Л.С.Д. 3: Лютый февраль против лютого диспетчера

Пролог

Гудит февраль, как мёрзлый нерв,

Идёт, грозя, издалека.

И виден несдержимый гнев

В немом оскале старика.

И холод этот до костей

И до сердец всех проберёт.

И кто поддастся чарам зла,

от этих холодов умрёт.

Как призрак вечной мерзлоты,

Среди разрушенных сетей,

Он стал предвестником беды

И будет истязать людей.

Не будь наивен, местный люд!

Ведь может быть, не ровен час,

И за тобой ещё придут,

Не пощадит февраль и вас.

Гудит, свирепствует метель

Смотреть нас заставляя вдаль.

Теперь на несколько недель

Нисходит на́ землю Февраль…

Глава 1 Утро бывает разное

— Ты чего? — пронзил ночную тишину громоподобный шёпот мамы. Голос её звучал растерянно, было заметно, что разговаривала она спросонок.

— Мам, не волнуйся. Иди спать, — Алёна аккуратно и медленно повесила куртку на вешалку, стараясь не шуршать. Меньше всего она сейчас хотела разбудить отца. — Не-не-не-не! — затараторила шёпотом девушка, видя, что мама тянется к выключателю, — папу разбудим же! Я с ночником спала, и, видимо кратковременный сбой был какой-то, не знаю, ночник мигнул и перешёл в режим обычного светильника, а потом вообще всё погасло. Я вышла на площадку, в щитке что-то потрогала. Наверное, пробки вылетели. Теперь всё нормально, вроде как.

— Вот бесомы́га. Что уж тебе, так страшно без ночника спать — невеста уже на выданье. Ведь опасное это дело — в щитки электрические лазить. Больше так не делай. Ладно, иди спать.

Алёна пошла к себе в спальню, подумав про себя: «Пронесло!». Она с удовольствием вспоминала короткую, но такую приятную прогулку с Борей и его товарищем. Эх! Здорово! Пусть это будет не последняя их прогулка! Девушка была очень рада, что волей случая познакомилась с такими классными людьми! Её совсем не смущало, что Боря был постарше, а его товарищ — и вовсе в годах. С ними интересно, и это важно. Это самое важное. Если бы она своим сверстницам рассказала о досуге, который у неё был в недавней компании, на смех бы подняли. Уж это наверняка. Но она этого не боялась, а просто была счастлива, что обзавелась славным знакомством. В таком приятном настроении, глядя в зашторенное окно, Алёна и заснула.

***

Боря с утра встал легко, но в таком расположении духа, которого, пожалуй, только врагу и пожелаешь. Нет, он не был ни зол, ни угнетён, ни безмерно печален. Он встал с чётким пониманием того, что ждать от сегодняшнего дня нечего. А с таким настроем, да ещё с утра, сами понимаете, каково. Он оделся, проверил телефон, и обнаружил пропущенный вызов начальника. Стал перезванивать.

— Доброе утро, Александр Александрович. Вы звонили. Я сегодня ночью тупо выключился. Вот недавно поднялся.

— Да понял, Борь. Мне Сеня рассказал, что у вас тут зашквар. Ты сейчас как себя чувствуешь?

— Вполне себе чувствую. Работоспособен и бодр.

— Приезжай на работу. Есть дело.

— Буквально через полчаса буду. Нормально?

— Да, годится. Буду ждать. Как приедешь, зайди ко мне в кабинет.

— Договорились, — закончил Боря разговор короткой фразой и положил трубку.

Пусть оптимизма и радости у него в душе не прибавилось, но сейчас он чётко понимал, что́ он будет делать. Он начал этот день с чувством долга. Возможно, другие эмоции сейчас были и некстати.

— Роб!

Через несколько секунд Роб уже стоял на пороге.

— Что стряслось?

— Всё нормально. Просто должен тебе сказать, что уезжаю на работу. Что-то там произошло. Да и к лучшему. Хоть отвлекусь ненадолго.

— Сам в порядке? — с участием спросил Роб.

— Вне всяких сомнений. Помню события ночи. А значит, — Боря небрежным мажорским движением поправил волосы, — ты не бил мне по башке двузубцем истины.

— Да перестань, — тихо, но отчётливо поговорил Роб, положил руку на плечо товарищу и посмотрел в глаза, — с чего ты вообще взял, что такое приходило мне в голову?

— Да… Я всерьёз и не думал такого, — ответил Боря.

— Вот именно. Помимо того, что ты мой напарник, и напарник очень талантливый, ты мой товарищ. Ты мне… как родной. И хватит всякую чушь надумывать. Если надо похандрить — похандри, но дурью не страдай.

