Как Кощей с ведьмой уживался

Глава 1

Мне девочка сказала: Ты — мой Волшебный Фей. О, нужно очень мало Для полевых стеблей! Им дай лишь каплю влаги, Им дай один лишь луч, И цвет расцветшей саги В безгласности певуч.

Светлоголовке малой Я сказку рассказал. Я был пред тем усталый, Пред тем я духом пал.

Из слез моих незримых, Из смеха уст моих, Я слил — о серафимах Прозрачно-светлый стих. И цвет раскрылся алый В устах мечты моей, И я — не мрак усталый, А я — Волшебный Фей.

К. Бальмонт. «Фей»

Утро добрым не бывает. Эту нехитрую истину я усвоила еще в детстве, когда родители стали отводить меня пять дней в неделю в детский сад. Ну как можно назвать добрым утро, когда ты плетешься по улице, зеваешь на ходу и мечтаешь вернуться в теплую постельку, а маме уже пора на работу, и тебя тащат, словно бычка на веревочке?

Теперь, отучившись и выйдя замуж, я все чаще убеждалась, что фразу «доброе утро» придумал изощренный садист. Вот и сейчас за дверью что-то гремело. Судя по звукам, там сошлись в неравном бою сразу три былинных богатыря. А может, напились и не могут найти выход, отчаянно пытаются выбраться и то и дело налетают на стены. Беда только, что былинных богатырей в нашем доме не водилось.

- Прибью, - зевая, угрюмо пообещала я. Вылезать из кровати не хотелось, но нужно было идти и наводить порядок. – Если снова Васька зачинщик…

Кощей, в одних шортах, хмыкнул, поднимаясь со своей половины:

- Лежи. Мы сами разберемся.

- Знаю я, как вы разберетесь, - проворчала я, провожая его взглядом. Чадолюбивый, он наказывал детей крайне редко, что приводило к их практически полной безнаказанности.

- Была б твоя воля, они б у тебя только и делали, что зубрили правила и таблицу умножения, - заявил он мне как-то. Я тогда только плечами пожала: идеальное наказание. И мозговую активность стимулирует, и детей на какое-то время усмиряет.

Грохот прекратился. Гадая, что же все-таки там произошло, я, в длинной ночнушке, заставила себя подняться и стала передвигать ноги по направлению к двери.

В коридоре Кощей негромко отчитывал Даню, Лизу и Василису. Десятилетние двойняшки и их четырехлетняя сестра стояли, понурив головы, косились на притворившегося ветошью Ваську и молчали.

- Что опять не поделили? – вмешалась я в процесс воспитания. – Кого без завтрака оставлять?

Слаженный вздох был мне ответом. Эта троица явно играла на нервах у отца, зная, что тот их в обиду не даст. В принципе, так и получилось бы, но на улице раздался вдруг жуткий грохот, а затем – вой.

- И кого там убивают? – сцедив зевоту в кулак, мрачно спросила я пространство.

Во дворе мы появились всей компанией, включая тихушника Ваську.

Высокая широкая деревянная конструкция, стоявшая на земле, больше всего напоминала лично мне граненый стакан. Правда, использовалась она для других нужд.

- Неужто разбудила? – ухмыльнулась явно довольная своим эффектным поведением Юлька, сидевшая внутри «стакана». – Увы, этот обормот так и не наладил мне ступу.

Обормотом моя дражайшая подружка любя называла своего мужа Соловья.

- Почему ступа? Есть же машина, на худой конец – лошадь, - проворчала я, наблюдая, как Юлька, одетая в удобные джинсы и длинную широкую кофту, вылезает наружу.

- Не пристало правильно бабе Яге на лошади скакать, - заявила Юлька, крепко обнимаю довольных ее появлением мелких.

- Джинсы носить бабе Яге тоже не пристало, - сообщил Кощей.

Юлька только отмахнулась от него, словно от назойливой мухи.

- Я у вас поживу недельки две, на худой конец – три, - любезно просветила она нас, - пока желание прибить этого, - взгляд на любопытных детей, - не утихнет.

- Какая у вас бурная семейная жизнь, - язвительно откликнулся Кощей. Он предпочитал общаться с Юлькой как можно реже, считая, что это полезно для здоровья.

- Ну, не все же Дашке дворец разносить, надо и мне потренироваться, - хохотнула Юлька.

Дворец обычно разносила не я, а Ника на пару с Ванькой, но исправлять любимую подругу я не стала.

Со стороны кухни сначала громыхнуло, затем повалил сизый туман.

- Это Ника, она готовить учится, - выдал Данька.

Я подавила вздох. Следующие недели обещали быть очень насыщенными.

За завтраком мы собрались через час. Довольно улыбавшаяся Ника щеголяла ярко-красным платьем и ярко-синим синяком под глазом. Ванька, обряженный в штаны, рубашку и кафтан, все серого цвета, посматривал на нее так же, как частенько смотрел на меня Кощей: с жалостью и пониманием, что от этой красавицы ему никуда не деться. Мы с Юлькой появились в нежно-лиловых платьях с глубоким декольте и открытыми плечами. Кощей, то и дело нырявший в «мое» декольте, был одет в черный классический костюм – явно собирался в очередную краткосрочную командировку на Землю. А может, и долгосрочную, Юлька же обещала подольше задержаться.

Младшие завтракали в своих комнатах, под присмотром нянек.

- И что там так знатно громыхнуло? – когда Ваня с Никой поздоровались с Юлькой, поинтересовалась я. – Кого ты чуть не прибила?

- Шидра под руку полезла, - сморщила нос повзрослевшая и похорошевшая Ника. – Я перепутала ингредиенты.

- Шидра хоть жива? – с мягкой иронией уточнил Кощей.

- Обижаешь, пап, - надулась Ника.

