Иван: Операция "Игла"

Сказ первый, в котором Иван Николаевич Кузнецов встречается с прекрасной иностранкой и опасными коротышками

Иван Николаевич Кузнецов страдал.

Сидел за огромным овальным столом в конференс-руме и слушал как гладким бархатистым хорошо поставленным голосом вещает начальник отдела кредитования Семён Брониславович Хвастовский.

Речь Семёна Брониславовича лилась гладко и привольно, «повышение эффективности взаимодействия с определенными категориями клиентов» перетекало в «улучшение отдельных показателей по существенным направлениям» и каким-то чудесным образом сворачивало на «отрефлексированные нами моменты позволяют говорить об одиночных сигналах, которые могут свидетельствовать о проявлении признаков развития динамики спроса, проходящего пиковые показатели интереса к части линейки кредитных продуктов и выходящего на более пологие отрезки классической сезонной кривой спроса».

Иван Николаевич даже перестал страдать и слабо восхитился мастерством Семёна Брониславовича, который ухитрился избежать формулировки «клиенты не берут у нас кредиты».

Затем, снова вздохнул и уставился в стеклянную стену, за которой издевательски зеленели молодые берёзы, светило яркое и радостное, как и положено в начале лета, солнце, и шли по своим делам улыбающиеся люди.

И никому из этих людей сегодня с утра не говорила елейным голосом Агнесса Валерьяновна Сведеринская,

– Иван Николаевич, в последнее время специалисты нашего кадрового департамента отмечают у вас определенную тенденцию изменения показателей вашей вовлеченности в выполнение показателей, свидетельствующих о вашем понимании миссии нашего банка. Эмоционально-психологическое состояние наших сотрудников является одним из основных приоритетов нашего департамента, и я искренне рекомендую вам использовать все имеющиеся у вас в соответствии с договором возможности для предотвращения развития возможных признаков эмоционального выгорания. Возможно, вам стоит подумать о том, насколько текущие обязанности отвечают вашей личной карьерной траектории и некоторой корректировке её текущего состояния?

Агнесса Валерьяновна говорила выверенным корпоративным голосом «вовлеченный в процессы специалист, обладающий высоким уровнем эмоционального интеллекта», её строгий, но не чопорный костюм корпоративно нейтрального серо-голубоватого цвета оставлял достаточно пространства для белоснежной блузки с продуманно расстегнутыми двумя верхними пуговицами, демонстрирующими строго отмеренную степень неформальности в отношениях и глубокую вовлеченность в проблемы сотрудника, а карие с желтыми тигриными точками глаза излучали понимание и лёгкую озабоченность.

Однако, Иван Николаевич прекрасно понимал, что в переводе с корпоративного на человеческий ему только что сказали – парень, лучше пиши заявление «по собственному» пока кадры не начали тебя прессовать всерьёз.

Потому, Иван Николаевич и смотрел в окно, а не в вырез Леночки Брусникиной по прозвищу «девушка с грудью навылет», предмете мечтаний мужской части банковского населения в возрасте от двадцати трёх до семидесяти восьми лет. Леночка этот интерес прекрасно осознавала и умело его использовала, по слухам, мастерски лавируя между постелями начальников департаментов. Кроме руководителя департамента пиара и маркетинга, внимание которого, всё по тем же слухам, было безраздельно занято другим сотрудником с другими, как хмыкая говорили в отделе, параметрами.

– Иван Николаевич! Возможно, вы сочтёте возможным вернуться к нам и высказать своё мнение по данному вопросу? – голос Семёна Брониславовича был исполнен доброжелательного внимания.

За окном беззаботно летела через летнее утро какая-то птица, знать ничего не знавшая о страданиях Ивана Николаевича и уровне его вовлечённости в рабочие процессы «КБ-банка».

Иван Николаевич немо открыл рот и покраснел.

Похоже, он стал ещё один уверенный шаг к «переосмыслению своей карьерной траектории».

Спас его звонок.

Хвастовский гордился тем, что он на связи 24х7, о чем не уставал напоминать каждому, кто был готов слушать.

И тем, кто не готов, тоже.

- Да, Борис Станиславович, слушаю, - лицо Хвастовского приобрело выражение глубокого уважительного внимания, свидетельствующего о вовлеченности в проблему собеседника (п.4 «Корпоративных ценностей»), - безусловно. Да, специалисты нашего департамента уже занимаются этим вопросом.

Закончив разговор он пару секунд вдохновенно смотрел в стену с начертанным на ней логотипом КБ-банка, демонстрируя процесс анализа информации, после чего объявил,

- Коллеги, на этом заканчиваем наш митап, краткий бриф вы получите рассылкой по электронной почте.

—-***—-

Иван Николаевич тяжело вздохнул. Он заранее представлял разговор со старшим братом. Алексей Николаевич давно и успешно функционировал в недрах партии «Новое время единой справедливости людей», был деловит, собран и успешен.

Младшему из братьев он пытался помочь с работой уже третий раз с тех пор, как тот вернулся из армии, где водил санитарный автомобиль медсанчасти танковой дивизии.

Телефон загудел. Иван посмотрел на экран, тяжело вздохнул и сдвинул зелёный кружок,

- Иван, когда я устроил тебя в лучшее пиар-агентство Москвы, а ты вылетел оттуда через полгода, я понял тебя. Я искренне думал, да, это не его область, она требует определённого кругозора и умения вести сложные переговоры, – слушал Иван Николаевич глубокий сытый баритон брата, - и я думал, что твоя идиотская выходка с хамством менеджерам «Красного прямоугольника» это просто недостаток опыта!

Иван Николаевич чуть слышно вздохнул. Чёрт его дёрнул тогда ляпнуть, что пытаться рекламировать наряды для БДСМ-вечеринок под песню «Школьные годы чудесные» не пришло бы в голову даже блядям 90-х с Ленинградки? Ну правду же сказал, а они скандал устроили.

- Но ты ухитрился вылететь даже из строительной компании самого Иллариона Филипповича, который относился к тебе пости как к родному сыну!

Иван Николаевич вздохнул совсем неслышно и подумал, что не завидует родственникам Иллариона Филипповича. И поморщился. Наверное, не стоило всё же ломать челюсть тому хлыщу. Но и меру то в воровстве знать надо! Ему ж работяги такого понарассказывали! Вот он и … того…

- Словом, Иван, больше я тебе помогать не могу! – выдержав хорошо выверенную драматическую паузу сказал брат и закончил разговор.

Иван Николаевич затосковал окончательно, плюнул на всё и вышел из офиса.

Денёк был просто замечательный и, несмотря на все свалившиеся невзгоды, Иван Николаевич улыбнулся. Он, вообще, не умел долго унывать, хотя, порой, приступы чёрной тоски одолевали так, что выть хотелось. Но солнце светило, зелень шелестела, топики на девушках стремились к исчезновению, вечер обещал быть тёплым, а сам он был молодым и, вроде даже, симпатичным.

Прорвёмся как-нибудь!

- Иван Николаевич? Вы же есть Иван Н-ник-колаевитш? – она стояла совсем рядом, так чудесно и легко пахла, так радостно смотрела на него огромными карими глазами, что Иван Николаевич широко улыбнулся, слушая, как она произносит его сложное для иностранцев имя. Какой милый у неё акцент, подумал Иван Николаевич, и как она старается правильно выстроить предложение, но все равно, сразу видно, что она иностранка.

И какая у неё прекрасная матово-белая кожа, а волосы, удивительно чёрные, кажется, про такие и говорят, как вороново крыло! И он с некоторым трудом перевёл взгляд с выреза облегающей блузы незнакомки на её прекрасные выразительные глаза.

- Иван Ник-колаевитш, посмотрите сьюда, пошалуста, - незнакомка очаровательно улыбалась и протягивала ему телефон.

Продолжая улыбаться, он посмотрел на экран…

- Улыбайтсес, тальше, - прошелестела чудесная незнакомка.

На экране была фотография – его брат Алексей обнимает третьего их брата Сергея. Серёжа упирается в Лёшку обильным животом, за ними виден кусок детской площадки, на которой резвятся Серёгины близняшки Света и Глеб.

Незнакомка тем временем прильнула к Ивану Николаевичу и водила пальцем по экрану, будто что-то показывая ему, уточняя.

Иван же стоял с застывшей улыбкой и ничего не понимал.

- Ай! Вы что! – незнакомка наступила ему на ногу. Каблук оказался твёрдым и тяжелым.

Только сейчас Иван сообразил, что одета незнакомка неброско и удобно – блуза хоть и облегающая, но движений не стесняет, в фасонистых брюках-карго можно хоть бегать, хоть на вечеринку, а на ногах модные в этом сезоне защитного цвета ботинки «милитари».

- Слушайт-е, вниматьельно, - незаметно дёрнула его за рукав незнакомка, - через тридц-ать миньут в банк заходит человек и идёт к вам. Вы проводите его в дальнее хранилищье банк. Понятно? Там берёте то, что он говорить и идти с ним. Иначе ваш братья и его семья могут сильно постратать.

Незнакомка мило улыбнулась ему, кивнула, перевела взгляд с экрана телефона на дома в конце улице. Показала рукой, мол, поняла, мне туда!

И, упорхнула.

А Иван Николаевич остался стоять в полном ошеломлении.

На крыльце банка показался Хвастовский,

- Иван Николаевич! Я всё ещё жду от вас отчёты по форме тридцать семь-зет!

Иван же был настолько ошеломлен, что просто кивнул и прошел мимо Хвастовского. Сел за стол и уставился в мёртвый монитор.

В голове – ни единой мысли. Наверное, надо куда-то звонить, извещать службу безопасности. Шепнуть хотя бы Валентину, он как раз на рамке на дверях, толковый парень, он что-то придумает…

Но всё это проплывало перед внутренним взглядом Ивана, не касаясь его сознания.

- Иван Николаевич! К вам посетитель! – оказывается, секретарь отдела Виолетта стояла перед его столом. И, судя по гримаске на тщательно и обильно намакияженном личике, не первую минуту.

- Вон там ждёт, в переговорной, - она ткнула в сторону стеклянной стены, за которой виднелись отсеки «аквариумов».

Иван молча встал, машинально взял блокнот и ручку и двинулся к переговорке. Где сидел посетитель. Что-то в нем казалось странным, но сейчас весь мир вокруг Ивана был странным, режуще-ярким и каким-то заторможенным.

Он даже не слышал, как фыркала ему в спину Виолетта.

И лишь когда закрыл за собой дверь переговорной, понял, что же не так с посетителем – его ноги не доставали до пола.

А в остальном – был неизвестный широкоплеч, бородат, мощные бицепсы распирали рукава чёрной футболки. Смотрел равнодушно, и взгляд этот был тяжёлый, давящий.

- Что вам от меня нужно? – зачем-то шёпотом спросил Иван, присаживаясь на край стула. Руками он вцепился в столешницу, весь подался вперёд, будто так что-то изменится. Вот, сейчас маленький бородач рассмеётся, хлопнет его по плечу и скажет, Да расслабься ты. Ваня, привет тебе от Семёныча!

Хотя, старшина Семёныч таких шуток как раз не любил.

- Вы имеете право сопровождать клиентов в хранилище банка,- на русском коротышка говорил на удивление чисто и правильно, правда, лёгкие запинки и странные ударения всё же выдавали, что это чужой для него язык, - так что, сейчас мы идём в дальнее хранилище, откуда я забираю то, что нам надо, и вы сопровождаете меня обратно. Потом мы расстаемся, и вы о нас забываете.

- Где гарантия, что вы оставите семью моего брата в покое? – зашептал Иван. О том, что будет с ним после того, как коротышка с бицепсами вынесет из банка «то что нам надо» Иван Николаевич почему-то даже не подумал.

Бородатый пожал плечами,

- Никаких. Ну и что?

Действительно, и что?

Иван сжал в кармане пропуск.

- У вас должен быть ключ-код, или доверенность, - а ну, у него не будет ключа и не понадобиться никуда идти?

Но ключ, конечно, нашёлся, и Иван обречённо поднялся. Во всём теле он чувствовал какую-то дикую тяжесть и, одновременно, пустоту. Смотрел по сторонам – вроде, и не он смотрел, а кто-то посторонний, странный, кто сидел в его голове, а голова была пустая и гулкая.

Плыл перед глазами офис банка, длинный коридор, что вёл к лифту в хранилище, медленно-медленно кивал знакомый охранник, проверивший пропуск, который лишь потом Иван приложил к белой пластине на турникете. И так же невыносимо медленно проверял охранник документы и ключ коротышки.

И всё это время билась в сердце Ивана надежда – вот, сейчас что-то такое найдут, и коротышку не пустят, а сам он уйдёт домой и всё забудется.

Но коротышку пропустили и он незаметно подтолкнул Ивана Николаевича к лифтам.

Они спустились на два яруса вниз, Иван провёл коротышку к решётке и открыл её своим ключом.

- Вскрывайте теперь ячейку и забирайте что надо, - Иван понял, что его трясёт, нижняя губа дрожит и слова он произносит с дурацким стыдным подвыванием.

- Ещё нет. Подождать, - видимо, коротышка тоже нервничал и акцент усилился.

Отодвинув Ивана, он прошёл в хранилище, и вместо ключа достал какую-то коробочку. Сдвинул крышку, положил коробочку на ладонь и – дунул.

Поднялось облачко легчайшей, поблёскивающей пыли.

И – Иван решил, что ему мерещится, в дальнем углу хранилища он увидел дверцу, которой тут никогда не было! Да и не могло быть! КБ-банк, конечно, не относился к разряду первоклассных крупных банков и начальник службы безопасности порой начинал на совещаниях стенать насчет безнадёжно устаревшей системы сигнализации и прочая, и прочая.

Остальные слушали его со стеклянными глазами, поскольку все знали – понудит и замолкнет.

Но откуда там могла взяться деревянная дверь из огромных потемневших досок, даже на вид, неимоверно тяжелых, скрепленных железными полосами, на которых виднелись какие-то непонятные знаки.

- Живо, вперёд давай, - толкнул его коротышка, - тяни вон за то кольцо, бери ларьетс и идти со мной!

Иван, переступая противно мягкими ногами, прошел через хранилище, каждый миг ожидая, когда же завоет сигнализация! Но она не выла, и пришлось тянуть за тяжеленное странно тёплое, будто живое, кольцо – может, не откроется, а?!

Но дверь открылась плавно и бесшумно.

А за ней оказалась крохотная комнатка, посреди которой на каменном постаменте покоился небольшой резной ларец.

- Быстрее, ну!

Коротышка ах приплясывал от нетерпения, и Иван взял ларец и вышел из комнаты.

Он плохо помнил, как шёл рядом с коротышкой обратно, а тот что-то тихо и деловито говорил ему и, видимо, сотрудники банка решили что так и надо, и лишь кивали Ивану.

А тот прошел вместе с коротышкой до ворот, удивившись, что уже сумерки – лето же, вроде, не так много времени прошло!

Но додумать он не успел, поскольку в банке взвыла сирена, а в спину ударил крик охранника,

- Стоять, не двигаться!

Иван с облегчением остановился.

А, вот, коротышка, будь он неладен, нет!

Стремительно развернулся и, крикнув короткое злое слово, швырнул в сторону банка камешек.

Иван с изумлением смотрел, как растёт в полёте этот камушек, как идёт трещина, превращаясь в шрапнель, и ….

Охранник с коротким воплем «бл…дь!» успел упасть в дверях. Шрапнель ударила в стеклянные двери и стену, со звоном и грохотом посыпалось бьющееся стекло, заметался по разгромленному офису женский крик.

Фургон появился из ниоткуда, словно соткался из лёгких летних сумерек, визжа тормозами остановился, отъехала дверь, и на Ивана глянули чудесные карие глаза белокожей незнакомки.

Равнодушно-жестокие глаза.

- Ларетс, шифа!

В локоть уже вцепился железной хваткой коротышка, и из-за спины красотки выглядывали - сколько же их! – такие же бородатые сосредоточенные рожи.

Иван не думал.

Он просто заорал,

- Сам вашему главному отдам! – и головой вперёд бросился в фургон. Протаранив забубённой головушкой живот кареглазой красавицы.

Жесткий, кстати, с хорошим прессом.

Невидимый водитель дал газу.

В фургоне воцарился хаос.

- Сам отдам, не трогать! Гарантии безопасности! – отчаянно орал Иван, прижимая ларец к груди.

Коротышки лупили его по спине и рёбрам тяжёлыми ботинками.

Лупили точно и расчётливо, но Иван вертелся ужом, жалея об одном – пиджак тесноват, трещит по щвамно не сдаётся, не развернёшься.

Что-то повелительно кричала кареглазая, которая явно была за старшую, проносились мимо иванова носа тяжёлые кулаки, он пнул одного из коротышек, тот исчез в темноте фургона, на его место прыгнул другой,

- Успокойтесь, сааам отдааам, дайте с главным говорить, - отчаянно отбиваясь, орал Иван.

Его не слушали.

Фургон набирал ход, выровнялся, один из коротышек отодвинул боковую дверь, а двое других вцепились в ларец, третий, наконец, приловчился и жёстко ударил Ивана в челюсть. Не выпуская ларца, он сделал шаг назад, фургон чуть вильнул, и Иван очень ясно увидел равнодушные глаза и ствол пистолета, глядящий ему прямо в лоб.

Коротышка ударил снова, теперь снизу, под локоть, и Иван не выдержал, отпустил ларец.

Завыл где-то далеко сигнал встречного автомобиля, фургон снова качнуло, почти неслышно кашлянул выстрел.

В грудь тяжело, но совсем не больно ударило, и Иван Николаевич Кузнецов полетел в темноту.

Сказ второй, в котором Иван Николаевич Кузнецов знакомится с обитателями реки и отправляется в поездку со странными близнецами

- Ваня! Ваня, да очнись ты уже! – кто-то настойчиво похлопывал Ивана Николаевича по щекам, и от этого кого-то пахло странным одеколоном. Запах чистой речной воды, свежей травы и прохлады.

Приятный какой за….а….

Иван, задыхаясь, сел и застонал. Жутко болела грудина, в глазах плясали жёлто-чёрные точки, в уши бил молот – и от боли, и от ужаса. Он вспомнил всё и сразу, и белокожую эту иностранку с пистолетом, и нелепо-страшную возню в фургоне, удар, полёт…

Перед глазами плыло, Иван, мыча от боли, зашарил ладонями по груди, искал не то дыру, размером с кулак, не то повязку. Да, раз он жив, должна быть повязка, его ранили, он такое видел, сам перевязывал…

- Ваня, Ваня, приди в себя, - сильные прохладные пальцы остановили ладонь Ивана, отвели от груди, - открой глаза, в конце концов.

Иван, наконец, сумел продохнуть, и медленно открыл глаза.

На него внимательно смотрел высокий совершенно лысый мужик с широко расставленными выпуклыми глазами.

Эластичная белая футболка с водянисто-голубыми разводами обтягивала мощные плечи пловца и крепкие бицепсы.

- Вы кто? - просипел он и закашлялся, грудь прострелила очередная игла боли.

- Вань, ты меня совсем не помнишь, а? - Мужик присел перед ним на корточки и моргнул.

Совершенно невозможно моргнул, нижними веками, и Иван непроизвольно разогнулся, отпрянул, и замычал от боли. Такой, что слёзы брызнули и комната поплыла перед глазами.

- Ясно, будем лечить, - сквозь слёзы Иван увидел, как нечеловечески моргающий мужик поднялся и пошёл к комоду, стоявшему в углу комнаты.

Стало чуть легче, Иван откинулся на мягкую спинку дивана, да, наконец, он понял, что сидит на большом мягком диване, и осторожно осмотрел комнату.

Не комната даже, а рубка небольшого корабля, чтоль? Яхты?

Большие окна, в передней части штурвал и какой-то пульт управления. А посреди комнаты - стол и плетёные кресла, а вдоль задней стены тяжёлые, старинные на вид, шкафы и комоды с гнутыми ножками. У одного из них и возился мужик.

Бурчал что-то, ругнулся, добыл из кармана широких карго-штанов брелок с подвешенной к нему висюлькой-зайчиком.

Розовым.

Иван посмотрел на зайчика, фыркнул и почему-то совсем успокоился.

А мужик нажал на брелоке две кнопки, деревянный завиток отъехал в сторону, открывая дверцу с кодовым замком.

Мужик обернулся, снова жутковато мигнул. Улыбался, однако, совсем по-человечьи,

- Замок, вон, на сетчатку поставил. Заговоры, оно, конечно, привычнее, но люблю я все эти новые игрушки!

Открыл дверцу и добыл из комода запотевший «мерзавчик» без этикетки. Налил до краёв невесть откуда возникшую в руке чернёную серебряную стопку и протянул Ивану,

- Пей, давай, полегчает.

Иван осторожно понюхал.

Прозрачная жидкость пахла прохладой, ночными травами, чуть-чуть тиной и ещё чем-то непонятным, но успокаивающим.

А ну, отравит?

Да хрен с ним.

Иван опрокинул стопку, прислушался.

Неведомое зелье холодным ручейком опустилось в живот и мягко беззвучно взорвалось там снежным облаком, замораживая боль, тревогу и страх.

Хозяин комодов, штурвалов и сейфов смотрел на Ивана выжидательно и как-то жалостливо. Была в этом странном взгляде и надежда.

Да что, вообще. Происходит?!

- Ну, Ванюш, полегчало? – мужик снова нечеловечески моргнул, но теперь Иван даже внимания не обратил. Грудь перестала болеть, и Иван Николаевич, наконец, осознал, что сидит на диване в одних трусах, а одежды и туфель его нигде не видно.

А на груди растекается здоровенный кровоподтёк. Иван погладил его, всё понял и тяжело вздохнул.

Посмотрел на лысого рыбоглаза и вздохнул,

- Часы вдребезги. Да?

Тот сочувственно развёл руками и вытащил из кармана штанов здоровенные часы-«луковицу» на серебряной цепочке. Иван снова вздохнул и потянулся за часами,

- Эх, прадедовы же…

Часы эти он нашёл еще в детстве, в сарае на даче, куда в незапамятные времена свалили всё, что осталось от прадеда, да и забыли. Часы его очаровали, были они какие-то нездешние – настоящие, тяжёлые, со стрелками, за движением которых он мог наблюдать часами, не обращая внимания на гыгыканье братцев, «во, дурачок снова залип»!

Так они у него и остались. Вырос – не пожалел денег, починил и носил всегда и везде. Берёг как мог, особенно, когда оказалось, что любая электроника, тем более. Часы, на нем не «живёт». Циферблаты текут, цифры превращаются в инопланетные знаки, а дорогущий смартфон, который как-то решил ему подарить внезапно расчувствовавшийся Алексей, взорвался на третий день. Хорошо, не в руках.

Рыбоглазец протянул часы Ивану,

- Однако, пулю они остановили, Ваня.

Иван не мог отвести глаз от искорёженных умерших часов. Обидно было до слёз. Он бережно взял серебристый круг, зажал в кулаке. Перевёл, наконец, взгляд на хозяина странной комнаты-рубки,

- Вы меня извините. Я что-то совсем тупой. Вы же меня спасли. Да?

И лишь теперь, ощутив в кулаке выпирающий бугор в корпусе часов – сюда попала пуля, так они её остановили, понял, что его чуть не убили, совсем серьёзно, по-настоящему, и его затрясло.

- Вот, отходить начал, это хорошо, - забормотал мужик и набросил Ивану на плечи плед, в серо-красную клетку, колючий и пахнущий так, как пахли советские вещи в бабушкиной старой квартире.

Иван сидел, слушал, и казалось ему – сидит он за прозрачной водяной стеной. Вода колышется, потому предметы чуть плывут, искажаются, звуки доходят будто издалека, медленные, гулкие... И к нему, Ивану, никакого отношения не имеют.

– Я ж как услышал, что с моста кто-то в воду плюхнулся, так русалок своих сразу и послал. Мы ведь на реке то всё знаем, всё слышим! Увидел – мать честная, Ваня! Я сразу признал! Я ж как переживал, когда ты сгинул! Почитай, с конца прошлого то веку о тебе ни слуху, ни духу! А ты вот он! Это кто ж тебя так?

Не по себе было Ване.

Что-то поднималось из тёмной глубины, которую всегда, сколько себя помнил, он в себе чувствовал. Ощущал будто холодную густую чёрную воду, вязкую, болотистую... Иногда во снах приходили, прорывались сквозь неё яркие видения, от которых хотелось то смеяться, то плакать, но с рассветом исчезали, оставляли только смутную тоску и досаду.

– А говорили, не то в Репейских горах каких-то тебя заточили, но то вовсе к каким-то анпе-атне, тьху ты, атнедопотам увезли. Другие поговаривали, что кто-то нашел средство и вовсе тебя со свету сжить, но я то не верил! Таких не уморишь! Только, обеспамятовал ты крепко, охохонюшки, беда какая…

Рыбоглазый оказался совсем рядом, сидел на корточках и, вдруг, стал похож на великанскую лягушку, отчего Ване стало невероятно смешно, и он зашёлся искренним неудержимым хохотом.

А рыбоглазый скакал вокруг, тоже, хохотал, приплясывал, хлопал его по плечу и кричал,

– Вижу, вижу теперь, не смогли тебя одолеть, ты ещё весь вернёшься!

А потом, вдруг, всё так же хохоча, остановился и закатил Ивану увесистую оплеуху.

Сквозь звон в ушах Иван обиженно проговорил, потирая щёку,

– Это ещё за что?!

– Ох... Ты прости, Ванюша, – рыбоглазый утирал слёз и держался за бок, – а только остановить тебя надо было, иначе бы б своим смехом тут всех уморил. Но вижу зато, не смогли из тебя суть вытравить!

Длинно выдохнул, распрямился и, посмотрел на Ивана очень внимательно,

– Значит, ещё побарахтаемся.

Иван тоже утёр слёзы, шмыгнул носом и, глядя снизу вверх, жалобно спросил,

– Так, кто я?

Лысый рыбоглазец подошел и ласково сказал,

– Так, дурак ты Ваня. Как есть, Иван-дурак.

___***___

Иван хотел обидеться, но тёмную преграду, вдруг, прорвало, голова взорвалась нестерпимо яркими картинками и Ваня, застонав, скорчился на полу.

Перед глазами мелькали невероятно высокие ели, безоблачное небо, Солнце, на сияющем лике которого открывались золотые глаза и оно расплывалось в улыбке, кричал кто-то «в котёл! Котёл прыгай!» и склонялась над ним прекрасная девушка, смотрела грустно и ласково, а потом кто-то совсем другой, похожий сразу на обоих братьев бил его ножом в грудь, и Иван летел в темноту, из которой его поднимал, держа в когтистых лапах, огромнейший ворон.

Всё это крутилось, вертелось, кричало, било в глаза и уши, пока не остался только тихий мамин голос,

- Просыпайся, просыпайся, Ванюша.

И он открыл глаза.

- Ну спасибо тебе, Водяной. Спас ты меня.

Рыбоглазый аж прослезился. Всплеснул руками, лишь теперь Иван увидел у него между пальцев прозрачные перепонки. И как он их раньше не заметил?

За круглым окошком в двери что-то мелькнуло, дверь распахнулась. Покачивая бёдрами в комнату-рубку-салон-чёрт-его-разберёт вошла длинноногая грудастая блондинка.

Сероглазая.

Томноволосая.

Совершенно голая.

Ухоженная, гладкокожая.

Кожа, правда, была странного серо-зеленоватого оттенка и пахла блондинка холодной ночной водой и чуть-чуть водорослями.

В руке она небрежно держала увесистый оранжево-чёрный «кирпич» телефона – из тех неубиваемых кнопочных, что любят рыбаки, туристы и прочий беспокойный люд.

- Маринка, ну ты б хоть прикрылась, а? – укорил её Водяной.

Та только отмахнулась,

- Чего он не видел то. На. Тебе уже обтрезвонились, я взяла.

Водяной сцапал трубку,

- Алё? А. подъехали уже! Это хорошо, ну вы рядом с торжком нашим встаньте, идём уже.

Нажал отбой и осмотрел Ивана.

- Так, ну твои вещи выкинуть пришлось, но что-нибудь подберём. Да не бойся, с документами тебе помогут. Сейчас поедешь, отвезут тебя. Там помогут.

- К кому отвезут? Куда отвезут? – тревога вернулась. И за себя, и за братьев, и за детишек их…

- К друзьям. Ты мне верь. Я как тебя увидел, сразу им позвонил, видишь, как быстро приехали. Так, - прервал он сам себя, - одеваться давай!

В шкафах нашлась чистая рубашка-поло с крокодилом, даже не слишком тесная в плечах, лёгкие брюки-чинос, на вкус Ивана слишком тесные, но он решил что дарёному коню… Кроссовки тоже подобрали, ядовито-зелёные, правда, но Иван уже понял, что Водяной любит яркие цвета.