— Годится. Правда немного дурью всё-таки пострадать придётся, — улыбнулся Боря. — На работе, чувствую, очередной бред.

— От этого бреда есть общественная польза, пусть пока и мизерная. А ещё, ты отвлечёшься от личных переживаний.

— В точку. Кстати, Роб, дай мне, пожалуйста, двузубец истины… Да нет, не для того, чтобы попытаться совершить над собой информационное самоубийство, — предупредил диспетчер возможный вопрос. — Во! Кстати, такое возможно, вообще?

— Честно — не проверял и прецедентов, думаю, не было. А зачем тебе двузубец?

— Надо заехать по одному адресу. Когда ты мне позвонил и сказал приходить на стрелку с Матерью-Сырой Землёй, я был на вызове, — Боря насы́пал в кружку три ложечки растворимого кофе, залил холодной водой и стал быстро размешивать непослушно растворяющиеся тёмно-коричневые комки, — и… как бы тебе сказать. Произошло странное. Там и заявка-то была — хрень какая-то. Позвонил дед, что у него в подвале запах. Он это связывал с коммуникациями, видимо. Стал жаловаться, что у него и домашние консервы испортились, что даже выбросить пришлось. Ну, я спустился в подвал — да, запах был. Дед решил, короче, что толку от меня никакого и стал меня выгонять. И прикинь, не успел он меня проводить до калитки, как весь изменился в цвете — реально как маринованный огурец стал… и растаял! На дерьмо какое-то распался — и пипец. Я охренел от увиденного. Но поскольку охреневать особо было некогда, я поехал к тебе.

— И что, там этот… труп так и остался лежать? Ты всё там бросил?

— Ну а как? Ты звонишь мне, телефон обрываешь, что нам коммунальное зло вызов бросило. У меня ум враскорячку был! Я сейчас на работу, и хочу заехать к дедку хотя бы обстановку проведать. Я так понял, он одинокий. По крайней мере, ко мне кроме него никто не вышел. А была уже ночь. А дальше определимся с действиями.

— Ну давай. Но поспеши и доложи мне об обстановке сразу же! Хорошо? А я будут тут наготове, поглядывать за показаниями на дисплее. Так бы вдвоём сгонять, но вдруг такое где-то и сейчас рядом произойдёт? И потом, у меня из головы не идёт тот сон про мертвецов. Вдруг тот разложившийся старик и сон как-то связаны? Логику проследить сложно, но допустимо всё, сам знаешь. В общем, дуй. Не теряя времени. На связи.

— Всё, поехал, — Боря аккуратным, но быстрым движением покрутил в руке кружку по часовой стрелке и спешно влил в себя остаток уже совсем остывшего холодного кофе, с тёмными горькими комками и не растворившимся сахаром.

Путь на работу Боря выбрал немного подлиннее, но на машине там ехать было и шире, и комфортнее. Памятуя о недавних событиях, в том числе о бродяге, подсмотревшем в окно тушу трубоногого, Борю не покидало ощущение, что тайна коммунального апокалипсиса просочилась в общество. Это сильно тревожило его. Поэтому невольно он даже за рулём поглядывал на обочины и бросал короткие взгляды на домишки. За окном каждого из них ему мерещилась тайна и опасность. А уж неприглядные переулочки теперь и вовсе стали местом постоянного притяжения его внимания. В сторону одного из них он сейчас и засмотрелся со смешанным ощущением опасения и надежды.

Резкий визг тормозов вывел диспетчера из лёгкого транса, и тут же он сам стукнул по тормозам, резко крутанув руль вправо. Из-за манёвра он оказался на встречке. Хорошо, что там никого не было! Посмотрев в правое окно, он рассмотрел машину скорой помощи. Боря объехал машину, встал на обочине и посмотрел назад. Движуха ему показалась явно нездоровой. В движениях выпрыгнувшей из кабины девушки в халате он усмотрел растерянность и тревогу.

Глава 2 Непредвиденная заваруха

Собравшись с мыслями, Боря тоже вышел из машины и подошёл к девушке:

— Что стряслось?

— Да вот, везли пациента в приёмное отделение. Видимо, что-то не так. Сейчас в дороге хуже стало что ли. Врач с ней там внутри. Так забарабанила в стенку — пришлось останавливаться.