Папой она начала называть Кощея вместе с двойняшками. Едва те заговорили, она решилась показать свою привязанность к отчиму. О Финисте все эти годы Ника и слышать не желала, твердила, что отец не тот, кто родил, а тот, кто воспитал.

В двери обеденного зала проскользнули шушиндра, жар-птица и Васька.

- Вот и мелкая пакостница, - Юлька погладила шушиндру по рыжей шерстке. – Что ж ты, Шидра, хозяйке готовить мешаешь?

- Р-р-р-р-я-у, - довольно мурлыкнула помесь кота и зайца.

Глава 2

Тонкий, узкий, длинный ход В глубь земли мечту ведет. Только спустишься туда, Встретишь замки изо льда. Чуть сойдешь отсюда вниз, Разноцветности зажглись, Смотрит чей-то светлый глаз, Лунный камень и алмаз. Там опал снежит, а тут Расцветает изумруд.

И услышишь в замках тех Флейты, лютни, нежный смех. И увидишь чьих-то ног Там хрустальный башмачок. Льды, колонны, свет, снега, Нежность, снежность, жемчуга. Тонкий, узкий, длинный ход В этот светлый мир ведет.

К. Бальмонт. «Светлый мир»

Мясной суп, жареная рыба, свежие и квашеные овощи, колбасная и сырная нарезка, на десерт – пирожки с малиновым и клубничным вареньем и сладкий чай – все было съедено за полчаса. Я специально поинтересовалась у Ники, нет ли среди блюд ее неудачного эксперимента. Дочь надулась, но меня успокоила:

- Он сразу в ведро отправился. Ничего, в следующий раз точно получится!

Я не стала уточнять, что именно, в душе мечтая, чтобы Ника все же признала тот факт, что не всем дано стать шеф-поваром. Пока что она упрямо твердила, что обязательно научится готовить перед свадьбой. А так как до свадьбы оставалось месяца два-три, не больше, я заранее жалела несчастного Ваньку, которому достанется такая хозяюшка.

Кощей сбежал сразу же после завтрака: какая-то жутко важная встреча на Земле прямо-таки тащила его подальше от дома. Мы с Юлькой понимающе ухмыльнулись: мужчины, им только повод дай из дома поскорей сбежать.

- И что опять у вас приключилось? – мы с Юлькой уселись в уютной гостиной, обставленной мягкой мебелью нежно-голубого цвета.

Мебель переправил с Земли Кощей, когда я затеяла очередной ремонт. Теперь это была одна из моих любимых комнат: яркие занавески на окнах, в цветочек, комфортабельная обстановка, в холодную погоду включавшийся электрический камин в углу – еще одна вещица, переправленная с Земли, - и жизнь прекрасна, особенно когда в руке – чашка кофе, сдобренного молоком или коньяком, под настроение.

- Да козлина он, - досадливо дернула плечом Юлька, делая приличный глоток зеленого чая из чашки. – Вот знала же, не надо было за него выходить!

- Ты так каждый год твердишь, - ухмыльнулась я, наслаждаясь кофе, на этот раз – с молоком, - и ничего, потом миритесь.

В ответ – вся родословная Соловья, выданная в бранном ключе. Ругаться Юлька умела отменно, я каждый раз приходила в восхищение, вот и сейчас заслушалась.

- А по делу? – когда подруга выдохлась, спросила я.

- По делу – он собирается свою родню привезти к нам, на месяц! Понимаешь, всю родню. Их там человек тридцать!

Я представила себе и бедлам, и возможные последствия, и уточнила:

- Зачем? Должен быть повод. Соловей, конечно, как и Кощей, бывает с дурниной, но не настолько же.

- У его родителей юбилей – золотая свадьба, - дернула плечом Юлька. - И справлять обязательно у нас, в доме старшего сына. Традиции у них такие, видите ли!

Я вспомнила Юлькин мат и мысленно согласилась с каждым словом, порадовавшись в данный момент, что Кощей – сирота. Такую ораву я точно не выдержала бы и двух суток.

- А дети?

- А что дети? Они еще мелкие, им десять и восемь, если помнишь. Им вся эта чехарда по кайфу. Я их с любимым папашей оставила и приказала, пока эта толпа не уедет, меня домой не звать.

Через пару часов, напившись чая и кофе, немного помыв кости своим благоверным, мы с Юлькой переместились в мою личную «лабораторию», как называла я это место.

Не химик ни разу, столкнувшись с необходимостью куда-то выплескивать свою силу, я прочитала уйму книг по технике безопасности и оснастила помещение вентиляцией, поставила огнеупорные столы, забила шкафы ретортами, колбами и прочей посудой, установила треноги и перегонные кубы, в общем, потрудилась на славу. Кощей, когда впервые попал сюда после «обновлений», долго ловил челюсть у пола, а потом самолично накладывал на все, находившееся в комнате, разнообразные охранные заклятия.

- Знаю я тебя, - проворчал он, закончив, - технику поставила новую, заклинания не освоила, как рванет – всем весело будет.

Тогда я на него обиделась, как же так, сам велел всю лишнюю энергию скидывать в зелья, а доверия мне, молодой ведьме, оказывать не желает. Но уже на следующий день пришло понимание, что без наложенных заклинаний вся моя огнеупорная мебель после некоторых экспериментов расплавилась бы в одночасье, что уж говорить о посуде.

- Колбы, колбы, колбы. Нет, чтобы, как нормальной ведьме, котелком пользоваться, - проворчала Юлька, усевшись на удобный диванчик у дальней стены. – Позоришь ты, Юлька, славное племя ведьм.

- Это мне говорит баба Яга в джинсах, - вернула я шпильку. – Так, чем займемся? Кого травить будем?

- Пихто в деревню звал. Им там нужны какие-то настойки, вот сейчас и наварим.

