Корица на страницах

Глава 1. Неожиданный гость

«А потом раздался громкий стук в дверь. Не дожидаясь ответа, дверь распахнулась и… На пороге стоял…»

Кто стоял? Ни одной мысли в голове!

Я отстранилась от экрана ноутбука, в который уже почти нырнула. Так близко он вдруг оказался. Усиленно поморгала — вспомнив, что читала о пользе такого для глаз. Но резко перестала, вспомнив уже об угрозе морщин. И откинулась на спинку стула, со специально подложенной, но абсолютно игнорируемой подушкой под поясницу. Потянулась. Кто бы раньше мне сказал, что писательская стезя так трудна и опасна! Для осанки и поясницы, прежде всего.

Сохранив ещё раз страницу — а то всякое бывало — встала и прошла на кухню. Прямо мимо сияющей в полумраке гостиной ёлки. Сама же придумала — нарядить заранее, чтобы проникнуться атмосферой праздника. Даже подарок положила для себя любимой. А теперь хожу и взгляд ворочу. Ни настроения, ни вдохновения, ни единой идеи, о чём писать дальше.

Кофе! Я посмотрела на часы на руке, потом для подтверждения в темнеющее окно, за которым сегодня бушевала метель. Уже пить нельзя. Я про кофе. Не уснёшь потом. И это не то «не уснёшь», когда тихо-мирно читаешь очередной бестселлер (по мнению Нью-Йорк Таймс), это когда будешь перекатываться по всему дивану рефлексирующей тушкой тюленя. Уже пройдено не раз. То, что кажется фичей настоящего писателя — на самом деле всё же баг. Но, может, бессонница — то, что мне нужно? Чтобы дописать эту главу?

Пока варила ароматный напиток, крутила в голове возможные варианты концовки. А если на пороге отец? Давно потерянный. Или убийца? А что? Героиня уже начинала меня саму бесить, вот будет поворот! Или, может, нырнуть в фэнтези? И на пороге… Оборотень. Огромный, мускулистый, горячий, кхм… Ладно. Итак, раздался стук в дверь…

И стук раздался. Только не в дверь, а в окно, у которого я устроилась с чашечкой кофе. «Наверное, ветка» — успела подумать я, как стук повторился. Да так явственно, что я подскочила, роняя разом чашку, табуретку и челюсть. За моим окном, где ничего не было видно, кроме вихрей снега да тьмы, что-то… Сидело — рыжело-пламенело! И точно стучало в стекло лапкой!

Я распахнула створку, и в кухню впрыгнул самый настоящий кот. Настоящий, но точно не обычный. Рыжих я и раньше видала, но чтобы так переливалась и горела шерсть… Какая-то редкая порода? Уши с кисточками, мэйкун? Ещё и пушистый такой! Может, от соседей сбежал?

— Котик, привет, ты потерялся? — спросила я, закрывая окно.

— Не котик и не потерялся! Но точно к тебе. — И сказав это, совершенно отчётливо и по-русски, рыжее нечто запрыгнуло на кухонную стойку. — Ну, чего замерла? Говорящих кошек не видела?

— Э-э-э-э…

— Многословно. Ты точно писательница? — фыркнула кошка и сверкнула жёлто-зелёными глазами.

— А ты точно кошка? — не осталась я в долгу, собирая себя в кучу. Писала и не такое. А уж читала…

— Ну, тут как посмотреть, — решила пофилософствовать моя гостья. — Все мы в душе немного кошки. Даже ты.

Я всегда считала себя собакой, но спорить не стала. Были вопросы поважнее. Даже если это моя галлюцинация, итог бессонных ночей, чего-то же она от меня хочет!

— Как тебя зовут?

Кошка снова сверкнула глазами, ткнула лапкой в открытую баночку рядом и деловито спросила:

— Это что такое?

— Корица.

— Сойдёт. Так меня и зови. — Она царственно кивнула головой.

— И что тебе от меня нужно… Корица? — не скрывая сарказма, спросила я.

— Помощь.

— В чём?

— Я расскажу, но для начала…

— Да?

— Ну, не знаю, приберись что ли… Или тут всегда так? — И эта нахалка фыркнула. Какой наглый глюк!

Но с волшебными кошками (или собственным бредом) не спорят. Я быстро навела порядок на полу, а когда распрямилась, увидела, что моя гостья куда-то исчезла. Но не успела я порадоваться внезапному выздоровлению, как из спальни донёсся недовольный голос:

— Ты где? Я тебя в кровати жду!

— И почему мне это только кошки говорят? — пробурчала я, но пошла по зову.

Корица действительно ждала меня в разобранной (читай — не заправленной с утра) кровати. Свернулась себе на второй подушке, будто хозяйка. Я уже хотела возмутиться и прогнать её, ну или хотя бы поднять вопрос немытых с улицы лап, но вдруг почувствовала странную тяжесть в ногах, голове и веках.

— Спи! — велела мне Корица, сверкнув глазами.

Я еле успела добрести до кровати и упасть на неё, как комната закружилась, а глаза стали закрываться.

Последнее, что я увидела — был мелькнувший рыжий хвост.

Глава 2. Карта из инея

Пробуждение было резким — где-то рядом раздался истошный мявк, потом ещё один.

— Иду, иду… — пробормотала я и села на кровати, разлепляя глаза. Куда я, правда, иду было пока не очень понятно. Кормить новую обитательницу квартиры? Или записываться на приём к психиатру? Вполне возможно, что какую-то кошку я вчера действительно в дом пустила, а всё остальное… Уже игра болезненного писательского воображения.

Я пожала плечами и побрела в сторону кухни, откуда, кажется, и шёл этот зов. Приключений, не иначе. Что там случается с героем, когда он слышит зов? Хватает меч и бежит, сверкая пятками?

На кухне никого не оказалось. Как и в зале, как и в спальне, куда я вернулась. Под кроватью никто не прятался, под ёлкой не сопел, в углах не таился.

— Привет, шиза! — громко сказала я. Мне никто не ответил, даже странно. Значит, всё же кошка мне привиделась. А хороший сон это исправил. Это означало ещё одно — пора возвращаться к обычной жизни. В круговорот скуки и стресса. Стало грустно. Я гордо, как одна из моих героинь, встряхнула волосами — спутанными и немытыми — и с грацией ламантина снова пофланировала в ванную.

В зал вернулась уже похожая на человека: в джинсах, свитере, с причёской. Но человека, работающего дома, а потому, джинсы были старыми, свитер растянутым, а причёской являлся пучок с воткнутым карандашом. И вязаные следики на ногах. Постояла немного в раздумьях. Стол с ноутом требовал немедленно продолжить вчерашнюю работу, кухня манила вчерашним манником и очередным кофе, кресло с пледом у ёлки вообще много чего себе позволяло! Манник таки победил. Я, зевая, распахнула кухонную дверь и… Хотелось бы сказать ахнула, но вылетело скорее что-то хриплое и непечатное.

Моего окна не было. Ну то есть, какое-то было. Но точно не моё детище компании пластиковых «пакетов». Это было что-то из детства. Окно в деревянной раме с латунными шпингалетами и форточкой. А ещё, как бывало в детстве, стекло было покрыто толстым слоем инея. И светилось.

— Всё, пипец котёночку, я точно спятила, — прошептала я. «Это не так» — произнёс вполне отчётливо голос Корицы в моей голове. — Где ты? — я огляделась, уже понимая, что ничего не увижу. Сеанс связи происходил прямо в моей голове. «Я там, где словами не играют, где они — самая большая ценность, и если ты владеешь ими, ты обретаешь бесконечную силу». — Вот бы и у нас так было, — не удержалась я, вспомнив последний гонорар. — И где же этот поистине волшебный мир? «А ты присмотрись…» Я поправила очки, но решительно ничего не изменилось. «Ну шаг-то вперёд сделай!» — профырчала Корица, теряя весь свой пафос.

Я послушно шагнула и вот теперь уже действительно ахнула. От души. Иней на окне совсем не был обычным инеем, по белоснежной глади побежали линии, закручиваясь в замысловатые узоры.

Замысловатые — это какие? — спросил бы меня мой редактор. И я бы не знала, что ответить. Линии двигались, будто живые, и постоянно менялись, пока не стали, наконец, складываться в очертания гор, городов и дорог. Карта! Это была карта неведомого мне мира. И названия! Артилия, Лексусия, Стигмаар, Эргофора, Вербус…

Мне они ничего не говорили. Разве что пересекающая карту цепь гор с надписью «Хребет Лигатур» заставила хмыкнуть. А Ущелья Корректуры там нет, случайно?

«Вот и проверишь» — вкрадчиво шепнула позабытая на миг Корица. — «Когда окажешься там».

Стоп. Что?

Я отдёрнула руку, которая сама по себе потянулась к чему-то похожему на дракона, пьющего из озера. — Поправочка. Я там не окажусь. Я окажусь в дурке, это точно, но точно не в какой-то стране сумасшедшего филолога. Забудь. «Даже если я скажу, что в мой мир пришла большая беда?» — Угу, даже. — Я сложила руки на груди, стараясь выглядеть непоколебимо в свитере с пандами. «Даже, если это разрушает и твой мир?» — Его постоянно что-то разрушает. Вряд ли я смогу помочь. «Даже, если я скажу, что где-то там ты найдёшь, то, что потеряла, то что давно ищешь? Вернее… кого»

Я молчала. Никакая кошка не могла этого знать! Окно — или что это было — внезапно задрожало, карта ожила и зашевелилась. «Проход закрывается! Если решишься — тебе нужно просто шагнуть!» Я подумала о невыпитом кофе, о маннике, о подарке под ёлкой, который кладу каждый год, делая вид, что он от кого-то. А ещё о груде невысказанных, невыстраданных, несохранённых фраз. Подумала о вечном дедлайне и — как странно — о том, как давно я вообще последний раз чувствовала, что пишу не по долгу, не по нужде…

И шагнула вперёд.

Глава 3. Там, где царит тишина...

Вот не к этому готовили меня книги про попаданцев — совсем не к этому! Где там эти замки с драконами-генералами или, на худой конец, завалявшийся ректор магической академии?

Я стояла примерно там же. На своей кухне. Вот только выглядела она так, будто в ней побывали ледяные тролли. Ну или оголтелый Морозко. Всё было покрыто слоем льда, или чем-то очень похожим на лёд, а воздух, вместо пыли, был полон сверкающих голубых кристалликов. Красиво, конечно. Но вряд ли полезно для здоровья. Я посмотрела вниз, где мои следики уже начали примерзать к полу. Как-то не очень я готова к путешествию по магическому миру!

— Здесь кто-нибудь есть? — неуверенно позвала я. Никто на эту классику хорроров не ответил, только потревоженные кристаллики дрогнули и закружились. Тоже довольно неуверенно. Этот мир, несмотря на прохладный приём, нападать на меня не спешил.

— Эй! — крикнула я уже громче — прямо туда, где раньше была моя квартира. Потом оглянулась на окно, которое, уже без всякой карты, теперь было за спиной. По вполне себе ЛьюсКэрроловской логике. Только вот местная перезрелая Алиса пошла не за белым кроликом, а за рыжей кошечкой. Ну хоть не за белочкой. И где, кстати, этот волшебный, никогда не обманывающий помощник?

— Корица! Кардамон! Куркума! Или как там… тебя… — Я вышла из кухни в зал. Который тоже изменился.

