Колдун & кот

Мадемуазель Агата

Колдун шёл по городу, высоко подняв воротник своего пальто. Дождь заливал за шиворот, создавая противное чувство. «Когда уже эта осень закончится? А может, в спячку до весны, как тогда», — промелькнуло у него в голове. Хотя тогда он проспал почти десяток лет, чуть его хату не сожгли.

Он уже почти подходил к месту, как экипаж, промчавшийся мимо, облил его грязной жижей. Мгновение — и проклятье достигло кучера; налетев на камень, экипаж перевернулся, придавив кучеру ноги. Тот закричал от боли.

— БалУешься опять, Кристиан? — послышалось нараспев за его спиной.

Не оглядываясь, он коротко бросил: «Сгинь, нечистый.»

Колдуна нагнал чёрный, упитанный и весьма воспитанный кот.

— Куда уж тебе без меня? — он в мгновение ока перекинулся в невинную девушку в изумрудном длинном платье. — Так лучше?

Колдун схватил девушку за горло и, завернув в проулок, прошипел: «У меня нет настроения».

— Как знаешь, — девушка обратилась обратно в кота и пропала среди закоулков.

Кристиан прошёл ещё квартал и, наконец, постучался в деревянную дубовую дверь.

— Кто? — послышался глухой хрипловатый голос.

— Кристиан, он же Крис, он же колдун, нечисть одним словом.

— Несмешные у вас шутки: мистер Кристиан.

Дворецкий проводил гостя в зал, забрав у того пальто и трость с изображением головы ворона. Крис, захватив со стола бокал вина, устроился на диване. Молодой граф Эдвард уже сбегал по ступенькам. «Навстречу погибели бежит, а как радуется», — промелькнуло у колдуна в голове.

— Друг мой, Крис, как давно я тебя жду. Уж думал, не приедешь, — воскликнул граф, схватив его в дружеские объятья. Крис тактично убрал его руки.

— Так мы едем? — спросил он, убирая руки.

— Едем, едем. Но я хотел прежде тебе кое-что рассказать, — быстро, без пауз проговорил молодой граф.

Крис медленно развалился на диване; если молодой граф начинал говорить, то это надолго.

— Я влюбился, — и он с разбегу плюхнулся рядом с Крисом, посмотрев тому в глаза.

— Как интересно, кто же эта особа, которая смогла вас покорить, мой милый друг? — как не пытался Крис изобразить интерес, получалось не очень.

— Это южанка, она со своей подругой приехала на каникулы к своей кузине. Ты не представляешь, какие красотки. И, кстати, её подруга свободна, — граф озорно подмигнул, после чего вырвал бокал из рук Криса и потащил того за собой.

— Поэтому сначала мы едем за дамами. Ах, как же она хороша, ты сойдёшь с ума. Но смотри, на мою не заглядывайся.

Он нахмурил брови, потом засмеялся и, приняв пальто у дворецкого, поспешил к экипажу. Крис поспешил за ним. Настроение становилось лишь хуже. «Уж не в депрессию ли он входит?» — подумалось ему, но он быстро отогнал эти мысли.

Экипаж остановился у неприметного дома. Граф выскочил и, не дождавшись друга, застучал в дверь. Дверь открыла тётушка и пригласила джентльменов внутрь. Кристиан как раз подошёл.

В комнате было светло и уютно. К ним вышла прекрасная белокурая девушка с голубыми глазами — чистейший ангел, а за ней её подруга, тоже блондинка, но с карими глазами, в которых был лёд и презрение.

«Ведьма», — пронеслось у Кристиана. Она кошачьей походкой подошла к ним и, слегка присев в реверансе, обратилась к графу.

— Рада вас видеть, граф Эдвард. Не представите вашего друга? — спросила девушка с карими глазами.

— Конечно, где мои манеры. Это барон Кристиан, он мне как брат. А это мадемуазель Агата.

— Приятно познакомиться, — и, нагнувшись, мадемуазель прошептала: — нечисть болотная.

— Взаимно, молодая барышня, — слово «молодая» Крис произнёс особенно чётко, с лёгкой иронией.

— Всё хорошо? — спросил озабоченно граф, внимательно глядя на них.

— Да-да, — почти одновременно произнесли они.

Эдвард лишь пожал плечами и повернулся к возлюбленной; они отошли вглубь и начали весело щебетать, словно весь мир вокруг них исчез.

— Какого чёрта ты здесь делаешь? — уже без лести спросила Агата, скрестив руки на груди.

— Тебя забыл спросить. Метлу не прихватила? — ответил Кристиан с ухмылкой, пытаясь скрыть своё недовольство.

— Что-то ты совсем отстал от жизни в своих болотных топях. Мы в веке машин и технологий, — гордо вскинула голову девушка.

— Карга старая решила уму меня учить? — свирепо посмотрел на неё Кристиан.

Старая карга была прекрасно сохранившейся ведьмой, той самой, что варит зелья и летает на метле. Но в нынешнем времени зелья уже были неактуальны, а метлу заменил прекрасно укомплектованный экипаж. Раз в пятьдесят лет эта парочка пыталась наладить отношения, но потом снова приходила к делёжке территории.

— Что тебе нужно от девчонки? — спросил Кристиан уже спокойным голосом.

— Мои личные интересы. С графом же ты тоже не от большой дружбы вместе?

— Так и будешь отвечать вопросом на вопрос, ведьма?

— Уж больше 200 лет живёшь, а манерам не научился. Как был простолюдином, так и остался, — изобразив обиду, ответила Агата.

Он вдруг расхохотался так, что даже влюблённая парочка ошарашенно оглянулась на него.

— Ох, простите, просто давно не встречал столь эрудированных особ. Запамятовал, вы-то из каких кровей будете? — обратился он к мадемуазели Агате.

— Тварь болотная, не позорь меня тут. Ползи в свои леса, что ты в городе забыл? Графиня и граф мои, — уже без лести ответила она.

— Ох, да ты решила молодость из них выкачать или состояние?

— Состояние я и сама уже давно сделала, а ты как бродил пешком, так и бродишь. И кот твой ещё зыркает.

Он оглянулся: шикарный чёрный кот сидел у открытого окна и явно наслаждался видом, вылизывая свои и так чистые лапы.

— А ну, кыш отсюда! — прогнал он своего верного спутника.

— Как изволите, сударь, — и кот пропал, словно его и не было.

— Граф мой, у нас с ним дело, — сказал Кристиан тихо, чтобы слышала только она.

— Это мы ещё посмотрим, колдун.

Он смерил её презрительным взглядом и направился к молодому графу. Ведьма так и осталась стоять, изредка поглядывая в открытое окно, но кот больше не появлялся.

— Ну что, едем? — обратился к графу Кристиан.

— Да-да, конечно. Как вам мадемуазель Агата?

— Кто? Ах да, очень интересная девушка. Но мы что-то не сошлись во вкусах.

— Эх, какая жалость, а я так надеялся. Ну ничего, может позже...

Ведьма медленно подошла, мило улыбнулась графу и, подхватив под руку графиню, что-то зашептала ей на ухо. Послышался тонкий женский смех. Просто две милые подружки обсуждают очередные сплетни, но Кристиан видел что-то другое. Это была как ниточка силы, забирающая молодость и красоту у наивной графини. Ведьма оглянулась на него и подмигнула.

«Кто он, чтобы её осуждать? Сам же собирается обчистить графа до нитки,» — подумалось ему. Мелко всё это, мелко. Душа требовала настоящих свершений, таких, чтобы войти в историю, чтобы в магическом мире только и говорили о нём. Чтобы и в мире людей все содрогнулись от ужаса.

«А может, стереть весь Париж к чертям, так чтобы вообще ни кусочка...» — этой мысли Кристиан даже улыбнулся. Достал его этот серый город, век машин и заводов, всё в завесе смога, дышать нечем.

Они вышли на улицу, где начал моросить мелкий дождь, и зажгли уличные фонари, отражавшиеся в лужах жёлтым светом. Фонари теперь были на газу и светили намного ярче. А Кристиан с тоской смотрел на все эти нововведения; ему ближе был его лес и настоящий огонь в очаге, а не этот искусственный свет. Когда он успел так постареть душой, он уже и сам не помнил.

Они сели в экипаж и достаточно быстро добрались до усадьбы. Всю дорогу граф развлекал девушек, а Кристиан просто смотрел в окно. Ему уже никуда не хотелось ехать, но надо было закончить начатое.

Усадьба герцога де Марша была помпезной: огромные цветники, деревья, искусно подстриженные в виде конусов и шаров, белый мрамор и огромный фонтан. Уже с улицы была слышна музыка бала. Экипажи приезжали и уезжали, дамы поднимали свои кринолиновые юбки, чтобы не испачкать подолы в лужах, а ажурные зонтики порхали, словно огромные бабочки. Джентльмены, все как на подбор в тугих облегающих лосинах и обязательно в цилиндрах, многие, как и Кристиан, были с тростью. Каждый хотел показать себя в лучшем свете, продемонстрировать богатство и статус.

Кристиан выделялся тем, что был одет строго и скромно, но при этом выглядел элегантно. Он подал руку мадемуазели Агате, когда та выходила из экипажа, и прошептал ей на ухо:

— Давай сегодня не будем нагнетать обстановку, я хочу расслабиться.

— Как пожелаете, барон. Пир во время чумы, ну-ну... — так же тихо ответила она, и в её глазах зажёгся лукавый огонёк.

«Ох уж и хороша ведьма, не знал бы её, точно бы влюбился,» — пронеслось у него в мыслях, и он усмехнулся. Впереди их всех ждала незабываемая ночь.

Что-то пошло не так

Они вошли в бальный зал с высокими потолками, украшенными золочёными карнизами и изысканной лепниной. Стены были обвешаны гобеленами, изображающими сцены из мифологии и исторических событий, которые словно оживали под мягким светом люстр. Пол был покрыт паркетом, выложенным в виде сложного узора, напоминающего герб хозяина поместья — он явно вложил немало средств в это произведение искусства.

В углу зала находился оркестр, играющий живую музыку для танцев, мелодии которой наполняли пространство волшебством. Гости, сверкающие в роскошных нарядах, кружились в танце посреди зала, их смех и разговоры сливались в единый поток, создавая атмосферу праздника. Всё вокруг дышало величием и роскошью, словно время здесь остановилось, позволяя каждому насладиться моментом.