- Пойдём, Ваня, пора, - Водяной уже стоял в дверях.

Оказалось, были они действительно в рубке странноватого на взгляд Ивана приземистого судна, не то яхты, не то баржи, словом – плавсредства.

Стояло плавсредство у скрытого купами деревьев причала, явно неподалёку от Москвы – небо в зареве огней, где-то шумит трасса. А на берегу кипела тихая деловая жизнь. Русалки разной степени обнаженности стояли и сидели перед расстеленными полотнищами полиэтилена, на которых чего только не было – старинные лампы и потрескавшиеся образки, ножи и электродрели, отвёртки и курительные трубки, серебряные монеты – к ним торговки прикасались только в перчатках, и посуда, запечатанные кувшины и черепа.

Иван присмотрелся – да, не только животных, хотя, конских хватало.

По берегу бродили люди, присматривались, приценивались, вот поднял голову высокий худой мужчина и глянул на Ивана вертикальный змеиный зрачок. Меж сероватых губ мелькнул раздвоенный язык…

- Но-но, не балуй, Акимыч! – Водяной был рядом, положил Ивану руку на плечо, - своих не признаешь?

- Вернулся, значит, Ванечка то…., - прошипел тот, кого назвали Акимычем.

А водяной уже влёк Ивана наверх по узкой утоптанной тропинке.

Чуть не сбив их, соскочила с помела молодая девчонка – малиновые волосы, три чёрных крестика в левом ухе, черная помада, глаза шальные,

- Сан Петроич, Маринка тот череп лошадиный не продала ещё? Я придержать просила?

- Ну и беги к той Маринке, меня что спрашивать?!

У Вани снова пошла кругом голова.

Трасса, и правда, была рядом.

На обочине стоял огромный, похожий на сундук чёрный внедорожник.

Расписанный – не поверил поначалу своим глазам Иван, натурально, жостовскими цветами.

Рядом с расписным внедорожником стояли два молодых мужика в деловых костюмах, на какие Иван насмотрелся, когда в банк приезжали серьёзные клиенты с дорогими личными телохранителями.

В этих, правда, было что-то ещё помимо спокойной равнодушной уверенности и постоянной сосредоточенности.

И похожи они были друг на друга до того, что Иван не выдержал и пробормотал,

- И есть вы тоже за меня будете.

Парни, видимо, услышали.

Одинаково вздохнули,

- Садитесь, уже Иван Николаевич, - открыл один из них дверцу. А второй негромко бросил в пространство,

- Мы живо тебя довезём.

Сыто чавкнула, закрываясь, дверца.

Сундук заурчал и сорвался с места.

___***___

Неслась за окнами Москва, мелькнули стеклянные башни, ушедшие в небо, померещились Ивану порхающие вокруг них чертенята с изогнутыми хвостами и какая-то ещё вовсе невообразимая дрянь, он потёр глаза, но увериться что это был морок не успел, внедорожник уже бесшумно въехал в тоннель, оранжевые лампы слились в летящие мимо полосы, перед глазами Ивана завертелись картинки прошедшего дня, остро кольнула тревога.

Братья… и племяши… Откуда-то поднялось не то воспоминание, не то кадр увиденного кино, бревенчатая изба, тонкоусые наездники на злых лошадках в смешных шапках совсем не смешно летят мимо вросшей в землю избёнки, кидают в неё горящие факелы, из избы слышен тоненький детский крик. А он то, он то почему недвижим лежит! Перед глазами появляются изгвазданные сапоги, древко копья – и исчезает, но приходит острая боль в груди…

Он даже грудь потёр и поморщился. Нет, нельзя чтоб с ними случилось такое. Там куда его везут наверняка будут спрашивать, что случилось. А куда ж его везут то?

- Братцы, а мы куда едем то? – спросил он.

Один из одинаковых повернулся с переднего сиденья,

- Вы, Иван Николаевич, не переживайте. К друзьям мы едем.

Второй, не отрываясь от дороги, хмыкнул,

- Но вопросов вам поназадают… ууууххххх!

___***___

"Внедорожник въехал в арку, мазнули фары по жёлтой стене, снова за окном зелёно-золотая летняя ночь, двор, детская площадка, уходят в небо стены домов. Окна всё больше тёмные. Лишь сейчас Иван заволновался, который час то?

- Приехали, Иван Николаевич, выходите, - обернулся к нему тот близнец, что был за рулём.

Иван вышел. Пахло тёплой после солнечного дня листвой, песком и чем-то хорошим и уютным, так пахнет в старых московских дворах. Иван осмотрелся, похоже, не дома это были, а один, выстроенный буквой П дом. С большим двором, в середине которого стоял небольшой опрятный особнячок о четырех окнах по фасаду. С крылечком под островерхой крышей и мраморной - ну надо же! - вывеской рядом с дверью. "Консалтинговое агентство "Думная изба". Близнец, который ехал рядом с водителем приложил карточку к считывателю, потянул дверь и сделал приглашающий жест.

За дверью оказался небольшой тамбур, по глазам Ивана скользнул красный лучик, чавкнула вторая дверь.

Маленький уютный холл, два кресла, журнальный столик, а над ними плакат, улыбающаяся барышня в белой блузке тянет с плаката приветственно руку, а над барышней солнце освещает золотые буквы "Наши решения просто огонь!""

Справа холл заканчивался глухой стеной, на которой висела огромная картина - поле, вдали стена леса, в предгрозовом небе клубятся тучи, через поле к лесу тянется дорога, которую. освещает пробившийся из-за туч солнечный лучик Налево уходил коридор. По которому навстречу посетителям неторопливо шествовали здоровенный серый кот и огромный белый с чёрными подпалинами пёс. Оба смотрели на Ивана со странной смесью узнавания и подозрения. В голове Ивана мелькнули какие-то смутные образы, но поймать их он не успел, где-то зацокали каблучки, и из-за поворота появилась тоненькая белокурая дева. Белокурая и белоколжая. В обтягивающей белой блузке модели "корпоративный дресс-код совещания в понедельник", и столь же строгой черной юбке. Взгляд деловой, сосредоточенный, будто она изо всех сил старается не упустить из виду ни одну самую мелкую деталь. - Здравствуйте. Вы же Иван Николаевич? Идёмте, вас ждут. - Ну а кто же ещё, Танечка? - пропели близнецы хором и глаза их подёрнулись паволокой. Белокурое создание развернулось и двинулось обратно.

Кот и пёс обнюхали Ивана и пристроились рядом с близнецами. Ивану показалось, что они о чем-то с ними говорят. За углом оказался еще один холл. Точнее, скорее, приемная, по правую руку огромный стол, на нем такой же огромный монитор, рядом со столом здоровенная деревянная кадка. Полная земли, но почему-то пустая. Лишь на полу рядом пара берёзовых листков. - Любим, значит, крафтовые вещи, - не удержался Иван. Близнецы переглянулись и фыркнули, а тоненькая Таня неодобрительно глянула через плечо. И молча распахнула дверь. За дверью оказался огромный кабинет. Нет, подумал Иван, покои... Мягкий ковёр на полу, шкаф с бутылками, бокалами и книгами, и всё это вперемешку, как бывает, когда помещение обжитое и хозяин уже давно решил, что вот эти стаканы будут жить рядом с трёхтомником сказок Афанасьева. Додумать не успел, через комнату к нему шла высокая сухощавая женщина. Остроносая, с большими тёмными глазами, острыми, мудрыми, полными чувственными губами с капризно-властным изгибом. Сколько ей лет? Гладкая нежно-смуглая кожа, лёгкий деловой макияж... Лет 30-35. Но стоит взглянуть в глаза, и кажется, что много, много веков прошло перед ними... Что-то в ней было знакомое. Будто видел он её уже, но тёмные волосы были укрыты цветастым платком, и не деловой брючный костюм цвета "средиземноморская волна за 34 секунды до шторма" на ней был, а платье некрашеного льна... Хозяйка кабинета молча кивнула близнецам. Мол, ну как? - Хохмил по дороге. Не безнадёжен, - бодро отрапортовали близнецы. - Ягнеда Велеславовна Бабаева, генеральный директор и владелица консалтингового бюро, - протянула она Ивану руку, - С Алексеем и Владимиром вы уже знакомы. Это мой секретарь-референт Татьяна Ростиславована Берёзка. А перед Иваном, вдруг, мелькнула огромная пышущая жаром печь. Невероятно высокий потолок, бревенчатые стены, жуткий кошачий мяв, шёпот, жаркий женский шёпот, выпевающий слова древнего заклятья. И он сам, голый, недвижный лежит на великаньей деревянной лопате и все ближе печной зев и золотое пламя. - Ягнеда, значит, - хмыкнул Иван. И, вдруг, неожиданно, вспомнив и поняв всё, заорал, обернувшись к двоим из ларца - К друзьям, значит! Да она ж меня чуть не сожрала!

Сказ третий, в котором Иван Николаевич Кузнецов узнает много нового о финансовых операциях, сакральной геополитике и заводит неожиданные знакомства

Яга даже всхлипнула, - Узнал, родненький! Не соврал Водяной! И, обняв, прижала к груди. Вполне себе по-девичьи, упругой. Впрочем, тут же отстранила, упершись крепкой ладонью в плечо. Иван зашипел от боли. - Ну извини-извини, - убрала Яга руку, - а что до съела, не съела... А коня тебе кто дарил?! А кормил, парил?! Взгляд у неё затуманился, явно припомнила что-то приятное, аж порозовела, но тут же снова стала деловой и собранной. - Что было, то прошло. Не до того сейчас. - А до чего?! - Ивана захлестнула новая волна беспокойства, - они угрожали, что убьют племяшек! И семью брата! Яга хмыкнула. - Ну за братцев твоих я б на твоём месте особо не переживала, а вот племяшки и жёны - это да. Нехорошо их впутывать. Но душу не рви. Она глянула в сторону. Кот и пёс сидели, преданно поедая хозяйку глазами. - Мефодий что говорит? - спросила Яга. - Ничев-мяу... Спокойно всё, - облизнулся кот. Пёс промолчал. Иван тоже молчал. - Мефодий, галка моя, - объяснила Яга и, подумав, скомандовала, - так, идите-ка вы, подстрахуйте на всякий случай. И, дунув, щёлкнула пальцами. Звери исчезли. - Алексей, Володя, свободны, - она погрозила пальцем, - и с Татьяной не заигрывать, нечего мне девочку смущать! Яга села за стол, показала Ивану кресло напротив, - А теперь расскажи, что случилось. Водяной мне только и сказал, что в реке тебя нашел, да что фургон с места рванул. - Да с утра всё началось, когда к банку эта пришла. Иностранка. - К какому банку, Ванечка? - подавшись вперед, ласково спросила Яга. - КБ... КБ-банк. работаю я там, - Иван вздохнул, - наверное, работал... - Там, значит, - Яга провела ладонями по столешнице, - и, значит, угрожали тебе. Думаю, что-то вынести приказали. И что же, Ванюша? - Ларец. Такой... немаленький. Звери всякие на нем нарисованы были, - Иван даже руками показал, какой ларец был. - Звеееери. Зайчики, наверное, уточки... - Яга все водила руками по столу, голос её был тих и вкрадчив, но отчего-то Ивану стало не по себе. Он кивнул. За дверью что-то грохнуло. Тоненько запищала Татьяна. Что-то кричал ей в ответ высокий чуть дребезжащий мужской голос. Яга смотрела на дверь и нехорошо улыбалась.

___***___

- Ягнеда Велеславовна, я не пускала, а он…

- Всё в порядке, Танечка, или, иди, - Яга смотрела на ворвавшегося в кабинет высокого, невероятно худого и широкоплечего, крючконосого человека. Невероятно белокожего, совершенно лысого, отчего маленькие глубоко посаженные чёрные глазки казались особенно яркими и пугающими.

Иван открыл рот – что-то всплывало в памяти, и это что-то тревожило и злило одновременно, но человек уже спешил через кабинет, протягивая руку,

- Иван Николаевич! Рад, рад наконец познакомиться, я всегда крайне переживаю за судьбу своих сотрудников. Идёмте же, служба безопасности должна задать вам обязательные вопросы, но я уверен…

Иван понял, что мир вращается перед ним от этого напористого голоса, гладкой речи, убаюкивающего звучания….

- Познакомься, Ванечка, это Клим Светозарович Бессмертный, владелец КБ-Банка, в котором ты, значит, работаешь.

И, уперев руки в столешницу, Яга воздвиглась над столом.

- А скажи мне, Кащеюшка, скажи, сокол мой яхонтовый, когда ты собирался сказать, что нашёл Ивана и в банк к себе по-тихому пристроил?

Кащей сбился, замолчал, недоумевающе пожал плечами:

- Ну… Как-то речь-то не заходила. Доброе, значит, дело сделать решил… Всё вот собирался.

- Ванечка! Ты же память потерял! – развел руки, словно желая обнять, Кащей, - Я ж тебе экологичные условия восстановления создавал!

- Я сейчас заплачу, твоя доброта просто безгранична, - Яга обошла стол, встала перед ним, скрестив руки, - А скажи мне, что же такого произошло у тебя в банке, что в Ивана стреляли? И кабы не Водяной, кто его знает, как бы оно обернулось?

- Так… ничего существенного, - глазки Кащея забегали, - Безделицу украли зачем-то. И сам не пойму…

- Значит, безделицу. Ну тогда и вопросов-то никаких. Яйца, значит, не стоит, а, Кащеюшка? – улыбнулась Яга, - Выеденного, значит.

Кащей улыбался и кивал. Ему явно очень хотелось побыстрее закончить разговор.

Яга вздохнула, и все так же улыбаясь заорала:

- Ты чем думал, конь брусничный, когда Ивана в банк нанимал?! Яичком своим, клептократ ты комнатный? На него ж волшебство непойми как действует, ты о чём думал?! Подальше Ваню заховать, авось пригодится?! Что, пригодился, звено ты недостающее?!

Иван попытался представить брусничного коня и аж головой затряс.

Кащей тяжело дышал, переливался всеми цветами флага воинствующей толерантности, но молчал.

Яга тоже дышала тяжело и смотрела на Кащея с раздражением. Наконец взяла себя в руки.

- Так. Садись, рассказывай, и не ври.

Кащей тяжело опустился в кресло.

- Воды бы, а?

- Воды ему, - буркнула Яга. – Три ведра, поди, да? Да чтоб добрый молодец поднёс?

Ткнула в кнопку телефона на столе:

- Танечка, принеси нам с Ваней крепкого чёрного чая, хороших конфет и ещё чего-нибудь сладенького. Ах, да. И стакан воды. Можно просто из-под крана.

___***___

- Папаааа! Папааа, смаатрррри! – Света недавно окончательно освоила букву «р» и теперь с удовольствием раскатывала её при каждом удобном случае.

Сергей Николаевич со вздохом оповестил:

- Иду! Иду, моя хорошая! – нашарил тапки и поспешил в прихожую. Знал, что лучше не медлить, близняшки осваивали пространство с пугающей скоростью, ничего и никого не боялись, поскольку везде и всюду выступали единым фронтом. Родители этому и удивлялись, и радовались.

И успокоительные под рукой держали тоже – везде и всюду.

Дверь квартиры, ведущая в общий коридор, была распахнута.

Света и Глеб сидели на корточках на пороге. И что-то обсуждали восторженным шёпотом.

Нехорошее предчувствие кольнуло сердце Сергея Николаевича и он, поскольку человеком был мудрым и опытным, принял превентивные меры:

- Женечка, иди сюда. Тут детки, кажется, что-то нашли.

От дверей донеслось нежно-певучее, но требовательное «мяяяяяяя», близнецы восторженно заверещали, и Сергей Николаевич понял, что пропал.

Супруга его уже спешила из комнаты. В отличие от мужа, была она невысокой, крепко сбитой, быстрой в движениях и решениях. Правда, как и муж, светловолосой.

Отодвинув мужа в сторону, она нависла над детьми, Сергей Николаевич прикрыл глаза и даже немного присел, ожидая первых залпов.

И, услышал:

- И откуда же ты такоооой хаааарошенькиииий! Света, Глеб, ну что вы животное мучаете, он же кууууушать хочеееет.

Сергей Николаевич открыл глаза.

Широко открыл.

Если бы мог, пошире открыл бы и уши.

Женя мимимишкала.

Женя тискала полосатого котёнка. Пушистого. Белого с серыми полосками.

Котёнок мурчал и ластился.

Вокруг Жени и котёнка плясали близняшки.

В течение пяти минут Сергей Николаевич с подробным списком покупок был собран и выставлен за дверь со словами «найди где хочешь, есть и круглосуточные магазины».

И он нашел.

И котёнок был торжественно накормлен и обихожен.

Семья умильно смотрела, как он укладывается на розовой с белым лежаночке.

После чего дети были шантажом и угрозами отправлены спать, жена заявила, что завтра сложный день, и засопела, а пять минут спустя, не успев даже понять, что же это такое произошло в их жизни, уснул и Сергей Николаевич.

Не спал только котёнок.

В темноте светились спокойным серебристым огнём внимательные глаза.

И когда бесшумно открылась дверь туалета и оттуда появился невысокий бородач, котёнок не пошевелился. Лишь прикрыл глазки, чтоб не видно было блеска его глаз.

И продолжал наблюдать за бородачом. Иван бы его не узнал. Во время драки в фургоне тот пытался наскочить сзади, попал под локоть Ивана, так что сейчас левый его глаз заплыл, и даже в неверных отсветах городской ночи было видно, какая увесистая тёмно-фиолетовая шишка набухла под глазом.

Ночной гость бесшумно двинулся к детской спальне, доставая из кармана кривой нож.

И не почувствовал даже, как выросла у него за спиной тень до потолка. Огромная, пахнущая молоком и кормом для котят лапа мягко припечатала его к стене.

- Дёрнешься ­- откушу голову, - чуть слышно мяукнул кот.

В комнате всхрапнул Сергей Николаевич.

- Мне сказали быть добрым, - кот лизнул макушку коротышки, и тот икнул, - поэтому я тебя сейчас отпущу. Передашь тому, кто тебя послал, – ваше присутствие на похоронах отменяется. Да и самих похорон не будет. Если вернёте то, что взяли без спросу.

Тяжёлая лапа исчезла, и коротышка смог вздохнуть.

Он ошалело повернулся, чуть не налетел на дверь, безумными глазами глянул на розовую лежаночку, из которой на него умильно смотрел крохотный котёнок.

Котёнок разинул розовую пасть с тоненькими зубками-иголками, сладко зевнул…

- Не шуми. Деток разбудишь.

Коротышка бесшумно исчез в ночи.

А котёнок прошёлся по квартире, послушал, как спят люди. Хотел в их сны зайти, да не стал. Ловко цепляясь коготками за свисавший с диванчика плед, забрался сначала на диван, оттуда на кухонный подоконник.

Тут же с другой стороны на подоконник опустилась огромная галка.

Они долго смотрели друг на друга, молча разговаривали.

Галка кивнула и, раскинув крылья, исчезла в тёплой летней темноте.

___***___

Яга снова ходила по кабинету.

Иван рассеянно наблюдал за ней, уже потеряв способность удивляться. Ну баба Яга. Ну Кащей. Коты, вон, исчезают. Водяные черепами торгуют.

Бывает.

Главное, близняшек охраняют, значит всё хорошо будет, надо только завтра их проведать.

- Ты вообще понимаешь, что теперь произойти может? – остановилась перед Кащеем Яга.

Тот как-то перекосился на стуле и отпил глоток воды.

- Вот стерва ты всё же. И правда, из-под крана.

- Ничего, попьёшь. Если что, туалет по коридору налево. Думай, давай, кто мог такую авантюру провернуть?

Она подошла к столу, взяла тонкую серебристую пластину планшета. Что-то набрала тонкими пальцами,

- Смотри, Ваня, она?

Фотография была не слишком чёткая, но утреннюю незнакомку Иван опознал сразу,

- Да, она приходила. И вон, сзади, коротышка этот, он в банке был. Это где вы её сняли?

- В аэропорту, Ваня, в аэропорту.

Яга положила планшет и открыла рот, чтобы продолжить.

В приёмной затрубил слон.

___***___

Секретарша Танечка была уже не просто белой, а зеленоватой от смущения и злости.

Раскинув руки, она насмерть встала в дверях, и её пытался сдвинуть кто-то невидимый.

- Таня, впусти их, - устало сказала Яга.

И повела рукой.

Кабинет раздвинулся. Превратился в настоящие покои. С коврами на стенах, огромной печью в дальнем конце, широким столом, вокруг которого возникли мягкие кресла, и покачивающимися в воздухе шарами, испускающими мягкий апельсиновый свет.

Первым вошёл здоровенный пузатый и вислоносый индус. Синий костюм в едва заметную белую полоску натягивался на основательном пузе как на барабане, шикарный шёлковый галстук туго сдавливал воротник белой сорочки, а громадный рубин в золотой заколке бросал кровавые отблески на стены.

Следом за ним, зорко поглядывая по сторонам, шла маленькая, особенно на фоне здоровяка, индианка, при виде которой даже у уставшего и окончательно потерявшего способность удивляться Ивана что-то ёкнуло в груди. До того она была хороша.

Даже мешковатые брюки цвета хаки и куртка-бомбер не могли полностью спрятать ладную крепкую фигурку. Прямой аккуратный носик, и– большие, серьёзные, внимательные глазищи в пол лица.

Индианка осмотрела покои, внимательно глянула на Ивана, по Кащею лишь мазнула взглядом и, безошибочно определив главного, остановилась на Яге.

Сложила руки перед грудью и вежливо поклонилась.

Появление парочки было столь эффектным, что Иван не сразу заметил ещё одного посетителя.

Тоже невысокого, лишь чуть выше индианки, сухощавого китайца в сером деловом костюме. Тонколицый, бесстрастный, он стоял в дверях, согнувшись в молчаливом поклоне.

- Я требую немедленных объяснений! – трубно взревел индус.

На чистом русском языке, отметил Иван.

Яга только головой покачала. Вздохнула,

- Ну здравствуй, Шивович. Да не стесняйся ты, - махнула она рукой, - будь как дома.

Индус умолк, помотал головой, покои залил свет…

Перед Ягой стоял четырёхрукий голубокожий человек с головой слона. Уже в костюме, из одежды осталась только набедренная повязка из золотой ткани с набивным рисунком, а на голове появился сложный головной убор.

Похоже, золотой.

- Знакомься, Ваня, если не помнишь, наш дорогой гость из Индии – Ганеша, покровитель мудрости и благополучия.

- Ганеша вежливо поклонился.

- Всегда рада тебя видеть, друг мой, - подошла к нему Яга, - хотя, понимаю, что прибыл ты по делу и настроение у тебя пакостное. Однако, представь своих спутников.

- Спутницу. Он не со мной,- Ганеша ткнул хоботом в китайца, - не иначе, следил за нами. Вишпала.

Услышав своё имя, индианка снова поклонилась, сложив перед грудью ладони. Судя по всему, она была крайне немногословна.

Китаец сделал короткий шаг вперёд,

- Юан-гунь, посланник Небесного Дворца небожителей. Мне поручено…

- Значит, и ваши у него что-то припрятали, ага? – неожиданно расхохотался Ганеша.

И, оборвав смех, навис над Кащеем. Который все это время тихо сидел в кресле, надеясь, что о нем забудут

- Как я понимаю, не только мне интересно, в сохранности ли те ценности, что мы передали в ваш банк на сохранение? Поскольку до меня дошли слухи, что из банка похищен некий весьма ценный предмет. И если это так, то можем ли мы теперь доверять надёжности вашего хранилища, а?!

Кащей выставил перед собой руки,

- Вас обманули! Ничего особо ценного не похищено. Уже утром вы можете убедиться в полной сохранности ваших ценностей.

- Мы благодарим вас за столь непоколебимую уверенность в безопасности ваших хранилищ, - голос китайца шелестел, вроде бы, едва слышно, но Иван различал каждое слово. Кащей, судя по всему, тоже, - однако, нам хотелось бы знать, что за безделица была похищена и как это удалось сделать злоумышленникам. И, если это действительно, безделица, почему глубокой ночью здесь собрались столь могущественные персоны?

- Уверяю вас, ничего существенного! Мы уже приняли все необходимые меры…

- Да прекрати ты уже, - прервала Кащея Яга. Села за стол, нажала кнопку интеркома,

- Таня, плотных закусок, горячего чего-нибудь, обязательно овощи, фруктов побольше.

Обвела взглядом гостей,

- Водку будете?

Все помотали головами,

- Водки не надо, - сказала Яга в интерком, - Лёгкого мёда, морсу там, узвара холодного. Сидеть будем долго, думать будем.

Щёлкнула пальцами, стол раздвинулся, кресла подъехали ближе. А посреди стола появилось блюдце. На котором лежало наливное, с красным бочком, такое, что Ивану захотелось сразу им похрустеть, яблоко.

- Ладно, что уж. Ларец с иглой у него, вон, упёрли, - кивнула Яга на Кащея.

Китаец подался вперёд, спросил с любопытством,

- Той самой иглой?

Теперь тяжело вздохнул Кащей,

- Той самой. Той самой…

Иван откинулся на спинку кресла, подпёр подбородок ладонью и стал слушать. Поскольку. Больше делать было нечего, и зачем он тут сейчас, он совершенно не понимал, но уходить было как-то неловко.

Индус говорил витиевато-корпоративно, китаец иногда задавал короткие точные вопросы, Яга старалась не материться, Кащей воздевал руки и оправдывался.

Понемногу Иван понял, что речь идёт об огромной системе хранилищ каких-то сказочных предметов. Артефактов. Сокровищ, в разговоре поминали драконов и их кровь, «этих уопоротых Нибелунгов» и бедняжку Брунхильду, биотехнолога Джека и Эллей Боготура, какого-топрофессора, который всё переврал про гномов, а нам теперь отддуваться.

Однако, ни китаец, ни Ганеша так и не сказали, что ж такое они доверили Кащею. Но, судя по всему, что-то весьма ценное.

Неслышно возникла Танечка с огромной тележищей, на которой громоздились тарелки и судки, горшки и горшочки, кувшины и корчаги. Все это необыкновенно ловко разлетелось по столу и гости на какое-то время замолчали. Иван навалил себе жареной картошки, сдобрил сметаной, пододвинул стакан с морсом и только теперь понял, как же хочет есть.

Любопытство, однако, одолевало,

- А, извините, золото партии, оно тоже у вас? – прожевав, спросил он Кащея.

Ответила, однако, Яга, хмыкнув,

- Куда ему. На него сразу Маммона лапу наложил. Кащеюшка только во времена оны у адмирала золотишко прибрать успел, когда тот из России по тапкам вдарить пытался.

Китаец молчал, как и Иван налегал на картошку и помидорки, индианка молча чистила непонятно откуда появившемся изогнутым ножом апельсин.

Ганеша пил из огромного жбана молоко.

- А как вы собираетесь иглу возвращать, - Иван даже выпрямился, не сразу поняв, кто говорит.

У индианки оказался мелодичный низкий голос, говорила она певуче,чуть растягивая слова. И не отводила глаз от апельсина, с которого сползала аккуратная спираль оранжевой шкурки.

- Это наше внутреннее дело! – попытался вскочить Кащей.

Ганеша только хоботов в его сторону махнул,

- Вишпала правильный вопрос задала. Это не только вас уже касается. Все мы понимаем, что произойдёт, если с таким могущественным предметом, как игла произойдёт то, что противоречит мифам и сказкам.

Иван поднял руку,

- А, извините, что?

- Да всё что угодно, молодой человек, - развел всеми четырьмя руками Ганеша. – и это самое страшное. Когда в сказочном мире происходит событие, которое уже не раз описано, то время и пространство, и сказочное, и внешнее человечество, и время богов продолжают свой великий космический танец, как то предписано Мирозданием. Если же произойдёт уничтожение предмета…. Исчезнут и все сказочные пространства, существа и герои, что с ними связаны.

- И, скорее всего, люди, которые на этих сказках росли, - очень тихо сказала Яга. – и это очень плохо. Так что, я даже хочу надеяться, что заказали кражу просто, чтобы нашего яйценосца шантажировать. Но почему-то сама в это не верю.

Китаец аккуратно отставил тарелку, отпил морса, промокнул губы салфеткой,

- Я предлагаю создать международную группу по возвращению иглы, - негромко сказал он и внимательно посмотрел на Ганешу и Ягу.

Та помолчала, что-то прикидывая.

- Хорошо. От нас в неё войдёт он, - и она ткнула длинным сухим пальцев в Ивана, - от Индии, как я понимаю, эта молчаливая и очень неглупая девушка, а Поднебесную представляете вы. Я права?