Я с сомнением покосилась на свою посуду, перевела взгляд на горевшую энтузиазмом Юльку, вспомнила Глашку и шестиногого теленка и подавила вздох. Чувствую, после Юлькиных сегодняшних экспериментов в деревню к древнему старосте деду Пихто я еще лет двадцать не покажусь.

Юлька работала бодро, да еще и мной помыкала. То ей ту травку подай, то эту, то вон ту, что под потолком каким-то образом оказалась.

- Хорошо хоть лягушачьи лапки в состав не входят, - проворчала я, встряхнув закупоренную колбу с получившимся ярко-оранжевым зельем. – Юль, ты уверена, что это варево никого на тот свет не отправит?

- Не трусь, - ухмыльнулась Юлька, - я не первый год бабой Ягой работаю. Сейчас еще одно сварим и в ступе к Пихто полетим.

Перспектива быть замешанной в массовых крестьянских отравлениях меня не порадовала, но Юлька, когда хотела, могла быть очень упертой.

Глава 3

Сегодня майские жуки Не в меру были громки. И позабыли червяки Мне осветить потемки. Пошла бранить я Светляка, Чтоб не давать поблажки. Споткнулась вдруг у стебелька Ромашки или кашки. И вот лежу я и гляжу, Кто черный там крадется. Никак ума не приложу, А сердце бьется, бьется. И молвил кто-то грубо так: «Послушай-ка, гляди-ка». Тут лампочку зажег Светляк, И вижу я — улитка. Ползет, расставила рога, Вся мокрая такая.

К. Бальмонт. «Беспорядки у Феи».

Читая сказки Нике, я всегда полагала, что ступа – средство передвижения, рассчитанное на одного человека. Как оказалось, Юльке одной летать было скучно, и в ее ступу, благодаря наложенным на нее заклинаниям, могло поместиться два-три человека. Поэтому, когда я направилась к конюшне и предложила встретиться в деревне, Юлька кивнула на свой агрегат:

- Залезай. Вместе полетим. Да не трусь ты, она выдержит.

«Она-то, может, и выдержит, - подумала я, скептически осматривая ступу, - а вот что станет с моей нервной системой».

Порадовавшись, что предусмотрительно сменила домашнее платье на штаны и рубаху из плотной ткани синего цвета, я кое-как залезла внутрь, прислонилась к одной из стенок, вопросительно посмотрела на Юльку.

- Абракадабра, - красуясь, произнесла та. Ступа осталась на земле. – Да влетай ты, зараза!

После такого обращения ступе ничего не оставалась, как подняться в воздух.

Летели недолго, минут пять-семь. В лицо бил холодный ветер, не стеснявшийся трепать не заколотые волосы. Я читала про себя детские стишки, ловила сердце где-то в районе пяток и жалела, что согласилась на такую авантюру. Все же мне было намного проще передвигаться по земле, чем парить над облаками.

Сели мы неподалеку от деревни. Юлька бодро выпрыгнула из ступы, я с сомнением посмотрела вниз, попробовала разогнуться и поняла, что ни ноги, ни руки слушаться хозяйку не желают.

- Дашка, что ты там застряла? – позвала Юлька, поправляя на плече холщовую сумку с настойками.

- Приклеилась, - честно ответила я. – Юль, я с места сойти не могу.

- Трусиха, - весело фыркнула Юлька. – Смотри, Дашка, пойду одна. А к тебе в гости отправлю Глашку с ее шестиногим быком.

Угроза подействовала: едва представив себе рядом со ступой чудо местной селекции, я с трудом, но все же перекинула одну ногу через край ступы, наклонилась вперед и через пару секунд встретилась с землей. Мое многострадальное тело к подобной жесткой встрече готово не было – я вскрикнула от боли.

- Из ступы вылазят, а не выпадают, горе ты мое горькое, - проворчала Юлька, подавая мне руку и помогая подняться.

Пока я, пошатываясь, стояла на одном месте и привыкала к новым ощущениям, Юлька провела руками в нескольких миллиметрах от моего тела, вверх-вниз.

- Вроде ничего не сломала, - сообщила она. – Эх, Дашка, голова твоя садовая, идти-то сможешь?

Я снова вспомнила шестиногого быка и его не всегда трезвую хозяйку и храбро кивнула: рядом с Юлькой было не так страшно.

Деревня ни капли не изменилась за последние годы: те же крытые соломой крыши, тот же густой частокол, отделявший участки друг от друга и от дороги. Единственное, на этот раз никто не распугивал воем народ.

- Явились, наконец-то, - сморщенный дед, лет семидесяти-восьмидесяти, не меньше, одетый в кафтан, штаны и сапоги, все – коричневого цвета, показался из небольшого деревянного домика, - я уж думал, помру, вас дожидаючись.

- Не ворчи, Пихто, - небрежно отмахнулась от него Юлька, - пациенты где?

- Та туточки, где ж еще им быть, родимым, - дед кивнул на домик, из которого вышел, - у двоих живот пучит, один с головой мается, еще один спать толком давно не может.

Странные диагнозы, особенно последний, Юльку не насторожили. Она храбро потянула на себя деревянную скрипучую дверь, зашла в избу. Я юркнула следом.

Четыре лавки у стен, три стула и стол – посередине комнаты, вот и вся обстановка. На лавках лежали мужики разных возрастов, в такой же одежде, как и Пихто. Крестьянские вещи изысканностью и разнообразием не отличались. Юлька сгрузила сумку на стол, осмотрела пациентов, приказала:

- Кто самый храбрый – подходи, лечить буду.

В ответ – кладбищенская тишина. Народ, похоже, не особо верил в Юлькины лекарские способности и предпочитал отбросить коньки самостоятельно.

- Не подойдете сами – хуже будет, - пригрозила Юлька, оседлав стул.

Угроза подействовала – все четверо умирающих подскочили с лавок и резво подбежали к своей спасительнице.

