принцесса! Я никому ничего не должна!

Я посмотрел на Лиану. Она посмотрела на меня.

— У нас проблема, — сказал я.

— Огромная проблема, — кивнула Лиана.

Мы обеими руками держали принцессу, которая брыкалась, кусалась и оскорбляла всё на свете.

— Отпустите меня, грязные простолюдины!

— Если мы вас отпустим, вы упадёте обратно в яму с орками, — сказал я.

— Лучше в яму, чем с вами!

— Это дискуссионно.

Мы вытащили её на край ямы. Орки внизу рычали и пытались выбраться. Колья не давали.

— Что нам с ней делать? — спросил я Лиану.

— Не знаю, — ответила она. — Отпустить? Орки съедят.

— Оставить здесь? Она умрёт.

— Забрать с собой? Она нас сведёт с ума.

Я задумался.

— Знаешь, — сказал я. — Есть один вариант.

— Какой?

— Мы отведём её в деревню.

— К каннибалам? — ужаснулась Лиана.

— Нет, — я покачал головой. — К людям. Нормальным. Если такие вообще есть.

— Я не пойду в деревню! — заявила Линдиэль. — Там грязно, шумно и пахнет крестьянами!

— Тогда оставайтесь здесь, — сказал я. — С орками. Они, кстати, уже почти выбрались.

Орки действительно карабкались вверх. Один уже уцепился за край.

— Ну хорошо! — крикнула принцесса. — Я пойду с вами. Но вы будете носить мой плащ!

— Что? — я опешил.

— Плащ испачкан. Я не могу идти в испачканном плаще. Ты понесёшь его!

— Я не прислуга.

— Ты человек. Для эльфов все люди — прислуга.

Я посмотрел на Лиану. Та пожала плечами.

— Она права, — сказала дриада. — В глазах эльфов мы все — прислуга. Или хуже.

— Я не понесу плащ, — твёрдо сказал я. — Я вообще ничего не буду носить. Я и так тащу на себе

сто два килограмма.

— Тогда бросьте его здесь! — принцесса кинула плащ на землю. — Он всё равно испорчен.

Мы пошли. Я, Лиана и эльфийская принцесса в дорогом, но грязном платье. Она ныла, жаловалась

и требовала, чтобы её несли на руках. Я игнорировал. Лиана улыбалась.

— Тим, — шепнула она. — Ты придумал, как от неё избавиться?

— Пока нет, — ответил я. — Но работаю над этим.

— Работай быстрее, — сказала Лиана. — А то я заговорю с деревьями и попрошу их на неё упасть.

— Не надо падать. Надо думать.

Я думал. Всю дорогу. Линдиэль ныла. Лиана молчала. Лес шумел.

А в голове у меня созревал план.

---

Глава 10. В которой я придумываю идеальный план избавления от принцессы (и он срабатывает).

— Я хочу есть! — заявила Линдиэль, когда мы остановились на привал.

— Ешьте ягоды, — сказал я, протягивая горсть.

— Я принцесса! Я не ем ягоды с земли!

— Эти ягоды с куста, — уточнил я. — И они очень вкусные.

— Я хочу эльфийский хлеб! И вино! И фрукты, нарезанные тонкими ломтиками!

— У нас нет эльфийского хлеба, — вздохнул я. — У нас есть только ягоды, коренья и грибы

(которые могут быть ядовитыми).

— Вы убьёте меня! — закричала принцесса. — Я умру голодной смертью в лесу с двумя нищими!

— Это не смертельно, — сказал я. — Голод, в смысле. Смертельно, если долго. А два дня вы

потерпите.

— Я не буду терпеть!

— Тогда идите домой. Сами.

— Я не знаю дороги!

— А мы не знаем, куда вас вести.

Линдиэль надулась. Села на пенёк. Отвернулась.

— Ненавижу людей, — буркнула она.

— Взаимно, — ответил я.

Лиана подошла ко мне.

— Тим, — сказала она. — Ты придумал план?

— Придумал, — кивнул я. — Но нужна твоя помощь.

— Какая?

— Ты знаешь дорогу к эльфийскому королевству?

— Знаю.

— Далеко?

— Два дня пешком.

— А если бежать?

— Один день.

— Отлично, — я улыбнулся. — Мы сделаем так: ты скажешь принцессе, что отведешь её домой. Но

по пути вы «случайно» попадёте в пещеру, где живут… ну, не знаю, летучие мыши. Или медведь.

