Как развестись с некромантом

Глава 1

Самый главный день в жизни каждой девушки – это свадьба. И в моей судьбе сегодня настал именно он.

С самого раннего утра дом полон гостей. Сборы визажистом, парикмахером.

От нервов даже кусок в горло не лезет, а тут еще макияж не лег первые два раза. Видимо от волнения слишком сильно потею, или нужно было делать пробный, когда выбирала мастера. Прическа тоже получается не сильно похожей на то, что было на репетиции. Вместо каскада мягких локонов на голове образуется жесткая стружка, намекая, что здесь потрудился плотник, а не новомодный стилист по волосам. При этом тетя Эля грозится помочь, ведь всю свою долгую жизнь она работала парикмахером, правда в мужском зале в советский период в военном городке. Она виртуозно может сотворить из любой пышной шевелюры стрижку согласно уставу, причем одними ножницами, без машинки. Объяснять горячо любимой на большом расстоянии родственнице, что правильный «кантик» не совсем то, что мне сейчас нужно, совершенно бесполезно.

Такое даже никакой пустырник не возьмет. Только тяжелая артиллерия, но, кажется, до нее тоже дойдет.

Добивает меня то, что один из дальних родственников (кажется, дядя Петя, дай Бог ему здоровья, потому что оно ему понадобится) прожигает дырку в моей фате, висевшей на открытой дверце шкафа.

— Надо отменять свадьбу, — произношу с комом в горле.

— Да, ладно тебе, — отмахивается подруга, скептически оценивая пострадавший предмет гардероба, который тут же уносит на доработку моя крестная. — Ни у кого гладко сразу не идет. Успокойся. На, вот.

Она протягивает бокал с чем-то пузырящимся, но совершенно непохожим на газировку. Принюхиваюсь.

— Ты что? Забыла, что мне нельзя? — шарахаюсь от бокала, как от ядовитой змеи.

— Почему? — подруга осматривает содержимое на свет, словно пытаясь найти какой-то изъян в напитке. — Или я чего-то не знаю, и ты беременна? Сашка уже знает? Какой срок?

— Типун тебе на язык! — на всякий случай сама сплевываю трижды через левое плечо. — Нам рано еще. Надо сначала квартиру купить, машину, подушку безопасности в конце концов.

— Тьфу на тебя, — отмахивается. — Скучные вы. Сначала – подушку, потом – матрас, затем – одеяло, а там старость клюкой машет... Прямо в глаз!

— Сейчас выпью и будет весело. — Тяну руку к бокалу, намереваясь таким образом самоликвидироваться с мероприятия.

— Ой, правда, — она быстро выпивает сама. — Тебя же уносит даже от запаха, потом неизвестно где ловить шальную императрицу, которая приходит на твое место.

— Вот то-то же, — произношу, печально вздыхая.

После всего случившегося создается впечатление, словно вселенная активно намекает, что свадьбу нужно отменять.

Неожиданно дверь распахивается на всю ширину.

— Готовы? — заглядывает мама, критически оценивая новый укороченный вариант фаты. — Пойдемте. Жених приехал, нужно не опаздывать в ЗАГС.

Дальше водоворот суеты затягивает всех участников торжества. Какие-то дурацкие конкурсы, по итогу которых меня торжественно вручают помятому Саше. Его друг по секрету рассказал, что жениха основательно помучили.

— Извини, — шепчу на ухо Сашке.

Тот криво улыбается, украдкой отряхивая пиджак.

Автомобиль, украшенный какими-то огромными подсолнухами, трогается с места, оглушая провожающих сигналом клаксона.

А я просто хотела тихую роспись с минимумом гостей.

В ЗАГС мы все-таки немного опаздываем из-за пробки на центральной улице. Может, это было бы не так критично, если бы Саша целых десять минут не спорил с водителем, доказывая ему, как правильно парковаться. В итоге все как-то утряслось. Красного от возмущения жениха вытащили из машины, следом всклокоченную меня, потому что «столярная стружка» за что-то зацепилась в салоне. Родственников распихали, свидетелей утрамбовали, упирающихся сотрудников ЗАГСА заставили взять наши паспорта.

И вот он тот самый момент, ради которого тысячи девушек готовы пойти на любые ухищрения, включая подлог, поджог и даже подкоп.

Торжественный белоснежный зал впускает гостей. Родители пускают слезы умиления, кто-то из гостей мужского пола закусывает подарочным букетом, а подруги испепеляют меня завистливыми взглядами, не забывая при этом делать селфи на фоне жениха. Засланный ЗАГСом фотограф командует, расставляя нас в самых идиотских позах, при этом я явственно ощущаю, как одна из косточек корсета начинает невыносимо больно колоться.

— Добрый день, уважаемые гости! — хорошо поставленным голосом начинает сотрудница.

Вид у нее прямо сказать угрожающий. Прическа представляет собой громадный, залитый намертво мебельным лаком начес. Мне кажется, это что-то из животного мира — стараться казаться больше, чем ты есть, чтобы напугать противника. Жирные, театральные стрелки делают взгляд тяжелым и агрессивным. Магнитные ресницы неумолимо притягиваются к огромному кулону на полной груди, вынуждая женщину все время поправлять их пальцами.

От волнения я ужасно соображаю, не воспринимая общую картинку целиком. Сознание выхватывает только какие-то детали.

Что-то рассказывают про корабли, ниточки, кольца и вечную жизнь до гроба или там про любовь? Все эти слова с пафосной музыкой смешиваются в одну кучу.

Гости смотрят на нас. Женщины нетерпеливо переминаются с ноги на ногу в неудобных туфлях. Мужчины то и дело поправляют тесные галстуки, которые надели специально, не нося до этого двадцать лет.

Замечаю, как подруга, видимо, не выдержав своих каблуков, просто разувается и отдает свою обувь какому-то удивлённому гостю. Последний внимательно рассматривает «подарок», сравнивая зачем-то с бутылкой в руках.

Кажется, регистратор что-то спрашивает. Женщина устало утирает со лба пот, стараясь не размазать при этом косметику.

— Согласны ли вы, Александр, взять в жены Викторию?

У меня внутри все замирает. Смотрю на своего практически законного супруга и замечаю нечто странное. Он отводит взгляд в сторону, так и не произнеся ничего.

— Саша? — спрашиваю с тревогой в голосе.

— Жених? — регистратор, наоборот, оживляется, предвкушая нечто отличное от привычной рутины.

— Я не могу, Вик. — Устало проводит ладонью по волосам.

— Что? — Мне кажется, это какой-то розыгрыш.

— Я не могу на тебе жениться, — повторяет медленно и чётко.

— Только сегодня или вообще? — флегматично уточняет подруга.

— Почему? — шепчу, стараясь справиться с подступившим к горлу комом.

— Я... я...

— Да скажи ты ей уже! — из толпы выплывает уточкой глубоко беременная блондинка.

— Лена, — Саша брезгливо морщится, — я же сказал, что сам все сделаю. Зачем пришла?

— Чтобы она тебя не увела, — отвечает Лена, держась за огромный живот.

— Прости, Вик, — несостоявшийся законный супруг снимает галстук. — Свадьбы не будет.

— Почему? — переспрашиваю, силясь уловить смысл слов.

— Потому что я от него рожаю, — вместо Саши отвечает Лена, ошарашено смотря на лужу под собой.

Вокруг сразу начинается суета и паника. А я медленно подхожу к кому-то из гостей, забираю из его рук бутылку и пью прямо из горла, не чувствуя ни вкуса, ни запаха.

— Стой!

Истеричный вопль подруги это последнее, что я слышу, прежде чем провалиться в темноту.

Глава 2

— Леди Виктория! Леди Виктория! — доносится откуда-то издалека женский голос. — Леди Виктория! Очнитесь! Леди Виктория!

Кому не спится в такую рань? Понапокупали квартир, чтоб вас. Дал же Бог соседей. Что там с этой Викторией? Дайте женщине поспать уже. И тезке ее заодно.

Неожиданно в нос ударяет резкий аммиачный запах.

— Фух, — уворачиваюсь, открывая глаза. — Твою гортензию…

Остальная часть ругательства застревает в горле вместе со словами.

Помещение оказывается совершенно незнакомым. Высокий потолок, украшенный вычурной лепниной и фигурками упитанных купидонов. Стены выкрашены в темно-бордовый цвет. В углах виднеются белоснежные колонны в античном стиле, заканчивающиеся головами каких-то диковинных животных, определенно охотящихся за аппетитными метателями стрел.