Ёлка была другой. Я уже много лет ставлю искусственную, а эта мало того, что была живая, так ещё и росла прямо из пола. Густая, тёмная, мрачная. И никаких тебе джингл беллсов. Хотя… У корней этого хвойного чудища стояла та самая коробка с подарком. Я немного воспряла духом, вспомнив, что это не какой-то там набор фигурного мыла (и кто придумал дарить такое?), а планшет.

Опасливо вытянув коробку из-под хищных лап, я аккуратно открыла её и вытащила содержимое. То, что это не планшет, я догадалась уже по весу коробки. Ощущения не подвели: на ладонь мне легло что-то похожее на прямоугольный кусок льда. Ну, то есть, того материала, из которого тут всё было сделано. Только холодным этот чудный девайс не был. И светился, как давешнее окно, показывая мне пульсирующую точку прямо возле надписи «Обитель Несказанного». Это так этот навигатор мой дом обозвал? Мило.

— Окей, Гугл. Хмм. Алиса? Ну не Маруся же! — Я потрясла ледофон (новояз наше всё). — А! Корица! Куда мне идти дальше?

Сработало! Чуть дальше от моего местоположения засветился новый пункт. «Хранилище Смыслов». И я точно знала, где это и что. Чем это было. С детства знакомый маршрут — прямо и направо. Хорошая ли только идея идти туда? Но других у меня не было. И потом, раз уж попала, так попала!

Я сунула ледофон в задний карман джинсов, порадовавшись, что всё-таки не планшет и не холодный, и пошла к выходу из квартиры. Входной двери просто не было, как и этажей ниже — просто лестница, ведущая сразу наружу. Через что-то похожее на арку. Местные архитекторы явно не жаловали двери.

Улица была похожа на мою домами, фонарями, даже деревьями. Но все они больше напоминали плохо прорисованные декорации. Я шла вперёд по пустому городу (на карте он, наверняка, назывался как-то эпично). Хотелось бы сказать — шла отважно и посвистывая. Но прогулка выходила скорее подавленной и настороженной. В этом сияющем, но пустом Оборотье, из-за каждого угла ожидалась Снежная Королева на санях. Которая поймает и заставит собирать слово «Вечность» из вполне определённых четырёх кубиков.

Нужное здание было на месте. И, в отличие от остальных, окна его светились. Угасшая (нет, замёрзшая нахрен) надежда внутри меня захлопала синими ладошками. Сейчас там меня встретит Корица, я обниму её, чтобы согреться, а потом уже надаю по рыжей наглой…

Я толкнула высокую деревянную дверь — о, дверь! — и вошла в огромный холл центральной городской библиотеки. Которая… Ну, на раз-два-три! Правильно, совсем не походила на то, чем была сейчас. Но зато больше напоминала Хранилище Смыслов. Каким и должна быть библиотека. Нашу-то давно переделали в некий оупен-спейс, полный пластика и пуфов. Всё для посетителей, которых там уже давно днём с огнём. Здесь же… Мечта любого фаната уютного фэнтези. Светильники на стенах, деревянные стеллажи, зовущие переплёты с золотым тиснением, а от пушистого зелёного ковра на полу моим бедным ножкам тут же стало теплее. Да, признаться, и на душе.

Я шла вдоль ряда стеллажей, читая названия, сама не зная, чего ищу. Пока глаз не зацепился за знакомое. «Полотно Вирда», мой самый первый роман. Не может быть! Его же не издавали! Не подошла простая история про приключения и дружбу в древней Скандинавии пресловутой Целевой Аудитории. Я и слов таких до этого знать не знала. А рядом было ещё одно название, тоже пока неизданного — «Когда зовёт дракон». Я неверяще вытаскивала одну за другой книги. Какие обложки! Кожа, инкрустация! А рядом, разве не моя так и недописанная история про вампиров? Да я же после этого и завязала с фэнтези! И стала писать, точнее вымучивать…

«Быстрее! Тебе надо уходить!» — раздался голосок Корицы.

— Ничего себе, кто к нам пожаловал! — от возмущения я даже забыла про своё намерение стащ… позаимствовать свои же шедевры.

«Не трать время! Тебе не понравится, кто ещё сейчас сюда пожалует!» — почти проорала Корица, не знала, что кошки умеют.

Внезапно раздался гул — так зимний ветер завывает в трубах старого дома — светильники замигали, стеллажи задрожали…

— Какого?.. — Скорее! Найди, найди меня! Иначе — пропадёшь! — это уже было не в голове, а шло откуда-то из глубины зала. — Иду! — Я оставила книги на полке, обещав себе вернуться за ними, и пошла на звук. А когда гул повторился, на этот раз такой сильный, что задрожали стены, не выдержала и ускорила шаг.

Цык. Цык. Цык. Цык. Раздавалось вокруг.

И это не невидимая библиотекарша цыкала, а лопались и гасли светильники! Я оглянулась, ожидая, что вот-вот начну падать стеллажи, но нет, нет. Лучше бы падали! От входа, где теперь не было двери, шла невидимая волна. После которой всё вокруг покрывалось уже знакомым слоем льда. И эта волна неумолимо приближалась ко мне!

Сон, сказка или бред — что-то явно вышло из-под контроля! Я побежала, не разбирая дороги.

— Сюда! Сюда!

Впереди что-то мигнуло несколько раз. Огонёк! Корица! Я свернула влево и увидела источник света на полу. Не Корица, не огонь — фонарик! У меня был точно такой, в детстве, я с ним читала по ночам. И чем он мне поможет?

— Скорее! Скорее! Хватай меня! — мигал фонарик и звал меня уже знакомым голосом.

Спину обдало холодным дыханием, я рванула к фонарику, схватила его обеими руками и резко повернулась.

Кривая и крылатая тень дрогнула, а потом медленно исчезла в круге золотого света фонаря.

Антон Городецкий, мы всё про…

Глава 4. Создание ключа

— И кто это был? — прошептала я, когда страшная тень растворилась.

— Зло, которое уничтожает наш мир, — грустно помигал фонарик. — И вытягивает магию из слов.

— Лорд Бизнесс? — моему скепсису не было предела. — Тогда у меня плохие новости, борьба давно проиграна.

— А я думала, — и в голос фонарика снова вернулись ехидные нотки Корицы, — что писатель должен уметь верить.

— Ага, ещё скажи — вести к свету своих читателей! — Я потрясла фонарик, который мигал всё чаще. — Кстати об этом, мне кажется, или батарейки садятся?

— Этот фонарик горит вовсе не от батареек, — вздохнула Корица. — Но я не буду тратить время на объяснения. У тебя его и так мало. Нулло вернётся!

— Кто? — Меня разобрал нервный смех. — Это вы так своё зло зовёте?

— У него много имён. Нихил, Синлосс, Шелл…

— Ладно, я поняла, местный Волдеморт. Делать-то дальше что? Отогревать эту библиотеку теплом своего горячего сердца?

— Уходить отсюда.

— И куда? Корица? Корица!

Молчание. И фонарик почти погас. То ли Корица обиделась, то ли неведомый мне источник энергии был исчерпан.

Я вышла из тупика и медленно двинулась по тёмному и теперь такому мрачному коридору из ледяных стеллажей. Одной, да ещё в тишине было совсем не айс. То есть — полный безнадёжный айс. И куда бедной попаданке теперь идти, куда податься? Вернуться в ту копию моего дома и попробовать сигануть в окно? Или бродить тут без всякого направле…

Карта!

Я вытащила из кармана ледофон, очень надеясь, что хоть у него заряд остался. И местный прозрачный аналог карты Мародёров не подвёл. Точка, обозначавшая меня, продолжала сиять. Блейза Воронова — как гласила витиеватая надпись — всё ещё находилась в Хранилище Смыслов. В самом его центре. А ряд мигающих звёздочек вёл куда-то сюда же, к противоположной от меня стене. Чёрный ход? Ладно.

Я пошла, ориентируясь на подмигивание ледофона, и вскоре почти упёрлась в просто огромный стеллаж, высотой до потолка, а ширины вообще необъятной. И никакого выхода тут не было.

«Он есть… Нужен ключ…» — очень слабо и отдалённо прошелестело в моей голове.

— Где он? — Я не сомневалась, что сейчас откуда-то выпадет очередной артефакт. Разве не так обычно бывает?

«В тебе…»

Фонарик мигнул и совсем погас. Я осталась… Нет, не во тьме, лёд продолжал светиться, хоть теперь его красота скорее пугала. Я осталась наедине с собой. И пока это был худший товарищ, которого я знала. Сомневающийся, критичный, насмешливый. Беспощадный. Какой ещё может быть ключ во мне? Это из разряда силы спасительной любви? Надежды на лучшее, вопреки всему? Или как говорил старина Сэм, в мире есть добро и за него стоит бороться? Давно во всё это не верю, а может никогда и не…

С одной из полок вдруг что-то упало. Ключ? Ну так бы сразу! Я сунула безмолвный фонарик подмышку и наклонилась, чтобы подобрать что-то в очень знакомой обложке. Очередной недописанный шедевр?

«Дневник Дневника Блейзы Вороновой». Что за симулякр в симулякре? Такое вообще бывает?

Хотя теперь понятно, почему обложка откликнулась. В такой ежедневник я записывала первые стихи и зарисовки. Стихи о любви, конечно. Такие наивные и безыскусные. Помню, как сидела на подоконнике, кусала то губу, то ручку и писала, писала, писала! Фонарик ожил и засветил прямо на дневник в моих руках. Ладно. Намёк понят. Я открыла ежедневник на первой странице:

«Сегодня Хозяйка решила стать Великой Писательницей. Так и написала, ещё и обвела фиолетовым фломастером. И я очень этому рад. Боялся, что достанусь я какому-то скучному хозяину, и будут во мне списки да время встреч. А с Ней нас ждут настоящие приключения!»

Надо же! Я помню этот день! Мне тогда подарили этот совсем не девчоночий ежедневник. Без единорогов и актёров на обложке. Просто мягкая зелёная кожа. Линейка вместо клетки. Я сначала огорчилась, а потом мне сказали, что у всех писателей был такой. И я поверила. Решила быть писателем и непременно великим. И в это тоже почему-то поверила. Дурочка.

Фонарик неодобрительно мигнул, а я перелистнула в середину:

«Это будет роман про волшебную девушку, которая спасёт мир от зла. Хозяйка даже нарисовала портрет своей героини. И долго сомневалась, могут ли у настоящей волшебницы быть очки. Если бы я мог говорить с ней, то непременно сказал, что, конечно, могут!»

Волшебницы в очках? Ну-ну! Может, ещё и главные героини с лишними килограммами и неудачными отношениями? Но ведь что-то такое я действительно хотела написать. Пока не решила, что это слишком… Глупо, наивно, избито и никому не нужно. А когда я это решила?

Я открыла последнюю запись:

«Сегодня я весь промок от слёз. Хозяйка не написала ни строчки, она листала меня, словно искала что-то. А иногда брала и перечёркивала свои же слова, а иногда — целые строки. Это было больно. Нам обоим. Я не смог утешить её, и помочь ничем не могу… Но я могу ждать. Ждать, когда она вернётся ко мне с новой идеей или стихотворением.»

