Л.С.Д. - 2: Ад становится ближе
Пролог
— Какой жизни ты хочешь и какой страны ты ждёшь? Ведь ты часто недоволен тем, как живёшь и что тебя окружает. Что больше тебе по душе, живописный среднерусский пейзаж или индустриальная картина?
Но независимо от того, какие красоты тебе хочется лицезреть, нельзя топтаться на месте. Надо двигаться вперёд. Надо прокладывать дорогу, как бы сложна она ни была. Именно так поступали твои предки — отцы и деды. И тогда прекрасная Родина возможна. Только делай что-нибудь для этого! Иначе картина, которая откроется твоему взору, будет нелицеприятной.
Борис слушал наставнический голос и всё шагал, шагал куда-то, точно не понимая куда. Он ощущал на себе и ответственность, и лёгкий укор за то, что недостаточно активен.
— Работай на благо других и людей призывай к тому же, если не хочешь, чтобы перспективы твои и твоей родины выглядели так.
Борис вышел на живописный пустырь, где виднелся клочок то ли заброшенной, то ли недостроенной железной дороги, на которой стоял такой же брошенный тепловоз…
Глава 1 Странная пропажа
— Боря! Борь!
Боря пришёл в себя от того, что в плечо его толкал Роб. Пара кружек шампанского сработали как хорошее снотворное. А съеденный ужин, пусть не очень обильный, но сытный, усилил эффект.
— Да, встаю. Хорошо уснул. От души подремал. Жаль, маловато.
— Ничего. Сейчас выйдем на морозный воздух — это лучше всего бодрит. Надо затемно метнуться до того пустыря, убрать за собой.
— Да-да, я помню. Конечно. Едем.
— Видишь там маленькая дверь? Там можно умыться. Освежись — и в путь.
После умывания посвежело, а после того, как они вышли на улицу, остатки вялости и лени совсем вышибло. Охотники за паранормальным сели в машину, и Борис завёл мотор.
— Роб, есть мысли, как будем избавляться от тела трубоногого?
— Да, соображения имеются. Первым делом надо вернуться с трупом сюда и понаблюдать за ним несколько часов. Всё-таки труп, будем говорить, необычный, поэтому наблюдение необходимо. И потом, боюсь, он начнёт проявлять признаки жизни. А дальше — решим. Главное доставить без приключений. Может, вообще, мы начнём его грузить в багажник, а он рассыплется прахом. Тут не угадать. Ты сколько трубоногих утилизировал за свою жизнь?
— Ясно дело, ни одного.
— Вот и я о том.
— А как повезём? В «шаху» это чудовище не влезет. Багажник мал.
— Мы отпилим ему его трубы-конечности. Я специально для этого взял пилку по металлу. По отдельности и загрузим. Всё, погнали, время не терпит.
Машина тронулась. Наблюдая, как мимо проплывают знакомые пейзажи, Борис ловил себя на мысли, что ему не верилось в события прошедших нескольких дней.
— Роб, а ты как это…ну…вообще это всё воспринимаешь? Нормально?
— В каком смысле?
— Ты привык к своему статусу истребителя коммунальной нежити?
— На этот вопрос одной фразой и не ответить. Точнее будет сказать, что я привык к тому, что привыкнуть к этому невозможно.
— Хм, похоже, примерно я понимаю, о чём ты. Лично у меня смешанные ощущения. Есть хорошие моменты. Например, я рад знакомству с тобой. С Алёной, кстати, тоже, хотя это и вовсе история, которой могло не быть. Рад нашей первой крупной победе. Но чего-то не хватает.
— И чего же? Денег?
— Да нет. Денег само собой… То есть я имею в виду, что с деньгами у меня проблемы образовались отдельно от всего этого звездеца. И постепенно я решу её. В крайнем случае ты подсобишь немного — сам говорил, насчёт тяжёлой ситуации. Мне другого не хватает. Ощущения, что я занимаюсь чем-то важным.
— Приплыли. Несколько часов назад с помощью твоей смекалки и нестандартного подхода мы замочили опасное чудовище. Кроме того, что он лишал часть домов отопления и горячей воды, он был прямой угрозой жизни людей. Чем же ты не важен?
— Да это-то да, не спорю. В битве я помог. Хотя без тебя мне бы точно хана. И нам обоим — без Алёны. Вот! Я понял, в чём дело. Слишком легко я попал в эту структуру.
— М-да. Если продолжишь рассуждать в том же тоне, наверное, воспользуюсь двузубцем истины, — задумчиво сказал Роб, и было непонятно, сказал он это в шутку или всерьёз.
Борис встревожился, но не стал подавать вида:
— Радикально как-то. Впрочем… Ну. Роб, разве я не прав?
— Послушай, Борь. Конечно, тебе хотелось бы пройти сложную школу испытаний, собеседование. Да что за бред? Какое тут может быть собеседование? Ты пойми, тут штука такая, что надо было сразу в бой. И я нашёл компаньона в твоём лице. А что касается всего другого, так ты не волнуйся, приключениями всё это искупится, которых на твою жопу ещё свалится.
— Не по-советски это звучит, коллега, — довольно улыбнулся Борис, видя, что его наставник начинал немного выходить их себя, — давайте предположим, что приключения эти свалятся на мою голову. И причём не только на мою. Ага?
— Стой! — резко выкрикнул Роб, и Борис дал по тормозам.
— Что такое?
— Смотри за окно.
Борис смотрел за окно и ничего криминального не видел.
— Ничего особенного не вижу, — признался он, начиная успокаиваться.
— В том-то и дело! Я тоже — ничего. Не туши фары. Поставь ближний свет.
Охотники хлопнули дверцами и вышли из машины. И только сейчас, при более детальном рассмотрении Борис заметил багряные следы разной толщины, которые тянулись от места недавнего боя в сторону леса.
— Чёрт. Вот что значит вовремя не замести следы, — расстроенно проговорил Боря.
— Да попробуй тут определи наверняка, что первее делать. А если бы мы сразу не избавились от Алёны, вдруг появились бы ещё свидетели? Чем больше их будет за раз, тем сложнее и легенду внушать и в принципе в контакт с ними вступать. Давай без паники, прикинем варианты развития событий.
— Я согласен. Постараюсь быть спокойным. Так… — он бросил взгляд на то место, куда недавно грузно упало тело трубоногого, посветил фонариком, и убедился, что худшие предположения подтвердились. — Нашего трупа на месте нет. Увы.
— Давай посмотрим внимательнее. Может, каким-то образом, оно разложилось, — подошёл Роб и тоже стал внимательно осматривать место недавней битвы.
— Да нет, не похоже, что с телом что-то произошло. В том числе магическое. Ну, вообще же никакого намёка на это. А вот следы кровавого цвета — как раз наталкивают на мысль, что труп могли утащить собаки. Или волки. Лес же недалеко. Только вот загадка: почему его трубы-конечности тут остались. Они что. настолько непрочно прирастали к телу? Передвигался он быстро. На непрочно приросших лапах так невозможно.
— Логично говоришь, но всего сразу мы не узнаем. Хорошо, что остались трубы. Давай вот что: мы их грузим в багажник и отвозим в штаб.
— А что с телом?
— Ну а что с телом? Как цинично говорят в определённых кругах, нет тела — нет дела. Если где-то что-то всплывёт, будем реагировать. Снаряжения у нас сейчас недостаточно, чтобы в лес идти. Да и по времени это долго. Давай убирать то, что есть и ориентироваться исходя из ситуации.
— Логично. Так и сделаем.
Компаньоны погрузили трубы в багажник. Концы всё равно торчали из багажника, но решили не тратить лишнее время на то, чтобы пилить каждую «конечность» — просто ехать медленнее.
— Если мы каждую такую хрень будем тащить в штаб, быстро захламимся, — обеспокоился Борис. — Штаб не резиновый.
— Будем решать проблемы по мере их поступления. Трубы мы эти найдём куда деть. Если паранормальной активности проявлять не будут, выкинем. Отдельно от трубоногого они вряд ли будут опасны. Ну, проведём обряд коммунального экзорцизма если что — проткнём кольями. Не волнуйся.
— Ладно. Дело просто новое, от того и переживаю. На самом деле, я очень хочу, чтобы наше предположение оказалось правдой, что тело монстра растерзали дикие звери. Ведь если это не так, могут быть проблемы.
— Привыкай к тому, что проблемы теперь будут долгое, долгое время, и тебе к ним придётся быть причастным.
— Хорошо, привыкну. Мы же воины коммунального апокалипсиса, — посмотрел на товарища Борис.
Глава 2 Случайные люди \ Нераспознанная печать зла. Часть 2-1
Кислорыльский полицейский участок
— Алло, это 002?