На Кристиана под руку с ведьмой не особо обратили внимание.

Зато граф Эдвард и графиня вызвали волну восхищения. Они действительно были прекрасной парой: высокий, статный блондин в идеально подобранной одежде с золотой брошью и накидкой, и хрупкая, словно ангел, графиня в нежно-голубом пышном платье с впечатляющим декольте. Её улыбка могла покорить даже самого короля — такая нежная и в то же время загадочная она была.

Кристиан не жаждал внимания, поэтому быстро ушёл в угол зала, захватив с собой стакан бурбона. А вот мадемуазель Агата, наоборот, чувствовала себя в своей тарелке, непринуждённо общаясь с высшим обществом, флиртуя с молодыми джентльменами и обсуждая новые сплетни с дамами.

Яркий свет люстр слепил Кристиана, а золотое убранство и помпезная публика вызывали лишь грустную улыбку. Когда-то он тоже хотел выделиться, но это было очень давно. Он стал искать глазами ведьму и увидел её с красивой девушкой. У той были чёрные волосы, убранные в скромную причёску, и изумрудное платье. В его вкусе. Он направился к девушкам.

— Добрый вечер, познакомишь нас? — спросил он.

Ведьма зыркнула на него недобрым взглядом, но через секунду улыбнулась.

— Мой давний друг - барон Кристиан де Ман. А это графиня Маргарита Рейн из Лондона.

Он вежливо поклонился и поцеловал руку девушки.

— Англичанка, я сразу понял, что вы нездешняя, слишком прекрасны.

— У вас тоже неместный акцент. Откуда вы? — спросила она.

— Мои предки из Ирландии, это долгая история. Когда-нибудь я обязательно вам расскажу.

— Когда-нибудь обязательно, — перебила его Агата, — но, кажется, у вас были дела с графом Эдвардом. Он как раз освободился.

Кристиан обернулся: граф стоял и махал ему рукой. Всё как обычно — не вовремя.

— Прошу прощения, дамы, — сказал он, чуть дольше задержав взгляд на графине Маргарите. Она слегка улыбнулась и опустила взгляд. В эту секунду мир для него замедлился. Ты мог быть хоть тысячу раз невыносимым и равнодушным монстром, но любовь каждый раз находила в тебе что-то человеческое.

Он вернулся к графу. Тот выглядел озабоченным и взволнованным.

— Что случилось?

— Не здесь, идёмте, вам я могу доверять.

Граф быстрым шагом направился в коридор, и Кристиан последовал за ним. Они зашли за угол.

— У меня проблемы. Я проиграл в карты закладную на поместье.

— Что? Как?

— Сам не понимаю…

«Я выбрался из дома в этот чёртов город, пару месяцев обхаживал холенного графёнка, чтобы выяснить, что он всё проиграл. Я его придушу», — подумал Кристиан, но сказал немного иначе:

— И кто выиграл?

— Герцог Людвиг де Марш.

Это был пренеприятнейший тип, связываться с ним точно плохая идея.

Граф схватился за шею и стал сползать вниз по стенке, хрипя и протягивая руки, но ничего не мог сделать.

— Ты серьёзно? — промурлыкал холёный чёрный кот.

— Я уже два месяца торчу в этом проклятом городе, выполняю все капризы этого несносного мальчишки. Он обещал, что вложится в моё дело, а в итоге проиграл всё!

— А этим ты вернёшь их?

— Нет, но, по крайней мере, мне станет немного легче… А-а-ах, ты прав.

Граф упал и закашлял:

— Кто ты такой? Что происходит?

Кристиан наклонился к графу и тихо, но грозно сказал:

— Кто я?.. Я колдун. Да, тот самый, о котором ходят лишь легенды и сказания ваших отцов. Я вернулся, чтобы посмотреть, как вы живете, немного расслабиться. Но ты всё испортил. Мне невесело.

В этот момент граф выхватил из-за пояса кинжал и воткнул его в колдуна. Потом ещё и ещё раз — его руки были все в крови.

Кристиан посмотрел на всё это с тоской и холодным спокойствием.

— Ты думаешь, меня можно так просто убить? Каждый раз одно и то же. Ещё и костюм испортил.

Он провёл рукой по ранам, и они затянулись. Сел на пол рядом с ошеломлённым графом.

— Послушай, Эдвард, ты мне нравишься. Я не хочу тебя убивать, но какой у меня выход?

— Не убивать, он может нам пригодиться, — сказал кот и сел напротив.

— Этот кот, ты его понимаешь?

— Да, он моё проклятье на сотню лет. Так вот, о чём мы… Не убивать…

— Не убивать мне нравится, — наконец смог произнести Эдвард.

— Он ведь расскажет всем, и опять начнётся охота на колдунов и ведьм.

— Не расскажу, обещаю. Мы же друзья.

— Ты только что пытался меня убить, так себе друг.

— Крис, дай мальчику шанс.

— Я когда-то дал его тебе, и ты ходишь теперь за мной, как приклеенный. Шансы — это не моё.

В этот момент в коридор зашла служанка. Она вскрикнула и упала. Крис лишь мельком взглянул в её сторону.

— Ты убил её? — лицо графа побелело.

— О Господи, нет. Я же не сумасшедший убийца. Она просто в обмороке.

За ней в коридор зашла Агата.

— Чего сидим, мальчики? Кристиан?! — она с опаской посмотрела на него. Его глаза были чёрными, а рубашка в крови.

— Он уже всё знает.

— Я в этом не участвую, — сказала она и развернулась, но в мгновение Кристиан перегородил ей дорогу.

Она прошептала заклятье, и его пригвоздило к стене. Через секунду он высвободился и схватил её за волосы, но в руке оказался лишь воздух — она уже была далеко впереди. Он рванул за ней.

Выбежав в бальный зал, он схватил её за руку.

— Ты идёшь со мной.

— Нет.

Все повернулись к ним и в ужасе уставились на Кристиана. Он был весь в крови, с распущенными волосами и совершенно чёрными глазами.

Он отпустил её, оглянулся. Вариантов не было, и он начал создавать туман. Туман заволакивал комнату, люди кричали и падали. Через несколько минут наступила полная тишина.

Граф, шатаясь, вошёл в зал и замер. Все лежали на полу в неестественных позах. Посреди этого хаоса в углу сидела Агата и гладила кота. А в центре стоял колдун — бледный и совершенно измотанный.

— Они… они… — еле смог он сказать.

— Они все живы, очнутся через пару часов, ничего не помня, — ответил Кристиан, проходя к стене и аккуратно обходя людей, стараясь никого не задеть. Он остановился на пару секунд у Маргариты, которая лежала в кресле, запрокинув голову. Аккуратно поправил её руку и улыбнулся. Затем сел на пол и облокотился об стену. Его мутило — слишком много людей, слишком много силы, и у него не было возможности восстановиться. Лес был так далеко. Он повернулся к коту:

— Мне надо обратно.

— Я вижу, — ответил кот и, обернувшись в огромного мужика, подошёл и подхватил колдуна под руки. Он пошёл к выходу, потом повернулся.

— Идёмте, чего стоим?

Ведьма пожала плечами и направилась к графу.

— Идёмте, мой друг, всем нам надо отдохнуть. У Кристиана в лесу есть прекрасный шалаш.

— Это не шалаш, а мой дом, почти усадьба.

— Конечно, конечно, — ответила она с лёгкой усмешкой.

Граф пошёл следом, ему казалось, что это какой-то сумасшедший сон, и он сейчас проснётся в своём поместье, забыв обо всём этом.

В этой компании они вышли на улицу и сели в экипаж. Через несколько часов, отпустив экипаж, они оказались у леса.

— Дальше только пешком, — сказал Кристиан.

Он выглядел уже лучше и смог идти сам. Перед ними был тёмный, непроглядный лес.

Усадьба

Они вышли к ручью, лес здесь был уже не таким тёмным, деревья стояли реже, и можно было уже разглядеть небольшую деревянную, немного покосившуюся избу, всю заросшую мхом: от низа и до самой крыши. Вокруг было болото и трясина. В зарослях камыша квакали лягушки.

Граф остановился и, подняв брови, посмотрел на Кристиана.

— Ты говорил, усадьба.

За его спиной рассмеялась Агата. Подошла к графу и фривольно приобняла его.

— Я же говорила, что он из болотных топий, какая усадьба, ему лишь бы к природе поближе. А вы его в приличное общество ввели. Дикий он.

Кристиан молча остановился, потом провёл рукой и морок упал, перед ними открылась ровная поляна, аккуратно вымощенные тропинки, ухоженный сад со скамейками в тени больших пихт и замок. Да, именно замок из крупного тёмного камня и даже со смотровой высокой башней, он смотрелся здесь совершенно неуместно, но величественно. Кое-где по нему уже расползался плющ, да и мох брал своё, устроившись на всём фундаменте здания. Но это придавало замку лишь своё благородное очарование. Над входом висел фамильный герб с изображением ворона и меча.

Кристиан со слегка уловимым ехидством на лице, повернулся к Агате и опешившему графу:

— Как видишь, я немного преобразовал своё жилище за последние восемьдесят лет, — обратился он к Агате.

Ведьма многозначительно промолчала и, высоко подняв голову, направилась ко входу.

— Ну хоть рва с крокодилами нет, — мимоходом добавила она.

— Хорошая идея, моя дорогая, только для тебя и организую.

Кот обогнал всю процессию и по-хозяйски зашёл первым, дверь как-то сама собой открылась перед ним. Внутри всё было достаточно просто: без колонн, золотых канделябров и т. д. Большой очаг, добротный деревянный стол и стулья. Единственное, что выделялось - это был большой резной мягкий диван и кресла с расписными подушками 17–18 века. Незаметным жестом Криса загорелись сотни свечей, в замке всё ещё было прохладно, но пространство наполнилось мягким, мерцающим светом.

На кресло сразу и села мадемуазель Агата. Удобно расположившись в подушках, она явно чувствовала себя здесь как дома. Это умение приспосабливаться к обстановке, давно уже уловил Кристиан. Её сложно было удивить хоть чем-то.

— А прислугой обзавелись? — деловито уточнила Агата.

