К вопросу об искоренении чудовищ, или О рыцаре странном странная сказка

Глава 1

Винсант Гроссеншпиллер, рыцарь в -дцать-дремучем поколении, потомственный защитник сирых, убогих, оскорблённых и униженных, обладатель права ношения четырнадцати серебряных вилок приклёпанными к чёрному полю щита, и прочее, и прочее, надсадно выдавливая ругательства сквозь стиснутые зубы, осторожно спускался по скале к логову чудовища. Отчего ругался? Всё просто — в полных тяжёлых латах не очень полазаешь по скалам, тем более — если по ним ещё и спускаешься. Верёвку Винсант благополучно потерял, пока продирался сквозь дебри неожиданно густого и колючего леса наверху. Но разве может такой пустяк остановить пылающего праведным гневом рыцаря? Конечно же, нет. И доспех — не помеха. Тяжелая броня из чистейшей стали, выкованная и закалённая в жерле вулкана — единственная надежда устоять против чар исчадий Тьмы.

А вот перчатки бы снять не помешало… Эта мысль в очередной раз посетила черепную коробку Гроссеншпиллера, когда толстые, прокованные сегменты фаланг соскользнули с выступа, и рыцарь, сильно качнувшись, повис на одной руке. Меч, опрометчиво болтавшийся на поясе, повторив амплитуду колебания Винсанта, дзинькнул о скалу и вернулся с захлёстом обратно, весьма чувствительно приложив бедолагу ножнами аккурат между свободно болтавшихся над пропастью ног. Хрюкнув, рыцарь попытался свернуться в позу эмбриона, прикрыв увечное причинное место бронированной перчаткой, однако сделать это было весьма проблематично — высота отнюдь не способствовала подобным акробатическим этюдам, да и пальцы второй руки начали со скрежетом выскальзывать из трещины скалы.

Поминая вполголоса всех святых и их родню на десять поколений в обе стороны, Гроссеншпиллер таки умудрился ухватиться за выступ, и, тихонько погромыхивая доспехом и выворачивая им небольшие камешки, осторожно продолжил спуск.

Солнце припекало немилосердно, пот ощутимыми крупными ручьями стекал по спине на задницу, и дальше — в кованые сапоги, а в районе подмышек же он просто выкипал, выбираясь наружу сквозь состыкованные пластины брони, и удушающим облаком окутывал голову рыцаря. Глаза отчаянно слезились, в носу жгло, словно нанюхался острейшего индийского перца, а во рту почему-то назойливо чувствовался привкус старых добрых портянок после недельного напряженного перехода.

И данные ощущения отнюдь не способствовали ни улучшению настроения, ни, тем более, поднятию боевого духа. Но Винсант не отчаивался — и не в таких передрягах бывал, и состояние ещё более умотанное было, — но ведь до сих пор жив, и даже шевелится!

Неожиданно ноги ощутили ровную поверхность. Гроссеншпиллер осторожно, одной ступнёй, опробовал надёжность опоры и её ширину — вполне достаточно, чтобы встать, правда, прижавшись вплотную к камню скалы, ну да и ладно.

Встав на узенькую терраску, рыцарь несколько задумался: куда это он попал? Ведь по всем прикидкам, до пещеры чудовища — еще спускаться и спускаться… Да и снизу он никаких выступов подобных не разглядел.

Но — долго думать, сидя на одном месте — явно не в характере рыцарей, и Винсант, вжавшись в скалу, осторожно, приставными шажками двинулся вправо — терраска там, заметно расширяясь, уходила за острый выступ. Несколько минут, и он оказался по другую сторону. Правая рука неожиданно ухнула в пустоту, и Гроссеншпиллер успел даже икнуть и прочесть первые слова молитвы «Pater noster…» — дальше названия он всё равно никогда не мог запомнить. Но левая рука надёжно уцепилась за разлом, и Винсант огляделся. Прямо перед ним заманчиво чернел зев пещеры, а терраса, по которой он добирался сюда — удобным и относительно широким языком образовывала площадку перед ней.

Невнятно булькнув, Винсант перебрался на площадку и, с жутким треском превращая мелкие камешки в крошку, приземлил закованный в чистейшую сталь зад на холод камня. Теперь можно и дух перевести.

Гроссеншпиллер снял фляжку и с наслаждением сделал два глотка из неё. По горлу пронёсся ледяной поток ключевой воды, с шипением остужая раскалённые внутренности рыцаря. Тень, даруемая пещерой, медленно забирала тепло из перегретых лат.

