Квартирный вопрос

Глава 1

— Документ.

— Вот.

— Это справка.

— Из драконьего реестра. Паспортов нам не выдают, выдают справки. Печать видите? Сургучная.

— Вижу печать, вижу сургуч и вижу круглое пятно посередине. Это водяной знак?

— Чай. Они там пьют много.

— Прекрасно, государственный орган, который поливает документы чаем. Графа «вид».

— Дракон.

— Вы сами это вписали, или у вас там принято, чтобы заполнял кто-нибудь другой?

— Они вписали. Я расписался.

— Графа «род занятий».

— Лежу, охраняю, считаю.

— Что считаете?

— Что есть.

— Мне бы тоже хотелось выяснить, что у вас есть, раз вы это считаете. Графа «источник дохода».

— Золото.

— Какое?

— Старое.

— Старое золото — это возраст. Источником дохода оно становится после продажи. Я пишу «личные накопления», вы киваете, и мы делаем вид, что слова «золото» я не слышала. Читаю дальше. «Власова Маргарита Сергеевна, именуемая в дальнейшем Хозяйка».

— Согласен.

— Я вас ещё ни о чём не спросила.

— Я заранее.

— «И Захар, именуемый в дальнейшем Квартирант».

— Согласен.

— Могу вписать «Дракон». Вам, наверное, важнее, чтобы это было написано в первой же строке, а то мало ли, вдруг кто-нибудь перепутает вас с обычным жильцом.

— Квартирант мне нравится больше. Звучит как человек, который платит вовремя.

— А вы будете платить вовремя? Зоя Павловна платит пятнадцатого, и весь подъезд на неё равняется.

— Двадцатого числа. Это уже следующий пункт?

— Нет, это ещё предмет договора. Хозяйка сдаёт, Квартирант снимает комнату четырнадцать метров, кладовку и вид на помойку.

— На помойку?

— Помойка у нас образцовая. Председатель совета дома за неё отвечает лично, и этот председатель сидит перед вами, так что можете сравнивать с любой другой помойкой на улице, она проиграет. Зоя Павловна снизу сравнивала, у неё претензий нет, а это о многом говорит.

— Согласен. Подписать здесь?

— Здесь и на обороте, Зоя Павловна у нас проверяет и оборот. Скажите честно, вы читаете, что подписываете?

— Каждую строчку. Особенно мне понравилась кладовка.

— Почему кладовка?

— Запятая стоит там, где нужно. Мало кто так делает.

— Это я ставила.

— Видно.

— Ладно. Первый пункт, первая подпись. Пункт второй. Цена и срок. Двадцать две тысячи в месяц, срок год, но с поправкой на габариты получается тридцать.

— Согласен.

— Тридцать пять, если учесть хвост.

— Хвост ночью — истинная правда. Вписывайте, будьте любезны.

— Сорок.

— Записывайте.

— Вы торговаться вообще умеете? Или у вас в реестре это не заведено?

— Умею. Но вы так увлечённо торгуетесь сами с собой, что мне жалко вмешиваться.

— Двадцать две.

— Простите?

— Двадцать две тысячи. Комната столько и стоит, и хвост бесплатно, габариты бесплатно, и не надо смотреть на меня как на благодетельницу. Я главный бухгалтер, и у меня всё сходится.

— Согласен. Подписываю. Двадцатого числа, двадцать две.

— Два пункта, две подписи, ни одного вопроса. У вас что, совсем нет вопросов?

— Один есть. Кто такая Зоя Павловна?

— Откуда вы знаете про Зою Павловну?

— Вы произнесли это имя уже трижды. Каждый раз тише.

— Этажом ниже. Слышит всё, что вы ещё не сказали. Увидеть её вы не успеете, она приходит звуком, у неё каблуки и принципы. Пункт третий. Открытый огонь запрещён, любой: спички, свечи, зажигалки, плита без присмотра и собственное дыхание.

— Согласен.

— Вы даже не уточнили, какое именно дыхание.

— Моё. Написано же «собственное».

— И вас это не смущает?

— Мне огонь в доме без надобности. Я прогреваю стены изнутри, тихо, как батарея.

— Батарея у меня шумит.

— Тогда я тише батареи. И без счёта за отопление.

— Покажите.

— Показывать некуда, у вас на кухне и так тепло.

— Вот именно, а я должна знать, что кастрюля на плите не вспыхнет от вашего тепла. Страховая такое не оплатит. А Зоя Павловна расскажет об этом всему подъезду раньше, чем приедут пожарные.