— Ага, сейчас: ежей да лис из леса позову. Если вам чего угодно, мадемуазель, так поднимитесь и сделайте.

— Неважный вы хозяин — барон Кристиан. Кстати, а почему барон? Раньше герцогом де Ля Торном были, понизили?

— В отличие от вас, я пыль в глаза давно перестал бросать. А вы всё графиня да графиня. А посмотреть без прикрас, так обычная приозёрная ведьма.

— Ох и хам же вы всё-таки.

Граф подошёл к огромной стене, увешанной разнообразными картинами и портретами, всех форм и размеров и заворожённо стал их рассматривать — они начинались с 16 века, и изображали различные важные события: от крупных сражений с поверженными врагами до мирных трапез или конных прогулок, также много было портретов разных семейств. На многих встречалась не меняющиеся в возрасте пара: барон Кристиан и молодая девушка с чёрными волнистыми волосами и тёмно-зелёными озорными глазами, от неё так и веяло добротой, весельем и нежностью. Но на картинах конца прошлого и начала этого века её уже не было.

— Кто это? — спросил Кристиана граф, указывая на девушку.

Кристиан мимолётно повернулся, лицо его стало словно железная маска. Нахмурив брови, он молча отвернулся.

— Это личное, — буркнул он позже еле слышно.

Ведьма грустно улыбнулась, но промолчала. Несмотря на язвительность и разговорчивость. Видно и правда вопрос был крайне бестактный, раз она не прокомментировала данную ситуацию.

— Надо принести дров. Пойдёмте граф, — уже деловым тоном произнёс Кристиан.

— Я, конечно, не привык, но с удовольствием составлю компанию. Куда идём?

— В лес. Топор возьмите у камина.

Граф в его элегантном костюме с топором смотрелся оригинально, но выхода не было, он взял топор и отправился за Кристианом в лес. Пытаясь как-то пристроить данный инструмент в руке, но выходило неуклюже. Видно, впервые он держал топор.

Кот в это время обернулся в миловидную девушку и принялся за готовку. Ведьма сделала вид, что её всё это не касается.

Когда камин был разожжён, а стол накрыт. Кристиан переоделся в простую одежду и пригласил всех на ужин. Граф весь вечер зачарованно смотрел на кота, превратившегося в прекрасную молодую девушку.

— Простите мою бестактность, но вы можете обращаться, в кого захотите или нет?

— У меня ограниченный набор вариантов.

— Тех, кого он убил, — буднично поправил Крис.

— Ну что вы так сразу гостя пугаете, я вообще очень миролюбивый и воспитанный кот, там не всё так однозначно...

В этот момент Кристиан медленно провёл пальцем по горлу, и, улыбнувшись собственной шутке, продолжил есть мясо.

Граф больше вопросов не задавал, а сразу принялся за ужин. Но уже поглядывал на кота с опаской.

Здесь дверь распахнулась, и в дом ввалилась полная женщина с корзинами и тюками, отряхиваясь от капель дождя.

— Да что же это творится! Я за порог, а вы возвращаетесь без предупреждения, да и ещё с гостями, — громогласно обратилась она к Крису. Вокруг её ног медленно расползалась огромная лужа.

Не обращая внимание на её вид, Кристиан подошёл и схватил в объятья, подняв в воздух, и искренне засмеялся.

— Познакомьтесь, моя управляющая домом и добрая подруга мадам Жозен. А это граф Эдвард. И та самая невыносимая ведьма, нынче именованная мадемуазель Агата.

— Как вы с ним живёте, не манер, не гостеприимства. Приятно познакомиться, — в лёгком реверансе, выражающим почтение, присела Агата.

— Взаимно мадемуазель Агата, очень о вас наслышана.

— Вот как? — и она театрально подняла бровки, — имейте в виду всё ложь!

— Садитесь с нами, Жозен. Ужин скромный, без ваших рук, — ласковым голосом проговорил Крис и отодвинул стул, жестом пригласив мадам Жозен за стол.

— Спасибо. Ну завтра, я исправлю ситуацию, давно у нас не было гостей.

И мадам Жозен, сев за стол, с удовольствием принялась за еду. Гости ещё немного поболтали ни о чём и разошлись по спальням. Граф так устал, что даже не задавал больше вопросов.

А мадемуазель Агата, выбрав самую большую спальню, попросила не будить её раньше полудня. Ну истинная ведьма.

Тайное становится явным

Граф спустился на запах свежей выпечки, с появлением мадам Жозен, в замке стало уютнее.

За столом уже сидел Кристиан и о чём-то оживлённо беседовал с Жозен. Он явно был недоволен и раздражён. Потом граф Эдвард заметил мальчика, который в углу жевал булку с молоком.

— Что-то случилось? — спросил Эдвард.

Кристиан недовольно оглянулся, будто совсем забыл, что в доме гости. Секунду на лице было оценивающее выражение.

— Да, — сухо ответил он и пошёл к мальчику.

Кристиан что-то прошептал тому на ухо, дал пару монет и проводил к выходу. Потом снова повернулся к Эдварду.

— Давайте завтракать, как спустится Агата, я всё объясню.

Мадам Жозен накрыла шикарный завтрак, здесь было: и три вида сыра, и отварные яйца, свежеиспечённый хрустящий хлеб и сладкая выпечка, от которой исходил божественный запах корицы и других специй. Кофейник источал притягательный и бодрящий аромат.

Кристиан, отрезав кусочек горячего хлеба, положил на него масло и стал внимательно наблюдать, как масло тая, впитывается в мякиш хлеба, потом смачно откусил и блаженно улыбнулся.

— Как же я соскучился по твоим завтракам, моя дорогая Жозен. Я готов душу продать за них.

— Ты давно её продал, — раздал знакомый голос с лестницы.

По ступенькам спускалась Агата, несмотря на раннее утро, она уже была с идеальной причёской, макияжем и в шикарном платье небесного цвета. Граф заворожённо не отводил от неё взгляда. Спускаясь по лестнице, она особенно соблазнительно вертела бёдрами, прекрасно понимая, оказываемый эффект.

Кристиан же лишь мимоходом взглянул в её сторону, отметив про себя её шикарную фигуру и умение красиво выглядеть, даже если это был будничный завтрак.

Она взяла лишь варёное яйцо и чашечку дымящего кофе.

— За фигурой следите? — язвительно спросил Кристиан.

— Сам знаешь, ведьме это ни к чему, но предпочитаю оставить место под десерт, — и она ожидающее посмотрела на Жозен.

— Ах да. Как вы и просили, мадемуазель Агата, сейчас принесу ваши пирожные, — услужливо ответила Жозен и поспешила на кухню.

— Ты что, её заколдовала? Она никогда не была столь любезна с другими гостями, да ещё и пирожные, — с недоумением проговорил Кристиан.

— Лишь моё врождённое обаяние, — с игривой ноткой ответила Агата.

— Это всё, конечно хорошо, господа, но у нас есть одна проблема, — перейдя на деловой тон, продолжил Крис, — В городе поползли нехорошие слухи. Мы оплошали.

— Ты хотел сказать, что ты оплошал, — уже надменно, разбивая яйцо ложечкой, поправила мадемуазель Агата.

Кристиан с таким гневом и злостью посмотрел на неё, что графу стало не по себе, а по спине побежали мурашки. Но на девушку взгляд не произвёл нужного эффекта.

— Какая разница, кто. Если начнётся охота на ведьм, нам всем несдобровать, — с нетерпением в голосе ответил Крис.

— А кого они сейчас ищут? — всё так же непринуждённо спросила Агата, вынимая чуть жидкий желток из яйца. Всё это она проделывала с грациозностью истинной графини.

— Меня. Заклятие туманом имеет проблемы, иногда от него можно скрыться. Надо было всех убить, тогда никаких проблем бы не было.

— А может, не надо было врываться в подобном виде в зал? — подняв брови, спросила девушка.

— А могла бы не убегать.

— А зачем догонял? — томно прикрыв глаза, уточнила Агата.

— Тогда уж виноват граф, он же воткнул в меня кинжал и заметь, не единожды.

На этом моменте граф Эдвард совсем побелел. Колдун говорил громко, нервно, и явно не шутил. Он уже не узнавал в нём того милого юношу, с которым познакомился на балу. Сейчас перед ним было чудовище, без жалости и сочувствия. Он сглотнул и ещё сильнее вжался в кресло. Мадемуазель Агата, наоборот, была спокойна и выглядела непринуждённо.

— Инквизиции плевать, кто начал, сейчас они ищут тебя, а завтра снова сжигают невинных девушек на кострах. Как ты собираешь исправить ситуацию? — уже чуть с нервозностью спросила Агата.

— Всегда есть возможность спалить весь Париж к чертям. Помнишь, как в 1666 году в Лондоне? — небрежно спросил Крис.

— Ты спалил треть города из-за своей гордыни и упиваешься этим? — на высоких тонах и с гневом спросила девушка.

— Заметь, люди почти не пострадали, — ответил он легко и даже усмехнулся.

— Давайте без фанатизма, не стоит с плеча рубить целый город, — промурлыкал кот и оценивающе оглядел присутствующих.

Эдвард уже ничего не понимающим взглядом смотрел на них, как будто не мог поверить в истинность суждений окружающих.

— Хорошо, я съезжу в город и осмотрюсь. Потом будем принимать решение.

— Если за тобой объявлена охота, это не самое мудрое решение, — успокоившись, ответила Агата.

— Я не буду выделяться, тем более со мной будет граф.

Эдвард старался сделаться всё более незаметным. Но здесь к нему повернулся Кристиан и тот совсем побледнел.

— Мой дорогой друг, к сожалению, теперь вы тоже замешаны во всей этой истории.

— Отпустите, я ни кому, ничего не скажу, — с мольбой в голосе произнёс Эдвард.

— Конечно, не скажите, — ухмыльнулся Кристиан и продолжил, — теперь вы замешаны в наших делах, и если уж мы пойдём на костёр, то и вы с нами, как соучастник. Ничего личного, мой дорогой друг.

Эдвард ещё больше побледнел, хотя Кристиану казалось, что сильнее бледнеть уже некуда. Ему было даже немного жаль графа, у того явно наступила чёрная полоса в жизни. То карточные долги, то ведьма, теперь ещё и возможное обвинение в содействии колдуну.