Вдруг что-то ощутимо сильное и тяжёлое опустилось на плечо Гроссеншпиллера. От неожиданности рыцарь тоненько взвизгнул, а где-то в днище лат что-то мощно и гулко бухнуло, звуковой волной расходясь по внутренней поверхности доспеха и заставляя мелко, отчаянно вибрировать каждую деталь.

— Парень… кхекхыррр-кхех!.. — раздался за его спиной захлёбывающийся кашлем низкий голос, — ты… кхр… чё жрал такое протухшее?!..

— Эт… эт… это похлёбка бобовая в трактире такая неудачная была… — боясь обернуться, на одном дыхании пролопотал рыцарь.

— Ты… кхр!.. Повару череп половником проломи… - голос вновь зашёлся неостановимым кашлем. - За производство химического… оружия!

Винсант скосил глаза, всё так же боясь шевельнуться. На его плече покоилась огромная мохнатая лапа с жутких размеров чёрными когтями. Волосы по всему телу отчаянно зашевелились, а в районе задницы — так и вовсе встали, тоненько дрожа.

— Ты чё трясёшься, болезный? — вопросил тот же голос за спиной. — А-а-а-а… Испужался, чтоль?..

— Дык!.. — промямлил враз онемевшими губами Винсант, и в подтверждение слов кивнул.

Тяжёлая лапа мигом убралась с доспеха, и едва слышные, уверенные шаги стали затихать где-то в глубине пещеры.

— Ты давай тут, особо не рассиживайся… Сквозняк всё же, — простынешь, да подохнешь, а мне тебя ещё и утилизировать тут придётся… Кхакх-ха!.. ну и вонища... Дуй за мной!

Рыцарь медленно и осторожно поднялся на враз ставшие ватными ноги, и тихонько обернулся, незаметно положив ладонь на рукоять меча. Во тьме пещеры шевелилось что-то огромное, лохматое и неуклюжее. Мгновение — и шевеление исчезло. Винсант понял — хозяин пещеры свернул за выступ, незаметный отсюда.

Гроссеншпиллер обречённо вздохнул и на негнущихся ногах пошел следом. Правда, недалеко ушёл… Темнота чем коварна? Правильно, тем, что в ней не так-то легко разглядеть всяческие сталактиты, выступы породы, камни на полу… С чугунным звоном, отнюдь не соответствующим тактико-техническим характеристикам стали, шлем рыцаря встретился с низким потолком. От неожиданности Винсант со всей скорости сел на попа, по пути выдав длинную тираду на латыни, арабском и немецком, причём из приличных слов там были только частицы, междометия и неопределённые артикли. Не успел ещё утихнуть под не знавшими света сводами пещеры звон рухнувших лат, как Гроссеншпиллер издал очередной жалобливый стон — копчик при падении аккуратно вошёл в контакт с валявшемся на полу камнем. Вкупе с гудящей от столкновения головой сия напасть отнюдь не добавила оптимизма.

Выставив вперёд руку и шаря ею, словно слепой, доблестный рыцарь двинулся вперёд. Выступ нашёлся шагах в десяти прямо по курсу, а за ним — ещё один, и ещё… В конце концов, этот изломанный коридор вывел Винсанта в тускло освещённую, небольшую, но со вкусом обставленную пещерку. У дальней стены была набросана огромная куча веток, соломы, тряпок, продавленная по центру — очевидно, здесь хозяин и спал. У левой стены стоял длинный шкаф, битком набитый фолиантами, инкунабулами, свитками и стопками бумаг. Всю правую стену занимал длинный стол, местами переходящий в верстак, заваленный опять же книгами, рукописями, алхимическими приборами, невнятными чертежами, посудой, предназначенной для приёма пищи. А в центре этой композиции приветливо скалился кривоватыми зубами человеческий череп.

А вид хозяина пещеры едва не вызвал у Винсанта Гроссеншпиллера приступ истерической икоты. Перед ним на задних лапах, опираясь на толстый, причудливо изогнутый посох, стоял огромный, прямо-таки гигантский медведь, и весело поблескивал чудовищной величины белыми клыками.

— Ты чё, опять испужался? .. — медведь потянул носом и оглушительно чихнул. — Да вродь нет… Ладно, по традиции, рад принять тебя как дорогого гостя, — зверь осклабился и по-шутовски шаркнул ножкой. — Ща поляну соорудим, мигом. А ты, болезный, пока займи себя чем-нить.