И это я тоже помнила. Тогда я решилась почитать свои стихи другому человеку. Ну что сказать… Долго потом не писала, а когда снова начала, то уже не стихи. И никому никогда не показывала черновики. А тот старый дневник… Так меня и не дождался. Как и многие идеи, которые я забросила, разочаровавшись. В них? В себе? В своём таланте?

А чтобы я написала в дневнике сейчас? Или нарисовала? Перед мысленным взором появилась отважная дева, в длинном платье, плаще, расшитом звёздами, в очках на кончике носа, её ручная рыжая рысь, очень они мне в детстве нравились. А потом образ стал меняться — героиня взрослела, платье и плащ сменили свитер и джинсы, очки стали больше, оправа толще, а огромная рысь превратилась в рыжую кошку с кисточками на ушах.

Но разве…

Разве может быть главная героиня, настоящая волшебница, спасительница мира… Такой?

— Могу! — Я словно уже знала, что надо делать. Знала, из чего должен быть сделан ключ. Из каких нитей сплетён.

Я собирала их из прошлого, из давно забытых ощущений. Запах бумаги, пятна чернил на ладонях и щеках, всегда вдохновлявшее небо за окном, ритм, который отбивал колпачок ручки, голоса персонажей, их лица, лабиринт очередного сюжета…

Чувствуя пульсацию на кончиках пальцев, я достала из пучка волос карандаш, открыла новую страницу дневника и размашисто написала:

«Я вернулась. Я здесь. Я могу!»

И всё озарилось золотым светом фонаря. Но на этот раз он не просто светил — он указывал мне направление. Я подошла и вставила ежедневник в пространство между книгами. Сборником сказок и сборником стихов. Но не успела я оценить весь символизм, как стеллаж дрогнул, полки стали проваливаться внутрь, превращаясь в ступени. Они не поднимались, не вели вниз. Но куда-то вглубь. К источнику?

Я скрутила волосы, воткнула в них верный карандаш, перехватила поудобнее фонарик и переступила. Через порог, через гордыню, через страх.

Глава 5. Лес спящего вдохновения

Ступени не были бесконечными. В какой-то момент под моей ногой ничего не оказалось, и, с громким воплем, я полетела вперёд и вниз. В густую сиреневую траву. Как говорится — выпала и выпала.

— А падать всегда будет обязательно? — скорее по привычке проворчала я. Видеть что-то не покрытое льдом, пусть даже странного цвета, было безумно приятно. — Ты разве забыла? Когда падаешь — растёшь, — ехидно ответили мне. — Разве что вширь. — Я подняла голову и увидела обладательницу голоса и вечного желания меня подколоть. — Корица!

Это была она, огненно-рыжая кошка, взбаламутившая мои такие спокойные болотные дни и заманившая меня… Пока не очень понятно куда. Помимо этой сиреневой поляны и окружающих её синих деревьев ничего видно не было. Но изменился не только мир. Изменилась и сама Корица. Она стала больше: и морда, и тело, и лапы, и хвост. И даже кисточки на ушах. Ну точь-в-точь рысь из моих детских фантазий!

— Ты выглядишь иначе, — сказала я, поднимаясь и надеясь, что Корица не знакома с устойчивым человеческим выражением про очевидность. — Спасибо, капитан! — Она улыбнулась до самых клыков. — А про себя ничего не скажешь?

И только тут я обратила внимание на собственный прикид. А ведь считала раньше это таким штампом! Не переодевание в целом (хотя и его, если под музыку), а когда персонаж в упор не замечает чего-то, пока это не понадобится по сюжету. И вот!

Модный приговор случился кардинальный. Ожидаемый, но с некоторой спецификой. На плечах был синий бархатный и крайне не практичный плащ, тот самый, со звёздами. Вместо джинсов и свитера — платье, вполне себе средневековое, только мордашка панды так же гордо украшала грудь. А на ногах…

— Да что ж такое! — не сдержала я разочарования. На ногах были прежние следики, уже начавшие мокнуть от… Надеюсь, это местная роса.

— А вот надо было придумать своей героине нормальную обувь! — фыркнула Корица.

— Надо было, — мрачно согласилась я. — А ещё прописать некоей рыси трагичную и скоропостижную смерть.

— Только хотела сказать, как удивительно тебе идут эти следики!

— Ну да, конечно. — Я вздохнула и запахнула плащ. И чтобы скрыть неуместную панду, и потому, что в этом сизом мире было как-то зябко. Но хоть не так пусто и холодно, как в прошлом. Хмм, во всех смыслах. — И куда дальше?

— Карта у тебя.

Я похлопала себя по бокам и, издав возглас удивления, снова распахнула плащ. Проглотив шутку про нелёгкие будни эксгибициониста, я заметила у себя на поясе что-то похожее на барсетку. Только из ткани и на шнуровке. Концептуальненько. В сумке нашёлся не только уже знакомый мне прямоугольник «смартфона», но и ключ-дневник. Только выглядели они теперь странно. Я вытащила наружу кусок дерева и что-то сшитое из листьев.

— Э-э-э… — из этих моих звуков потом неплохой саундтрек получится.

— Что? — Корица явно не могла понять моей реакции. — Меняется мир, меняется форма. Логично?

— Логично. А фонарик где? — проявила я хозяйственность. Ну а что? Мало ли что местным богам Рандома придёт в голову в следующий раз?

И тут рысь — клянусь — закатила жёлто-зелёные глаза и выдала:

— Да прямо перед тобой!

— Ладно, ладно. Не кричи. — Я убрала листовой дневник и присмотрелась к куску дерева. Теперь моя точка стала зелёным огоньком, а на испещрённой прожилками поверхности явственно читалось название следующего пункта моего трипа. — Нам к Озеру Замысла.

— Давно бы так! — И Корица потрусила, указывая направление.

Карту я убрала. Живые навигаторы нравились мне всегда гораздо больше.

— Расскажи мне пока, — догнала я рысь, что в следиках — то ещё испытание, — что это было за ледяное царство, за новый чудесный лес, зачем мы тут, что за озеро, почему так называется и… Что там с магией вашего мира случилось?

— Прям всё это рассказать?

— Ага, давай. Время экспозиции.

— Этот лес не просто лес, а один из пограничных миров, которые надо пересечь, чтобы попасть в мой мир. Мир истинной магии слова. Первое пограничье, где хранится всё сказанное и недосказанное, мы миновали.

Я скептично хмыкнула на это «мы», но говорить ничего не стала.

— Этот лес… Он не всегда лес. Иногда это сад, иногда парк, иногда горная долина. В этом мире живёт вдохновение, и отсюда произрастают новые идеи.

— А почему здесь тогда так тихо и пусто?

— А это у тебя надо спросить. — Корица вдруг как-то очень тяжело вздохнула. — Хотя и все другие подобные места постепенно пустеют. Всё погружается в сон. Ты спросила, что случилось с магией моего мира? Всё просто. Слова стали терять свою силу, ткань смысла истончилась…

— Да-да, я поняла. Когда ребёнок перестаёт верить в фей, одна из них умирает. Но что с этим всем могу… — я вдруг вспомнила собственную запись в дневнике, — нет, должна сделать я?

— Найти вдохновение.

Я не стала говорить Корице, что современные писатели давно считают вдохновение опасным бредом. Что надо просто садиться и писать, а не ждать, когда на тебя снизойдёт. Может, в мире истинной магии слова об этом знают побольше моего?

Мы шли медленно, по едва различимой тропинке, через густые заросли тёмно-синих, на вид явно колючих кустов. Деревья же, лишённые всякой листвы, были такими ветвистыми, что умудрялись полностью закрывать небо. Нет, серьёзно, почему именно лес? И почему именно такой? Где сад с розами? И что бы на всё это сказал дедушка Фрейд?

Я старательно оглядывалась, стараясь найти в этом всём вдохновение. Тени, терновник, тайная тропа… Тупик? Тупица?

— Пришли, — тихо поговорила Корица и скрылась в особенно высокой траве. — Ура, — крайне вдохновлённо отреагировала я, следуя за ней.

И через три острых ветки, выступавший из земли корень и одно почти падение, я очутилась на берегу озера. Абсолютно гладкого и спокойного, как поверхность зеркала. Эту иллюзию подкрепляло и отражение. Нет, я давно не была у водоёмов, но разве там такая чёткая цветопередача? Но вот они, мы с Корицей, как на ладони. Даже карандаш в волосах, превратившийся в обычную палку, можно было разглядеть.

— Ну что? — нетерпеливо спросила меня Корица. — Что-нибудь чувствуешь?

Я сделала ещё один осторожный шаг. Как и моя полная копия. Мы уставились друг на друга отчаянными взглядами. Я сама не знала, чего жду. Такого же инсайта как в библиотеке? Там же как-то получилось! Я закрыла глаза, пытаясь вообразить себе что-то яркое и вдохновляющее.

Тени, терновник, тропа…

Тревога, тоска, туман…

Темнота, тлен… тишина?

Тишина, нарушаемая двумя голосами. Молодая женщина в плаще и её рыжая рысь, они куда-то идут, они говорят. Строят планы? Заговор? Они угроза. Они угроза для… него!

Я вдруг увидела его, даже больше — стала им, смотрела его глазами. Перед ним тоже было зеркало, но не из воды, а сплетённое из множества нитей паутины. Он смотрел, он следил, он слышал наш разговор. Он и сейчас наблюдал, жадно вглядываясь в моё зажмуренное и сосредоточенное лицо!

— Нет! — Я открыла глаза и ударила ногой по отражению. И ещё раз, и ещё.

— Что ты делаешь? — заволновалась Корица. — Что случилось?

— Я нашла его, — хрипло ответила я, остановившись.

— Вдохновение?

— Можно сказать и так. — Я переступила с сухой ноги на мокрую ногу и решительно объявила: — Теперь я знаю, о чём будет моя история!

Глава 6. Стерегущий забытые истории

— И о чём будет твоя история? — недоверчиво спросила Корица. — О физических свойствах воды, при столкновении с вязаной поверхностью?

Это она так мои попытки нарушить связь с наблюдающим за нами из озера Злом оценила. Я только бодро хмыкнула в ответ и снова топнула по нашим отражениям, уже второй ногой. Для симметрии.

— Кто потревожил мой покой? — раздалось так внезапно и громко, что я с воплем отскочила от озера. Вот тебе и свойства воды… по передаче звука.

На акустических спецэффектах всё не закончилось. Озеро забурлило, пошло сначала кругами, потом волнами, а потом… Прямо из его центра стало подниматься что-то огромное и серебристое.

— Матушка Земля! — совершенно неуместно выразилась я. Потому что это был скорее Батюшка, к тому же водный.

Я его узнала сразу, у меня был такой формы медальон, где-то там, в комоде моей, далекой сейчас, квартирки. Змей. С шипастой и клыкастой головой на длинной шее, маленькими почему-то львиными лапками и тонкими длинными нитями серебристых усов. Из его ноздрей вырывался то ли дым, то ли пар, и выглядел он (змей, а не пар), в целом, не очень миролюбиво.

— Кто разбудил меня, Хранителя озера Замысла, стерегущего источник новых историй? — прогрохотала голова, и дымок стал теперь завиваться и складываться в какие-то знаки.

— Кто это? — уголком рта спросила я у рыси, стараясь не делать резких (да вообще никаких!) движений.

— Он же представился! — не сбавляя громкости, ответила Корица. Вреднючка.

— Я про то, что он… ну… почему такой… — Ну а что? Это только в книгах герои умеют сложносочинённо и подчинённо в любой ситуации разговаривать.