— Вспыхнет только то, что вы сами поставите на огонь. Дайте ручку, подпишу.

— Вы это нарочно?

— Мне просто всё подходит.

— Первый раз вижу человека, которому всё подходит.

— Я не человек. Это вписано в справке.

— Я заметила. Идём дальше. Пункт четвёртый. Габариты и обличье. Рост?

— Метр девяносто восемь. В обличье.

— Метр девяносто восемь. Дверной проём на кухне метр девяносто, и потолки у меня два семьдесят. Так что вписываю: Квартирант обязуется пригибаться и не расправлять крылья в помещении.

— Согласен. Крылья я расправляю по четвергам, на чердаке.

— На чердаке. У меня в объявлении было написано «чердак не трогать».

— Я не трогаю. Я там лежу, по четвергам. А размах у меня одиннадцать метров.

— Чердак у нас двенадцать на шесть.

— Тогда по диагонали. Там как раз хватит.

— Вы собираетесь распластаться по моему чердаку, как ковёр?

— По краю, тихо. Бельё я не трону.

— Бельё там сушит вся лестница. Зоя Павловна вывешивает свои простыни по четвергам, и это система слежки.

— Я расправляюсь после полуночи, простыни к этому времени уже сняты. С голубями насчёт графика договорюсь.

— С какими голубями?

— Там их шесть. Старшего зовут Валерий.

— Вы разговариваете с голубями?

— Договариваюсь. Разговаривать с ними бесполезно.

— Чердак по протоколу совета дома закреплён за мной, так что разрешаю. Записываю: график полётов согласуется с голубем Валерием. Подпись.

— Подписываю.

— Я начинаю подозревать, что вы подписываете от скуки.

— Читаю. На втором листе у вас кухня двенадцать метров, а в шапке одиннадцать с половиной.

— Где?

— Вот.

— Это усадка. Дом старый, за три года он усох на полметра, и я пока не успела внести поправку. Пункт пятый. Питание. Кормление Квартиранта осуществляется Квартирантом.

— Разумно. Я ем картошку, баранину, а по праздникам камни.

— Какие камни?

— Речные, крупные.

— На праздники я вам камни покупать не стану, имейте в виду.

— Сам принесу.

— С реки? Через двор? Мимо Зои Павловны?

— Понял. Тогда без камней.

— Продукты хранятся в холодильнике. Нижняя полка ваша, средняя общая, верхняя моя.

— А что на верхней?

— Борщ.

— Один?

— Там кастрюля на неделю. Я готовлю в воскресенье.

— А в пятницу?

— В пятницу я доедаю то, что осталось от воскресенья, и вам это знать совершенно необязательно.

— Я просто спрашиваю. Борщ на неделю — это график.

— Это экономия. Подписывайте.

— Подписываю.

— Пункт шестой. Гости. Квартирант уведомляет Хозяйку о гостях письменно, за сутки.

— Записывайте.

— Вы даже не спросили, зачем нужно уведомление.

— Спрошу, если вы захотите объяснить.

— Я хочу, потому что вы должны понимать масштаб. В прошлом году ко мне зашёл электрик менять розетку. Через двадцать минут на лестнице стоял участковый. Зоя Павловна вызвала его, потому что в дом вошёл мужчина с чемоданчиком, а мужчина с чемоданчиком у неё всегда подозрителен.

— Что сказал участковый?

— Что на всякий случай. На какой случай, не объяснил. Выпил чаю и ушёл. Теперь вы понимаете, почему уведомление нужно за сутки: Зое Павловне надо подготовиться.

— У меня гостей не бывает.

— Ни разу? Вообще?

— Друзья остались там, где были. Мы живём долго, встречаемся редко.

— Тогда пункт про гостей будет самым коротким во всём договоре. Хоть что-то.

— А у вас гости бывают?

— У меня? Конечно бывают. Целый подъезд. Совет дома, жалобы на протечки, жалобы на жалобы. Я принимаю по вторникам, у меня талончики.

— А просто так, чтобы никто ни с чем?

— Просто так я принимаю только температуру. Тридцать восемь, в среду, раз в год.

— Дайте листок.

— Зачем?

— Дополнение. Хозяйка вправе приглашать гостей в любое время, без уведомления Квартиранта.

— Это возражение?

— Дополнение. Вписывается в пункт шестой.

— Вы мне вписываете право в мою же квартиру?

— Теперь оно написано.

— Мне и так можно. Это моя кухня, моя квартира и подъезд мой, между прочим, по протоколу общего собрания.

