Как Колен Вал "Урал" спасал

Глава 1

Скорость…

Ветер…

Свежий воздух…

Полные щеки гороха с дикого поля…

Абсолютное счастье…

– Да, я продаю!

Вздрогнув, хомяк открыл глазки, что тут же протер крошечными когтистыми лапками. Выбравшись из вороха ваты вперемешку с опилками, грызун прильнул к широким прутьям клетки, что была домом ему и еще нескольким особям из рода хомячьих.

Глазки-бусинки уставились на прошедшего по комнате человека. Высокий, широкоплечий, с густой шерстью на нижней половине лица и забавными усами, как у самого хомяка. На джинсовой куртке красовались нашивки с изображением опасных животных и, конечно же, мотоциклов.

– Ну, – проговорил хозяин, – Что могу сказать? Комплектация уже не заводская, сами понимаете, – хомяк перевел взгляд на оставленную открытой дверь на улицу, где во дворе пыхтел начищенный до блеска сине-серебряный железный конь, – Да-да, – продолжал разговор по телефону человек, – Что уж тут говорить! Пока заводишь «Урал», вылечишь и плоскостопие. Но это не про моего орла! Тот с полпинка, и готов в путь. Обслужен, конечно.

Хомяк отвлекся на гудящее где-то на другом ярусе огромной клетки колесо, а человек, тем временем, закончив разговор, тяжело вздохнул и подошел ближе, просовывая сквозь прутья палец и оглаживая маленькую пушистую голову.

– Здарова, Колен Вал! – приветливо проговорил хозяин, почесывая подбородок животному неуклюжим движением.

Колен, хомяк сирийской породы, был любимцем мужчины среди других грызунов. Этого-то заводил он, остальных же – сынок, что обещал ухаживать, да так и переложил обязанности на отца, ссылаясь на занятость в учебе, как это часто случается.

– Да, друг, – проговорил хозяин уже печальнее, – Продаю моего орла. Пора остепениться, говорят… В офис негоже на байке катать, говорят… Засада.

Хомячок с трудом понимал, что такое «офис», но навострил ушки. Речь шла о мотоцикле – это Колен понял моментально. И весь обмер, испугавшись за судьбу железного коня.

Ведь и сам Колен Вал мечтал однажды стать байкером. Завести мотоцикл и умчаться далеко-далеко. Да так быстро, чтобы щеки раздувало ветром. Но мотоцикл никак не заводился…

«Как это продать?!» – стучала в крошечном мозгу страшная мысль.

От ужаса Колен не нашел ничего лучше, чем кусануть подставленный палец. Айкнув, мужчина отстранился от клетки. Хотел-было поругаться, но телефон снова зазвонил.

Но хомяк всего этого уже не слышал. Преодолев опилковое поле, тот рванул к лабиринту, спускаясь ниже, где протекала вся спокойная светская жизнь клетки, что другие хомяки прозвали «мир счастья».

– О, Колен! А я-то думаю, что так тихо? – заговорил взрослый мудрый хомяк Вова, у которого щеки лежали едва не за плечами, – А это наш мечтатель храпеть перестал.

– Я не храплю! – огрызнулся зверек, – Мне просто снятся мотоциклы.

Совсем рядом кто-то ойкнул, и из крутящегося на космо–мото–мега–турбо–скорости бегового колеса кубарем вывалилась хомячиха. Обтерев мордочку лапками, та встала на дыбы, ощерив два длинных зуба на мудреца Вову:

– Не обижай его, старый ты щекодув! – теперь ее внимание было полностью приковано к виновнику нарушения спокойствия на ярусе увеселений, – Колен, как тебе мое новое колесо? Там лед–подсветка, представляешь? Если бежишь так быстро-быстро, все мерцает! Ух!

Типичных хомячьих радостей Колен Вал не разделял, все об этом знали и уже не обижались, когда он отвечал колкостями:

– Лучше умереть в дороге, чем прожить жизнь в колесе! – буркнул хомяк и побежал дальше.

Пуша, ангорская хомячиха, только и охнула. Вскоре за спиной Колена вновь загудело колесо, еще громче прежнего.

– Тебе бы камня минерального погрызть, – бросил вдогонку Вова. Но Колен уже бежал к веревочной лестнице, ведущей на самый нижний этаж райского уголка грызунов.

Среди расставленных по углам мисочек, там, где свежие палочки с лакомствами и вышеназванные камни были приколоты проволочками к прутьям клетки, у самого поильника Колен и нашел своего лучшего друга, Давидика. Джунгарский хомячок, раздувшись до состояния круга, набив щеки лущеными семечками, тихо посапывал с прикрытыми глазами, позволяя каплям воды стекать по пушистой гладкой спинке. Как только жидкость попадала на шерсть, хомячок вздрагивал, но глазок не открывал. Да, таким ленивым был Давидик.