Китаец прикрыл глаза и кивнул.

Иван опешил,

- А я то вам зачем? Я ж, это… Я, вообще, дурак!

Яга развела руками,

- А без тебя, Ванечка, никак. Поскольку, кроме Кащея, по всем сказочным правилам, иглу можешь добывать только ты.

- Так, подождите, - Иван отодвинул тарелку, - так это ж Иван царевич…

Яга наклонилась, погладила Ивана по плечу,

- Вань, так ты ж не только дурак, но и царевич.

И от души расхохоталась,

- Такая вот историческая коллизия!

Сказ четвёртый, в котором Иван Николаевич Кузнецов знакомится с бригадой технических специалистов, а подозрительный иностранец совершает экскурсию по Москве

Иван посидел, посмеялся, и почесал в затылке. И задал, наконец, вопрос, который давно не давал ему покоя,

- Как возвращать, это, конечно, правильно. Раз всякие нездоровые движухи могут начаться. А, вот, у кого отбирать то иголку будем? Кто её спёр?

И оглядел внезапно замолчавшее собрание.

Китаец сидел тихо и улыбался, Ганеша так и застыл с поднятым хоботом, Яга закрыла рот, открыла, и закрыла снова. Индианка неожиданно улыбнулась и одобрительно кивнула.

И все снова посмотрели на Кащея.

- А что, я?! Почему вы все на меня так смотрите?! – взвился банкир,- Я ещё, кстати, узнаю, откуда вам известно о пропаже!

Ганеша махнул левыми руками, отметая нападки,

- Я получил информацию из открытых источников.

- Значит, следили за банком! И это вы называете партнёрством! – попытался негодовать Кащей.

Яга не выдержала,

- Хватит уже! Каждая минута на счету, а ты тут собачишься, как…. Как кикимора какая!

- Всё, теперь только по делу, - она провела рукой над столом, посуда бесшумно растаяла. Иван с сожалением посмотрел, как исчезает блюдо с разварной картошкой и поднос с котлетами. Из индейки, однако, любимые.

- Кстати, кто у нас за мудрость отвечает, а? – Яга выразительно посмотрела на Ганешу.

Тот лишь величественно развёл всеми четырьмя руками, ушами и хоботом,

- Не следует небожителям вмешиваться там, где следует предоставить действовать смертным.

- Допустим, допустим, - Яга снова поколдовала над столом и тот превратился в футуристического вида прозрачное сооружение с сенсорным пультом прямо перед хозяйкой особняка.

Тонкие пальцы Яги запорхали над панелью, вызывая к жизни каскад зеленоватых высверков. Над столом развернулся плёночный экран. На нём проступило изображение.

- Да, точно! Она и есть, - вскинулся на стуле Иван.

Темноволосая незнакомка выглядела, как ролевик косплеящий «тринаху», лежала с закрытыми глазами в каком-то странноватого вида зале, заросшем цветами и дикого вида зеленью и, казалось, беспробудно спала.

Рядом на экране показались ещё семь фото – троих Иван точно опознал. Бородач тот самый, что ходил с ним в хранилище, ушастый дураковатого вида – пытался бить его в фургоне, третий повис на руках.

- Белоснежка. Методична, жестока, хладнокровна, - Яга встала, заложив руки за спину, прошлась перед столом, - ходят упорные, хотя и глухие слухи о какой-то истории с домашним насилием, в результате чего она и впала в долгий летаргический сон. И стала сказочным персонажем. Пыталась проникнуть в русский фольклор, как Спящая Красавица, но не слишком удачно. Уже долгое время работает на того, кто хорошо заплатит, специализируется на рискованных операциях со сказочными предметами силы и волшебными существами.

- Вот эти красавцы, - ткнул хоботом Ганеша, - следовательно, гномы.

- Да, ровным счётом семь,- задумчиво скрестила на груди руки Яга,- давняя прекрасно слаженная команда. Какие бы похабные шуточки о них и Белоснежке ни ходили, сексуального подтекста в её отношениях с гномами нет. Скорее, это культ. Она их богиня, они ей безусловно преданны. Потому, опасны вдвойне.

- Наёмники, значит, - вздохнул Кащей.

- Безусловно. Белоснежка хитра, прекрасно умеет втираться в доверие, отличный командир, но не стратег, - Яга хмыкнула, - откровенно говоря, не слишком умна, и сама бы операцию не придумала.

- И кто мог её нанять? Кому, вообще, игла понадобилась? – не выдержал Иван.

- А вот это хороший вопрос, - все снова посмотрели на Кащея и Ганеша вежливо спросил, - не припомните ли вы, случалось ли за последнее время что-то необычное? Может, кто-то неожиданно проявил к вам интерес?

Иван слушал, но смотрел он на девушку, которая с отрешенным видом уставилась в свой смартфон. Судя по движению пальцев, с кем-то переписывалась. Ивану стало любопытно.

– Вот этот никого не напоминает? – Вишпала показывала экран своего телефона.

Снимок был нечёткий, похоже, с камеры видеонаблюдения. Похоже – аэропорта.

На снимке Белоснежка шла рядом с очень высоким очень худым – аристократом, отчего-то сразу решил Иван и сразу же этого мужика невзлюбил.

Сухое точёное лицо, длинный прямой нос с крючковатым кончиком, такой, вроде, называют римским, или это профиль? Иван, откровенно говоря, не особо в этом разбирался. Словом, нерусский носяра, да и сам – явно, иностранец.

И, решил Иван, чем-то он неуловимо напоминает Кащея.

Парочку поймали во время разговора, высокий что-то втолковывал Белоснежке, рука поднята, указательный палец поднят, наёмница сосредоточенно слушает. Сразу за иностранцем идут четверо в одинаковых чёрных костюмах. И сами – черноволосые, здоровенные, с тяжелыми лошадиными челюстями.

– Где это такие замечательные картинки снимают? – впервые подал голос китаец.

– Шереметьево. Там их засекли, – всё же, у неё очень приятный голос, решил Иван.

Впрочем, смотрел он не на девушку.

А на Кащея.

И заметил, как дрогнули у того губы и метнулись в сторону глазки. Знал, знал этого иностранца Кащей и что-то такое между ними было...

Вот, ещё понять бы, что.

Впрочем, лицо Кащея уже приняло возмущённо-недоуменное выражение,

- А он что здесь делает?!

- Да, мне тоже очень интересно, что тут делает Плутон. Твой родственничек, если я ничего не забыла, - Яга неслышно подошла к Кащею и похлопала его по плечу.

Кащей вздрогнул.

___***___

Высокий черноволосый мужчина с римским профилем протянул руку к ларцу. Пошевелил пальцами в воздухе, почти дотронулся до деревянных завитков. До чего же тонкая работа, можно подумать, что делали мастера Эллады, или Рима. И как это варварам удалось создать такую красоту?

Впрочем неважно, поморщился Плутон, важно то, что внутри.

И убрал пальцы.

Не время, ещё не время взламывать печати, что удерживают силу, таящуюся в игле. И если бы всё пошло по плану, то и времени было бы куда больше, и возможностей для спокойного изучения этого артефакта.

О, он, конечно, много о нём слышал и немало знал, но одно дело изучать рассыпающиеся пергаменты и слушать обрывки воспоминаний, что сохранили попавшие к нему тени.

И совсем другое – держать ларец в руках.

Конечно, те кто сталкивался с ним за прошедшие века, могли бы рассказать ему куда больше, но они к нему не попадали. А от тех, кто попадал в его владения толку было мало, обеспамятевшие души лишь мычали, стенали и бормотали что-то невнятное и бессмысленное.

Но – лучше так, гораздо лучше, так. Намного безопаснее.

Он криво ухмыльнулся, и оглянулся через плечо. В комнате плавали густые тени, чуть слышно шептались, шелестели… И было холодно, хотя, за окном расцветал солнечный летний день. Но шторы были плотно задёрнуты и запечатаны древними заклинаниями. Чтобы ни один живой луч не проник в эту комнату.

Плутон не любил свет.

Будто льдинка лопнула - просигналил телефон.

Плутон глянул на экран, поморщившись, провёл пальцем.

Поморщился снова, открыл сообщение.

С фотографии широко улыбалась загорелая, пышущая здоровьем, темноволосая красотка. Ветерок взметнул тугие завитки открывая изящную сильную шею, натянул лёгкую ткань летнего сарапфана, обрисовывая соблазнительные округлости.

Алые чувственные губы сложены в поцелуйчик.

Отдыхает, значит, любимая жена - сжал акулаки Плутон.

Ну ничего.

Сколько там тебе осталось? Два-три месяца, а потом, как положено, как уговорено - в мои! Мои владения!

И ни ногой наверх!

Он представил, как постепенно будет бледнеть, истончаться её лицо, тише сделается голос, замедляться движения....

Прекрасно!

Но сейчас!

Он, значит, здесь, среди варварской страны, а она на Кипре?!

Плутон опять потянул руки к ларцу - скоро всё изменится. И не будет она больше шляться там, среди солнца и света, не будет уходить от него.

- Никто от меня не уходит. Никогда. Все приходят ко мне..., - прошептал он чуть слышно.

Надо только получить ту силу, что варвары упрятали внутри того, что содержится в этом ларце.

В дверь постучали, резко, настойчиво, и тут же открыли.

- Всё готово, можно ехать осматривать место, - сейчас Иван бы и не узнал Белоснежку с первого взгляда. Волосы забраны в тугой хвост, строгий деловой костюм скрывает фигуру, делает её почти бесполой, очки в тонкой оправе делают лицо тоньше, взгляд строже, сосредоточенней.

Словом, идеальный секретарь-референт.

Плутон с одобрением посмотрел на наёмницу.

Что ни говори, а персонал он подбирать умеет.

Даже жаль, что эта если и попадёт в его владения, то очень нескоро.

- Хорошо, едем, - он нацепил на нос тёмные очки и зябко передёрнул плечами.

Слишком тепло тут и солнечно.

Он стремительно вышел из номера, бросил двоим телохранителям, стоявшим у дверей,

- Зайдите внутрь. Со шкатулки глаз не спескать, не дотрагиваться, не разговаривать. Никому не открывать.

Спустился по мраморной лестнице, застеленной ковром, чуть потёртым, но приятно пахнущим, с каким-то старинным орнаментом. Стены затянуты гобеленами, в маленьком вестибюле за стойкой вежливо кланяется полноватая молодая женщина.

Смотрит преданным собачьим взглядом.

Впрочем, Плутон забыл о ней, как только вышел.

Только обернулся, осмотрел гостиницу. Маленький старый особняк в старом районе Москвы, тихая частная гостиница.

Главное, хозяева абсолютно преданны, им обещано такое вознаграждение, за которое они готовы продать ему души навечно.

Если, конечно, они у них ещё есть.

___***___

- А не надует? - девушка за стойкой обернулась и стала еще больше похожа на дворняжкуа. Хитрую, трусоватую и злую. Но тщательно эту злость скрывающую с теми, кто сильнее.

Или - может накормить. До тех пор, пока не накормит.

- Ты своё дело знай! - из задней комнаты показалась дородная круглолицая женщина. С первого взгляда было понятно, мать наставляет дочь.

И голоса были похожи, и лица, и заискивающе хитрые злые глазки.

- Незачем ему нас обманывать, в его делах такие как мы, первые помощники. Он ещё нам помогать будет, когда изведём и Морозко, и девку, и муженька еёного! И прочих всех. А сейчас тишком, да молчком, пока не прознал никто, что они у нас остановились.

___***___

Июнь тянулся к середине, радостный и солнечный, похожий на сильного бодрого юношу, раскинувшего руки навстречу солнцу. И город, старый уставший за зиму, потихоньку, кряхтя, просыпавшийся весной, помолодел, зазеленел, наполнился пёстро одетым людом.

Плутон бесстрастно смотрел в окно, лицо было совершенно неподвижно.

Даже не моргает, подумала Белоснежка.

Он не обращал внимания на золотые купола храмов и уступы высоток. И бровью не повёл, когда на светафоре дорогу перебежала стайка юных девиц в сарафанах такого размера и фасона, что дёрнулась челюсть даже у водителя.

- Что мы ищем? - не выдержала, наконец, Белоснежка.

- Жертвенник, - Плутон не отрывался от окна.

- Каким он должен быть?

- Я пойму, когда увижу. Почувствую.

Наёмница молча кивнула. Что ж, так, значит, так тому и быть. Она не забивала себе голову тем, чего не могла понять.

Когда заказчик сказал, что предмет нельзя будет вывозить ни обычными путями, ни через сказочные земли, она так же молча кивнула.

Это было правильно, артефакт очень мощный, если перевозить его из тех земель, где он появился, всполошатся такие существа, с которыми лучше не связываться даже древним богам, не говоря уже о таких, как она.

Но и постоянно прятаться здесь, где всё чужое и странное, а ты не знаешь кто кому обязан, кто кому обязан и должен, чем и на кого можно надавить... Нет, такого она не любила, ей делалось неуютно.

Конечно, хозяева этого маленького отельчика оказались как нельзя кстати.

Но он так и не сказал, откуда их знает, лишь хмыкнул, мол, родственничек проболтался, да сам и не понял.

- Туда! Быстрее, правь колесницей! - Плутон неожиданно подался вперёд, глаза его вспыхнули тяжёлым красным огнём. Он почуял тяжелый мертвящий дух и, одновременно, деятельную злую силу. И, к этому тонкому будоражащему букету добавлялся чудесный запах живой и бодрой человеческой глупости и детского доверчивого любопытства.

Прекрасно, это как раз то, что можно и нужно использовать, идеальный жертвенник, полный ничего не подозревающих глупцов. В просвете густой зелени мелькнула устремленная в небо игла, машина повернула, гигантская игла вознеслась над домами, царапнула голубое небо.

- Туда. Узнайте, что это и как нам туда попасть. Мы проведём обряд там! – впервые Белоснежка увидела что-то похожее на оживление. Плутон крепко сжал кулаки, он не отрываясь смотрел на приближающуюся башню.

- Нет, не приближайтесь, поезжайте вместе со всеми, я увидел достаточно, - и он проводил взглядом удаляющийся силуэт. Потом медленно повернулся в другую сторону. Оценивающе посмотрел на приземистые тяжёлые прямоугольники огромного строения, нависшего над овальным прудом, в котором задумчиво плавали упитанные утки. В нём чувствовалась та же лживость и обманное веселье, что и в башне.

Но, игла явно предназначалась для того, чтобы распространять то, что было задумано в этой серой коробке. И в башню-иглу приходили живые люди.

Деееети.

Даже деееети. То что надо.

Он удовлетворенно откинулся на мягкие подушки сидений.

Да, это будет триумф его возвышения!

____***____

Ворота закрылись.

- Выходите, приехали, - кто-то из близнецов, Володя, кажется, обернулся к пассажирам. Ивана зажали с двух сторон. Хотя, казалось бы, что индианочка, что китаец были не то чтоб качками, или толстяками. Но ему всё равно было неудобно.

Больше, конечно, когда в него вжималось бедро Вишпалы. До невозможности твёрдое и холодное. Но, конечно, он не стал ничего спрашивать.

Девушка и китаец одинаково изящно выскользнули из машины, Иван выкарабкался за ними, щурясь от света. Честно говоря, устал от так, что уже даже спать не хотелось. Только плыл перед глазами нестерпимо яркий летний день и всё казалось ненастоящим.

Действительно! С чего бы это! – развеселился вдруг Иван.

Он осмотрелся. За ними – автоматические ворота, рядом вмурованная в ограду будка охраны, сама ограда, ничего себе такая, из желтоватых каких-то плит, не то бетонных, не то ещё каких.

Сыто чавкнула дверца второго автомобиля, въехавшего чуть раньше.

Интересно, когда она успела переодеться? Впрочем, Иван решил, что ломать над этим голову сейчас бесполезно. Яга была уже в паре шагов. Опять, в брючном костюме, но на этот раз лёгком кремово-бело, кажется, льняном.

Как ей удаётся так выглядеть после бессонной ночи, с завистью подумал он, вспоминая, как уже под утро, закончили совещаться, и Яга поднялась из-за стола,

- Так. Ваня, и вы, гости дорогие, раз уж решили помогать, едем знакомиться. Вишпала, Юань-гунь, будете вместе с Иваном действовать. Ганеша,была рада видеть, думаю, вам есть что обсудить с нашим уважаемым финансистом, - и улыбнулась в лицо Кащею.

Иван подумал, что не хотел бы, чтоб ему кто-то так улыбался.

В приемной уже никого не было. Лишь в кадке тихонько покачивала тоненькими ветками стройная берёзка.

Проходя по коридору, Иван по-новому глянул на плакат. Что за чертовщина? Теперь девица на плакате была рыжая и в обтягивающем платье. Слоган, правда. Не изменился. Решения, значит, огонь… ну-ну.

Яга остановилась в дверях, хлопнула в ладоши.

По стенам и полу прошла короткая дрожь. Склонив голову к плечу, хозяйка особняка к чему-то прислушалась. Кивнула кому-то невидимому, открыла дверь,

- Идём.

Перешагнув порог, Иван заозирался. Где же двор? Где тот старый дом?

Позади была стандартная, крашеная серой краской, дверь подъезда. Уходила в небо обычная московская многоэтажка. Где-то неподалёку звенели детские голоса.

Он молча посмотрел на Ягу.

- Ну что ты так удивился? Забыл совсем? Повернись к лесу задом… и так далее. Всё, идём-идём.

И они пошли. Точнее, поехали.

В том самом расписном внедорожнике. Правда, один из близнецов укоризненно кивнул другому,

- Ну ты что, утро ж.

Тот хлопнул себя по лбу, провёл рукой над капотом, и цветы медленно растаяли. Авто приобрело глубокий чёрный цвет.

Теперь двое из ларца неподвижно стояли у машины.

Будто их выключили.

Юан-гуй посмотрел на Ивана Николаевича, подошел, протянул на ладони крохотную шкатулку с откинутой крышкой. В шкатулочке лежало несколько зеленых шариков,

- Возьмите один, разгрызите. Поможет, а то вы сейчас тут и уснёте.

Иван решил не раздумывать, подцепил шарик и кинул в рот. Разгрыз. Шарик рассыпался во рту холодной пылью, тут же исчез, как и не было. А в голове прояснилось, тело сделалось лёгким, разум ясным и очень спокойным.

- Вот спасибо вам! Что это за чудо?

Китаец уже спрятал шкатулку. Вежливо поклонился,

- Это древнее китайское средство, секрет его хранят в самых тайных библиотеках Небесного дворца. Оно возвращает силы и дает ясность разуму!

- Он только забыл сказать, что действует оно часа три. Может, четыре. А потом вы и рукой шевельнуть не сможете, - индианка неслышно возникла рядом. И смотрела на Юан-гуня с недоброй усмешкой.

Китаец остался таким же вежливым и непроницаемым. Но уже открывал рот, явно собираясь что-то ответить.

Утреннее безмолвие разорвал тоскливый скрип металла, дверь длинного ангара, перед которым остановились машины, поползла вверх, навстречу посетителям вышли - Иван на всякий случай пересчитал, - да, семеро молодых, одетых в одинаковые потёртые, заляпанные машинным маслом, мужчин.

- Ну здравствуй, Яга, давно не виделись, - светловолосый широкоплечий мужик вытирал руки ветошью. Глянул на Ивана, заулыбался,

- Правду, значит, сказала, живой, Ванюша! – и хлопнул Ивана по плечу. Иван крякнул.

- Знакомьтесь и идём к вам, совет держать будем, - Яга была деловита и, одновременно, задумчива.

Мужик протянул китайцу широкую ладонь,

- Семён. Рад знакомству.

Руку Юан-гую уже тянул следующий. Чуть пониже ростом, но такой же основателньый.

- Семён. Привет! – и тут же с ног до головы осмотрел Вишпалу. Та молча выдержала его взгляд, глаз не отвела.

- Семён, - коротко кивнул, протягивая руку, третий.

Юан-гуй сложил руки перед грудью.

- Дайте, угадаю, - обратился он к следующему, - Семён.

Семеро расхохотались.

- У батюшки нашего всё хорошо с юмором было, - первый из братьев обхватил Ивана и Юань-гуя за плечи, кивнул Вишпале, - идёмте внутрь, раз Яга сказала. Совет держать будем!

Сказ пятый, в котором Иван Николаевич Кузнецов знакомится с новым старым знакомым и техническими новинками, а подозрительный иностранец наносит визиты

Внутри ангар оказался просто огромным. Иван задрал голову – под потолком ходила крохотная, но вполне отчётливо погромыхивающая туча, кажется, даже. Запахом дождя потянуло.

Один из Семёнов перехватил его взгляд, махнул рукой,

- А, не обращай внимания. Развлекаемся, а то, все вокруг о метеорологическом оружии талдычут, HAARP-ы всякие строят, ну мы и решили – чо, не смастрячим?

- У -ти, моя хорошая, - показал от тучке козу. Тучка в ответ громыхнула и унеслась в дальний угол ангара.

А Иван, открыв рот, смотрел перед собой. Сзади послышался восхищённый вздох Вишпалы.

Семь Семёнов с гордостью глянули на девушку – и настолько одинаково это сделали, что сомнений быть не могло, братья они, единокровные.

Корабль был прекрасен.

Он напоминал лёгкие новгородские лодьи, на которых летали по русским рекам удалые новгородские ушкуйники, и суперсовременные хищно-обтекаемые боевые корабли, космическую ракету из когда-то виденного Иваном строго советского фильма, и изящного дельфина.

Иван молча смотрел и всё новые и новые образы проносились в голове. Пока он не решил – корабль просто сказочный.

- Довели-таки до ума? – зацокали каблуки Яги. На корабль она смотрела с гордостью и восхищением.

- А, то, - высокий бородатый Симеон– провёл рукой вдоль борта, корабль чуть дрогнул, над ним бесшумно выросла мачта, надулся, подрагивая от неизвестно откуда взявшегося ветра, почти прозрачный, переливающийся розоватыми разводами парус…

- Да он же через пять минут во всех каналах будет! – почесал в затылке Иван.

Симеоны одновременно повернулись, укоризненно глядя на него,

- Ваня, так его обычный человек и не увидит. Даже, если сюда и зайдёт, - сказал тот Симеон, которого Иван решил называть Небоходом, - увидит вот что…

Небоход хлопнул в ладоши.

Иван стоял в дверях тёмного бокса. Воняло несвежей ветошью и отработанным машинным маслом. Вместо корабля – заваленный непонятными гнутыми железками стол, под потолком болтается тусклая лампа, со стен облезает зелёная краска, которая выцвела ещё во времена дорогого Леонида Ильича.

На Вмшпалу и Юань-гуя, впрочем, метамарфоза эта впечсатления не произвела, покосился на нежданных соратников Иван, стоят с бесстрастными физиономиями, как будто так и должно быть.

И что это на него Симеоны так смотрят?

Будто ждут чего.

Иван решил вглядеться в ответ, сунул руки в карманы джинсов, чуть прищурился... стало, вдруг, весело и совершенно всё равно, что там будет дальше. С племяшками всё впорядке, а остальное - и тут мир словно сдвинулся, раздвоился, один - обычный, привычный, чуть отодвинулся назад, а сквозь него проступил огромный ангар с тучкой под потолком, закачался в воздухе корабль под ярким полупрозрачным, будто крыло бабочки, парусом.

Иван втянул сквозь зубы воздух и услышал,

- Ну, наконец. Увидел.

Неслышно, и как только её это удаётся?, подошла Яга, похлопала по плечу,

-Возвращаешься понемногу, это хорошо.

И, уже ко всем,

- У нас неприятности. Ведите к себе, нужна ваша помощь, умельцы.

Самый высокий из Симеонов повёл рукой, борт корабля открылся, раскатился, превращаясь в широкие, покрытые узорчатым ковром, сходни.

- Что ж, Яга, раз к нам пришла, значит, дело серьёзное. Рассказывай.

___***___

Плутон задумчиво смотрел в окно лимузина.

Что-то не давало ему покоя, какая-то часть задачки выпадала из поля зрения, а этого хозяин царства мёртвых терпеть не мог. Этот дурак - он даже в сказках уних Дурак!, повёл себя не так, как планировалось, он должен был,как это - завалиться на печь и плакать, или просто ждать звонка!

Конечно, можно было просто убить его прямо там, но такая смерть слишком рано вызвала бы суматоху в сказочных мирах, а лишнего шума Плутон тоже не терпел. Тени должны быть бесшумны и беспамятны.

Теперь же возникала еще одна неизвестная величина, а он и так поставил на это операцию всё!

Мелькнул за окном стеклянный прямоугольник, чем-то зацепил взгляд Плутона.

- Стой! Развернись и подвези меня к тому дому! - ткнул он водителя в спину.

- Да, мне нужны именно сказки, - молоденькая продавщица глупо хлопала глазами, глядя на высокого, явно, очень богатого иностранца, не понимая, зачем ему сдались детские книжки.

- Так где они у вас? - Плутон подавил естественный порыв свернуть дурочке шею.

- Скажки... а, русские, да? - сообразила, наконец, девица. И, сморщив носик, показала, - в отделе детской литературы. Вот туда.

Плутон улыбнулся.

Девица нервно сглотнула,

- Помогите мне, пожалуйста, подскажите, какую книгу купить. Мне нужны про, - он пощёлкал пальцами, вспоминая, - Ивана, да!

___***___

- И что вы думаете там найти? - Белоснежка недоумённо подняла бровь, когда Плутон откинулся на сиденье и открыл подарочное издание “Русских волшебных сказок”. Тот не ответил - лишь быстро листал страницу за страницей.

- Ага! Вот оно! - он развернул книгу к Белоснежке, постучал пальцем по картинке, - надо внимательнее изучать противника! У нас появились интересные возможности!

Бог подземного мира снова всмотрелся в картинку, перечитал несколько строк, водя по ним пальцем.

- Узнайте, как с ними поговорить и назначьте встречу. Как можно быстрее.

Заложив пальцем страницу, он снова уставился в окно, обдумывая внезапно появившийся план.

Потом, вдруг, снова открыл книгу, зашелестел страницами.

- Вот с этим, и этими, тоже.

Да, может получиться очень интересно. Совершенно неожиданно появилась возможность забрать к себе пару сильных и очень необычных душ и изменить расклад сил сразу в нескольких сказочных мирах.

___***___

- Всё, не могу больше, всё плывёт. Да вы и сами видите,- худощавый Симеон в самом чистом комбинезоне, поуже, чем остальные в плечах, ткнул пальцем в монитор. На мониторе разноцветная рябь дрожала. расплывалась пятнами, появлялись жуткие рожи. улыбались и исчезали, мелькала покосившаяся избушка, какая-то хохочущая смуглая девица на пляже, снова всё заволокло помехами.

Иван только в затылке чесал. Интересно, почему это – дальногляд то рассмотреть ничего не может?

. Яга, скрестив руки на груди, задумчиво смотрела в монитор.

- А если, по старинке? Ну, там, железный столб, во все концы земли... - посмотрела она на худощавого братца.

Тот пожал плечами,

- А, смысл? Я ж сам эту систему налаживал, мы её всем миром разрабатывали, - Вон, из-за него ничего не видать!

Он ткнул пальцев в Ивана,

- Забыли чтоль? Где Ванюша, там ни бельмеса не понять, дым столбом!

- Давай, не ленись, - хлопнула Яга по столу, - в экраны смотреть, знаешь ли, и я могу, а блюдечко с яблочком, оно, надёжнее!

- И что ж оно тебе показало? - ехидно спросил Симеон.

Яга только кашлянула, а Иван подумал, когда это она в блюдце то смотрела, не припоминал он такого.

- Ты, давай, потрудись-ка! - встала Яга из-за стола. А мы пока ещё раз покумекаем, что может затевать Плутон. И, где. Главное. где! Думайте, думайте!

Симеон Дальногляд, бурча, вышел из-за стола, встал в дальнем конце ангара и хлопнул в ладоши. Пол задрожал, Вишпала невозмутимо отодвинула стул, Юань-гуй с любопытством вытянул шею и, решил Иван, стал похож на маленькую обезьянку.

Из земли натурально полез столб чёрного железа.

Симеон встал на него, столб полез выше, выше, колонна, испещрённая какими-то непонятными знаками, исчезла под потолком. Иван прислушался, с тревогой ожидая, что сейчас раздастся треск, крик и на пол шлёпнется искорёженное тело.

___***___

В кармане коротко задрожал телефон.

Иван почему-то украдкой достал серую пластину. И как она только выжила?

Снял блокировку. Высветилось «Лёша Брат». Чувствуя, как сердце уходит в пятки, Иван открыл сообщение.

«Ваня, позвони мне срочно так чтобы никто неслышал».

«Неслышал» - в одно слово. Это у Алексея то, который каждую буковку обдумывал.