Девушка подошла к задней стороне машины, распахнула двери и обомлела. Врач стояла вжавшись в стену, на кушетке лежала одежда — видимо та, в которой везли пациента, а на пол с кушетки стекала жижа и шлёпались ошмётки. На полу виднелись огурцы и помидоры. Всё выглядело один в один, как у того старика, на Комсомольской улице! Боря и сам слегка растерялся, увидев это. И напуган он был больше не отвратностью увиденного, а тем, что кроме него это видели посторонние. Но пришлось взять себя в руки.

— Зайдите в машину,— коротко сказал Боря. Девушка в белом халате растерянно смотрела то на него, то переводила взгляд на жуткое зрелище в кабине. — Зайдите внутрь. Ну! — чуть громче и резче повторил Боря, и девушка послушалась.

Тогда он захлопнул двери, взял за плечи медсестру и поставил её к стене рядом с другой женщиной — врачом и резким движением задёрнул шторку на окне в кабину водителя. Затем достал двузубец и точным попаданием брякнул по головам женщин так, что одним концом попал по одной голове, а другим — по другой. По салону прокатился лёгкий приглушённый звон.

— На последнем выезде вы обнаружили человека в очень тяжёлом состоянии. По внешним признакам это похоже на крайне тяжёлое отравление. Вы повезли человека в больницу, и по дороге у него случился приступ. Вы предположили, что природа заболевания не изучена и может быть очень опасна для окружающих. Положение дел может стать угрожающим для всех жителей Кислорыльска. Поэтому тело было решено кремировать. Чтобы избежать возможного распространения инфекции, вы приняли решение изолировать на время себя и водителя от других людей до выяснения обстоятельств, — Боря перевёл дыхание, но побоялся затягивать этот момент, потому что ему казалось, что вот-вот время внушения закончится. Тут его осенило, и он быстро добавил, — Причиной тяжёлого инфекционного заболевания может быть в домашних заготовках. Всех горожан надо предупредить о необходимости отказаться от употребления домашних заготовок, а до руководства больницы довести то, что нужно принять меры по утилизации сделанных горожанами консервированных припасов. Если объявятся родственники погибшего, вы объясните им сложившуюся ситуацию и пожалеете родных. Свидетелей этого жуткого зрелища не было, кроме членов экипажа скорой помощи. Только один молодой человек увидел резко остановившуюся машину скорой помощи, вышел и спросил, всё ли нормально. А затем уехал дальше.

Сказав последнюю фразу, Боря быстро сунул двузубец в карман и выбежал из машины, прикрыв за собой дверь. Он сел в машину и поехал. Тут зазвонил телефон.

— Алло, Борь, ты где? Скоро будешь? — с нотками нетерпеливости спросил Александр Александрович.

— Да, да, скоро буду. Я в пробке был…

— В пробке???

— Небольшое дорожное происшествие. Уже лечу, — поправился Боря, поняв, что поначалу сморозил чушь.

— А-а-а, понял. Ну, ты не лети, просто езжай. И давай аккуратнее. Нам живые диспетчеры больше нужны, тем более в такой ситуации.

— Всё, всё, не волнуйтесь. Скоро буду.

Боря нажал кнопку отбоя звонка и тут же стал набирать Роба. Сердце билось быстро и громко. Он едва успевал глядеть по сторонам и следить за дорогой.

— Роб! Алло! Короче, ситуация очко. Пока я ехал, чуть не попал в аварию с машиной скоро помощи. Но суть не в этом. В этой машине я увидел труп. Судя по всему, случай такой же, как и на Комсомольской. На кушетке осталась лишь одежда, а на полу была бесформенная жижа с остатками огурцов и ещё каких-то овощей. Пришлось мне по-быстрому обработать медиков двузубцем истины. Роб, пипец! Я втёр такую дичь, что сейчас в больших раздумьях, получится ли у нас сохранить в тайне коммунальный апокалипсис. Но у меня времени на раздумья не было. Короче, подключайся. Сходи по адресу, где старик мутировал, я тебе сейчас адрес скину. Алло, Роб! Ты меня слышишь?

— Да. Я тебя внимательно слушал. Ситуация, конечно, та ещё. Я тебя понял. Жду смс с адресом. Если будет что-то срочное, я тебе позвоню. Будь на связи. И, наверное, придумай заранее отмазу, чтобы в случае чего уехать.

— Понял, Роб. Давай, до связи.

Боря положил трубку, набрал сообщение, послал его напарнику и разогнал автомобиль побыстрее, спеша на работу.

Глава 3 Немного повседневности

В бюро Борю уже встречал Александр Александрович.

— Фух, ну слава богу. Заходи. Тут у нас… — начальник не закончил фразу, а лишь сокрушительно помотал головой.