Юлька раздала склянки, в которые перелила свежесваренное лекарство, с видом как минимум спасительницы человечества, проследила, чтобы каждый честно выпил свою порцию, и внимательно уставилась на страдальцев.

Те под ее инквизиторским взглядом смутились, опустили глаза на деревянный пол.

- Чегось, матушка Яга? – прогудел один из них, детина лет тридцати-сорока, похожий больше на здорового коня, чем на готового умереть страдальца.

- Результат жду, - любезно просветила его Юлька. – Ты вот от чего страдаешь?

- Голова болит, матушка Яга…

Он не договорил: и его, и остальную троицу вдруг скрутило, они заорали, упали на пол, трансформируясь в воздухе, и через пару секунд перед нами с Юлькой оказались четыре крупных жабы ярко-зеленого цвета.

Глава 4

На детскую руку упали снежинки, На малом мизинчике восемь их было число. Различную форму являли пушинки, И все так мерцали воздушно-светло. Вот крестики встали, вот звезды мелькнули, Как мягок сквозистый их свет. Но детские пальчики чуть шевельнули, — И больше их нет.

К. Бальмонт. «Снежинки»

Жабы возмущенно квакали, не спеша убегать, Юлька сидела с открытым ртом и пребывала в полной прострации, а я понимала, что снова где-то напортачила. Зелья мне упорно не давались. Да и вообще, с магией я была далеко не на дружеской ноге. Кощей утверждал, что мне не хватает усидчивости и упорства, а я предпочитала пользоваться техникой или плодами магических действий других людей, не доверяя своим умениям. Ника, кстати, пошла в меня. Ей тоже магия не давалась.

- Дашка, - отмерла наконец-то Юлька и с грозным видом повернулась ко мне, не забыв кинуть в жаб парализующее заклятие, чтобы не разбежались, - ты вообще что сотворила? Какие там травки висели, с подобным эффектом? В каком поле ты их собирала?!

- Уж явно не под Чернобылем, - огрызнулась я, сознавая, но не желая вслух признавать свою вину. – Там, где положено, собирала. На лугу. В новолуние…

- Дура, - всхлипнула Юлька, сползла со стула и начала не то рыдать, не то смеяться. – В полнолуние их собирают. Какое, к лешему, новолуние!

Да какая, блин, разница, когда собирать эти дурацкие травки?!

- Делать-то что теперь? – я посмотрела на жаб, встретила их обвинительные взгляды, закусила губу. То Глашку непонятно чем опоила, и та, кроме самогона, ничего в рот не брала, то теперь вот… Жабы…

- С собой этих идиотов брать, в дом Кощея. Будем на них эксперименты ставить, - фыркнула Юлька, поднимаясь с пола. - Что? Что ты так смотришь? Есть другие идеи? Слушаю.

Идей не было. Жаб Юлька засунула в сумку, наложила на нее заклятие и вышла из дома.

Пихто стоял у ветхого забора, ждал нас.

- Ну чаво там? – подался он вперед, пожирая нас полным любопытства взглядом.

- Отдыхают. Пока не беспокой их, - не моргнув глазом, соврала Юлька и храбро зашагала к ступе. Я, молясь, чтобы наш с ней обман не раскрылся, пока не взлетим, поспешила следом.

Путь назад практически не запомнился: я переживала из-за жаб, пыталась понять, как Юлька собирается их расколдовывать и снова и снова давала себе зарок больше траву на зелья не рвать и магией не баловаться. Хватит с меня Глашки и жаб.

Дым мы заметили издалека, густой, серо-сизый, словно перья голубя.

- Интересно, выжившие на развалинах найдутся? – язвительно хмыкнула Юлька.

- Не дождешься, - заверила я ее. – Кощей защиту и на детях, и на дворце каждые полгода обновляет.

- Жаль, - садистским тоном протянула Юлька. – Кинули б сумку на пепелище, глядишь, не пришлось бы возиться… Ты ж гляди, пихаются! Не хотят шашлыком становиться.

- Злая ты, Юлька, - качнула я головой, наблюдая, как трепыхаются в сумке жабы.

- Злая, - согласилась подруга. – А ты поживи с мое с этим обормотом. Не такойстанешь.

Напоминать про возможность развода, как во всех цивилизованных странах, не стала. Пусть сами между собой разбираются. В их отношения встревать – себе же хуже делать.

Ступа к тому времени подлетела к дворцу. Дым вился над ним тугой спиралью и уходил высоко в небеса.

- Какая прелесть, - восхитилась Юлька, наблюдая за дымной спиралью, - кто ж такой умелец тут завелся?

- У нас полдворца умельцев, ткни в любого, не ошибешься, - хмыкнула я, раздумывая, как буду выбираться из ступы – здесь стимула в виде Глашки и ее быка не существовало, а самостоятельно я из этого средства передвижения вряд ли вылезу.

Ошибалась. Насчет стимула так точно. Он появился в виде высокого широкоплечего шатена, подтянутого и мускулистого, одетого в просторные штаны и рубаху. Мой отец, Добрыня, вместе с детьми всех возрастов жарил на мангале шашлык во дворе дворца.

- А вот и девочки, - прогудел он, подавая руки нам с Юлькой, когда ступа села неподалеку. – Дети сказали, что вы улетели, а куда – не знают. Присоединяйтесь, сейчас мясо поспеет, есть будем. Это что? – кивнул он с интересом на задергавшуюся сумку.

- Да так, кое-что для опытов, - небрежно отмахнулась Юлька и вручила сумку Лизе. – Сбегай к маме в комнату, оставь там.

Угу, у меня в спальне теперь будут жить жабы. Отлично. Просто превосходно. Жаль, Кощея дома нет. Он оценил бы юмор.

- Завтра к нам приедут гости, - обрадовал меня папа, параллельно занимаясь мясом, - я отдал повару распоряжение приготовить всего и побольше.