Иван огляделся.

- Хозяева дорогие. А где тут у вас….

- А, это там, - махнул рукой куда-то влево один из братьев.

Иван кивнул и двинулся налево. За небрежно крашеной коричневой краской дверью оказался короткий коридорчик с дверьми по обе стороны. Иван наугад толкнул ту что справа, оказался чулан со швабрами, тряпками, канистрами моющего средства и прочими бытовыми мелочами.

Брат ответил сразу,

- Ваня! Наконец! Ванечка, приезжай быстрее.

- Куда? Как? Что случилось то?

В груди снова заворочался уже забытый холодный комок.

- Приезжай к нам, брат, - голос Алексея был печален и сумрачен, - сейчас я тебе адрес скину. Один приезжай обязательно. Не знаю что там у тебя происходит, но с Серёжей и близняшками беда. Откуда то кот взялся и…

Алексей коротко придушенно вздохнул.

- Словом, приезжай.

Он думал, что будут трястись руки, но с первого раза удалось засунуть телефон в карман, закрыть дверь.

Прислонился к ней спиной. Закрыл глаза.

Вот, так, значит. Кот, значит, защищает.

А теперь близняшки в больнице.

Ах, Яга, Яга, недаром ему тогда печь вспомнилась. А он же ей поверил. Совсем поверил.

Ладно, не до того сейчас. Что это за дверь в конце коридора…

Оказалась, закрыта только на древний кованый засов, который бесшумно вышел из пазов.

Иван осторожно выглянул в летний день.

Так, это боковая стена ангара.

Вон внедорожники, на одном они приехали, на другом Яга. Была-не была!

Иван бросился к машинам. Дёрнул ручки машины Яги, заперто!

Ухватился за гладкую ручку “ларца”, подёргал - дверь как-то неуверенно, не сразу, но поддалась.

Упал на водительское сиденье, одна рука сразу на руль. вторая к зажиганию...

Ключи!

Проклятье - врезал он от души по рулю!

- Ну и зачем лупить, неприятно же, - Иван ошалело закрутил головой, кто говорит, откуда?!

- И что башкой вертим, Ванечка? Я это, повозка самоходная. Не то я тебя не признаю?

- Раз знаешь, езжай тогда! - Иван уже устал удивляться, сказочный мир делался всё привычнее, возвращалось нечто родное.

- Ну так, рули, что расселся? - характер у повозки был, похоже, как у московского таксиста под утро после смены.

Иван вдавил педаль, двигатель мягко заурчал и самоходная повозка выехала со двора. Иван воткнул смартфон в держатель, продиктовал адрес - вроде, и недалеко, промзона какая-то, похоже, железнодорожные пути рядом, что там брат делает? Иван прогнал отвлекающие мысли, сосредоточился на дороге.

- Алё, ты куда так гонишь то? На тот свет торопишься? - снова забурчал “ларец”, и Иван нервно хихикнул. Ну да его уже пытались туда отправить, спасибо Водяному, выручил.

Точка на карте приближалась. Тянулся слева мрачный бетонный забор, за ним виднелись непонятные заброшенные строения, похоже, заброшенные заводские корпуса.

- До конца маршрута осталось триста метров, - объявила бодрая цифровая девушка.

Иван заглушил мотор - впереди две бетонных плиты перекосило, одна наползала на другую, сквозь пролом вполне можно было пролезть.

- Эй, ты что, здесь меня бросить собираешься?! - возмущенно спросил “ларец”.

- Стой ты, что с тобой случится, тебя ж фиг угонишь! - попытался успокоить его Иван.

- Ага. а если поцарапают?!, - возмутилась повозка, - Слушай, ты, это,осторожнее. Не выйдешь оттуда через десять минут, я близнецам сигналить буду, понял?

- Да понял я, понял, - Иван полез из машины.

- Короче, чтоб все путём было? Усёк? Меня и так взгреют, что тебя повёз, - вздохнул ларец.

Но Иван уже не слышал. В пролом просунулся средний брат, Сергей, лицо его было бледным и перепуганным, он увидел Ивана и отчаянно замахал рукой.

Иван оглянулся по сторонам, вроде, ничего подозрительного. И побежал к забору. Протиснулся в пролом, перед ним заросший травой пустырь, закаменевшая колея, в которой уже пробивается пожелтевшая больная трава и ползёт в небо перекошенное нелепое, как гнилой зуб, заброшенное здание.

Недостроенное, чернеющее провалами недостроенных этажей, со щербатыми перекрытиями, укрывшее в тенях нижние этажи. И из пролома, который когда-то был подъездом, машет рукой Сергей. И, кажется, мелькает рядом белая головка кого-то из близнецов. Где же второй?!

Хотел Ваня закричать, спросить, но сам себя остановил, а вдруг опасность какая рядом, вон, брат молчит то как.

А брат уже отступил от порога, потерялся в темноте, и Ваня ускорил шаг, перепрыгнул через груду мусора, влетел в пахнущее сырыми тряпками ещё какой-то дрянью подъезд.

- Серёжа! Лёша! – где же они.

Остро и холодно ударило в левый бок, одновременно тяжёлое и мягкое рухнуло на голову, полетели навстречу битые кирпичи, серый бетон в потёках.

Второй раз убивают…. рассмеялся кто-то в голове, и всё пропало.

___***___

- А где же Ваня? – оглядела ангар Яга, - что-то давно его не видать.

Обсуждение зашло в тупик… Все уже устали и смотрели друг на друга прозрачными глазами. Лишь китаец сидел всё такой же неподвижный и непроницаемый, как и в самом начале. Вишпала посмотрела на него с лёгкой завистью. Сама она старалась не подавать виду, что ей становилось всё сложнее следить за разговором, который шел на ещё вчера незнакомом языке.

После того, как Ганеша положил ей на язык семечко волшебного граната, звуки речи, в которой лишь иногда попадались знакомые созвучия, стали осмысленными, но всё равно, приходилось внимательно вслушиваться в каждое слово.

Сама она говорила мало, больше слушала.

Симеоны наперебой предлагали разные варианты, Яга раз за разом короткими точными замечаниями разбивала версии, говорила в ответ….

Пока все не замолчали.

- Так дальше не пойдёт. Плохо, когда мыслей нет, а у нас, наоборот, слишком много вариантов. Давайте, снова, что мы можем предположить, если знаем, что Плутон украл иглу Кащея и до сих пор находится в Москве.

Вопрос этот Яга уже задавала, и в ответ услышала молчание.

После чего и поняла, что кого-то за столом не хватает.

- Так, это, природа позвала, - тоже огляделся Симеон. Тот, которого Иван дальноглядом, вроде, называл, подумала Вишпала.

Собственно, обсуждение началось после того, как железный столб бесшумно исчез в полу ангара.

Дальногляд обвёл взглядом остальных, пожал плечами,

- И что вы на меня так смотрите? Один леший, толком ничего не видать. Ну Горыныч что-то из гнездовья своего вылез. Соловья, чтоб ему пусто было, Разбойника на обычном месте не видать, так то не в первый раз, вспомни, Яга, как он в 91 по всей стране чудил.

- Ты гостя нашего дорогого видел? – хмуро спросила Яга.

- Видел. По всей Москве колесит, на личном авто, - кивнул Дальногляд.

В общем, вспомнили об Иване совсем не сразу.

- И сколько ж та природа его держит? – Симеоны совершенно одинаково посмотрели на часы.

И самый скромный по габаритам сорвался из-за стола.

Вишпала, буквально, моргнуть не успела, он уже снова стоял перед столом и разводил руками,

- А нету его, - и кивнул в сторону двери, - И джипа вашего расписного нет.

Теперь из-за стола сорвались все.

- А ты куда смотрел?! – рявкнула Яга, за грудки встряхнув Дальногляда.

Вишпала оценивающе приподняла бровь – пятки Симеона болтались в воздухе.

Тот только руками развёл,

- Веришь, ну как туманом всё накрыло!

Яга осторожно отпустила Дальногляда, разгладила складки, похлопала по груди.

- Так, думаем, думаем, что могло случиться и, главное, где он.

Мобильники близнецов зазвонили одновременно.

Одинаковыми жестами они поднесли аппараты к уху.

- Да. Ясно. Едем.

- Ларчик наш отозвался, - ответили они на невысказанный вопрос Яги, - Он, простая душа, Ивана туда повёз. Говорит, переживал очень Ваня почему-то.

- Что ж, едем, - Яга ткнула пальцем в близнецов и Вишпалу, - мы в машину.

- А вы, - обвела она рукой Симеонов и Юан-Гуя, - сидите здесь, собираете информацию и готовите корабль.

- К чему готовить то?! – крикнул ей в спину Небоход.

- Ко всему! – отозвалась Яга, захлопывая дверцу машины.

Сказ шестой, в котором Иван Николаевич Кузнецов много спит и мало что понимает

Внедорожник коротко прогудел, когда машина Яги припарковалась рядом. И даже сам собой чуть откатился назад, стараясь показать, где именно Иван пролез за забор.

Яга вышла, остановилась, прикрыв глаза. Со стороны – бизнес-леди непонятно как занесло к «заброшке» и она решила выйти, размять ноги, да и воздухом подышать.

А что?

Воздух, как ни странно, наполняли запахи лета – зеленой, еще не очень пыльной листвы, травы, чуть тянуло откуда-то застоявшейся водой.

Вишпале от этого было не по себе, она вспоминала тонущие в дыму города Индии, слизь на берегах Великой реки-Матери, её вечную грусть, в которую она погрузилась даже в своём сказочном мире.

Почесала переносицу - м-да. пожалуй, потом надо будет порасспрашивать местных, как это у них так получилось всё устроить. Незаметно осмотрела Ягу, что-то в ней проскальзывало смутно знакомое...

Она представила её более темнокожей, чуть выше ростом...

И тут Яга потянула носом, резко, хищно повернулась.

Вишпала невольно сделала шаг назад - вот, кого она ей напомнила.

Да уж, с Кали лучше не связываться, характер у богини был ещё тот.

Я Яга снова втянула воздух и пробормотала,

- Чую, чую, русским духом пахнет. И не просто духом.

Близнецы внимательно посмотрели на неё, Яга вздохнула,

- Кровь чую. Так что, идём очень осторожно, мало ли что там.

Отчего-то индеанке показалось, Яга знает - что именно, но говорить не хочет. Может, надеется, что ошибается?

___***___

- А так всё хорошо начиналось, - пробормотал Владимир.

Почёсывая затылок, он смотрел на лежавшего, уткнувшись лицом в закаменевшую глину, Ивана.

Вишпала подошла, молча отодвинула близнеца плечом, глянула.

Кровь уже начинала запекаться, вокруг разбитого затылка вились вездесущие мухи.

И был Иван очевидно бесповоротно мёртв.

- Ну братишки, братишечки...., - Яга похлопала по ладони пластиной смартфона, огляделась по сторонам, высматривала кого?

И, вдруг, изменившись в лице, коротко рявкнула,

- Внутрь!

Вишпала только сделала движение к телу, хотела подхватить его, но Яга толкнула её к тёмной раззявлнной пасти подъезда. С небрежной лёгкостью схватила тело за шиворот и, будто свёрнутый коврик для йоги, вскинула на плечо.

Одним прыжком оказалась рядом с Вишпалой, развернулась, вскидывая руку, крикнула что-то коротко и гортанно!

Что-то звонко лопнуло в небесах, мир вокруг поплыл, близнецы ухватились друг за друга, один из них схватил под локоть Вишпалу - заряд оранжево-чёрного пламени растёкся по каменной стене!

Заброшка менялась - теперь это были заросшие травой руины, глубоко ушедшие в землю, заросшие травой и мелким кустарником.

И не было вокруг города, а тянулось летнее поле, зеленел далеко по окоёму лес, а с безоблачного неба с жутким воем, сопением и хрюканьем пикировала на них зелёно-серая трёхголовая туша.

Крайняя левая голова выла с подкашливанием, отхаркивалась сгустками зеленоватого огня, а две другие, вытянутые, с туповатыми маленькими злыми глазками, разевали пасти.

Вишпала подхватила попавший под руку обломок камня, примерилась, выбирая, какая голова кажется самой мерзкой, и запустила в неё булыжником.

Каменюка врезалась точно в вытянутый, курящийся дымком, нос средней головы. Которая в этот момент разевала пасть.

Голова тоненько взвизгнула, мотнулась, дохнула огнём в левую, которая всё не могла откашляться, правая отчаянно заверещала и вытянулась на длинной шее, будто пыталась в одиночку затормозить пузатую тушу, нёсшуюся к земле.

Кожистые крылья захлопали в воздухе, тварь растопырила лапы, стараясь смягчить падение.

Земля тяжело вздрогнула, бездыханное тело Ивана подпрыгнуло, нелепо дёрнув руками, будто тряпичная кукла.

Вишпале стало его отчего-то очень жалко.

Яга задумчиво смотрела, как трёхголовая рептилия пытается распутать свои шеи.

Близнецы тоже смотрели внимательно, но с некоторой опаской.

И держались чуть позади Яги.

Наконец, чудовище выпрямило шеи, головы поднялись в небо, покачиваясь на длинных шеях. Тварь тяжело шагнула вперёд, раздирая землю когтистой лапой.

Взревев, раскрыла все три пасти.

- Горыныч, тебе Добрыня, что, наконец, совсем мозг отбил? - негромко поинтересовалась Яга.

Помолчала и уточнила,

- Все три.

Вишпала подбросила на ладони увесистый булыжник.

- Между прочим, очень больно, - сказала правая голова.

- Не ври, я в ту что посередине попала, - взвесила на ладони каменюку индианка.

Горыныч осторожно пощупал средний нос,

- У меня, между прочим. Нервная система общая, - в голосе всё ещё сквозила обида, но на Вишпалу он посматривал с любопытством.

- Я тебе сейчас систему то подпорчу, - Яга подошла, встала рядом с Вишпалой, уперев руки в бока.

Горыныч съёжился, головы припали в земле и весь он стал похож на большую собаку, которая чует вину перед хозяйкой и всячески изображает раскаяние. Девушка чуть заметно улыбнулась.

События, конечно, к веселью не располагали, но уж больно забавным оказалось чудище.

Яга присела рядом с телом Ивана, погладила его по слипшимся от крови волосам,

- Эх, Ванечка, Ванечка, простая ты душа. И чем же они тебя сюда заманили.

Резко выпрямилась,

- Ладно, этим потом займёмся, сейчас Ивана спасать надо, - и ткнула пальцем в Горыныча, - Ты. Сейчас летишь и находишь ворона. Если его не найдёшь, то…

- Сам всё знаю, объяснять не надо, - Горыныч явно чувствовал себя пристыжённым, - они ж мне и сказали, что тут Ивана вороги убивают…

- А ты и полетел, почуял, что пожрать то можно, да? — поддела Змея Яга, - ладно, давай, лети, каждый миг на счету.

Горыныч ударил могучими крыльями и неожиданно легко взмыл в воздух. Вытянул все три шеи, головы коснулись друг друга, и, став похожим на тяжёлый самолёт-штурмовик, исчез из виду.

Вишпала с любопытством осматривалась по сторонам.

Развалины были едва видны, они густо заросли травой, на обломки стен вскарабкался цепкий кустарник. И — поле, заросшее непривычным, невиданным разнотравьем, так не похожее на густые, резко и тяжело пахнущие чащи её родины. И лес, что поднимался вдали, был непривычным, тёмным, загадочно-молчаливым.

И — непривычной была зелень. Однотонная, даже в свете солнечного лета — тёмная. Эти тени должны хранить много тайн…. И, кажется, одна из них как раз рядом с ней, индианка покосилась на Ягу.

Та о чем-то негромко переговаривалась с близнецами. Почувствовала взгляд. Обернулась,

- Иди к нам, прикинем как быть дальше.

Индианка еще раз посмотрела в небо.

Горыныч уже исчез из виду. Однако, вот это скорость, усмехнулась она.

Близнецы что-то негромко обсуждали, Яга больше молчала. Девушка встала рядом, скрестив руки на груди.

- Да надули рептилия нашего, что там, - с досадой махнул рукой один из близнецов.

Яга дёрнула плечом,

- Это и так понятно. Горыныч так и сказал. Тут другое важно.

- Что они на убийство пошли,- подала голос Вишпала.

- Во! Слушайте, что молодёжь говорит! — выразительно подняла брови Яга.

Вишпала только хмыкнула, это ещё вопрос кто тут молодёжь, ну да ладно.

- Ты, девонька, дело говоришь, - задумчиво протянула Яга, - и не нравится мне в этом то, что уж больно быстро колёсики закрутились. Понятно, что Аид о нашем сказочном мир хотя б основы знает, как-никак за столько тысячелетий и , но как он быстро узелки то увязал, сообразил, что Ивановых братьёв покупать надо, что Горынычу шепни только, он и налетит огнём пыхать…

- Недалёкий он у нас, - одинаково смешно сморщили носы близнецы.

- А оповестить, - с удовольствием выговорила сложное слово Вишпала, - Змея должен был кто-то кого он знает. Каким бы он тупым не был, а за первым встречным не полетит.

- И это верно, - одобрительно похлопала её по плечу Яга, - а, значит…

Она обвела собеседников взглядом. Те молчали. Близнецы просто преданно поедали начальницу глазами, у Вишпалы в глазах явно читался вопрос. Для себя она уже решила, почему убивали так быстро и грубо и зачем натравили на них змеюку о трёх головах.... Кстати, надо будет спросить, наги ему не родственники - некстати мелькнула шальная мысль.

Однако, лучше промолчать, пусть говорит старшая - хозяйка этих мест.

А в том, кто здесь верховодит, Вишпала уже окончательно убедилась.

Яга подождала.

осмотрела в небо, будто надеясь увидеть там подсказку.

А, может, высматривала, не появится ли Горыныч.

Или, ещё кто летающий...

Кстати,кто тут у них ещё есть из летучей живности, попробовала припомнить Вишпала.

Сказочным миром этих мест она особо не интересовалась, знала только, что на севере у многих есть дальняя родня, но настолько дальняя, что встретишь - мимо пройдёшь, сердце не ёкнет.

А когда Ганеша появился перед её скромным жилищем во всем своем великолепии и омерзительном настроении, времени изучать путеводители не осталось.

Хотя, вроде, в этих сказочных северных небесах движение должно быть не таким оживлённым, как на Востоке...

Тьфу ты, что ж никак не получается сосредоточиться, с досады прикусила она губу.

Яга так никого и не дождалась, небеса были всё такими же тёплыми и голубыми.

И, пустыми.

- А значит это, дорогие мои, что Аид точно знает, что сделает с иглой, и знает, где он это сделает. Она вдруг обхватила себя руками за плечи, словно замёрзла,

- И произойдёт это очень скоро.

Теперь в небо уставились близнецы, и Вишпала подумала, куда б Яга не послала Змея, лучше ему вернуться побыстрее.

___***___

В это же время Юан-Гуй задумчиво наблюдал за Симеонами.

Братья развили бурную деятельности, казалось, они находились во всем местах огромного ангара одновременно.

Заинтересовавшись происходящим, подлетела к ним поближе тучка, один из братьев махнул ей рукой и распахнул пластиковый мешок с застёжкой “зипкой”. Тучка тихонько пророкотала и нырнула в мешок. Симеон закинул мешок на борт, оттуда зычно отозвались,

- Предупреждать надо!

Только тот Симеон, что забирался на столб, не принимал участия в общей суете.

Он уселся у стола в позу лотоса, закрыл глаза и, кажется, отключился.

Юань-Гуй начал наблюдать за ним.

- Ты по-русски то, как, хорошо понимаешь?- не открывая глаз негромко спросил Симеон, которого Юань-Гунь решил называть Дальноглядом.

- Достаточно чтобы понимать тебя и отвечать тебе, - чуть поклонился Юан-Гунь. Он хорошо помнил, чему и как учила его Небесная дева. Будь всегда почтителен, но без подобострастия, предупредителен без суетливости и помни, что великая добродетель внимательность позволяет делать то, что другие принимают за небесную мудрость.

- И что на меня смотришь? - хмыкнул Дальногляд, - Я то сиднем сижу, а другие делом заняты. Интересным делом то, небось не каждый день видишь, как тучи в мешки суют.

- В моих краях, уважаемый Симеон, - сложил пальцы домиком Юань-Гунь, - можно увидеть и не такое. Впрочем, стоит ли меряться чудесами родных стран, которые привычны нам, но, несомненно, покажутся диковинкой гостю? А смотрю я на вас именно потому, что вы, в отличие от ваших почтенных братьев, сидите в позе, хорошо знакомой в моих краях. Эта поза очень удобна для глубоких размышлений и путешествий в дальние края своего разума. Именно это обстоятельство привлекло моё внимание в куда большей степени, чем отправка в мешок заурядной грозовой тучки.

Симеон Дальногляд хмыкнул,

- Велеречиво изъясняешься. Но суть уловил. Кстати, тучка вовсе не какая-то, а нами выращенная, выкормленная и воспитанная. Родная, можно сказать.

Он посмотрел на корабль, в глубинах которого исчез мешок с тучей,

- Беспокоюсь я за неё.

Неуловимым движением поднялся, потянулся, похрустывая суставами,

- Насчет поразмышлять ты тоже прав. И вижу я, ты и сам не суетишься, а что-то обдумываешь. Покумекаем вместе, пока Ягу дожидаемся? Идём, чайку соорудим, а там и братья подтянутся.

За обшарпанной дверью скрывалась комната, явно, только для своих.

Пролавленные потёртые диваны, но такие, что Юан-Гуня неудержимо потянуло на них присесть, небольшой стол, сколоченный из тяжёлых дубовых плашек, газовая плитка, потемневший чайник, жестянка, из которой Дальногляд насыпал в заварник чёрный чай, пи виде которого Юан-Гунь одобрительно кивнул...

Пока закипала вода и Дальногляд священнодействовал у чайника, молчали.

Чай суеты не терпит.

- На, осторожно только, - Дальногляд протянул китайцу некогда белую эмалированную кружку, - горячая.

Юань-Гунь церемонно принял исходящую ароматным паром кружку, сделал маленький глоток. Да, так заварить чай мог только северный варвар, но до чего же варварски вкусным, горячим и бодрящим он был.

Симеон Дальногляд, оказывается, внимательно смотрел за новым знакомым.

- А! Каково? оценил? - он явно гордился своим мастерством, и по праву, - Не только душу греет, но и голову проясняет!

И уронил на середину стола прозрачный пакет, полный конфет в черной обёртке с маскарадными масками. Зашуршал обёрткой,

- Первое дело, когда думать надо.

И они стали думать.

Хлопала дверь, входили братья, шумно двигали стульями, рассаживались у стола, поедали конфеты, снова кипятили чайник и требовали “настоящего, давай, твоего”, и Дальногляд, продолжая рассуждать, отмахивался, и лез к заварнику...

И Юань-Гунь вдруг понял, что давно не чувствовал себя так легко и хорошо.

Среди... да. Среди своих.

Эти огромные бородатые, пахнущие деревянной и металлической стружкой, потом, горячей канифолью и машинным маслом варвары говорили что думали, умели слушать и возражать - и внимательно слушали его, хлопали по плечам, подливали чай, откуда-то у него в руке образовался грандиозный бутерброд с холодным мясом и, неожиданно, сыром, который Юань-Гунь не увидел.

Этот странный непривычный вкус и переключил что-то в его мозгу.

Умным то себя Юан-Гунь никогда особо не считал, но знал, что упорен и внимателен.

Он отложил бутерброд, сложил вместе кончики пальцев и застыл.

Симеоны поначалу продолжали шумно обсуждать странные события. Тот что в кожаной куртке и вовсе записывал всё, что казалось ему важным, потом кто-то из братьев обратил внимание на ушедшего в себя маленького китайца, толкнул локтем соседа, молча кивнул...

Обсуждение стихло.

Звенящая тишина вывела Юан-Гуня из оцепенения.

он открыл глаза - на него внимательно, с надеждой смотрели семь пар серых глаз.

Он откашлялся.

Глотнул чая - надо же, даже не остыл, значит, мне казалось, что я уже много часов распутываю эту странную нить, а прошло несколько минут.

- Если позволено будет высказаться тому, кто лишь недавно прибыл в вашу чудесную страну и не знает всех её обычаев....

- Короче, Юя... Юа..., словом, Юра, давай уже, говори, мы ж тут все что можно обсудили, Яга сказала информацию собирать, а мы всё мнёмся.

- Я внимательно слушал всё, что вы говорили об уважаемом Иване и достопочтенном Кащее, а так же чудесной игле. Я вспоминал то, что известно мне о повелителе царства мёртвых, кого вы называли Аидом. Он завистлив и коварен. Он хитёр и жаждет власти. и он осторожен.

- Ну. О том и говорили, - одинаково кивнули Симеоны.

- И он много тысяч лет действовал исподволь, очень осторожно. А сейчас, вдруг, он будто этот...., - ну как его, такой... китаец смешно изобразил неподвижное лицо с чуть перекошенной и отвисшей нижней губой, - словом, напролом - так правильно?

- Напролом...

- Да, напролом пошёл.

- И о том говорили, - махнул рукой Дальногляд.

- А найти ты его пока так и не смог, - вытянул к нему руку Юан-Гунь, - и значит это что?

И сам ответил,

- Значит. у него здесь есть укрытие и сообщники из местных, а не только наёмники, которые сюда с ним прибыли.

- А ведь дело ты, Юра, говоришь, - огладил бороду старший из братьев.

- Вот и подумайте, кто это быть может, - сложив ладони перед грудью, поклонился ему китаец, - уверен, вы знаете все сплетения сказочного мира. Но учтите, что этот кто-то должен быть здесь. у нас под носом и в сказочном мире, и в мире человеческой повседневности.

- Да ты, братец, философ, - засмеялись Симеоны.

Юан-Гунь хмыкнул,

- Строго говоря, я обезьяна, но философ тоже неплохо.

Здоровяк с рыжеватой бородой, постоянно крутивший в лапище гайку, которая могла бы служить Юан-Гуню обручальным кольцом, появись у него странное желание жениться, почесал нос,

- Значицца, этот кто-то готов за деньги пустить к себе кого угодно.

- И Аид ему должен был рассказать о своих планах хоть что-то! - поднял палец Дальногляд, - Чтобы его повязать, а то, ведь, те же кикиморы на постой любого пустят, но ежели неприятностями запахнет, Яге, или Водяному сдадут разом.

- Значит, это кто-то на Кащея зуб имеет, или Аид ему что-то кроме денег пообещал.

Остальные зашумели. Кто-то вспоминал какую-то Марью Маревну, на него замахали руками, тот оправдывался, “а что, Кащей её, вообще, силком на себе женил!, бабы и не такое по обиде творят!”, другой Соловья Разбойника, но выяснилось, что тот, вроде, “таким не занимается, и, вообще, много лет как в звукари подался”.

Снова заспорили, а что, мол, о нем не слышали, выяснилось, что тот оказался идейным, с попсой принципиально не работает, недавно, вообще, какого-то Баскорова послал, а сотрудничает только с рокерами и оркестрами духовной музыки.

После этих слов почему-то все заржали.

Юан-Гунь поумал и тоже вежливо улыбнулся.

Отмели кикимор, с негодованием отвергли русалок, причем, Юан-Гуню показалось, что тут горячность вызвана личными мотивами, над Лохом Одноглазым поразмышляли, но тот, вроде, слишком на виду, где там у него спрячешься.

- Стойте... А мачеха то с дочкой своей, - щёлкнул пальцами мужик с гайкой.

- Какая мачеха? - не понял поначалу Дальногляд, но тут же взгляд его прояснился, - а-а-а!, те самые!

- Уважаемые Симеоны, вы не могли бы посвятить своего недостойного гостя в суть ваших, безусловно, блистательных озарений?

Юан-Гунь еще ничего не знал о мачехе и дочке, но почему-то уже был уверен, что они нащупали что-то важное. О тяжелой доле детей, в семьях которых появлялись злобные мачехи, он немало знал и по историям, которые с тяжелыми вздохами рассказывали крестьяне родной Поднебесной.

- Да есть у нас тут... мачеха и доченька. Где только не отметились, скольких девонек со свету сжить пытались. Да одна история с Хаврошечкой чего стоит. Это ж надо, такую животину уморить! - махнул он в сердцах рукой.

Юань-Гунь вопросительно глянул на Дальногляда.

- Давняя история. Вдовец с дочкой жил. Ну и охмурила его стерва эта. Решила дочку муженька своего извести. Да от злобы, или глупости, взъелась ещё и на корову, которая в хозяйстве была, за ней Хаврошечка ходила, обихаживала. даже не додумалась узнать, что за корова то была. А та мало того, что в разным мирах разом жила, так, еще и в разных потоках времени. Уши и у нее вроде тоннелей времени были, я недавно с одним физиком болтал, тот говорит, какие-то квантовые парадоксы в основе...