— Понятно без слов, — пожал Боря руку начальнику и заглянул в кабинет основного диспетчера. Сеня сидел со странным выражением лица и смотрел в стену.

— Доброе утро, — поздоровался с товарищем Боря.

Сеня лишь молча протянул руку.

— А ты почему до сих пор на смене? Ведь Лёша уже должен был тебя сменить.

— Он попросился чуть припоздать. Немного приболел.

Внутри у Бори дрогнуло:

— А в чём дело?

— Да не знаю. Вроде, кашель у него.

— Ясно. Пусть держится. Одному тут не сдюжить.

— Знаю. Сижу как зомби с утра сегодня просто абзац. Только… — Сеня не успел договорить, как раздался телефонный звонок.

Боря молча вышел из кабинета.

— Давай ко мне зайдём, — сказал Александр Александрович.

Они пришли в кабинет начальника, сели за стол и Боря вопросительно посмотрел на шефа.

— Борь, смотри какое дело. Тут с утра звонками завалили — по всему городу крупные аварии на теплосетях. В чём причина, неясно. Тут уж и управляхи на разрыв — выезжают по всем вызовам, не успевают. И ресурсники подключились, и мэрия уже икру мечет. Меня вызвали — типа, что-то решать надо. Я прикинул, тебе всех адресов не объехать и за два дня, даже если без передыху. Да и жалко мне твой ресурс так бездумно расходовать. Раз ситуация носит настолько серьёзный и массовый характер, что дошло дело даже до мэрии, мы вот что попробуем сделать. У нас есть компьютер, заточенный под оповещение населения. Там уже заложены сценарии. Надо просто придумать грамотный текст, прочитать его, запись файла закинуть туда — это я всё помогу. У тебя как с составлением текстов? Вроде, язык неплохо подвешен.

— Да, не жалуюсь. Вы, главное, опорные моменты скажите, о чём именно говорить.

— Это само собой. В общем, примерно так: уважаемые жители Кислорыльска, сейчас в городе наблюдаются массовые сбои или прорывы — как там сказать — на сетях. Администрация в курсе, работы ведутся, всё под контролем, сохраняйте спокойствие и всё в таком духе. Сделаешь?

— Конечно.

Боря, не теряя времени, пододвинул к себе лист бумаги, взял ручку и принялся писать текст, время от времени что-то зачёркивая и поправляя.

— Вот. Александр Александрович, послушайте, что получилось.

«Уважаемые горожане! Прослушайте важную информацию. В некоторых районах города продолжаются работы на инженерных сетях. В работу вовлечены ресурсоснабжающие организации, управляющие компании. Администрация контролирует ситуацию. Просим сохранять спокойствие. Все последствия скоро будут устранены».

— Борис, да в прошлой жизни ты не иначе как работал где-нибудь в райисполкоме или при дворе царя, — радостно улыбнулся Александр Александрович. — Придраться не к чему! Я пойду согласую текст в приёмную мэра. Ты подожди меня тут.

— Конечно. Жду.

— А вообще, я никак не врублюсь, что такое произошло настолько массовое. Ну ладно там ночью в подвале где-то что-то бзднуло. Но тут-то, как говорят, прямо целые участки коммуникаций местами отсутствуют. Ты представь!

Боря вспомнил устрашающую картину, как перед ним, Робом и Алёной предстала во всей своей ужасающей «красе» Мать-Сыра Земля. Как к ней проносились по воздуху и липли к туловищу трубы… Пожалуй, для него большого секрета не было в том, почему в городе сильно повреждены целые участки сетей.

— Да чёрт разберёт. Сети старые, да плюс морозы. Ничего удивительного. И не такое будет, — сказал Боря, стараясь, чтобы его голос звучал равнодушно.

— Да так-то да. Всё на ладан дышит. Ладно. Я быстро.

Александр Александрович спешно вышел из кабинета, а Боря, пользуясь тем, что остался один, набрал своего напарника.

— Алло, Роб. Как ситуация?

— Пока проясняется. Более конкретного сказать ничего не могу. Сейчас нахожусь на месте. Критического ничего не происходит. Но ты постарайся освободиться побыстрее и тоже выезжай ко мне. Нужно будет принимать важные решения. А тут и твоё участие необходимо.

— Принял, Роб. Сейчас дождусь начальника и постараюсь отмазаться любыми путями.

— Жду.

Боря повесил трубку и стал ждать. Шеф вскоре вернулся. В руках его был профессиональный диктофон.

— Запишем голосовое?

— Без проблем.

Роб чётко, с расстановкой надиктовал придуманный им текст. Шеф прослушал сообщение и протянул руку для рукопожатия.