Я подавила вздох. Сначала Юлька, теперь папа с непонятными гостями. Чувствую, жить здесь скоро станет чересчур весело, придется по примеру Юльки сбегать куда-нибудь.

Глава 5

Одуванчик, целый мир, Круглый как земля, Ты зовешь меня на пир, Серебря поля. Ты мне ясно говоришь: Расцветай с Весной. Будет нега, будет тишь, Будь в весельи мной. Поседеешь, отцветешь, Разлетишься весь Но тоска и страхи — ложь, Счастье вечно здесь.

К. Бальмонт. «Седой одуванчик»

Из дома послышались негодующие крики, затем – топот множества ног, и на улицу высыпали дети под предводительством Ники.

- Что опять случилось? – вопросительно подняла я брови, предчувствуя очередную проблему.

- Мам, жаб Василиса выпустила, ей жалко их стало, - сообщил Даня. – Мы поймать не смогли.

- Мам, мы других наловим, - пообещала, виновато шмыгая носом, Ника, в чьи обязанности входило следить за слишком активной младшей сестрой.

Рядом сдавленно хрюкнула Юлька. Хоть кому-то здесь весело.

Я без сил опустилась на землю. Чудесно. Прекрасно. Превосходно. Несчастные мужики, превращенные в жаб, где-то прыгают, насекомых ловят, дети мне обещают собрать других жаб. А я… Я чувствовала приближение банальной истерики. Спасибо тебе, подруженька, за то, что своим появлением ты внесла сумятицу в мою и так не особо легкую жизнь.

Я рассмеялась, вдохнула поглубже, и долгожданная истерика накрыла меня с головой.

- Ну подумаешь, сбежали, - успокаивала меня позже Юлька, сидя в удобном мягком кресле возле моей постели и наливая уже третью чашку чая с валерьянкой. Мне, естественно. – Захотят назад оборотиться – сами прискачут.

- Я на их месте наоборот ускакала бы в любое болото, зарылась бы в иле, только чтобы с нами не встречаться, - хмуро заметила я, принимая из рук подруги чашку. – У них, вообще-то, семьи остались. Хорошо, если без престарелых родителей и маленьких детей.

- Вечно ты, Дашка, все преувеличиваешь, - отмахнулась от меня Юлька. – Пусть скажут спасибо, что стали жабами, а не, например, комарами или тараканами.

Я промолчала. Правильно Кощей сбежал, вовремя очень. Жаль, меня с собой не взял, зараза.

Ужинала я у себя, не одна, правда, в компании Юльки. Та весело болтала о своей семейной жизни, строила планы на недели отдыха и всячески пыталась отвлечь меня от грустных мыслей. Получалось плохо. Я автоматически жевала гренки с сыром, запивала их кефиром и не могла забыть несчастных жаб.

А утро принесло очередной ворох проблем. Не успело солнце появиться на горизонте, как к нам нагрянули обещанные гости. Марью и Лихо я еще принять могла, все же знала, что от них можно ожидать. А вот когда вслед за ними на лошадях в ворота въехали двое высоких широкоплечих молодцев, чересчур высоких и широкоплечих, следует признать, мне захотелось отправиться следом за Кощеем.

- Знакомься, дочка, побратимы мои, Илья и Алеша, - представил меня отец молодцам.

Они, одетые, как и отец, в широкие рубахи и штаны, светло-коричневых цветов, в ответ разулыбались, явив свету идеальные зубы молочного цвета.

Я сложила два плюс два, получила, как ни странно, четыре, и почувствовала зуд в ладонях. Мне жутко захотелось устроить скандал ненаглядному родителю за то, что молчал всю свою жизнь об одном факте своей биографии.

Я оказалась дочерью былинного богатыря. Какой кошмар. Нет, точно пора бежать.

От появления гостей больше всех ожидаемо выиграли дети. Даня, Лиза и Василиса, едва позавтракав в своих комнатах, стали хвостиками ходить за Лихо, Марьей и богатырями. Я не препятствовала их развлечениям, мне нужно было пообщаться с любимым родителем.

- Дочь, - ухмыльнулся отец, едва мы остались наедине в светло-голубой гостиной, обставленной мягкой мебелью, которую, к моему глубокому сожалению, не так уж просто было оторвать от пола, - не воюй. Я по глазам вижу: ты на взводе.

- Пап, а сказать было нельзя? – я подавила желание упереть руки в бока и скопировать любимую позу мамы. – Сколько лет прошло, нельзя было выбрать время и объяснить, кто ты и чем занимаешься? «Знакомься, дочка, побратимы мои, Илья и Алеша». А самого зовут Добрыня. Привет, древние былины.

- Милая, - отец, привыкший к многолетней жизни с мамой, меня, боевую, ничуть не боялся, а потому подошел, обнял, волосы взъерошил, - ты до сих пор довольно скептически относишься ко всему, что связано с этим миром, хотя, казалось бы, и сама колдовать умеешь, и замужем за Кощеем, и дети – маги. И тем не менее… Вот представь: сидим мы, ну хотя бы в этих креслах, пьем чай, и я между прочим говорю: «Родная, я – богатырь, да, тот самый, древнерусский, о котором в былинах написано». И как бы ты отреагировала?

Как, как… Температуру отцу измерила бы.

- Вовремя Кощей сбежал, - тоскливо вздохнула я, слушая многоголосый ор за окном. – Три богатыря, трое детей, Лихо, звери…

Отец широко улыбнулся:

- Что за жаб вы привезли?

- Заколдованных деревенских мужиков. Пап, они ускакали. Я семьи кормильцев лишила.