— Да, слушаю.
— Звоню сообщить вот о чём. Я лесник. Обходил лес, обнаружил следы. На кровь похоже. На всякий случай решил позвонить. Мало ли.
— Ну а что от полиции хотите? Драка, поножовщина, перестрелка — что-то видели, слышали?
— Нет, не видел и не слышал. Но мой домик от просёлочной дороги далеко, мог не услышать.
— Ладно, выедем, посмотрим. Телефон, с которого сейчас звоните, ваш? Связаться если что по нему можно?
— Да.
— Примерные координаты происшествия говорите.
— С Кислорыльского шоссе первая свёртка направо, если из города ехать. Она недалеко от леса. Туда сворачивайте. И как свернёте, наберите, я выдвинусь к дороге, встречу.
— Хорошо. Ожидайте.
Парень в полицейской форме завершил звонок и положил наушники на стол.
— Ох-х-х. Надо выезжать.
— Что случалось? — равнодушно спросил напарник.
— Да муть какая-то. Лесник обеспокоенный звонил — увидел кровавые следы, как ему показалось.
— Креститься надо, если кажется.
— Так человеку не ответишь.
— Понятно. Но обращение бредовое.
— Скорее всего, пустяк, да. Но звонок зафиксирован, надо отрабатывать.
— Понял, понял. Дай только кофе допить.
— Я тоже, пожалуй, чашечку эспрессо выпью. А то никогда не знаешь, на каком вызове застрянешь.
Полутора часами ранее. На одной из просёлочных дорог
— Уа, хорошо! — мужичок, как говорят в народе, «за полтинник», выпил из железного стаканчика самогон и ещё раз довольно крякнул.
— Ох, Серёга, и рисковый же ты мужик, — зажмурившись залпом выпил его товарищ.
Они сидели за рулём старенького «Рено», а на торпеде стояла бутылка с прозрачной жидкостью. Через бутылку красиво преломлялся лунный свет.
— А красиво! Да, Серёг?
— А то! Потому и позвал тебя. С бабами дома хорошо, конечно, спору нет. Но вот так не посидишь. Нет духа авантюризма!
— Это да. И всё-таки всегда я переживаю, что ты пьёшь, а потом едешь. Я ладно, пасссажир, но тебе-то машину вести!
— Ты за меня не волнэ, — выставил ладонь вперёд Серёга, — я старый мент. Я крепкий, тебе и не снилось, сколько я выкушать могу. Не в обиду тебе, Андрюш, но если мы будет пить наравне, я буду ещё ездить по всему Кислорыльску, а ты — на заднем сиденье дрыхнуть .
— Да я знаю, что крепкий, но всё равно волнуюсь.
— А что тебе волноваться? Бутылку свойского самогончика на двоих сейчас допьём, поговорим по душам, на природу посмотрим — и по домам. А насчёт за рулём — я в любом состоянии ездить могу. Сколько ездил, не попадался никогда. А если остановят, язык постараюсь найти со своими. Давай ещё по рюмашке. Ты сальцом закусывай — сальцо тоже свойское, и оно под самогончик, под водочку — в самый раз. Ну! И хлебца чёрного возьми… Во!
Товарищи выпили ещё по стаканчику.
— А летом помнишь, сюда же ездили? Тут ещё немного проехать, и на речке искупнуться. Благодать!
— Да, места здесь изумительные. Но зимой своя прелесть. Такая равнина снежная, ты только посмотри. Это же всё наше! И зима не подкачала нынче. Всё как надо: снег, мороз, небо ясное, и луна светит. Прямо так и просится на холст!
— Ох, да, хорошо. Но мы с тобой так и не придумали, зачем мы если что поехали.
— Да скажешь, на шабашку ездили.
— Ночью в новогодние праздники? Мне моя точно не поверит. Да и кто поверил бы?
— Если ночью тихо к постели проберёшься, вообще, может, оправдываться не придётся. Ну, или скажи, что со мной выпивал.
— Не, про вино я точно прямо сказать не могу. Все новогодние дни и так прибухивал. Ладно, что-нибудь в голову придёт, может. Кстати, идём на рекорд, Серёг. Больше трёх часов сидим, и всё ещё не допили бутылку.
— Зато посидели, потрындели, повспоминали. Когда ещё соберёмся? Разве что в мае, а то и летом. На даче у меня.
— Да это да. Я ж не в укор. Просто так говорю. Удивляюсь немного и даже горжусь.
— Да ты если что не бойся. У меня ещё же есть. Во! — Серёга достал из бардачка ещё одну пивную бутылку, но внутри явно было не пиво. — Облепиховая! Вкуснотища!
— Э, не-не! — напугался товарищ. — Я в тебя, конечно, верю, но случись что, на таком морозе если тут застрянем, это задница. Давай-ка разольём остаток — как раз по полному стаканчику нам будет, и поедем по домам. А?
— Давай, — Серёга поровну разлил оставшийся самогон. — Ну? Давай, чтобы не в последний раз.
— Актуально!
Товарищи чокнулись металлическими стаканчиками и опрокинули обжигающее содержимое вовнутрь. Затем Серёга убрал посуду в специальный кожаный футляр, положил его в бардачок, аккуратно развернулся и машина поехала в сторону шоссе.
— Опа! Гляди! Притормози-ка!
Сергей остановил машину и поглядел в окно.
— Смотри, я этого не заметил, пока сюда ехали.
У края дороги в этом месте снег был изрядно притоптан, а рядом тянулись зловещие красные следы. И вели они, похоже, в сторону леса.
Андрей выскочил из машины и стал тщательно, с видом знатока рассматривать этот участок.
— Ну что ты запрыгал, — лениво и рассудительно спросил Серёга, тоже выходя из машины.
— Да ты посмотри! Тут наверняка что-то произошло!
— Да откуда знать, что тут произошло? Рядом лес. Один зверь другого покоцал. Ну? Чем тебе не версия? Очень даже логичная.
— Слушай, Серёг, а вдруг тут кого почикали? Как думаешь? Ты же работал в ментовке, можешь предположить.
— Предположить кто угодно может. Да ведь я не Шерлок Холмс. На месте преступления работает большое количество специалистов. И выводы делаются не так, не с бухты-барахты. А ты зря опасаешься. Если тут были бы разборки, то перестрелку мы точно б услышали.
— Может ножом зарезали.
— Ну, сам смотри, след ведёт в сторону леса. Многочисленных следов человеческой ноги в сторону леса я не наблюдаю. Какие-то мелкие есть. Как раз, наверное, лесного зверя.
— А что это там в лесу? Видишь?
— Где?
Андрей махнул рукой в сторону леса. Перед той гранью, где чаща становилась неразличимо тёмной, был виден тёмный высокий силуэт.
— Серёг, поехали-ка отсюда…
— Соглашусь, — уравновешенно поддержал Серёга, вернулся в машину, и они тронулись.
Когда машина помчалась по шоссе, на душе у обоих товарищей сразу полегчало. Тусклые уличные фонари всё-таки понемногу разогнали страхи и опасения мужчин.
Неожиданно машина остановилась. Водитель вылез, посмотрел на дорогу, а потом открыл дверь пассажира.
— Вылезай, дело есть.
На дороге валялись две большие металлические трубы.
— Давай, грузим.
Мужики стали затаскивать в салон трубы.
— Кто-то потерял, видать, по дороге, — комментировал Серёга. — А мы полезное дело сделаем — освободим проезжую часть. Заодно и себе копейку заработаем.
— Не влезает в багажник.
— Сейчас.
Сергей открыл заднюю дверцу, сложил спинку от сиденья и задвинул груз в салон.
— Готово.
Они снова поехали.
— Всё-таки осадок у меня остался. Давай в ментовку заявим насчёт увиденного?
— И что ты хочешь им сообщить?
— Что увидели, то и скажем. И про того чувака, который у леса стоял.
— Я тебя понимаю, но мы ничего такого и не видели. А главное — мы бухнули, а я за рулём, Андрюх. Так что личный визит в отделение сразу отпадает. Сразу говорю, что по анонимному звонку не каждый раз даже реагируют. Но для чистой совести звякнем, ладно.
Пока товарищи обсуждали, насколько значительно то происшествие, с которым они столкнулись, встречная мигнула им фарами. Посмотрев на встречку, они, сквозь слепящий свет фар, рассмотрели полицейскую патрульную машину.
Глава 2 Случайные люди \ Нераспознанная печать зла. Часть 2-2
— Здравия желаю, с новогодними праздниками вас, — приподнял головной убор полицейский. — На экстренный номер поступил сигнал: где-то тут, недалеко от леса обнаружены следы — предположительно, крови. Вы откуда едете? Видели что-то?
