Казначей поневоле. Постой для короля

Глава 1

— Господин Эпин, как же я рад вас видеть в нашем городе! Моё имя — Франц Горст, и мне доверена честь быть первым консулом Каспи.

Всё это бургомистр произнёс с такой скоростью и напором, что Шарль даже немного опешил. Конечно, ему не раз доводилось видеть таких вот энергичных толстяков, которые своим быстрым языком и бегающими глазами пытались спрятать лишние подбородки и нечистую совесть. Таких господ было пруд пруди в купеческих гильдиях, канцеляриях министерств и среди армейских интендантов. Но чтобы глава города… Это уж слишком даже для нашего королевства.

— Великодушно прошу меня простить, господин Эпин, обед в вашу честь ещё не готов. Я никак не ожидал вашего приезда. Меня никто не предупреждал. Я даже сначала не поверил своему секретарю, когда он доложил о вашем визите. — О да, я заметил это, пока целый час разглядывал ворота вашего дворца. Обеда не нужно. Я здесь по делу короля, и мне не до пиров, — сказал Шарль с самым грозным видом, который только мог изобразить, чтобы самому не рассмеяться. — Нижайше молю о прощении. Ведь никто же не предупредил. Я и поверить не мог, что персона такой важности окажется в нашем захолустном городке. — А никто и не должен был предупреждать. Как вам прекрасно известно, я один из ближайших соратников нашего короля и прибыл сюда по его поручению. — Вот как. Разумеется, я и все жители Каспи будем рады помочь вам всем, чем только сможем. — Отлично. Я и не ждал другого ответа от верных слуг его величества. Перейдём сразу к делу. Как вы знаете, наши войска близки к взятию Констанца. Поэтому его величество в своей бесконечной мудрости решил перенести свою ставку поближе к боевым действиям, чтобы личным примером вдохновить наших смелых воинов. — Какая прекрасная мысль! Недаром нашего короля называют мудрейшим правителем под нашим небом.

Тут Эпин с неподдельным удивлением воззрился на консула. Тот сразу стушевался и поспешил продолжить свою речь, чтобы загладить неловкость: — Но не слишком ли велик риск? Не подвергнет ли король себя чрезмерной опасности под стенами Констанца? — Рад, что вы понимаете всю серьёзность положения. Конечно, храбрость нашего короля всем известна. Он пренебрегает опасностями. Но мы, государственные мужи, не можем допустить даже малейшей угрозы жизни его величества. Поэтому я убедил его организовать ставку чуть поодаль от полей сражений — в ближайшем к Констанцу городе королевства. — В Карми? — спросил толстяк с надеждой в голосе. — В Каспи, мой друг, в Каспи! Я лично решил сообщить вам эту прекрасную новость, а заодно проконтролировать, как город будет готовиться к его приезду. Так что примите мои поздравления! Далеко не каждому городу в нашем королевстве оказывается такая честь. — Да‑да, это большая честь для нашего города… — произнёс бургомистр неуверенно. — А сколько же дней его величество изволит здесь пребывать? — Кто же может это знать? Полагаю, до взятия Констанца или несколько дольше.

При этих словах бургомистр громко всхлипнул носом и, видимо, сам испугавшись этого, замер и перестал дышать.

— Да вы не переживайте так. Я уверен, ваш город прекрасно справится. Каспи всегда славился своим гостеприимством, не так ли? Я весьма наслышан о гостеприимстве жителей вашего города. — Правда? — Ну конечно! Все, кто бывал в вашем чудесном городе, рассказывают о необычайной хлебосольности жителей. А ещё о том, как богаты горожане. — Это всё несколько преувеличено. Наш город… — Да не переживайте вы так! — При этих словах Эпин улыбнулся самой благожелательной из своих улыбок и даже похлопал собеседника по спине. — Тем более что король возьмёт с собой только малую свиту. — Правда? Только малую? — Да‑да. Это всего‑то человек триста, не более того. Плюс две или три сотни гвардейцев. Королева, скорее всего, не приедет, а вот графиня фон Шале — возможно. Но её свита ещё меньше — пять‑шесть дюжин человек, не более. Возможно, ещё будут его высочество принц и его высочество герцог Эссенский со своими людьми. Это, пожалуй, ещё человек триста‑четыреста. Ну и сотня‑другая всяких там вестовых, менестрелей, поваров, шлюх и прочих не менее важных людей. — Больше тысячи человек для нашего маленького городка! Помилуйте, господин, да где же мы возьмём столько еды? Где нам разместить их? Да с нашей пустой казной мы не выдержим и одного дня. Наши торговцы почти разорены, наши…

Всё это господин бургомистр говорил с такой болью в голосе и так заламывал руки, что Эпин на миг чуть не прослезился. Пожалуй, он бы даже поверил словам о нищете, если бы не огромные изумруды и сапфиры, что красовались у градоначальника на каждом пальце. Поэтому королевский казначей перестал изображать дружелюбие. Ничего не отвечая, он лишь молча смотрел бургомистру в глаза. Тот тут же прекратил причитания и уставился в пол.

— Всё же хорошо, что его величество отправил сюда именно меня, а не какого‑нибудь лорда или генерала. Тот бы сразу повесил вас, мой милый первый консул. После таких‑то вот речей. Да‑да, повесил бы за предательство.