- Ты еще разрыдайся по этому поводу. Вернутся твои жабы, никуда не денутся. Набегаются и вернутся. Сами. А ты… Завтра мама приедет. Оставь на нас с ней внуков и отправляйся на Землю. Вместе с Юлей. Только Кощею сюрприз не устраивай. Дай мужику от вас всех отдохнуть. Даша! Дочь, глазами не сверкай. Не обязательно по бабам шляться, чтобы от семьи отдохнуть.

Я проворчала сквозь зубы несколько нелестных слов насчет такого времяпрепровождения, но отказываться от поездки на Землю не стала. Почему, собственно, нет. Мне, почтенной матери семейства, тоже необходим отдых, пусть и изредка.

Глава 6

Одуванчик Желтым был, Сделался седым. Жар огня меня слепил, Но над ним был дым. Листья были изумруд, — Желто-красен лес. Ну, так что ж, зови на суд Произвол Небес. Все непрочно, мол, вокруг, Хрупки жемчуга. Мне же мил мой вешний луг, Любы и снега.

К. Бальмонт. «Изменчивость»

Мама не приехала – пришла порталом. Кощей и мне, и ей два-три раза в год напитывал энергией портативные порталы в виде колец, настроенные на наш дворец и их с папой дом, а потому мама в любой момент могла заглянуть в гости. Возможностью этой она не злоупотребляла. Чаще дети отправлялись к ней. Но вот сегодня прибыла, с двумя чемоданами на колесиках и дамкой сумкой в руках.

- Ты как в глушь собралась, - улыбнулась я при встрече. – У меня, вообще-то, все есть.

- Знаю я, как у тебя все есть, - отмахнулась мама, невысокая плотная блондинка, одетая в легкий цветастый сарафан.

Уехали мы с Юлькой через час, сели в ее ступу с тремя сумками и полетели к домику бабы Яги.

- Дашка, у тебя в роду тритонов не было? – насмешливо поинтересовалась любимая подруженька, когда мы поднялись под облака. – Ты так резко цвет меняешь с серого на коричневый.

- Иди ты, - беззлобно огрызнулась я, чувствуя, как от высоты и страха начинает ощутимо потряхивать, - ниже спускайся давай, а то я наколдую, ты ж знаешь.

- Что ты там наколдуешь, - Юлька, хоть и ворчала, ступу все же спустила пониже, - наколдует она, ведьма великая нашлась. Трусиха ты, Дашка, а не ведьма.

Я промолчала. Зубы все еще выбивали дрожь, но я предпочитала думать, что это от холодного воздуха, а не от страха.

Минут через десять мы сели на поляне возле домика Юльки. «Рабочий кабинет», как в шутку звала избу подруга, смотрел на мир слюдяным окошком.

- Избушка, избушка, - пробормотала я, с трудом выбираясь из ступы, - дай своей хозяйке по шее, чтобы честных ведьм не мучила.

- Не дождешься, - противно ухмыльнулась Юлька, - это моя собственность. И слушается она только… Ай! Дашка, зараза! Отзови ее! Дашка!

Я сползла вниз по ступе и истерично расхохоталась, наблюдая, как резко ожившая избушка на куриных лапах активно гоняет по поляне свою хозяйку.

Ее слушается, ага. А то, что мы с Никой тут несколько дней жили и именно в этой самой избе я начала колдовать, то есть, фактически прошла магическую инициацию, роли не играет. Угу. Ну, пусть побегает немного. Физкультура, говорят, полезна для здоровья.

Набегавшись вдоволь и с трудом успокоив не на шутку разбушевавшееся недвижимое имущество, хмурая Юлька магией переправила наши с ней вещи в припаркованный неподалеку и скрытый от любопытных взглядов красный «шевроле».

- Куда едем? – я уселась на место возле водителя, предусмотрительно пристегнулась, помня о любви Юльки к высокой скорости.

- К тебе сначала. Я свою квартиру сдаю. Жильцы не поймут, если без предупреждения к ним нагряну.

Ко мне, так ко мне. Я свою жилплощадь не сдавала, смысла не видела: ремонта там не было, сами комнаты выглядели скромно, если не сказать, убого. Сюда изредка наведывались Ваня с Никой, когда бывали на Земле, да пару-тройку раз в год заезжал Кощей – обновить защитный контур, чтобы воры не лезли. В остальном же моя недвижимость оставалась нежилой, и по одной простой причине: в ней находился стационарный портал в Лукоморье. Оттуда сюда попасть было невозможно, а вот отсюда туда можно было переправить что угодно, в любом количестве. Чем наша семья и пользовалась, надо сказать, довольно активно.

Традиционные бабки перед подъездом неодобрительно покосились на Юлькин авто, оценили и мою юбку до колена, и ее рваные джинсы, и наши чересчур открытые, по их мнению, топы, прошипели вслед привычное: «В наше время молодежь подобного себе не позволяла».

Я только хмыкнула, поднимаясь по лестнице. Молодежь, надо же. Давно меня к молодежи не причисляли.

- Кофе, чай? – скинув в коридоре с ног мокасины и зайдя на кухню, спросила я, ставя чайник.

- А что у вас нормальное есть? – Юлька огляделась, недовольно сморщила нос. – Кощей мог и поприличней твою берлогу обставить. Вон, одно старье.

- И что? – пожала я плечами, засыпая в заварник не особо дорогой черный чай с бергамотом. – Мы тут не живем, никого не пускаем сюда. Смысл? Лишняя трата денег, и только.

Юлька только фыркнула, садясь на деревянный табурет. Она, любительница роскоши, несомненно, и квартиру на моем месте обустроила бы, и жильцов начала бы пускать. Практичность была у нее в крови.

Глава 7

Щебетанье воробьев, Тонкий свист синиц. За громадой облаков Больше нет зарниц. Громы умерли на дне Голубых небес. Весь в пурпуровом огне Золотистый лес. Ветер быстрый пробежал, Колыхнул парчу. Цвет рябины алым стал, Песнь поет лучу.