С этими словами медведь развернулся и неторопливо направился к столу.

Винсант, впрочем, сделал вид, что слов хозяина не услышал — всё так же стоял и оглядывал помещение. Больше всего его заинтересовал источник освещения — большой непрозрачный шар, дававший обильное, но не яркое сияние. От него куда-то под стол уходили металлические нити, заботливо прикрученные к потолку и стенам деревянными крючьями. Из-под стола доносилось равномерное жужжание и едва слышимый топот крохотных лапок. Кто издаёт эти звуки? И как данная система работает?..

— Интересно? — медведь забавно склонил голову на бок. — Самого эта штука в первый раз впечатлила. По-мудрёному зовётся динамо-машиной, там колесо под столом, в нём белки кругаля нарезают, и как-то от этого свет дают.

Винсант настолько крепко задумался, что даже не сразу заметил стоящего перед ним медведя, и, исходя из развёрнутого ответа, ещё и мыслил рыцарь вслух. Судя по скучающему виду, хозяин стоял тут уже очень продолжительное время. Рыцарь смущённо кашлянул:

— Кхах… Извините, задумался…

— Бывает, — хозяин указал в сторону стола. — Прошу к полянке.

На столе возвышался огромный копчёный окорок, здоровенный хлебный круг и, без сомнения, винный бочонок. Желудок, вспомнив о том, что пустует с самого утра, недовольно заурчал, а доспех сие урчание усилил. Медведь повёл круглым ухом и уважительно сказал:

— Ну ты, брат, и силён кишками! Айда жрать!

Хозяин пододвинул рыцарю корявый самодельный табурет, а сам плюхнулся перед столом на мохнатый зад.

— Меня, кстати, Урканвоем звать.

— Винсант… Винсант Гроссеншпиллер, рыцарь, — он извлёк из поясной сумки медную визитную карточку и протянул её медведю. Тот, не глядя, взял её и положил рядом с черепом.

— Не часто ко мне гости заявляются, — Урканвой разлил вино из бочонка по чаркам и поднял свою, — предлагаю выпить за знакомство!..

…Примерно час спустя они дожёвывали мясо и неторопливо допивали вино. Урканвой на волне хорошего настроения добыл откуда-то из-под стола кальян, и теперь они медленно погружали помещение в ароматный дым.

— Так что ж за нелёгкая тебя сюда закинула?..

Винсант икнул и мощно затянулся.

— Да слухи ходят, что чудовище здесь обитает. Страшное, злое — настоящее исчадие Тьмы!.. И округу всю в ужасе и страхе держит, и людей мучает, житья не даёт…

Урканвой понимающе кивнул.

— Знамо такое… В пещере ниже живёт… Недавно тут поселилось, а уже всех достало… Житья нету ни капли!.. — медведь сокрушённо покачал головой и задумчиво уставился на тлеющий уголёк кальяна. — Ещё и красавицу пленило… Притесняет её, истязает, измывается, как хочет… Нервы треплет…

— А вот это уже интересно! — Гроссеншпиллер проглотил кусок окорока и запил его добрым глотком вина. — Красавиц надо спасать! И беречь! Мало их что-то осталось… А… Скажи, Урканвой, ты её видел, красавицу эту?..

Медведь кивнул и булькнул кальяном.

— И как она?..

— Не в моём, конечно, вкусе, — Урканвой коротко хохотнул, — но, как говорит нонешняя молодёжь: я бы вдул!

— Ну, раз и тебе она приглянулась, то и для меня её выручить из беды — дело чести!.. Что ж, Урканвой, спасибо за приятную беседу, гостеприимство и хлеб-соль, но пойду я, пожалуй, край местный от ига чудовища освобождать!

Винсант поднялся и резвым шагом направился в сторону выхода.

— Слышь, брат, эт ты куда кони двинул? — окликнул его медведь.

— Красавицу спасать! — торжественно изрёк рыцарь.

— И чё?.. Хошь сказать, шо по скале вниз полезешь?.. А если шваркнешься? От тебя ж только вскрытая, перекорёженная банка консервов «Завтрак дракона» останется!

Винсант представил картину, описанную медведем, и ему стало как-то нехорошо…

— Что же делать?

— А тут спуск есть удобный вниз, — Урканвой прошёл к ложу и откатил крупный валун. За ним в полу зияла круглая дыра. — Даже со ступеньками, — зачем-то пояснил медведь.