— Теперь можно ещё и по бумаге.

— Подпишу. Только «вправе» зачеркните, слово противное, пишите «может».

— Зачеркнул.

— Шесть пунктов, шесть подписей, и под последней стоит моя. Пункт седьмой.

— Слушаю.

— Ночной режим. С одиннадцати вечера до семи утра в квартире соблюдается тишина. Никакого храпа и никаких разговоров с голубями через форточку.

— Принято. Храпа у меня нет, есть урчание.

— Чем урчание отличается от храпа?

— Оно одной высоты. Низкое, на одной ноте, как у большого кота.

— Сколько он весит, этот ваш кот?

— Четыреста. В обличье, конечно, поменьше.

— Урчание считается шумом?

— Считается звуком.

— В моём доме звук после одиннадцати называется шумом, и этот шум Зоя Павловна будет слушать через потолок, пол и стояк, а потом писать жалобу в управляющую компанию на мою же подпись. Сколько у вас децибел?

— Тридцать.

— Норматив по ночам тридцать пять.

— Значит, я укладываюсь.

— Вы знаете норматив?

— Я его прочитал. Каждую строчку.

— Вы прочитали санитарные нормы про шум?

— Они очень содержательные. Там есть таблица для детских садов.

— Вы меня пугаете. Хорошо. Пишу: ночное урчание допускается до тридцати пяти децибел. Подпишете?

— Подпишу.

— Пункт восьмой, ремонт и поломки. Поломки по вине Квартиранта устраняются за счёт Квартиранта. Износ дома за счёт Хозяйки. Износ нервов Хозяйки не возмещается ни при каких условиях.

— Хорошо. А кран?

— Какой кран?

— Тот, что капает. С начала вечера он накапал сто семьдесят две капли. Я слышал каждую.

— Вы считаете капли?

— Я считаю всё. Это в справке.

— Кран капает давно, и за это время он никому не мешал. Его починит сантехник, когда у меня дойдут руки.

— Три года и два месяца, судя по накипи. Прокладка?

— Прокладка. Конечно, прокладка. В субботу я сама.

— Вы всё чините сами?

— А что мне остаётся, если у нас в доме три человека, которые умеют держать отвёртку, и из них двое пенсионеры, а третий ушёл в запой в две тысячи девятнадцатом? Лампочки на этажах меняю я, потому что мне не нравится ходить в темноте. У соседей застрял лифт, и я девять раз дозванивалась в диспетчерскую, пока меня не стали узнавать по голосу.

— И вам звонят.

— Мне все звонят. Круглосуточно. А кому звонить мне, Зое Павловне? Вы про кран спрашивали или про мою биографию?

— Где у вас ключ на двадцать два?

— Что?

— Гаечный ключ. На двадцать два.

— В нижнем ящике, слева.

— Там нет.

— Значит, на антресолях. Или в ванной, под раковиной, там синяя ручка.

— Схожу посмотрю.

— Нашёл. Он синий.

— Не включайте воду.

— Вода перекрыта. Вентиль под раковиной.

— Он ржавый, он не поворачивается уже года два.

— Повернулся.

— Вы его сломали?

— Повернул. Подержите, пожалуйста, лампу ближе.

— Что вы делаете на моей кухне?

— Разбираю смеситель. Мне нужна прокладка.

— В банке из-под кофе, рядом с гвоздями, на верхней полке. Вы слышали, что я сказала про договор? Поломки по вине Квартиранта.

— Допишите отдельной строкой.

— Какой?

— Кран на кухне за счёт Квартиранта. Пункт восьмой, абзац второй.

— Вы чините кран, которого в договоре нет.

— Теперь есть. Будьте добры, отвёртку.

— Какую?

— С жёлтой ручкой. Спасибо.

— Вы хоть понимаете, что вы делаете? Я с утра говорила себе, что в субботу займусь краном, а вы пришли и сделали это за пять минут, пока я перечисляла вам свои заслуги.

— Остался поворот. Слышите?

— Что слышу?

— Ничего.

— Он перестал капать. Странно. Я его слышала по ночам. Кто-то считал, а я сбивалась.

— Теперь считать нечего.

— Ладно. Подпишу. Восьмая. Пункт девятый. Золото и залог.

— Золото — это по моей части.

— Залог. Квартирант вносит залог в размере месячной платы, возвращается при выезде за вычетом ущерба.

— Слиток подойдёт?

— Какой слиток?

— Килограмм. Небольшой, из нижнего хранилища.