Осторожно провожу руками по лицу, стараясь стереть наваждение. Предположение, что после новости об отмене свадьбы мне стало настолько плохо, что увезли в больницу, мозг сразу отметает. Наши стационары красят либо в блевотно-зеленый, либо, особо продвинутые учреждения, в гранитно-серый. Последние, кстати, после такого модного дизайнерского ремонта напоминают филиалы ритуальных услуг. Но чтобы лепнина? Может, меня продали в бордель? На подобную мысль наталкивает не только специфическая покраска стен, но и внешний вид стоящей передо мной на коленях девушки. На ней одет какой-то старомодный наряд, напоминающий униформу горничной конца девятнадцатого столетия. Светлые волосы собраны в идеальный высокий пучок, который украшает белоснежный платок, повязанный на цыганский манер. Поверх платья молочного цвета передник, на поясе которого болтается крохотная тканевая сумочка.

В руках у неё флакон из темного стекла, который, скорее всего, является источником этого мерзкого запаха.

— Леди Виктория, хвала богам, вы пришли в себя, — произносит девушка, придирчиво вглядываясь в мое лицо. — Я так испугалась, когда вы лишились чувств.

— Я? — переспрашиваю, очень надеясь, что мне сейчас прояснят ситуацию.

Но вместо объяснений снова суют под нос флакон.

— Твою гортензию через чертополох! — Отталкиваю её руку в сторону. — Что здесь происходит? Где я? Кто вы?

— Святая Марианна, — всхлипывает девушка, самостоятельно занюхивая содержимое злополучного флакона. — Леди Виктория, вы, верно, очень сильно повредили себе что-то при падении. Я – ваша служанка Джимена. Мы в доме вашего покойного батюшки, лорда Мерфи. Неужели совсем не узнаете?

— Какого батюшки? — На всякий случай все-таки ощупываю свою голову на предмет целостности.

— Вот уже как год покойного лорда Джозефа Мерфи. — Джимена смахивает краем передника проступившие слезы. — Вы и этого не помните?

— Нет, — соглашаюсь, не зная что ответить. — Что произошло?

Бред какой-то. Место странное. Девчуля, собственно, тоже похоже с прибабахом. Надо найти способ сбежать отсюда домой. И чем быстрее, тем лучше.

— Вы получили письмо из самого дворца, — произносит с нескрываемой гордостью в голосе. — В нем написано, что вас назначили на должность главной придворной ведьмы его Величества. А потом вы лишились чувств… от счастья.

— А-а-а… — протягиваю, всерьез подумывая свалиться в обморок повторно. — Понятно. Звучит почти как любовница.

Осторожно поднимаюсь на ноги, путаясь в подоле совершенно дурацкого платья. И какой извращенец успел меня переодеть? Поправляю неудобный наряд. Ещё и расцветка поросячего оттенка в мелкие красные цветочки. Туго затянутый корсет не даёт сделать полноценный вдох, отчего немного кружится голова. Туфли, кстати, неожиданно вполне удобные, словно на заказ по ноге шили.

— О, у вас долго идущие планы, леди, — Джимена краснеет, видимо представляя себе процесс. — Но смею напомнить вам, что вы замужем.

— Что?! — От нахлынувших эмоций делаю шаг в сторону и оступаюсь.

Хватаюсь рукой за первый попавшийся предмет, оказавшийся столиком перед зеркалом в резной оправе. И все с ним хорошо, кроме отражения.

Из зеркальной глади на меня смотрит совершенно незнакомая девушка. Совсем юная. С натяжкой можно дать ей восемнадцать лет. Густые каштановые волосы уложены каскадом локонов, лишь немного пострадавшим при падении. Карие глаза с веером чёрных ресниц, словно наращённых. Чуть припухшие губы нежного чуть красноватого оттенка. Провожу рукой по волосам, но отражение повторяет движение. Прикусываю губу, несколько раз интенсивно моргаю, скалюсь, трогаю уши, старательно пытаясь уловить подвох.

Но его нет.

— Твою… — выдыхаю, зажевывая оставшуюся часть ругательства.

— С вами все в порядке, леди? — спрашивает служанка, держа пузырёк наготове.

Это не моё тело. И я совершенно не в курсе, в порядке ли оно. А где тогда моё? В той бутылке был метиловый спирт? Или яд позабористее? Может, это уже Чистилище, а у этой горничной сейчас отрастут рога и хвост?

Перевожу взгляд на девушку, внимательно разглядывая ее платье. И тут же с ужасом замечаю, как из под подола торчит серый пушистый хвост. От нахлынувшей волны ужаса, цепляюсь за край стола сильнее, уже просто мечтая потерять сознание.

Хвост, не подозревая о моих планах, пару раз раздраженно дергается, а после вовсе скрывается под юбкой. Джимена же, осознав свою оплошность, нервно передергивает лицом, а потом вовсе наклоняется, пытаясь затолкать хвост поглубже.

Делаю глубокий вдох, не в силах выдержать эту картину. Сейчас у неё как в кино начнутся страшные муки трансформации в инопланетное чудовище? Зажмуриваюсь, ожидая, что вот-вот меня начнет жрать неведомая тварь.

— Леди Виктория? — Голос твари, то есть Джимены, становится более обеспокоенным. — Вам плохо?

Открываю глаза, обнаруживаю, что девушка пытается отодрать от ноги толстого, шпротного окраса кота. Зверюга раздраженно дергает тем самым хвостом, нагло требуя внимания.

— Нет, — нервно икаю, наблюдая эту картину. — То есть да. То есть не знаю. Наверное, лучше прилечь… как-то голова кружится.

Я никогда не верила в магов, экстрасенсов, переселение душ и прочую ересь. А уж романы про попаданок высмеивала до икоты. И что теперь?

Я в чужом мире, в чужом теле, где-то бродит мой чужой муж, который может и долг супружеский потребовать. А делать с этим что? Мамочки! У меня ж инструкции никакой нет… Надо было книжки читать!

Глава 3

Как только служанка выходит, я тут же подпираю дверь стулом. Мне нужно время, чтобы все осознать и придумать план.

Эх, я никогда не была сильна в стратегии.

Бегло осматриваю комнату. Здесь, в отличие от предыдущей комнаты, стены выкрашены в нежно-голубой цвет без вычурных деталей. Справа располагается довольно скромная кровать. На двуспальную не тянет, скорее полуторка, а может даже половина полуторки. Спать в позе звезды не получится, да и моему старому-новому мужу явно места не хватит. Прости, майн херц, но отдаваться во власть Морфея ты будешь в другом месте. Пафосный балдахин из темно-синего бархата вызывает удушливое чувство. Просто уверена, что его никогда не стирали. Сажусь на край постели и выдыхаю.

Так, Вика, соберись. Сейчас ты проснешься у себя дома. Психотрия с несостоявшимся мужем, может, оно и к лучшему. К тому же родителям он никогда не нравился.

Твою гортензию через чертополох! Как они там без меня? Наверное, с ума сходят. Нужно срочно просыпаться.

Считаю до десяти, стараясь выровнять дыхание. А потом, собравшись с духом, щипаю себя за руку, потом за шею, щеку и ногу.

Окружающий бред не исчезает, не рассыпается пылью… даже рябью не идет…

— Бред, — произношу вслух.

В тишине незнакомой комнаты мой собственный голос кажется оглушительно громким. Самое интересное, что при таком радикально изменившемся отражении в зеркале, голос остался моим собственным. Даже моя картавость от волнения со мной.

— Бред, — повторяю, тщательно выговаривая ненавистную букву.

Получается не очень. Что самое интересное, половину детства родители таскали меня к логопеду, но результат остался нестабильным.

Внимательно разглядываю пальцы на руках. Здесь они ужасно тонкие. А предыдущая хозяйка тела вообще ела?

Сбрасываю туфли и осматриваю совершенно чужие ноги. Где мои накопленные годами мозоли? А шрам от операции, когда лодыжку ломала?

Осторожно сгибаю большой палец на правой ноге. Он в ответ шевелится.

— Ничего не понимаю.

Следующий час я с упоением сгибаю и разгибаю пальцы на руках и ногах, каждый раз удивляясь процессу. Потом подхожу к туалетному столику и корчу рожицы, пытаясь убедиться, что это тело действительно подчиняется мне.

Увы. Результаты оказались положительными.

— Твою гортензию, — выдыхаю, обхватывая голову руками. — И что теперь делать?

За дверью раздаётся какой-то шорох.

— Леди Виктория?

Твою… подрываюсь и прямо босиком бегу к окну. Надо валить отсюда быстренько. А то вдруг они узнают, что я самозванка и сожгут на костре священной инквизиции или вообще сожрут?

Отдергиваю тяжелые шторы, бегло осматриваю раму, прикидывая, как ее открыть. Со второй попытки нахожу ручку, тяну на себя.

— Леди Виктория? С вами все в порядке? — В голосе девушки появляются нотки беспокойства.