— Озеро-то Замысла! Чьего? Твоего, — менторски заявила Корица. — С тебя и спрос.

— Ни хрена ж у меня замысел… — Я задрала голову, чтобы пробежаться взглядом по мощному чешуйчатому телу и добраться до головы. — Масштабный.

— Кхмм-кхмм, — издала эта самая голова, запуская новые завитки светящегося дыма. — Скажи, зачем ты разбудила меня? Какого знания алкаешь?

Я до этого момента мало того что не алкала особо, так и с говорящими змеевидными чудищами не встречалась. Но ответить что-то точно надо. Хотя бы из вежливости (читай — осторожности).

— Многоуважаемый морско… озёрный зме… Да, озёрный змей! — проорала я, задрав голову ещё больше.

— Я не глухой, — совсем по-обычному сказал вдруг он, и в ту же секунду так резко наклонился ко мне, что едва не сбил с ног очередной струёй дыма. Перед глазами так и затанцевали загадочные символы, которые я не очень почтительно разогнала рукой. — И я не змей. А хранитель, стерегущий источник историй уже много веков, водный дракон Ушш!

— Так дракон или уж? — очень робко спросила я у клыкастой пасти напротив.

— Это имя моё. Ушш, — обдав меня новой порцией дыма, пояснил дракон. — Ты можешь задать мне три вопроса, и я отвечу на них.

— Задавай, пока он не передумал! — Корица взволновано забила хвостом. О мою спину!

Обстановка совсем не располагала к раздумьям: бьют, рунами светящимися сопят, ноги ещё эти мокрые… Ладно. О чём я там размышляла, пока не растревожила этого Стерегущего? Ах, да!

— Кто следил за нами? А может… и сейчас следит?

— Нулло. Пустота — суть его. Как-то он попал в наш мир и стал подчинять его своей воле. Но было предсказано, что явится из мира людского дева. Не самая юная и красивая…

— Э!

— Не самая мудрая и терпеливая…

— В смысле?! — Я резко замолчала, получив рысьим хвостом по лицу, а Ушш как ни в чём ни бывало договорил:

— Но острая словом, быстрая мыслью и имеющая дар миры создавать. И сможет она зло преодолеть.

— А вот это уже про меня. — Я поправила очки. Очень хотелось узнать, что там ещё было в предсказании, может и жениха хорошего деве той нагадали, но вопроса можно было задать три. Законы жанра я знала и нарушать не собиралась:

— Как деве, то есть мне, победить этого Улуна? Игла в яйце там, крестражи какие?

Дракон будто ждал этого вопроса, так радостно вздохнул. Дым скрутился в спираль, зависшую прямо перед моим лицом, по которой бойко побежали серебристые символы. Всё такие же непонятные.

— Мне бы с озвучкой, — печально попросила я, почти не надеясь на успех. Но Ушш кивнул, и над озером снова загудел его низкий голос:

— Три предмета, три испытания, три границы. Найти, пройти, пересечь ты должна. Только соединив, победишь.

Так, про границы самое понятное. Кажется, две я уже вполне успешно пересекла. А что там за предметы? Неужели, не расскажет? Но дракон продолжал:

— И первый из предметов волшебных перед тобой, руку протяни и возьми.

— Где он? — не выдержала я, завертела головой и всё прекратилось.

Исчезла спираль с рунами, затих голос. Голова дракона качнулась, и он стал медленно погружаться в своё озеро.

— Нет! Подожди! Мне нужна подсказка? Что искать! — Я отчаянно кричала, махала и даже подпрыгивала, но всё бесполезно.

Дракона Ушша будто и не было — только сильные круги расходились по поверхности, да волны били о берег.

— Смотри, — Корица вдруг скакнула к воде и ловко выкатила что-то на траву. Я наклонилась и разглядела серебристую жемчужину, размером с детскую ладонь.

— Думаешь, это один из этих артефактов? — скептично спросила я. — И как их соединять, в бусы?

— Ты что, вообще в лоре не шаришь? Бери давай быстрее! — зашипела, как рысь, рысь. Я послушно подняла жемчужину. Она вдруг зашевелилась, заёрзала и… запела таким тонким и противным голосом, что я чуть не выронила её обратно в траву:

«Я выкован из мысли, что горит огнём,

Но холодом решимости пронзаю даже в нём.

Указываю путь, что ещё не проложен,

Про старый забудь — он простым был, но ложным.

Я судьбы меняю тех, что прежде молчали…

Но без воли твоей я лишь — груда стали!»

— Так, ну это она явно не про себя. — Я решила уже не тупить, а то в предсказании возьмут и переправят «быстрая мыслью» на что-то противоположное. — Это загадка! Первый предмет выкован. Он пронзает. Сталь… Так…

Корица и жемчужина почтительно молчали, явно ожидая, когда я выдам им ответ. И я выдала.

— Где тут камень?

— Чего? — тупила теперь уже Корица.

— Огромный такой валун! — Я сунула жемчужину в сумку, охваченная нетерпением. — Нам нужен меч! И он либо тут где-то в камне…

— Либо?

— В озере. — Я тоскливо глянула на холодную гладь, под которой обитал огромный змей. Кто его разберёт, может он за века ещё и изголодался!

— Нет тут валуна, — безжалостно сказала Корица. — Ни с мечами, ни без.

— Ну спасибо, ты мастер по поддержке. Тогда придётся нырнуть. — Я сняла плащ, потом сумку, потом вынула карандаш-палочку из волос, стянула следики… Коснулась очков.

— Ты уверена? — Корица потрогала лапой воду и, нарочито фыркнув, отпрянула подальше.

— Ага, как в 2026-м. — Я подошла к самой кромке воды. Постояла, собираясь с духом.

— Ну! Ты чего? — Корица ткнулась в меня носом так, что я по инерции сделала два шага. Вязнущих, мокрых и ледяных!

— Ай! Ты не волшебный помощник, ты… — Я запнулась и неверяще прислушалась.

— А теперь что? — снова эта невозможная рысь!

— Да так, наверное, показала…

Не показалось! Всё повторилось! Я услышала шорох иглы по пластинке, хрип давно позабытой мелодии, звуки застолья — звон посуды, смех, голоса. Что это? Новое подключение от мистера Пустоты? Но откуда ему знать, как звучал любой праздник в моём доме? Всё моё детство и юность?

Я потрясла головой и сделала очередной хлюпающий шаг, но тут же запнулась обо что-то и упала на колени, увязая руками почти по локоть.

«Ты точно уверена, что хочешь этим заниматься?» — раздался надо мной до боли знакомый голос.

Я медленно встала, обернулась: Корица сидела на берегу и молчала. Да и не её это был голос. Меня снова хотели остановить. А значит, я на верном пути! Верном и мокром.

Я пошла вперёд, в какой-то момент склизкая земля под ногами кончилась, и пришлось плыть. Вот тут я пожалела, что не сняла платье. Оно стало тянуть меня на дно.

«Не говори потом, что я не предупреждала!» — снова сказал голос.

Заботливо так. Но я решила ему в этот раз не верить. Тем более, что в двух гребках от меня вода начала сверкать и переливаться цветными огнями.

Я набрала побольше воздуха и…

«Ты уверена? Уверена, что у тебя получится?»

Было. Это тоже было. И множество раз я сдавалась под силой этого голоса. И поворачивала. Ещё один глубокий выдох и вдох, и я нырнула.

Его я увидела сразу. Меч и был тем, что излучало всё это разноцветное свечение. Да и валун нашёлся — именно в его расщелине меч и лежал, дожидаясь своего Артура или Гарри Поттера. А была только я.

«Всего лишь ты!»

Я погружалась всё глубже, воздух кончался, но почему-то казалось, что другой попытки может и не быть. Руки уже коснулись острых каменных граней, правая потянулась к рукоятке.

«Учти, обратного пути не будет!»

Угу, учту. Я зацепила пальцами круглое навершие, подтянула ближе, ещё чуть-чуть…

«Не вздумай! Не смей! Не лезь! Ты — никто!» — уже вопил голос. Теперь в нём слышалась настоящая злоба. Больше он не походил на голос моей матери.

И я сжала рукоять.

Глава 7. Наперегонки с тенью

Я обхватила рукоять, и сразу стало легче. Стихли истошные вопли не-матери, темнеющие воды перестали пугать, даже воздуха в лёгких вдруг прибавилось. Вот что меч животворящий делает! А ещё, он словно придал мне скорости, когда я, подобно героям Достоевского, оттолкнулась от дна и устремилась вверх.

Уже успела представить, как выйду из озера. С мечом в гордо поднятой руке. И встретят меня… Ну, может, не бурные аплодисменты, но хотя бы восхищённые взгляды.

Но когда оно шло по плану?

Начнём с того, что я вовсе не вынырнула, а просто вышагнула. Да ещё и сразу на землю. Нет, вода была, но почему-то — я недоверчиво оглянулась — в виде водопада, бьющего откуда-то сверху горы. И я буквально вышла из него. Или из горы. Да ещё и абсолютно сухая. Я поправила очки и окинула себя взглядом — плащ, следики, сумка — на месте. Пощупала голову — карандаш тоже. В совершенно сухих волосах. Вот уж настоящие чудеса! Я бы решила, что меня отбросило куда-то к прошлому сохранению, если бы не меч в руке. Я взмахнула им на пробу, потом ещё. Да у меня талант!

— Эй, Жанна Дарк! Хорош собой любоваться.

О! Ну хоть что-то не меняется!

Всего в нескольких шагах от водопада сидела Корица и, совсем по обычно-кошачьему, умывалась. Чья бы ещё «корова» мурчала. Про самолюбование.

— Не хочу быть Жанной, она плохо закончила, — заметила я.

— А ты и не начинала толком. Давай, нам дальше идти надо!

— Куда?

— Туда! — И рыжая лапа ткнула вниз — где вода собиралась в бурный ручей и неслась по холму в долину.

И тут я сообразила, что мир снова изменился. Не так кардинально, как раньше. Просто трава стала зелёной, деревья вдали напоминали обычные деревья, да и распогодилось — по голубому небу мчались облака-барашки. Пасторальная пастораль, короче.

— Прям идти надо? Далеко? А это зачем тогда? — Я подняла меч. Он так тяжело мне достался, что было полное ощущение, что на этом приключение и должно закончиться. Ну или перейти в свою активную фазу.

— Не «это», а Меч Намерения. Намерение — очень важно, но далеко не всё. В любом деле, — включила режим лектора Корица. — И нужно три предмета, забыла? Самое время заняться поисками второго.

— Названия у вас тут красивые, а толку… — проворчала я, думая, куда убрать меч. Хоть бы ножны какие…

Пояс вдруг резко сдавило и тут же отпустило. Я неверяще (хотя пора бы и перестать удивляться) распахнула плащ и увидела, что стала обладательницей нового, прочного на вид, кожаного ремня. Сумка всё так же висела слева, а справа была очевидного назначения петля.

— Как неожиданно и приятно! — Я приладила меч, и тут меня озарило. Так мои желания могут сбываться! А значит… — Удобные сапожки!

Ногам сразу стало тепло и мягко. Я, на всякий, подняла подол и проверила новый волшебный лайфхак. Работало! Так, ладно…

— Второй предмет прямо у меня в руках!.. Передо мной?.. Лежит рядом? — повторяла я, как заведённая.