При этих словах толстяк выпучил глаза и открыл рот, но так ничего и не сказал.

— На ваше счастье, я не такой человек. Скажу больше: я вас прекрасно понимаю. Уж кому, как не мне, знать, что такое пустая казна. — Правда? — Конечно. Я всё понимаю и сочувствую. Но вот проблема: что мне сказать королю? Что нельзя ехать в Каспи, потому как его подданные не хотят его там видеть? Тогда, боюсь, что нас с вами повесят вместе. — Нет‑нет, мы будем рады его величеству, и их высочествам, и всем важным господам из свиты… Но увы, в нашем бедном городе мы не сможем оказать достойный приём. Может быть, вы сможете тактично переубедить его величество ехать к нам? В Карми ему будет гораздо удобнее. — Возможно, — с явной неохотой ответил шут. — Я, конечно, могу поговорить с его величеством об этом. Но как мне объяснить столь неожиданную перемену места для ставки? — Скажите правду: в казне города нет денег. — Тогда он спросит: «А куда же они делись?» Я скажу, что не знаю. Тогда король вызовет обер‑прокурора и отправит его сюда с проверкой. Вы этого хотите? — Храни меня Сабаз, конечно, нет! Но что же делать?! Господин Эпин, все знают о вашем остром уме. Умоляю вас от лица всех бедных жителей Каспи — придумайте что‑то. А уж мы в долгу не останемся.

Шут внимательно посмотрел на бургомистра, сделал вид, что глубоко задумался, выдержал паузу и лишь тогда ответил:

— Ну, есть у меня одна идея. Король очень любит людей, которые помогают ему выиграть эту войну. Вы бы знали, сколько армия требует средств — просто колоссальные суммы. Так что его величество будет рад любой помощи. Просто пожертвуйте небольшую сумму на королевские войска. Тогда я с чистой совестью скажу королю, что жители славного города Каспи настолько преданы ему, что добровольно отдали все свои деньги для победы над его врагами. А потому не смогут оказать своему монарху достойный приём. — Небольшую сумму? — Да‑да, чисто символическую. Двести тысяч марок, к примеру. — Помилуйте, господин Эпин, мы такие деньжищи и за год не соберём. — Да? А мне говорили, у вас очень богатый город. — Враки. Мы еле‑еле сводим концы с концами. — Ну хорошо. А сколько вы сможете собрать сегодня до вечера? — Может быть, тысяч тридцать. Хоть это и будет тяжёлым бременем для нас. — Возможно, я ослышался, и вы хотели сказать сто тридцать?! Иначе я даже не буду затевать этот разговор с королём. Тридцать тысяч не хватит даже на отряд самых дрянных наёмников. — Шестьдесят тысяч. Даже этих денег в казне нет. Мне придётся идти к банкирам.

Шарль на это ничего не ответил. Он стал медленно обводить глазами роскошные интерьеры и мебель в кабинете первого консула. Потом переместил взор на него самого. Обвёл глазами платье, массивную золотую цепь на груди и остановился на перстнях. Не выдержав взгляда, тот стал нервно снимать кольца, выкладывая их на стол перед казначеем.

Эпин же не спеша принялся разглядывать их на свет. Наконец, удовлетворившись, шут сгрёб все перстни себе в карман и встал из‑за стола.

— С вами приятно иметь дело, господин Горст. Король будет рад услышать, что в Каспи живут такие верные подданные. Да и не затягивайте со сбором средств. Я должен получить деньги до заката.

***

— Ах, это ты, Эпин. Где же ты пропадал последние дни? Неужто ты смеешь веселить кого‑то другого? — Как можно, ваше величество. Я выполнял свои казначейские обязанности. Вот побывал на юге ваших владений, а именно в городках Карми и Каспи. Там живут ваши верные вассалы, которые передали в казну вашего величества сто двадцать тысяч крон. — Вот это да! Я и не знал, что там живут столь преданные мне подданные. Вот так, без всяких просьб, собрать и отдать на благое дело солидную сумму… Это дорогого стоит. Вот если бы все города поступили так же, так мы давно разгромили бы этот жалкий Конт! Надо бы как‑то отблагодарить этих благородных людей. Может быть, посетить их с визитом? Как ты считаешь, Эпин? — Отличная мысль, ваше величество! Бургомистры обоих городов слёзно просили устроить ваш вояж в их края, — с энтузиазмом откликнулся Эпин. Про себя же он отметил, что, на удивление, не соврал ни на эре: они и правда умоляли об этом. Первый консул Каспи хотел, чтобы его величество остановился в Карми, а бургомистр Карми сватал королю Каспи. — Вот я так и думаю. Обязательно съезжу, как разберусь с делами. Кстати, о делах. Ко мне тут приходила мать офицера, погибшего под Констанцем. Кажется, того звали Жармени. Так вот, она слёзно просила о вспомоществовании. Ведь после того, как её сын геройски погиб, она лишилась единственного кормильца. Ты уж выдели ей какой‑нибудь пансион. — Конечно, ваше величество. А какую сумму? — Да хоть тысяч тридцать в год. Думаю, это будет достойно — почтить память такого героя.

Эпин с тоской взглянул на свои пальцы и подумал, что недолго ему пришлось носить перстни. Вслух же он сказал: — Разумеется, ваше величество. Я всё устрою сегодня же.