- Ты человеку толком объясняй, потом про физику побалакаем, - перебил его Симеон с гайкой.

-Так я и говорю, дура эта едва Хаврошечку не уморила, а корову таки зарезать приказала. Ну и по другим сказкам прошлась. Дочерей у неё, вроде, трое, но две, видать, от мамаши сбежали. Говорят, замуж повыскакивали. Младшая с ней живёт, тоже, та ещё радость. Охмуряют вдовцов, сживают со свету падчериц. Алёнушку, вон, заморозить хотели, да не вышло, сами потом в собачьих шкурах бегали. Другую, Василису то, к Яге нашей послала, чужими руками хотели извести, тоже, не вышло.

Он остановился, видимо, в голову что-то ему пришло,

- Точно! А, ведь, и на Ягу они теперь зуб точат, Василиса то вернулась и закончилось всё...

Симеоны дружно громыхнули богатырским смехом,

- Для них хреново закончилось.

- И каким образом помогут могущественному Владыке Царства мёртвых две довольно бестолковых, судя по тому, что я слышал, и неудачливых злодейки? - спросил Юань-Гунь.

- Ты понимаешь, неудачливыми то они стали не так давно, а сколько народу они в то самое Царство Мёртвых отправили, только боги ведают, да и то не все, - потёр переносицу старший Симеон, - так что, не чужие они для Аида получаются. Опять же, ему не столько умные нужны, сколько те, кто по одним дорожкам с ини ходит.

- Кстати, давненько о них ничего нового слышно не было, - подкинул на ладони гайку другой Симеон.

Юан-Гунь посмотрел на братьев,

- И почему бы тогда не посмотреть ещё раз на окрестности с высоты вашего чудесного столба, - вежливо поинтересовался он.

Загромыхали стулья, скрипнула дверь, с тихим змеиным шипением полез в небеса железный столб, мелькнули стёртые пятки некогда белых кроссовок.

Падали в тёплый, пахнущий горячим металлом и нагретым деревом воздух молчаливые минуты.

Симеоны расселись кружком вокруг столба и застыли.

Неожиданно они напомнили Юан-Гуню мудрецов древних вемен, которых довелось ему увидеть одной холодной ночью. Тогда он ещё был обезьяной. Любопытной обезьяной, что выглянула из ветвей стынущего на зимнем ветру дерева.

Мудрецов было шестеро, они сидели вокруг большого плоского камня и молчали.

Глаза их были закрыты, ночной ветер колыхал их седые бороды, шевелил лёгкие одежды, пытался забраться и ущипнуть за плечи, ледяными ладонями ухватить за подмышки.

Но мудрецы были недвижны.

Юан-Гуня разозлила их спокойная отрешенность, он уже потянулся отломить сухую ветку и запустить в старичьё, но тут посреди плоского камня с тихим хлопком появился тёплый оранжевый огонь.

Юан-Гунь вздрогнул, а один из старцев улыбнулся, не открывая глаз, и поманил его рукой.

Почему, вдруг, пришло в голову это давнее воспоминание?

Эти северные варвары были вовсе не похожи на благородных старцев.

Впрочем, не до воспоминаний сейчас, столб зашуршал, поехал вниз, не дожидаясь, когда он полностью уйдёт в пол, с него соскочил Дальногляд.

- Ну? - коротко спросил старший. Кузнец, вроде.

- Видел синие моря, видел в них корабли. сёла видел и народы разные знаемые и незнаемые...

- Хорош. Мы не на показательных выступлениях, - оборвал его Кузнец.

Дальногляд пожал плечами,

- Ничего нового. Помнишь, первый раз я сказал, что всё как туманом накрыло? Так и сейчас. Смутное всё какое-то, плывёт всё, скачет...

- Скачет у него! - в сердцах бросил Кузнец и глянул на Юан-Гуня, - Ну, что теперь скажешь?

Китаец развёл руками,

- Значит, или кто-то применяет искусство маскировки, или происходит что-то такое, что меняет весь сказочный мир. Но нам всё равно надо выполнить распоряжение почтенной госпожи Яги, собрать все возможные соображения и узнать новую информацию.

Он мягко поднялся на ноги. Симеоны с уважением смотрели, как он встает из “лотоса” одним лёгким текучим движанием.

- Знаете, я тут подумал, - коснулся он пальцами своего подбородка, - в моих краях издавна процветали существа, к которым приходили, когда надо было что-то узнать. Они каким-то образом знали все свежие слухи, самые разные новости, даже о небожителях и праведниках, о том, что происходит в Небесном дворце и лачугах захудалой деревеньки...

Симеоны в один голос сказали,

- Патрикевна...

___***___

Первой чёрную точку в небе увидела Вишпала.

Наверное. потому, что место для неё было непривычным, а всё непривычное её настораживало, заставляло зорче смотреть по сторонам, быть готовой и к защите, и к нападению.

Точка быстро росла в размерах, превращаясь в ворона. Такого чёрного, что солнце блестело на его крыльях, казалось, от каждого взмаха отскакивают в голубое небо солнечные зайчики.

Яга козырьком приставила ладонь ко лбу, близнецы же глянули в небо и тут же перевели взгляд на лес и поле. Вишпала молчаливо одобрила - правильно действуют, мало ли, может, ворон отвлекает, а из травы сейчас выскочит какая-нибудь дрянь.

И такое в её неспокойной жизни случалось.

Однако, никто не выскочил, ворон по красивой дуге спланировал вниз и уселся на заросшем травой обломке стены. На шее у него покачивались на кожаных ремешках две небольшие круглые фляги, красная и чёрная. .

- Гор-рыныч рррас-сказал. Я пр-рибыл, - коротко сказал ворон. Говорил он очень чётко, только звук “ррр” чуть раскатывал.

Увидев Вишпалу ничуть не удивился, лишь чуть склонил голову, приветствуя.

Сложив руки перед грудью, поклонилась и девушка,

- Приветствую тебя, мудрая птица.

- Мудрая птица будет признательна, если с меня снимут, наконец, эти сосуды - сварливо прокаркал ворон, - между прочим, лететь с ними жуть как неудобно.

Он посмотрел на бездыханное тело Иванаи совершенно по-человечьи вздохнул,

- Что, опять? Кто из братьев на этот раз?

Яга пожала плечами,

- Вот, придёт в себя, спросим. Но, думаю, оба.

Яга осторожно откупорила чёрную флягу, приподняла голову Ивана и тонкой струйкой полила рану. Смотрелась рана жутковато, били беднягу со всей силы чем-то тяжёлым и заострённым.

Вишпала с интересом наблюдала, как на глазах затягивается чёрный провал в черепе, нарастает светлая кожа, появляются волнистые волосы.

А он вполне симпатичный, вдруг, поняла девушка и почему-то смутилась.

Яга влила в безвольно приоткрытый рот Ивана глоток воды из красной фляги.

Не глядя, передала сосуд назад, Вишпала забрала, сделала шаг назад.

Яга подождала перу минут. Похлопала Ивана по щекам.

Щёки розовели, но глаза парня оставались закрытыми.

Яга отвесила ему звонкую оплеуху.

Иван дёрнулся, рывком сел, глядя по сторонам дикими глазами.

- А, что? Я уснул?!

Сказ седьмой, в котором Иван Николаевич Кузнецов вспоминает прошлое, думает о будущем, а его друзья беседуют со старыми знакомыми

- Да уж. Хорошо выспался? - Яга сунула Ивану под нос смартфон,- На, посмотри.

Иван, подался вперёд, охнул, схватился за затылок. Недоумённо глянул на Ягу, обвёл взглядом Вишпалу и близнецов.

- Что это было?

Яга присела рядом с ним на корточки.

- Совсем ничего не помнишь?

- Только, как брат звонил.

- Что сказал?

Иван помрачнел,

- Говорил, беда с детьми его стряслась. Я приехал...

Иван помолчал, припоминая события,

- Я увидел его в дверях. Он, вроде, поманил. Я и пошёл.

Он заозирался по сторонам,

- А где всё? Дом где? Что, вообще...

Снова охнул, потёр затылок. И, помрачнел.

Глянул большими потемневшими глазами на Ягу,

- Опять, да?

- Опять, Ваня, опять, - похлопала она его по плечу, встала, потянулась.

Тонкая, гибкая, вечно древняя и всегда молодая.

Очень опасная и, подумала, вдруг, Вишпала, очень рассерженная.

- И очень мне интересно, с чего это вдруг твои братцы решили тебя прибить? По всем правилам, на развилке трёх дорог?

Вишпала осмотрелась, и, правда, от развалин расходились три едва заметные тропы, которые когда-то, возможно, были дорогами. Заросшими, потерявшимися в траве, но ещё заметные. Если, конечно, знать куда смотреть.

Ну что ж, у них почти получилось. Не подоспей мы вовремя, да не запусти наши индийская красотка в Горыныча кирпичом, так бы тебе и лежать тут. Неизвестно, сколько.

Иван снова вздохнул, опять потёр затылок.

М-да, всего два дня, а в него стреляли, топили и пробили голову.

Ничего себе неделька начинается, - пробормотал он.

Вишпала подошла, протянула руку.

Иван с благодарностью принял, встал.

Ладошка у девушки была маленькая, тёплая и крепкая.

Отпускать не хотелось.

Но смотрела индеанка серьёзно, пришлось отряхнуться и деловито спросить,

Ну и что теперь делать будем.

Яга пожала плечами,

-Для начала, вернёмся, а там посмотрим.

Но Иван поднял руку,

- Погоди. Дай подумать...

Что-то не давало ему покоя.

Ворон каркнул и клювом почистил перья.

Иван с досадой поморщился — мысль ушла. Ладно, раз ушла, значит, и не так уж важно было.

Яга щёлкнула пальцами.

Подёрнулся дымкой лес, задрожали. словно были сделаны из желе, древние развалины, махнул крыльями ворон.

Крик его донёсся уже откуда-то издалека, и снова будто что-то едва уловимо коснулось иванова затылка. Не мысль, лёгкое предчувствие мысли.

- Мышка, значит, бежала, хвостиком махнула, - пробормотал Иван.

Яга уже шла к пролому в заборе.

Снова под ногами хрупало каменное крошево, пахло заброшенной стройкой и ещё чем-то нехорошим.

Вишпала принюхалась - да, так пахнет свернувшаяся на жарком солнце кровь.

Скоро сюда прилетят чёрные жирные мухи,

Мух Вишпала не любила - слишком хорошо знала, когда они появляются.

Она услышала чуть слышное бормотание Ивана, оглянулась.

Выглядел парень не очень.

Да и дурак был.

Ну да что с него взять. И с этих - русских. Даже дурак у них не просто бестолковый дурень.

А сказочный.

И она протянула ему руку,

- Держи. Нам спешить надо.

___***___

В этом месте не было солнца, но всегда было светло. Плыли куда-то розоватые облака, а почему и зачем - кто знает.

Наверное, многие из тех, кто в этих местах жил, знали, куда.

Но не говорили.

Да и спроси их- вы тут живёте, удивились бы. А, может, и не поняли.

Для них и слово «тут» было совсем не таким, как для смертных.

Вот ничего не было, а, вот, свернули со своего пути облака, и возник из ничего чудный терем из светлого дерева, украшенного дивной резьбой.

Открылась дверь того терема.

Торжественно отворилась, появился на пороге величественный медведь, встал на задние лапы, раскинул могучие передние - налетел непойми откуда лёгкий ветерок, неизвестно как качнулась дверь, вытесанная из цельной дубовой колоды могучего дерева, протяжно скрипнула.

Так, что рассерженно рявкнул медведь, передёрнул звериными плечами, и встал на его месте широкоплечий могучий муж.

Светлоглазый, с окладистой бородой, в простой льняной рубахе до колен, да таких же простых льняных портах некрашеного льна.

И пояс, которым рубаха перетянута, тоже, простой, потёртой кожи.

Да с непростой золотой пряжкой.

И нож, что на поясе висит, ох и с непростым камнем вделанным в рукоять.

Муж сердито огляделся по сторонам.

Из пустоты послышался тихий смешок.

Будто серебряный колокольчик прозвенел.

Бородатый муж вздохнул,

- Так, давай, выходи.

Из света и пространства соткалась изящная дева в шелках. была дева изящна, тонка, невелика ростом, особенно, рядом с широкоплечим бородачом. Волосы цвета глубокой зимней ночи уложены в замысловатую причёску, скрепленную костяными гребнями, украшенными тонкой резьбой, раскосые глаза, полные глубокой мудрости - но где-то в самой глубине прячется лукавая смешинка, кожа, подобна чистому белому снегу, тронутому розовыми бликами рассветного солнца.

- И зачем скажи на милость, вот это нужно было? - бородач смешно надул щёки и подул.

Дева прикрыла ладошкой рот и засмеялась.

- Прости меня, Вьель-ес, - с запинкой выговорила она трудное имя, - но я не могла удержаться. Ты был такой величественный! И такой смешной!

Велес грозно нахмурился.

Пространство заполнил мощный гул. Где-то ударил колокол.

Огромный.

Возвещающий приближение чего-то, или кого-то невероятно могущественного.

Золотой свет стал почти осязаемым, будто сверху лилось настоящее жидкое золото. Воздух наполнил густой тяжелый запах тропических фруктов.

Велес глянул на деву и лукаво подмигнул.

Ты понимающе кивнула и снова исчезла.

С новым ударом колокола из золотого сияния появился великан. Точнее, объёмистое тугое пузо. Вытянулся, ощупывая воздух, толстый хобот. Раздвинули сияние короткие могучие руки.

Над задорным петушком, украшавшим конёк крыши, качнулся золотой, украшенный драгоценными камнями, головной убор.

Великан занёс ногу, сделал шаг, от которого терем дрогнул, воздел руки, поднял голову,

- Вы звали меня, и я явился, ибо...

Соткавшаяся из воздуха дева, сидела у слоноголового великана на плече, покачивая ножкой в парчовой туфельке. Повернула голову и легонько подула великану в ухо.

Ухо смешно дёрнулось, хобот извернулся, великан попытался почесать ухо, а дева уже оказалась на другом плече.

Подпирая плечом столб крыльца, Велес добродушно посмеивался, глядя, как Небесная дева забавляется со слоноголовым великаном.

Наконец, поманил его рукой,

- Ладно, Ганеша, мы уже оценили твоё величие. Пойдём, поговорим.

И ушёл в терем.

Ганеша стремительно уменьшился, посмотрел в спину Велеса. Повёл плечами, расправляя их так, чтоб они были чуть больше и шире, чем у хозяина терема.

Неодобрительно глянул на Небесную деву,

- Вот, обязательно нужно эти детские шуточки, да? Перед этим высокомерным...

- Это с каких пор я высокомерный, - показался из-за двери Велес.

- О высокомудрый владыка северных просторов, - глубоким проникновенным голосом заговорил Ганеша.

Велес кивнул, приглашая гостей в терем,

- Да, знаю я, знаю, идём. Поговорить надо.

Уселись за широкий деревянный стол.

Велес чуть слышно хлопнул в ладоши, на столе появились мисы и мисочки, плошки и кувшинчики, чаши - словом всё то, что ставит на стол радушный хозяин, встречая дорогих гостей.

Небесная дева тут же пододвинула к себе плошку прозрачного мёда, блаженно прикрыв глаза, вдохнула аромат.

По столу к ней скользнула крохотная чашка зелёного чая.

Ганеша уже отправлял в рот одну за другой огромные ягоды спелой малины.

- Итак, други мои, все мы знаем, что наш общий знакомый сейчас гостит в Москве, - отпив глоток холодного молока, спросил Велес.

Со стуком поставил кувшин на стол и добавил, будто где-то поблизости гром раскатился, - Непрошенным гостит.

Дева с наслаждением облизывала ложечку,

- Но ты почему-то не стал его навещать. Вместо этого, ты позвал нас сюда. Хотя, как и мы, ты прекрасно знаешь, что сделал Аид.

Велес упёрся широкими ладонями в стол,

- Да. И ты, кстати, тоже. Да и тебе, друг мой, - он глянул из-под кустистых бровей на Генешу, - не стоило вмешиваться самому.

Ганеша махнул хоботом,

- Я показал тем, кому нужно, что часами боги следят за происходящим! Что великие бессмертные готовы...

- К чему готовы? - с любопытством посмотрел на него Велес, - вмешаться в деяния сказочного мира народа, испокон веков почитавших иных богов?

Ганеша выглядел всё так же величественно, но хобот его чуть дёрнулся. Слоноголовый сосредоточенно выбирал ягоду.

Велес поднялся из-за стола. Исходящая от него мудрая древняя сила заполнила горницу, могучая и страшноватая Чуть склонив голову, бог мудрости заговорил,

- Аид сотворил недостойное. Он не просто украл то, что ему не принадлежит, но и решил использовать чужую силу, дабы увеличить страдания смертных.

Он хлопнул ладонью по столешнице,

- И, в конце концов, чтобы насолить своей жене! Это уже ни в какие ворота!

Небесная дева макнула в золото мёда крохотный кусочек ароматного свежего хлеба,

- Вот, потому я и не замужем, - вздохнула красавица, - и всё же, зачем ты позвал нас?

- Не вмешивайтесь, - обвёл взглядом гостей Велес, - Аид сам не понимает, что из-за его глупости может разгореться война между богами. Мы с вами достаточно мудры, чтобы это понимать.

- Но если у него подучится? - сложив руки на гигантском пузе, благодушно спросил Ганеша,- ты представляешь, сколько душ он получит?

Слоноголовый поднял толстый палец одной из своих правых рук,

- И, каких душ!

Велес улыбнулся,

- Именно поэтому справиться с ними нужно без нашего вмешательства. Нужно не просто вернуть украденное. Больше всего на свете Аид боится быть смешным и нелепым.

Дева снова вздохнула,

- Я всё больше понимаю бедняжку Персефону.

Ганеша хмыкнул,

- У неё, знаешь ли, характерец тоже тот ещё...

Дева стрельнула глазками,

- А ты откуда знаешь?

Ганеша сделал вид, что не расслышал.

- И всё же, что если его безумная авантюра удастся? Пока его даже не удалось обнаружить.

Ведлес скрестил руки на широкой груди,

- Подожди. Он сам не понимает, что сделал, когда связался с Иваном.

___***___

- Здесь, действительно, обитает эта ваша лиса? - Юан-Гунь с недоверием смотрел на стеклянную стену модного кафе. за ней, будто сытые рыбы ваквариуме, неторопливо двигались официанты, что-то неспешно обсуждали хорошо одетые люди, одинаково улыбались одинаково пухлыми губками девушки с неподвижными глазами.

Улыбались сидевшим напротив за столиками мужчинам - тоже, неуловимо схожих друг с другом.

- Ага, здесь она ошивается, где ж ещё ей днём быть, как не на Патриках - потёр руки Симеон... Кажется, Кузнец - Юан-Гунь иногда их всё-таки путал, и от этого ему было стыдно.

- Ты, Юра, не сомневайся, тут она. Видать, в глубине зала сидит. Или, на второй этаж забралась, вон лестница, - ткнул пальцем Дальногляд.

У Кузнеца запиликал телефон. Древняя потёртая звонилка в дерматиновом чехле, с удивлением увидел Юань-Гуй.

- Да? Вот оно как... Хорошо что обошлось, - поначалу в голосе Кузнеца слышалось напряжение, последние слова он произнёс с явным облегчением.

Нажал клавишу отбоя, осмотрел сидящих в салоне машины,

- Снова убили Ванечку то, - развёл он руками.

- Что, снова?! Опять, братцы? - наперебой полезли с вопросами Симеоны.

Юан-гуй только рот открыл. Ивана убили?

Он не показался Юан-Гуню глупым, хоть все его и звали Дурак, а Юан-Гунь хорошо знал значение этого слова. Да и себя таким уж умным не считал.

Но Иван был не глупым.

Он казался, скорее, удивлённым, смотрел на всё вокруг как большой ребёнок.

И его убили?

И почему эти бородатые северные варвары смеются, почему говорят “снова”?

Кузнец перехватил недоумевающий взгляд китайца, похлопал того по плечу,

- Ты, Юра, не бойся, всё уже хорошо с Иваном, живой водой его отпоили. А что убили. так ему не привыкать, братцы у него такие - врагу не пожелаешь. И, главное, ничему ж не учатся. Ну, Яга им устроит!

Он глянул на витрину кафе.

- Так, окрестный люд отобедал, народу поменьше стало, а я, вот, есть как раз захотел. Идём, Юра, отобедаем, да и поговорим с нашей лисичкой.

Юан-Гунь решил ничему не удивляться. Но быть настороже. Весь его жизненный опыт говорил - там где лисы, там обман и плутовство, и верить им нельзя ни в коем случае.

Троица Симеонов сноровисто выпрыгнула из машины, Юан-Гунь следом. Пошел на полшага позади слева, на всякий случай, посматривая по сторонам.

Официанты в кафе застыли, девушка за стойкой, казалось, едва держала глаза открытыми, словом. наступал мёртвый послеобеденный час.

Самое время, чтобы поговорить.

Симеоны и Юань-Гуй следом пронеслись мимо официанта и девушки за стойкой, быстро взбежали по лестнице и Кузнец широко раскинул руки,

- Патрикевна! Какая неожиданность!

Юань-Гунь выглянул из-за плеча Дальногляда. Между столиками стояла невысокая рыжеволосая девушка с очаровательной матово-белой кожей, нежнейшим румянцем, невероятными серо-голубыми глазами, в которым мелькала беспокойная жёлтая искра. С очаровательно капризными алыми губками и аккуратным острым носиком...

Девушка вздохнула и мило улыбнулась. Поправила причёску - мелькнуло маленькое острое ушко.

Села за ближайший столик,

- Ты мне то сказки не рассказывай, неожиданность, как же, - она показала Кузнецу на кресло напротив.

Рядом тут же появился из воздуха официант, со смесью неодобрения и удивления оглядевший потёртые джинсы и дешёвые футболки гостей.

Голосок у неё тоже был лисий - попроси кто Юань-Гуня объяснить, почему он так решил, не ответит. Но точно знал - лисий.

Кузнец ничего не ответил, молча взял у официанта меню, открыл, почти не глядя ткнул,

- Это. И, вот это. Соуса чтоб не очень много. Каждого по четыре порции.

Остальные Симеоны глухо заворчали.

- Ладно, по шесть. так, чая четыре чайника. Только, нормального, а не веник, который вы за молочный улун выдаёте.

Вернул книжечку официанту, задержал, сжав пальцами,

- Так, я на вас надеюсь, любезнейший, да?

Официант исчез.

Лиса скучающе наблюдала за спектаклем.

- Так, что тебе потребовалось настолько, что ты вылез из своих развалин?

Она перевела томный взгляд на Юань-Гуня,

- И кто вы, гость загадочного Востока? И как зовут вас, милый юноша?

Смотрит томно, но в самой глубине серо-голубых глаз чуть ярче стали жёлтые искорки лисьего любопытства.

- Зови его Юра..., - Юан-Гунь мягко положил ладонь на предплечье Кузнеца.

- Я с удовольствием скажу вам и своё имя, и, возможно, расскажу, откуда, и зачем прибыл в Москву. Думаю, вас заинтересует моя история. Вы же любите интересные истории?

- Вы знаете, как привлечь внимание девушки, - голос лисы сочился мёдом.

А Кузнец с любопытством глянул на Юань-Гуня. И, замолчал.

Откинулся на стуле, сложил руки на груди. Мол, давай, посмотрим, что ты задумал.

А Юан-Гунь тоже молчал.

Лиса, всегда лиса. даже если она выглядит как очаровательная девушка и сидит в дорогом кафе. У себя в горах древнего Китая он уже видел таких вот девушек, которые оборачивались лисами и исчезали в холодном тумане.

- И что же нужно для того, чтобы вы начали рассказ? - она поманила пальчиком проходившую мимо официантку, - бокал минеральной воды, пожалуйста. Не очень холодной. Без газа.

Кузнец нетерпеливо побарабанил пальцами по столу, хотя прошло всего несколько минут.

Юан-Гунь поигрывал солонкой,

- Мои новые друзья, а познакомился я с ними совсем недавно, это тоже очень интересная история, сказали, что вы знаете всё и обо всём. Что нет такой новости, или слуха, которые пройдут мимо вас. Это правда?

Лиса прикрыла глаза и улыбнулась. Облизнулась - совершенно по-звериному. Мелькнули мелкие острые зубки.

- Льстец. Ты хочешь перехитрить лису?

Юан-Гунь помедлил. Ему показалось, или голос рыжеволосой стал отдавать едва заметным холодком? если, так, то это очень нехорошо. И, время, время идёт, надо что-то делать.

Из ниоткуда появились тарелки с ароматной снедью, чайники, исходящие паром, неслышно и сноровисто официант разложил приборы. И тут же девушка поставила перед лисой бокал.

- Ну, давайте отобедаем, пока есть возможность, - нарочито громко сказал Кузнец.

- Что вы. Для того, чтобы хитрить или льстить, надо хотя бы немного ваз знать. Я гость из далёких краёв, там живут иные существа, которые ходят по другим тропам и следуют иным законам. Но везде, во всех мирах есть те, кто знает ответы на вопросы и может ими поделиться.

Голос его был негромок и спокоен.

- Спрашивай, возможно, я отвечу. Но потом будешь отвечать ты, - лиса отсалютовала Юан-Гуню и Симеонам бокалом.

- Скажите, к кому бы вы отправились, если бы вы прибыли в чужой город и не хотели привлекать внимания? И точно бы знали, что многие местные жители будут вам не очень рады?

Лиса вертела в тонких пальчиках бокал. Думала.

Смотрела на солнце.

- И кто же такой мог прибыть? Это огромный город. И я говорю не только о том городе, который вы видите за окном, - она говорила осторожно, будто кого-то побаивалась, или что-то прикидывала, взвешивала в уме.

Кузнец и двое его братцев с аппетитом уминали макароны с мясом, салат с курицей и что-то ещё. Перед Юан-Гунем тоже стояла здоровенная тарелка, он отодвинул её, чуть подавшись к лисе.

Кузнец тут же сцапал тарелку,

- Ты не будешь, да?

И тут же принялся сметать пасту карбонара, бормоча, - Не пропадать же добру.

Но сел так, чтобы всё слышать.

- Это очень влиятельный иностранец. Который влиятелен не только в том мире, что видят за окном обычные люди. И место он будет искать необычное. Он не боится что его найдут обычные люди. И, мне кажется, не очень опасается, если его найдут и такие, как мои уважаемые новые друзья.

Кузнец потряс кулаком с зажатой в нем вилкой, и что-то с большим чувством промычал.

А лиса, вдруг, стала серьёзной стрельнула глазами по сторонам. Словно высматривала опасность.

И Кузнец очень тихо сказал,

- Боишься собак?

И лиса вздрогнула.

Чуть заметно, но этого было достаточно.

- Лисы очень не любят собак, - мягко сказал Юан-Гунь, - я, знаете ли, их понимаю. Тоже недолюбливаю.

Патрикеевна посмотрела на Симеонов,

- Если я обращусь к вам, вы меня будете защищать. Не спрашивая, что случилось и от кого.

Братья посмотрели на Кузнеца.

Тот почесал в затылке, махнул рукой,

- Аааа, была не была! Обещаю.

- Даже, если это волк!

Кузнец крякнул,

- Ладно, уладим как-нибудь.

Посмотрел на Юань-Гуня,

- Потом объясню, это старая история.

- Ага, старая, - хмыкнула лиса, - он мне хвост до сих пор простить не может.

Симеоны одинаково развели руками,

- Да там помимо хвоста!

Лиса вдруг широко улыбнулась,

- Можно подумать, когда волк узнает, что Иван объявился, обрадуется! Вспомним историю с царевной?

- Что за история? - охватило любопытство Юан-Гуня. Но Кузнец только отмахнулся, мол, не до того.

- Словом, говори что знаешь. И про Ивана, кстати, тоже, мы, вон, только утром сегодня его увидели.

Лича отпила глоток воды. Кузнец отодвинул юангуневу тарелку.

Пустую.

- Про Ивана кому надо, все уже знают. Его ж Водяной выловил, а где Водяной, там русалки. У которых рот даже под водой не закрывается. Да и на толкучку эту прибрежную некоторые мои знакомые любят заглядывать. И, кстати, со мной слухами бесплатно делятся.

Симеоны сделали вид, что последнюю фразу не услышали.

- Словом, о том, что Ивана из реки выловили, я утром уже знала.

- Хорошо. Убедила, - Кузнец почесал переносицу, - тут только, вот, вопросик возникает, как это его братцы никому ничего все эти годы не говорили. И на них никто внимания не обратил.