Что-то, чего она испугается.

— А дальше?

— А дальше ты теряешь её в пещере. Не специально, конечно. Просто… так вышло. А сама

выходишь. И говоришь, что искала, но не нашла.

— А вдруг она действительно потеряется?

— Тогда эльфы найдут, — сказал я. — Это их лес. А если нет — значит, не судьба.

Лиана задумалась.

— Это жестоко, — сказала она.

— Это выживание, — ответил я. — Она нас с ума сведёт. Или сдаст оркам. Или продаст в рабство. Я

не хочу быть рабом эльфийской принцессы.

— Хорошо, — кивнула Лиана. — Я попробую.

Она подошла к принцессе.

— Ваше высочество, — сказала она. — Я знаю дорогу к вашему королевству. Я провожу вас.

Линдиэль повернулась.

— Наконец-то! — воскликнула она. — А этот толстый человек останется здесь?

— Он будет ждать нас здесь, — сказала Лиана. — Он медленный. И толстый. Он будет обузой.

— Согласна, — кивнула принцесса. — Пошли. Быстрее.

Они ушли. Лиана оглянулась на меня и подмигнула. Я кивнул.

Ждать пришлось долго. Часа три. Я сидел на поляне, жевал ягоды, думал о доме и о том, что жизнь

моя — сплошная череда абсурдных событий.

— Я спасаю принцесс, — сказал я сам себе. — Я, Тимофей, который не может спасти даже себя.

Что за мир?

— Хороший мир, — раздался голос.

Я подпрыгнул. Из кустов вышла Лиана. Одна.

— Получилось? — спросил я.

— Получилось, — она улыбнулась. — Мы зашли в пещеру с медведем. Она закричала, побежала, я

потеряла её в темноте. Через час вышла. Она осталась внутри.

— Медведь её не съест?

— Медведь спал, — ответила Лиана. — Я видела. А принцесса сидит в углу и плачет. Эльфы найдут

её по следам. Или не найдут. Мне всё равно.

— Ты жестокая, — сказал я.

— Я дриада, — ответила она. — Лес не прощает наглости.

Мы пошли обратно к нашему шалашу. Я шёл и улыбался.

— Знаешь, — сказал я. — Я, кажется, начинаю понимать этот мир.

— Это плохо, — ответила Лиана.

— Почему?

— Потому что если ты поймёшь этот мир, ты никогда не захочешь возвращаться домой.

Я замолчал.

Потому что, кажется, она была права.

---

Глава 11. В которой я добираюсь до цивилизации (и начинаю скучать по лесу). Город назывался Торн.

Лиана сказала, что это «место, где люди обменивают лес на камни и называют это прогрессом». Я

сказал, что «в моём мире так же, только камни называются деньгами». Она не поняла. Я не

удивился.

Мы шли три дня.

Нет, не бегом. Шли. Я — пыхтя, отставая, падая и поднимаясь. Лиана — легко, как перышко, иногда

ожидая меня на привалах. Принцессу мы не встретили. Возможно, её нашли эльфы. Возможно, нет. Мне было всё равно.

— Торн, — сказала Лиана, когда город показался вдали. — Торговый город. Там есть рынок, гостиницы, таверны. И люди. Много людей.

— Люди — это хорошо, — ответил я. — Люди не едят людей.

— Ты уверен?

— В этом городе — уверен. В прошлом — не очень.

Город окружала стена. Невысокая, каменная, кое-где обвалившаяся. Ворота были открыты — в них

входили и выходили телеги, повозки, всадники. Обычная средневековая жизнь. Только без

каннибалов.

— Ты пойдёшь со мной? — спросил я Лиану.

— Нет, — она покачала головой. — Дриад не любят в городах. Слишком много деревьев, которые

надо срубить, и слишком мало тех, кто умеет их защищать.

— То есть ты меня одного отправляешь?

— Ты умный, — сказала она. — Ты найдёшь, где переночевать. И что поесть. А я буду ждать здесь, на опушке.

— А если я не вернусь?

— Ты вернёшься, — она улыбнулась. — Тебе некуда больше идти.

Я вздохнул. Она была права.

— Ладно, — сказал я. — Жди. День, может, два. Я найду работу, деньги, еду. И вернусь.

— С шаурмой? — спросила она, запомнив новое слово.

— С шаурмой, — пообещал я.