— Да, — кричу, судорожно дергая оконную ручку.

Раза с третьего она поддается, оставаясь в моей руке. Вот невезение. Оконная сворка с грохотом падает на пол, осыпая осколками все вокруг. Я едва успеваю отшатнуться.

— Леди Виктория!

Стул с грохотом падает, дверь распахивается.

Как можно было не заметить, что она открывается в другую сторону?

— О, боги, — Джимена в ужасе прижимает руки к лицу, — что здесь случилось?

— Все в порядке, — уныло смотрю в окно.

По ту сторону подоконника виднеется зеленая трава, аккуратно подстриженные кусты, ровные дорожки… правда тремя этажами ниже. Этот путь на свободу отметаем.

— О, боги, вы не поранились? Зачем вы полезли открывать окно? На улице сегодня ветрено и прохладно, — продолжает причитать служанка.

— Здесь душно, — понуро отхожу в сторону.

— Нужно было позвать меня.

— Считай, позвала.

Пока девушка суетится, собирая осколки, сажусь обратно на кровать. Мыслей нет, только паника в голове.

Кто была хозяйка этого тела? На каком она положении? Нужно как-то добывать информацию. Ах, да! Точно. Ее же назначили какой-то верховной ведьмой или что-то вроде того. Еще письмо какое-то было.

— Джимена, — окликаю девушку.

— Да, госпожа?

— Где письмо из дворца?

— В вашем кабинете.

— Проводи меня туда, — устало тру виски. — Голова все еще немного кружится, — добавляю, увидев в ее глазах немой вопрос.

— Да, конечно, сейчас, — начинает она суетиться в два раза быстрее. — Может, вам принести ваш любимый облепиховый чай?

При словосочетании облепиховый чай к горлу подступает тошнота. Ненавижу эту ягоду.

— Нет, — морщусь в попытке избавиться от дурноты. — И наведи порядок в спальне! Не шторы, а пылесборник. От балдахина вообще несёт грязью.

— Но… — Замирает, странно косясь на меня.

— Живо. — Не справляясь с эмоциями, топаю босой ногой, как назло попадая на какой-то осколок.

Боль пронзает ногу, но я стоически молчу, правда выражение лица меняется автоматически.

— Как скажите, госпожа. — Джимена с подозрением косится на меня. — Могу вам чем-то еще помочь?

— Да, — сдаюсь, боюсь даже представить масштаб своего бедствия.

Одному Богу известно, что в этих краях с медициной. Вполне может оказаться, что они лечат простуду кровопусканием, а геморрой дыбой. Хирурга и стерильного инструмента ожидать точно не стоит.

— Джимена, — произношу, едва не плача от боли, — помогите дойти до кабинета. И, — выдыхаю, собираясь с мыслями, как перед казнью, — я поранилась.

— О, боги, леди Виктория, — тут же начинает причитать служанка. — Нужно срочно промыть рану!

Еще было бы неплохо достать стекло.

Глава 4

Медицина находится здесь на уровне «помоги, Господи». Если это не срабатывает, тогда переходим к следующему средству — «помянем». Последнее самое верное. Как говорится, чем позже приедет скорая, тем точнее диагноз.

Два дня назад Джимена даже пригласила местного доктора Лоустона. Седовласый мужчина в круглых очках, гордо несущий не только звание врача, но и выпирающий, как на девятом месяце, живот, долго вглядывался в рану, пока я не вытащила стекло самостоятельно. Затем он достал литровую бутылку из зеленого стекла, гордо заявив, что там вода из источника, освященного самим Альфредом Ледоступом. По его заверением эта жидкость убивает всех известных болезнетворных организмов. Мне идея категорически не зашла, поэтому попросила хотя бы самый обыкновенный алкоголь, раз с антисептиками такая большая проблема. Присутствующие почему-то страшно оскорбились, и все равно налили в рану свою священную жижу. При чем последняя действительно ощутимо отдавала тухлятиной.

После сегодняшней ночи я совершенно не сомневаюсь, что вода была из лужи, пусть и священной для местных. Нога распухла, приобрела синюшно-фиолетовый оттенок, а пульсирующая боль реально начала сводить с ума.

В первый день удалось даже немного разгрести дела в кабинете бывшей хозяйки тела. К моему счастью, она, как и положено приличной светской даме, скрупулёзно вела дневник, правда с одним существенным нюансом. Предыдущая леди Виктория вела довольно разгульный образ жизни после смерти своего отца. Женщина глушила тоску в увеселительных мероприятиях, азартных играх и любовных связях. Особенно показательна в этом плане разветвленная схема на целый лист, где, когда и с кем нужно встречаться. А вот для чего – расписано на следующем листе.

Не, я такой плотный график не потяну даже в целях конспирации. Надо, как минимум, половину ухажеров ликвидировать, а лучше всех. И почему тогда Джимена удивилась фразе про любовницу короля? Или служанка в курсе, что его величество никак не впихнётся сюда?

Смущает только то, что законного супруга нет ни в одном из списков. Он у нее вечный вахтовик? Застрял где-то за полярным кругом? Лизнул столб металлический на морозе?

Задумчиво рассматриваю потолок в кабинете. Здесь все строго и лаконично в стиле классицизм. Никаких объемных элементов. Только белые колонны, спрятанные за серыми бархатными шторами. Над столом портрет какого-то сурового мужика с огромными усами, кустистыми бровями и шкурой полосатого зверя через плечо. Возможно, будь я специалистом в области зоологии, то скорее всего опередила бы, кому из фауны не поздоровилось. Только красноватый отлив меха ставит в тупик.

— Надеюсь, этот персонаж – не мой муж, — беру со стола злосчастное письмо из дворца. — И не король.

Пробегаюсь глазами по чернильным строкам на бумаге. Слава Богу, что вместе с телом ко мне перешла способность понимать местное письмо и речь. Иначе было бы совсем тяжко.

Так, значит ежегодно назначается верховная ведьма. Что-то часто для такой должности. Или он их так страстно любит, что женщины не выживают?

Дальше.

Верховная ведьма необходима для проведения церемонии воздаяния даров матери природы.

Надеюсь, она сама не является главным даром? Вообще какая-то странная история с этим назначением.

«Леди Виктория Брайт, извещаем вас, что согласно указу Его Величества Уилборна Третьего, вы должны явиться во дворец не позднее третьего октября сего года.»

Дата. Подпись. Гербовая печать.

Если верить настенному календарю, то до крайнего срока еще неделя. За это время нужно привести в порядок конечность и придумать план. Пока и с тем, и с тем – полный провал.

Так. Спокойно, Вика. Ты и не такие тропические растения выхаживала. А это задачка не из лёгких.

Думать сейчас невероятно тяжело. Голова буквально раскалывается на части. Нога же просто болит так, что ее хочется просто отгрызть.

Внимательно рассматриваю поврежденную конечность. Отек увеличился вдвое. Осторожно ощупываю ее. Из раны сочится мутноватая жидкость. Перспектива ампутации становится все более явственной.

Кажется, мой путь попаданки закончится быстрее, чем я успею вляпаться в приключения.

Откидываюсь на подушки. Во всех сказках главные героини успевают найти любовь и счастье, а я похоже нашла гангрену.

Поздравляю тебя, Вика. Ты сорвала джекпот. Помереть в чужом теле, в чужом мире от банальной гнойной раны – определённо удача.

С такими невеселыми мыслями проваливаюсь в горячечный сон.

Мне мерещатся огромные волки, драконы и эльфы. Все они втроём сражаются за право отгрызть первыми мою ногу. Я же кокетливо обмахиваю главный приз веером, потому что горит ужасно.

— Леди Виктория, — интересуется дракон, наклонив голову на бок.

Победа досталась ему, и ящер уже примеривается к трофею.

Неожиданно его голос меняется на женский, а я распахиваю глаза, просыпаясь.

— Леди Виктория, — Джимена открывает дверь, заглядывая в комнату, — вы в порядке?

— Что? — с трудом ворочаю пересохшим языком.

— С вами все в порядке? — девушка обеспокоенно смотрит на меня.

— Не знаю. — Картинка периодически расплывается.

— Вы спите уже вторые сутки.

Она словно смущается, что решилась меня разбудить, а не просто подождать, пока тело остынет.

— Это так мило с твоей стороны, — бормочу, мечтая только о том, чтобы меня скорее оставили в покое.

— Но, леди Виктория, приехал ваш муж.

— Что?

— Ваш муж, сэр Максимилиан Брайт. Он прибыл в поместье сегодня утром и изъявил желание видеть вас.

Мне становится дико смешно. Ну давайте сюда вашего мужа. Сейчас самое время.

Глава 5

Джимена мнется в нерешительности, бросая косые взгляды то на меня, то на закрытую дверь.