— Да-а-а, ничего не видели, — сначала медленно, а потом излишне торопливо сказал Андрей. Как он ни старался изображать абсолютное хладнокровие, ничего не получалось.
Серёжа понял, что надо спасать положение. Он сначала глянул мельком в лица полицейских, и поняв, что бывших сослуживцев и знакомых тут нет, сказал:
— Мы по просёлочной дороге ехали, со стороны Малых речушек. В одном месте увидели следы. Как раз как вы говорили — красные. Они в сторону леса ведут. Больше ничего подозрительного, вроде как и не было. Фонариком посветили, поглядели — тела нет. Ну, подумали, что зверька задрал более крупный хищник. Больше думать не на что.
— Складно излагаете. Будто липовую версию, — сказал полицейский и посмотрел сначала на одного, потом на другого.
У Андрея от сказанных слов и взгляда вообще дар речи потерялся. Сергей выдержал взгляд и едва видно улыбнулся.
— Да шучу! — разрядил обстановку полицейский. — Кстати, излагаете действительно со знанием дела. Работали в органах?
— На выслуге, — довольно сказал Серёга.
— Трупов точно не везёте? В салоне что-то вижу, — посветил фонариком полицейский.
— Это мы на даче у меня меняли когда коммуникации, я вон от старого избавляюсь, товарищу в сад отвезём. Может, для чего сгодится, водосток наладить.
— Ясно.
— Да, кстати. Одну деталь я не сказал — может, она важная. Там у леса какой-то мужик ошивался. Вдруг это важно.
— Может и важно. Почему вы сразу не позвонили в полицию?
— Да мы об этом думали. Андрей вон не даст соврать. Так мы же без телефонов. Мы с ним поехали по-мужски, по-стариковски пообщаться. Планы на лето обсуждали, да за жизнь говорили. Зачем нам телефоны? Чтобы жёны дозванивались? Думали доехать до дома и обязательно позвонить. А тут как раз вы. Если надо, мы с вами можем на место происшествия проехать. Под протокол всё.
— Ну что ж, хорошо, что есть сознательные граждане, да ещё и не трусливые, раз соглашаетесь с нами ехать. Но пока необходимости нет, — один из полицейских подошёл чуть ближе и спросил, — а вы не выпивали перед тем, как сесть за руль?
— Нет, — спокойно ответил Серёга.
— М-да? Показалось, что пахнет.
— За столом сидели — это да. Я слышал, что подобный эффект от цитрусовых есть. А мандарины были — Новый год же.
— Ну ладно, езжайте, спасибо ещё раз за содействие. И вот что, — оба товарища развернулись к полицейским, не успев сесть в машину, — вы поосторожнее с цитрусовыми за рулём. Ведь никогда не знаешь, какой патрульный тебе встретится. Начнёт дознаваться, тест на алкоголь заставить пройти — уйму времени и нервов потратит. Хорошо?
— Да, учту. Спасибо.
Уже когда машина набрала скорость по шоссе, Андрей смог вымолвить:
— Повезло.
— Хорошие парни, — сказал Серёга, глядя на дорогу и свернул при первой же возможности на плохо освещённую улочку. — Завтра я позвоню, толкнём на чермет трубы, на бутылочку разживёмся, раздавим на двоих.
— Ты ж водку не очень. Свойский самогон предпочитаешь.
— Ну, оно понятно. Просто если я завтра снова в погреб за ним пойду, обстановка в семье накаляться начнёт. А так — если у тебя не против будет жена, у тебя и выпьем. Больше испытывать судьбу я не хочу.
— Ну ладно, звони завтра.
Глава 3 Кровоподтёки на снегу
Неполная луна мягко, робко наполняла холодным светом лесную чащу, открывая природе картину, которую не видел сейчас ни один человек. Да и к лучшему. Волк устало шёл по снегу, то и дело проваливаясь в сугробы. Его шаг не был быстрым и статным, потому что за его шерсть крепкой хваткой держалась человеческая рука.
Волк тащил за собой половину туловища, от которой тянулся кровавый след. След этот был всё меньше. А хватка растерзанного трубоногого была мёртвой, но сам он не был мёртв.
— Давай, давай, тащи до какой-нибудь тропинки. Без ног мне будет слишком сложно перемещаться по сугробам. Да побыстрее же! — трубоногий сцепил руку так сильно, что волк взвизгнул. — И не поднимай шума. Проклятые охотники за паранормальным. Вы не знаете, с какими силами ещё столкнётесь. Лишившись конечностей, я не лишился своей силы. Я обрету её заново. Вдвое больше. Втрое! Вчетверо! Шевели копытами, волчара.
Через какое-то время трубоногий нащупал твёрдую, притоптанную тропинку, отталкиваться от которой руками было удобно.
— Пшёл! — стукнул он напоследок рукой в бок волку, и тот взвизгнув от боли и страха, тут же скрылся из виду.
Трубоногий повернул голову назад, посмотрел на своё туловище, окончательно обезображенное, и прильнул им и лицом к земле:
— Слышишь ли ты меня, Матушка-Сыра Земля? Слышишь ли ты меня через толщу снега и время?
Вокруг стояла буквально мёртвая тишина. Окажись сейчас вдруг в лесу какой случайный прохожий, несдобровать ему бы было от увиденного. Столь странная, нелепая и пугающая картина предстала бы перед ним.
— Слышишь ли ты меня… — прошептал трубоногий.
— Слышу, — раздался в ответ шёпот, похожий больше на шипение и заполнивший всю лесную чащу.
— Слышишь! — радостно прошептал трубоногий. — Как же это замечательно! Я не зря столько времени верил, ждал и прислушивался ко всему окружающему. Я услышал твой зов. Я буду служить тебе. И я чувствую, что грядёт что-то большое, ужасное и великолепное, а внутри у меня всё переворачивается от жажды мести.
— Тише, — прошипело во тьме. — я ценю твоё смелое и безропотное служение. Но пока надо хранить тайну и копить гнев. Больше никакой самодеятельности. Ты меня понял?
— Да! Понял! И всё выполню, как надо!
— Вот и хорошо. Эти два простака не должны пока ничего подозревать.
— Как они мне ненавистны! Он лишили меня моих конечностей! — в бессильном гневе говорил трубоногий. — от меня осталась лишь половина. Половина! Вся моя эстетика металлического тела — псу под хвост! Я хочу их смерти, и смерти мучительной!
— О чём мы сейчас говорили?
— Да, да, я помню и ни в коем случае не ослушаюсь. Я лишь говорю о своих желаниях, инстинктах. Дозволишь ли ты мне убить их позже?
— Я всерьёз подумаю над этим. Ты же понимаешь, что эта парочка попытается помешать господству гармонии царствования над людьми? И раз так, они обязательно встанут у меня на пути. А уж я не смогу не наградить их своим мощным и праведным гневом!
— Прошу, повелительница! Отдай мне хотя бы одного! Я — часть тебя, и мне не жалко себя во имя нового миропорядка!
— Увидим, как всё сложится. Я постараюсь не жадничать. И, раз уж ты собираешься стать частью меня, то получишь свою долю в виде одного из этих назойливых охотников.
— Но что мне делать с моими конечностями?
— Пока ничего. Ты силён, как и прежде. Я чувствую это. Ты сомневаешься?
— Нет! Я нисколько не сомневаюсь!
— Потерпи немного, и настанет момент, когда ты снова обретёшь конечности, быть может, даже лучше тех, что были. А пока — постарайся скрываться от человеческих глаз. Ты меня понял?
— Да.
— Ступай. Я дам о себе знать. И вот ещё что: не растрачивай свои силы и злобу зазря. Мне всё это ещё пригодится. Нам пригодится.
— Слушаюсь.
В воздухе снова повисла тишина, и трубоногий, злорадно и счастливо усмехаясь, пополз по тропинке, время от времени оглядываясь. Руки его загребали под туловище снег. И сначала движения были всё такими же медленными, но через несколько секунд, воодушевлённый недавним напутствием, он стал уверенными и размашистыми движениями закидывать руки вперёд, становясь всё более быстрым и озлобленным.
Глава 4 Герои тоже косячат
— Ну как можно было не заметить, не услышать, что из багажника трубы падают?
— То же самое можно и тебя спросить, Роб. Прости за искренность, — с лёгким недовольством ответил Боря.
Роб на это помолчал, поскольку сказанное было справедливо.
— Да что тут особо волноваться? Ты сам говорил, что теперь эти трубы не представляют самостоятельной злой силы, а значит, не должны представлять опасности и для людей.