— Спасибо, Борь. Очень выручил. Постараюсь тебе выбить какую-нибудь премию, хоть небольшую.

— Буду признателен. Ещё самой зарплаты бы дождаться.

— Скоро дождёшься. Я за работу в праздничные тоже стимулирующие выбить постараюсь. Это всё помню, не переживай.

— Рад быть полезен. Мне бы надо свои дела мелкие поделать. Жильё ещё не нашёл, ну, и так, бытовые моменты.

— Да не вопрос, езжай. Главное будь на связи.

— Это само собой.

Боря пожал руку шефу, а сам быстрым шагом пошёл к машине, завёл её и поехал на улицу Комсомольскую. Туда, где недавно произошло странное событие, откликнувшееся эхом в сегодняшнем утреннем происшествии.

Глава 4 Тем временем Роб… Часть 4-1

...примчался по скинутому Борей адресу как на крыльях. Слишком велико было волнение за непонятную ситуёвину. Всё происходящее и так было труднообъяснимо с точки зрения логики. Но, в целом, к коммунальному апокалипсису лично он давно уже был готов. Да и к трубоногому привыкнуть успел, аж в двух обличьях. Но тут…

Подойдя к дому №34, Роб огляделся по сторонам, убедился, что на улице никого нет и только тогда постучал в окно. Старенький, невзрачный фасад деревянного дома, каких в Кислорыльске сотни, не выдавал никаких признаков жизни. Роб переводил взгляд в каждое окно в течение, наверное, минуты. Но ожидание оказалось бесполезным.

Тогда Роб подошёл к калитке и осторожно потянул дверь. Она открылась. Он вошёл во двор и плотно прикрыл за собой калитку, чтобы со двора его не было видно. Снег хрустел под ногами. Пройдя пару шагов, Роб увидел неподалёку цветное пятно — предположительно, останки того деда, о котором рассказывал напарник. Пригнувшись, он внимательно осмотрел пятно. Визуально оно было похоже на то, что кто-то просто опрокинул ведро с помоями и остатками еды на снег. Конкретных выводов по этим следам пока сделать не удалось. Признаков жизни у этого сгустка нечистот, к счастью, не наблюдалось.

Роб пошёл к двери, которая вела в дом — она тоже не была заперта.

— Хозяева! — громко сказал Роб и подождал, пока его голос растворится в зимнем воздухе. — Хозяева!!! — ещё громче сказал он и, подождав с минуту, понял, что внутри никого нет.

Кричать ещё не было смысла — вдруг кто ещё с улицы услышит да на помощь прибежит, хоть и нечасто в наше время такое встретишь. Внутри пахло печью и сельским бытом. Роб закрыл за собой входную дверь и тут же погрузился в тишину старого деревянного дома, которая вдруг представилась ему зловещей. В прихожей было темно, но свет из других комнат, окна которых выходили на улицу, проникал в жилище. И странно: этот свет был не менее зловещим, чем ночная тьма. Роб прошёл направо, в ближайшую комнату. Там не было ничего примечательного и признаков жизни тоже не было. Старое радио, которое молчало, деревянный столик, на котором лежали самые разные предметы: кружка с недопитым чаем, колода замасленных карт, пульт от телевизора, ручка, моток ниток, проткнутый иголкой. Роб ещё раз всё осмотрел и через прихожую пошёл в другую комнату. Вдруг, чертыхнувшись, он ухватился за дверной косяк и едва удержался на ногах. Внизу он заметил открытый люк в подвал. Вспомнив рассказ напарника, он стал спускаться вниз. Свет был не выключен. В подвале ничего особенного, на первый взгляд, тоже не было: банки с солениями, о которых и рассказывал Боря. Но в свете последних событий блики от этих банок смотрелись загадочно и зловеще. Роб взял в руку о очереди несколько заготовок, повертел и поставил на место. Одна банка вздулась, и оттуда ему на руку просочилось несколько капель.

— Тьфу ты, — брезгливо проговорил Роб, не видя, обо что бы вытереть руку.

Об одежду — жалко. Тогда он вылез из подвала и пошёл искать, где вымыть руки. На кухне он обнаружил кран. Он был абсолютно исправен. Роб тщательно вымыл руки, на всякий случай понюхал их и стал искать, чем вымыть руки. Но решил подождать, пока высохнут сами — уж больно неопрятного вида были все тряпки и полотенца.

Памятуя о том, какие странности рассказал об умершем в этом доме старике, Роб, несмотря на всю свою стрессоустойчивость, обеспокоился тем, что вляпался голой кожей в маринад. В памяти свежа была картинка с трупом, похожим на выплеснутые кем-то помои — тем, что был во дворе, на снегу.