— Ага, щас! — фыркнула Корица. — В какой книге так было, чтобы раз и всё легко решилось?

— А могли бы и на орлах слетать… — Я вздохнула. Ладно, придётся по классике. Топать своими двоими. А вот куда и зачем, мы сейчас спросим. Я достала из сумки жемчужину и сказала: — Мне нужен второй предмет! Для спасения мира!

Жемчужина издала недовольное кряхтение, а потом снова противно запела:

«Я могу быть пуста, но в то же время — бездонна,

И во мне не вода, а мир, живой и огромный,

Источник идей, так долго скованный стужей,

Всё то, что давно уже рвётся наружу,

Все твои начинанья я могу напитать,

Если сможешь меня ты не расплескать.»

— И это всё? — Я легонько тряхнула жемчужину, но она лишь зевнула в ответ. Уработалась, Адель недоделанная.

— Ну, что думаешь? — спросила Корица.

— Стихи на троечку, вокал отвратительный… Ай! — Я потёрла место, куда пришёлся удар мягкой, но увесистой лапы. — Прекрати меня бить. У меня теперь меч. А скоро будет и сосуд.

— Сосуд?

— Ага, это же очевидно?! Что тут у вас есть? Кувшин Оригинальности? Бутыль Самокопания?

Мы двинулись вниз, потому что другой дороги здесь не было. Я решила, что как только дойдём до первых деревьев, достану карту и выберу направление. А пока и так легко шагалось. Под горку-то да в новых сапожках! Вот бы и всё спасение мира так же прошло. А ещё меня веселили мои собственные догадки про второй артефакт. На которые Корица не отвечала, а только сердито сверкала глазами.

— Бокал Восторга? Тетрапак Постмодерна? Мензурка Абстрактности? Чаша…

Я замолчала и остановилась.

— Что, просто чаша? Неужели, кончились варианты? — Корица, уже прилично обогнавшая меня, наконец, обернулась.

— Нет, просто чаша. — Я ткнула в сторону высокого раскидистого дерева, у корней которого валялось что-то среднее между большим фужером и маленькой супницей. Как бы это ни звучало. Мы подошли поближе.

— Это Чаша Неиссякаемого Вдохновения! — воскликнула Корица, а я лишь глаза закатила. — Она известна тем, что в ней его всегда ровно столько, сколько нужно!

— Вот только проблема в том… — Я подняла чашу с земли. — Что она пуста.

— Значит, её надо наполнить! — заявила Корица и неожиданно легла на траву, чуть ли не клубочком сворачиваясь.

— Ты чего это?

— Ну… — Она не скрывала своего самодовольства. — Наполнить её явно должна ты. А я пока тут подожду. Логично же?

— Очень. — Я прикинула взглядом расстояние до ручья. Тоже мне испытание! — Ладно, ленивая жопка, я скоро. Дай мне пять минут.

Я была уверена, что хватит и трёх. Но когда подошла к воде и зачерпнула, обнаружилось странное — сколько бы раз я не опускала чашу в ручей, она оставалась пуста!

— Попробуй выше! — крикнула мне в спину верная (читай — скверная) помощница. Но смысл в этом был. В чаше же должна быть вода из источника! И я пошла в гору.

Путь наверх был уже совсем не таким весёлым и быстрым, но вполне себе преодолимым. Я подставила чашу под хлещущие струи, и — ура! — чаша наполнилась до краёв. Довольная собой, я устремилась вниз.

— Вот! — буквально ткнула я чашей под нос Корице, но тут же охнула.

Чаша была почти пуста! Только на дне плескалось совсем немного. Рысь тактично промолчала, когда я развернулась и опять направилась к водопаду. На этот раз было не просто не весело, а прям таки печально. Я запыхалась, вспотела, а новые сапожки стали натирать. А стоило спуститься — и проверить чашу, как выяснилось, что воды если и прибавилось, то совсем чуть-чуть. А я ведь так осторожно несла! Чёртова магия!

Захотелось бросить всё, расплескав окончательно. Да может, и не эта чаша мне нужна? Найду другую. Да и зачем мне она в битве со Злом? Чтобы эффектно плеснуть в лицо? Да и вообще — чаша! Какое же это клише!

Всё это я себе приговаривала, в седьмой раз взбираясь на гору. Глаза заливал пот, левую ладонь саднило после того, как я рассекла её о камень, чуть не упав, в сапожках тоже подозрительно хлюпало. Рядом со мной, по земле, скользила моя тень. Искажённая версия меня. Каждый раз она казалась всё более скрюченной, всё более жалкой. Но ведь не она такой была, а я! Сколько же можно пытаться? Сколько ещё нужно этих бесплодных попыток?

Я снова чуть не упала и уже подумала, что не смогу сделать больше и шага, а просто упаду и больше не встану. Тень стала увеличиваться, расплываться перед глазами…

— Ну ещё разок! — шепнули мои сухие губы.

Я моргнула — тень снова уменьшилась — перехватила чашу и упрямо побрела вперёд. Сколько потребуется, столько раз и буду ходить!

Я снова наполнила чашу до самых краёв, а когда осторожно понесла назад — заметила, что тени на земле больше нет. На этот раз, когда я спустилась, чаша так и осталась полной. Я выдохнула, гордая и довольная собой, повернула к дереву, уже готовая выдать Корице что-то остроумное, как вдруг…

Камень, или моя собственная торопливость… Да какая разница! Я споткнулась, и всё содержимое чаши выплеснулось прямо на корни. А я, самая жалкая спасительница мира в мире, просто села и разрыдалась, сжимая чашу саднящей ладонью.

Моей макушки коснулся мягкий хвост, раз, другой, а потом Корица шепнула:

— Смотри.

Я разлепила мокрые глаза и ахнула. Чаша наполнялась снова! Сама! Вода в ней была уже не такая прозрачная, но… Но как?

— Пот, слёзы, капелька крови. Вот, что делает вдохновение неиссякаемым, и превращает порыв в каждодневный труд. Творчество — это долгий путь, — объяснила Корица, а потом добавила. — И не жалей о пролитом на этом пути.

Я подняла голову. На ветвях дерева распускались цветки.

Глава 8. Цена магии

— Ты уверена, что нам сюда?

Я с сомнением и сильным дискомфортом в шее рассматривала высокий каменный замок, видневшийся за лесом. И почему здесь всё такое высокое и огромное? Когда сама пишешь, не думаешь, какого будет героине голову задирать. Так и до хондроза недалеко!

— Карта же у тебя. Ты смотрела, — резонно заметила Корица. Её внезапно возникший представитель средневековой архитектуры ничуть не смутил.

— Да, но там нужное место называлось «Твердыня Иллюзий». И я ожидала…

— Чего? Твёрдую дыню? — фыркнула Корица. Она всю свою тактичность похоже ещё в квесте с чашей потратила.

— Ну точно не этого.

Не получилось у меня толком объяснить вредной рыси мои сомнения. Прочитав «Твердыня», я предположила, что там-то меня и будет ждать финальный босс. Может быть, даже с огненным глазом на крыше. Но этот замок… Я уже видела его. Точно видела!

Но что толку гадать?

Я пожала плечами и пошла вперёд. Деревья скоро закончились, расступились, словно занавес открывая всю картину. От которой, если честно, даже дух захватывало. Ничего средневекового в этом замке не было, кроме самой концепции. Вместо рва — цветущий луг, никаких неприступных крепостных стен с бойницами, а обычный каменный забор с фонарями. Ворота были. Но из ажурного металла, увитого к тому же красными розами. А сам замок… Копия логотипа Диснея.

— И как мы зайдём? — спросила Корица. — Точнее, ты. Я легко перепрыгну эту ограду.

— Не нужно прыгать. Ворота сейчас откроются.

И стоило мне это произнести, как кованые ворота, маняще качая бутонами, медленно распахнулись.

— Ого! — Корица кинула на меня удивлённый и даже чуть уважительный взгляд. Наконец-то! — Твоя магия работает всё лучше.

— Угу.

Вот только никакая это была не магия. Просто эти ворота всегда вот так открывались. Когда я видела этот замок в своих снах. И это сходство почему-то меня совсем не радовало, а скорее настораживало. Может, потому, что здесь этот замок назывался Твердыней Иллюзий? А так хорошее место точно не назовут.

— Не пора ли нам послушать третью загадку? — Корица, напротив, была излишне бодра и мою тревогу не разделала. — Мы же за предметом сюда, а не на экскурсию пришли.

— Да, конечно! — Я распахнула плащ и уже привычным движением полезла в сумку.

Теперь там лежала и чаша. Которая наполнялась сама, стоило мне только взять её в руки и захотеть. Мы проверяли. Но сейчас мне вдохновение было не нужно. Я вынула жемчужину, которая на этот раз не спала, а нетерпеливо подрагивала в ладони. Так ей хотелось выступить.

— Ну давай, что там за третий предмет? — попросила я. И местная Флоренс Фостер Дженкинс запела:

— Я не дышу, не чувствую, не знаю, Лишь всё, что предо мной, отображаю. Такое хрупкое, но власть моя сильна, Коль ты поверишь, что вся суть твоя видна-а-а. И если…

— Точно! — перебила я увлёкшуюся жемчужину, которая в этот раз решила удариться в джаз. Та резко замолчала, издала недовольное сопение, а потом тоненько и жалобно протянула:

— Тебе не нравится, как я пою?

Раньше я не поскупилась бы на критику. Да и сейчас едкое замечание скользнуло на кончик языка. Но я проглотила желчный вкус своей иронии и ответила другое:

— Мне нравится твоё… Оригинальное исполнение. Ты потом спой мне ещё разок.

И я осторожно спрятала жемчужину обратно в сумку.

— Вдруг там что-то важное в конце? — В словах Корицы была своя правда, но я отмахнулась. Загадка оказалась элементарной.

— Нам нужно зеркало. Заходим, находим, уходим.

— Как скажешь.

И снова я промолчала. Мне вспомнилось зеркало, через которое кто-то наблюдал за нами. Кто-то не очень приятный. Скорее всего, тот самый местный злодей. Но не одно же в этом мире зеркало? — подбодрила я себя. И первая шагнула в ворота.

Как и в моих снах, замок выглядел пустым и безлюдным. Причём сновиденную меня это очень даже устраивало, а вот меня реальную… Хмм. Короче, меня нынешнюю, это больше… напрягало. Да, напрягало.

Стоило нам миновать сад с фигурными деревьями и кустами и войти в очередные распахнутые двери, как мы оказались в зале. Конечно же огромном, с огромной же хрустальной люстрой под бесконечно высоким потолком. Из этой «скромной прихожей» вела широкая лестница с позолоченными перилами, разделявшаяся выше на два коридора.

— А теперь куда?

«Куда, куда, куда?» — подхватило эхо вопрос Корицы.

Как я там обозначила? Напрягало? Чушь! Всё это пугало меня до чёртиков. Но виду я не подала — не хватало ещё выслушивать рысьи насмешки. И когда мы поднялись по гулким ступеням, уверенно предложила разделиться. Корица ужастиков не смотрела, а потому спорить не стала, только уточнила:

— А какое именно зеркало искать?

— Желательно не трельяж, — ответила я, вспомнив массивное чудо из далёкого детства. — Чтобы с собой унести.

Корица кивнула и исчезла в левом коридоре. Я отважно двинулась в правое. Мелкими шажками и с мечом наперевес. И как только я очутилась в тускло освещённой галерее, как столкнулась с новой трудностью. Зеркала были повсюду!