— Да. Но отмечу также и ещё важное обстоятельство: мои рассуждения часто гипотетичны. Я руководствуюсь той логикой, которую мы черпаем из быстро меняющихся обстоятельств. А существа, с которыми мы столкнулись, плохо поддаются объяснению. Я в жизни бы не подумал, что поцелуем девушки — да ещё и случайной свидетельницы — можно такое чучело уложить.
— А я вот не сильно удивлён. В моём миропонимании, раз уж в мире есть чудовища, то истреблять их надо нетривиальными способами. Само по себе физическое воздействие на них вряд ли влияет, Каждое действие, даже если это побои или расчленёнка, грубо говоря, должны нести в себе суть, философию!
— И когда ты всё это узнать успел? — улыбнулся Роб.
— Так же, как и ты — размышляю гипотетически. Чёрт. А эти что здесь? — Боря резко дал по тормозам, что Роб едва успел выставить локоть, чтобы не стукнуться головой о сиденье.
— Ты что?
— Вон, смотри впереди.
Они оба смотрели в даль дороги. Там виднелась полицейская машина, ярко мигавшая проблесковыми маячками.
— Принимают что ли кого.
— Да хрен бы с ним если так, — обеспокоился Боря, — просто странное совпадение. Недавно была бойня с монстром, а сейчас неподалёку уже менты. Что они ищут?
— Ну, уж вряд ли детей коммунального апокалипсиса. Но всё-таки интересно, давай понаблюдаем.
Какое-то время полицейские разговаривали с водителем. Судя по сдержанной жестикуляции и отсутствию резких движений, ничего криминального не происходило. Потом водитель сел в машину, полицейская машина тоже тронулась.
— На всякий случай возьмём на карандаш, — Боря тайком сфотографировал проехавший мимо автомобиль, — вдруг с этими людьми ещё предстоит столкнуться? Запас карман не тянет.
— Согласен. Проедь немного за патрульной машиной, — распорядился Роб.
Борис поднажал на газ, держась от полицейской машины на довольно дальнем расстоянии, но так, чтобы не упустить из виду.
— Думаешь, поехали на место нашего столкновения с монстром? — предположил Боря.
— Вероятно.
— Ну, дьявол! Так и есть! Туда поворачивают! — раздосадовался Боря, сам не зная отчего. — Будем следить за ними?
— Ну нет. Зачем? Мы хоть и охотники на нежить, но не упёртые шпионы. Всему должна быть цель. Что мы сейчас с них выследим? Во-первых, на той узкой пустынной дороге незаметным оставаться крайне сложно. Своим появлением там мы можем вызвать вопросы. Да и случайных людей, которые могут встретиться, никто не отменял. Так что оставим пока им на откуп их выезд, чего бы он ни значил. Они сами великолепно не справятся со своим заданием. Уверен. А новости попытаемся узнать по слухам, или из интернета. Что-то всё равно всплывёт на поверхность. Какая-то частичка. А вообще, за это время я понял, что коммунальное зло тоже не очень-то хочет афишировать свои проявления. По крайней мере, пока. Будем пользоваться этим. Разворачиваемся.
— Мы так и не нашли потерянный металл.
— Что упало, то пропало. Это для нас важный артефакт, в чём-то трофей. А для того, кто это мог просто найти, не более, чем железо, которое можно сдать по дешёвке. Так что давай к штабу.
Борис развернул машину и разогнался в обратном направлении. По возвращении, в штабе он присел на стул и вопросительно посмотрел на компаньона:
— Раз уж мы команда… Ведь мы команда?
— Разумеется. Откуда сомнения?
— Да так, мало ли. Дело-то новое… Так вот, раз уж мы команда, я спрошу у тебя ещё кое-что, пока время на разговоры есть.
— Слушаю, — деловито сказал Роб, выкладывая не пригодившиеся боеприпасы в шкаф.
— Это ты тот чувак, который пытался грузить меня на улице странными пафосными пророчествами?
На мгновение Роб оторвался от работы и посмотрел на Бориса:
— Поясни. Сейчас не могу понять, о какой ситуации ты говоришь.
— Ну, когда тридцать первого декабря я застукал свою бывшую девушку с другим, меня недалеко от мусорки какой-то тип остановил и говорил странные вещи. Так-то тогда мне всё равно было кто и что мне говорит — я слишком потерянный был и подавленный горем. Но даже тогда умом я понимал, что он несёт какую-то дичь. Тогда казалось что дичь. Он говорил что-то про то, что надо быть сильнее, что скоро может обрушиться какой-то гнев — прямо как в боевике категории «Б».
— Нашёл чему удивляться. Ты вспомни события последних нескольких часов — буквально всё было, как в боевике категории «Б». Но было! А вот что касается пророка… Нет, это был не я, — Роб задумался, запер шкаф и сел к столу напротив Бориса. — Ты меня прямо заинтриговал и озадачил. А что ещё он говорил?
— Да я больше ничего и не помню. Наверное, в тот день больше ничего не говорил.
— Он что, ещё тебе встречался?
— Да. На следующий же день. Я сидел на скамейке во дворе, морозил зад, листая газету в поисках вакансий, и он появился, как из земли вырос. То, что он появился неожиданно, тут точно ничего мистического нет. Я был слишком погружён в себя. Работу искал по объявлениям. И мне тогда вообще показалось, что ему всего-то и надо было, чтобы я на пиво раскошелился ему. Денег у меня не было, и я отдал ему треть бутылки пива, если не больше. Он ушёл. Я и сейчас не исключаю, что ему нужен был чисто опохмел. Или выпивка.
— Два дня подряд? И именно на тебя попадал? А что он говорил во второй раз?
— Про предназначение, вроде, что я могу стать тем, кем должен, кем суждено — что-то в этом духе. В свете происходящих событий и того, что я знаком с тобой, мне его слова уже не такими тупыми кажутся. Я потому и подумал, что это ты был.
— Увы, нет. Похоже, не только мы в Кислорыльске знаем то, чего не знает подавляющее большинство обывателей.
— Думаешь, есть повод беспокоиться?
— Не знаю как насчёт беспокойства, но настороже надо быть постоянно. Если этот человек каким-то образом посвящён в происходящее, прежде всего, мы не знаем, на чьей он стороне. Рано или поздно, события выведут нас к нему, если это значимая фигура. Ты его запомнил?
— Да, в общем-то… нет. Ну, прости, Роб. Я ж тогда ещё не был супер-диспетчером. Главное, что я запомнил, это то, что он неприметный. Так себе примета, согласен. Я толком не помню ни его голоса, лица так и вообще не рассмотрел. Не смотрел в лицо… как-то не до того было. Но знаешь, что я подумал, Роб? Надо начать вести что-то вроде картотеки, архива. Да! У нас будет свой архив. Если ты доверишь, я могу это взять на себя. Я умею работать с информацией.
— Это правильная идея, Борь. Правильная! Тех фрагментарных данных, что дошли до нас от Пророчества Инженера, явно мало для того, чтобы вести эту священную и сложную войну. Я далеко не во всём к представителям вашего поколения отношусь с доверием, но с информацией вы точно управляетесь шустро. Да и кроме того, ты парень ничего, я же тебе доверяю, так что те крупицы фактов и предположений, что у нас сейчас имеются, систематизируй, пожалуйста. И со временем организуй это так, чтобы к информации доступ был у нас обоих. Это важно. Ну, и ещё одно, про что мы никак не можем забывать: надо, чтобы кроме нас, естественно, никто к этой информации доступа не имел.
— Само собой! Я постараюсь. Все усилия приложу. Кстати, пока у нас коммунально-паранормальная активность на нуле, я могу съездить на работу и начать вести наш архив. Пока что трубоногого нет, так что аварий, наверное, станет меньше. Очень надеюсь. Значит, мы сейчас посвободнее от битв и разборок с нежитью.
— Да. Но, к сожалению, нет и трупа трубоногого, так что остаёмся начеку. И ты будь на связи.
— Никаких сомнений. Диспетчер Борис Блестящий всегда на связи!
Глава 5 Дела обычные и сверхсекретные. Ведение архива начато. Часть 5-1
Борис сел в машину и не спеша, окружными путями поехал в сторону бюро. Начинал брезжить рассвет. Цвет неба становился другим — с изжелта-зелёными проблесками. Диспетчер наслаждался природой, минутами спокойствия и величием момента. Воистину жизнь хороша тогда, когда ты отчётливо понимаешь её ценность. А что может доходчивее внушить ценность жизни, чем момент возможной смерти?