— Я запомню.

Я пошёл к городу.

---

Торн встретил меня запахами.

Сначала я подумал, что это снова каннибалы. Пахло жареным мясом, свежим хлебом, лошадьми

и… ещё чем-то. Приятным. Цветами, что ли. Или травами.

Я вошёл в ворота. Улицы были узкими, вымощенными камнем. Дома — двухэтажными, с

черепичными крышами. Люди — в разных одеждах: от дорогих шёлков до грязных лохмотьев.

На меня почти никто не смотрел. Я был просто ещё одним путником. Грязным, толстым, в

разорванном пуховике — но путником.

«Это хорошо, — подумал я. — Никто не хочет меня съесть».

Я побрёл по рынку.

Там торговали всем. Овощами, фруктами, мясом, рыбой, оружием, доспехами, одеждой, посудой.

Я глазел, вспоминал мамины походы на рынок и чувствовал себя чужим.

— Эй, парень!

Я обернулся.

За прилавком стоял мужик. Лет сорока, с бородой, в кожаном фартуке. Перед ним — гора яблок.

— Ты смотреть будешь или покупать?

— Я… — я замялся. — У меня нет денег.

— Тогда не отвлекай покупателей, — буркнул мужик и отвернулся.

Я пошёл дальше.

Рынок кончился. Начались жилые кварталы. Я искал таверну — место, где можно переночевать за

работу. В играх так всегда: приходишь в таверну, говоришь хозяину, что нужна работа, и он даёт

квест.

— Ты, толстый!

Я вздрогнул. Из дверей таверны (я даже не заметил, что стою рядом) вышел здоровенный мужик с

полотенцем через плечо.

— Ты чего стоишь, людей пугаешь?

— Я не пугаю, — сказал я. — Я ищу работу.

— Работу? — он осмотрел меня с ног до головы. — А что ты умеешь?

— Я… — задумался. — Я умею считать. И писать. И играть в компьютерные игры.

— В какие?

— Не важно. В общем, я умный.

— Умных у нас полно, — сказал мужик. — А вот руки нужны. Рабочие. Камни таскать, дрова

рубить, полы мыть.

— Я могу полы мыть, — соврал я.

— Ты похож на человека, который никогда в жизни не мыл полы.

— Просто у меня кость широкая, — снова соврал я.

Мужик вздохнул.

— Ладно, — сказал он. — Зайди. Поговорим.

---

Таверна называлась «Уставший путник». Внутри было темно, накурено и многолюдно. Я сел за

стол, хозяин сел напротив.

— Я — Гуннар, — сказал он. — Трактирщик. А ты кто?

— Тимофей. Или Тим. Из другого мира.

— Из другого мира? — он не удивился. — Бывает. Такие приходят иногда. Обычно они или герои, или умирают в первый же день. Ты на героя не похож.

— Я и не герой, — признал я. — Я выживаю. Ищу работу, еду, ночлег.

— Ночлег у меня есть, — сказал Гуннар. — Но за него надо платить. Или работать. Ты умеешь

готовить?

— Нет.

— Подавать еду?

— Уроню.

— Считать деньги?

— Да! — я оживился. — Считать я умею. Я в школе математику учил. Ну, как учил… присутствовал.

Гуннар задумался.

— Ладно, — сказал он. — Будешь помогать с книгами. Приход, расход, долги. Но если ошибешься

— я тебя выгоню без платы.

— Договорились, — кивнул я.

— Еда и ночлег — за работу. Деньги — по результатам. Если хорошо — получишь монету. Если

плохо — ничего.

— А где я буду спать?

— На сеновале, — Гуннар махнул рукой. — С другими работниками. Не жалуйся.

— Я не жалуюсь, — сказал я. — Я просто констатирую факты.

Он усмехнулся.

— Ты странный, Тим из другого мира. Но такие иногда выживают.

— Спасибо, — сказал я. — Это лучший комплимент, который я слышал в этом мире.

---

Я прожил в таверне три дня.

Спал на сеновале вместе с двумя парнями — Грегом и Яном. Они были молодые, глупые и очень

громкие. Ворчали, что я «занимаю слишком много места». Я ворчал, что «вы слишком громко

храпите». Мы не подружились, но и не враждовали.

Работа была скучной. Я сидел в подсобке, пересчитывал монеты, записывал долги и думал о том, как же я хочу домой. Иногда выходил на кухню — попросить еды. Гуннар кормил, но без изысков: каша, хлеб, иногда мясо.