- А кому они без Ивана то нужны, - пожал плечами Дальногляд.

- Вы слушать дальше будете? - закапризничала рыжая, - или про гостя чужеземного уже не нужно?

В один голос заверили, очень нужно.

Теперь она подчёркнуто смотрела только на Юань-Гуня,

- Слышала я и про гостя иноземного, что прибыл в наш город. Да не один. А остановился он в мааааленькой гостинице. Адрес, вот он.

И она застучала ноготком по экрану смартфона. Показала Юан-Гуню и Кузнецу.

- Запомнили? Во и хорошо. Потому что, я вас, если что, не видела и с вами не говорила. Не люблю собак.

Кузнец задумался,

- Слушай, а это точно они? Мачеха с дочуркой?

- Они. Сама видела, - лиса говорила серьезно, даже ладошкой накрыла лапищу Кузнеца.

- И почему ж мы их не увидели, а, братец?

Дальногляд только плечами пожал.

А лиса вздохнула,

- А потому, что ты в сказочном мире увидеть можешь. А у этих ничего сказочного то уже и не осталось. Разве что, паскудство, да подлость.

Она легко поднялась, оправила лёгкое платье.

- Пора мне. А ты, - она коснулась прохладными пальчиками щеки Юан-Гуня, - помни, что ты историю должен. Я её обязательно должна услышать.

И, упорхнула.

Юан-Гунь посмотрел на ухмыляющихся братьев и молча показал им кулак.

Сказ восьмой, в котором Иван Николаевич Кузнецов встречает старого друга, а русские мастера оценивают бёдра восточной красавицы

- Останови. Сейчас скину адрес, посмотрим куда ехать, - попросила Яга, глянув на пикнувший смартфон.

Ларец, нарушая правила. Ткнулся к тротуару, Иван открыл уже рот, показывая на человека в жёлто-зеленоватом жилете, тут же заспешившему к нарушителю, но Яга лишь махнула рукой, ожилеченный заскучал, зевнул, и поплёлся мимо.

Морок, значит, навела, понял Иван Николаевич. Воспоминания приходили рывками, вставали перед глазами яркими всполохами, заслоняя обычную людскую человеческого жизнь.

Лес, дорога, жара, тропка что уводит куда-то в глушь, сбитые ноги. Простые понятные мысли в голове, простой мир вокруг.

Изба за высокой оградой. Никакой это не забор, высокий надёжный тын из крепких брёвен. Обтёсанных так, что острия торчат будто зубы Горыныча.

Его ждёт что-то очень важное в этой избе.

Вот, только, что?

Нет. Ещё что-то надо было вспомнить, но он не мог.

Что-то такое про Кащея.

И, Аида...

Внедорожник мягко тронулся, будто колыхнулась речная волна, мысль вильнула русалочьим хвостом и ушла.

___***___

Гостиница оказалась маленьким трёхэтажным особнячком, упрятанным в глубине спального района.

Ларец остановили за пару перекрёстков от цели, чтоб не напугать гостей и хозяев раньше времени.

- Это ж надо, я думал, такие только в центре остались, где-нибудь на Дмитровке, - изумился Иван, глядя на фотографии гостиницы.

Впрочем, судя по карте, стоял домик фасадом на улицу - тихую, небольшую, но с двусторонним движением и выходившую на гораздо более широкие и оживлённые трассы.

Это, посмотрев в свой смартфон, оценила Вишпала.

И, хмыкнула.

Подошла к Яге, ткнула в экран смартфона,

- Сзади дворики, жилые дома, но, вон, два удобных переулка. Если что, удобно через служебный вход и задний двор уйти

Через плечо Яги глянули близнецы, кивнули соглашаясь.

- Так что, я пройдусь и сзади посмотрю.

- Я с ней, - тут же расправил плечи Иван.

Яга тут же наставила на него палец,

- Ты, Ванюша, никуда не пойдёшь. Не хватало снова живую воду для тебя искать, или вовсе - из царства мёртвых вытаскивать.

- Сама посмотрю, - дёрнула плечом индианка, - но когда Симеоны появятся, пусть кто-то ко мне пойдёт.

Яга осмотрела девушку.

- Погоди. Не хватает чего-то.

Щёлкнула пальцами,

- Точно, вот что нужно.

Из воздуха соткался крохотный голубой с отблеском рюкзачок, украшенный стразиками. Вишпала с недоумением посмотрела на Ягу. Мол, в своём уме? Я, вот это?!

- Бери, бери! Ты у нас девушка восточная, значит, должна любить блёсточки и блестяшки. Нечего внимание привлекать. Да и внутри я тебе полезное приготовила.

Вишпала заглянула в рюкзак.

Бутылка воды и что-то завёрнутое в льняную желтоватую тряпицу.

Круглая булочка, почему-то в пыли, с присохшими берёзовыми листьями...

- Есть его не стоит, а, вот, если опасность какая будет, кидай его в ворога, - в ответ на недоумевающий взгляд индианки пояснила Яга.

Один из близнецов протянул белую коробочку с наушниками,

- И, вот, это возьмите. Будем свзь держать. Внешне, как обычные для смартфона.

Вишпала послушно сунула капельку в ухо. Хотя, и удивилась - обычно любая техника сложнее телеги в руках обитателей сказочного мира работала хорошо если дней семь. А тут - и ларец-внедорожник расписной, и телефоны современные. Не то эти северные ребята такие богатые, что всё это каждую неделю меняют (тут она вспомнила постоянные слухи и сплетни о том, что они и подземных духов, что за нефть отвечают, поработили), не то приспособились как-то с этим всем жить и сделали частью своего сказочного мира.

- Вы далеко? - Яга выслушала ответ, убрала телефон в карман, - Симеоны с нашим китайским другом уже недалеко. Подъедут с другой стороны, встанут так, чтобы перекрыть улицу, если Аид там и решит рвануть в их сторону. Дальногляд и китаец пойдут к тебе навстречу с тыла, дворами.

Яга сплела длинные пальцы, похрустела суставами,

- А мы, значит, зайдём, как и положено вежливым гостям.

___***___

Вишпала прошла вниз по тихой зелёной улочке. Безлюдно - будто она не в Москве, про которую ей говорили, что он а никогда не спит, а каком-нибудь крохотном городке. Правда, очень ухоженном.

Да, сейчас же рабочий день, поэтому она встретит разве что мамочек и бабушек с детьми. Да и тех должно быть немного - пока она летела говорливый русский сосед во всех подробностях рассказал, что летом русские уезжают v otpusk или увозят детей za gorod, na dachu.

Девушка свернула во дворы, оглядываясь по сторонам и придумывая, что ответит, если её спросят, зачем она тут ходит.

На карте неподалёку виднелась картинка здания с крестом. Церковь, значит. Вот, обрадовалась Вишпала, если что, скажу, захотела посмотреть на настоящую русскую церковь.

Во дворах было ещё тише, откуда-то доносились детские голоса, у одного из подъездов оживлённо болтали старушки. Увидели незнакомку, замолчали, проводили внимательными взглядами.

Вишпале показалось, что этих старушек она уже видела - много столетий тому назад они так же сидели на глинобитной лавке возле дома в городе, чьё название давно исчезло из людской памяти, и даже боги, пожалуй, не смогут его вспомнить.

Но были они такие же и, наверняка, обсуждали то же самое.

Она прошла мимо детской площадки, где деловитая малышня строила из песка грандиозные здания - молодые светловолосые мамочки проводили её взглядами такими же древними, как старухи у подъезда и снова вернулись к обсуждению детей и мужей.

А она вдруг подумала, что славно было бы идти по этим тёплым зелёным дворам рядом со странным русским парнем, который там мило волновался, когда она уходила.

У него хоть и глупое прозвище, да и в сказках он какой-то, на первый взгляд, нелепый, а все кто вокруг - его любят. И даже те кто не любит, хотят чтобы он был... был в одном с ними мире.

Тронула каплю наушника, возвращаясь к делу.

Не время сейчас мечтать.

Тем более, если верить карте, гостиница вон за той девятиэтажкой.

Она, действительно, была там - небольшой четырехэтажный очень опрятный дом. На окнах одинаковые светлые занавески, подъезд с металлическим полукруглым козырьком, чистый асфальтированный двор.

И - ограда из толстых стальных прутов, неприметная калитка с кнопкой звонка и глазком видеокамеры. Откатные ворота - в такие и грузовик войдёт. Всё правильно, вон, мусорные баки, значит, мусоровоз заезжает.

Но главное не это.

Главное, вон там, прямо, рядом с дверью служебного входа стоит длинный чёрный автомобиль.

Не просто автомобиль - приземистый корпус подрагивал, чуть расплывался в летнем воздухе, если Вишпала смотрела на него прямо.

Она снова дотронулась до наушника и уставилась в смартфон, продолжая идти.

Незаметно повела плечом, так что рюкзак почти съехал.

Малейшее движение, и он будет на сгибе локтя.

- Его повозка здесь. Стоит на заднем дворе.

И, услышала в ответ только тихое потрескивание.

___***___

Потом, когда она вспоминала тот день, ей казалось, что все происходило очень медленно, словно она наблюдала за происходящим сразу с нескольких точек....

А тогда - она не успела договорить, как ворота растаяли в воздухе, а во дворе началось невозможное для мира людей.

Вишпалу даже замутило, одновременно она видела, как распахивается дверь служебного входа и из нее быстрыми шагами, стараясь не сбиваться на бег, выходит высокий смуглокожий мужчина в дорогом деловом костюме. Его сопровождают два широкоплечих брюнета с вытянутыми лошадиными лицами и фигуристая блондинка в брюках карго, тяжелых ботинках и мешковатой футболке.

Ведут его, как телохранителя подопечного, им надо сделать всего несколько шагов к автомобилю...

Из-за открытой двери доносится шум, кто-то кричал басом, ему отвечали женские голоса - тявкающие, отрывистые. И, испуганные.

И всё это размывалось, автомобиль превращался в огромную чёрную колесницу, к ней неслись по утоптанному полю злые чёрные кони, огромными шагами шёл могучий, с полными огненной тьмы глазами, в развевающихся одеждах - не-человек.

Древнее божество, полное ярости и жажды власти.

Аид - да, это он, она сразу узнала его, он ничуть не изменился за прошедшие тысячелетия, да и что это такое для бессмертного божества?

Аид шёл к своей колеснице, в упряжи которой уже били могучими копытами чёрные кони, и Аид был в ярости.

Лишь блондинка осталась почти такой же, как и в мире людей.

Разве что, одежда и причёска стали такими, какими были в том далёком прошлом. когда складывались сказки об обманутой и обманувшей девушке - жестокие мрачные сказки, полные тьмы и крови.

Надо идти дальше.

Не поднимать глаз.

Скрыться за углом дома и смотреть.

Шёпотом сказать остальным, что Аид уже здесь и сейчас уйдёт.

Мир плыл и путался, древние легенды и сказки прорывались в тихие дворы, где звенели детские голоса, где самой большой проблемой молодых мам была температура, или заболевший животик малыша....

Он в ярости и вынужден убегать... Ему нужны жертвы, чтобы питать свои силы, поняла Вишпала.

И ближе всего - детская площадка с беззащитными существами.

Она стряхнула рюкзачок на локоть, сунула руку, нащупала непонятную булочку - кстати. чёрствую, и, не раздумывая, кинула её в Аида.

Она и сама не знала, чего ждала. Просто, знала, что должно случиться что-то сказочное и изо всех сил верила - сейчас всё это страшное и непонятное закончится, останется только хороший солнечный день и всё станет хорошо.

В обычном человеческом мире пыльный хлебный кругляш пущенный сильной точной рукой летел прямо в голову человека в дорогом костюме.

Тот очень медленно поворачивал голову, блондинка делала шаг вперёд, тянула руку, хотела перехватить непонятный предмет...

В сказочном мире повелитель мёртвых повернулся к Вишпале и она отшатнулась, так сильно ударил её полный ярости взгляд.

Серо-желтоватый комок чёрствого хлеба рос, крохотная трещина в его боку превращалась в чёрный провал бездонной пасти, растягивалась в жуткой улыбке, раскрывалась - и было ему всё равно, кого поглотить.

Аид небрежно махнул рукой, и от этого по двору заметался холодный стылый ветер.

Колобок вильнул, невозможным образом замер и снова метнулся вперёд.

Но Аид уже прошел мимо, в хлебный шар врезалась, как игрок в американском футболе, Белоснежка, и заорала от боли — колобок с урчанием вгрызался в её плечо.

Из тёмного провала двери вылетел спиной вперед широкоплечий коротышка. Пролетел над ступеньками, грохнулся точно на спину пытавшейся оторвать от себя Колобка наёмнице.

Аид уже взошел на колесницу.

Протянул руки, указывая путь.

Кони рванули с места, в мире людей взвизгнули покрышки автомобиля.

Вишпала рванула наперерез.

Она бежала так, как тогда - много веков... или вчера... в далёком прошлом, или сейчас?

Подпрыгнула и, не раздумывая схватила поводья, рванула, услышала истошное ржание и взлетела высоко в синее небо, когда великанские кони встали на дыбы.

Но поводья не выпустила.

Грудь пронзили холодные иглы, навстречу понесся асфальт, она спружинила, но всё равно, ноги пронзила резкая боль, однако, она удержалась и резко дёрнула поводья.

Что происходило вокруг, она не видела. слышала только знакомые голоса - резкий, отрывистый Яги, взволнованный - Ивана, кажется, кто-то орал по-китайски, но всё это было сейчас неважно - нужно было держать поводья!

Что-то тяжело тупо ударила в левое бедро, её развернуло, навстречу полетел асфальт, следующий удар выбил воздух из груди, но боли совсем не было, она летела высоко в небо, раскинув руки, и очень спокойно думала, что, наверное, теперь даже Ганеша не поможет и она навсегда исчезнет из этого мира.

Интересно, кем она придёт снова и в какие миры?

Понеслась навстречу земля, она сгруппировалась, пытаясь смягчить удар...

Её подхватили чьи-то сильные руки, она попыталась открыть глаза, но это было так тяжело... надо встать...

Но она не чувствовала ног.

___***___

- Даааа, дела, - Симеоны собрались вокруг дивана, на который Иван положил индианку.

Девушка так в себя и не пришла, но хотя бы дышала.

А, вот, нога выглядела погано.

И, лежала рядом с диваном - отдельно от остальной Вишпалы.

- Не, ну кто ж знал, что она у неё железная? - почёсывая в затылке, протянул Кузнец.

- Ладно, сейчас то что воду в ступе толочь, делать что будем? - спросил старшего брата Дальногляд.

- Что, что? Новую ногу, конечно. Быстро делать. Кузню готовить надо

- Долго там ещё Яга будет возиться?

Яга осталась в вестибюле гостиницы, куда осатаневшие от схватки Симеоны и двое из ларца притащили хозяек гостиницы. Те в драку с самого начала встревать не стали, но голосили и пытались закрывать двери, тявкали и угрожали.

Словом, путались под ногами, всячески мешая.

Яга злилась.

Всё с самого начала пошло не так.

Она почувствовала это едва они перешли перекрёсток и двинулись вдоль ограды гостиницы.

Слишком тихо было.

Даже для середины летнего дня.

Даже, для спального района в июне.

Будто кто морок навёл, что глушит все звуки.

И только тут она сообразила.

Именно что морок!

Она смотрела на Симеонов, которые приближались с другой стороны улицы, но все никак не могли подойти, и шли. шли, но оставались на месте... И близнецы её тоже, шли, оглядываясь, будто не было перед ними ограды, словно гостиница была всё так же, впереди!

Из внутреннего кармана пиджака достала холщовый мешочек, шипя от злости на собственную дурость, развязала. Растерла в пальцах щепотку сухой травы, пробормотала заклятье, дунула в сторону ограды.

Гостиница была уже далеко позади!

Симеоны тоже миновали её и сейчас удалялись к перекрёстку!

Сунув два пальца в рот, Яга разбойничьи свистнула, ткнула в сторону гостиницы и вместе с близнецами и Иваном рванула через дорогу.

- Нет мест, нет мест у нас! - в дверях, раскинув руки крестом насмерть встала дородная бабища. Орала, жалобно смотрела собачьими глазами, где-то в глубине холла истерично тявкал другой женский голос, помоложе, ему отвечали отрывистые злые голоса, топали тяжелые ботинки.

- Уйди! Сгною! - рявкнула баба Яга, смела мачеху и её штурмовой отряд ворвался в холл.

Иван едва успел уклониться от летящего в голову топора - сверкающая дуга просвистела мимо и глубоко засела в закрывшейся двери.

Надо же, настоящее дерево, удивился Иван.

Симеоны в холле сцепились с бородатыми коротышками в кожаных куртках - теми самыми, что вместе с коварной грудастой брюнеткой пытались убить его ночью.

Вот кузнец схватил одного за длинную белую бороду, гном дёрнулся вперёд, неожиданно ловко высоко подпрыгнул и увесистый, не по росту, кулак врезался в нос Кузнеца.

Тот хэкнул, но бороду не выпустил - врезал в ответ.

Гном пушечным ядром вылетел в коридор.

А Иван заметил мелькнувшую в глубине холла знакомую куртку и чёрную косу.

И, уже не обращая внимания на вскипающую вокруг кутерьму, рванул к наёмнице.

Рыбкой перелетел через полукруг диванов, грохнулся на пол, проехал по скользкому полу - как кеглю сбил набегающего гнома, тот рухнул прямо лбом на низенький журнальный столик, с колокольнымгулом приложился, затих.

Иван уже бежал дальше, в темном коридоре ни черта не было видно, впереди стукнула дверь - он рванул дальше, перед ним, перекрывая дорогу, сцепился с парой гномов один из Симеонов. Достал одного хлёстким аперкотом, супостат спиной вперед врезался в дверь, исчез за ней. Второй гном успел броситься Симеону в ноги, противники покатились по полу, Иван перескочил через них и вылетел на залитый солнцем двор.

Как-то у него получилось разом увидеть все что происходит во дворе - и в людском, и в сказочном мирах.

Огромные черные кони несли мрачно-грозную колесницу. Это, визжа шинами, выруливал со двора лимузин. Огромными обезьяньими прыжками мчался им наперерез Юан-Гунь, подпрыгнул, бросил в коней что-то блестящее.

С другой стороны, мощно оттолкнувшись, прыгнула к повозке индианка, повисла на поводьях.

Конь вскинул голову, девушка взлетела в небеса.

Блестящие шарики, которые бросил китаец, раскрылись цветками, вытянулись, превратившись в сверкающие мечи.

Аид махнул рукой, один из мечей остановился в воздухе и полетел назад, прямо в Юан-Гуня.

Второй вскользь задел-таки одного из коней, тот жалобно взвизгнул, сбился с шага.

Вишлпала намертво вцепилась в поводья, конь мотал головой, девушка грохнулась на асфальт, пружинисто вскочила, и тут копыто врезалось ей в ногу.

У Ивана остановилось сердце - нога индианке бессильно повисла, и тут конь ударил снова, отважная дева взлетела в воздух искалеченной куклой, колесница снова набрала ход.

А Иван сам не понял, как оказался рядом и успел подставить руки.

В грудь тяжело ударило, он успел сомкнуть руки и больно грохнулся спиной об асфальт.

Сейчас затылок о бордюр разобью, подумал он, и понял, что голова лежит на чем-то мягком.

Открыл глаза.

Над ним стоял,с облегчением утирая пот, китаец.

- Можете поднять голову? - вежливо попросил он, - а то, пальцам очень больно.

Лишь теперь Иван понял, что Юан-Гунь успел оказаться рядом и подставить ступню под его затылок.

Он осторожно привстал, всё ещё держа в руках обмякшую девушку.

Нога Вишпалы лежала под совершенно невозможным углом и, вроде бы, даже, отдельно от туловища.

Иван почувствовал нарастающую панику, ощупал штанину - на вид, крови нет, ткань сухая.

А нога то где?! Ощупал бедро, что такое?!

Под пальцами холод и гладкая вдавленная поверхность.

Не глядя, протянул руку, понятливый Юан-Гунь сунул раскладной нож, разрезал штанину...

Бедро у индеанки оказалось, действительно, крутым. Помятым, выдранным из тела - металлическим. Покрытым замысловатой резьбой.

Наверное, волшебной - подумал Иван. Отрезал штанину полностью, сунул оторванную ногу Юан-Гуню,

- На, неси, осторожно только.

Сам подхватил девушку, поднялся.

Лишь сейчас увидел, что на крыльце собрались молчаливые Симеоны.

Один прикладывал к глазу пакет со льдом.

Помогало плохо, морда опухала.

___***___

Яга возилась недолго.

Вошла в комнату злая, закрыла дверь, отрезая собачье тявканье.

- Так ты их... того? - кивнул на дверь Кузнец.

- Ага. Не думаю, что Морозко расстроится, - пожала плечами Яга, глянула на Вишпалу, железную ногу в запылённом кроссовке, охнула, - Что сидим то, мастера?!

- Так, тебя ждём!

- Что ждать то?! заморскую гостью чуть не сгубили!

По-бабьи всплеснула руками и, вдруг, проглянуло в ней что-то очень древнее и усталое.

- Новую сделаете?

Кузнец только плечами пожал,

- Братцы, рванули, у нас работа.

Юан-Гунь только рот открыл, как Дальногляд похлопал его по плечу,

- С Ягой да Ваней оставайся, видел я, что у тебя за ножички. Если что, пригодятся.

Вот они были, а, вот, их и нет.

Яга устало опустилась в кресло,

- И что мы имеем, люди добрые?

Помолчала. Остальные тоже бесмолвствовали.

- Значит, так. Суки эти, - из-за дверей донеслось заискивающее поскуливание...

- Суки, значит, - повысила голос Яга, - ничего толкового не сказали. Да, прибыл несколько дней назад гость. Да, просил укрыть от лишних глаз, мол, отдохнуть хочет. Потом, значит, дева с косой и семеро мелких мужиков при ней. Но всё чинно-благородно, в разных комнатах.

- Да будет мне позволено вмешаться в речь,- начал Юан-Гунь.

- Юра, заканчивай это, некогда тут кружева плести.

Юан-Гунь не понял, какое отношение к происходящему имеют народные промыслы, но решил что уточнять это не стоит.

- Когда произошло это событие,то есть, когда они все собрались в этом помещении?

- Три дня назад, если эти не врут, - кивнула на дверь Яга.

- Можем ли мы осмотреть сейчас помещения, в которых они находились? Поскольку, я не вижу никаких вещей вокруг. А они быстро покидали свои вместилища.

- Номера, - машинально поправила Яга.

И, на миг задумалась.

Вышла в коридор, уперев руки в бока, глянула на двух серо-пегих облезлых шавок, заискивающе вилявших хвостами и аж повизгивавших от желания услужить.

- Что ждёте? Ведите к их номерам. Живо!

Шавки понеслись так, что задние лапы заносило на поворотах.

- Так, и что мы надеемся увидеть?, - Яга осматривала номер.

Незастеленная кровать, небрежно брошенное на кресло полотенце, тарелки с засохшей едой.

- Думаю, стоит посмотреть ещё и в шкафах, - протиснулся мимо близнецов Юань-Гунь, - Мне кажется, там мы найдём что-нибудь интересное.

Яга одобрительно кивнула. щёлкнула пальцами.

Шавки уже сидели перед ней, высунув от усердия языки.

Яга подула на ту, что была побольше - посреди коридора возникла на четвереньках дородная баба в излишне обтягивающем телеса платье неопределенно сероватой расцветки.

Язык бабы так и свешивался из уголка рта, смотрела она такими же преданно-собачьими глазами как псина поменьше.

- Что с собой забрали? - Яга показала на комнату.

Баба молча закивала. Потом взвизгнула и попыталась припасть на передние лапы.

Руки то есть.

Неразборчиво зачастила-затявкала.

- Сейчас снова собакой оберну. По делу говори, - спокойно сказала Яга.

- В один миг подорвались, как морок пропал. Морок то они ставили, мы то ничего, мы же просто гостиницу держим, а они, значит...

Юань-Гунь посмотрел на Ягу и передёрнул плечами, так холодно стало ему от этого взгляда. А, ведь она не на меня даже смотрит, подумал он и на всякий случай сделал шаг назад.

Мачеха завыла, засучила лапами - уже, лапами. Ноги и руки превращались в лапы, тело, противно похрустывая, сжималось, и только голова оставалась человеческой.

- Шкатулку! Шкатулку большую такую тот высокий нёс. Потом что-то сделал и тот вроде как невидимый стал! Но он с ним! Его увёз! А остальное там, вон, в шкафу!

- Ещё что забрали? Ну?

- Пузырьки! В чемодане я видела! Он достал, в карман сунул!

Яга развернулась на каблуках и побежала вниз.

___***___

Вишпала с хрипом втянула в себя воздух.

Жутко болела грудь, она застонала, попыталась открыть глаза.

Жарко.

Темно и жарко.

Веки поднимаются с трудом. они слиплись... пот, или кровь?

Снова? Битва, кровь в лицо - своя, чужая, свист стрел, рёв боевых слонов, мерный грохот гигантских барабанов...

Мерный грохот - но звук не такой.

Где-то мерно и звонко грохочет железо о железо.

Низкие мужские голоса тянут песню.

Не песню, нет - заклинание!

Ура - получилось разлепить веки.

Над головой - ночное небо, такое высокое, что кружится голова. Звёзды пританцовывают в такт ударам невидимых молотов, плывут оранжевые искры, кружась, под протяжный напев, в котором она слышит знакомые древние слова, известные лишь давно ушедшим в другие миры жрецам.

- Ну наконец, проснулась девонька, - над ней склонился бородатый мужик в кожаном переднике, - давай, помогу приподняться, ты попей, попей. Не спеши только.

Один их этих сказочных братьев - Симеонов, поняла Вишпала.

И тут вернулись воспоминания. Она попыталась согнуть ноги и с ужасом поняла, что чувствует только правую. Судорожно попыталась нащупать левую, ту самую, которую уже теряла, пальцы соскользнули, заскребли по тёплому дереву лежанки.

Поняв, что снова лишилась ноги, она стала ощупывать себя и почувствовла, что у неё горят щёки - кто-то её раздел, перетянул ушибленную грудь и укрыл лёгкой льняной простыней. Кроме которой на ней ничего и не было.

Симеон, который помогал ей подняться, придержал за плечи, сунул в руки деревянную чашу,

- Попей, давай, да не убивайся так, сейчас всё сделаем, будет твоя нога, как новенькая!

- А... Асу...дела..., - прохрипела она и закашлялась.

- Ну ты зачем ругаешься то, - с укоризной посмотрел Симеон.

- Да не ругаюсь! Ашвины, говорю, её мудростью и волшебством создали!

- Ах,эти то! Я и смотрю, работа, вроде, знакомая, хоть и не наша точно. Так, близняшки эти, они ж нашему Сварогу сродственники! Так, нешто, мы хуже сделаем!

И, рявкнул,

- Пей, давай!

Она вздрогнула, и выпила. Вода была прохладная, удивительно вкусная и сладкая.

Сразу же захотелось спать.

Она еще успела увидеть сполохи огня, могучие руки, вздымающие молоты к звёздам, услышать мерное дыхание мехов... и, откинулась обратно на ложе.

Почувствовала, как её гладят по волосам,

- Ты малость поспи, девонька. Проснёшься, будешь как новенькая!

Сказ девятый, в котором Иван Николаевич Кузнецов наблюдает за мышью, а китайский гость смотрит телевизор

- Ну и где они теперь могут быть? - Яга ходила по своему кабинету и, явно, пребывала в бешенстве, помещение подрагивало, плыло, проступали, вдруг, потемневшие брёвна древней избы, полированная столешница делалась деревянной, сколоченной из огромных дубовых досок, вылезал откуда-то угол печи с прислонённым ухватом. Яга морщилась, щёлкала пальцами, кабинет, будто вздрогнув, возвращался в день сегодняшний.

Остановилась, обвела взглядом своё потрёпанное воинство. Из Симеонов присутствовали только двое. Остальные отправились сотворять новую ногу отважной красавице. Юань-Гун чувствовал непривычное напряжение разлитое в пространстве, ему чудились отзвуки мерных ударов металла о металл, и он даже прислушался.

- Что, и ты слышишь? - обратился к нему один из братьев. Китаец так до конца и не был уверен, кто из них кто, потому просто кивнул, - Если Кузнец за серьёзное дело взялся, во всех краях земли слышно будет!

Почему-то за симпатичную индианку он совсем не волновался, верил братьям безоговорочно. Сказали, всё в порядке будет, значит будет.

А, вот, Иван, похоже, переживал, хотя, старался виду не показывать.

И тут же Иван поднял голову, тревожно спросил Ягу,

- А с детишками то как? Братниными?