Как же она раздражает, а еще свет. Он почему-то кажется невероятно ярким. Со вздохом пытаюсь перевернуться на бок, чтобы быть спиной к окну, но острая боль не дает этого сделать.

Твою гортензию!

Возвращаюсь в исходное положение, сжав зубы, чтобы не кричать.

— Леди Виктория…

— Что? — бубню, не открывая глаз.

— Вы не одеты! — вскрикивает девушка, будто я не понимаю самых простых вещей. — Муж не может видеть жену в таком неподобающем виде! Это же позор!

Да? А как, простите, они все остальное делают? С завязанными глазами?

— Пусть тогда подождет, пока тело обмоют и в порядок приведут, — честно сообщаю служанке. — Я думаю, ему еще около суток придётся потерпеть.

— Но, — запинается, — госпожа…

— Где моя жена?! — раздается крайне возмущенный мужской голос. — Что здесь происходит? Где она? Что вы скрываете?

— Сэр…

— Что вы себе позволяете?

Последняя фраза, кажется, адресована мне. Плевать. Хоть перед смертью я буду делать то, что хочу! И самое главное, как хочу!

— Сэр, — продолжает что-то мямлить Джимена.

— Леди Виктория! Я желаю объясниться! — над самым ухом. — Что вы скрываете от меня?

Надо открывать глаза? Да? Совершено не хочется. И вообще, это он хочет объясниться? Пусть рассказывает.

— Леди Виктория!

Мой местный супруг довольно настойчиво трясет меня за плечо.

— Уважаемый, — во рту пересохло, поэтому говорить невероятно сложно, — подождите немного, и тело будет в подобающем виде.

— Что здесь происходит?

Чья-то прохладная ладонь касается моего лба. Такое облегчение. У меня как раз невыносимо болит голова.

— Как же хорошо, мамочки, — бубню. — Можно еще?

— Я спрашиваю, что происходит? — мужской голос из раздраженного становится просто строгим. — Джимена!

— Госпожа поранила ногу. Доктор осмотрел ее и назначил обрабатывать водой из…

Договорить она не успевает, потому что мужчина выдает какое-то заковыристое ругательство. Одеяло слетает с меня, обдавая болезненной прохладой.

— Пошла вон! — рявкает мой местный муж. — Никому не заходить суда. Если ослушаетесь, сдохните во тьме! И запомните, дважды я не повторяю!

Любопытство берет верх. Приоткрываю опухшие глаза.

— Вы всегда такой грозный? — спрашиваю у темноволосого мужчины, сосредоточенно рассматривающего мою ногу.

— Ты меня слышишь? — муж поворачивается ко мне.

— Да, — морщусь от того, что его голос отдаётся болью в голове. — Только можно потише?

— У тебя сильный жар.

— Угу.

— Воспаление распространилось на весь организм, — сокрушается мужчина. — Его уже так просто не остановить. Даже если отнять ногу.

— Это хорошо, — шепчу я, рассматривая его черты лица. — Все равно бы на это не согласилась.

— Ого, — он криво улыбается, — решила помереть в рассвете лет?

— Не вижу в этом ничего предосудительного.

— Ну уж нет, — мужчина сосредоточено считает пульс на моем запястье. — Сначала нужно разобраться с этим проклятым браком.

— Поспорите с самой смертью? — выдаю с усмешкой.

— А кому как не мне? — заявляет он с максимальным пафосом.

— Вы Господь Бог?

— В твоем случае гораздо полезнее – некромант. Собственно, это я.

— Бред…

— Ну что, дражайшая супруга, — кажется, он издевается. — Полетели?

— Я слишком устала…

Договорить не успеваю, потому что дальше начинает твориться странное. Даже более странное, чем перенос в другой мир и в другое тело. Это хотя бы было на так больно.

Я готова поклясться всем, что у меня есть, включая сердце, почки и кариес на нижней восьмерке слева! Все происходящее реально!

Твою гортензию через чертополох…

Мужчина окидывает меня задумчивым взглядом, совершенно бесцеремонно пробегает кончиками пальцев по моей груди, животу, ноге. Потом одним рывком разрывает ткань ночной сорочки, обнажая поле для работы.

— Не…

Хочу возмутиться, но он прижимает свою ладонь к моим губам. Вторую руку кладет между моими грудями.

Точно некромант? Или то же самое, но с окончанием «фил»?

От нервов появляется трудно сдерживаемое желание язвить и неуместно шутить.

— Молчи, — говорит муж, смотря в мои глаза. — Просто молчи. Не мешай и ничего не бойся.

Хочется спросить, чего я должна бояться, но не успеваю. Под его пальцами становится невыносимо жарко. Муж одними губами шепчет что-то. В следующее мгновение жар просто пронзает насквозь. На мгновение забываю, как дышать. Кислород стремительно заканчивается. В панике пытаюсь пошевелиться или закричать, но ничего не выходит.

Яркая вспышка. И боль уходит, оставляя после себя лишь покой и блаженство.

Я уже стою рядом, наблюдая за собственным телом со стороны. От моей руки к мужу тянется призрачная цепь, сотканная как будто из электрических разрядов.

Что это?

Мужчина бросает строгий взгляд в мою сторону, а после начинает водить своими бесстыжими руками вдоль моего беспомощного тела.

Эй! Убери лапы, извращенец!

Он совершенно точно видит меня, но не знаю, слышит ли.

Подхожу ближе, ощущая, как цепь потрескивает при каждом движении.

Хочу дотронуться до плеча некроманта, но каждый раз руку отбрасывает какая-то неведомая сила.

Вот тебе и замиокулькис, чтоб его.

Следующие несколько минут просто наблюдаю, как под пальцами мужчины затягивается рана, уходит отек на ноге. Он буквально не пропускает и сантиметра моей кожи. А когда доходит до головы, происходит еще одна яркая вспышка.

Глава 6

— Открывай глаза, красавица, — будет меня мужской голос.

Что-то часто я стала просыпаться в компании незнакомых людей. Нужно срочно завязывать с этой позорной практикой.

Так! Твою гортензию!

А как? Что делать-то?

Паника накатывает волнами, заставляя сердце бешено стучать.

Вдох! Да нет! Медленно и спокойно, а не так, будто за тобой гонится неведомая кракозябра с зубами по полметра. И совершенно легкий, еле заметный выдох.

А кто ж его знает, гонится или нет? Может, уже догнала и молвит человечьим, то есть мужским голосом. И зубы… Хотя, красавицей называет, приятно же…

— Открывай глаза! — более требовательно. — Я знаю, что ты пришла в себя.

Интересно, откуда он это знает, если сама не уверена в себе или нет?

По бокам от моих рук, чувствую, как проминается постель. Лежать с закрытыми глазами становится все страшнее, особенно чувствуя чье-то дыхание на лице.

Нужно срочно предпринять что-то. Вариантов масса. И все они живут в моей голове, благодаря кинематографу и русской книжной классике. Топиться в бурной реке и бросаться под поезд уже поздно. Дуэль? Так победить могу разве что, соревнуясь в наведении удобрений на скорость. Значит, классику отметаем. Хотя, там еще обычно писали про великие страдания во имя общей благой цели. Но это, пожалуй, оставим на самый крайний случай. Чему учил кинематограф? Отечественный – предлагал с широкой улыбкой строить светлое будущее вопреки трудностям. А зарубежный – что откуда-то должны обязательно свалиться супергерои и навести порядок, сметая всех противников на своем пути. Вот бы соединить это все, построить противников и заставить их лепить светлое будущее под чутким взором гордого пролетариата.

Кажется, оба варианта мне не подходят. Нужно как-то заставить себя открыть глаза и посмотреть опасности прямо в… знать бы еще, какая она…

— Доброе утро, — широко улыбается мужчина, внимательно рассматривая меня.

Кажется, это мой местный муж. Короткие прядки темных волос свисают по бокам его лица, взгляд изучающий. Он нависает надо мной, удерживая вес на руках. Прямо-таки провокационная поза, особенно, если вспомнить тот факт, что из одежды на мне только разорванная ночнушка.

— Д-доброе, — блею, пытаясь так скосить глаза, чтобы оценить степень своей наготы.

— Странно, что тебя это интересует, — скептически отмечает мужчина, прослеживая мой взгляд.

— Почему? — спрашиваю, параллельно пытаясь наощупь определить то, что не смогла разглядеть.

— Это не твоё тело. Зачем переживать об его наготе? — с издевкой в голосе.

Наверное, в этот момент на моем лице разом отражаются все возможные чувства и эмоции. Фенита ля комедия! Миссия провалена, хоть и была выполнима. Меня рассекретили.

И что теперь делать? Надо ли его бить? Кусать? Или просто прикинуться дурочкой? Последнее точно должно получиться, с моими-то куриными мозгами.