— Ты слишком много ешь, — сказал он на третий день.

— Я расту, — ответил я.

— Тебе шестнадцать. Ты уже вырос.

— Расту вширь, — поправился я. — Это процесс.

Он закатил глаза.

Вечером третьего дня я сидел у входа в таверну, смотрел на звёзды и думал о Лиане.

— Тим, — сказал Гуннар, выходя с кружкой пива. — Ты сегодня грустный.

— Я всегда грустный, — ответил я. — Это моё обычное состояние.

— Думаешь о доме?

— Думаю.

— А где этот дом? В каком мире?

— В мире, где нет орков, каннибалов и эльфийских принцесс, — сказал я. — Зато есть шаурма, чипсы и кола.

— Ты говорил про шаурму. Это еда?

— Лучшая еда в моём мире.

Гуннар задумался.

— Слушай, — сказал он. — Ты говорил, что хочешь вернуться домой. Я знаю одну легенду.

— Какую? — я насторожился.

— Говорят, на севере, за пустошами, есть портал. Переход в другие миры. Охраняют его… не

помню кто. Но многие ходили туда и не возвращались.

— Не возвращались, потому что умирали? Или возвращались домой?

— Неизвестно, — он пожал плечами. — Но если хочешь рискнуть — иди на север. Только сначала

заработай денег. Дорога опасная, но недолгая. Дня три-четыре, если не заблудишься.

— Три-четыре дня? — я не поверил. — Это всё?

— Пустоши начинаются быстро, — сказал Гуннар. — А за ними — плато. Порталы там. Но я не

советую. Там нежить.

— А если я всё-таки пойду?

— Тогда удачи, — он хлопнул меня по плечу. — И не умирай. Ты мне должен за ночлег.

Я усмехнулся.

— Пойду, — сказал я себе. — Найду Лиану. Поговорю. Решим.

---

Я вышел из таверны и побрёл к лесу. Ноги гудели, живот урчал — даже после работы Гуннара я не успел как следует поесть. Но медлить было нельзя. Если портал действительно там — если он真的 ведёт домой — я должен попробовать.

Лиана ждала меня на опушке, у старого дуба. Она сидела, обхватив колени руками, и смотрела на дорогу.

— Ты вернулся, — сказала она. — Я уже хотела идти искать.

— Нашёл, — ответил я, тяжело дыша. — Портал. На севере. За пустошами.

Она помолчала.

— Ты хочешь идти.

— Да.

— Я пойду с тобой.

— Лиана, — сказал я. — Там нет леса. Ты…

— Знаю, — перебила она. — Но если ты уйдёшь один, я никогда себе этого не прощу.

Я посмотрел на неё. В её глазах не было страха. И сомнений — тоже.

— Ладно, — вздохнул я. — Тогда выступаем завтра на рассвете.

— Нет, — она встала. — Сегодня. Чем быстрее мы выйдем, тем быстрее ты вернёшься домой.

— Но уже темнеет…

— Мы возьмём факелы, — сказала она. — И я знаю тропы.

Я хотел возразить, но не стал. Потому что она была права. И потому что спорить с дриадой было бесполезно.

— Хорошо, — кивнул я. — Идём.

Мы собрались за десять минут. Лиана взяла свой каменный нож и мешок с вяленым мясом. Я — пуховик (который давно не грел), пустую флягу и… ничего больше.

— Ты готов? — спросила она.

— Нет, — честно ответил я. — Но это не важно.

Мы шагнули в темноту леса. На север. К порталу. К дому.

Глава 12. В которой я худею, сплю на земле и впервые по-настоящему боюсь (но не признаюсь) .

Мы шли уже четвёртый день с тех пор, как покинули лес Лианы. Пустоши приближались — я

чувствовал это по тому, как редели деревья и как Лиана становилась всё молчаливее.

— Тим, — сказала Лиана, оборачиваясь. — Ты какой-то… другой.

— В каком смысле?

— Ты меньше пыхтишь, — она прищурилась. — И идёшь быстрее.

— Я всегда быстро хожу, когда меня преследуют, — буркнул я. — А сейчас нас никто не преследует.

— Нет, — она покачала головой. — Ты изменился. Ты… худеешь.

Я остановился.

— Что?

— Худеешь, — повторила Лиана. — Живот стал меньше. Щёки — не такие толстые. И шея… ну, она

появилась.