Так вот что ему покоя не давало, удивился Юан-Гунь. Надо же, братья ему такое учинили, а он за их семьи переживает. Хотя... Дети то не виноваты, что папашки у них такими... насекомыми оказались.

Яга подошла к двери,

- Таня, Танюш, - позвала она секретаршу, - покатай яблочко, посмотри что там у наших сторожей.

В ответ тихо прошелестел девичий голос и Юан-Гун с нежностью вслушался в него. Всё же, славянские девушки совершенно очаровательны.

Именно что очаровательны, чары наводят как заправские китайские оборотни - одна лиса, вторая, вообще, берёза, напомнил он себе и сосредоточился на разговоре.

Он видел что и Яга, и все остальные менялись. Не то чтоб стали более напряженными, или расстроились оттого, что произошло. Нет, все произошедшее они восприняли с каким-то странным ... он поискал слово... воодушевлением чтоль? Будто откликнулись на их зов некие неведомые Юань-Гуну силы, и теперь надо было действовать, стремиться к чему-то, и это их и заботило, и радовало одновременно.

Но за прошедшие часы во всех этих странных русских ярче проступило нечто красочное, сказочное, будто теснее сплелись их миры, обычный человеческий и сказочный, превращаясь в единое Многомирье.

Что-то должно произойти в ближайшее время и они это знали. Знали и ждали.

Что же должно произойти и почему они этого ждут?

В кармане зашевелился телефон.

___***___

Вишпала спала и знала, что её тело отдыхает, набирается сил - невероятно быстро, она даже забыла, когда такое было. Наверное, тогда, после того как Ашвины ковали ей ногу, а она лежала, погруженная в сон в волшебном мире её далёкой родины, блуждая в видениях между блистающими, словно звёзды, или драгоценные камни, мирами, где обитают боги и чудесные существа.

Сейчас вокруг была ночь, пахшая костром, варевом из незнакомых ягод и трав, тёмного лесаи древних сказаний.

Она ощущала, как её израненного бедра касаются сильные жёсткие мужские пальцы и как тянутся к ним незримые нити целительных заговОров.

Откуда-то едва слышно донёсся трубный зов. Даже, не зов, отголосок...

Усилился, заполнил всё вокруг и понёс могучей волной.

Она висела посреди сверкающего нигде.

На самом краю этого нигде среди сияния появилась крохотная точка - ещё более яркая, блистающая алмазно-голубыми иглами. Превратилась в слоноголового всадника верхом на мышке-вахане. Щёрстка на мышке стояла верхом от натуги, всадник изо всех сил сохранял позу бесстрастной самоуглублённой мудрости, пытаясь удержаться на крохотном скакуне.

- Уф. До чего же сложно здесь проявляться, - пожаловался он Вишпале, вставая на короткие мощные ноги, - дак ещё и тебя вытаскивать тебя тихо и незаметно.

Он осмотрел её, глянул куда-то вниз - сияние померкло, мелькнула кузня посреди ночи, Вишпала тоже глянула из-за плеча слоноголового, хмыкнула. Симеоны сноровисто прилаживали к остаткам её старого бедра новую ногу.

- Ну надо же, с чернью, да узорочьем, да из северного волшебного серебра что крепче небесного железа!, - восхитился Ганеша, - Какие молодцы! Сохранили мастерство древних предков!

И, сложив руки на животе,

- Теперь, рассказывай, пока они не начали тебя будить.

- Яга и её помощники спасли юношу - Ивана после того, как Аид подговорил его братьев на убийство.

- Ну надо же! Он решил использовать классический сюжет! - всплеснул руками слоноголовый, живот его смешно заколыхался, - знаешь, у этих европейцев никакого воображения, я даже удивляюсь, что в их краях родились Гомер и Аристофан!

- Ты позвал меня, чтобы посмотреть на новую ногу и поговорить о древнегреческой комедии? - подняла бровь Вишпала.

Ганеша воздел указательный палец верхней правой руки и хобот,

- Не спеши, дева! В нашем распоряжении столько времени, сколько потребуется мне, для того чтобы узнать то, что мне необходимо! Итак, продолжи свой рассказ.

Вишпала помедлила пару мгновений, собираясь с мыслями, и вновь заговорила.

Кратко и точно она рассказала всё, что произошло, начиная с того момента, как они встретились с Симеонами. Убийство и воскрешение Ивана, кот и пёс, присматривающие за детьми братьев-предателей, живая и мёртвая вода и расстроенный Горыныч, собаки - мачеха и дочка, тихий китаец, подружившийся с братьями-мастерами и, наконец, схватка на постоялом дворе, после которой ей срочном понадобилась новая нога...

Ганеша внимательно слушал, покачивая хоботом и закрыв глаза.

Мышь под шумок решила исчезнуть из вида, божественный хобот стремительно вытянулся, и вернулся. Полузадушенная мышь сипела, пытаясь продохнуть, и дёргала задними лапами.

- Сиди спокойно, - Ганеша опустил её возле своих ног и вернулся к размышлениям.

- Что ж, ты усердна и наблюдательна, - глаза божества внимательно глядели на Вишпалу. Она почтительно склонилась, опустила взор, как и подобает благочестивой деве, - Поэтому, я попрошу тебя особо внимательно следить за всем, что будет происходить далее. Наши русские друзья конечно же сделают всё чтобы вернуть столь важный для их сказочного мира предмет. Но мы должны быть уверены, что он, в конце концов, окажется там, где будет в настоящей безопасности. А где за ним присмотрят лучше, чем в обители многотысячелетней мудрости?! Не лучше ли, чтобы Мать-Индия приняла на себя эту почётную, хоть и нелёгкую ношу... Ты согласна со мной, о великая дева-воительница?

Вишпала лишь сложила руки в жесте почтения, благочестиво склонила голову, пряча глаза, и промолчала.

___***___

Юань-Гун посмотрел на экран.

Странно, номер незнакомый, российский...

- Слушаю вас, - тихо сказал он и по телу его прокатилась тёплая щекотная волна, когда он услышал вкрадчивый мягкий, словно лисий мех, голос...

- К сожалению, у нас сейчас совсем нет времени, мой милый новый знакомый. Скажи своим друзьям, чтобы они включили телевизор и посмотрели, что показывают по главным каналам, - Патрикеевна хихикнула и томно добавила, - и помни, я всё ещё жду, когда ты расскажешь мне свою историю, как и обещал. Жду встречи.

Юань-гун спрятал телефон.

В комнате почему-то воцарилась тишина.

Он обвёл глазами остальных, пожал плечами,

- Лиса звонила. Сказала посмотреть ваши главные каналы в телевизоре.

___***___

Телевизор оказался только в приёмной, близнецы долго искали пульт, Яга бурчала бледнеющей от смущения Тане,- Ну хоть иногда то надо с него пыль протирать...

Словом, кое-как включили, близнец Владимир ткнул в кнопку с цифрой один, на экране появились какие-то люди.

Один, носатый, с мясистыми щеками и чуть вывернутыми неприятно влажными губами махал правой рукой и орал,

- Я сторонник реабилитации Кащея Бессмертного! Это всё происки сил! А в мире только четыре силы!!!! Запад, Юг, Восток и Россия! А нужна свобода! Нужно выбирать!

На него, чуть выставив по-черепашьи голову, смотрел мёртвыми внимательными глазами коротко стриженый круглоголовый человек в странном пиджаке с воротом-стойкой. Смотрел-смотрел и тоже закричал, перебивая,

- Что вы несёте! Свобода - это когда не нужно выбирать!!!

Юань-гун с недоумением глянул на Ягу,

- Послушайте, я не очень хорошо знаю ваш язык. Наверное, я не понимаю смысла того что они говорят.... Помогите мне. Наверное, они говорят что-то очень важное, раз Лиса сказала смотреть телевизор.

Яга же не отрывалась от экрана. Задумчиво смотрела на беснующихся людей на экране и постукивала тонким пальцем по сжатым губам.

- Да тут совершенно неважно, что они говорят - в том смысла нет. Важно, кто говорит. Вот этот, - она указала на мокрогубого, - уже в царстве мёртвых. Второй, вроде, и живой, но уже давненько с нежитью так спелся, что светлые боги о нём и забыли. Да и тёмные почти все брезгуют.

- Так, вроде, про кудрявого говорили, что он в тайной пещере. Слышал, в голову ему что-то вживили и к куполу какому-то подключили, чтоб он, значит, в мировой разум вещал.

- Володя, сколько раз тебя просила, меньше с Водяным, да Лешим трепись, они на тебя плохо влияют, - отмахнулась Яга.

- То есть, они мертвецы? - изумился Юань-гун, - и сейчас на это смотрят живые люди? Неужели, не понимают и не удивляются?

- Да им всё равно. Раз в телевизоре показывают, значит, надо смотреть. Они ж околдованы, это ж как игла отравленная с ядовитым зельем...

Юань-гун все ещё не понимал. Яга вздохнула,

- Там он. Аид. Мертвецов выпустил, чтоб отвлекать, остальных, кто в башне телевизионной, как-то околдовал. Этого, что кричит, ручками машет, его ж к себе никто брать не хотел, Аиду и сбагрили, думали, он его водой из Леты опоит, тот потише станет. А оно, вон как вышло.

- Значит, времени у нас совсем не осталось? - спросил Юань-гун.

- Совсем. Завтра он будет пробовать иглу ломать, и лучше места, чем эта башня, чтоб своё царство мёртвых расширить, и более подходящего времени, ему и не найти.

Юань-гун задумался - что за время такое? И сам понял - завтра в этих землях наступало Летнее Солнцестояние.

___***___

Дальнейшее обсуждение превратилось в военный совет.

Вернулись все Симеоны, привезли Вишпалу.

Девушка была бодра, шла уверенно, но иногда как будто прислушивалась к себе, Иван заметил, как она слегка поворачивает новую ногу, пробует как работают суставы.

Видимо, всё было отлично.

Симеоны выстроились вдоль стены, сложили руки на груди, слушали.

Симеон Кузнец.

Симеон Дальногляд.

Симеон Мореход.

Симеон Стрелец.

Симеон Звездочёт.

Симеон Хлебороб.

Симеон Игрец-Лицедей....

Ждали.

Села во главе стола Яга.

Потирая глаза, устроился в кресле Иван. После того, как Таня Берёзка прошелестела, что с племяшами всё в порядке, на душе было легко, и даже воспоминание о предательстве братьев ушло на дно памяти, и там затерялось.

Напротив уселась Вишпала, неслышно возник Юань-гун. Пристроились к Симеонам близнецы.

Яга обвела взглядом своё воинство.

- Ну что, дружиннички. Ясно, что дело плохо.

- Нельзя сказать, что дело совсем плохо, поскольку теперь мы знаем, где находятся силы противника. И нам известно, что действовать он начнёт не раньше, чем завтра.

- Да, завтра после захода Солнца. Думаю, к полуночи, когда войдёт в силу Купальская ночь.

Юань-гун задумчиво проговорил,

- Как наставлял наш великий полководец, когда хочешь ударить на армию противника, напасть на его крепость, обязательно сначала узнай, как зовут военачальника у него на службе, его помощников, начальника охраны, воинов его стражи. Поручи своим шпионам обязательно узнать все это.

Яга задумалась,

- И откуда ж ты предлагаешь нам взять шпиона?

Китаец торжественно развёл руками,

- Это должен быть кто-то очень-очень маленький и шустрый. Думайте.

___***___

Иван сидел в машине и ждал.

Наконец, не выдержал, неслышно вышел, сунув руки в карманы зашагал туда-сюда вдоль кромки тротуара, вдыхая запахи летней ночи.

Он слушал девичий смех, обрывки музыки. В голове всё роились картинки из прошлого, обиды и победы, взмахивала крылом Жар-птица, улыбалась прекрасная девушка, она же оборачивалась с горьким недоумением, показывала рукой на печь, где в пламени сгорало что-то очень для неё важное...

На сердце было неспокойно,

- Вы уверены, что она справится? - в который раз спросил он Ягу. Та дёрнула щекой,

- Отстань, в печь отправлю... Прямо, на лопате.

Но тревога не унималась,

- Ага, помните, чем это в последний раз закончилось? Я, вот, помню! Как вчера было! Как там - Мышка расколола яичко то золотое. Деда плачет, баба горюет, сорока ногу изломала, тын расшатался, дуб с себя листочки посшибал. Дочь их за водой пошла, ведра разбила, коромыс разбила!

Яга обернулась, оборвала Ивана

- Так, Ваня, давай, без паники! Чтобы всё это завертелось, понадобилась курица! Там, вроде у нас кур нет? Нет. Золотых яиц, надеюсь, тоже, ни у кого не наблюдается, так что...

В этот момент в траве тихо пискнули.

Яга нагнулась, протянула руку - на ладонь скользнула крошечная мышь.

Иван с облегчением выдохнул и подумал, что, в крайнем случае, её можно будет использовать как тяжелую артиллерию. Правда, наверно, это будет считаться уже оружием массового поражения.

Мышь чуть слышно пищала, Яга задумчиво кивала.

Близнецы настороженно посматривали по сторонам, в парке у пруда напротив башни, чья игла стремилась разорвать полог летнего неба, полного звёзд, народа было предостаточно. Мало ли, что...

Иван даже старался не смотреть в сторону башни, настолько ему было неуютно рядом с ней.

Наконец, Яга кивнула, подула на мышку, та довольно пискнула, задрала хвост и, по рукаву, поле пиджака, штанине – соскочила.

Исчезла в траве.

Яга молча села в машину.

- Ну что, друзья мои, - обратилась она к спутникам, - возвращаемся и думаем, что нам делать.

- Всё плохо? - тихо спросил Иван.

- Ваня, не узнаю тебя. Откуда такое уныние? - обернулась к нему с переднего сиденья Яга, - все не то чтобы плохо! Всё гораздо хуже! Он притащил Цербера!

___***___

- Может, всё же, богатырей? - робко подал голос Иван, когда они снова расселись за столом и ставшая из белой уже бледно-зелёной Танечка вкатила столик со снедью и напитками.

- Каких богатырей, Ваня? - развела руками Яга, - так, Илья сейчас в Киеве, разбирается что там монахи с его мощами учудили. Алёша в Турции на переговорах с джинами, а у Добрыни снова семейные проблемы с его Маринкой, да такие, что пахнут совершенно сказочным международным скандалом! А старших покличем - те, может, и отзовутся. Только, пока до них докричимся...

Яга только рукой махнула.

Иван почесал в затылке, глянул на Вишпалу и китайца. Те сидели, сохраняя полную бесстрастность.

Тоже мне, международные наблюдатели.

И тут же себя одёрнул.

Девушка вообще-то ногу потеряла, да и китаец не сплоховал. Хотя, их то как раз прислали именно что наблюдать.

За тем, способны ли мы сами выпутаться из клубка неприятностей, в который сами же себя и упутали.

Из-за Кощеевой жадности, конечно, да, только, чего ж ещё от Кащея ждать.

- Так что там, с башней то и Цербером, вернул, наконец, разговор в деловое русло Кузнец.

- Дело, значит, такое, - Яга встала, поколдовала над столом, и из него выросла та самая башня - с вытянутой бобышкой-веретеном в верхней части, иглой, что утыкалась в небеса на уровне глаз, если встать.

Иван и встал.

- Мышь увидела вот что, - Яга ткнула пальцем в основание башни, та немного отъехала, показался павильон, через который, это Иван помнил по давней экскурсии, надо было пройти, положив вещи на ленту для досмотра. Сам ты попадал в «стакан», где тебя ощупывали невидимыми лучами.

Сейчас почти всё пространство ближе к выходу из павильона занимала асфальтово-серая, какая-то противно скользкая на вид, будто покрытая слизью, туша. Под поблёскивающей в электрическом свете кожей перекатывались могучие мышцы. Три головы, три пары квадратных челюстей с острыми жёлтыми зубами.

Три пары маленьких злобных глазок.

Не только злобных, но и очень внимательных.

- Это у нас, так сказать, первые встречающие дорогих гостей, - пояснила очевидное Яга. - Можно, конечно, пробовать зайти с тыла, но Цербер же сидит не только в людском мире. Там он, кстати, выглядит вот так...

Она щёлкнула пальцами, павильон дрогнул, мигнул, проявился - теперь перед досмотровыми «стаканами» стоял, сложив руки на груди, здоровенный мужичина с туповато-злобным лицом. Глазки были такие же маленькие и внимательные. Но хотя бы всего два, как положено людям.

- Дальше, наши маленькие неприятные знакомые, - картинка изменилась, теперь они смотрели на просторный светлый вестибюль. Смотрели откуда-то снизу, над ними ходили великаньи ноги, доносились гулкие голоса. Иван понял, что Яга показывает им то, что видела мышь-разведчица.

Гномы казались тоже гигантскими.

Было их в вестибюле двое.

- А вон тот, это один из охранников, который конём обернулся,- показала на широкоплечего брюнета в тёмном костюме, что мелькнул в углу, Вишпала.

- Да, один тут. Второй в лифте. Сам Аид наверху, засел в глубине ресторана, что там устроили. Так что, просто так к нему не подойдёшь, остальные гномы вокруг сидят. Белоснежка, видимо, постоянно ходит, проверяет посты. Начальник, значит, гарнизона. А ещё - остальные очарованные ходят, видать, правду, он воду из Леты распылил, помнишь, о пузырьках собаки говорили? Так что, считай, вокруг него куклы, послушные его воле.

- Это только в людском мире? А если туда из сказочного попробовать проникнуть? - спросил Иван. Яга остановила картинку, и парень всматривался в бесстрастное лицо Аида.

- Ванечка, что в том, что в этом мире, башня эта уже много лет, кишка глупостью и тьмой набитая. Тут что совой об пень, что пнём о сову.

- И всё же, делать что-то надо, - задумчиво молвил Иван.

Хотя, что, он ни малейшего представления не имел, сидел и тупо смотрел на застывшую картинку. За спиной Аида виднелась стеклянная стена, яркими, как отблески Жар-птицы, сполохами плясали солнечные лучи....

Жар-птица...

Он поморщился, мысль вилась юркой мышкой на краю сознания. Да что тут мыши кругом какие-то, не о том думает!

Жар-птица.

Кругом шумели, Симеоны предлагали атаковать из сказочного мира с их воздушного корабля, скинуть под прикрытием огня Симеона-Стрелка Кузнеца и Хлебороба, как самых здоровых и вступить в бой с гномами.

Китаец потерял бесстрастность и горячо убеждал, что незаметно заберётся хоть на самый верх башни так, что его и не заметят, на него махнули рукой и заорали, да ты, вообще, сиди, наблюдатель!

Юань-гуй обиделся и замолчал.

Яга доказывала, что корабль можно только для отвлечения запускать, чтоб она подлетела поближе в ступе.

А Иван закрыл глаза и стал вспоминать, зачем же он добывал Жар-птицу.

Было очень странно пытаться вспомнить о том, что когда-то ему, кажется, читала мама, как о чем-то что происходило с ним самим.

Наяву.

Он и сказки то, честно говоря, помнил плохо, не так долго ему пришлось слушать мамин голос.

А то что было с ним он так толком и не успел вспомнить, как-то не до того было.

Но сейчас прошлое прорывалось к нему, заполняло душу и сердце, и оказывалось вовсе и не прошлым.

Оно было везде, вокруг, никуда не исчезало, и надо было только потянуться душой, чтобы снова хлынули в сознание родные образы.

Тёмный лес, огоньки глаз неведомых существ, тёплая девичья щека, тепло это он чувствует даже через ткань кафтана. Девушка грустит и эту грусть он тоже чувствует, и ему тоже грустно, он должен расстаться с той, что стала для него на свете всех милее.

Грусть сменяется отчаянной решимостью - не отдам!

Но на смену ей тут же приходит тоска - нельзя не отдать, хоть и будет это горем не только для него, но и для этой самой прекрасной на свете девушки.

А началось всё с Жар-птицы, будь она неладна!

Мерный бег скакуна...

Тяжёлый запах хищника, под рукой жёсткая шерсть, низкий рык, от которого испуганно моргают и пропадают огоньки неведомых глаз...

Волчья!

Он медленно вынырнул из воспоминаний. Теперь он помнил всё, что надо. В голове складывалась новая картинка, яркая, сумасшедшая, весёлая!

Поднял голову - свет в комнате показался неестественно ярким, поймал внимательный взгляд Вишпалы и, вдруг, задорно подмигнул ей.

Звонко хлопнул в ладоши и гаркнул,

- Подходи, народ честной, буду сказку говорить!

Сказ десятый, в котором Иван Николаевич Кузнецов встречает старого друга, а Вишпала узнает много нового о волках и царевнах

- Не-не-не! И не проси! - крепкий поджарый мужик с сединой в волосах выставил вперёд руки, едва увидел Ягу и Ивана, приближающихся к дверям шлакоблочного домика на краю полигона.

- Серёжа, очень надо, правда, - вздохнула Яга.

Иван шагнул вперед, поклонился до земли.

- Челом бью. Выручай, старый друг.

Он стоял посреди залитого ранним солнцем тренировочного поля, на котором уже раздавались отрывистые команды и бегали здоровенные парни в камуфляже, бил земной поклон, но смешным это никому не показалось.

Это было правильно. Так нужно.

Вишпала с интересом смотрела на седого. Был он, вроде, и невысок ростом, худощав, но исходила от него древняя звериная сила. А лицом, посмотришь, ничего особенного. А вглядываться хотелось. И возраст не определишь, волос седой, а лицо молодое.

Мужик улыбнулся, и стал вовсе мальчишкой.

Глянул прямо на Вишпалу,

- Вот, девушка, вы, вообще, знаете, что мне пришлось из-за этого остолопа пережить?!

- Да что такого-то, - возмутился Иван, - ну прикинулся царевной! Так сам обернулся же! Между прочим, не прачкой какой, целой царевной, не княжной даже!

- Царевной?! Ванечка, ты никогда не оставался один на один с похотливым царьком, который выглядит так, что ему два понедельника на белом свете осталось?! И он за оба эти понедельника оторваться решил?!

- Серый, ну я те...

- Нет, люди добрые, вы послушайте! А конём в стойло тебя ставили? А ты не думал, на хрена тому царю племенной жеребец, и сколько у него кобыл в конюшне?! А я тебе объясню...

Тут Серый посмотрел на Вишпалу, откашлялся и уже другим голосом спросил,

- Ладно, что стряслось? Идём, объясните толком. ___***___

- Надо, ну, правда, очень надо.... - Кузнец, Дальногляд и Стрелец, умоляюще сложив ладони, проникновенно смотрели на гладкого, круглощёкого господина в роскошном шёлковом халате. Расписанном цветастыми котами в позах китайских драконов.

Халат был обширен, но и мужчина основателен, так что, летающие котики аж потрескивали на объёмистом упругом пузе.

И на широкой груди, отметил тихо стоявший за Симеонами Юань-гуй.

Утро было неприлично раннее, хозяин обширных покоев на верхнем этаже престижного дома по этому случаю пребывал в плохом настроении. Юань-гуй его понимал. Он бы тоже, наверное, не слишком обрадовался, если бы на рассвете перед окнами его спальни завис летающий корабль.

Хоть и сказочный.

В сказочном мире, правда, и хоромы и их хозяин выглядели совсем иначе.

- Тут Иван, конечно, хорошо придумал, - объяснял китайцу по пути Симеон Мореход, которого Юань-гуй про себя называл Небоходом, - такое вполне сработать может, главное, уболтать! Он же знаешь как устроился! Я, говорит, практикующий сомнолог, от бессонницы, значит, лечу! Клинику открыл - «Сказочный сон» называется, даже по телевизору рекламу крутят, я нарочно смотрел! Мол, по моему способу спасть будешь, как младенец, честью ручаюсь!

Помолчал, и задумчиво добавил,

- И не врёт же. Раньше, правда, не все просыпались.

Сейчас хозяин халата неторопливо качал головой,

- Нет, нет, нет. Я не в голосе. И у меня очень плотное расписание. К тому же, мой врач сказал, что мне необходимо сохранять покой и избегать резких нагрузок.

Юань-гуй бесшумно выдвинулся вперёд,

- Если позволите, я хотел бы выразить своё восхищение вашими способностями, слава о которых дошла и до моих краёв. Во всей Поднебесной нет волшебного существа, наделённого такими способностями. Я беседовал с обитателями Небесных дворцов, но и среди богов они не нашли тех, кто обладает такими силами!

Халатоносец сложил руки на животе и благостно улыбнулся.

Кажется, даже, замурлыкал.

- Вы учтивы, незнакомец.

Поклонившись ещё раз, почтительно, но не подобострастно, Юань-гуй продолжил,

- Если я увижу, как вы применяете своё непревзойдённое мастерство, то буду вспоминать об этом даже, когда смерть придёт забирать меня. Впрочем,- запнулся он, словно что-то вспомнил,- пожалуй, Смерть и владыка царства мёртвых, наверное, находятся за пределами даже вашего могущества...

Он сбился, суетливо спрятал руки в рукава и застыл в поклоне.

Хозяин хором выпрямился, выдвинул живот, расправил плечи,

- Что ж, заморский гость, сегодня ты увидишь настоящее могущество, которому покоряются даже бессмертные!

Неожиданно текучим кошачьим движением он развернулся - по прихожей пронёсся порыв ветра, и исчез в своих покоях, бросив,

- Ждите здесь, мне надо переодеться.

Юань-гуй решил, что не стоит поправлять и говорить, что гость то он гость, но никак не заморский.

___***___

Волк непрерывно бурчал и подначивал Ивана.

Впрочем, делал это добродушно, время от времени приобнимал парня за плечи, словом, видно было, что он не столько подшучивает, сколько подбадривает.

А Иван почувствовал рядом с ним гораздо увереннее. Вишпала заметила, что у него даже походка изменилась, он двигался смелее и свободнее, с него словно спадала присохшая за много лет чужая кожа, ненужная более маска.

И, пожалуй, это новое лицо Вишпале нравилось.

Волк, знакомясь, протянул ей руку, глянул как-то странно, будто пытался найти знакомые черты, осторожно но крепко пожал руку,

- Зови Серым, я уж привык.

Услышав, как её зовут, попробовал повторить, запнулся и махнул рукой,

- Короче, Вася. Василиса, значит.

А Иван, услышав имя, вдруг, резко повернулся и посмотрел на неё так, словно увидел её впервые.

- Нам надо кое-кого встретить, и времени у нас мало, - отводя глаза, сказала Вишпала.

___***___

- Так, подруга, и когда она появится? - Серый зевнул и всмотрелся в голубое небо. Троица стояла на краю лётного поля подмосковного аэродрома, адрес которого Вишпале прислал «один хороший знакомый», с которым девушка связалась сразу после того, как Иван выложил то, что ему на ум пришло.

Пока остальные с изумлением смотрели на Дурака, Вишпала вышла из-за стола и ткнула пальцем в экран мобильника.

- Почтенный Гаруда? - голос её стал вкрадчив и нежно-почтителен,- лишь вы можете помочь дочери матери-Индии, волей богов заброшенной в чужие края...

Выслушала ответ и продолжила - Хорошо. Если коротко, нам нужно не позднее завтрашнего утра получить из Индии очень важную посылку. Нужна ваша сказочная скорость.

- Смотрите, кажется, он! - первым крохотную точку в небе заметил Иван. Точка стремительно росла и превратилась в огромную птицу со сверкающим золото-сине-зеленым оперением. Она была похожа на орла, но где вы видели таких великанских орлов с таким пронзительно-мудрым взором? Встречающие пригнулись от ветра, поднятого крыльями Гаруды, тот спланировал в середину поля, ещё раз махнул крыльями и - исчез.

По полю к ним шел высокий широкоплечий человек в ярких шёлковых одеждах. В руке он держал круглую оплетённую кожей флягу.

Вишпала, сложив руки в традиционном почтительном приветствии, склонилась перед царём птиц. Иван и Волк, посмотрев на девушку, вежливо поклонились.

- Благодарю тебя, царь птиц! - Вишпала приняла флягу и тут же передала её Ивану.

Гаруда величественно поклонился,

- Я не могу оставить в беде дочь великой Индии! Тем более, если помочь просит и сам бог мудрости. Однако, - потряс он руками, - знали бы вы, чего мне это стоило! В следующий раз пусть Ганеша сам уговаривает Гангу! Особенно, когда она в таком пакостном настроении!

- Впрочем, - тут же успокоился Гаруда, - надеюсь, вам это поможет, - кивнул он на флягу. А теперь, мне пора в обратный путь.

И над полем снова пронёсся ветер от взмаха могучих крыльев.

___***___

- Осталось уболтать двух птичек, - Ягу прижало к двери внедорожника, когда ларец вошел в поворот. Владимир, который был за рулём с самого утра, воспринял слова "в мгновение ока" буквально и с радостью перестал обращать внимание на камеры и прочие излишние условности. Второй близнец вцепился в поручень и сосредоточенно молчал.