— Ы-ы-ы! — выдавил рыцарь, и, ещё раз поблагодарив радушного хозяина, начал спуск.

Но не успел он и по пояс опуститься в лаз, как Урканвой вновь его окликнул:

— У меня тут штучка одна завалялась, от прошлого хозяина… — медведь кивнул на череп. — Возьми с собой, авось, пригодится!

И протянул Гроссеншпиллеру тонкую шкатулку, закрывавшуюся на проклёпанную пряжку ремешка.

— Спасибо, друг! — Винсант, приняв дар и спрятав шкатулку в поясную сумку, продолжил спуск.

— Удачи! — донёсся сверху, из светящегося круга, голос медведя.

Лаз, как ни странно, оказался вполне удобным и просторным. Вниз вели широкие, глубоко прорубленные прямо в породе ступеньки. Так что спускаться было легко и не особо трудоёмко — почти как по штурмовой лестнице.

Сколько времени заняло это путешествие у рыцаря, он точно сказать не мог, да и не считал как-то. Всё спускался и спускался себе, пока неожиданно ноги не ощутили ровную твёрдую поверхность. Стараясь не издавать лишнего шума, Винсант осторожно осмотрелся. Он находился внутри маленькой пещерки, пару на пару шагов в длину и ширину. Выход из неё был задрапирован тяжёлой, плотной тканью.

Только собравшийся аккуратно выглянуть из-за неё наружу Гроссеншпиллер вдруг с паникой ощутил, что не все последствия дрянной бобовой похлёбки были нейтрализованы неожиданным появлением Урканвоя. Понимая, что в себе он эту гадость удержать никак не в состоянии, рыцарь, краснея от натуги и обливаясь крупными каплями солёного пота, старался сделать своё подлое дело как можно более быстро и бесшумно. И ему это удалось. Пещерку мигом заполнил тошнотворный запах реактивных бобов, до боли напоминая газы, столь любимые восточными боевыми алхимиками.

Винсант, переведя дух, пробрался вплотную к портьере и весь обратился в слух.

Но снаружи тишину прерывали лишь медленные тяжёлые шаги и быстрые шажки существа полегче. Вдруг молчание было прервано:

— Фу-у-у-у!.. Что за вонь! .. — женский голос был тонким, визгливым, и крайне неприятным. — Эт ты протухла, что ли?.. — в голосе появились обвиняющие нотки.

— Нет, это не я, — после небольшой паузы виновато ответил неожиданно красивый, глубокий голос. Принадлежать он мог только красавице, и никому иному. — Извините…

— Давай проветривай хату, швабра! — прорезались повелительно-стервячьи нотки в сварливом голосе. — Быстрей, быстрей! .. Ну что за гадость, а?.. Аж глаза режет…

Винсант принюхался. Да, запах не из приятнейших, но глаза ему не резало ни капли. Странные они, эти чудовища. Мертвечиной их не испугаешь, а запахом непереварившейся в кишках бобовой похлёбки — без труда!.. Гроссеншпиллер медленно потянул ткань в сторону, надеясь разглядеть, что же твориться внутри пещеры чудовища. Но, видимо, родовая неуклюжесть была усилена добрым вином Урканвоя, коего рыцарь и медведь приняли весьма изрядно, — ибо портьера с шорохом и облаками пыли вдруг съехала на пол.

По глазам резанул яркий свет, и потому рыцарь не сразу разглядел обстановку снаружи.

А когда-таки рассмотрел, рука мигом потянулась к мечу. В пещере находились двое: небольшой, изящный дракон и человек, женщина. Женщина держала в руках веник и махала им перед глазами дракона, испуганно вжавшегося в стену. Заметив Винсанта, она остановилась и направила веник рыцарю в грудь.

— Ты хто такой?! — к удивлению Гроссеншпиллера, стервозный голос принадлежал принцессе. О том, что перед ним находится именно особа королевских кровей, Винсанту подсказали аккуратная, изящная корона и дорогое платье, инкрустированное драгоценными камнями.

— Я?

— Ну не я же! — принцесса смачно, поочерёдно зажимая ноздри большим пальцем, шумно высморкалась на пол и затёрла пятно недешёвой туфелькой. Винсанту вспомнился рёв боевого горна, когда даже доспехи дрожат, а верный конь так и норовит, вплотную к голове прижав уши, встать на дыбы и яростно крушить противника острыми стальными подковами.