Я схватился за живот. Потрогал. Потом за щёки. Потом за шею.

— Ты права, — сказал я ошарашенно. — Я действительно стал меньше.

— Это хорошо, — улыбнулась Лиана.

— Нет, — я покачал головой. — Это катастрофа.

— Почему?

— Потому что я — толстый! — воскликнул я. — Это моя идентичность! Моя суть! Меня все узнают

по тому, что я большой, неуклюжий и занимаю много места! А если я похудею — кто я тогда?

— Тимофей? — предположила Лиана.

— Тимофей — это имя. А форма — это тело. А тело — это бренд! У меня нет другого бренда!

Она смотрела на меня, как на сумасшедшего.

— Ты странный, — сказала она.

— Я знаю, — вздохнул я. — Но привык к себе такому. А если я изменюсь — я перестану быть

собой.

Я сел на пенёк. Точнее, попытался сесть. Раньше пенёк был маленьким, а я — большим. Сейчас

пенёк показался… больше? Или я меньше? Я запутался.

— Ты хочешь вернуться домой, — сказала Лиана. — В свой мир. К шаурме. Чипсам. Коле. И к

своему… бренду?

— Да, — кивнул я. — Я хочу быть толстым, ленивым и счастливым. А не худым, активным и

несчастным.

— Но ты сейчас тоже несчастный, — заметила она.

— Это другое. Это несчастье от отсутствия шаурмы. А там будет несчастье от отсутствия себя.

Лиана вздохнула.

— Ты слишком много думаешь, — сказала она. — И слишком мало ешь.

— Я не мало ем, — возразил я. — Я ем нормально. Просто расход калорий превышает приход.

— Чего?

— Это наука. Не парься.

Я встал с пенька. Штаны висели чуть свободнее, чем раньше. Это раздражало.

— Ладно, — сказал я. — Пошли дальше. Но как только найдём нормальную еду — я наверстаю

упущенное.

— А если не найдём? — спросила Лиана.

— Тогда я стану стройным, — я скривился. — И умру от отвращения к самому себе.

— Ты драматизируешь.

— Я — реалист, — ответил я. — Просто моя реальность теперь — это постоянное уменьшение

веса. И мне это не нравится.

Мы пошли дальше.

---

На пятый день лес кончился окончательно. Впереди была только серая, треснувшая земля и

чёрные камни. Лиана сказала: «Пустоши». И замолчала.

К вечеру мы вышли к ручью — последнему, как сказала Лиана. Дальше воды не будет. Мы

напились, наполнили фляги и пошли дальше.

Ночлег был… некомфортным.

Я спал на земле, подстелив под себя пуховик (который давно перестал быть пуховиком и стал

просто тряпкой). Лиана сидела у костра и смотрела за пустошью. Она сказала, что спит чутко и

всегда проснётся, если кто-то приблизится.

— А если ты не проснёшься? — спросил я.

— Тогда мы оба умрём, — спокойно ответила она. — Но я проснусь.

— Откуда такая уверенность?

— Я дриада, — она показала на чёрные камни. — Но здесь нет леса. Поэтому не уверена.

Я не нашёлся, что ответить.

---

Шестой день мы шли по пустошам. Ни воды, ни деревьев, ни тени. Только камни и ветер. Я мечтал

о коле. Лиана молчала. Она почти не разговаривала — здесь, без леса, она слабела с каждым

часом.

— Долго ещё? — спросил я на исходе шестого дня.

— Скоро, — ответила она. — Плато уже близко.

Я проснулся от того, что Лиана трясла меня за плечо.

— Тим, — прошептала она. — Тихо. Не двигайся.

Я открыл глаза.

Вокруг было темно. Костёр почти погас — остались только красные угли. Лиана сидела на

корточках рядом со мной, её лицо было напряжённым.

— Что случилось? — прошептал я.

— Кто-то идёт, — сказала она. — Не один. Много. Я слышу шаги.

Я прислушался.

Сначала ничего. Потом — да. Шаги. Мягкие, почти неслышные. Но их было много. И они

приближались.

— Орки? — спросил я.

— Нет, — Лиана покачала головой. — Орки громкие. Эти — тихие. Слишком тихие.

— Кто тогда?

— Не знаю, — она взяла меня за руку. — Но нам нужно уходить. Сейчас.