Что ж, некоторые моменты были очевидны. Труп, если это можно так назвать, надо прятать. Больших физических усилий это не потребует. Причём прятать останки надо при любых раскладах. Независимо от того, есть родня у этого деда или нет. Даже если родня есть и она объявится, видеть останки никто из них не должен. Роб задумчиво посмотрел вниз, в подполье. Отблески от банок с заготовками казались ему моргающими глазами нелепого чудовища. Из размышлений его вывел шум на улице.

Роб быстро подбежал к окну и осторожно, не открывая занавесок до конца, посмотрел на улицу. На обочине стояла знакомая «шаха».

Глава 4 Тем временем Роб… Часть 4-2

Роб быстро вышел на улицу: Боря уже закрывал калитку.

— Прикрой поплотнее. Свидетели нам не нужны. Там засов есть какой? Запри.

Боря запер калитку и двинулся к крыльцу:

— Ну что?

— Да не весть что. Обследование трупа, если это можно так назвать, ничего не дало. Грубо говоря, имеем кучку помоев, возможно токсичных или с элементами паранормальной активности. Нет! — отошёл назад Роб, видя, что напарник протягивает ему руку. — Я руку… повредил. В общем, на всякий случай, пока без рукопожатий.

— Вот же чёрт! А что произошло? Ты ведь не трогал останки?

— Нет, разумеется. Но я слазал в подполье, и дёрнул меня чёрт тронуть банку. Она вздувшаяся была, видать, и мне на руку попало. Руки я помыл, но всё равно стрёмно. Какая-то банка с огурцами застала меня врасплох! А ведь у меня с собой и перчатки были резиновые припасены, на всякий случай. Лажанул.

— Да лажануть-то любой может, каков бы опытен ни был. Я больше беспокоюсь, чтобы это прошло без последствий. Да, вот, пока не забыл. Я той бригаде скорой помощи втёр что-то запредельное. Хотя сам в это поверил. Смотри: я внушил им, что у их пациента природа заболевания не изучена и может быть очень опасной для окружающих. Ещё внушил, что тело надо кремировать. Думаю, тут нестрашно в моральном смысле, потому что там и от тела-то ничего не осталось. Далее пришлось нагнетать тревогу. Не знаю, точно ли я сделал правильно, но уж слишком странная и стрёмная ситуация, а времени в обрез. Поэтому я сказал им, что возможная причина неизученной острой инфекции — в домашних заготовках. А по сему, всех жителей города надо предупредить о необходимости отказа от употребления домашних консервов.

— Нормальная движуха, — почесал затылок Роб.

— Да. И, на всякий случай, сказал, что необходимо в городе утилизировать все запасы домашних консервов.

— Заварили кашу.

— Так это не мы.

— Ладно. Вроде, картина в голове укладывается на сегодняшний день. Первым делом, мы с тобой должны спрятать труп этого деда и утилизировать все его заготовки. Это перво-наперво.

— Я вот думаю. Всё равно же непонятно, что это когда-то было телом человека. Надо ли прятать?

Роб задумался:

— Чёрт его знает. Может, и нет. Да чисто по-человечески хочется земле предать тело.

— Вопрос безопасности. А может, проще довести информацию до медиков, до администрации? Только сначала убедиться, что моё внушение сработало.

— Проще-то проще. Я исхожу из того, чтобы подвергнуть риску как можно меньше людей.

— Да понятно. Но ведь нет гарантий и того, что ещё где-то в Кислорыльске не случилось такое. Может, сейчас это повально будет. Всех защитить не сможем всё равно. Предлагаю повременить. Посмотрим, как будет развиваться ситуация. Сюда мы ещё наведаемся.

— Да, это оптимально. Только надо взять образец этой жижи и банку огурцов я тоже взял бы.

— А есть куда складывать образец?

— Да, в чемоданчик поместится.

Роб пригнулся, достал пакетик и щипчиками осторожно положил внутрь несколько слипшихся кусков уже смёрзшейся массы. Затем убрал в чемоданчик.

— Ну, Борь, пошли теперь в дом — возьму ещё банку в подполье.

На самом деле Робу было сильно не по себе одному в этом доме, потому он и позвал напарника. Оказавшись внутри, Боря тоже походил по комнатам.

— Ничего себе! Радиоприёмник старый! Я таких уже много лет не видел. Это же ещё с советских времён!

Он покрутил регулятор, но звука не было. Потом он пошевелил розетку в вилке, и звук, похрипев и потрещав, появился!