- Главное, вместе их не сводить, неровен час, спалят всё вокруг, особой любви то между ними нет, - подал голос Симеон Дальногляд, которого Яга взяла вместе с Игрецом "толпу создавать". Игрец только хмыкнул. Он откровенно развлекался.

- Не волнуйся, не поцапаются, со змеюшкой мы старые знакомцы, а Жар-птицу Ваня, как пить дать, уболтает, особенно, раз девица эта с ним собралась.

Расписной внедорожник прибавил хода, мордатый мужик за рулём фургона доставки уже хотел сигналить, но только открыл рот, закрыл и решил, что больше перед развозкой товара бухать не будет. Ну, разве что, литрусик пива.

Вот, был только что сарай этот с дурацкими цветочками, и нет его.

___***___

День был чудесный.

Иван смотрел на раскинувшийся внизу суматошный, бегущий, вечно спешащий, постоянно меняющийся, и такой вечный и прекрасный город, и думал, что как раз таким и должно быть Купало.

И солнышко должно быть как раз такое.

И костры ночью - непременно возденут свои красные руки к небесам, чтобы и звёзды, и ясный Месяц точно увидели, как творится на Земле чудо любви и жизни.

И парни с девицами. покрепче взявшись за руки, будут прыгать через костры и сердца их будут одновременно замирать - лишь бы не расцепились руки, только бы жизнь у них была долгая, счастливая и, обязательно, вместе.

Для этого ему надо прыгнуть с борта корабля, уцепиться вот за тот железный штырь, рядом с которым виднелись стальные перекладины служебной лесенки, и надеяться что люк будет, как уверял Симеон Кузнец, открыт - «слушай, я ж с любым железом столкуюсь, ну ты мне что, не веришь?».

Говорил так убедительно, что Иван поверил.

Почти.

- Давай, Ваня, солнце уже к закату! - хлопнул его по спине Небоход.

Иван прыгнул.

___***___

Аид мерно расхаживал вдоль прозрачной стены и смотрел на раскинувшийся внизу город.

Солнце заливало дома и улицы, по которым шли люди, не ведающие, что к следующему утру их мир, их судьбы навсегда изменятся.

Он медленно жал руку в кулак. Здесь, все они теперь здесь будут. Он вберёт в себя те силы, что миллионы лет копились в игле, пока сокрытой от его глаз в этом ларце.

Для этого надо будет избавиться от двух волшебных существ, о которых он тоже узнал заранее, зайца и утки, но никуда они не денутся. Побьются о стеклянную стену, да и сами придут к нему в руки. Стекло это не простое, оно существует таким же и в сказочном мире, не даёт вырваться наружу ничему - только вниз, в глубины подземного царства.

В его, Аида, владения. К которым он скоро присоединит и те подземные области, что пока принадлежат этим варварским божкам.

Остро кольнуло в глаза солнце, Аид только ухмыльнулся - ничего оно ему не сделает, неумолимый Рок влечёт его к закату, ждать уже немного.

Хоть и самый длинный это день в году, хоть и больше всего света и жизни, а всё равно, как раз, после него начинает наползать на мир Тень.

Всё больше душ приходит в его владения.

Он повёл подбородком, расстегнул пуговицу рубашки - за окном метались золотые сполохи, внутри становилось всё жарче.

Мелькнули огромные золотые перья, плеснули огненные крылья!

Аид всмотрелся, горячее золото скользило вдоль окон, гнало волны прозрачного жара, пыталось проникнуть к нему!

Поздно!

Уже ничего не изменишь, злорадно подумал повелитель Страны Мёртвых, Здесь, внутри, уже мои владения, окроплённые водой из Леты!

Осталось подождать до полуночи и сломать иглу, забрав себе не только силу, но и самого Кащея. Он злорадно ухмыльнулся, представив себе этого высокомерного недобожка, обреченного вечно служить ему, истинному богу смерти.

Пожалуй, он даже оставит ему сознание.

Или, ещё лучше, будет возвращать, когда пожелает, чтобы мучения и отчаянье каждый раз были свеженькими!

Как в первый раз, хихикнул Аид и потёр руки.

Лишь лёгкая тень беспокойства иногда мелькала где-то на самой границе сознания - вдруг, игла не поддастся? Ведь, сломать её должен этот - Иван, который не то Дурак, не то Царевич. А, может, и то, и другое сразу.

Мало ли в человеческой истории было царевичей-королевичей, а то и полновесных императоров, при этом, крепко скорбных головами?

___***____

Не соврали Симеоны, вот он, лючок, надо только повернуть вот это колёсико, откинуть задвижку.

И не сорваться с лесенки.

Иван оказался в крохотной тёмной каморке. Дверь угадывалась по тусклой серой полоске мертвящего электрического света из коридора. Иван осторожно выглянул - никого. Симеоны, которым удалось поговорить с местными башенными, уверяли, что на служебных этажах в это время никого не будет, а уж выше придётся надеяться на удачу и тот шум и гам, что устроят остальные.

Ну, пока было тихо.

Он пошёл по вытертому ковровому покрытию. Тихо гудели лампы дневного света, из-за одинаковых узких металлических дверей доносилось пощёлкивание невидимых приборов. Где-то гудел лифт. Башенный говорил, что на этаж где ресторан можно попасть не только на этом лифте - на нем гости приезжают видами Москвы полюбоваться, да кофе испить по безбожьим ценам, - но и по лестнице, та для обслуги ресторанной, да для тех, кто за самой башней следит.

Как он говорил то, посолонь иди, как из коморки вылезешь, коридоры то все кольцевые, не пропустишь, съестным запахнет, вот ближайшая лесенка тебе и нужна.

Конечно, хорошо б, чтоб башенный сам проводил, но они после того, как Аид начал всё вокруг поливать водой из Леты вылетели из подвалов, что твои коврики-самолёты.

Иван на цыпочках рванул на запах.

В лоб ему упёрся холодный металл.

Пистолет в руках Белоснежки выглядел очень большим и грозным. Смотрела она на Ивана с любопытством и чуть ли не нежностью.

- Ви есть отшень упрямий. И жиффучий.

Она широко улыбнулась,

- Ви итти фперет. На лестнитса.

___***___

Летучий корабль медленно заходил к телебашне со стороны солнца. Небоход сосредоточенно застыл за штурвалом, едва уловимыми движениями уточняя движения судна. Кузнец с Игрецом поправляли широкие ленты из плотной ткани, образовавшие что-то напоминающее сбрую.

- Пора, - махнул рукой Небоход.

Братья сноровисто влезли в сбрую и подошли к носу корабля.

Кузнец обернулся к сидящему в удобном плетёном кресле упитанному господину в шёлковом халате. Поманил рукой.

Упитанный господин неторопливо встал, прочистил горло... Халат мягко упал на палубу.

На руки Кузнецу вспрыгнул огромный дымчатый кот.

___***___

Аид быстро повернулся, заслышав шаги.

Кто?

Они должны были наблюдать за окружающим миром! Защищать своего повелителя!

Над полом появилась русая голова. Глупое курносое смущённое лицо. Поднятые выше головы руки. Так старательно и испуганно поднял, что плечами оттопыривал уши.

- Потниматса! - пролаял женский голос, и Иван, неловко оступившись, вылез наружу.

За ним появилась довольная собой Белоснежка.

Только что Аид стоял возле столика у прозрачной стены и - уже навис над Иваном.

Смотрел.

Улыбался.

Лучше бы не улыбался, честное слово, подумал Иван - аж мороз по коже пробрал и захотелось спуститься обратно в пустые коридоры. Лампы там так уютно гудят...

Белоснежка пребольно ткнула стволом пистолета прямо в крестец.

Пришлось вылезать.

Аид отошел на шаг, смотрел мечтательно, сложил на груди руки, указательный палец упёр в подбородок.

За окном снова разгорелись огненные сполохи.

- Что, Иван, твои друзья серьезно думают, что тупая птица сможет пробиться сюда? Как? Стекло расплавит? Но здесь внутри всё - моё! И ты теперь тоже 0 мой!

Он звонко хлопнул в ладоши,

- Ты знаешь, это же прекрасно, что ты сам пришёл! Это правильно! Значит, игла позвала тебя! Я всё понял!

Аид снял пиджак, закатал рукава шёлковой рубашки ручной работы, чуть ослабил узел галстука. Иван заметил, что под мышками у Аида расползаются тёмные круги, но решил что спрашивать не жарко ли тому, не стоит.

А Аид длинной бескостной тенью скользил вокруг стоявшего на столике в глубине зала ларца. Нежно дотрагивался до него - самыми кончиками пальцев, нагибался, будто принюхивался, дрожал от исходившей от ларца силы.

- Я понял! Вот, сейчас, увидел тебя, и понял. Там, в ларце, там же утка и заяц. А Уже в них спрятана игла? Да?

И восторженно, совершенно не божественно, заорал,

- Это же ловушки! Наверняка, ловушки! Они могут угрожать мне!

И очень спокойно обратился к Ивану,

- Ты откроешь ларец. Достанешь утку, зайца, выпотрошишь их. И отдашь мне иглу.

И тут же вскинул руку,

- Нет-нет, не надо никакого геройства! Просто представь, что будет с твоими близкими, когда они умрут. А когда-нибудь, они умрут. И если ты не сделаешь то, что я говорю, я буду ждать. И поверь, я найду как сделать так, чтобы они попали в мои владения. И, вот, тогда.... Словом, ты делаешь то что я сказал прямо сейчас.

Он наклонил голову к левому плечу и радостно, по-мальчишечьи, улыбнулся,

- Мы договорились?

Сказ одиннадцатый, в котором Иван Николаевич Кузнецов наблюдает за волшебными животными, а Вишпала изучает возможности своей ноги

Табличка «Объект закрыт для посещения по техническим причинам. Администрация приносит извинения за доставленные неудобства» появилась с утра - и никто не знал, кто же её повесил на входе. Так же, непонятно кто и как повестил это объявление на сайтах, где продавали экскурсии. К полудню, после того как Аид появился в вестибюле в окружении гномов и разбрызгал воду из Леты, это уже не волновало обитателей кабинетов, посетителей и охрану. Их уже, вообще, ничего не волновало.

А Цербера донимала скука.

Слишком жарко, слишком светло, слишком шумно.

Но шум где-то далеко, а рядом совсем никого.

Скучно.

Он бродил вдоль ограды, крутил головами, смотрел на зелень и машины.

На людей, что спешили по своим делам.

Высматривал среди них те, кто мог представлять угрозу.

Хотя, кто может угрожать ему - тому, кого боятся сами боги!

Что-то упало на него сверху, схватило поперёк туловища и приподняло. Это что-то было неимоверно сильно и свирепо. И пахло огромной ящерицей, чью кожу раскалило яростное солнце.

Цербер взвыл, рванулся, подпрыгнул, оттолкнувшись всеми четырьмя лапами.

Невероятным образом извернулся в воздухе, махнул передней лапой.

Попал! Куда и как непонятно, но попал!

Наверху взвыли на разные голоса, и рядом с его левой головой в землю ударил комок огня.

Сторож Страны Мёртвых отпрыгнул и, наконец, смог поднять головы и увидеть противника.

Над ним парил огромное, трёхголовое, как и он сам, чудовище. Три угрожающе раззявленные пасти курились тёмным дымком, широкие кожистые крылья поднимали ветер, который нёс пыль и мелкий сор.

Цербер чихнул и едва не поплатился за невнимательность - одна из голов тут же плюнула огнём.

Адский пёс едва успел отпрыгнуть в сторону. Как это смотрелось в людском мире Цербер уже не думал, забыв о личине и осторожности.

Он поднял голову и торжествующе взвыл прямо в морды пикирующего Горыныча.

Наконец-то нашёлся достойный противник!

Наконец, спустя вечность есть тот, с кем можно помериться силами!

На этот раз Змей не просто обвил Цербера хвостом. Он хлестнул им пса по задним лапам и сбил с ног!

Резко снизился, вцепился в загривок всеми своими четырьмя когтистыми лапами и, тяжело взмахнув крыльями, поднялся в воздух.

Цербер мотал головами и пытался укусить Змея за лапы.

Змей двумя крайними головами выдувал струйки пламени в морды Цербера, не давал вцепиться в шеи.

И, мерно маша крыльями, улетал в закат.

Яга пальцем провела по экрану смартфона, хмыкнула. Новостные ленты уже заполнили свидетельства очевидцев и вертикальные видео с комментариями - НЛО НАД ОСТАНКИНО! ИНОПЛАНЕТЯНЕ ПОХИЩАЮТ ОХРАННИКА ТЕЛЕВИЗИОННОЙ БАШНИ?

- Так, ребятушки, - глянула она на близнецов, - ступа передохнула, снова, наш выход. Поможем котику.

Близнецы и Юань-гуй кивнули и надели высококачественные шумоподавляющие наушники.

___***___

Белоснежка небрежно толкнула Ивана к ларцу. Вроде, чуть заметно, но парень споткнулся и пробежал несколько шагов. По ресторану метались огненные сполохи, беззвучно билась в стекло Жар-птица, слизывал пот с верхней губы Аид.

Иван утёр пот со лба, почувствовал, как противно прилипла к телу рубашка. Покосился на наёмницу, та вытирала шею, футболка пошла тёмными пятнами.

Но смотрела она на него - внимательно, холодно и очень спокойно. Фляга так же висела на плече.

- Не тяните, молодой человек, - почти ласково сказал Аид.

Иван вздохнул и откинул крышку ларца.

В голове промелькнуло воспоминание. Он не только видел, даже запах чувствовал. Солёный морской, густо-пряный - влажных дубовых листьев, древесной коры. Ощущал тяжесть ларца и скользкий холод железных звеньев цепи, обмотанной вокруг ларца.

Того самого ларца, что стоял сейчас на белой ресторанной скатерти.

И не было холода и сырости.

Был свет и жар.

Было время тепла и света.

Иван вздохнул, зарыл глаза и молча попросил кого-нибудь, ну хоть кого-нибудь из тех, что там, наверху, помочь ему.

И, откинул тяжёлую крышку.

___***___

Гномы разошлись по вестибюлю башни, встали так, чтобы видеть всех кто приближается.

Двое ушли наверх, на служебные лестницы, мало ли что, вон, какая-то крылатая тварь вокруг башни носится, мало ли...

На Жар-птицу смотрели оценивающе, прикидывали, какой пробы у ней может быть золото, и много ли его, ежели тушку разделывать.

Но и от дела не отвлекались, смотрели зорко.

И тёмное пятнышко, что заходило со стороны закатного солнца, заметили сразу.

Ступа с ударным отрядом из Яги, близнецов и Юань-гуя на борту пошла на таран.

Гномы заорали.

___***____

Двое коротышек в кожаных куртках, что отправились наверх, своё дело знали. Один встал на лестничной площадке, но так, чтоб его не было видно сверху и снизу, второй вышел в опоясывающий башню коридор и устроился за полуприкрытой дверью.

Оба внимательно смотрели по сторонам и чутко ловили каждый шорох.

Сверху что-то загрохотало, зашумело, тяжело шлёпнулось и немелодично мяукнуло. Мяв был настолько омерзителен, что гномов передёрнуло.

Затем сверху послышались тяжёлые шаги и сопение.

Гном в коридоре насторожился, поудобнее перехватил рукоять своего боевого топора.

Его напарник ждал, поигрывал увесистой дубиной с каменным навершием.

По ступенькам, тяжело переваливаясь, задумчиво спускался огромный толстый кот.

Гном вышел на середину площадки, наставил на незваного гостя толстый короткий палец и что-то рявкнул.

Кот встрепенулся, выходя из задумчивости, плавно встал на задние лапы и на хорошем немецком спросил,

- Простите, не совсем вас понял. Это старый миттельдойч, если не ошибаюсь?

___***___

Яга не стала дожидаться, когда ступа врежется в стекло - метнула в него помело. Дерево длинной рукояти за многие тысячелетия приобрело крепость стали, стекло, которое, по идее, должно быть пуленепробиваемым. разлетелось вдребезги, ступа влетела в вестибюль, началась кутерьма.

___***___

Кот спешил.

Лестница была неудобной, приходилось подскакивать, чего он не любил. Он, вообще, должен сидеть неподвижно на вершине столба, вырезанного из священного древа, и принимать поклонение!

Чьё именно, он не додумал, лестница кончилась, и он с присвистом выдохнул. Из вестибюля доносился шум драки и воинственные крики.

Может, всё же, в спортзал, Лихо Одноглазое давно зазывает....

Несколькими этажами выше сладко спали гномы. Им снились огромные пещеры, полные драгоценных камней, и прекрасные человеческие девы, полногрудые и златовласые. Нежные и ласковые - не такие, как эта... которой они служат столько веков! Гномы даже оглянулись, сердца их застучали чаще, но волна нежного баюкающего мурчания смыла тревогу, нежные девичьи ладони поднесли к самым глазам гномов огромные изумруды и золотые самородки....

Гномы были счастливы.

___***___

Юань-гуй был счастлив. Он работал руками и ногами, крутился и вертелся, раскидывая околдованных водой из Леты людей. Старался, конечно, не вредить, но тут уж - лучше пусть у них будет пара синяков, чем навсегда останутся такими пустоглазыми куклами.

Оп-па - китаец змеиным движением откинулся, пропуская перед носом здоровенный топор. И тут же пришлось перекатом уходить от шипастого шара на цепи, которым его попытался достать второй гном.

Юань-гуй подкинул в воздух два железных шарика, подаренных в незапамятные времена Небесной девой, и поймал короткие мечи с чуть изогнутыми, расширяющимися к острию, клинками.

Отбил топор, возвратным движением срезал рыжую бороду - прекрасно, клинки остры, как в первый день.

Мимо пролетел ещё один коротышка. У этого борода была темна, с благородной проседью.

Затормозил о колонну, потряс головой, снова кинулся на близнецов. Второго почти завалила толпа очарованных.

Яга орудовала вернувшимся к ней помелом и, судя, по воинственным возгласам, держалась бодро.

Битва кипела!

По вестибюлю разнёсся требовательный кошачий мяв.

Кто-то невидимый откашлялся и могучим баритоном произнёс,

Минуточку!

Юань-гуй поправил шумоподавляющие наушники.

___***___

Заяц высочил из ларца.

Иван лишь успел погладить его, ощутить тёплую нежность гладкой шёрстки.

Этого оказалось достаточно. Волшебный зверёк высоко подпрыгнул и, истаивая, затрепетал в воздухе.

Вот он сделался полупрозрачным, его очертания дрогнули!

Под потолок взлетела излучающая лёгкий серебристый свет утица.

Аид, не отрываясь, смотрел на чудесную птицу, кружащую по ресторану.

По лицу его катился пот, он облизывал губы, сглатывал пересохшим горлом.

По прозрачным стенам катился золотой жар, отчаянно бьющейся Жар-птицы.

Увидев, как снова облизнул губы хозяин, Белоснежка протянула ему сохранившую прохладу флягу.

Аид, не глядя, взял флягу и жадно припал к горлышку.

Утица затрепетала - в руки Ивану упало большое снежно-белое яйцо.

___***___

Иван боялся дышать.

Бережно держа яйцо в ладонях, он застыл, убедился, что оно цело, искоса посмотрел на Аида и Белоснежку.

С Аидом происходило что-то странное.

Повелитель царства мёртвых посерел.

Побелел.

Дёрнулся.

Застыл.

Взгляд его сделался бессмысленным. Потом он дрогнул.

Захохотал.

Попробовал шагнуть - ноги не слушались.

Он словно боролся с чем-то незримым внутри себя, и был полностью поглощён этой борьбой.

- Ваня, хватит глазеть, валим отсюда, - на месте Белоснежки стоял невысокий подтянутый мужчина. Правда, в белосежкиной одежде.

Иван бесшумно, на цыпочках, скользнул к Волку за спиной Аида.

- Там эти его, на выходе, помнишь?

Волк вздохнул.

- Помню, Ваня, помню. Ты яичко, главное, береги.

___***___

Телохранители Аида неподвижно стояли в дверях. Бдительно и тупо смотрели в разные стороны, следили за коридором.

И даже не поняли, что за цоканье раздалось позади.

Мимо них, высоко поднимая тонкие ноги, изящным шагом прошла пегая кобыла.

Это была не просто кобыла.

Это было воплощение желаний всех жеребцов мира.

А они, всё же, были жеребцами.

Первым не выдержал тот, что стоял слева.

Заржав, он принял свой настоящий облик и устремился за удаляющейся кобылой по коридору Останкинской башни.

Второй помедлил.

Но и он не мог сопротивляться зову природы.

Кобылка и его товарищ уже скрылась за изгибом коридора и оттуда доносились невнятные, но будоражащие звуки.

Он побежал туда, сохраняя человечье обличие.

Что врезалось ему в челюсть, выбивая немногие остатки сознания, жеребец так и не понял.

___***___

Вишпала покрутила ногой.

Довольно хмыкнула, братья сработали отлично, кажется, удар стал ещё мощнее. Во всяком случае, эта скотина, которая ей и покалечила ногу, рухнула, как срубленное дерево.

Волк закончил допелёнывать второго телохранителя Аида. Который так и остался жеребцом.

- Отлично работаешь, Вася! - подмигнул он Вишпале.

Девушка стащила с потерявшего сознание противника пиджак, бросила Ивану,

- Закутай яйцо на всякий случай, и давайте отсюда выбираться.

И почему-то ещё добавила,

-Из рук, смотри, не выпускай.

___***___

Стоя у борта летающего корабля, Иван смотрел, как исчезает в сгустившихся сумерках Жар-птица.

Он был счастлив избавиться от яйца. Едва ступив на борт корабля, он отдал его Яге, которая тут же унесла его в рубку, бормоча что-то о бестолковых жадинах, которые теперь попляшут.

Корабль пошёл на снижение, завис у самой земли, дожидаясь, когда Симеоны втащат на борт спелёнатых по рукам и ногам, сладко сопящих гномов и так же туго спелёнатую Белоснежку.

Та мрачно смотрела на Вишпалу правым глазом.

Левый напрочь заплыл, по физиономии расплывался фиолетовый «фонарь».

Вишпала поймала взгляд наёмницы, сладко улыбнулась и пошевелила в воздухе пальчиками.

- Куда их теперь? - спросил Иван вышедшую на палубу Ягу.

Та потянулась, похрустела суставами,

- А, на Урал, к Хозяйке Медной горы. Та давно жалуется, что Даниле Мастеру подсобных работничков не хватает.

- Что, и Белоснежку в рудники? - ахнул Иван.

- Слушай, выдохни! Решим! Может, этой... спящей красавицей поработает лет триста, а там посмотрим.

И так державшиеся на честном слове двери вестибюля вылетели.

Из дверей вырвались жуткие чёрные жеребцы - один, правда, со свёрнутой набок челюстью, и понеслись прямо на корабль.

За ними шествовал, вырастая с каждым шагом, обретая величественный и жуткий облик, Аид.

Он простёр руку и заговорил.

Падали в тишину зловещие древние слова и леденел воздух, сворачивалась листва, мертвенным инеем покрывалась трава...

Аид икнул и смешался.

Задумался.

- Слушай, а хорошо ты с живой и мёртвой водой то придумал, - кивнула Ивану, глядя на Аида, Яга, - как его пробрало то. И как ты только додумался?

- Тут и вода из Ганга, думаю, помогла. Она ж исцеляет и к жизни возвращает, но и мёртвых к богам несёт. Вот мы с Васей, - он нежно посмотрел на девушку, - и решили, давай-ка их с нашими, с живой, значит, и мёртвой смешаем. А додумался, так, после того, как ты сказала, что он меня водой из Леты опоил, я это запомнил. А потом, как меня живой и мёртвой окатили, ко мне память как волной вернулась! Я и подумал, раз он хозяин Леты, может, другая то вода, живая особенно, действовать, как летина на меня будет? Ну, рискнули.

Вишпала смотрела на бормочущего Аида.

Жеребцы встали, всхрапывая смотрели на хозяина. Переглянулись, обернулись людьми и взяли Аида под руки.

Тот, вдруг, вырвался, глаза его загорелись тёмным пламенем.

- Кажись, в себя приходит, как бы бед от расстройства не натворил, - озабоченно вздохнул подошедший Симеон Кузнец.

- Ну расстройство мы поправим, - его оттеснил один из братьев. Держа в руках гусли и портативную колонку, легко перепрыгнул через борт, поставил колонку, грянул шапку оземь,

- Здравия, народ честной! Будем петь, плясать, гусли звончатые слушать!

И, заиграл!

Взлетели в вечернее небо радостные, зовущие в пляс звуки, отозвались в каждой душе, каждом сердце!

Иван понял, что приплясывает и поводит плечами... Рядом хлопала в ладоши Вишпала.

Корабль поднимался в воздух.

Внизу плясал, вскидывая ноги, размахивая руками, обливаясь слезами, Аид.

Ржали в такт мелодии жеребцы.

- Ай народ, вставай в хоровод! - донеслось снизу, и понемногу приходящие в себя очарованные водой из Леты люди брались за руки, стряхивали оцепенение и шли посолонь вокруг Симеона Игреца!

Аид выл, но не мог остановиться.

Останавливались автомобили, выходили и присоединялись к пляске люди.

Кто-то заорал, «Гой, Купало», и Яга пробормотала, - рановато, ну да ладно.

Где-то в ночном парке полыхнул огонь, раз, другой, жутко завыли, в ответ раздалось довольное шипение и к Останкинскому пруду, задорно лая, пронёсся Цербер. Задрав головы, он облаивал Горыныча. Змей хохотал и плевался в пса огненными клубками, которые тот пытался поймать.

Бормоча, - Я должна послать это Персефоне, - Яга полезла за телефоном.

___***___

Большое молочно-белое яйцо стояло посреди стола. Яга задумчиво смотрела на него, подперев ладонями подбородок.

Симеоны и Волк, высадив остальных, взмыли в воздух на корабле, - мы ещё на Купало в Калугу успеем... и пропали в ночном небе.

Иван, вытянув ноги, сидел в кресле.

Лишь сейчас он понял, до чего устал.

Вишпала и Юань-гуй, вновь став бесстрастными, чинно сидели по другую сторону стола.

За дверью зашелестел встревоженный голос Танечки и Юань-гуй на миг потерял невозмутимость.

Вишпала, искоса глянув на него, чуть заметно улыбнулась.

Голос девушки становился все тревожней и Яга рявкнула,

- Да впусти ты его уже!

В комнату ворвался Кащей и молча рванулся к яйцу.

Яга вытянула руку, яйцо всплыло в воздух, поплыло над столом и опустилось в её ладонь.

Кащей возмущенно открыл рот, но Яга не дала ему заговорить,

- Я, вот, сейчас Ванечке иглу отдам, а он её и сломает, - вкрадчиво заговорила она, рассматривая яйцо, - и начнётся для тебя всё по-новой. Когда-то и где-то... А тебе, вроде, здесь и сейчас нравится?

Кащей кивнул.

Молча.

- Ну, так, значит, пусть оно пока у меня побудет, ладненько? Раз уж ты его сберечь не смог. А то, ведь, хочешь, я его Небесной деве отдам на сохранение, или, там, Ганеше?

Вишпала надеялась, что ей удалось сохранить невозмутимость. Ей показалось, или Яга в этот момент как-то особенно на неё посмотрела?

Она неслышно вздохнула... В любом случае, надо будет что-то придумывать, как-то не время сейчас во владения слоноголового возвращаться...

Кащей наставил на Ягу палец,

- Смотри, не оступись! Я..., - не договорив, он вышел.

Иван выдохнув, закрыл глаза. Как там, интересно, племяннички. С ними кот и пёс, должно быть, всё хорошо.

Он улыбнулся.

Может, хоть теперь он поспит?

___***___

Завтракали втроём.

В кафе по раннему времени тишина и пустота.

Пусто было на душе у Ивана.

Вроде, и кончилось всё хорошо.

Но отчего-то и Юань-гуй, и Вишпала тоже смотрели в тарелки, ковыряли вилками и молчали.

Яга плюхнулась на стул, подняв руку, позвала официантку,

- Чая! Травяного, да с мёдом! И сырников, двойную порцию.

И бросила на стол фотографию. Снимали на каком-то вокзале, у входа в вагон стояли двое. Парень и девушка.

Светловолосые, с одинаковыми холодными глазами и бесстрастными лицами. У парня за спиной рюкзак, у девушке в руке дорожная сумка.

- Знакомьтесь, Гензель и Гретель, - постучала ногтем по фотографии Яга, - едут сюда. А это значит, намечается какая-то гадость.

Вишпала подняла голову, поймала взгляд Ивана и широко улыбнулась.