К. Бальмонт. «Веселая осень»

Я пила крепкий кофе без сахара, Юлька решила попробовать черный чай. Мы сидели вдвоем в небольшой, плохо обставленной кухоньке, без слуг, считай, без магии, и я наслаждалась жизнью. Не слышно было крика детей и постоянного ора Васьки, никто не забегал каждые пять минут в комнату с воплем: «Мама», не доставал своими подколами Кощей, да вообще, оказывается, и в одиночестве можно прекрасно прожить. А я, наивная, раньше этого не понимала.

- Дашка, ты себя в зеркале видела? – хмыкнула рядом Юлька. – У тебя ж поперек лица написано: «Кайфую. В семью не вернусь».

- А что я там забыла, в той семье, - лениво пожала я плечами. – Ни секунды покоя. Всем от тебя что-то надо, все что-то требуют. Достали. И вообще, не начинай. Хорошо сидим.

Юлька прыснула:

- Отдыхать тебе надо чаще, Дашка. Готовься, сейчас допьем эту твою бурду, я тебя в город вытащу. По магазинам пошляемся, в ресторане посидим. Может, человеком себя почувствуешь.

Да как скажете. Можно и в магазины с ресторанами заглянуть. Мне было все равно, где находиться. Главное, подальше от семьи.

Заев горький кофе шоколадной конфетой, сиротливо лежавшей в миленькой фаянсовой вазочке, я встала, потянулась.

- Надеюсь, кредитка Кощея выдержит наш отдых.

Юлька расхохоталась.

Выехали мы минут через двадцать. Юлька – за рулем, я – на заднем сиденье. Переодеваться не стали, решили, раз уж гуляем, то будем гулять в той одежде, в которой из Лукоморья улетели. Тем более, что с такой машиной по одежке нас вряд ли встречать станут.

Бутики, бутики, еще раз бутики. Я не столько покупала, сколько глазела. На Земле я появлялась редко, в Лукоморье обходилась услугами портнихи. Ну, или Кощей привозил готовые наряды. А потому сейчас, гуляя с Юлькой по магазинам, я ощущала себя настоящим, платежеспособным, а главное, полностью свободным, человеком. Несколько платьев, брендовая сумочка, два-три пояса, туфли – я купила только то, от чего действительно не могла отвести взгляд. Продавщицы, разглядев в нас с Юлькой состоятельных и довольно неприхотливых покупательниц, выворачивались наизнанку, чтобы угодить нам и получить как можно больше дохода. Я ходила по бутикам с приклеенной фальшивой улыбкой и ждала, когда Юлька скупит очередные полшкафа.

- Ну что, теперь в ресторан? А потом – в ювелирку? – предложила она, когда мы сгрузили в машину пакеты с покупками.

Я кивнула. Мне начинал нравиться такой активный отдых.

Ресторан «Матильда» пустовал. Столики, накрытые белоснежными льняными скатертями, были заполнены лишь наполовину. Негромкая музыка, полутемный зал, вежливые, обходительные официанты – что еще нужно для приятного времяпрепровождения. Мы с Юлькой уселись за высокой мраморной колонной, спрятанные от любопытных глаз, сделали заказ, приготовились ждать.

Я вертела головой, рассматривая посетителей, впитывала в себя эмоции и впечатления. А потом… Потом в поле моего зрения появились новые клиенты «Матильды» - высокий представительный мужчина и молодая красавица-хохотушка, державшая его под руку. Сердце на миг пропустило удар, а затем забилось с удвоенной силой.

- Юля… - позвала я севшим голосом.

Юлька скосила глаза, заметила новеньких, нахмурилась:

- Что за…

Действительно, что за… За столик в другой части ресторана сел Кощей, мой якобы занятой муж.

Я почувствовала себя брошенной. И преданной. Снова. Первый раз меня предал жених. Теперь – муж. Обоих я любила…

За окном послышались приближавшиеся громовые раскаты, вдалеке сверкнула молния, по стеклу забарабанили первые капли дождя, горькие, как мои слезы, вот-вот собиравшиеся потоком хлынуть из глаз.

Мысленно я уже планировала развод, делила имущество и детей, а потому, когда чьи-то руки легли на плечи и встряхнули меня, я даже не отреагировала. Юлька. Кто еще мог рискнуть привести меня в чувство. Голоса рядом тоже меня не насторожили. Я полностью ушла в себя, свои переживания, ничего не видела и не слышала вокруг.

Меня вздернули вверх, подхватили под мышки и куда-то потащили. Я не сопротивлялась. Мне было все равно. Гроза набирала обороты и скоро грозила перерасти в настоящий потоп. Молния сверкала все ближе, гром грохотал уже над головой.

Я полностью погрузилась в свои ощущения и не реагировала на внешние раздражители.

Глава 8

От сосны до сосны паутинки зажглись, Протянулись, блеснули, качаются. Вот потянутся вверх, вот уж зыблются вниз, И осенним лучом расцвечаются. Как ни нежен, дитя, детский твой поцелуй, Он порвал бы их тонким касанием. Луч осенний, свети, и блести, заколдуй Две души паутинным сиянием.

К. Бальмонт. «Паутинки»

- Секретарша, - зычный голос разгневанного Кощея, наверное, слышали все соседи в доме, хотя двери и окна квартиры были закрыты. – Обычная секретарша. Что ты мне прикажешь, от голода в офисе умирать? Или макароны заказывать?! Где вообще были твои мозги?! Даша! С кем я разговариваю?! Искупала весь город в холодном ливне, а теперь глаза прячет! Юля, ты хоть ей скажи!

- Бесполезно, - в голосе Юльки послышалась ирония, - наша Даша сама придумала, сама обиделась, ошибки признавать не любит. Да, Даш?