Кристиан надел неприметный плащ, шёпотом попросил кота присматривать за Агатой и, попрощавшись с мадам Жозен, выдвинулся в город вместе с графом Эдвардом. Тот, уже смирившись со своей судьбой, поник и с тоской последовал за Кристианом.

Париж встретил их, как обычно: спешившие туда-сюда экипажи, смог и недовольные горожане. Казалось, ничего не изменилось. Лишь на доске объявлений, Кристиан заметил свой портрет, выполненный на его усмотрение совершенно отвратительно. Надпись под ним гласила: «Разыскивается человек за совершение преступлений, использует чёрную магию и колдовство. За живого награда 300 франков, за мёртвого 100 франков».

— Ну неплохо, даже за мёртвого дают почти две месячных зарплаты. Но я бы взял 300 франков, как считаете?

— Считаю, что мадемуазель Агата была права, и вам не сто́ит разгуливать по городу, — спокойным тоном ответил Эдвард. Как только они вернулись в город, граф заметно успокоился и взял себя в руки. Теперь он был собран и серьёзен.

— Да, будет вам граф, мне не десять лет, я умею скрываться среди людей, — с усмешкой ответил Кристиан. Его хандра ушла, и то, что он в розыске, придавало ему новых сил, а, возможно, даже веселило.

— И куда мы сейчас?

— Я по своим делам, а ты, куда хочешь. Встречаемся здесь на закате.

И Кристиан быстро направился вглубь города. В первую очередь он заглянул в банк, снял сумму, которую ему хватит на пару месяцев безбедного существования. Несмотря на свою безрассудность, он понимал, что в ближайшее время в городе лучше не показываться.

Потом направился в лавку с рукоделием, ему хотелось сделать мадам Жозен приятное, и он прикупил немного мягкой овечьей пряжи.

Ещё бы не помешал бы новый пистолет. В оружейном магазине его встретили, как доброго друга.

— Добрый день, барон Кристиан! — приветствовал его хозяин магазина. — Я так рад вас видеть! Вы наконец-то решили заглянуть за тем самым замечательным экземпляром, который я упоминал во время нашей последней игры в карты?

— Да, мистер Паскаль, — ответил Кристиан, слегка улыбнувшись. — Ваш рассказ был настолько красочным, что я просто не мог устоять перед соблазном взглянуть на этот пистолет своими глазами.

Мистер Паскаль протянул ему оружие:

— Это действительно лучший образец кремнёвого пистолета, доступный сегодня. Уверен, вы останетесь довольны своим выбором!

Кристиан внимательно осмотрел пистолет, взвесив его в руке. Оружие показалось ему удобным и надёжным.

— Отлично, беру его, — сказал он, передавая пистолет обратно мистеру Паскалю. — И добавьте ко всему этому пару пачек патронов.

— Что-то случилось? — осторожно поинтересовался мистер Паскаль, чуть нахмурившись.

— Нет-нет, ничего особенного, — поспешил успокоить его Кристиан. — Просто хочу быть готовым к любым неожиданностям, ведь сейчас такие неспокойные времена.

— Конечно, понимаю, — кивнул мистер Паскаль, успокаиваясь. Он аккуратно завернул покупку и передал её Кристиану. Пожелав хорошей прибыли, Кристиан отправился в любимый бар «Три сестры». Вечер выдался на удивление тёплым и не дождливым, настроение было приподнятое, он даже не удосужился натянуть капюшон, волосы приятно трепал ветерок.

Он шёл по узким улочкам города, когда, не дойдя пары домов до знакомого бара, вдруг оказался окружённым людьми. Это были подчинённые комиссара Николя Санджи. Их оружия было направлено прямо на него.

Уверенный в своей неуязвимости, он пренебрегал осторожностью. Но сейчас эта уверенность сыграла с ним злую шутку. Перед ним стояло слишком много людей, чтобы он мог справиться с ними в одиночку, не рискуя собственной жизнью. А жизнь была для него дороже всего остального.

Осознав, что шансов нет, он аккуратно опустил на землю свёрток с оружием и медленно поднял руки вверх. Люди быстро подошли к нему и начали надевать наручники. Пока они это делали, он с грустью думал, что мадам Жозен уже наверняка приготовила вкусный ужин из дичи и запечённых овощей. И, конечно, она обязательно подаст свежий хрустящий багет с тёплым паштетом из гусиной печени. От этих мыслей у него в животе предательски заурчало.

Консьержери

Его привезли в Консьержери — величественный замок на берегу Сены с богатой историей, но в последнее время очень мрачной. Поговаривали, что единственный выход из тюрьмы через гильотину. Кристиан даже усмехнулся этим слухам. Хотя в большей степени они были верными, но его явно ждал костёр.

Но полюбоваться на реку ему так и не удалось, его отвели в подвал и грубо бросили в сырую и тёмную камеру без окон. Спать в таких условиям Кристиану не хотелось, и он стал размышлять про себя: «Кто же меня сдал? Граф? Нет, он боится пойти укрывателем, тогда может мальчишка. Тоже навряд ли, информатора он подбирал надёжно. Агата? Ну нет». Кристиан прервал размышления, так как почувствовал, как капли затхлой воды падают на лицо и за шиворот. Он поморщился, ещё раз оглядев помещение: каменные стены, покрытые плесенью и мхом, на некоторых виднелись нацарапанные буквы, которые уже давно не складывались в слова. Охапка грязной соломы в углу и ведро. Здесь запах затхлости и испражнений впитался в стены камеры. Это не первое его заключение, но каждый раз по спине пробегали мурашки: сколько поломанных судеб, сколько боли и безысходности было в этих стенах. И как же коротка людская жизнь, хотя наверно, и его когда-нибудь оборвётся, но не сегодня. Он провёл рукой по стене, собирая капли ладонью и чувствуя шероховатости нацарапанных надписей. Несколько он смог прочитать. В одной человек писал Богу о помощи, но судя, что надпись была не окончена, Бог его так и не услышал. Вторая была признанием в любви к некой мадемуазели Маргарите, навряд ли девушка прочтёт его. Люди всегда в последний миг либо каются, либо признаются в любви.

Кристиан всё же решил отдохнуть, поправил слежавшуюся солому и, устроившись в дальнем углу, где было относительно сухо, закрыл глаза и провалился в сон. Ему снилось, что он там — в начале XVIII века, со своей несносной сестрой Ролланой, мчатся на лошадях, её волосы развеваются на ветру и он слышит её смех, звонки, заразительный и чистый. Она обгоняет его и кричит, чтоб он не отставал. Но тут Кристиан понимает, что впереди обрыв, а сестра смотрит на него, он пытается кричать, но из-за ветра, его голос теряется, ещё мгновение и девушка пропадает из виду.

Резко проснувшись в полутьме, он не понимал ещё ночь или уже утро, время в подземелье тянется медленно и неопределённо. Он стряхивает остатки сна и протирает лицо, ему часто снится это кошмар с момента её гибели. Всё тело ломит, хочется вернуться туда, где они беззаботно скачут навстречу ветру. Но в камере лишь одиночество и сырость, сюда не забегают даже мыши.

Он встал и подошёл к двери, сквозь маленькое окно с решёткой был виден лишь отблеск горевшего в дали факела, никаких звуков, могильная тишина, прерываемая лишь падающими каплями воды, сводящих с ума заключённых этой камеры. Вернувшись к соломе, Кристиан попытался удобно расположиться, но та воняла и отдавала сыростью, тогда он начал ходить по камере, правда, данное занятие надоело на круге тридцатом или сороковом, он сбился со счёта. Пытался снова поспать, но тут услышал шаги, сел на солому и сделал вид, будто на стене не царапины заключённых, а как минимум шедевр художника XVIII века.

Дверь в камере отворилась, и зашёл священник в сопровождении комиссара Николя Санджи. Священник был в чёрном простом одеянии и деревянным крестом, настоящий набожный человек. На фоне его шикарный мундир комиссара сверкал начищенными пуговицами и белоснежными оборками.

— Вот он, — показал на колдуна комиссар и продолжил, — но я сомневаюсь, что вам есть о чём с ним говорить. Еретик, отступник и колдун.

— Это уже официальное обвинение? — не поворачивая головы, будничным тоном спросил Кристиан.

— Официальное будет зачитано завтра на рассвете перед сожжением, — с раздражением в голосе проговорил комиссар. Но всё же в голосе чувствовался страх.

Кристиан решил воспользоваться его слабостью и повернувшись, сверкнув чёрными, как зола глазами, тихо-тихо продолжил говорить.

— А как же суд? Или сейчас нет права на защиту и невиновность?

Комиссар поёжился от его взгляда и постарался продолжить официальным тоном, — собраны неопровержимые доказательства, в суде нет необходимости. Король подписал приговор. И он будет исполнен завтра на рассвете.

— Ах, как у вас интересно, — игривым тоном сказал колдун и премерзко улыбнулся.

Комиссар сглотнул и попятился к двери. Священник на удивление был спокоен. Но Кристиан уже встречал таких, их бесполезно было переубеждать, их вера была мощным щитом против колдовства, даже пытаться не стоит. Ему стало скучно, всё слишком предсказуемо.

— Уходите, мне не нужен священник, я хочу поспать, раз завтра рано вставать.

И колдун демонстративно улёгся на солому. Комиссару Санджи не нужно было повторять, он быстро вышел, священник, замешкавшись, ещё раз взглянул на колдуна, но тот даже не шелохнулся, тогда священник перекрестил его и ушёл.

Кристиан немного подремал и через пару часов встал, подошёл к решётке и позвал конвоира.

— Можно хоть воды и еды, раз уж мне назначена казнь, то я имею право на последний ужин.

— Не положено, — послышался глухой ответ издалека.

Слишком далеко, надо заманить ближе. И он продолжил жалобным голосом, — Хотя бы воды, разве я так много прошу?

Послышался плеск воды в кувшине и шаркающие шаги.

Глаза колдуна потемнели, он улыбнулся и начал нашёптывать слова на забытом языке древних магов.

Конвоир подошёл ближе. И опустив свечу к окну, произнёс, — Что ты там бормочешь?

— Ашарен. Вадлен саман, — тихо проговорил колдун.