— Вы предлагаете мне килограмм золота в качестве залога за комнату с видом на помойку?

— Вы же сами назвали помойку образцовой.

— Откуда он у вас? Мне нужна справка о происхождении. А налог на него я потом буду доплачивать из собственного кармана, а карман у меня не бездонный. Нет. Деньгами. Одна месячная плата, и никакого золота на моей кухне, у меня сердце слабое.

— Хорошо, переведу утром. Но залог должен быть у обеих сторон.

— То есть?

— Я вношу залог. Хозяйка тоже вносит, чтобы обоим было что терять.

— И что вы предлагаете мне внести? Я вам не слиток.

— Обещание. Если что-то случится, вы позвоните мне.

— Вам? Вы будете в соседней комнате.

— Вот поэтому. Запишем номер.

— Это любезность, а любезность в бухгалтерии не проводится. Какой у вас номер?

— В конце договора, мелким шрифтом.

— Вы его заранее вписали?

— Вписал и выучил. Подпишите, что приняли.

— Подписала. Хотя по форме это нарушение. Пункт десятый. Ответственность и пожар. Квартирант несёт полную ответственность за пожар, вызванный собственным дыханием, и страхует имущество Хозяйки за свой счёт.

— Застраховано. Полис в сумке. Покажу.

— Покажите.

— Вот. Страховая «Северная». Покрыты стены, ковёр на кухне и три этажа вниз, на случай, если дыхание пойдёт вертикально.

— Три этажа вниз. Это Зоя Павловна.

— Я так и понял.

— А меня?

— Что вас?

— Меня кто страхует? Я бухгалтер, я знаю, что у людей застрахованы стены, ковры, посуда и даже кошки, а хозяин жилья идёт отдельной строкой «прочие риски», и по этой строке никогда ничего не платят.

— Во втором полисе, личном, вы указаны выгодоприобретателем. Он тоже в сумке.

— Чьим?

— Моим. Если со мной что-нибудь случится, всё остаётся вам.

— Когда вы это оформили?

— Сегодня днём, в агентстве за углом. Агент удивился. Потом объяснил, что у драконов так принято.

— Вы вошли ко мне полтора часа назад.

— Я видел объявление. Из сорока на доске только в вашем написано «чердак не трогать». Остальные обещали «всё включено» и «без животных».

— Я знаю, что там лежат пыль, голуби и бельё Зои Павловны.

— Я тоже знаю, что там лежит. Я знаю этот дом.

— Откуда?

— Давно здесь бывал. Он тогда был ниже.

— Дом был ниже?

— Сильно. И стоял на старом месте.

— На каком месте?

— Потом расскажу. Подписать десятый пункт?

— Подписывайте. Ладно, мне надо перевести дыхание. Пункт одиннадцатый. Форс-мажор. В случае аварии, пожара, наводнения, болезни или иных обстоятельств непреодолимой силы стороны помогают друг другу.

— Согласен.

— Погодите. Я его вычёркиваю.

— Почему?

— Потому что это типовая формулировка. Её вставляют в договор машинально, чтобы документ выглядел солидно, а между сторонами нет и не будет никаких обстоятельств непреодолимой силы. Вычёркиваю.

— Возражаю.

— Простите?

— Возражаю.

— Вы весь вечер соглашались. Десять пунктов, десять подписей, ни одного слова против, и вдруг на одиннадцатом, на типовом, который ничего не значит, вы возражаете. Я запишу время. Без восьми минут полночь.

— Он значит.

— Он вставлен на всякий случай.

— Вот этот случай и есть.

— Захар. Я главный бухгалтер. Форс-мажор в бухгалтерии либо наступил, либо нет, а если наступил, существует страховая. Вычёркиваю, у меня в этом деле десять лет стажа.

— Передайте, пожалуйста, ручку.

— Она у вашего локтя.

— Знаю. Передайте.

— Держите.

— Спасибо. Оставьте его открытым. Пусть лежит.

— Как это открытым? В договоре так не бывает.

— Бывает. Напишите «на рассмотрение».

— Одиннадцатый пункт на рассмотрении. Десять подписей, одно возражение и один пункт в воздухе. Это худший договор в моей практике.

— Мне он нравится.

— Вам всё нравится.

— Пока да. Пишите.

— Пишу. «Пункт одиннадцатый — на рассмотрении Хозяйки». Срок рассмотрения не определён. Предупреждаю: он может тянуться до протокола общего собрания или до второго пришествия, смотря что наступит позже.

— Я подожду. Я умею.