Боря крутил руль, смотрел в окна и понимал, что мог сейчас здесь не сидеть за рулём и не любоваться природой. А ещё он понимал, что уже не очень этому удивляется. И это было прекрасно! Одно дело понимание неизбежности смерти самой по себе, и совсем другое, когда ты знаешь, что каждый божий день ты рискуешь жизнью, потому что в какой-то момент твоя судьба свернула на другую дорогу, с которой уже не свернуть. Да ему и не хотелось сворачивать.
Вдоволь наколесившись по улочкам Кислорыльска, Борис приехал в бюро, где застал не только Лёху, но и Сеню. Сеня не спеша снимал куртку, а потом принялся доставать из рюкзака термос с кофе и бутерброды. Оба были изрядно оживлены.
— Мужики, доброе утро! Сеня… Лёша… — Боря поочерёдно пожал руки обоим диспетчерам, — Лёш, кто тебя сегодня меняет?
— Я! — нервно, но добродушно хохотнул Сеня.
— В смысле? Ты же до него тут дежурил.
— Ну да, всё правильно. Мне сегодня шеф звонит в пол-седьмого и говорит: «Выйдешь сегодня на дежурство?». Я сначала понять никак не мог, что к чему. Ну, я и спросил, что случилось. А он говорит: «У нас остальные два диспетчера уволились». Прикиньте! Двое сразу! И причём по-хитрому сделали. Сначала на больничный пошли, чтобы не отрабатывать. Круто придумано. Блин! Теперь мы тут сутки через сутки будем дежурить.
— Фью-ф-ф-ф, — невольно присвистнул Боря. — И всё это, как я понял, на неопределённое время.
— Не просто неопределённое, а на длительно-неопределённое. Это уж скорее всего, — сделал большой глоток крепкого кофе Сеня. — Согласись, Борь, редкий случай, когда человек ищет работу в новогодние праздники.
— В сами праздники да. Но сейчас каникулы закончатся, и настанет время поиска работы. А в январе сам знаешь, рынок вакансий от выгодных предложений не ломится. Так что кто-то и придёт. И будет рад пока и МРОТу.
— Так-то да, — поддержал Лёха, — главное найти бы сразу двоих, чтобы график стабилизировался. Потому что мы-то ещё ладно, опыт работы есть, подежурим и сутки через двое, и сутки через сутки. Тем более, что это оплачивается. А новичкам на старте это просто не выдержать.
— Ладно, что-нибудь придумаем, шефа озадачим, в конце концов, — деловито сказал Боря. — Кадровый вопрос — это вопрос начальства. А наше дело — жёстко и прямо поставить вопрос. Вы-то, надеюсь, пока не собираетесь увольняться?
— Да вот ещё. Чего сейчас в этот мёртвый сезон найдёшь? Да и я привык тут, — сказал Сеня. — Плюсом, учитывая график, у меня шабашки есть, и в целом за месяц нормальный доход.
— Аналогично, — поддержал Лёха.
— Ну, это и главное. Не забывайте, что так-то я тоже в штате. Ну, как в штате… Вопрос официального трудоустройства — чистая формальность. Так что я и где-то помогу. Ты, Сень, попей кофейку, не спеши, не нервничай, а то примчался спозаранку. Надо, главное, у шефа спросить, могу ли я звонки принимать. Не возникнет ли сложностей каких юридических, и всё.
— Да. Я в натуре, почти на час раньше нужного даже припёрся! Давай, Лёх, по кофейку, потрещим пока немного.
Боря ушёл в свою комнатушку, включил компьютер, снял куртку и немного посидел на диване, привёл мысли в порядок. Без этого приступать к информационной работе он не мог. Потом созвонился с шефом и получил добро принимать в случае необходимости звонки, поступающие основному диспетчеру.
— Всё нормально, парни. Шеф сказал, что пока я могу принимать звонки, учитывая напряжённую кадровую обстановку.
— Ну, я домой, — протянул руку Лёша.
Ребята с ним попрощались, а потом Боря обратился к расположившемуся в кресле Сене:
— Ты посиди, покимарь, я рядом. Телефон если что отвечу. Береги силы. Может, вечером пригодятся.
В глубине души Боря совсем не хотел, чтобы этой ночью был какой-нибудь замес. Требовалось хоть немного времени, чтобы переварить информацию, хотя бы частично и прикинуть с Робом план действий. А он был необходим, несмотря на то, что трубоногий пропал. Ведь это могло быть временным явлением.
Лёша кивнул, откинулся на спинку кресла и попытался расслабиться. А Боря вышел из диспетчерской, сел за компьютер и приступил к созданию цифрового архива участников и событий начавшегося коммунального ада.
Глава 5 Дела обычные и сверхсекретные. Ведение архива начато. Часть 5-2
А записать было что. Боря быстро набирал текст, который уже сформировался в уме.
«Трубоно́гий — монстр с туловищем мужчины и многочисленными конечностями в виде металлических труб. Неоднократно замечен в подвалах многоквартирных домов Кислорыльска. Предположительная цель — обновление своих конечностей, подпитка энергией для продолжения коммунальных диверсий и внесения своей лепты в дело коммунального апокалипсиса. Несмотря на очевидную нелепость и даже комичность строения тела, способен передвигаться быстро. И так же быстро и резко может менять направление движения, сбивать с толку. О слабых местах трубоногого пока можно только строить версии. Но неоднократные сватки с этим монстром показали, что умерщвлять его физически неэффективно. Попытки повредить конечности не увенчались успехом ни в первой, ни во второй схватке. Это даёт повод предполагать, что конечности не являются уязвимым местом чудовища. Победа во втором, и на момент написания характеристики, решающем бою с монстром, была одержана крайне нестандартным способом. Случайная свидетельница битвы — молодая девушка А — деморализовала монстра своей искренностью. Это дало пищу для размышлений. И охотник за нежитью Б, использовав нестандартный подход девушки, использовал её для того, чтобы нанести смертельный поцелуй трубоногому. С помощью поцелуя монстр был повержен. На момент написания характеристики труп трубоногого отсутствует. На место битвы был выезд группы охотников за коммунально-паранормальным. Тела на месте не обнаружили. Информация может быть дополнена с течением времени. По подтверждённой информации, трубоногий был замечен в подвалах домов №№ 30 по улице Крайней и 34 по Кислорыльскому шоссе».
«Труба возмездия малая — агрессивно настроенная труба, участвовавшая в нападении на штаб охотников за коммунальной нежитью. Предположительно, штаб был лишь промежуточной целью. Очень вероятно, что нападение могло совершиться на другие объекты, в случае победы труб. Предположительно, трубы подчинялись некоей магической сущности либо существу, о которой на момент написания характеристики ничего не известно. Тела труб, вопреки тому, что они металлические, пластичны. Передвигаются быстро. Диаметра они разного. Также замечено, что боевые характеристики у них тоже различаются. По наблюдению диспетчера Б, одна из труб проявила в стычке особую агрессию и даже признаки интеллекта. В бою против труб использовались колья по металлу. Это оружие хорошо проявило себя в укрощении металлических монстров. Слабыми местами труб были определены дыры от ржавчины и износа. Именно туда наносились удары кольями по металлу. Последняя труба — та самая, которой приписываются признаки интеллекта, погибла по причине, которая пока доподлинно не установлена. Её смерть была скорее спонтанной и непредсказуемой. По версии охотника Р, труба скончалась от множественных ударов, нанесённых в ходе боя кольями по металлу. Информация уточняется. Не исключается вероятность последующих нападений труб».
«Уличный незнакомец — эксцентричный мужчина с неустановленной личностью. Дважды встречался охотнику Б, намекая о том, что грядут некие события, которые способны изменить жизни многих людей. Пафос сказанных речей поначалу давал повод думать о нём, как странном человеке, возможно, умалишённом. Не исключался и вариант алкогольной зависимости. Но динамика событий говорит о том, что этот человек может быть вовсе не случайным в хитросплетении инфернальных перипетий коммунального апокалипсиса. Местонахождение уличного незнакомца на момент написания характеристики неизвестно. Но попытки установить его личность будут предприниматься. Важно выяснить, на чьей стороне выступает этот незнакомец, если он причастен к восстанию сетей».
Борис разогнул спину, потянулся и сделал несколько поворотом корпусом, чтобы снять напряжение в теле. Что ж, начало было положено. Борис был собой доволен. Он дал максимально подробные характеристики участникам текущих событий. Конечно, многое ещё придётся дополнять, но начало положено. Взгляд его упал на строки «труба возмездия малая». «Мда, не хотелось бы мне, чтобы была ещё и труба возмездия большая», — усмехнулся Борис, понимая, что события могут сложиться совершенно непредсказуемые и вовсе не смешные.