И резко поднял глаза на конвоира, тот замер, хотел дёрнуться, но ничего не вышло, он будто попал в паутину, а потом его глаза затуманились, он стал похож на восковую фигуру.

— Открой клетку и сними кандалы, — тихо продолжил Кристиан.

Он послушно стал выполнять приказ, положив кувшин с водой у входа: неуверенно открыл дверь и стал медленно снимать кандалы, не поднимая глаз.

Из-за угла выглянул второй. Прищурился и быстро направился к ним.

— Эй, Акрон, ты чего творишь? — неуверенно, но громко прокричал второй солдат.

Колдун поднял на него глаза и шёпотом произнёс, — Ашарен. Вадлен саман: ты думаешь о сыре, только о нём, ты им бредишь...

Тот замер, все эмоции исчезли, и он медленно и чётко стал повторять, — Сыр. Как хочется сыра, хорошего ароматного сыра.

Потом развернулся и быстрым шагом двинулся прочь из подземелья, продолжая говорить только о сыре.

Кристиан отбросил кандалы, толкнул первого конвоира в клетку и запер замок. Тот продолжил стоять будто изваяние.

По дороге к выходу он захватил висящий плащ одного из стражников и глубоко натянул капюшон. «Каждый раз одно и то же», — подумал он про себя и тихо вышел в ночь, его никто не заметил, Кристиан вышел на улицу, еле-еле освещаемую парочками фонарей.

Стараясь не привлекать внимания, он пешком направился прочь, кордон у стен города он прошёл быстро, главная стража спала, а молодняк пропускал без особого досмотра. И уже через пару часов он подходил к своему дому.

Открыв дверь, Кристиан встретил встревоженных друзей, о чём-то громко споривших за столом.

— Ну, как я и говорил, вот он целый и невредимый, — довольно промурлыкал кот.

— Но вы не пришли, как договаривались, на закате к мосту, — возмутился граф.

— По моим же источникам вы находитесь в тюрьме, но либо источнику лгут, либо вы опять провернули свои фокусы, — недовольным тоном проговорила Агата.

Кристиан попытался понять, чем же она недовольна: тем, что несмотря на источники он вернулся, или что источники были недостоверны. Но понять женщин и за сотни лет невозможно, бросив это занятия, он ответил, — источники были правы, в этот раз Консьержери.

— О, там вы ещё не были и как? — воодушевился кот.

— Ничего нового: сыро, темно и мерзко, — ответил Кристиан, подойдя ближе к очагу.

— Дайте барону отдохнуть, я сейчас накрою на стол, — стала хлопотать мадам Жозен.

— Вы читаете мои мысли, моя дорогая, — сказал Кристиан, наливая из графина коньяк.

Неделю всё было спокойно, в очередной раз, вернувшись с базара, Жозен, принесла огромную корзину продуктов.

Вытаскивая всё на стол, она отдельно положила молодой свежий сыр.

— Сегодня купила божественный сыр, говорят, сыровар раньше был конвоиром, а потом открыл в себе талант. Необыкновенный вкус, вам обязательно надо попробовать.

— Конвоир и вдруг сыровар? — наигранно удивился кот и повернулся к Кристиану.

— А что я? Может, человек нашёл своё призвание, — с иронией ответил колдун.

— Ну хватит о сыре друзья, в городе неспокойно, говорят поймали несколько ведьм, что были связаны с колдуном, подробностей не знаю, но вроде через пару дней собираются сжечь, — с грустью проговорила мадам Жозен.

— Это надо остановить, — возмущённо проговорил граф и резко встал с дивана.

— Спокойствие, мой друг, — откусывая ломоть багета, проговорил колдун.

— Но ведь они не виноваты! Как можно, — Эдвард стал нервно прохаживать по комнате, заламывая руки.

— Сами виноваты, — продолжил Кристиан, подвигая ближе тарелку с горячим мясом, от неё ещё шёл пар, — нечего было...

Договорить и поесть он не успел, в дом ворвалась Агата, она резко захлопнула дверь и стала медленно сползать по ней вниз. Волосы были растрёпаны, а платье всё изодрано. В глазах стоял ужас.

Месть

Кристиан подбежал к Агате, и подхватил её на руки, она была совсем крошечной по сравнению с ним, а весила совсем как пушинка. Он аккуратно отнёс её на диван и перевернул на живот, вся спина была в крови, платье огрызками свисало на плечах. На руках и ногах куча мелких царапин, через лес девушка бежала напролом.

— Да что же такое творится, сейчас помогу тебе, дитя моё, — запричитала мадам Жозен и направилась вглубь дома, причитая и вздыхая по дороге.

Кристиан оглянулся на друзей, в его глазах стояла ярость. Граф стоял в оцепенении и мог только заламывать в ужасе руки. Кот с грустью посмотрел в сторону девушки и лишь вздохнул.

— Нехорошо всё вышло, не хорошо, — промурлыкал он себе под нос и направился вон из комнаты.

Кристиан снова повернулся к Агате и нежно провёл рукой по щеке.

— Всё хорошо, ты в безопасности, — говорил он тихо и нежно, — скажи, кто это сделал?

— Я зашла в таверну, а они начали кричать на меня, что нечего всякой нечисти здесь разгуливать, что знают с кем я вожусь, и что в лесу делаю, — сказала она, запинаясь, глотая слёзы и вся дрожа, — я испугалась, хотела уйти, а они набросились, вывели на улицу и привязали к столбу...

Он недослушал, встал и, подхватив плащ, направился к выходу. Граф бросился наперерез и преградил выход перед дверью.

— Кристиан, вам туда нельзя, ваш портрет на каждом столбе, — запротестовал Эдвард.

— Верно он говорит, хозяин, — грустно произнесла мадам Жозен, а потом обратилась к девушке, — тише, тише, моя крошка, сейчас всё промоем, помажем и будешь как новая.

Она поставила таз с тёплой водой, тряпками и баночками мазей. Села подле кровати и стала втирать их в спину Агаты. Та храбро молчала, хотя по напряжённой и побледневшей руке, напряжённо вцепившейся в обивку дивана, было ясно что ей очень больно.

— Не совершайте глупости на горячую голову, — продолжил граф.

— Уйди, — сказал Кристиан тихо, но с такой угрозой в голосе, что спорить было бесполезно.

На удивление Кристиана, граф не шелохнулся, в его глазах стоял страх, но он смело держал дверь. Он стоял весь напряжённый, но с вызовом смотрел колдуну прямо в глаза. Кристиан оценил его смелость, понимать силу противника и всё равно стоять на своём, это не каждому дано. Именно поэтому он уважал и доверял графу, но сейчас у него не было выхода, не стоит спорить с колдуном. Кристиан ухмыльнулся и одним движением оттолкнул графа к противоположной стене, тот отлетел на несколько метров и с грохотом врезался в стену, уронив несколько картин. Кристиан лишь мельком оглянулся, и на недоумённый взгляд Эдварда, лишь пожал плечами и вышел за дверь.

Погода опять портилась, налетел сильный ветер и собиралась гроза. Но это и к лучшему. Шлёпая по колено в грязи, Кристиан старался привести своё состояние в спокойствие. Ему нужен холодный рассудок. Только с ледяным спокойствием нужно идти на месть, здесь не должно быть ярости и переживаний, лишь точный расчёт. Но холодному расчёту ещё мешала эта грязь под ногами, плащ весь испачкался и еле волочился за ним, ему постоянно приходилось стряхивать его, да ещё чистить сапоги о мох. Его раздражал: дождь, лес и грязь. По дороге, он сломал несколько веток, которые мешали ему пройти, в другой раз он нежно отодвинул бы их с пути, но сейчас его приводило в ярость малейшее несоответствие его желаниям.

Подойдя к деревне он без раздумий направился в трактир. Это был большой деревянный дом в центре, немного покосившейся, с облупленной краской и еле различимой вывеской: «У Рудольфа». При его появлении все внутри затихли. Узнали. Ну и ладненько.

Он пошёл к хозяину и заказ вина и хлеба. Тот в страхе облизнул губы и стал оглядываться на других. Но те не спешили идти к нему на выручку.

— Присаживайтесь, добрый господин, сейчас всё принесут, — пролепетал хозяин таверны.

Усмехнувшись фразе «добрый господин» Кристиан сел за свободный стол, искоса наблюдая за окружающими. В таверне было несколько компаний, пару девушек легко поведения, а также дочь и жена хозяина. Одна компания начала о чём-то спорить, всё время поглядывая в сторону Кристиана.

Ну давайте, начните первые, чего вы ждёте. Но никто не торопился, взгляды на него бросали недобрые, но многие с опаской быстро отворачивались, стоило ему поймать их взгляд. К нему подошла молодая дочь хозяина, аккуратно выставила пиво и закуски, потом быстро удалилась, не поднимая взгляда.

Обычно в таверне стоял шум и гам, сейчас лишь тихие переговоры, все замерли в ожидании продолжения и того смелого, кто расправится с колдуном. Но смелых не находилось, отпив пива, Кристиан начал даже скучать, уж думал сам начать кого-то задирать, так, для проформы. Но тут несколько мужиков поднялась из-за стола и направилась в его сторону. Он не показывая вида, продолжил жевать сыр, будто никого не замечает.

Они окружили его и самый главный наклонился к Кристиану.

— Иди отсюда по добру поздорову, нечего людей пугать своим видом, нечисть лесная, — проговорил он с угрозой, обнажив гнилые зубы.

Краем глаза Кристиан уловил, что один достал нож. Он всё так же продолжил спокойно сидеть на своём месте и лишь поднял глаза к мужику.

— Это вы мне? — спокойным и тихим голосом спросил колдун.

Тот протянул руку, чтоб схватить Кристиана за шиворот, но в руке оказался лишь воздух, а колдун был уже за спиной. Одного он швырнул в сторону, пролетев несколько метров с хрустом, человек врезался в балку опоры лестниц. Другого ударил наотмашь. А потом достал кинжал, хороший, древний, сделанный, когда на земле жили не только маги, но заболотные твари. На острие шла тонкая гравировка via est vita.

И дело пошло веселее. Девушки, крича, стали прятаться под добротные деревянные столы и забиваться в углы корчмы, а мужики схватились за топоры, ножи и подручную утварь.