– Давидик, друг! – заголосил Колен, и спящий моментально вздрогнул, выпуская в нарушителя спокойствия самый настоящий артиллерийский залп из зерен.

– Пфу–у–у–у! – испугавшись, выдохнул только что спящий джунгарик, – Колен! С ума ты что ли сошел совсем?! Я же поседею так!

Колен окинул друга взглядом. Шерстка у того и так была серенькой с небольшими черными полосочками–пятнышками. Седина тому была явно не страшна.

– Я сейчас тебя сам так напугаю, что быстро золото из шерстки выбью! – не унимался Давидик.

– Ха! Запомни: байкеры не седеют, они покрываются хромом, – вдруг вспомнив о цели своего визита, Колен часто-часто задышал, – Беда, Давидик! Беда!

И Колен тут же пересказал другу обо всем, что узнал, когда проснулся. Оба посмотрели на открытые двери. Теперь во дворе был и хозяин, и его железный конь. Конь пыхтел, периодически покашливая, хозяин тер раму гладкой тряпочкой, продолжая разговаривать по телефону.

– Дела… – заключил Давидик.

– Нужно же что-то делать!

– Ой, – нахохлился джунгарик, закладывая обратно в щеки разбросанные семечки, – Что Пуша, мечтающая о пластике щек, что ты, мечтающий о мотоцикле – какие же странные! Что еще нужно? Полная кормушка – полный покой. Вот, какое счастье!

– Я не странный, – уверенно проговорил боевой Колен, – Я просто на другой передаче!

Пока Давидик занимался привычными делами, Колен усиленно думал. Так усиленно, что даже почувствовал, как начал худеть.

Подкрепились.

– Хи–и–и! – вдруг резко с шумом втянул в себя воздух Колен Вал, расширев еще больше. По природе пугливые, оба тут же вздрогнули, но теперь сириец, осененный мыслью, потряс друга за плечо, – Вот я пустая щека! Мне нужен мотоцикл!

– Опять он за свое! – взвыл Давидик, активно пережевывая семечки и заедая стресс.

– Да ты не понял! Я стану духом свободы! Глядь, и наш дядя Миша передумает избавляться от своего!

– Тоже мне, грызобайкер нашелся! Из чего ж ты его смастеришь?

– Ну, как же… – Колен заозирался, ища глазами необходимое, – О! – усики зверька поднялись вверх и вниз, и он в три прыжка оказался у минерального камня. Нахмурившись, сириец потянул его на себя, пыхтя, словно сам был мотоциклом на холостом ходу, – Др–др–др–др!

Треск, и покатившись по опилкам, держа в охапке камушек, Кален привалился на спинку. Но отдыхать тот и не думал, рванул обратно к прутьям, в последний момент хватая проволоку, которая грозилась вот-вот свалиться наружу.

Смекнув, что без помощи Колену не обойтись, Давидик рванул в пластиковую розовую нору. А вернулся уже с погнутой трубкой от старого поильника.

– Ага, – заключил Колен, – Рама есть, выхлоп есть. Глянь, – кивнул хомяк на стол с другой стороны комнаты, – Крышечки сойдут за колеса.

Давидик присвистнул – расстояние казалось непреодолимым. Но тут же оживился:

– А скрепка за руль сойдет?

– Эх! – рассмеялся Колен, – Если свыше дали лапы, то и руль под них найдется! – он с чувством схватил друга за мясистые плечики и с воодушевлением потряс, – Ой… – и снова осел, мгновенно поддаваясь унынию, – А сердце… Сердца-то нет!

Несомненно, Колен говорил о двигателе. О ревущем, вибрирующем сердце каждого железного коня, заставляющем собственное сердце наездника заходиться в бешеном ритме в предвкушении долгой безухабистой дороги…

Оба присели, задумавшись… Перекусили.

– И–и–и–их! – вдруг так же резко вдохнул Давидик, подскочив на месте, от чего тельце его заходило туда–сюда, демонстрируя, каким старательным поглотителем пищи был джунгарик, – Серый Авторитет!

– Серый Авторитет? – переспросил Колен, и мордочку его осенила такая же радость, какая застыла на мордочке Давидика, – Ай, да молодец, Давидик!

Вот, за что Колен любил своего друга – за находчивость и нестандартный подход.

Оставалось лишь найти способ сбежать из райского хомячьего уголка, а уж встречи с Серым Авторитетом, обитавшим за холодильником, долго искать не придется. Тот особенно и не скрывался.

Давидик согласился побыть тумбочкой для низкорослого Колена, хотя джунгарику и делать ничего особенно не надо было, таким круглым и приземистым тот был. Забравшись на спинку товарища, будущий байкер пропустил недавно раздобытую проволоку через прутики и принялся усиленно толкать засов на дверке.