Сейчас он решил переключиться с составления характеристик на поиск информации. Но искать её надо было крайне осторожно. Борис был уверен, что светить в сети само слово «трубоногий» не надо. Вместе с тем, косвенными запросами и путями поискать было можно. Борис сосредоточился, подумал и вёл в строку поиска: «мужик, похожий на Сильвестра Сталлоне». Потом нажал «Enter» и стал ждать обработки запроса. С экрана на него тут же полезли ссылки на статьи, в том числе старые, о карьере актёра. Из картинок тоже всюду всплывал маэстро Голливудских блокбастеров — кадры из кинофильмов, фото разных лет. Ну и ещё поиск выдал подражателей актёра, среди которых большинство были фрики.
— Да это всё хрень какая-то, — недовольно, но без негодования сказал Борис и подкорректировал поиск. — Кислорыльск мужчина похожий на Сталлоне, — тихо проговорил он, параллельно отчеканивая на клавиатуре ноутбука текст запроса.
В этот раз эффект был не лучше. Запрос будто развалился на две части, и в поиске выходили либо виды Кислорыльска, либо, опять же, сам Сталлоне.
— ООО «Тепло в дом» мужчина в тёмных очках аварии на сетях ЖКХ, — не сдавался Борис, сам не представляя, что именно он хотел бы увидеть.
Этот запрос дал ещё менее интересную информацию. Первой ссылкой была та, что вела на официальный сайт теплоснабжающей организации — её Борис на всякий случай открыл. А по остальной части запроса насы́палось ссылок на статьи разных лет об авариях тут и там. К слову, ссылка на официальный сайт «Тепло в дом» не представлялась хоть сколько-то интересной. На сайте говорилось о форме организации, уставном капитале, характере деятельности и проч. Короче, обычная бюрократическая хренота.
Немного поразмыслив, Борис стал набирать в поиске такую фразу: «странные происшествия в малых городах России на коммунальных объектах». После этого запроса вылезла такая масса ссылок на статьи про аварии в сфере ЖКХ, что хоть отбавляй, но Борис листал страницу за страницей, и понимал, что все результаты поиска сводились к обычным бытовым происшествиям. Даже жёлтой прессы никакой не вылезало. А она как раз была бы тут полезна. Потом он убрал из запроса словосочетание «на коммунальных объектах», оставив только «странные происшествия в малых городах России» — полез криминал.
В общем, статей по своим видоизменяемым запросам он нашёл немалое количество, но все они были бесполезны. Боря решил, что к поиску информации можно вернуться чуть позже, когда он подразгрузит голову. Тем временем, было уже за полдень. Заглянув в кабинет основного диспетчера, Боря увидел, что Сеня бодрствует и выглядит вполне работоспособным.
— Прокачусь немного по городу. А то только ночью и в подвалах в последние дни его и вижу, — поставил Боря в известность коллегу. — Я на связи. Если что — звони.
И он не спеша стал объезжать все улицы Кислорыльска: и магистральные, и нет, даже в такие закоулки заехал, где раньше, вроде как, и не был. Изредка на улицах попадались люди. Похоже, городок оживал, и это хорошо. Попадались далеко не только те, кому не терпелось похмелиться или догнаться. Было много трезвых. «М-да, а ведь сколько ещё нам работы предстоит, — думал молодой охотник за паранормальной коммунальщиной, — каждому человеку надо донести адекватную и правильную информацию. И сделать это как-то так, чтобы люди её не отторгали. А кроме того, ещё и эти чудовища, возникшие будто по мановению волшебной палочки… Короче, дел — непочатый край. Даже странно и боязно, что вот по этим улочкам, отчасти сохранившим прелести русской провинции, может катком пройтись трубоногий или другой монстр. Ведь каков размах бестиария у вершащегося апокалипсиса, неясно».
Глава 6 Загадочный случай Степаныча. Часть 6-1
Степан Ильич, которого по странной русской традиции все знакомые звали Степанычем, был пенсионером, но продолжал работать лесником. Причин было несколько. Что касается размера пенсии, то она была мала. Поэтому финансовая причина не была последней. Кроме того, Степаныч всю жизнь проработал лесником, любил лес, любил эти места, да и просто природу, а потому считал, что расставаться с ней, тем более за доплату, не собирается.
Домик, в котором он жил, расположился в самой чаще леса. Подальше от людского взгляда. Жить тут было — мечта любого романтика. Только романтика, который очень отдалённо знаком с прелестями частного неблагоустроенного дома. Но Степаныч, всю жизнь проживший только в деревянном доме, другой жизни и не мыслил. Натаскать дров, воды, наполнить умывальник, истопить печь, разгрести дорожку у дома, утеплить окна перед наступлением зимы — всё это уже давно было неотъемлемой частью жизни. А жизнь на отшибе, при нечастых контактах с людьми — она затягивает своей неторопливостью, идилличностью, созерцательным оттенком. В общем-то, Степаныч и не думал, что в ближайшее время ему придётся не просто разговаривать, а разговаривать с полицией.
В тот вечер всё было как обычно: покормил собаку, потом сел поужинать сам. Ел макароны с кетчупом и смотрел новости по ящику. Лишь иногда пёс поскуливал. Слух у Степаныча был чуткий не смотря на возраст — особенность профессии. Да и хватка со сноровкой у него ещё не пропали. Пару раз он выходил на улицу и заглядывал к псу.
— Гай? Эй, Гаюшка, иди сюда.
Пёс вышел на голос слегка обеспокоенного хозяина. Тот внимательно посмотрел на него, пощупал нос, с любовью потрепал по шее, заглянул зачем-то в будку, и снова посмотрел в глаза питомцу.
Пёс не выглядел нездоровым, но что-то в его то ли поведении, то ли состоянии, не давало старику покоя. Он вернулся в дом и продолжил смотреть новости, но спустя несколько минут снова послышалось прерывистое скуление. Сначала Степаныч сидел, но потом не выдержал и снова вышел. Прыгающий свет фонарика остановился на будке. Гай лежал рядом и поглядывал в сторону чащи.
— Гай, ну что ты, друг? — старик снова ласково заговорил с собакой, оглядываясь вокруг. — Кого ты почуял?
Последнюю фразу Степаныч сказал скорее ради беседы. Да, как одинокий человек, он поддерживал разговор со своим псом и не считал это странным. Он практически на любые темы с ним говорил. В общем, если бы Гай кого-то почуял, он бы звонко залаял, а не заскулил.
— Всё-таки на днях свожу тебя к ветеринару, — успокаивал себя старик, снова пристально оглядывая и собаку, и территорию вокруг.
Что-то определённо не давало покоя. В таких ситуациях Степаныч делал очень простую вещь: брал охотничьи лыжи и шёл в лес. Конечно, не самый тривиальный способ, чтобы успокоиться. Однако что-то вокруг было не так, и продолжать сидеть и смотреть новости он просто не мог. А потому уже через пять минут он стоял на лыжах и с ружьём за спиной.
Бывалый лесник шёл по чаще леса и не мог избавиться от ощущения, что за ним кто-то наблюдает. Он был человеком старой закалки, да и сам по себе не из робкого десятка, но это ощущение… Оно было настолько навязчивым, что его хотелось стряхнуть со спины, как неприятное насекомое. Луч фонарика, повинуясь рукам лесника, прыгал то туда, то сюда, но ничего этакого в округе не было. Степаныч продолжал идти, просматривая местность уже больше для порядка, потому что беспокойство начинало сходить на нет, как вдруг перед глазами промелькнул толстый грубый тёмный штрих. На мгновение показалось, что это какое-то существо, и даже учитывая всё своё самообладание, Степаныч не на шутку перепугался, схватившись за ружьё. Но то, что он принял за живое, оказалось следом. Предположительно кровавым. Когда ночью набредаешь на багряный след, в голову сразу приходит что-то наиболее зловещее. Да и, справедливости ради, скажем, что для Степаныча это было не только более зловещей, но и более логичной версией. Раненый человек или животное в лесу — это вполне реально, к сожалению. Не бочку же с красной краской волокли через лес, да ещё заметённый глубокими сугробами.
Степаныч пошёл по следу, стараясь не упустить его из виду. В каких-то местах след совсем ослабевал, и его трудно было опознать и по цвету, и по глубине колеи. Но вскоре он снова возобновлялся. Так лесник практически дошёл до просёлочной дороги. От неё отделяла полянка, на которой этот след тоже был виден. Степаныч достал бинокль с функцией ночного видения и стал изучать пространство просёлочной дороги. В той точке, куда был направлен взгляд лесника, похоже и сосредоточился источник кровавого следа. Были видны следы от машины, более отчётливые, нежели далее по дороге; различимы следы от обуви, плюс около дороги снег был как будто немного притоптан и примят. Степаныч не стал долго раздумывать, а достал из кармана телефон и стал набирать экстренный номер. Полиция ответила не то что бы вяло, но без особого рвения, как это часто и происходит. Лесник обрисовал ситуацию и свои опасения по поводу того, что этот участок дороги мог оказаться местом преступления. Его выслушали и сказали с долей прохладного профессионального цинизма:
— Ожидайте.