— … в связи с выявленными случаями острой инфекции, природа которой пока выясняется, настоятельно рекомендуется воздержаться от употребления в пищу продуктов домашнего консервирования. Аналогичная магазинная продукция также не рекомендуется. Сейчас сотрудниками администрации проводятся рейды по временному ограничению к продаже указанных продуктов. Вводится режим повышенной готовности. Рекомендуем оставаться дома, во избежание риска подхватить инфекцию. Прогулки на свежем воздухе сделайте дозированными, сузьте географию ваших прогулок. Обо всех новостях, связанных с инфекцией мы будем информировать вас в ежедневной радиопередаче и социальных сетях. Сохраняйте спокойствие.

Голос диктора вызывал у Бори смешанные чувства: и волнение, и ностальгию одновременно.

— Роб, бюрократическая машина сработала на удивление быстро! По радио уже объявили об инфекции. Только вот напрягает, что сказали о выявленных случаях. Значит, он не один?

— Так он и есть не один. Два уже как минимум, — вылезая с банкой из подполья сказал Роб. — Я понял про что ты. Не думаю, что им известно хоть что-нибудь про этот случай. Ну, это же власть. Они не могут объявить об одном случае. Тогда будет нелогична рекомендация воздерживаться и от того, и от того. Это скорее фигура речи. Так что пока не беспокойся.

— Да, наверное. Ты взял образец?

— Да, пошли в штаб.

И напарники направились к машине.

Глава 5 Интересная находка

Боря погремел ключами и завёл машину.

— Честно говоря, изредка у меня мелькают мысли, что как бы мне не выдохнуться.

— Устал?

— Да не то что бы. С тех пор, как ты погрузил меня в дивный мир ржавых оживших труб и других мерзопакостей, жизнь у меня стала намного интереснее, это я без шуток говорю. Среднестатистический наш горожанин такого не увидит. Так что вообще, я счастлив. А вот чего мне не хватает — так это простых радостей, которых меня паранормально-диспетчерская служба лишила.

— Девушки, кафешки, вино?

— Да нет, — Боря прикусил губу и пристегнул ремень, — я о простых нормальных и при этом здоровых радостях. Ну, на лыжах я бы сходил. Зима ведь. А то я с трубоногим бился? Бился. Аж в двух его обличьях. Даже Матушку-Сыру Землю отмудохали. А на лыжах не стоял.

— На лыжах? — тоже задумчиво спросил Роб. — А что… Это можно организовать. Если сегодня вечером смена у тебя будет спокойная и никакое чудо-юдо планов наших не нарушит, вечером прогуляемся.

— У меня лыж нет. А в аренду у нас не дают, вроде, нигде.

— Есть у меня лыжи. И ботинки есть. Так что если тебя не смутят старые топорные крепления, вечером пройдёмся.

— Это класснаяновость, друг!

Машина тронулась с места, и напарники направились в штаб.

***

— Отправляйся-ка пока сюда, — деловито сказал Роб, отправляя банку в криокамеру.

— Я здесь уже второй раз. Становится тенденцией!

— В этом деле тенденцией может стать всё, что угодно. Сам видишь. Так, с консервами разобрались пока. Теперь надо тщательно вымыть и обработать руки. Пошли!

— Пошли. Слушай, а что потом с этим… экспонатом делать.

— Каким экспонатом? А, ты про паранормальные токсичные заготовки… Пока будем следить за криокамерой. А потом доложу об этом в центр. Возможно, получу какие-нибудь конкретные распоряжения.

Эти слова Боря слушал уже под завораживающий звук закрывающейся толстой двери потайного подземелья.

— Не понял. А что, над тобой ещё кто-то есть? Разве не ты высшее должностное лицо в этой всей… системе?

— Ох, ты хватил! Нет, не я. Мы толком об этом не говорили — как-то всё не до того было. Да и говорить об этом особо нечего. Есть люди в Москве — они над нами. И пересекаемся мы крайне редко. Да и то. Это условно можно назвать «пересекаемся». Лиц, имён — ничего не знаю. Звонки поступают с зашифрованных номеров. Я получаю указания, иногда — оборудование, и на этом всё.

— И когда ты в Москву?

— В конце этой недели должен поехать. Так что мы с тобой ещё за чашкой кофе сядем и обсудим — что нам надо, что нам не хватает. Можно смелые делать заявки. Всё-таки не канцелярку в офис заказываем, а инструментарий для борьбы с коммунальным злом.

— Да. Стесняться не буду. Во, пока не забыл… — Боря достал из кармана аккуратно сложенную жёлтую бумагу. — Смотри!