– Др–др–др–др… – издавал звуки, злобно постукивая зубами Колен.

А задачка была не из легких – пропустить кончик проволоки через петельку и снять ту с крошечного запора.

– Уф… – пыхтел под лапами Колена Давидик, – Скоро?

Дверка с грохотом упала, стукаясь о нижние прутья клетки. С яруса повыше повысовывались озабоченные мордочки Вовы и Пуши.

– Это что за произвол?! – заголосил мудрый хомяк.

– Ты ничего не понимаешь! – взвизгнул Колен, ловко юркая в открытую дверку, ведущую к свободе, – У байкера нет цели! Только путь!

– Вернее, дорога! – поддержал Давидик и подпихнул друга под зад.

Зажмурившись, Колен полетел вниз. Перед глазками-бусинками промчалась вся жизнь: и ворох ваты, окружавший его с самого рождения, и меняющиеся лица перед стеклом в магазине, что улыбались и стучали пальцами, пытаясь заставить того зашевелиться, и запах масла, что он ощутил от дяди Миши, когда тот выбрал своего будущего питомца, и пугающий рык железного коня, который он мог только слышать из рюкзака, в котором оказался по пути в новый дом.

Колен шмякнулся на пол и замер. Даже больно не было, немного голову вело, но обошлось.

«Главное, лапы целы…» – с радостью подумал он и ломанулся вперед, пересекая комнату. Его целью было кухня.

Приподнявшись на задние лапки у раззявленной двери в коридор, сириец повел носом, пытаясь уловить ароматы, свойственные, как он думал, кухне. Из глубины дома по полу распространилась, словно землетрясение, вибрация.

– О! – радостно воскликнул Колен и со всех лап помчался вперед, но соблюдая все меры безопасности, то и дело жался к пыльным плинтусам, надеясь слиться с ними в единое целое. В такие моменты он тяжело дышал, представляя, как с каждым шагом становится все ближе к своей мечте. Тогда-то его крохотное сердечко унималось, переставало колотиться, а в лапах ощущался прилив сил.

На подходе к кухне, в самом углу, среди клока пыли и оторванного уголка газеты, где хомяк пережидал очередной приступ паники, обнаружилась скорлупка от грецкого ореха.

– Вот это да!

«Добротный шлем выйдет!»

Даже примерился для порядка. Скорлупка прекрасно устроилась на крошечной голове и совсем не мешала щекам. Подхватив свой новый шлем, сириец двинулся дальше, но уже медленнее – устроить обратно на голову не додумался, а на трех лапах, знаете ли, та еще забота бегать.

И вот, перед взором беглеца возник он – гладкий, белый, рокочущий, словно пробудившийся вулкан, скрывающий внутри несметные богатства…

– Холодильни–и–и–к, – протянул Колен, совсем забыв об осторожности.

– Мяу!

Хомяк оторопел, съежился, чувствуя, как над ним нависает огромная тень. И ка–а–ак… Рванул вперед, что было сил. Мягкая лапа подпихнула золотистое тельце вперед, и так, кувырок за кувырком, Колен закатился под холодильник.

– Ты кто такой?! – тоненький, но уверенный голос прозвучал из темноты под днищем холодильника, – Я тебя не звал! Иди на…

– Серый Авторитет?! Я Колен! Колен Вал!

– Колен Вал… – задумчиво повторил голос из глубины, – Автомобилист что ли?

– Лучше! – с гордостью проговорил хомяк, – Я – байкер!

В узкую полоску света вылез подвижный нос, прощупывающий воздух. А затем показалось и тело – серое, гладкое, с длинным тонким хвостом. Мышонок!

– Мда? – в голосе мыша Колен услышал сомнение, – Да у тебя даже ус ветра не чуял!

– Ну, – решил признаваться хомяк, – Я еще не совсем. Для моего железного коня нужно сердце! Пожалуйста, Серый Авторитет! – взмолился хомяк, – Если мой план провалится, дядя Миша продаст свой мотоцикл! А этого никак, совсем никак нельзя допустить!

Мышонок задумчиво наклонил голову в бок:

– Не рамси, золотой. Дядю Мишу я уважаю. Он мне препятствий не чинит, у каждого своя территория. От чего ж доброму-то человеку не помочь? Рассказывай.

И Колен принялся пересказывать обо всем, что узнал утром, поделился своей идеей, рассказал о всех злоключениях. А к концу повествования и Серый Авторитет взглянул на хомяка другими глазами, словно пропитавшись уважением к его бесстрашию и находчивости.