Эпичные звуки, в общем, издавала принцесса своим крохотным носиком.

Гроссеншпиллер, отчаянно краснея, непослушными пальцами вынул визитку.

— Я? Я — рыцарь! Без чести и с пороком!.. Тьфу ты!.. Без страха и упрёка! Винсант Гроссеншпиллер, потомственный защитник сирых, убогих, оскорблённых и униженных, обладатель права ношения четырнадцати серебряных вилок приклёпанными к чёрному полю щита, и прочее, и прочее!..

— Спаси, рыцарь! — с надеждой в голосе проплакала драконесса, перебив только-только вошедшего во вкус перечисления всех имеющихся регалий Винсанта. Второй голос принадлежал ей. Принцесса угрожающе ткнула в её сторону веником и шикнула сквозь стиснутые зубы. Параллельно она крайне презрительно изучала медную пластинку, брезгливо держа её двумя пальцами.

— Это чё? Медь? На распродаже, что ли, заказал себе этот хлам?.. Нынче в моде визитки из золота и платины, с инкрустацией стразами Свиновски, и чтобы текст был всенеприменно набран шрифтом, имитирующим почерк Сержа фон Звероффа, легендарного законодателя мод из моднейшего града всея Европы — Амстырьдама! — похоже, принцесса считала, что рыцарские визитки должны быть верхом бессмысленного пафоса. Наверное, амстырьдамские рыцари тоже так считают. Однако не мог Гроссеншпиллер припомнить, чтобы в том городе был хоть один рыцарь, всё сплошь вечно улыбающиеся рабочие конопляных плантаций, да гламурные существа неопределимого полу, наверняка — содомиты, — в этих делах чутьё борца с чудовищами не подводило.

Но за визитку стало очень обидно. Он за этот комплект рассчитался с мастером приличным куском золота. И работа на высоте оказалась, мастер даже герб без ошибок нарисовал на каждой пластинке, благородной сталью.

Принцесса бросила визитку на пол и ногой пнула её в дальний угол пещеры.

После этого она ещё раз ткнула в драконессу веником, и сделала огромный глоток из невесть как появившейся в её руках чаши. И ещё один, и ещё. А опустевшую чашу швырнула к визитке. И, широко открыв рот, — так, что рыцарь даже разглядел пятнышко кариеса на зубе мудрости, — по-богатырски рыгнула.

Драконесса ещё плотнее прижалась к стене, а по пещере разнёсся мощный бражный дух.

Винсант крепко задумался… Хотя… Чего уж темнить? Просто впал в ступор. Или, по-научному, когнитивный диссонанс. В его черепной коробке никак не желали увязаться в целое мысли о нетипичности и девиантности поведения стереотипных образов, привитых всякому уважающему себя благородному рыцарю десятками поколений благороднейших учёных мужей…

Мысли его прервала принцесса:

— Ну и чё ты сюда припёрся?

— Я? .. Хм… — откровенно говоря, Винсант не ожидал такого вопроса… Но на то он и был потомственным рыцарем, чтобы уметь выкручиваться из подобных каверзных ситуаций. — Приехал я земли местные от чудовища спасать, да красавицу из плена выручить, домой вернуть.

Принцесса с сомнением оглядела закованного в броню из чистейшей благородной стали Гроссеншпиллера и прикрыла нос ладонью.

— Эт от тебя так несёт? Решил чудовище выкурить опасными химреактивами? Или нас тут всех перетравить?

— Это повар всё виноват… В трактире неподалёку похлёбку бобовую кушал… — попытался оправдаться рыцарь. — Извините…

— В общем, как пришёл, так и вали отседа! — принцесса явно не отличалась тактом и благовоспитанностью.

Она ткнула веником в сторону рыцаря:

— Нахрена мне домой возвращаться? Или ты думаешь, я этого хочу?.. Меня вон та дура, — принцесса показала веником на печальноокую драконессу, — как я сюда пришла, хотела вернуть. Да, как видишь, не удалось ей это. И тебе не удастся. А чё? Народ тут покладистый, боится меня, каждую неделю по красивому мужику на откуп дают, шмотом снабжают, жратву привозят. Чё я забыла во дворце? Здесь — вся реальная власть у меня! А почему? А потому, что я не добрая и ни разу не справедливая!