Я вскочил. Сердце колотилось. В голове — одна мысль: «Только не это. Только не сейчас».

Мы побежали.

Без тропинки. Без дороги. Сквозь кусты, ломая ветки, спотыкаясь о корни. Лиана вела меня за

руку. Я просто бежал за ней, не разбирая дороги.

— Они рядом! — крикнула Лиана.

Я оглянулся.

В темноте мелькнули тени. Несколько. Быстрые, низкие, с красными глазами.

— Что это?! — заорал я.

— Гончие! — крикнула Лиана. — Они нас преследуют!

Мы бежали. Лёгкие горели. Ноги подкашивались. Я споткнулся, упал, поднялся, побежал дальше.

— Туда! — Лиана показала налево, к скале.

Мы добежали до камней. Между ними была щель — узкая, едва заметная.

— Лезь! — скомандовала Лиана.

— Я не пролезу! — заорал я. — Я толстый!

— Ты уже не такой толстый! — крикнула она. — Лезь!

Я втиснулся в щель. С трудом, но пролез. Лиана — следом.

Тени остановились снаружи. Красные глаза сверкали в темноте. Они ждали.

— Что это? — прошептал я, прижавшись к холодному камню.

— Гончие, — ответила Лиана. — Твари, которые охотятся стаями. Они быстрее волков. И умнее.

— И они нас нашли?

— Они нас чуяли весь день, — сказала она. — Просто ждали темноты.

Я смотрел в щель на красные глаза и чувствовал, как страх сковывает тело.

— Мы умрём здесь, — сказал я.

— Нет, — ответила Лиана. — Щель узкая. Они не пролезут.

— А если мы не вылезем?

— Значит, будем сидеть до утра, — она положила руку мне на плечо. — А утром они уйдут. Гончие

не любят свет.

— А если не уйдут?

— Тогда будем сидеть дольше.

Я закрыл глаза. Снаружи слышалось рычание и скрежет когтей по камню.

— Ненавижу этот мир, — прошептал я.

— Я знаю, — ответила Лиана. — Но он — наш.

Мы сидели в темноте, прижавшись друг к другу, и ждали утра.

Оно пришло. Гончие ушли. Мы вылезли из щели — грязные, мокрые, но живые.

— Это была серьёзная опасность? — спросил я, отряхиваясь.

— Это была первая, — ответила Лиана. — Но не последняя.

— Ты меня обнадёживаешь.

— Я готовлю тебя к реальности, — она улыбнулась. — Пошли. Нам ещё идти и идти.

Я вздохнул. Потрогал живот. Он стал ещё меньше.

— Я худею, меня преследуют монстры, я сплю в расщелинах, — перечислил я. — И это только

начало.

— Только начало, — кивнула Лиана.

— Тогда пошли, — сказал я. — Чем быстрее мы найдём портал, тем быстрее я вернусь к чипсам и

дивану.

— И к своему весу? — спросила она.

— И к своему весу, — твёрдо ответил я.

Мы пошли дальше.

---

Глава 13. В которой мы видим портал, встречаем нежить и расстаёмся (но не навсегда) .

На седьмой день мы увидели плато. А на восьмой день пути, последний переход выдался самым

тяжёлым. Вода кончилась. Еда — тоже. Я шёл на чистом упрямстве и обещании самому себе, что

когда вернусь домой, то съем шаурму с двойным мясом и запью тремя литрами колы. Лиана

молчала. Её лицо осунулось, глаза потускнели. Без леса она умирала.

— Лиана, — сказал я. — Держись.

— Держусь, — ответила она. — Но не знаю, сколько ещё смогу.

Мы шли дальше.

А на девятый день — мы дошли.

---

Плато открылось внезапно.

Мы поднялись на невысокий холм — и замерли.

Внизу, на ровной каменной площадке, стояли арки.

Много арок. Десятки. Высокие, каменные, покрытые рунами. Некоторые светились тусклым синим

светом. Другие — тёмные, мёртвые, как пустоши вокруг.

— Портал, — прошептала Лиана. — Нет, не один. Много порталов.

— Каждый ведёт в свой мир? — спросил я.

— Должен, — она пожала плечами. — Но не факт, что все работают.

А потом я увидел их.

Нежить.

Они копошились между арками. Медленно, неуклюже, но их было много. Десятки, а может, сотни.

Скелеты в ржавых доспехах. Зомби с гнилой кожей. Упыри с длинными когтями. И что-то ещё —

огромное, чёрное, что двигалось в самом центре.