Разных размеров, форм, в рамах различной степени замысловатости, они покрывали всю бесконечную стену. Оставалось только порадоваться, что вторую стену здесь заменяли колонны. Из каждого зеркала на меня смотрела моя зеркальная копия. И сначала мне даже показалось, что они все одинаковые, но чем дальше я уходила, тем очевиднее были различия.

Из одного зеркала на меня недовольно посмотрела местная дева-воительница с мечом, из другого подмигнула более молодая и развязная версия меня, а из третьего и вовсе помахала маленькая девочка с бантом на макушке. И что я должна сделать? Найти себя настоящую? Ту, которой была? Или я должна выбрать ту, которой должна была стать?

У одного из зеркал я остановилась. Оно было овальным, как портрет какой-нибудь дамы 19 века. И дама в нём была. Ну, то есть, какая-то роскошная женщина в вечернем наряде. Красивая, с гордой посадкой головы, длинной густой шевелюрой. Похожая на меня. Или нет? Такой я вроде точно никогда не была. Женщина вдруг подалась вперёд и улыбнулась — дерзко, призывно, словно говоря: «но могла бы!»

Могла бы?

Я отпрянула и уткнулась взглядом в соседнее зеркало — более современное, прямоугольное, из которого на меня смотрела моя копия в таких же прямоугольных очках и стильной рубашке. Перед ней на столе лежали стопкой уже знакомые книги. Мои неизданные книги. И отражение вдруг ожило и начало подписывать их, не глядя. Глаза её не отрывались от меня и снова вопрошали: «А так хотела бы? Хотела?»

Да! Хотела! — призналась я себе. Хотя раньше часто говорила всякие там «мне это не важно», «это ещё ничего не значит», «сейчас никого не издают». Моё отражение кивнуло и протянуло мне ручку, словно приглашая занять её место. Своё место.

Но я шагнула дальше. В следующем зеркале я была уже не одна, и была снова совсем другой. В каком-то простом сарафане, в плетёном кресле, без очков, с беззащитной и мягкой улыбкой. И на плечах лежали руки. Мужские руки. И эта я тоже будто звала в свой вариант реальности. Где можно будет повернуться и разглядеть, кто там разделил моё одиночество?

Я замерла, уже готовая шагнуть туда, когда вдруг морок и тишину нарушил самый неожиданный звук на свете. Фальшивое и громкое пение!

«Я не дышу, не чувствую, не знаю, Лишь всё, что предо мной, отображаю. Такое хрупкое, но власть моя сильна, Коль ты поверишь, что вся суть твоя видна. И если правду не способен ты принять, То станешь частью, дашь себя забрать!»

На этот раз даже ткань сумки не смогла заглушить нужные слова. И я услышала. И поняла!

Всё это — игра эго. Моих несбывшихся фантазий, а может и не моих вовсе!

У моего отражения внезапно ожесточилось и посуровело лицо, улыбка искривилась. А стоило мне сделать шаг назад, как плечи мои сильно сжали, заставляя остановиться. Женщина — которая точно не являлась мной — снова улыбнулась. Торжествующе. Кивнула мне, ожидая ответа.

И я тоже кивнула, улыбнулась и… ударила мечом в отражение!

Во все стороны брызнули осколки, тяжесть исчезла, и я уверенно пошла дальше. Я знала, что ищу, а потому спокойно проходила мимо картинок из прошлого и несбывшегося будущего.

Каждое пройденное и отвергнутое зеркало трескалось и рассыпалось за моей спиной.

Я, не оборачиваясь, шла вдоль стены, пока не нашла совсем маленькое зеркало, размером с блюдце, на котором увидела знакомую комнату с наряженной ёлкой в углу. И в этой комнате, за столом, прямо у открытого ноутбука дремала… я. Самая обычная. С не самой густой шевелюрой, тенями под веками, а не на них, тонкими морщинками, в растянутом свитере…

Я протянула руку, чтобы снять зеркальце со стены, но тут за моей спиной раздался голос. И я узнала в нём эхо, встретившее нас внизу.

— Если ты выберешь это зеркало, то откажешься от всего, что видела в других. Готова ли ты, — шептал он мне, — признать своё несовершенство? Пожертвовать своим представлением о себе?

Признать несовершенство. Да разве я когда-то считала себя совершенной? Нет. Но… Но так боялась столкнуться с неудавшейся версией себя!

— Здесь ещё осталось много зеркал, — вкрадчиво продолжало убеждать меня Эхо. — Выбери другое, и я обещаю, что его отражение станет правдой!

«И когда ты решишь, что иллюзий больше не осталось, это и будет последней иллюзией» — вдруг вспомнилось когда-то прочитанное. Я всё это время шла и собирала не просто предметы, а компоненты, необходимые, чтобы творить настоящую магию. Магию творчества. Намерение, Вдохновение, рождённое постоянным усилием. Меч, чаша и… зеркало. Зеркало Правды. Чтобы не раствориться, не потерять себя, а для этого всего лишь надо суметь наконец-то сказать:

— Нет!

Я осторожно сняла зеркало со стены и только тогда обернулась.

Глава 9. Звёздная ночь для ритуала

Я обернулась и еле сдержала крик ужаса. Он был прямо передо мной. Нависал страшной тенью в чёрном плаще, тянул хищные длинные руки с острыми ногтями, а из низко надвинутого капюшона на меня смотрела сама тьма.

Ну вылитый назгул!

И от этой мысли ко мне вернулась способность действовать. Как разбираться с назгулами я хорошо помнила. Не дожидаясь пафосных злодейских речей, я ткнула мечом прямо в то место, где должно было быть лицо. И тут же отскочила. Тень издала отвратительный шипящий звук сбежавшего из турки кофе и медленно осела на пол, растекаясь чёрной лужей.

Я постояла какое-то время над поверженным врагом — на всякий, вдруг резетнётся. Но, кажется, зло повержено окончательно. Самое время для эпичной фразы! Но вышло только мечтательное:

— Кофейку бы сейчас…

— С корицей, надеюсь? — раздался ехидный голос. Рысь стояла рядом, игриво помахивая рыжим хвостом. И как только умудрилась подобраться так близко и так бесшумно? По всем этим…

— А где? — Я посмотрела на пол, где не было ни одного осколка, потом на стену — совершенно теперь пустую.

— Кто? — Корица закрутила головой так, словно пыталась своими кисточками изобразить восьмёрку. — Что произошло?

— Да тут… Зеркала. Одно за одним! А потом… — Я махнула было рукой, но вовремя вспомнила про меч. Корица привычно фыркнула:

— Красноречиво. Тебе надо книги писать, у тебя просто дар рассказчика!

— Уйми свой сарказм! — сказала я и выставила перед собой обретённое зеркало.

— Зеркало Правды!

— Оно самое! И это не всё. Кажется, я только что одним махом и вашего злодея победила! Не знала, правда, что вас захватила Каракатица. — И я ткнула в пятно на полу, напоминающее теперь растёкшиеся чернила.

Пока Корица недоверчиво обнюхивала останки врага, я повесила меч на пояс, а потом открыла сумку, чтобы спрятать зеркало. Ласково погладила жемчужину. Если бы не она…

— Похоже, ты права! — Корица подняла голову и оглушительно чихнула.

— Будь здорова.

— Спасибо. У меня просто аллергия на бездарно слитых злодеев.

— Ну прости, что не одержала победу на последнем издыхании! — рассердилась вдруг я. Нет, ну что за проводник у меня? — Раз моя миссия выполнена, то покажи мне, как вернуться домой. Или, знаешь, сама справлюсь!

Я гордо вскинула голову и пошла обратно к лестнице. Вернуться домой — легко! Мне всего-то надо будет запрыгнуть в водопад, вынырнуть из озера, попасть обратно в книжный шкаф… Ну, вот это уже потруднее будет. Но если у героя Макконахи вышло, то и у меня получится!

— Стой! — Корица догнала меня в два прыжка и преградила путь. — Ты кое-что забыла.

— Что, например? — Я машинально проверила наличие очков на носу.

— Да так, сущий пустяк. Вернуть в наш мир магию!

— О!

А ведь действительно, именно поэтому я сюда попала. Как-то отвлекли меня эти психотерапевтические квесты. Вот только…

— А почему магия сама не может вернуться? Раз зла больше нет?

Корица так сверкнула глазищами, что я приготовилась к ответу типа «потому что», или его более развёрнутому олдскульному варианту — «потому что гладиолус».

Но прозвучало другое:

— Это не просто магия, это магия слова! А значит, вернуть её должны нужные слова, сказанные в нужное время, на нужном месте!

— И куда идти? — обречённо спросила я.

— Достаточно просто выйти. Нам нужно звёздное небо. И какая-то площадка…

— Подожди! — Перед глазами мелькнул ещё один образ из старого сна. — Не придётся выходить. Я знаю, куда нам надо!

— И откуда такая уверенность? — Всё очень просто, — я легонько щёлкнула рысь по скептично-сморщенному носу. — Это ведь мой замок.

Иногда в тех фантазиях, что приходят в дремотную голову на самом краешке сна, я не просто бродила по пустому замку, а выходила на широкий балкон, чтобы полюбоваться видом. И теперь ноги сами несли меня в нужном направлении. Я не сомневалась, что балкон на месте, а ещё почему-то верила, что именно там нужно провести ритуал по возвращению магии. Главное, чтобы…

— Чёрт! — выпалила я, оказавшись на месте. Нет, балкон был. А над ним — голубое небо, пронизанное солнечными лучами. — И что нам теперь делать? Ждать вечера?

— Если тут вообще такое бывает, — подтвердила мои опасения Корица.

Я закусила (читай — закатала) губу. А ведь так всё удачно складывалось! Балкон с прекрасным видом на волшебный мир — есть, три артефакта — в наличии, а волшебница в сине-звёздном плаще готова… Точно! Сейчас вам будет магия! Былая уверенность вернулась ко мне и согрела изнутри. Я сняла с себя плащ и подкинула его вверх со словами:

— Ночное небо!

И он не упал! А стал подниматься, увеличиваясь на глазах, закрывая небо пологом звёздной ночи. У меня дух захватило. Если я на такое способна, то смогу и магию в этот мир вернуть!

— Нам нужен алтарь, — повернулась я к Корице, шерсть которой теперь, в темноте, горела подобно факелу.

— Так чего же ты ждёшь? — ободряюще хмыкнула она.

— Не просто алтарь! — Я развязала сумку и достала бывший ледофон.

Здесь, в этом варианте мира, он был куском не дерева, а камня. Всё той же, прямоугольной, формы. Я прошла в центр балкона и положила верный навигатор на мраморный пол. И уже почти без удивления наблюдала, как он становится больше и выше, доходя мне до пояса. На каменной поверхности сияла уже знакомая мне карта волшебного мира. Ну чем не алтарь для его, этого мира, освобождения?

— Предметы! — Я положила с правой стороны меч, слева поставила чашу, которая тут же наполнилась влагой. Потом выудила из сумки зеркало.

— Его по центру надо, — голова Корицы вынырнула у меня из-под локтя. — Ты что, никогда не ритуалила в самую длинную зимнюю ночь?

— Да как-то не приходилось. — Я разместила зеркало, которое сейчас отражало только звёздное небо, посередине алтаря. Задумалась. Вроде бы и предметы все на месте, но как-то они должны объединиться.