— Это что?

— Газета. Да не просто газета, а «Кислорыльский вестник». Вернее, он ещё тогда, в девяностых, «Кислорыльская правда» назывался. Я у деда дома нашёл — среди стопки бумаг на столе лежала. Это уже история! Эх! Газеты в те года́ были и милые, и смешные. Столько всякой дичи печаталось! — Боря с ностальгическим трепетом переворачивал пожелтевшие и обветшавшие страницы. — Ну смотри! Один заголовок чего стоит — «Был на вечеринке с расстёгнутой ширинкой»! Хех. Сейчас такого уже нет. Всё стало каким-то скучным. А! Ещё шедевр. «Бойся Природу – мать твою!». Это просто круть! Боря посмотрел на страницу и улыбка стала спадать с его лица.

Роб заметил изменения в лице напарника и с участием поинтересовался:

— Что такое?

— Да… Смотри, что тут написано. Пошли за стол присядем. Это может оказаться серьёзным.

Товарищи сели за стол, Боря пододвинул к себе газету и стал увлечённо читать вслух статью, на которую случайно наткнулся.

Глава 6 Следы пророчества

— Так… Это интервью берёт какая-то Мария Иванова. Псевдоним, наверное. Не суть… Ага, вот. Она спрашивает: «Значит, вы считаете, что консервированные овощи не просто не полезно, а вредно для человека?». Ответ: «Дело не просто в том, что в этом мало пользы. Дело в том, что потенциально это огромный вред. Это заигрывание с природой и даже с инфернальными силами». Она снова спрашивает: «Заигрывание с природой? А в чём оно заключается?». Этот дядька, названный в интервью как Владимир Мыслитель отвечает: «Всё просто. Это на первый взгляд кажется, что мы простерилизовали банки, обработали овощи, добавили специи — и получили продукт, скажем так. На самом же деле мы вмешиваемся в природные процессы. Мы деформируем исходный код — давайте так выразимся. Тот код, который заложен матерью природой. Да формально речь банально об овощах в данном случае. Но взгляните на это шире и глубже, и вы поймёте, что люди осуществляют самую настоящую интервенцию по отношению к природе. И выражается это конкретно и в домашнем консервировании в том числе».

— А как этого… у которого интервью берут, зовут, ты сказал?

— Владимир Мыслитель. Да вряд ли это фамилия. Стопудово псевдоним.

— Да это-то понятно. Пытаюсь вспомнить, могу ли откуда-то знать его. Пока по нулям. Ладно, давай дальше читай.

— Да. Дальше эта Мария спрашивает. Вполне логично, кстати, спрашивает: «Но ведь любое приготовление пищи тогда можно считать вмешательством в природный код. Это стало для современного человека естественным. Разве не так?». Мыслитель отвечает: «Я понимаю, о чём вы. Да, становление человека в разные периоды истории сопровождалось разными новшествами и придумками. Какие-то из них оказались нужными. Не скрою: я ем термообработанную пищу. Сырую рыбу и мясо я есть не рискую, потому что это может оказаться небезопасным. Но я говорю: к чему-то человек пришёл как к необходимости, и это правильно. Но вернёмся к консервированию овощей. Понимаете, мы не просто лишаем полезных свойств продукт, даденный нам природой — могучей и мудрой. Мы превращаем природный дар в пустышку. Причём пустышку тоже потенциально опасную. Мы оскорбляем природу, и она не сможет этого терпеть вечно. Те случаи, когда этими заготовками просто травятся — не самое страшное. Гораздо хуже наше отношение к природным дарам и реакция природы на это». Мария снова спрашивает: «Ну, и напоследок ещё один вопрос: вы говорили не только о заигрывании с природой, но и с инфернальными силами. Можете пояснить эту мысль?». Владимир: «Да, конечно. Всё просто. В тех случаях, когда мы бездумно отдаём наши действия на откуп случаю, мы рискуем, что обстоятельства будут продиктованы злыми силами. Людская халатность при таком подходе, неизбежно породит зло, и как именно оно проявит себя — этого не знает никто».

Боря отвёл взгляд в сторону и задумался, а потом снова обратил свой взор в газету:

— А… Вот… Пропустил начало. Это интервью журналистка, видимо, из Кислорыльска, брала на агро-выставке «Рот-огород», которая проходила в 1992 году в Москве. Роб, ты понимаешь, что это может значить?

— Да, — Роб сделал глоток совершенно остывшего кофе, который оставил с утра на столе, — полагаю, это часть пророчества инженера…