— Это… это армия? — спросил я севшим голосом.

— Это охрана, — ответила Лиана. — Или те, кто пытался пройти и не смог.

— Какая разница?

— Никакой, — она взяла меня за руку. — Нам нужно пробраться.

Мы начали обходить арки с краю. Нежить нас не замечала — или ей было всё равно.

Я смотрел на арки. Разные. Разноцветные. Какая из них ведёт в мой мир?

И вдруг я её увидел.

Она стояла в центре, чуть поодаль от остальных. Белая, светящаяся ровным, спокойным светом.

Без рун, без украшений — просто каменная арка, внутри которой клубился туман.

— Это она, — сказал я себе. — Это мой мир.

Я сделал шаг вперёд.

И тут из-за соседней арки — тёмной, погасшей, с чёрными рунами — вылезла… нежить.

Она была не такой, как те, что копошились между порталами. Эта была огромной. Чёрной. С

горящими красными глазами и длинными костяными пальцами, которые царапали камни.

Она вышла не из моей арки. Из другой. Мёртвой. Той, что давно не работала.

— Твою мать, — прошептал я.

Она повернула голову. Увидела меня. Зарычала — низко, горлово, так, что земля под ногами

задрожала.

— Тим! — крикнула Лиана. — Беги!

— Не могу! — заорал я. — Ноги не слушаются!

Монстр шагнул ко мне. Я закрыл глаза.

И тут арка — моя арка, белая — вспыхнула.

Свет ударил волной. Не просто свет — а живая, пульсирующая сила. Она отбросила монстра на

несколько метров. Он зашипел, рассыпаясь на части, и исчез в темноте. Те, кто был рядом —

мелкая нежить — разбежались с визгом.

— Это… защита? — спросил я, не веря своим глазам.

— Портал не пускает мёртвых, — сказала Лиана, подходя сзади. — Только живых.

— А если я живой, но толстый?

— Толстый — не считается, — она усмехнулась. — Пошли, пока они не вернулись.

Я шагнул к арке. Оглянулся.

— Лиана… — начал я.

— Я знаю, — она улыбнулась. — Ты должен идти.

— А ты?

— Я останусь здесь. В своём мире.

— Но…

— Тим, — она взяла меня за руки. — Я дриада. Я не могу жить без леса. А в твоём мире леса почти

не осталось. Я засохну.

— А я без тебя?

— Ты найдёшь, — она погладила меня по щеке. — Ты сильный. И умный. И очень живучий.

— Я ленивый, — сказал я. — И толстый. И трусливый.

— И живучий, — повторила она. — Иди. Не оборачивайся.

— Я не могу.

— Можешь, — она шагнула назад. — Прощай, Тимофей из другого мира.

— До свидания, — поправил я. — Прощай — это навсегда. А мы ещё увидимся.

Она улыбнулась. Сквозь слёзы.

— Если судьба захочет, — сказала она.

Я шагнул в арку.

Свет окружил меня. Я почувствовал, как меня куда-то тянет, как земля уходит из-под ног, как мир

растворяется в белизне.

И последнее, что я услышал, был голос Лианы:

— Живи, Тим!

Финал.

Я открыл глаза.

Надо мной было белое покрывало. Рядом пикала аппаратура. Пахло лекарствами и

стерилизацией.

— Тимофей? — знакомый голос. Мама. — Тимофей, ты меня слышишь?

— Мам, — прошептал я. — Я так хочу шаурму.

Она заплакала. Я закрыл глаза.

Дома. Я дома.

Но где-то там, в другом мире, осталась Лиана. Дриада, которая научила меня выживать. Которая

кормила ягодами, строила шалаши и спасала от гончих.

В больнице я пролежал три недели. Мама говорила, что меня нашли рыбаки на льду — без

сознания, но живого. Я не рассказывал ей про Лиану. Она не поймёт. И про пустоши не

рассказывал. И про гончих.

Но каждый вечер я сжимал в руке зелёную веточку с тремя листочками. Она не засыхала. Не

менялась. Только иногда, в лунном свете, мне казалось, что она светится.

— Я вернусь, — шептал я. — Обязательно.

Веточка блеснула в луче солнца. И мне показалось, что она чуть-чуть улыбнулась.

Или это просто показалось.

Но я знал: это не конец.

Это только начало.

---

Конец первой книги