— Что за бред? — собираю в себе остатки наглости.

Он перехватывает мою ладонь, которая в это время нащупывает одеяло.

— В момент смерти оно тебя не держало, пришлось делать привязку на себя, — внимательно смотрит в глаза, сжимая мою кисть. — Какое твое имя?

— А когда я умерла? — выкрикиваю в ужасе, пытаясь встать с кровати.

Мужчина несколько жестко гасит все мои попытки занять вертикальное положение, пригвоздив намертво к кровати.

— Кто ты? Как тебя зовут? — повторяет, сканируя взглядом.

Эмоции захлестывают с головой, и слезы сами собой начинают течь из глаз.

— Имя?

— Гортензия! — выплевываю со злостью.

— Врешь, — ни на секунду не задумывается мужчина.

Несколько мгновений просто хватаю ртом воздух, не в силах правильно сформулировать бурлящие эмоции.

— Виктория, — наконец-то выдаю что-то членораздельное.

На лице мужчины отражается некоторые замешательство.

— Так звали мою, — морщится, словно только что съел лимон, — жену.

— Ну, — пожимаю плечами. — Ничего другого не придумаю. Родители действительно назвали Викой, как и твою… жену.

— Поразительное совпадение, — произносит задумчиво, садясь на постель рядом. — И как ты оказалась в этом теле, Вика?

— А кто ж его знает? — натягиваю одеяло повыше, чтобы точно быть уверенной в прикрытости стратегических мест. — Выпила какую-то дрянь на своей несостоявшейся свадьбе, и все.

— И все, — повторяет окончание моей фразы, погружаясь все сильнее в собственные раздумья.

— Ага. Завертелось все, потом нога еще, — совсем по-детски шмыгаю носом. — Я так понимаю, что отношения у вас с женой не заладилась, поэтому могу развестись с вами хоть сейчас.

— Не можешь, — устало давит пальцами на переносицу. — Если мы разведёмся, то, согласно завещаниям наших дражайших родителей, останемся без наследства.

— А вам оно сильно нужно?

— Мне? Не думаю, но выставлять на улицу кучу рабочих на отцовской фабрике не хочется, да и вам не советую.

— Только не играйте в благородство. Ни за что не поверю, что вы действительно печетесь о простых людях.

— Не верьте. — Он равнодушно пожимает плечами. — Но еще минимум два года нам нужно быть в браке.

На моем лице отражается вся гамма эмоций.

Твою гортензию через чертополох!

— Воды?

— Яду.

— Это можно. Только расскажи подробнее о своей жизни, Виктория.

Глава 7

Максимилиан слушает молча, не перебивая, не уточняя, словно ему совершенно все ясно. И вообще он там присутствовал лично. Единственная проскользнувшая эмоция – это вздернутая бровь в моменте рассказа о фееричном явлении любовницы мужа. Даже как-то неловко получается. Зябко передергиваю плечами, не зная, как себя с ним вести. С одной стороны – жизнь спас, с другой – кто знает, что у него в голове… Некромант все-таки… Вдруг какой-то ритуал страшный и зверский готовит. Или холодец с желатином варить станет…

— Ладно, — наконец выдает он, поднимаясь на ноги. — Пойдем поедим. Нужно восполнить потраченные силы, заодно обсудим наши перспективы на ближайшее совместное будущее.

И это все? Кроме бровей, у него ничто эмоции не выражает?

— Давай разведёмся? — почему-то шепчу. — Как у вас это сделать? Должен же быть какой-то способ?

— В нашем случае – пока смерть не разлучит нас, — недобро улыбается краешком губ.

— Что значит пока смерть? — нервничая, комкаю руками одеяло. — Должна быть какая-то юридическая процедура! Наверняка есть оговорка в завещании.

— Да, — кивает, разглядывая собственные ладони. — Мы можем развестись только после рождения трёх наследников мужского пола. Если сильно торопишься, начнем прямо сейчас.

Он тут же демонстративно скидывает с себя рубашку. То ли с ужасом, то ли с восхищением нагло пялюсь на его идеальный торс. Проработанные, но не раздутые грудные мышцы, кубики пресса. Скольжу вдоль них взглядом, пытаясь зачем-то сосчитать, и натыкаюсь на сильные ладони, буднично растягивающие брюки.

— Э… — тяну, заворачиваясь в одеяло, как гусеница в кокон. — У-у-у…

Мозг судорожно мечется между желанием остановить это и потребовать довести начатое до самого конца.

Мужчина бросает на меня сочувствующий взгляд, а потом произносит:

— Только есть один нюанс.

— Какой?

Старательно изображаю безразличие.

— Я бесплоден.

Видимо на моем лице эмоции отображаются за двоих, потому что Максимилиан просто замораживается.

Так. Наверное, нужно что-то сказать. А что?

Твою гортензию!

— Извини за нескромный вопрос, — говорю медленно, подбирая слова. — Как ты это понял?

— Что?

— В нашем мире для этого мужчины делают специальные исследования своей… кхм… Ну… Того самого… А у вас?

Он закатывает глаза, судя по всему, считая меня беспросветно тупой.

— Я — некромант.

— И?

Зависает.

— Чтобы стать некромантом, маг должен пройти через особый ритуал. Частью его является жертвоприношение духу Великой Бездны. У меня он забрал способность продолжения рода.

Етить…

Глава 8

Обедать мы садимся молча. После откровения моего свежеобретенного супруга чувствую себя не совсем комфортно.

К моему счастью, в гардеробе нашлось свободное платье без корсета. Джимена всю дорогу причитала, что оно ужасно легкомысленно, и замужней даме не пристало спускаться в таком виде к обеду даже одной, не то что появляться пред светлые очи мужа.

— Оставь ее в покое, — рыкает Максимиллиан, когда мы спускаемся в обеденный зал.

— Но… — начинает оправдываться Джимена.

— И оставь нас наедине, — продолжает чеканить он.

Служанка делает реверанс и молча удаляется из помещения. А муж встает и помогает мне сесть за стол.

— Как себя чувствуешь, Виктория? — говорит совершенно холодным голосом, а в глазах беспокойство.

— Спасибо, — произношу смущенно. — Мне гораздо лучше. Нога совсем не болит.

— Тебе нужно поесть. — Кладет на мою тарелку огромного размера кусок мяса с подливой. — Мы потратили много сил, их нужно восстановить.

С ужасом смотрю на этот ценный источник белка. В нос ударяет аромат местных специй и томатов. В своем мире я была бы в восторге от этого блюда, но сейчас… Тошнота подкатывает к горлу. Я в панике начинаю искать подходящую тару, потому что еще секунда, и содержимое желудка будет активно проситься наружу.

— Постарайся глубоко дышать с широко открытым ртом, — супруг невозмутимо подставляет мне какую-то пыльную вазу. — Это на случай, если правильное дыхание не поможет.

Совершенно спокойно отвечает на мой немой вопрос.

— Ну же, Виктория, — бережно поправляет волосы, которые я не позволила собрать Джимене. — Вдох и выдох. Ничего сложного.

Это одновременно страшно и до слез мило. Растекаюсь счастливой лужицей, все же попрощавшись с водой в желудке.

— Прости, — выдаю смущенно, вытирая рот салфеткой. — Прости, Максимилиан.

— Можно просто Макс. — На этот раз он садится рядом, а не напротив. — Все в порядке. Это нормальная реакция организма после такого стресса. А теперь поешь.

— Спасибо, — произношу, немного отдышавшись. — Это все-таки для меня слишком. Мне кусок в горло не лезет.

Мужчина замирает с совершенно спокойным лицом, а я ошарашено наблюдаю, как его пальцы сгибают пополам вилку.

— Не заставляй меня кормить тебя насильно, — говорит он, даже не смотря в мою сторону. — Я тоже потратил много сил.

Брезгливо отбрасывает вышедший из строя столовый прибор, берет новый и с вызовом смотрит на меня.

— Я… — начинаю, но тут же передумываю спорить.

В конце концов, он помочь пытается. Хватаю вилку с ножом, отрезаю маленький кусочек мяса. Тошнота снова подкатывает, стараюсь игнорировать это чувство и запихиваю еду в рот. Так. Главное быстро-быстро проглотить, не зацикливаясь на вкусе, и не подавиться.

— Спасибо, — муж сразу немного расслабляется. — Чтобы выжить в любом мире, нужно прислушиваться к потребностям собственного тела. Одна из главных потребностей – еда. Не пренебрегай этим. Я потратил много сил, чтобы вытащить тебя.

— Постараюсь разочаровать, — пытаюсь съязвить, но в конце фразы у меня изо рта выпадает кусочек мяса, смазав весь грозный эффект.