Глава 6 Загадочный случай Степаныча. Часть 6-2
Именно это старик и стал делать. Он повидал жизнь, и знал, что, к сожалению, проявлять свой гражданский долг тоже надо с осторожностью. А для этого касаться проблемы надо ровно настолько, чтобы не навредить себе. Степаныч сразу решил, что приближаться к той точке, возможно, роковой, он не станет. Чьи бы там следы ни были, своих он не добавит. Так, на всякий случай. Без высокотехнологичного бинокля природа была во сто крат краше. Именно так сейчас думал Степаныч. Вскоре его спокойствие нарушил звук автомобильного мотора. Сделав несколько шагов назад, Степаныч снова сталвсматриваться вдаль. Подъехала машина, и из неё, спустя некоторое время, вышли два мужика. Они походили вокруг, о чём-то поговорили и вскоре поехали дальше. Один из них заметил Степаныча. Тот не сильно волновался, но от самого́ факта стало не по себе. Так или иначе, охотничье ружьё изрядно прибавляло уверенности в ситуации. Те двое сели в машину и уехали. Ну и хорошо. Теперь оставалось дождаться полицию. Степаныч стал слушать стук дрозда по стволу деревьев, скрип снега под своими лыжами и смотреть на бездонное небо. «Надо было термос взять — чайку бы попил», — подумал Степаныч, но возвращаться домой, разумеется, не стал. Ждать он умел, и за наблюдениями природы и незначительными мыслями он почти не заметил, как на дороге мигнули фары патрульного автомобиля.
***
Убедившись, что это точно полиция, Степаныч двинулся к дороге, посветив фонариком в сторону патрульной машины.
— Доброй ночи! Это я звонил! — Степаныч приблизился к полицейским.
— Здравствуйте. Так, ну, где тут место происшествия?
— Собственно, вот, — лесник указал рукой на место, которое недавно осматривал в бинокль.
Полицейские потоптались рядом, посветили своими фонариками.
— Что-то ещё видели, слышали подозрительное?
— Мне сама ситуация странной показалась. Потому и позвонил. Я из своего охотничьего домика сюда пришёл. Сами-то эти следы я заметил ещё в лесу. Началось с того, что собака моя подозрительно себя вела. Ну. как подозрительно… Несвойственно. Я пошёл в лес проверить — может, пёс засёк кого-то. хотя он так себя в таких случая не ведёт, но всё-таки. И вдруг наткнулся на след, он там так и тянется в лесу. До конца я его в обратную не прослеживал. Вышел в итоге вот сюда.
— Значит, ничего не слышали.
— Нет. И в домике ничего необычного не слышал из леса. Услышал, как пёс скулит — с этого всё и началось.
— Понятно. Ну что тут скажешь? Очевидно, что явных признаков преступления тут нет. Беспокойство ваше естественно. Но пока беспочвенно. Днём сюда криминалисты выедут, поработают. Опросим жителей округи, деревень близлежащих.
— Да, ещё один момент. Недавно тут машина подъезжала. Прямо к этому самому месту. Вылезли два каких-то мужика, повертелись немного, а потом сели обратно и уехали.
— А какая машина? Марку запомнили?
— Да не знаю. Но то, что легковая — это точно.
— Просто мы тут останавливали недавно как раз одних ребят. И они рассказывали, судя по всему, именно про это место. Ещё сказали, что какого-то мужика у чащи леса видели. Наверное, вы это и были. Круг замкнулся, — хохотнул полицейский.
— Ну что ж, — сказал Степаныч, — если криминала не было, это отлично, я считаю. А вам хорошего дежурства. Ежели буду нужен, мой номер у вас сохранился, звоните.
— Доброй ночи, дедуль.
Полицейские уехали, а Степаныч, успокоившись, пошел обратно к дому. Около дома и будки была неприятная тишина. «А с чего тут не быть тишине? Лес, глухомань», — успокаивал себя Степаныч. Гай… Он снял лыжи, торопливо подошёл к будке и потянул за оборванную цепь. И тут из будки раздалось знакомое повизгивание. К счастью, цепь была цела, просто она терялась в темноте. А когда Степаныч за неё дёрнул, то разбудил Гая, и тот, сонный, вышел к хозяину.
— Гаююшка, — гладил своего любимца лесник, радуясь, что с ним всё хорошо и извиняясь за то, что побеспокоил.
Теперь можно было идти досматривать новости и доедать остывшие макароны. А ещё лучше — лечь спать.
Степанычу повезло. Деловито вникая в детали события, которое ничем пока не обернулось, волею судьбы он разминулся с настоящим злом.
Глава 7 Трубоногий: перерождение. Часть 7-1
Трубоногий полз по тропинке. Передвигаться по притоптанному снегу было куда проще, и он уже прополз немало. Чёткого пункта назначения у него не было. Равно как не было и цели. Была только сверхидея тотального господства, которая пьянила и заставляла забывать про собственное увечье. Трубоногий не смотрел на низ своего туловища, он верил, что сила, к которой он воззвал, не бросит его, а сделает сильнее, приведёт к власти.
Он чувствовал, что должен следовать сказанным условиям. Сила Матушки-Сырой Земли была столь велика, а ненависть ко всему человеческому столь благородна и необъятна, что даже подчиняться было совсем не унизительно. Он полз и полз по тропинке. Чем сильнее была кипящая внутри ярость, тем увереннее и быстрее он полз, и чем быстрее полз, тем больше кипела ненависть. Но вот небо забрезжило чуть различимыми полосками рассвета. Трубоногий свернул с тропинки и пополз в сторону чащи — туда, где его не смог бы никто ни увидеть, ни потревожить. Руки проваливались под глубокий снег, и точка опоры была очень неустойчива, поэтому потребовалось много времени, чтобы отползти на достаточное расстояние.
Трубоногий прокопал в снегу углубление, дорывшись до самой земли, а когда показалась мёрзлая тёмная твердь, прильнул к ней телом и спросил:
— Благословляешь ли ты меня на лютую ненависть, Мать-Сыра Земля? Примешь ли ты мою лепту разрушающей ненависти?
После небольшой пауза он услышал окружающий его шёпот:
— Благословляю. Будь яростен и бессердечен. Но в своей безудержной ярости сохраняй крупицу разума. Ведь известно, что ненависть подаётся холодной. Без этого холода теряется шарм, упускается момент и снижается градус апокалипсиса. Копи злобу и ненависть, и настанет твой час.
Трубоногий слабо, но довольно оскалился одной половиной лица, а потом нацепил очки, которые достал из кармана, зарылся глубже под снег и сверху стал засыпать себя им, как одеялом, чтобы не видеть ни проблеска дневного солнечного света. Злоба гораздо лучше копится в темноте.
***
Пункт приёма металлов
— Как кроты. Сидим тут, света дневного почти не видим, — сетовал небритый мужичок, доставая из обшарпанной тумбочки бутылку водки, — я сегодня весь день на территории. Это прими, это отнеси, собаку покормил — и всё! День почти закончился.
— Да чё ты всё занудствуешь, наливай уже. Вот ему не нравится всё.
— Не, ну а чё сильно тут в кайф-то должно быть? Вот я тебе говорю, — сгибая поднятый вверх указательный палец, говорил неугомонный дядечка, — сегодня всё, что я видел — несколько клиентов, так называемых, которые принесли сдавать свои ржавые железки, да собаку нашу видел. Ну, на складе ещё побывал — тоже эка невидаль. Терпилы и есть терпилы — загоняют за бесценок любое железо. Кому-то надо опохмелиться, кому ещё что. Ну, детей я в расчёт не беру. И я, подумал, Коль, и чем я от них отличаюсь? Чем ты от них отличаешься? Да ничем! Мы такие же терпилы! Я те говорю: я сегодня мир, который за пределами базы, только через высокий забор видел. Как на зоне! Так ведь мы же не зэки! Дерьмище.
— Вот тебя на философию-то попёрло потрезвяку, Михалыч. Давай сейчас по соточке для начала, и всё будет нормас, схема проверенная.
— Да это-то никуда не денется, водка вот, она тут.
— Давай я налью, а то ты в таком состоянии что-то опасен кажешься.