На него навалились сразу двое, а третий втихаря попытался подойти сзади. И пока Кристиан разбросал первых, тот третий успел задеть его ножом, не сильно, но неприятно. Глаза колдуна потемнели, и в воздухе как будто повисло магическое облако, обволакивающее самого Криса. Кинжал упал на пол за ненадобностью.

— Кара атан, — тихо произнёс одними губами Кристиан, и в руках его вспыхнул синий огонь. Люди в ужасе попятились, многие с криком ломанулись к дверям, зашибая по дороге медлительных и тощих, давя друг друга, они пытались спастись, но ни один мужчина не вышел тогда из корчмы. Нет, он не стал их убивать, это слишком просто, нескольких ранил, остальных напугал, пока этого достаточно. За многие десятилетия жизни он усвоил, что смерть редко приносит удовлетворение, а потом ещё и сыновья начинают мстить за отца, и понеслось: внуки, правнуки, бесконечная цепь вражды пока одного из воюющих кланов не станет вовсе.

Под проклятья и стоны он подобрал кинжал и вышел во двор, на улице не было ни души, и лишь в окнах виднелись тени испуганных селян. Никто не осмелился выйти или высказать что-то колдуну. Но завтра начнётся волна, он знал, к чему приведут его действия: сначала смута, потом травля и облавы на всех, хоть сколько бы замеченных в колдовстве или действиях отличных от нормальных. Знал, но не мог поступить иначе.

Он вышел из деревни и сел под дерево, мелкие капли с веток падали на лицо. Вытерев меч подолом плаща, он посмотрел на небо. Грозовые тучи рассеивались, и уже проглядывало солнце.

Этого мало, всегда было мало. И он посмотрел в сторону Парижа. Хороший был город.

Охота на ведьм. Начало.

Кристиан так и сидел под деревом, когда к нему подошла Агата. Она аккуратно расправила мокрую траву, оглянулась, пытаясь придумать, что подстелить. Он усмехнулся, снял плащ и расстелил рядом. Девушка благодарно кивнула и аккуратно разместилась на плаще. Она выглядела прекрасно, в тёмно-синем платье, с идеальной укладкой и макияжем, будто и не было ничего. Ведьма, что тут поделаешь.

— Зря это ты, — тихо сказала Агата, положив свою руку на его.

Кристиан посмотрел на её нежное белоснежное запястье, такая хрупкая, но такая сильная девушка. Сколько всего у неё было за это время, а она всё такая же. Он поднял на неё глаза, она лишь нежно улыбнулась и слегка облизнула губы, глаза так и пленили своей глубиной и красотой. Он захотел её поцеловать, но посчитал, что это не самый лучший момент, и отвернулся. Агата будто разочарованно вздохнула или ему показалось.

— Если мы будем прощать такие выходки, завтра они сожгут мой дом, — сказал он тихо, но сухо.

— Понятно, — ответила она со вздохом и убрала руку.

— Мне нужен Париж, — с вызовом обратился Кристиан к Агате.

— Ты сошёл с ума? Когда же ты поймёшь, что не бессмертен и перестанешь, не глядя бросаться с моста в реку?

— Этот город прогнил в разврате и карточных играх, — ответил он равнодушно и сломал ветку, которая была над головой девушки, с других тут же полилась на неё вода. Она неодобрительно смахнула капли с лица и причёски.

— Прекрати. Не тебе судить этих людей!

— Эти люди, — и он жестом показал на деревню, — хотели тебя убить, а ты готова прощать? А если они начнут делать то же самое с обычными девушками? Они начали, Агата, как тогда, охоту на нас и не остановятся. И страдать будут, в первую очередь невиновные. Я всегда буду помнить крики девушек на кострах.

— Я не забыла, — сказала она тихо и прикусила губу, — не надо мне напоминать, но сейчас другое время.

— Люди не меняются, чтобы они не изобрели, это их сущность. Прекрати строить из себя невинность, ты используешь их, как разменные монеты.

— Использую, но не убиваю, не уничтожаю города. Месть никого не делает лучше.

— Это не месть, а искоренение зла, — сказал Кристиан и нервно сложил руки на груди. Он злился, на неё, на себя, на людей. А она будто не видит, к чему это всё идёт. Ещё и строит из себя невинную овечку, будто он не знает, сколько невинных душ она погубила. Её притворство вызывало в нём волну гнева и ненависти.

— А ты не думал, что так ты создаёшь большее зло?

— Нет, — грубо ответил он, — и разговор окончен.

Кристиан резко встал, посмотрел на неё со злостью и выдернул из-под неё плащ. Она скатилась на мокрую траву, испачкав платье и туфли. Но ему было всё равно, подхватив плащ, он направился к дому.

Он понимал, что она в чём-то права, но ему хотелось мести, хотелось сжигать города, чтоб не повадно им было. Это его правда, и не ей его судить.

В доме его ждал кот, в этот раз в образе юноши, с кудрявыми волосами и бледной кожей. Он сидел на диване в вальяжной позе, в узких брюках и белой рубашке с воланами, давно вышедшей из моды.

— Где остальные? — резко бросил Кристиан, не удосужившись поздороваться.

— Граф поехал сопроводить мадам Жозен в город, а заодно решить свои финансовые дела, — юноша на слове финансовые даже зевнул, — а я смотрю ты время, не терял?

Кот хоть и был в новом обличьи, но мимику и взгляд сохранил свой. Он укоризненно оглядел Кристиана и со вздохом покачал головой.

— Ваш вид не подобается джентльмену, и где же мадемуазель Агата? — спросил кот, высоко вскинув брови.

— Шла за мной, а куда подевалась, не знаю, — с наигранным безразличием ответил Кристиан, — и, кстати, этот образ тебе не идёт, слишком юн и беспечен.

— Что ты задумал?

— Хочу проучить людишек, город стал свалкой мусора и отребья.

— Снова? — и юноша опять вскинул брови, это придавало его образу особую невинность, — ты ничего этим не добьёшься, сожжёшь один город, будет другой. Ты не можешь уничтожить всё человечество.

— А что ты предлагаешь? Опять прятаться несколько десятков лет в глуши? Боятся выйти в город, заговорить с людьми? — он плюхнулся на диван рядом с котом и взял того за грудки, — я не собираюсь быть крысой, с меня хватит. Я сильнее и умнее их всех, я прожил уже несколько столетий, видел то, о чём им только рассказывали их нянечки. Я не буду перед ними пресмыкаться. Хватит! Я достаточно слушал тебя, Агату, Роллану, — на её имени он запнулся, — и что из этого обычно выходит? Мы прячемся, а потом всё начинается сначала. Ах, нет, мы ещё теряем любимых нам людей. Может, ты расскажешь, в конце концов, почему ты кот? Не люди ли это сделали с тобой?

— Я не говорю на эту тему, — его глаза налились яростью, на лице юноши это смотрелось скорее комично, чем угрожающе, — а насчёт остального, делай что хочешь, мне плевать, но помни и тебя ждёт конец.

— Ещё один! Все вдруг решили меня учить.

Он отправился в свою комнату, не дождавшись ответа от кота. Переоделся в неприметную одежду тёмно-серого цвета. Внизу накинул плащ и вышел. Достаточно быстро Кристиан добрался до города, он отправился в район распутных девушек и пьяных мужчин, именно здесь можно было узнать об истинной жизни города.

По дороге его чуть не зашиб экипаж, уже вскинув руку, чтоб направить на него проклятье, он заметил в окне знакомые испуганные глаза, это была графиня Маргарита Рейн, заметив Кристиана, она улыбнулась и помахала. Он так и остался стоять с приподнятой рукой, она была безукоризненна красива. Экипаж пронёсся мимо, унося её в бурлящий город. Он посильнее натянул капюшон и поспешил к западной окраине города. Если узнала она, то узна́ют и другие, надо быть осторожнее. Но до чего прекрасная девушка, жаль, сейчас совершенно нет на неё времени.

Чем дальше он уходил от центра города, тем грязнее и темнее становились улицы, босоногие беспризорники, стайками пробегали мимо, не обращая на него внимания, в неприметной одежде он выглядел очередным бедным пропойцем. Стараясь обходить зловонные лужи и не запачкать свой плащ, Кристиан вышел к интересовавшему его заведению. У входа, как обычно, кружили молоденькие и уже не очень молодые девушки, яркий макияж и глубокое декольте, сразу выдавали их древнейшую профессию. Они, подмигивая и смеясь, бросали на него жадные до денег взгляды. Но он лишь ниже опустил голову и зашёл в дверь.

Похоть и истина

Войдя в дверь, он некоторое время привыкал к темноте, тусклым свечам, дыму благовоний и сигар, заполнявшему комнату. Воздух казался здесь плотным, тягучим, словно его можно было потрогать руками. От благовоний голова шла кругом, хотелось выкинуть все мысли из головы и погрузится в этот неспешный мир удовольствий, провалится в мягкое кресло с подушками, закрыть глаза и очнуться в неспешном мире без проблем. Вокруг виднелись лишь силуэты девушек в откровенных платьях из шёлка, затянутых в корсеты и с декольте, во всей красе, раскрывающие их прелести. А прозрачные юбки показывали гостям длинные, худые ножки. Девушки у мадам Розен всегда были шикарными и разнообразными.

Здесь можно было найти светлых северянок, рыжих ирландок со смешными веснушками, загорелых южанок и загадочных африканских девушек в национальной откровенной одежде.

В гостиной стояли мягкие диваны, кресла, а приглушённый свет от свечей, создавал уютное и интимное пространство. К нему тут же подошла девушка с каштановыми волосами и длинными ресницами и мягко подтолкнула к креслу, заманчиво улыбалась, её грудь прижималась к Кристиану и волнительно вздымалась.

— Нет, Карина, — и он мягко её отодвинул в сторону, — мне нужна мадам.

— Её сейчас позовут, — и девушка махнула рукой в сторону служанки, — а мы пока можем поболтать.

И она мягко усадила его на кресло, тут же забравшись на колени, её волосы щекотали его щеку, и он провалился в воспоминание их первой встречи, тогда она была ещё совсем юной девушкой, неуклюжей и стеснительной, он приносил ей конфеты и считал ребёнком, она давно выросла, но для него всё ещё оставалась, той юной неуклюжей малышкой. Где подобрала её мадам, так и осталось загадкой, но акцент выдавал её южные корни, а гордый подбородок, суровый нрав, нагуляли девочку это точно.