А Винсант в это время чувствовал, что всему его мировоззрению пришёл маленький пушистый северный зверёк, и наглухо накрыл его собой, и на руинах теперь строится новое, более гибкое к современным реалиям восприятие действительности. Драконесса, дрожа, пыталась вжаться в камень, из её жёлто-изумрудных глаз медленно катились слёзы — крупные, хрустально чистые, и наверняка дико солёные.

Гроссеншпиллер, с мыслью «А! Была, не была, да сношайся оно всё конём!» быстро извлёк из сумки шкатулку и, раскрыв её, швырнул принцессе, попутно отметив, что внутри — только зеркало на крышке, и больше ничего. Юная особа королевских кровей, проявив недюжинную ловкость, сцапала подарок Урканвоя на лету, даже не уронив веник, и уставилась в шкатулку. Брови её медленно поползли вверх, а на лице появилось жалостливое выражение.

— Тушь потекла… И макияж размазался… Ай-я-яй!.. И румяна обсыпались… И мешки под гла… кхххырррр… — договорить принцесса не успела, на полуслове захлебнувшись кровью. Веник выпал из её рук, а из груди медленно вылезла священная закалённая сталь меча. Винсант вытащил меч и срубил голову умирающего чудовища. Стекленеющие глаза принцессы обиженно, укоризненно смотрели на рыцаря.

Покой и умиротворение наполнили его душу — ведь на ещё одно исчадие Тьмы в мире стало меньше.

— Теперь ты свобод… — Слова застряли в горле поворачивающегося к драконессе рыцаря.

Драконессы не было… На её месте стояла нагая хрупкая, очаровательная девушка, и благодарно улыбалась Винсанту, ничуть не смущаясь своего первозданного вида.

— Гы-ы-ымк, — утробно сглотнул слюну активно краснеющий Гроссеншпиллер, никак не ожидавший подобного расклада: нагих дев до этого видать ему доводилось разве что на гравюрах.

Глаза драконессы светились яркой зеленью.

— Не удивляйся, Винсант. Мы, драконы, народ древний… Люди — потомки наши, забывшие дар первоформы… Ты спас меня, благородный рыцарь! — Она плавно подошла к Винсанту и ласково обняла его. — Теперь я, Кайра из рода Укрывающих-небо-тьмою, твоя до конца жизни! Благодарность моя за избавление от ига чудовища не знает границ!

Винсант Гроссеншпиллер молчал. Точнее, пытался переварить очередной когнитивный диссонанс, бушевавший в его голове. Но слова о благодарности и её безграничности мигом вывели рыцаря из задумчивости.

— Благодарность, говоришь? И тариф безлимитный?.. Хм… Я согласен её принять! — сказал он и бухнулся перед ней на колено. — Будь моей женой!

— Ытитить! — довольно пропищала Кайра и ещё нежнее обняла рыцаря, совсем не боясь поцарапаться о жёсткий доспех Винсанта. — Я согласная вся!

Она стянула с него шлем и наградила поцелуем, сладким и воспламеняющим кровь.

— Скажи, а мы после свадьбы будем жить долго и счастливо, и умрём в один день?

— Не гарантирую, — сказал Винсант. — Может быть, в другой сказке… Но в этой — поотжигаем по всей Европе на славу точно!

Он посмотрел на тушку принцессы, так и не выпустившую из побелевших пальцев шкатулку с зеркалом — знатное оружие против чудовища, подаренное Урканвоем.

— Надо бы голову чудовища забрать, — сказал Гроссеншпиллер, — повесим у меня в замке над камином. А шкуру выделаем, и постелим там же.

— Дзя! — поддакнула зеленоглазая драконесса. — Нашим детишкам наверняка будет приятно играть на ней!

У рыцарей слово редко расходится с делом, и спустя некоторое время Винсант упаковал голову и свёрнутую ковриком, обильно просоленную шкуру чудовища в суму, найденную в запасниках Кайры.

— Вот и всё, — улыбнулся рыцарь, сполоснув руки от крови и соли и поставив отметку на походной карте. Драконесса Кайра, одевшаяся по-походному, помогла ему застегнуть перчатки и протянула кубок вина.

«Гы! А мне нравится такая жизнь!» — подумал Винсант, допив вино и поцеловав прекрасную драконессу в очаровательный носик.

И они отправились к выходу из пещеры. Впереди, после предстоящей свадьбы, медового месяца и отдыха в родовом замке Гроссеншпиллеров, их ждали чудовища града Амстырьдама.