— Замкни круг стихий! — деловито профырчала Корица.

— Какой круг? А, ну да! — Я напрягла свою измученную фэнтези память. — Воздух, вода, земля и огонь…

В общем-то, звучало логично. Слова — это же тоже своего рода стихия. Да и предметы подходили. Меч — это воздух. Чаша — вода. Земля… Зря я, наверное, потратила каменную плитку. Ладно, придётся импровизировать! Что ещё может означать землю? Я лихорадочно ощупывала себя. Не грязь же с сапожек стряхивать! Рука запуталась в волосах, и я вытянула карандаш, который теперь стал настоящим жезлом. Нефритовым — не сдержала я смешок. Ну а что? Нефрит — это камень! Я поместила бывший карандаш внизу под зеркалом и снова зависла. Огонь мне взять было негде.

— А я? — Корица неожиданно игриво пихнула меня в бок. — Чем не творческий огонь? Фонариком снова стать не обещаю, но…

— Ну давай. — Я с сомнением оглядела алтарь, который был не очень рассчитан на крупного представителя кошачьих.

— Протяни ладони, волшебница.

Мне показалось, или в этом обращении не было иронии?

Стоило мне вытянуть сомкнутые ладони, как Корица исчезла, а в моих руках появилась сфера с мечущимся рыжим огоньком.

— Спасибо! — шепнула я и осторожно поставила сферу во главу круга.

И как только я это сделала, алтарь задрожал, все предметы засветились, соединяясь между собой сияющими линиями. Нужные предметы в нужном месте в нужное время. Под звёздным небом.

Теперь дело за словами.

Я достала дневник, похожий теперь на древний свиток, и развернула. Кажется, были у меня где-то подходящие строки.

По моей давней задумке, это была песня, которую странствующая героиня пела у костра. Не зная, что её ждёт завтра на опасном пути. Не думая о том, чтобы повернуть назад. Но не случайно они мне вспомнились именно сейчас! Там всего-то четыре строки, но если получится закончить текст…

Должно получиться!

Найдя нужное, я тихонько запела:

— Забыты времена, когда ковали В огне своих сердец — слова из стали, За горы и холмы, и в лес и в море Герои шли на зов своих историй.

Держали руки меч, а, может, пряли, Искали свой Грааль и мир меняли И день за днём свою историю творили, Но почему мы их наследие забыли?

Закрытый прежде путь пройти смогла я, По капле силу слова собирая, Пусть в целое теперь она сольётся, И слову его магия вернётся!

Пусть в целое теперь она сольётся, И слову его магия вернётся!

Закончила я петь уже совсем громко, и когда стих последний звук на миг воцарилось молчание, а потом прямо из центра алтаря, из зеркала, в небо, ударил луч. Не луч — радуга! Самая настоящая! Её цвета стали разделяться на множество оттенков, расходиться нитями, оплетая всё, освещая, даря цвет и жизнь!

А потом… замок вдруг задрожал, и чёрная трещина зазмеилась по мрамору пола. Прямо ко мне.

Глава 10. Оттепель

Трещина продолжала расти, хлыстом она скользнула мне в ноги, заставив вскрикнуть и отпрыгнуть, а потом устремилась к алтарному камню. Замок продолжал дрожать, камни древних стен ходили ходуном.

— Что происходит? — закричала я, сама не знаю кому.

Вариант был только один: ритуал провалился. Я, как всегда, не справилась. Уж слишком гладко всё шло! С чего я вообще решила, что одной какой-то песней из недописанной истории, смогу вернуть магию? А может, я не то слово добавила и накрылись теперь все миры медным звенящим тазиком?

Словно в подтверждение моим упадническим мыслям, раздался новый оглушительный треск, потом ещё один. Это разлом добрался до алтаря и словно передал ему свою разрушительную силу. И алтарный камень стал медленно покрываться мелкими трещинами.

Радуга при этом никуда не девалась, а продолжала бить уже даже не из маленького зеркала, а из… самого камня? Который, кажется, вот-вот лопнет от пульсирующей в нём силы! Вместе со всеми предметами!

— Корица!

Плевать на меч, плевать на чашу и зеркало, но лишаться обретённого друга не хотелось.

Я разбежалась — разлом был уже довольно широким — и прыгнула. И в этот же миг плиты балкона стали вздыматься, а сам он надломился как огромный крекер. Хруст стоял соответствующий.

С отчаянным воплем я покатилась вниз, подобно Эм-Джей, пытаясь уцепиться хоть за что-то! И где Человек-Паук, когда он так нужен? Но мои герои уже давно никого не спасали, погрязнув в своих мелких сюжетах. А значит, придётся как всегда, спасаться самой. Вот только с силами соберусь…

Мои пальцы стали медленно разжиматься, а надежда собралась умирать, когда кто-то обхватил мои запястья.

— Держись! — услышала я над собой. Будто были ещё какие-то варианты!

Меня резко потянуло вверх, но тут я заметила, что совсем недалеко от меня катится в открывшуюся пропасть сфера с огнём. Я забилась, вырывая руку, рискуя свалиться сама и свалить своего спасителя, но на объяснения не было времени.

Иногда надо просто довериться себе. И действовать. В самый последний момент мои пальцы схватились за гладкий тёплый бок, и я прижала сферу к груди. И только тут поняла, что сама уже не вишу и не падаю, а сижу на всё так же дрожащих каменных плитах.

— Всё в порядке? — раздалось надо мной, и я, опомнившись, резко подняла голову.

Ничего примечательного. Просто русоволосый мужчина, одетый как Арагорн до того, как его короновали. Один только маленький такой вопрос…

— Ты кто такой?

— Не стоит благодарности, — усмехнулся он. — Но я бы предложил отложить знакомство, до более… устойчивых времён.

И правда! Я огляделась — то, что раньше было лучом, стало теперь настоящим цветовым столпом, и он продолжал расширяться. Звёзды на небе давно исчезли, а само оно напоминала переливающийся перламутр. Красиво, но страшно. Особенно, когда наблюдаешь за такой красотой из разрушающегося замка.

— Уходим. — Я убрала сферу в сумку, как вернуть Корицу было пока не ясно. Решила, что разберусь позже. Как и с неизвестно откуда взявшимся спасителем. Вот пусть спасёт уже до конца, а потом…

Я вскочила, едва не упав снова, а потом позволила схватить себя за руку и увлечь в сторону выхода.

— Что происходит? — крикнула я, когда мы оказались в одной из галерей, — Почему ритуал не сработал?

— А он сработал, — будто нехотя сказал мужчина мне в ответ, а потом потащил к лестнице.

— Но я ждала совсем другого! — заявила я в равнодушную спину, не особо рассчитывая, что меня, во-первых, расслышат во всём этом шуме, а во-вторых -соизволят хоть что-то объяснить. Но мой новый проводник вдруг с удивительным энтузиазмом отозвался:

— Лестница!

— При чём здесь…

Мы выбежали на площадку перед главной лестницей и остановились. Выход из замка был очень близко. Только угрожающе звенящая и качающаяся вверху люстра слегка напрягала.

— Лестница. — Мужчина ткнул в неё пальцем, будто я была совсем дурой.

— Ну да! Так, может, пойдём по ней? — Я дёрнулась было вниз, но была остановлена.

— Лестница, — спокойно повторил он и добавил. — Сделай так, чтобы она нас вывела.

— Что? Так она и выведет, если идти, а не тупить! — Нет, мне решительно достался местный безумец.

— Сделай, чтобы вела, куда нужно, — проникновенно сказал мужчина, его глаза вдруг сверкнули, как у Корицы, только серым. Аборигенная особенность?

Так, что он там сказал? Чтобы вела, куда нужно! А куда мне нужно? Ответ пришёл сам собой, даже напрягаться не пришлось. Я выдохнула, занесла ногу над первой дрожащей ступенью и произнесла:

— Я смогла. Я возвращаюсь.

И шагнула. Лестница будто только этого и ждала. Ступени зашевелились, меняя форму, превращаясь из камня во что-то почти живое. Я подняла голову и вместо холла замка увидела уходящую в никуда дорожку из книг. А такое уже было — в самом начале моего путешествия. И я вполне уверенно пошла вперёд.

На этот раз идти пришлось дольше, и никакой темноты вокруг не было. Мимо меня проплывали знакомые места: гора с водопадом, озеро с выглядывающим из него драконом Ушшом, волшебный сиреневый лес. И теперь всё это не казалось таким безлюдным.

Я видела птиц и зверей, грифонов и единорогов, каменных троллей и маленьких фей, у озера плескались русалки с зелёными волосами, а один раз в небе пролетел самый настоящий дракон, как в сказках. Без обид, Ушш.

— Так магия действительно вернулась! — Я посмотрела на своего спутника, который всё так же невозмутимо шёл за мной.

— Да. Сила возвращается в мир слов. Пробуждает его.

— Но почему тогда… — Я как всегда выразительно взмахнула руками. — Всё стало ломаться?

— Сила слова огромна. И не всегда оно доброе и радостное. Бывают слова боли, обиды, ярости… — Местный Арагорн замолчал. А я вспомнила, что так и не знаю его имени.

— А ты? Откуда в том замке взялся ты?

— Я был там пленником, — он пожал плечами, не сбавляя шага.

И есть уже у некоторых такой дар — говорить на ходу. Я снова уставилась в книги-ступени, чтобы не упасть, и только тогда спросила:

— Пленником? Разве это не замок, который я придумала в детстве? Он снился мне потом так много раз! — Часто что-то светлое со временем темнеет, портится, — помолчав, ответил он.

Да вы, батенька, философ! И как там, кстати его, по батеньке и не только?

— Как тебя… — Осторожно!

Я снова забыла о том, что надо смотреть под ноги, и чуть не упёрлась лбом в… шкаф! Ну наконец-то! Я достала свиток, снова ставший ежедневником и вставила его в видневшуюся щель. И стеллаж стал медленно отъезжать.

Когда я покидала этот мир — ту его грань, которая была ближе всего к моему родному и обычному — он был тёмным, холодным, пустым, освещённым лишь только сиянием льда. И когда я вышла в проход между двумя высокими стеллажами, мне показалась, что я ошиблась миром — сошла не на той станции.

Так много цвета, света, звуков и запахов обрушилось на меня! Пахло типографской краской, деревом, древней книжной пылью. Звучала музыка, а ещё голоса! Я не выдержала и побежала вдоль шкафов и полок, пока не очутилась в читальном зале. Лампы на столах приветливо горели, хотя никого и не было. Но голоса продолжали звучать! Я прислушалась:

«Палаты, в руинах лежащие, где паутину плетут пауки и светочи гаснут один за другим», «Счастье можно найти даже в тёмные времена, если не забывать обращаться к свету», «Мы созданы из вещества того же, что наши сны. И сном окружена вся наша маленькая жизнь», «Ибо ничто не является злым с самого начала»…

И ещё много разного, на разных языках. Я поспешила к выходу из Хранилища Смыслов, уже предчувствуя, что ждёт меня на улице.

На улице была самая настоящая оттепель! Тёплые солнечные лучи касались самых серых промёрзлых углов и стен, воздух пах одновременно и весной, и мандаринами, и ёлками, и цветами. Ни машин, ни прохожих не появилось, но мир шумел двигателями, шагами, шуршанием пакетов, смехом. И снова играла музыка.