Я молчала, угрюмо смотрела на старый линолеум на полу и изредка шмыгала носом. Гроза закончилась, на улице выходило из-за туч робкое солнце, а я… Да, я сглупила! Да, сделала поспешные выводы! А что еще в такой ситуации я могла подумать?! Она на него смотрела, как кошка на сметану, разве только не облизывалась! А он… Он ей улыбался! Самодовольно, между прочим!

Вдалеке снова послышались раскаты грома.

- Даша!

- Слышу, - огрызнулась я. – Со стороны вы смотрелись, как давние любовники!

- Ах, со стороны?! То есть ты прожила со мной столько лет и до сих пор мне не доверяешь?!

Я дернула головой, как будто сбрасывая обвинение. При чем тут доверие?! Когда она…

Меня снова вздернули вверх сильные мужские руки, и Кощей приник к моим губам своими в жестком, требовательном поцелуе. Несколько секунд я трепыхалась – меня не отпускали. Пришлось отвечать.

На краю сознания послышался скрип двери – Юлька вышла в другую комнату. Предательница!

Помирившись, через час с небольшим мы сидели за столом, ели заказанную Юлькой пиццу с оливками и грибами и планировали свой недолгий отдых на Земле.

- Неделя, Даша. Не меньше, - Кощей откусил часть пиццы, прожевал, качнул головой. – Ничего с детьми не случится за этот срок. За ними и бабушка, и дед присмотрят.

- И приедем мы на пепелище, - проворчала я, делая два глотка горячего крепкого кофе. – А там, между прочим, еще и жабы.

- Да забудь ты о них, - раздраженно дернула плечом Юлька. – Мы, можно сказать, за даром улучшили вашу экосистему.

Кощей поперхнулся, долго кашлял, потом бросил на Юльку взгляд исподлобья:

- Если у меня слуги пропадать начнут, я буду знать, в каком пруду их искать.

Умники. Смешно им обоим.

- У них, вообще-то, семьи остались, - попыталась я достучаться до совести обоих.

- И они рады-радешеньки, что от нахлебников избавились, - фыркнула Юлька. – Дашка, здоровые мужики к Яге лечиться не пойдут, разве что совсем помирать станут. А эти… на них пахать и пахать, а они по лавкам лежат!

Я беспомощно посмотрела на Кощея, пытаясь найти поддержку.

- Вернешь ты кормильцев в семью, потом, отдыхай пока, - ободряюще похлопал он меня по руке.

Отлично. Как обычно, я осталась в меньшинстве.

Ближе к вечеру мы втроем вышли в парк. Джинсы, футболки, кеды – оделись как под копирку. На меня из зеркала смотрела располневшая после трех родов пацанка. Кощей был похож на бизнесмена на отдыхе. Одной Юльке шло все, хоть в мешок из-под картошки ее заверни.

- Даша, расслабься, - Кощей чуть сжал мою руку, - от тебя народ шарахается.

Я вздохнула. Расслабишься с ними, как же. Да и вообще, во время шоппинга моя голова была занята выбором одежды и прицениванием. А теперь, когда делать стало совсем нечего, все насущные проблемы навалились скопом.

В глубине парка, там, где кучно росли раскидистые деревья и высокие кусты, вдруг замелькали огоньки, причем ярко-фиолетового цвета. Юлька остановилась, прислушалась к чему-то, потом нахмурилась:

- Кикиморы шалят, парней в свои сети заманивают. Придется вмешаться. Иначе скоро в Лукоморье новые земляне появятся.

Кощей кивнул, решительно повернул усыпанной гравием дорожке.

На широкой, окруженной по периметру деревьями и кустами, явно искусственно созданной полянке заливисто хохотали три симпатичных худощавых девушки. Джинсы, майки, кеды – попробуй узнай в них кикимор. Только глаза горят каким-то серо-синим светом, но это если присматриваться. А так…

Рядом травили анекдоты четверо парней.

- Ой, какие мальчики, - громко, мечтательно закатив глаза, вздохнула Юлька. – Все четверо, как на подбор. Девочки, вам домой не пора?

- Они наши, - возмутилась одна из «девочек», в руках ее сразу же появился зеленый шарик. Запахло тиной.

Остальные «девочки» нахмурились и встали вряд, решив воевать за «добычу» до последнего.

Юлька ничего не успела сделать. С моих пальцев сами сорвались искры, коричневые вперемешку с оранжевыми. Мне хотелось спустить пар после увиденного в ресторане, я не прочь была подраться.

Кикиморы дружно взвизгнули, начали уменьшаться в размерах. А потом уже визжала я: на траве под деревьями остались сидеть три жабы.

- Третья бутылка водки была лишней, - ошарашенно пробормотал один из молчавших парней. И уже Кощею. – Слышь, мужик, ты бабу свою успокой. Она ж так голос сорвет, немой останется. – И сразу же, задумчиво. – Хотя, может, оно и лучше – немой. Меньше болтать будет.

С таким напутствием я замолчала сама. Юлька тем временем уже посадила жаб на ладони, прошептала что-то, и те исчезли – растворились в вечерних сумерках.

- Спать, - повелительно махнула рукой Юлька в сторону парней.

Они, не сопротивляясь, упали на траву и захрапели.

- Проснутся больными, - заметил Кощей.

Юлька скривилась, но в следующую секунду под четверкой оказался матрас. Сверху их укрывало одеяло.

- Пошли отсюда, - проворчала Юлька, - вещи сами исчезнут, когда мужики проснутся. А то Дашка еще кого-нибудь в жаб превратит.

Я покраснела, но промолчала, - голос я все-таки сорвала.

Дальше гуляли, каждый думая о своем.

- Куда ты их отправила? – только однажды спросил Кощей.

- В Лукоморье, к первым жабам, - блеснула глазами Юлька. – Расколдовывать, так всех вместе.

Я поперхнулась слюной, представив, как отреагируют лукоморские мужики на кикимор.