Макс с усмешкой прячет глаза в тарелке, давая мне возможность самой справиться с конфузом.

— Нам нужно как-то учиться существовать вместе, — расправившись с мясом, произносит муж. — На любви не настаиваю, все прекрасно понимаю. С предыдущей хозяйкой твоего тела у нас отношения совсем не сложились. Дневник Виктории ты, я думаю, видела… вместе со списком… О верности тоже не прошу, но постарайся делать это более скрытно, а лучше сократи количество любовников до минимума. Потому что сейчас мои рога с трудом проходят даже в парадные двери королевского дворца. А это репутация. Очень скоро со мной просто перестанут иметь дело все приличные люди.

С ужасом слушаю Макса, переваривая услышанное. Хозяйка этого тела была шлю… Даже в мыслях не могу произнести. Мне становится дурно. С чувством брезгливости опускаю взгляд на собственный живот и ниже. Хочется помыться, замочиться в дезинфицирующем растворе снаружи и изнутри. Да что ж такое? Мое новое тело успело меня предать даже до нашего с ним знакомства. И что теперь делать?

— Макс, — блею, не зная, как себя вести. — Я…

— Ты – не она, — кивает он, заканчивая мою фразу. — Именно поэтому разговариваю сейчас с тобой. И по поводу тела не переживай… Кхм… После лечения оно практически как новое.

Ощущаю, как краска заливает мое лицо.

— А теперь давай поговорим о письме от короля и твоих перспективах…

— Я не согласна с ним спать! — выпаливаю резко.

— Он уже предлагал? — выдает искреннее удивление муж.

Твою гортензию! Надо было же сделать ситуацию еще более неловкой.

— Нет.

— Ну, слава богам, — выдыхает Макс. — Настолько тяжелых рогов моя голова бы не вынесла.

— Я – не она. Я не буду ни с кем…

Хочется добавить “кроме тебя”, вот только не уверена, что вообще с кем-то хочу.

Спокойно, Вика, спокойно. Давай будем решать наши проблемы по мере их поступления.

— К концу недели нужно быть во дворце, — как ни в чем не бывало продолжает мужчина. — И желательно выжить. Я примчался, как только узнал, что супруга получила письмо.

— А что в нем такого? Я ничего не поняла.

— Ты же ничего не знаешь…

Он закрывает лицо руками, а потом проводит ладонями по волосам.

— Что не так с должностью этой ведьмы?

— Как думаешь, почему ее выбирают каждый год накануне праздника?

— Твою гортензию…

Вариантов в голове множество, но все не радужные. Может, их дракону какому-нибудь скармливают, а он их год переваривает?

Машинально откидываю взглядом свое новое тело. На год явно не хватит. Нужно кого-то потолще искать. Меня, разве что, неделю переваривать можно. Толку? Значит, что-то не сходится.

— То есть получается, как только твоя жена получила письмо с приглашением, то решила покинуть свое тело? — переспрашиваю, стараясь уложить все в своей голове.

— Да, — кивает Макс. — Она была довольно сильной ведьмой, даже сильнее, чем я думал.

— Что ты имеешь в виду?

— Понимаешь, — мужчина внимательно разглядывает узор на чайной ложечке, — в нашем мире принято считать, что магический дар практически не встречается у женщин. По крайней мере, в той же форме, что у мужчин. Бытовые заклинания, садоводство, что-то из этого. А перемещения между мирами – это раздел высшей магии. Даже не все архимаги владеют данной техникой волшбы.

— Твоя бывшая – архимаг?

— Нет. Женщина не может быть архимагом по закону, а Виктория вообще за эти годы не демонстрировала никаких способностей, кроме заклинания сушки волос. Да и то пару раз спалило ее шевелюру. А тут… — запинается, погружаясь в собственные мысли.

— В ее графике точно должны были быть какие-то важные архимаги, — задумчиво чешу подбородок.

Макс брезгливо морщится от моих слов. Да мне и самой хочется отмыть это тело, причем не только снаружи. Так вот, что чувствуют девушки из любовных романов, когда их тело предает… А совсем не тот смысл, что пытаются впихнуть в это выражение авторы. Оно, твою гортензию, предало полностью и необратимо. И судя по тому списку – там просто вокзал. Не всякая публичная личность имеет столько посетителей, как бывшая владелица тела. Так что мне оно досталось сильно б/у. И все эти его слова про "почти новое тело" совершенно не помогают. Мне мерзко и гадко.

— Я тоже думал о том, что Виктории кто-то помог. Но если бы это было так, то ее переместили вместе с собственным телом, а не таким… экстравагантным способом.

— Ну, может, ваши архимаги тоже покупают звания, как академики в моём мире.

— Все может быть.

— Так что с этой должностью не так? Звучит-то вполне солидно и с перспективой.

— Перспективой стать главным участником жертвоприношения, — зло усмехается супруг.

— Что? — вскрикиваю, подскочив с места.

— Ежегодное жертвоприношение, — внешне совершенно спокойно произносит он.

— Какая дикость! — Делаю шаг назад, падая обратно на стул. — А можно отказаться? Или просто сбежать?

— Как думаешь, если бы это было бы возможным, Виктория воспользовалась этим шансом?

— Естественно.

— Но она не воспользовалась.

— Да.

— Но она не я.

— Формально.

— Макс…

— Даже Виктории я бы не пожелал этой участи, — опережает мой вопрос.

— Я…

Растерянно смотрю на своего местного мужа.

— Я что-нибудь придумаю. — Ложечка сжимается в его пальцах. — Но поехать во дворец придется.

— Мне кажется, это абсолютно дурацкая идея.

— Тебя все равно найдут, даже если я тебя в зомби превращу и на кладбище спрячу.

— В вашем мире нет других стран? — зло выплевываю слова.

— В нашем мире есть магия, — шипит он. — По её следу тебя найдут даже в Туманных горах или на дне Запретного океана.

— Да почему именно я?

— Жребий.

— Камень, ножницы, бумага?

— Что за бред?

— Каждый год жрицы храма Великой Матери проводят обряд, где им является имя ведьмы, которая принесет дар Великой Матери.

— И этот дар жизнь? — уточняю, старательно гася подступающую истерику.

— Не совсем.

— Что? Можно просто ногу отрезать? — идиотски улыбаюсь, пытаясь не зарыдать в голос. — Или прядь волос? Может, просто кровью побрызгать вокруг?

— Есть свои определённые нюансы. Жертва заключается в передачи магии.

— То есть вырезать сердце никто не будет?

— Нет.

— Тогда в чем нюанс?

— В основном после ритуала никто не выживает. Слишком большая потеря силы. Единственная выжившая на моей памяти ведьма сошла с ума.

Глава 9

В гостиной никого нет. Сижу в низеньком кресле, найдя единственную удобную позу. Супруг настаивал, чтобы я шла отдыхать в спальню, ведь завтра нас ждет долгая дорога в королевскую резиденцию. Только мне лучше здесь. В руках дневник Виктории. Лениво перелистываю страницы, пытаясь понять, как женщина с очень низким уровнем магического дара по официальным данным смогла провернуть все это. Хотя вряд ли здесь где-то написан контакт того самого архимага.

— Ага, телефончик будет сразу после доставки пиццы, — бурчу, переворачивая очередную страницу.

Пролистала уже от начала до конца пару раз, но ничего, кроме подробного списка любовников. Она бы еще блок-схему нарисовала у кого, где и как. Мерзость. Пара страниц слиплась. Разделяю их. А, вот и схема. Присматриваюсь. Что-то, отдаленно напоминающее древнеегипетские иероглифы. Глаза, уши, вода и земля. Навскидку пытаюсь предположить, что означают те или иные черточки.

Нужно было историю учить в школе, может, тогда проще все стало. А я? Я могу рассказать, как ухаживать за монстерой, чтобы листочки сверкали глянцем без химии, и чем помидоры подкармливать, чтобы размером с кулак вырастали, даже если это не бычье сердце. Чем эти знания могут помочь? Не знаю. Если выберусь отсюда, то разведу теплицы и стану помидоры с баклажанами выращивать, поливая водой из их священного озера. Уверена, там поискать, можно и торф найти — отличное удобрение в грамотных пропорциях. Можно даже цену побольше ставить. Они от своего озера в благоговение впадают и блаженный экстаз, может, тогда помидоры тоже волшебные свойства приобретут.

Сама улыбаюсь собственным мыслям. Может, в этом мире вообще с томатами проблемы — их Колумб не нашел еще, как и Америку.