— Карина, — с упрёком проговорил Крис, когда девушка сильнее прижалась к нему грудью.

— Не будь ханжой, — девушка провела рукой по его лицу, убирая прядь волос и наклоняясь ниже, и коснувшись губами щеки, стала шептать на ухо, — скажи, почему ты никогда не выбираешь меня?

— Ты слишком хороша, — без тени лукавства ответил Кристиан.

Девушка рассмеялась и поцеловала его в губы. Потом подпрыгнула и встала по струнке. В комнату зашла мадам, ей было уже далеко за 50, поэтому тяжело давались спуски по лестнице. Бархатное платье, тяжело спадало на пол и придавало ещё больше грузности её походке.

— Здравствуйте, Кристиан, всегда рада видеть тебя. А ты ни капельки не постарел с нашей последней встречи, — сказала мадам, жестом приглашая его следовать за собой.

Кристиан поднялся и пошёл за ней. Да пожалуй, она права, слишком долго он захаживает сюда. Опасно. Но как же тяжело прощаться с друзьями… Каждый раз одно и то же: привыкаешь к людям, а потом приходится уходить, ведь нестареющая внешность через десять — двадцать лет становится подозрительной. С мадам он был знаком уже четверть века — слишком долго задержался здесь. Он с грустью огляделся, он полюбил это место, мадам Розен, девушек и саму атмосферу. Здесь он всегда чувствовал себя в безопасности и почти как дома. Он мог прийти за советом или просто отдохнуть, его никогда не о чём не расспрашивали, не осуждали. Принимали таким, как есть, малоразговорчивым и со своими тайнами.

Они вошли в её кабинет, он был небольшим, но богато убранным. Окна были плотно закрыты бархатными тяжёлыми пурпурными шторами, повсюду мерцали свечи, а в воздухе чувствовался сладкий аромат бергамота. Стены украшали картины в золочёных рамах, в основном эротического характера, на одной взгляд Криса чуть задержался, там была девушка с чёрными волосами, стоявшая у дерева и, прикрывая наготу лишь тонкой накидкой, сквозь которую можно было рассмотреть её грудь и фигуру, картина настолько поражала воображение, будто была настоящей. Из-за полумрака Кристиану приходилось щурить глаза, как тут вообще что-то можно разглядеть, — удивился он. Большой деревянный стол на резных ножках ломился от толстых домовых книг и листов посещений, исписанных мелким почерком — мадам была скрупулёзной в этом деле.

Мадам Розен устроилась в своём массивном дубовом кресле, предложив гостю сесть напротив. Перед ними уже стояли кубки вина и тарелка с фруктами.

— И какие дела привели тебя ко мне, раз ты захотел увидится лично? — спросила она напряжённо, одновременно наполняя их кубки вином.

— Просто дружеский разговор, — ответил он непринуждённо и откинулся на спинку кресла, держа в руке кубок. Он наслаждался её красотой. Да, сейчас это уже женщина в годах, но перед его глазами, она была той молодой хваткой женщиной, что могла и отряд солдат построит и с государем договорится. Её таланты были и правда неподражаемы.

— Дружеский разговор, — усмехнулась мадам, — так я тебе и поверила, не первый год знакомы, «друг».

— Хорошо, вы, как всегда, видите меня насквозь, — с улыбкой проговорил он, — мне нужна информация, ничего особенного: сплетни, слухи, чем живёт сейчас город.

— Да чем он живёт, — со смехом ответила мадам, — пьянством и похотью. Как и сто лет назад, как сто лет вперёд будет жить.

— Мне нужно чуть больше конкретики, как нынешний прогресс влияет на умы людей, на их желания и мечты?

— Не туда ты пришёл за ответами, мой друг, я вижу лишь низшие потребности и самые грязные желания, и поверь, чище от прогресса они не становятся. Всё так же бьют моих девочек, просят малолеток и напиваются вусмерть. А наутро снова приличный гражданин: мэр или генерал. Гнилой народец здесь.

— Вот, вот про это я имел в виду, что город весь сгнил изнутри, несмотря на свой прекрасный фасад, на технологии и прогресс.

— Он такой и был, Кристиан, люди не меняются.

— Но ведь это можно исправить, — Крис говорил громче, волнующе. Он встал с места и стал внимательно рассматривать картину за спиной мадам, на ней куртизанки лежали на подушках, держа в руках фрукты, и томно, завывающе смотрели ему в глаза.

— Ничего не исправить, не сможешь ты убить всех гнилых людей. А если и сможешь, то на смену приедут ещё хуже, — с печалью в голосе ответила мадам, — Так о чём ты хотел поговорить?

— Уже неважно, мне надо покинуть город.

— Надолго?— удивлённо вскинула брови мадам и отложила в сторону кубок.

— Боюсь навсегда.

— Мне очень жаль, будет не хватать тебя здесь. Да и девочки расстроится. Это так необходимо? У тебя неприятности?

— Я тоже буду по вам скучать, вы мой лучший друг, мадам Розен, но другого пути нет. Слишком много всего ненавистного мне в этом городе.

— Ты меня растрогал, — и мадам достала платок, промокнуть сухие глаза. Потом с грустью посмотрела на Кристиана, — думаешь, в другом городе тебе будет легче?

— Не знаю, но верю, что ещё не всё потеряно и что-то я могу сделать. Понимаете, я не могу просто молча смотреть на это всё, одно и то же из века в век. Я теряюсь в этом мире, становлюсь песчинкой в этой пустыне ещё немного и я совсем растворюсь.

— Иногда мне кажется, что ты уже старик, а иногда младенец. Кристиан, ты ничего не можешь изменить, смирись и плыви по течению, подстройся под обстоятельства, закрой глаза в нужный момент.

— Это не мой путь, может, это звучит наивно, но даже прожив много лет, я всё ещё пытаюсь что-то изменить.

— Как же ты ещё молод.

Он ухмыльнулся, он помнил, как когда-то также думал, но с годами что-то изменилось, появилось чувство, что мы не просто песчинки, что есть в нас какая-то сила, и чем дольше он жил, тем сильнее верил в неё.

— Наверно, но я попробую.

Он встал, поклонился, поцеловал протянутую руку в бархатной перчатке и быстро вышел. Долгие прощания не для него. В коридоре, встретив Карину, он подхватил её на руки, покружил и крепко поцеловал в щеку, потом опустил удивлённую девушку и направился прочь. Она что-то крикнула ему вслед, но он не расслышал слов. Кристиан узнал всё, что ему нужно, дальше у него один путь.

Ещё один шанс

Когда он покинул помещение, уже стемнело и небо заволокло тучами. Несмотря на темноту, Париж сиял огнями: повсюду мерцали яркие газовые фонари, бросавшие мягкий свет на старинные фасады домов, узкие извилистые улочки и широкие площади. Их отражения на мокрой брусчатке создавали причудливые узоры в зеркальных лужах. Экипажи стремительно проезжали мимо, доставляя наряженных дам и кавалеров на очередные балы и приёмы. В центре бурлила жизнь, наполняясь шумом голосов.

Люди сновали туда-сюда, а экипажи прикрикивали на зазевавшихся пешеходов и зевак. Кристиан даже на секунду засомневался в своём плане.

Но здесь на дорогу неожиданно выскочил мальчуган, лет пяти-шести с ворохом газет, он не заметил приближающий экипаж, извозчик выругался и больно ударил мальчика хлыстом, оставив кровавый след на его плече, газеты разлетелись по всей дороге, оседая в грязь и лужи. Мальчик оглянулся, и слёзы градом покатились по щекам, боль от потери газет была несравнима с физической. Он словно побитый щенок отполз с мощёной дороги, скукожился и всхлипывал, содрогаясь всем телом. Париж снова показал свой истинный облик.

Кристиан грустно посмотрел на мальчика, вздохнул и направился дальше, ему было нужно успеть на ещё одно мероприятие. Не особо скрывая от себя, желание повстречать там понравившуюся ему особу, так как её глаза, смех и точёная фигура остро врезались в его мысли.

Он направился к особняку графа. Мысль о девушке, была единственным сдерживающим его фактом, возможно, город ещё имеет шанс.

У входа уже толпились экипажи, извозчики покрикивали друг на друга, пытаясь разъехаться на узких улочках. Приходить на мероприятие пешком считалось высшим неприличием, но Кристиана это мало волновало. Под его взглядом извозчики замирали и пропускали.

У самого входа возвышался высокий мужчина в ослепительном золотистом камзоле, украшенном изящной вышивкой и сияющими пуговицами. Его взгляд уверенно скользил по списку приглашённых, проверяя каждого гостя перед входом. Когда Кристиан приблизился к нему, тот готовился задать привычные вопросы. Но через мгновение он отвернулся, опыт подсказывал, что есть гости, к которым лучше не подходить, а образ Кристиана, несмотря на простоту его одежды, вселял уважение и страх.

Колдун зашёл в зал и огляделся, публика, как всегда, вся на подбор: льстецы, самовлюблённые павлины, неоперившиеся юнцы и юные припудренный дамы. Каждый хотел выделиться, показать из себя больше, чем есть на самом деле. Сплошная ложь и фальшь.

Его схватили за локоть и зашептали на ухо:

— Ты из ума вышел?!

— Ах, Эдвард, — громко произнёс Кристиан и развернулся к графу.

— Тебя сожгут и меня тоже, а я на костёр не хочу, — затараторил граф, нервно облизывая губы и поглядывая по сторонам. На лбу даже появилась испарина, так сильно он нервничал. Его спокойные черты прекрасного лица, сейчас исказились страхом и недоверием.

— Вы трясётесь будто заяц, почуявший гончую, — спокойно произнёс Кристиан, — вам бы выпить вина, — и он ловко выхватил пару бокалов у пробегающего официанта, — не испанское, но подойдёт, — медленно отпивая вино, произнёс Крис.

— Вы нас погубите!

— Увольте, вам не о чем переживать, — потом он оглянулся на шум и улыбнулся, — я, вообще-то, хотел поговорить с ней, — и он указал на вход.