Так может и у меня в доме всё изменилось? Я спешила, уже не думая, успевает за мной мой спутник или нет. На ногах обнаружились кроссовки, вместо платья — джинсы и свитер с пандой, вместо сумки — рюкзак за спиной. Чувствуя себя лёгкой, юной, собой, я взбежала по лестнице с ожившими площадками и появившимися дверями, распахнула свою и…

И вошла в очень тихий и сумрачный коридор, такой же зал с темнеющей в углу ёлкой, кухня встретила меня молчанием и перевёрнутой табуреткой. Окно ничем не светилось, куда идти дальше было совершенно не понятно.

Да и идти мне было некуда.

Я ожидала, что моя квартира будет такой же светлой, тёплой, шумной… живой. С ароматом маминой шарлотки.

Почему же это не так?

Я уткнулась горячим лбом в ледяную гладь оконного стекла.

— Тяжело, правда? — раздалось за моей спиной.

Я узнала голос. Мой недавний спаситель, пленник замка, местный Арагорн. Какой ровный у него тон!

— Что тяжело? — сглотнув накатившую горечь, спросила я.

— Носить этот холод в себе…

Глава 11. Сила забытого голоса

— Носить этот холод в себе.

— В себе?

— Разве ты ещё не поняла? Откуда пришла та напасть, что захватила мир, источила магию слова? Где её сердцевина? В тебе.

Я узнала голос. Снова. Тень, Эхо, Пустота — говорили со мной так. Но всё ещё отказываясь в это верить, я медленно повернулась.

— Не ожидала? — Он не сводил с меня глаз, не сияющих — зияющих.

— Думала, что победила тебя…

— Как наивно!

— …прогнала пустоту и спасла слово!

— Как самонадеянно.

— И вообще, — не собиралась сдаваться я, — под плащом должна была оказаться моя копия! Или моя тёмная сторона, разве не так заканчиваются подобные сюжеты?

— А я и есть твоя тёмная сторона! — Он усмехнулся и сложил руки на груди, зеркаля мою позу.

А вот это было неожиданно. Не знала, что моя тёмная половина могла бы сниматься в Игре Престолов. Что-то здесь было не так. Да и не походил этот персонаж на ту чёрную холодную сущность, что я видела и слышала раньше. Что-то корябнуло меня на слове персонаж. Царапнуло когтистой лапой из самого прошлого. Когда я так легко и смело придумывала волшебные истории. И самая первая, кстати, была про огромного дикого рыжего кота.

Я осторожно повела плечом, давая лямке рюкзака соскользнуть и повиснуть на предплечье. Была большая вероятность, что этот диалог закончится боем, и помощь огненной рыси мне точно не помешает.

— Твоя муза тебе не поможет, — как-то до обидного скучающе протянул мой противник.

— Моя кто? — Я чуть не хлопнула себя по лбу, это же он о Корице!

И как я сама не догадалась? Могла бы и в более классическом виде явиться — в тоге и с лирой. Хотя, какая писательница, такая и муза.

— Здесь она обычный фонарик, — любезно напомнил мне… Как там его? Филле? Рулле? Нет, это из другой сказки.

— Но в прошлый раз именно этот фонарик прогнал тебя. — Я демонстративно расстегнула рюкзак и запустила туда руку. Которая тут же нащупала что-то подходящей формы.

— Не меня, — сказал… Нулло! Точно! Так. И что мне это даёт? И почему он всё ещё на меня не напал? Почему ведёт себя не как антагонист? И почему сказал, что…

— Не тебя? — Я скептично вскинула бровь. Всегда, когда встречала в тексте такой штамп, мечтала попробовать. — Разве не ты местный лорд Тьмы, Пустоты и Проклятых Пустошей?

— Это ты скажи. Ты хотела знать, как моё имя. Но в том-то и дело, что его нет. И не было. Ты забыла дать мне его. Как забыла всё обо мне. — Он шагнул, заставляя отпрянуть к окну. — Сколько бы я не звал. Почему ты не спасла меня, Странница? Как могла сбиться с пути?

Я снова вспомнила отрывок песни из дневника. Наброски моей истории. Почему же я не могу вспомнить?

Рука стиснула фонарик, палец нажал на кнопку…

Это было похоже на калейдоскоп — картинки и образы сменяли друг друга.

Девочка у окна проводит пальцем по морозному узору. И что-то тихо напевает.

Девочка верит в волшебство, любит читать сказки, особенно, когда ей одиноко. А это бывает часто.

Девочка кусает кончик ручки, щека её в чернилах, но она увлечённо пишет что-то в ежедневнике с зелёной обложкой. Новую историю. Старую историю. Ведь бывали уже сказки о мальчиках, похищенных злыми колдуньями и об отважных девочках, которые должны их спасти. И это будет такая история. Но всё же чуть другая.

Девочка пройдёт долгий путь, она вырастет, станет красивой и сильной и однажды найдёт тот замок, где всё это время томился её верный друг. Став Пленником Пустоты.

Девочка хмурится — злодею нужно имя. Она записывает несколько вариантов, перечёркивает их, рисует ноль на странице. Вспоминает, как учительница математики смешно называла его «нуль». Героиню пусть зовут так же, как её, а героя…

Девочка краснеет, ей уже нравится кое-кто, но не давать же будущему рыцарю имя одноклассника? Пусть так. Пустота забрала мальчика и стёрла его имя из её памяти, и теперь она обречена странствовать, слыша зовущий её голос, видя во снах замок, ставший тюрьмой.

— Это просто детская сказка! — крикнула я, выныривая из цветных волн памяти. — Которую я даже не написала!

— Как и множество других историй. Других миров. Они не исчезают бесследно. Поселяются внутри, ждут своего часа, но если он так и не наступает… Приходят к тебе бессонницей и тоской, забирают силу, разрастаются червоточиной. И каждая пустая, фальшивая строчка, написанная поперёк сердца, делает только хуже!

— Не понимаю, — прошептала я. — Ты говоришь, что во мне много нерассказанных историй, но откуда тогда берётся пустота? Холод?

— А что делаю люди, когда становится больно? Безнадёжно? Одиноко? Они закрываются, хотят перестать чувствовать. И страдать. Вспомни, что ты сделала со мной? Тебе было самой так одиноко, но своего героя ты заперла на долгие годы в пустом замке.

— Но я же хотела спасти тебя! И себя…

— И ты спасла. — Он неожиданно улыбнулся. Больше он не казался мне чужим и зловещим.

— Ага, не прошло и века, — привычно фыркнула я, а потом немного поникла. Совершенно не понимая, что делать дальше.

Мы молчали. Он, наверное, привык к этому. А я просто не знала, что ещё тут сказать.

Замок разрушен, пленник на свободе, магия слова восстановлена… А я?

— Что мне нужно сделать, чтобы вернуться домой? Понять? Простить? Поблагодарить?

— Хотел бы я сказать — не язвить… — он закатил глаза, снова напоминая мне Корицу. — Но я скажу другое. Нужно просто захотеть.

— Ну спасибо. Я и так хочу. Хочу. Домой.

— Ты не поняла. Захотеть всего. Разного. Быть собой, радоваться, праздновать. Переживать, иногда разочаровываться, даже плакать. И писать, конечно. Но опять же — то, что искренне хочешь!

— Звучит так просто, — покачала я своей бедовой, полной скепсиса, головой.

— А это и есть просто. Просто прислушайся.

— Но…

— Считай это подарком. — Он приложил палец к своим губам и подмигнул.

И тут же замигал свет, да так, что я закрыла глаза. А потом раздался мелодичный звук. Колокольчики? Здесь?

Дзынь-дзынь-дзынь-дзынь.

Всё ближе, всё сильнее, всё настойчивее…

Дзынь-дзынь-дзынь-дзынь.

Я шагнула в окно с морозной картой, прошла на кухню, мечтая о маннике, встала с кровати, подняла табуретку, вытерла пролитый кофе, закрыла окно поплотнее, спасаясь от порывов метели, потёрла поясницу, встала из-за стола, закрыла ноутбук, уставилась в мерцающий монитор, напечатала: «А потом раздался громкий стук в дверь. Не дожидаясь ответа, дверь распахнулась и… На пороге стоял…»

Дзынь-дзынь-дзынь-дзынь…

Глава 12. Дом, милый дом

Я шагнула в окно с морозной картой, прошла на кухню, мечтая о маннике, встала с кровати, подняла табуретку, вытерла пролитый кофе, закрыла окно поплотнее, спасаясь от порывов метели, потёрла поясницу, встала из-за стола, закрыла ноутбук, уставилась в мерцающий монитор, напечатала: «А потом раздался громкий стук в дверь. Не дожидаясь ответа, дверь распахнулась и… На пороге стоял…»

Дзынь-дзынь-дзынь-дзынь…

Я подняла голову и потёрла лицо. Вытерла влажную щёку, нащупала очки. Ничего себе сон мне приснился! Целый роман написать можно. Впервые за долгое время я почувствовала прилив вдохновения. И кое-что ещё. Уверенность. Я не просто могу, я хочу писать!

Дзынь-дзынь-дзынь-дзынь…

Не может быть! Тот звук из сна? Или не сна? Но я же должна была вернуться! Я удивлённо огляделась. Это мой дом. Только в нём стало теплее и светлее. И наряженная ёлка уже не кажется здесь чужой. И… я.

ДЗЫНЬ-ДЗЫНЬ-ДЗЫНЬ-ДЗЫНЬ

Да что же это? А, точно! Это в книге в дверь стучат, а в жизни у меня же звонок есть. В форме жемчужины. Как давно никто в него не звонил!

— Иду! — Я встала, натянула слезшие следики и, позёвывая, пошлёпала в коридор. И кому я так понадобилась? Обычно я звонки игнорирую, но если что я и усвоила во сне, так это то, что зов приключений может быть самым разным…

ДЗЫНЬ-ДЗЫНЬ-ДЗЫНЬ-ДЗЫНЬ

Даже таким.

Я резко распахнула дверь, и взгляд мой сразу упёрся в чей-то свитер. С пандами! Хмыкнув, я чуть отступила и подняла глаза, чтобы оценить всю картину. На пороге стоял недавно перехавший в наш дом сосед с небольшой коробкой в руках. Последние дни из его квартиры только и слышались, что звуки ремонта. Имени я его не помнила, а может, и не знала вовсе. Пока.

— Отвёртку? Шуроповёрт? — Я посмотрела на коробку. — Скотч? — Так сразу? — Сосед улыбнулся. — Тогда мне со льдом.

Игру слов я заценила, но вздрогнула, отгоняя образ заледенелого мира. Нет уж. Только горячительные. Но думаю, что глинтвейн тоже сойдёт. Тьфу ты! Мы даже ещё не знакомы! Я вернула внимание соседу, который как раз что-то говорил:

— …не ваш? — Что? — Котёнок, говорю, не ваш? Под дверью был.

И протянул коробку. Я успела только разглядеть рыжий пушистый рогалик, услышать тихое сопение, а сама уже отвечала:

— Мой!

Ведь у меня даже имя уже для него было. Точнее, для неё. В том, что это девочка, я была почему-то уверена.

Я взяла в руки коробку и, заметив замешательство на лице соседа, гостеприимно предложила:

— Кофе? Но только молоко кончилось. И сахара нет. — А что есть? — спросил он, переступая порог. — Корица.