Неожиданно замечаю странный символ на заднем форзаце. Какие-то закорючки, в середине словно перепачканные, чем-то похожим на кровь. Странно. Провожу пальцем, пытаясь поддеть край. Но вместо этого цепляюсь за что-то острое, будто иголку. Капелька моей крови попадает в центр символа. Черточки тут же приходят в движение, меняясь местами. Лучи расходятся в разные стороны, становясь похожими на восходящее солнце. Форзац отщелкивает, открывая потайное отделение книги.

— И что же это, Виктория? — спрашиваю сама у себя.

Здесь несколько листов, соединенных между собой плоской золотистой скрепкой. Расцепляю их. На одном начерчена подробная карта какой-то местности. Пытаюсь разобрать названия, но почерк не читаем совсем. Он не принадлежит Виктории — не похож. Река? Она идет прямо через город, переплетаясь с улицами. Постепенно проходит между домами, разветвляясь десятками мелких ручейков, которые, в свою очередь, рассыпаются на совсем крошечные ниточки. Странно, что некоторые из них, судя по карте, проходят прямо под зданиями. Самое широкое русло оканчивается не в море или океане, а прямо под королевским дворцом.

Откладываю в сторону, беру следующий.

Тут какие-то адреса, рецепты зелий. Если бы Виктория тщательно планировала побег в другой мир, то точно бы постаралась взять с собой и тело, и записи. Или это невозможно, и переходит только душа?

Вчитываюсь. Получается, что она все-таки нашла выходы на одного из архимагов при королевском дворце. Имени его не указывается, оно каждый раз заменено на изображение какой-то птицы. Переворачиваю изображение, пытаясь найти хотя бы малейшее сходство с известной мне фауной. То ли филин, то ли помесь совы с колибри.

А вот с обратной стороны карты снова местные недоиероглифы, только теперь более понятные. Кажется, здесь изображены этапы ритуала. У основания огромного дерева находится особая точка, от которой в разные стороны расползаются тонкие нити, подобные мицелиям грибницы. Схематический человечек помещает звезду между корнями дерева, и тогда над миром всходит солнце.

Местная легенда? Ритуал?

Рядом точно такое же картинка, но с неявными изменениями. Как в детских журналах, где нужно найти десять отличий. Здесь человечек кладет не звезду, а нечто напоминающее сосуд. И тогда солнце не всходит, а вместо листьев на дереве появляются черепа. Грибница становится гораздо меньше, но там, где связи между нитями пропадают, изображены скелеты.

И есть еще один вариант. Человечек сам ложится между корнями. Листья с дерева опадают, но солнце поднимается высоко в небе, освещая лучами скелеты в местах гибели грибницы.

Холодный, липкий страх расползается по позвоночнику, заставляя по-другому вглядываться в полумрак комнаты. Что-то не нравится мне эта история.

Все больше похоже на варианты проведения ритуала и возможные исходы. Ни звезды, ни сосуда у меня нет. Значит, остается собственная жизнь?

Нет. Не будет у них сахарных помидоров.

Захлопываю дневник Виктории, судорожно обдумывая имеющиеся варианты. А их немного, точнее ни одного. Я не королева импровизации – всю жизнь предпочитала работать с растениями, пользуясь четкими инструкциями более успешных коллег. Выживание в условиях чужого мира – явно не мой конек, но помирать, как незакаленная рассада при первых заморозках, совсем не хочется.

Беру салфетку со стола, заворачиваю в нее дневник. И осторожно крадусь к выходу. Главное – найти дорогу отсюда, а дальше видно.

Входная дверь закрыта на небольшую щеколду, отбрасываю ее. Тут же, спохватившись, ловлю, чтобы та не стукнула. Осторожно открываю дверь.

В лицо ударяет пьянящий запах ночи. Забора нет.

Глава 10

Луна светит неожиданно ярко, позволяя разглядеть двор и идущую через него тропинку, вымощенную каким-то камнем. Перед домом небольшое пространство. Идеально ровно подстриженные кусты, выполняющие роль ограды, несколько круглых клумб, газон и лавочка с фигурной спинкой. Просто идиллия дворянской усадьбы для какого-нибудь девятнадцатого века. Могу представить, как при свете дня здесь останавливаются золоченые кареты, запряженные десятком или даже больше белоснежных коней. Лакеи спрыгивают с запяток и открывают двери для своей леди.

Это могла быть я, да, могла бы, но… Нужно уже перестать витать в мечтах и как-то спасать свою новую шкуру.

Обернувшись, быстро выбегаю наружу. Всего несколько метров дорожки пролетаю за считанные секунды. Проскакиваю между зеленой оградой, юбка цепляется за какую-то ветку. Ткань натягивается до предела. Останавливаюсь, пытаясь отцепиться, но в темноте сделать это совсем не получается. В панике дергаю сильнее, в итоге просто обламываю куст, позволяя ветке болтаться внизу. Бросаюсь куда глаза глядят. Карты местности у меня нет, плана нет, перспектив тоже, но есть огромное желание выжить. Для этого нужно покинуть город как можно быстрее. Вот только, если опираться на здравый смысл, ночной лес еще опаснее, чем ночные улицы.

Собственно, здравый смысл настигает только спустя час ходьбы по неосвещенным улицам. Я банально поскальзываюсь на влажной траве и скатываюсь куда-то вниз. Вероятнее всего, в небольшой овражек. Небо и земля несколько раз меняются местами, а спина жестко напоминает о своём существовании в момент столкновения с камнем. Крик вырывается автоматически, но тут же заставляю себя замолчать. Разум отчаянно вопит, что не стоит привлекать лишнего внимания. Осторожно сажусь, пытаясь осмотреться. К моему счастью, переломов никаких нет. Все конечности шевелятся, двигаются и функционируют. Пара ссадин, возможно десяток синяков. Кажется, больше ничего. Это радует, ведь травма в моей ситуации равносильна смерти, которая, впрочем, не гарантирует вечный покой с мужем некромантом. А вот дневник Виктории при падении вылетел из рук. Очень надеюсь, что не в речушку, на берегу которой сейчас сижу.

Бр-р-р… по спине пробегают мурашки. Передергиваю плечами, чтобы избавиться от этого ощущения. Но оно никуда не уходит.

— Мяу? — басовито раздается со спины.

Что? Так. Спокойно. Вдох, выдох. Чувствую, как что-то щекочет мою щеку.

Без паники.

Медленно поворачиваюсь, стараясь не завизжать.

— Твою гортензию, — выдаю хриплым шепотом.

Прямо передо мной стоит огромная серая кошка с кожаными перепончатыми крыльями. Луна зашла за набежавшую тучку, поэтому рассмотреть детальнее не получается.

— Мяу? — вопрошает кошка, наклоняя голову на бок.

— Привет, — произношу, стараясь не делать резких движений.

Луна выглядывает из-за тучи, высвечивая очертания зверя. Огромные глаза светятся зеленым.

— Ты же хорошая девочка? — спрашиваю у зверюги, с интересом рассматривающей меня. — Или не девочка? Ну, по крайней мере, сытая?

— Мр-р-р…

В ответ усатая морда тычется в мою ладонь.

— Ты хочешь, чтобы я тебя почесала? — выдаю с удивлением.

Осторожно чешу за мохнатым ухом, на кончике которого кисточки как у рыси или белочки. Кошка наклоняет голову и начинает довольно мурчать.

Чувствую себя довольно странно. Сижу ночью на земле, возле какой-то незнакомой реки, и чешу за ухом огромную кошку.

— Хорошая киса, — улыбаюсь, на всякий случай не обнажая зубов. — Хорошая. Ты потерялась? Или просто здесь живешь?

Зверюга на мгновение перестает мурчать, а потом укладывается, оборачивая хвост вокруг меня. Становится гораздо теплее и уютнее.

— Как тебя зовут? Ни бирки, ни ошейника. Можно буду называть тебя просто Кисой? Тебе нравится, Киса? — В ответ раздаётся согласный мявк. — Ну вот, одной не так страшно. Будем бояться вдвоем. Я теперь тоже бездомная, — мурчание меняет тональность. — Да, так тоже бывает. Сама ушла из дома. Хотя, какой он мне дом. Так… — Обнимаю кошку за мощную шею, чувствуя, как слезы наворачиваются на глазах. — Здесь я никому не нужна, да еще и в жертву хотят принести. А представляешь, тут у меня муж нашелся! Да, только не настоящий. Тоже хочет свершить предназначенное. Ты давно здесь живешь? Может, вместе поищем более подходящий дом? Мы, люди, такие хилые, не можем на земле под открытым небом жить. Можем помереть случайно.

— Мр-ряу, — звучит философски под шум воды в реке.

— Это “да”? Ну и отлично. Сейчас немного отдохнем и пойдем искать лучшую жизнь.

Киса накрывает меня сверху своим крылом. Становится так тепло и спокойно, что я засыпаю.