Маргарита Рейн вошла в роскошный зал. Её появление мгновенно приковывало взгляды всех присутствующих. Она была облачена в великолепное платье из ярко-красного атласа с меховой накидкой, выполненной по самой последней английской моде, подчёркивающее её изысканный вкус и аристократизм. Маргарита двигалась мягко и плавно, высоко держа голову и слегка приподняв подбородок. Но несмотря на внешнюю строгость и величие, её лицо озарялось приветливой и тёплой улыбкой, делавшей её образ притягательным.

— Нет-нет и ещё раз нет. Она сплетница, которых мир не видывал, — испуганно продолжил граф, — она вас сдаст и глазом не моргнёт.

— Ну это мы проверим, — хитро улыбнулся Кристиан и направился к девушке.

Он поймал её взгляд и хищно улыбнулся, девушка ответила лишь мимолётной улыбкой, но по глазам он понял, она заинтригована, глаза никогда не врут.

— Графиня Рейн, — наигранно официально обратился Кристиан, при этом ещё и поклонившись.

— Барон Кристиан де Ман, рада вас видеть в здравии, — поздоровалась графиня и чуть тише добавила, — а то слухи ходят...

— Какие слухи? — удивлённо вскинул брови Кристиан и приторно улыбнулся.

— Разные, — тихо проговорила девушка и беззаботно добавила, — хотя, возможно, и врут.

— Врут, не сомневайтесь, люди любят судачить, — произнёс он отстранённо и, наклонившись, прошептал с лёгкой загадочной улыбкой, — а вот вы с каждым днём всё хорошеете и хорошеете.

— Вы меня засмущали, — притворно улыбнулась девушка.

— Совершенно не хотел, а вот поговорить наедине было бы прекрасно. Знаете, я не переношу все эти светские приёмы и множество людей.

Графиня оглянулась по сторонам, потом слегка облизнула губы.

— Наслышана о вашей нелюдимости. Хорошо, я выйду первая, а вы приходите чуть погодя. Буду в беседке у фонтана с русалкой.

И девушка, улыбнувшись, медленно и грациозно покинула зал.

Когда девушка непринуждённо вышла, к Кристиану подошёл граф Эдвард.

— Что вы задумали? — оглядываясь, спросил он.

Говорил он тихо, стараясь не привлекать внимания, и будто в сторону, показывая, что вовсе не с Кристианом ведёт разговор. Но получалось у него это плохо: он оглядывался, дёргался, привлекая внимание необычным поведением. Кристиана это всё забавляло.

— Ничего особенного, — с иронической ухмылкой ответил Крис.

— Прошу вас, нет, умоляю, не встречайтесь с ней, — заламывая руки, как в плохой театральной постановке, продолжал своё граф.

— Вы слишком переживаете. Это всего лишь девушка, хоть и довольно симпатичная.

— Она коварна и бесчувственна, вы недооцениваете её.

— А вы меня, — с этими словами Кристиан улыбнулся графу и направился в сторону слуги с вином.

Его забавляла забота графа, такой юнец пытается оградить его от опасности, не понимая, что сам находится в ещё большей. А девушек он никогда недооценивал и прекрасно знал, на что они способны. Но если не рисковать, то зачем жить.

И он, выпив бокал вина, направился к выходу в сад, чувствуя на себе тяжёлый, полный паники взгляд графа. Кот бы сейчас посмеялся над всей этой абсурдной ситуацией. Такой нелепой и наигранной она была. Но надо играть дальше.

Ветер приятно ударил в лицо, после душного зала, это был как холодный компресс на больную голову. Сад был необыкновенно красив, освещался множеством газовых фонарей, и несколькими свечными, оставшимися с прошлых времён, пламя в них играло на ветру в стеклянных закопчённых колбах. Искусные статуи обнажённых девушек, мужчин и даже неведомых существ создавали ореол таинственности и уединённости, а также отражали изысканный вкус хозяина. Блуждая по саду, он всё пытался вспомнить, с какой стороны находится та самая беседка с русалкой, но натыкался то на забор, то на лавочки у Посейдона, где обнимались молоды парочки, скрываясь за кустами можжевельника от любопытных глаз.

Лишь с третьей попытки он услышал шум небольшого фонтана и торчащий хвост той самой русалки, повернув за угол к беседке, он совершенно не удивился новой компании, но лёгкая грусть всё же коснулась его сознания. Глаза сузились, а мышцы напряглись, рука непроизвольно потянулась к поясу, где крепился кинжал, созданный ещё в те времена, когда искусство было высшим достижением человечества. Но он специально медлил, давая людям графине его обступить, даже изобразил страх и удивление. За их спинами угадывался силуэт девушки, она наблюдала, спрятавшись в тени от фонарей и взглядов.

Разочарование

Его глаза потемнели, он сделал шаг назад. Их было пятеро, вооружённые опытные убийцы, наивные, думают взять количеством, но они всего лишь людишки. Злые, недалёкие и даже немного наивные, но ему было их не жаль. Судя по одежде и шрамам на лицах, наёмники, те, кто готовы за монету детей и матерей убивать. Он мог бы воспользоваться силой и разом их уничтожить, но тратить на них силу, было бы расточительно. И он сжал кинжал.

Двое рванули первыми, на их лицах была ненависть и холодный расчёт: смелые, он увернулся от удара и плавно, словно кот, вполоборота вонзил кинжал в первого и пока второй пытался его обойти, он уже поворачивался. Казалось, время остановилось, для него люди двигались слишком медленно. Он легко отбил удар второго и вонзил кинжал в горло противнику, тот вошёл мягко, словно в масло, обойдя кости, он умер сразу. Первый всё ещё постанывал, валявшись на земле, но и он вскоре затих. Кристиан посмотрел на оставшихся, взгляд был спокойным, но вселял ужас, казалось, в нём не было жизни, лишь холодный расчёт. На мгновение у одного из троих, самого молодого, ещё совсем мальчишки, промелькнул страх, он попятился, смахнул белые кудри с лица, но замер, увидев, как другие рванули на колдуна, сглотнул, крепче сжал длинный кривой меч и направился вперёд. Глупец.

Кристиан на мгновение перевёл взгляд на девушку, та замерла в ожидании, он одними губами прошептал: «беги», девушка не шелохнулась. Её взгляд отражал решимость и веру в победу.

В этот момент меч рассёк воздух и направился ему в грудь, чуть влево, удар, поворот, второй. Их удары были слишком медленные, он легко от них уходил, они злились и нападали с яростью зверей снова и снова, пытаясь обмануть и ударить исподтишка. Но колдун лишь уходил от ударов, а потом секунда и два тела рухнули наземь, хватая воздух синевшими губами. Третий всё же побежал, оглядываясь, путаясь в траве, спотыкаясь, в глазах был лишь страх, звериный, чувствовавший близость смерти. Слишком поздно.

Кристиан почти не глядя кинул кинжал, и парень повалился замертво. Наступила тишина. Сделал шаг и хруст ветки под его ногой казался раскатом грома. Переступив через трупы и вытерев руки от крови, открой плаща, — он повернулся к ней, слегка наклонил голову, взгляд был холодным, но выдавал лёгкое удивление. Девушка вжалась в дерево, хотела кричать, но не могла, от испуга её лицо побледнело, дыхание участилось, взгляд лихорадочно бегал из стороны в сторону, пальцы теребили платье.

— Ну вот мы наконец и одни, моя дорогая Маргарита, — его губ ненадолго коснулась лёгкая саркастическая улыбка. — Прошу... Не надо, — робко, запинаясь, произнесла девушка, она дрожала от страха и всё сильнее прижималась к дереву.

Он подошёл ближе и схватил её за горло, чуть приподнял от земли, усмехнулся и поставил на место.

— Банально и неинтересно, ты не находишь? — произнёс тихий знакомый голос из кустов. Он резко повернулся, оттуда показался кот. Как обычно, упитанный, с сияющей ухоженной шерстью цвета вороньего крыла.

Кристиан не ответил, лишь чуть кивнул и повернулся к девушке.

— Скучно, дорогая графиня, я ожидал от вас большего.

Маргарита хотела ответить, но дрожь пробила её, и она лишь начала всхлипывать, а потом и вовсе зарыдала, некрасиво, размазывая слёзы вперемежку с чёрной тушью по раскрасневшемуся лицу.

— О нет, — воскликнул он и протянул ей платок, продолжив, глядя на кота, — каждый раз одно и то же, хотя помнишь, с Елизаветой было интересно, там были интриги, яд, двойная игра, я даже думал остаться с ней навсегда, но не сложилось.

— Ты сентиментален, — ответил кот и повернул мордочку к графине, но ожидаемый реакции не последовало, девушка всё ещё вытирала лицо и всхлипывала, не обращая внимания на говорящего кота.

— Ну есть немного, но я и правда ждал большего: интриги, завуалированного интереса, а тут. Она так глупа, что даже убивать неинтересно, — Кристиан говорил громко, совершенно не стесняясь плачущей графини. Девушка от его слов разревелась ещё больше, шмыгая носом и вытирая его платком.

— Может, тогда пойдём, я не намерен сидеть здесь вечно, — кот встал, потянулся и подмигнул графине.

— Да пожалуй, пора, — он повернулся к девушке, та вжалась ещё сильнее, перестала плакать и лишь больше расширила глаза, — да успокойся, ты мне не нужна, — он подхватил пальто со скамьи, вытащил кинжал из тела наёмника, вытер кровь о кафтан того и вместе с котом направился прочь из сада. Но потом он резко остановился, развернулся и подошёл к девушке, она побледнела, и в глазах застыл ужас.

Он лишь крепко поцеловал её и прошептал на ухо:

— Ты же захочешь отомстить?

— Нет, нет, нет, — она повторяла это снова и снова, словно заклинание и вцепилась рукой в руку Кристиана, он убрал её руку, но не отпустил.

— Врёшь, — сказал он тихо, сухо и вонзил кинжал прямо в сердце, девушка замерла, взгляд остекленел, он отпустил её, та рухнула на землю. Он посмотрел на неё, она всё была такой же прекрасной, как при первой встрече. Кристиан хотел бы ошибаться, но всё закончилось, как он и думал.

— Теперь, идём, — обратился он к коту.

Тот вздохнул грустно и глубоко очень по-человечески. И пошёл грациозной беззвучной походкой за колдуном.

Из усадьбы всё ещё доносилась музыка, кажется, это была кадриль.