Достав откуда-то из-за пазухи кусочек сухой морковки, Серый Авторитет хрустнул и зажевал задумчиво:

– Ладно, – махнул он уже пустой лапкой. Колен и заметить не успел, как из цепкой хватки исчез последний кусочек морковки, – Настоящий грызобайкер боится только двух вещей: пустого бака и пустого живота. Остальное – ерунда. Идем, – мышь взмахнул хвостом и побежал вперед, скрываясь в прогрызенной в стене дыре.

Стоило Колену нырнуть следом, как он замер, не веря собственным глазам. Чего здесь только не было! Авторитет неспроста так звался – этот мышонок мог и правда решить любой вопрос, а потому, убедил себя Колен, стоило быть попочтительнее.

– У меня тут осталось, от старой машинки… – Серый Авторитет разгреб кучи барахла (великих сокровищ!), обнажая взгляду хомяка металлическую модель спортивного автомобиля. У той открывались дверки, багажник и даже капот. А где-то в глубине скрывалось оно…

– Сердце… – со придыханием проговорил сириец, едва не теряя сознание от счастья.

Еще через несколько мгновений мышь извлек на свет небольшой моторчик. Поводил носом, словно решался, достоин ли Колен этого великого дара, но все же протянул, вручая прямо в лапки.

– Не подведи, золотой! Мы все на тебя очень рассчитываем.

Следующие события завертелись стремительно, мир кружился перед глазами, пока Серый Авторитет отвлекал кота, Колен Вал мчался обратно к клетке. Успевший сгонять на другую половину комнаты Давидик притащил скрепку и крышечки, и теперь мирно спал, завалившись прямо в пустую миску из-под семечек. Где-то выше гудело колесо, где бегала Пуша. Уже не разбирая дороги от натуги и скорости, Колен мчался обратно, перетаскивая все новые и новые запчасти для своего будущего коня.

Вдвоем с Авторитетом он мастерил собственный мотоцикл. Из кучи мусора и бесполезного барахла… Хомяк Колен Вал лепил собственную мечту, к которой стремился всю свою непродолжительную жизнь.

– Уф, – устало выдохнул изрядно запыхавшийся мышонок, – Ну, что? Ты готов?

Колен натянул на голову шлем, подвязываясь прилаженной ниткой под опустевшими и значительно похудевшими щеками.

– Свобода – это когда тебе некуда бежать, но есть, куда ехать, – пафосно проговорил хома и надавил на маленькую кнопочку на моторчике, прилаженном к сборному мотоциклу.

Авторитет бодро постучал лапой по импровизированной каске и в такой же пафосной манере проговорил:

– Если ветер не развивал твоих усов, значит, ты и не жил, а стоял на месте. Вперед, золотой!

И, как следует подтолкнув хомяка в одну сторону, а сам рванув в другую, вновь отвлекая домашнего хищника-тирана грызунов, мышонок скрылся из виду. Колен Вал же помчался вперед, прямо к улице, к свободе.

У железного коня дяди Миши стояли двое – сам хозяин и молодой парень. Тот придирчиво оглядывал мотоцикл, ища в нем недостатки.

«У железного коня дяди Миши нет недочетов, глупый человек!» – думал Колен, перетаскивая вручную своего коня через порог. Едва колеса коснулись дороги, как сириец вновь рванул вперед.

Огромные ноги, разодетые в ботинки, были совсем близко. Колен повернул руль, огибая одну ступню дяди Миши, направляясь к другой. Он так и кружил, пока молодой незнакомец не заметил странное.

– Это что такое?!

Дядя Миша присмотрелся, присев на корточки. Помолчал с минуту и разразился смехом. Да таким громким, что у Колена в ушах позакладывало. Завершив очередной круг почета, хомяк заложил последний вираж вокруг правой ноги дяди Миши и, наконец, остановился.

– Знаешь… – протянул хозяин, снова поднимаясь и хлопая по бензобаку своего «Урала», – Передумал я. Не буду продавать. Видишь, какой у меня эскорт? Без орла я этого парня подведу.

***

С того судьбоносного дня многое изменилось в доме дяди Миши. Вернее, в отдельной его части. Мудрый Вова больше не казался самым мудрым – по анонимному голосованию жителей «мира счастья» его признали самым вредным и ленивым. Давидик был на седьмом хомячьем небе, когда смог передать неприятное звание другому. Он теперь был едва ли не первым кумиром Пуши, главной местной (и единственной!) красавицы.

А Кален Вал… Переехал. Временно, конечно, пока мотосезон еще в своей силе.

Вместе с сыном дядя Миша приспособил во дворе пустой закуток под мотокросс. Железный конь Колена едва ли пережил свое первое путешествие, но и здесь хозяин не оставил своего подопечного в беде – купил ему самую настоящую модель, полную копию самого настоящего «Урала»! Такого же точно, как у него. Только новее, конечно.

А Колен… А что Колен?

Колен Вал был совершенно счастлив! Он ехал навстречу закату.

И впервые в жизни не по кругу.