Мне снится мой мир. Свадебный зал, где гости уже на веселе, и им совсем нет дела до молодых. Все радостные и счастливые, а я стою в центре, держа нереально тяжелый букет, и ничего не понимаю. Грустно и одиноко, словно чужая здесь. Но неожиданно замечаю в толпе человека, сильно отличающегося от остальной развеселой толпы. Он стоит, гордо подняв голову, и смотря прямо в мои глаза, невзирая на расстояние. Его взгляд пронзает насквозь, проникая в самую душу. Не хочу находиться здесь, а невыносимо сильно хочу к нему. Это Макс, мой настоящий муж. Мужчина протягивает раскрытую ладонь, зовя за собой. И я иду к нему.

Из сна меня выдергивает рычание и звук взрыва. Распахиваю глаза. В предрассветных сумерках вижу стоящего наверху оврага Макса. На кончиках его пальцев заметны цветные искорки. В следующее мгновение одна из них срывается вниз и попадает во влажную траву совсем рядом с Кисой. Кошка глухо рычит, закрывая меня хвостом.

— Что вы себе позволяете? — кричу, подскакивая на ноги. — Ты с ума сошел уже? Она ничего плохого не сделала!

Киса пытается держать меня за собой, загораживая от Макса, а я, напротив, стараюсь закрыть ее.

— Виктория? Не шевелись. Мантикоры – опасные твари.

— Самая опасная тварь здесь ты! — выкрикиваю, обнимая свою кошку. — И не надо ее обзывать мантикорой. Киса хорошая!

— Виктория…

— А если тебе для чего-то нужна пушистая шкура, то можешь забрать ее только через мой труп!

Киса неожиданно начинает благодарно мурчать, осторожно бодаясь головой.

— Ты же не хочешь сказать, что всего за полночи смогла приручить эту тварь?

В ответ на тварь мантикора издает злобный рык.

— Повторяю! Она не тварь, а моя Киса.

— Феноменально, — он спускается в овраг, осторожно обходя нас. — Виктория никогда не уживалась с животными, а ты умудрилась пережить ночь вместе с мантикорой. Они вообще-то людей едят, если что.

— Ты серьезно, Киса? — обхватываю ладонями мохнатую морду и заглядываю в зеленые глаза.

— Мря-я… — виновато.

— Больше не делай так, Киса, — осуждающе качаю головой. — Люди такие вредные! Повышенная глюкоза, холестерин, еще и жрут всякую гадость.

— Мр-р-рю, — печально.

На фоне нашей идиллии раздается заливистый смех Макса.

Глава 11

Честно говоря, в какой-то момент кажется, что муж сошел с ума. Настолько искренний и долгий у него смех. Всегда суровый, сосредоточенный и язвительный мужчина хохочет как ребенок.

— С ним все в порядке? — спрашиваю Кису, почесывая за ухом.

Мантикора раскатисто мурчит, не отвлекаясь на какого-то человека. Не знаю, кого она там ела, – сейчас совершенно ласковая мурлыка. Может, те люди сами к ней в пасть лезли или по хвосту топтались? Таких и сожрать не грех. Боюсь, только из-за габаритов держать ее дома не получится, а от перспективы убирать громадный лоток передергивает. Но есть нюанс. Улыбка разом сползает с моего лица – дома-то у нас с тобой, кисуля-красотуля, нет. А от этого мужчины мы вообще-то убегаем. Временное смехотворное перемирие не в счет. Киса, словно прочитав мои мысли, напрягается и прижимает уши.

— Нет, моя хорошая, — шепчу, уперевшись лбом в ее голову. — Его мы есть точно не будем.

— Мрряя…

— Нет.

— Мряяяям? — Нетерпеливо переминается с лапы на лапу.

— Он не вкусный, — доверительно сообщаю ей.

— Мррряяяя… — Так горько, что у меня слезы на глазах наворачиваются.

— А ты когда успела попробовать? — раздается веселый голос Макса.

Обязательно с ним разговаривать? Совсем не хочется.

— Такие тощие и жилистые наверняка невкусные, — пожимаю плечами. — Еще и в зубах застрянет наверняка.

— Попробуй сначала, — игриво подмигивает, подходя ближе. — Уверен, что тебе понравится.

Игриво?! Наверное, от удивления у меня сейчас челюсть упадет. Мне не кажется? Послышалось? Этот мужчина со странной профессией “некромант” оказывает знаки внимания? Страннее всего, что мне. Я же его законная жена. Кто вообще оказывает знаки внимания супруге?

— Не думаю, что это хорошая идея, — отвечаю, зябко передернув плечами.

Мне неожиданно стало холодно, несмотря на жар, исходящий от мантикоры.

— Попробуй. — Еще раз подмигивает.

— У тебя нервный тик? — спрашиваю, на всякий случай прижимаясь плотнее к Кисе.

— Да брось. Мы же женаты. Причем уже довольно долго. — Демонстративно закатывает глаза.

— Это насколько долго?

— Сегодня ровно три года. — Макс задумчиво смотрит на рассветное небо.

— Оу, годовщина! — Прослеживаю его взгляд. — Поздравляю.

— И я тебя, Викто… — запинается, странно смотря на меня.

— Что?

— Язык не поворачивается назвать тебя Викторией. Ты совершенно на нее не похожа. Ни внешне, ни внутренне. — Улыбается одним уголком рта. — Теперь я это вижу абсолютно точно.

— Да?

— Да. — Кивает, подходя совсем вплотную.

— Можешь называть просто Вика. Так звали меня в моем мире, — произношу, щелкая мантикору по носу, которая уже готова была укусить Макса.

Киса недовольно фыркает и отходит в сторону, тут же начиная гонять какую-то несчастную крысу.

— Почему сбежала, Вика? — говорит Макс, смотря прямо в мои глаза.

— А ты не догадываешься? — тут же оскаливаюсь я.

— Нет. — Отрицательно качает головой. — Я не причинял тебе зла.

— Лично ты – нет, но, — запинаюсь, не зная, как правильно подобрать слова, — хотел же отвезти во дворец.

— Я нашел бы способ решить эту проблему.

— Разве?

— Конечно.

— Зачем тебе это? Избавься от неугодной жены, и никаких проблем.

— Вика.

— Ах да! Завещание! Но думаю, там предусмотрен подобный пункт с обстоятельствами непреодолимой силы.

— Вика!

— Что?

— О чем ты говоришь?

— Я нашла дневник Виктории. — Указываю ему на валяющийся неподалеку сверток.

— И что? Я тоже его видел.

— В нем есть потайное отделение, — произношу раздраженно. — Там все подробно написано… Даже в картинках.

— Я не дал бы кому бы то ни было причинить тебе вред.

Макс подходит к свертку и поднимает дневник с земли.

— Во мне нет столько магии, чтобы выжить. А отдавать свою жизнь совершенно не хочется.

Мужчина задумчиво перелистывает страницы.

— Покажи то, что увидела.

Зло подхожу к нему, выхватываю дневник, открывая его с задней стороны. Прикладываю палец к символу, даже не ощущая прокола.

— Смотри. — Указываю на схемы.

Макс со вздохом берет мою ладонь и осторожно проводит подушечкой большого пальца по ранке, что-то шепча. Кровь сразу останавливается, а сам прокол затягивается без следа.

— Больше так не делай, — произносит строго, но с теплотой в голосе. — Ты не знаешь, какие заклинания или проклятия могут скрываться за самыми безобидными вещами. В этом мире есть много магии, но она не всегда идет во благо человеку.

Мантикора с радостью плюхает перед нами пару дохлых крыс.

— Киса! — шиплю на нее.

— Она просто решила похвалиться с тобой добычей, а заодно и покормить. — Улыбается мужчина. — Хорошая девочка.

— Я это не ем. — Глажу мантикору по голове. — Можешь взять себе.

Киса непонимающе смотрит на нас, подталкивая добычу поближе ко мне. Мол, подруга, свежее же.

— Я не голодна. — С ужасом смотрю на крыс.

Неожиданно одна из них дергает сначала хвостом, а потом задней лапой.

— Ааааа! — С диким воплем бросаюсь на Макса, буквально запрыгивая на него, как профессиональная стриптизерша на шест.

— Мррряу? — выдает Киса, ловко перекусывая крысу буквально пополам.

Ситуация максимально странная, потому что еще несколько минут мы тупо таращимся друг на друга. Первая приходит в себя мантикора. Киса с фырканьем разворачивается и уходит, раздраженно подергивая хвостом. Вторым возвращается в реальность Макс, при этом напрочь выбивая меня в полную прострацию. Он глубоко вдыхает, чтобы потом прикоснуться к моим губам. Сперва нежно и еле ощутимо, но не встретив моего сопротивления, движения становятся более настойчивые и требовательные.

Твою гортензию!