Коля филигранно разлил по стаканам водку, чтобы в обоих стаканах было поровну, сел на стул и сказал:
— Давай сначала вмажем, а потом я тоже выскажусь. Давай. Будем! — после этого нехитрого тоста оба опрокинули залпом вовнутрь по добрых сто двадцать граммов горючего, Коля разрезал напополам сырок «Дружба» вместе с обёрткой из фольги, занюхал, откусил кусочек, сплюнул попавшуюся фольгу и продолжил. — Ты, брат, попутал маленько. Как это мы ничем не отличаемся от тех, кто сюда тащит железо? Давай я тебе главное скажу, а уж ты дальше хочешь оспаривай, а хочешь — нет. Мы с тобой от звонка до звонка лямку не тянем ни на заводе, ни любой другой государевой службе. А они… Подожди! — поднял палец вверх Коля, видя, что товарищ хочет его перебить, — Подожди. Они за минималку усираются на своих работах. Кто-то из них, кстати, сюда тащит ненужное железо, мы его принимаем за копейки, хозяин имеет выгоду и платит нам. Ну? Ответил я на твой вопрос?
— Да как же, ответил ты, эксперт хренов, — Михалыч взял в руку бутылку водки и плеснул себе в стакан, но пить пока не стал. — Ну, ты-то сидишь здесь что, меньше, чем бы рабочий день сидел, а?
— Да дурья твоя башка! — придвинулся к нему лицом вплотную Коля. — Мы здесь сидим постоянно, да. Но с тебя много-то и не спрашивают. Спину ломать не заставляют. Штрафы за то, что пьём на работе, нам не грозят и денег, кстати, мы больше получаем, чем многие работяги. Чем тебе не нравится? Хочешь на завод работать? Вали. А мне и тут хорошо.
— Не хочу на завод. Просто хочу больше денег и съездить куда-нибудь. Хоть за границу что ли.
— Так и что? Мы же с тобой говорили: бросим пить, будет денег свободных больше, скопим кто на что хочет, — налил себе тоже Коля. — Я на домик новый, ты на Мальдивы слетай. Или куда ты хочешь там. Что за беда?
— Да не знаю, — обмяк Михалыч. — Может, и прав ты. Кстати. Если не пить — денег много подкопится. Я недавно посчитал, сколько пропил за прошлый год. Даже вспоминать не хочу.
— Ну, вот и всё. А то, не нравится ему. Да нашей жизни многие позавидуют! Где ты ещё так пристроишься! Опять псина эта разбрехалась. Пойду посмотрю, наверное пришёл кто. А ты подожди.
— Давай.
Михалычу уже вштырил выпитый стакан водки, и мысли о несовершенстве собственного жизнеустройства улетучивались сами собой. Через минуту лай затих, а ещё через пару — вернулся Коля, потирая красные от холода руки.
— Ещё клиенты. Трубы старые привезли. Я принял. И никто, заметь, никто! Даже не пытался мне сказать, что я его с выхлопом обслуживаю. Можно сказать, привилегия!
Михалыч тем временем уже разлил ещё по дозе и ждал своего товарища. На столе нарисовалась ещё одна бутылка «Столичной».
— После этой — завязываем, — без шуток сказал Михалыч.
— Солидарен, — поднял стакан Коля, и они чокнулись.
От сырка убавилось ещё по одному маленькому кусочку.
— И откуда шеф такую водку берёт? Я уж много лет её на полках магазинов не видел, — с любовью разглядывал Михалыч этикетку с надписью «Столичная».
— Разве? А я не раз у нас в Кислорыльске даже видел «Столичную» в магазинах.
— Э, не. Это не та. Видишь — на этой ещё советская этикетка, а сейчас если в магазине ты и встретишь, это новодел. А это… красота. История. Даже искусство в каком-то смысле… Да что там опят этот пёс скулит? Надо другую собаку заводить. Этот стариковский хрип его меня выбесит когда-нибудь. Коль, посмотри сходи ещё раз, что там. Что-то меня хорошо так расслабило, вставать неохота.
— Ладно, посиди. Философ, — стукнул по плечу собутыльника Коля и встал из-за стола, чтобы пойти на улицу, как дверь заскрипела и приоткрылась, образовав небольшую щель. Но никто не вошёл. Но когда мужики перевели взгляд ниже, то оба замерли, где были и на некоторое время потеряли дар речи.
Глава 7 Трубоногий: перерождение. Часть 7-2
Сначала увиденное напомнило дурную страшилку из детства. За порог зацепилась рука, а потом она передвинулась ближе. Тут же показалась и вторая, затем плечи, туловище, а ниже оно обрывалось. Там, где должны были быть ноги, тянулись обрывки, а за ними — жирные кровоподтёки. А в завершение картины мужики увидели половину туши пса, который недавно сторожил ворота и на которого они ворчали. Его ноги волочились по полу, также оставляя жирный кровавый след. А руки пол-мужика, который полз по полу, крепко держали часть собачей туши, постоянно подтягивая её.
Опьянение у обоих собутыльников быстро сошло на нет. Они вскочили из-за стола, но что делать дальше никто сориентироваться не мог. Коля схватил со стола бутылку «Столичной», этикеткой которой ещё недавно с ностальгией наслаждался, и бросил в сторону отвратительного создания. Видимо, он решил, что это дерзкий и решительный шаг. Бутылка отскочила от пола и задела очки трубоногого. От этого он рассвирепел: оттолкнулся обеими руками от пола и длинным прыжком оказался у самого стола, где были Коля и Михалыч. Он совсем обезумели от и без того страшной и необъяснимой картины и мигом запрыгнул на стол. Коля от страха и выпитого алкоголя был изрядно дезориентирован. Стоя на столе, он размахивал руками, думая, чем бы ещё можно запустить в это отвратительное существо, но под рукой ничего не было, и он только с размаху задел плафон с лампочкой. От удара тот стал сильно раскачиваться, и мутно-жёлтый свет враз стал зловещим и прыгающим от стенки к стенке. Движение монстра тоже стали мерцающими, а оттого ещё менее предсказуемыми и отслеживаемыми.
— Да погоди ты! Хорош граблями махать! — вспылил Михалыч. — Сейчас меня уронишь. Давай пока так стоять. Видишь, он, вроде, сюда не может забраться.
— Только бы стол выдержал, — дрожащим голосом взмолился Коля.
— Выдержит, не бзди.
— Слышь, Михалыч, это чё такое-то а? — робко, почти трусливо спросил Коля.
— Да я-то откуда знаю! — продолжал нервничать Михалыч. — Сам в шоке. Погоди.
Михалыч, видя, что лампа, недавно качавшаяся как сумасшедший маятник, начинает успокаиваться, дотянулся до неё и направил на угол стола, чтобы посмотреть, где этот экзотичный отвратительный монстр. Никого не было.
— Глянь-ка, исчез.
Коля посмотрел на пол и готов был обрадоваться, что никого тут нет и. может, и не было, как из угла послышался хрип.
— Михалыч, посвети в тот угол.
Михалыч направил «прожектор» в угол, и увидел, как пол-мужика что-то делает с половиной собачьей туши.
— Фу, Михалыч, мне хреново.
— Терпи. Дыши глубже. Тот, кто выдерживает пузырь водки, с такого блевать не должен, — ободряюще поддержал Михалыч товарища.
В давящем, недостаточном, зернистом освещении подсобки было видно, как монстр притягивает часть собачьего трупа к нижней части себя, пытаясь стать с ним одним целым.
— Михалыч, давай свалим, пока он от нас далеко. Удобный момент.
— Да подожди, — выжидал момент Михалыч непонятно для чего.
— А чего ждать-то?
— Тоже мне, резвый нашёлся. Реакция у нас так себе. А это чудо-юдо… мы же не знаем, на что он может. Ты лучше скажи, где тут у нас есть что тяжёлое.
— Инвентарь — это на улицу надо идти.
— Никуда ты не успеешь выйти, — прохрипел из угла трубоногий.
— Чёрт… он с нами что ли разговаривает?
— Больше тут никого нет, Колян. Так что увы.
— Какого хрена монстры, вообще, разговаривают? Мне стрёмно от этого.
— Это ко мне претензия?
— Может, одна из ваших тушек подойдёт мне больше, чем собачья, — угрожающе прохрипел трубоногий.
— Хрен… тебе… — с паузами, запинаясь, выкрикнул Коля, хотя сам был ни жив, ни мёртв. — Ты нас не испугаешь.
— Может, тогда прогонишь его? — с натянутой улыбкой сказал Михалыч и продолжил. — Нет уж, давай я. Фух-х-х, надеюсь, это белочка пришла, а не на самом деле всё.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
