Исекай? Не в мою смену!

Пролог: Лебединая песнь архитектора руин

Я умираю. Забавно, сколь банально это ощущается. Ни хора небесных дев, ни пламени преисподней, жаждущего поглотить мою грешную душу. Просто… угасание. Словно свеча, догоревшая до самого огарка, коптит и вспыхивает в последний раз перед тем, как кануть во тьму. Но какой след я оставляю! Не золотые письмена на скрижалях истории, о нет. Моё наследие – руины. Не камня и стали, но духа и порядка. Я – тот шёпот во тьме, что сводил с ума пророков, тот невидимый толчок, что обрушивал колоссов, тот яд в чаше доверия, что обращал брата против брата.

О, как они меня страшились, не зная даже моего имени! Я видел крушения великих династий, чья власть казалась незыблемой, как сама твердь. Один мой точный удар по их устоям, одна трещина в фундаменте их самодовольства – и вот уже гордые владыки мечутся в агонии, их указы превращаются в бессвязный бред, а подданные разбегаются, словно крысы с тонущего корабля. Я помню цитадели знаний, сокровищницы мудрости веков, где писцы денно и нощно скрипели перьями, сберегая свет разума. Какое же сладостное было то зрелище, когда мои невидимые легионы обрушивались на эти твердыни! В одно мгновение вековые труды обращались в пепел, анналы истории подёргивались плесенью забвения, а мудрецы, лишённые опоры своего знания, бились головами о пустые стены, оплакивая утраченную эпоху. Я не строил – я разрушал. И в этом разрушении таилась своя, тёмная красота.

А герои? О, эти сияющие образцы добродетели, эти самозваные спасители мира! Как же я любил их! Их непоколебимая вера в собственную правоту, их пафосные речи, их слепая преданность идеалам… всё это было лишь хрупкой скорлупой, которую так легко разбить. Я не сходился с ними на поле брани, нет. Зачем марать руки? Моё оружие – слово. Тихий шёпот сомнения, брошенный в толпу. Едкая насмешка, донесённая до слуха самого героя в миг его триумфа. Я обнажал их тайные страхи, их потаённые пороки, выставляя их на всеобщее обозрение на главной площади. Я нашёптывал их последователям ядовитые истины и сладкую ложь, пока самые верные ученики не отворачивались от своего кумира с презрением и ужасом. Я видел, как сияющие паладины превращались в параноидальных безумцев, как мудрые оракулы начинали изрекать непотребства, как несгибаемые воители плакали от бессилия, не в силах понять, откуда раздаётся удар. Их мощь была бесполезна против моего невидимого яда. Они могли сразить дракона, но не могли победить хихиканье в собственной голове.

Моим главным орудием был хаос. Чистый, незамутнённый, иррациональный хаос. Там, где царили мир и согласие, я сеял семена раздора. Я стравливал союзников, нашёптывая каждому ложь о другом. Я подменял дипломатические послания абсурдными требованиями и оскорблениями. Я разжигал вражду между народами из-за цвета флага или формы облаков на небе. Мне доставляло истинное наслаждение наблюдать, как тщательно выстроенные альянсы рассыпаются в прах, как вчерашние друзья вонзают друг другу ножи в спины, как целые континенты погружаются в бессмысленную войну из-за пустяка, подброшенного моей невидимой рукой. Порядок скучен. Порядок предсказуем. Лишь в хаосе рождается подлинное… веселье.

И, конечно, артефакты. Символы власти, источники силы, ключи к древним тайнам. Короны королей, скипетры магов, священные книги, дарующие просветление… Как же они цеплялись за эти безделушки! А я? Я приходил ночью, незримый и неслышный, и забирал их. Не для того, чтобы использовать самому – о нет, это было бы слишком банально. Иногда я просто уничтожал их, стирал из бытия, наблюдая за паникой и отчаянием тех, кто строил свою жизнь вокруг этих символов. Иногда я подменял их искусными подделками, которые в самый ответственный момент рассыпались в пыль или начинали изрыгать проклятия. А иногда… иногда я просто передавал их самому ничтожному существу, случайному бродяге или деревенскому дурачку, просто чтобы посмотреть, что из этого выйдет. Видеть, как могущественный артефакт, за который проливали кровь поколения героев, используется для колки орехов – бесценно. То была кража не просто предмета, но самой его значимости, его истории, его смысла. Я крал не золото – я крал веру.

Сколько их было? Сколько империй пало, сколько героев сломлено, сколько войн развязано, сколько святынь осквернено? Я потерял счёт. Мои деяния простирались по всему миру, незримые нити моего влияния опутывали королевства и судьбы. Я был тенью за троном, шёпотом в ухо генералу, случайным прохожим, бросившим ядовитое слово. Никто не знал моего лица, моего имени, но плоды моих трудов видели все. Я был истинным властелином этого мира, скрытым демиургом энтропии. И вот теперь… теперь я чувствую, как хватка слабеет. Дыхание становится прерывистым. Мир перед глазами плывёт… Кажется, это был особенно острый кусочек… чего-то хрустящего… который я ел, пока дирижировал очередным актом вселенской комедии абсурда. Ирония… Подавиться во время управления судьбами… Ха… ха…

Тьма. Потом свет. Не яркий, слепящий, а какой-то… пыльный. Словно смотришь на солнце сквозь грязное окно. Ощущения вернулись не сразу. Сначала – чувство невесомости, потом – словно лежишь на чём-то твёрдом, но податливом. Я открыл глаза.

Вокруг было… ничего и всё одновременно. Пространство переливалось оттенками скуки. Серый, бежевый, серо-буро-малиновый в крапинку. В центре этого невыразительного нечто стояло кресло. Огромное, похожее на трон, слепленный из облаков пыли и застывшего вздоха. И в нём восседало ОНО.

Существо? Бог? Космическая сущность? Трудно сказать. Оно выглядело одновременно безгранично древним и смертельно уставшим. Представьте себе всемогущество, которому настолько осточертело быть всемогущим, что оно решило подремать, но его беспрестанно будят. На нём был не то халат, не то туника неопределённого цвета, а в руке оно держало что-то вроде планшета из мерцающего света, по которому лениво водило пальцем.

Оно подняло на меня взгляд. Взгляд, в котором читалась скука масштаба Большого взрыва.

— А, вот и ты, — произнесло существо голосом, звучавшим так, будто гравий пересыпают в бархатный мешок. — Влад Игоревич Печёнкин. Сорок два года. Причина смерти… — Оно сверилось со своим светящимся планшетом. — «Механическая асфиксия фрагментом кукурузного снэка при неконтролируемом приступе смеха во время… э-э… "ведения подрывной деятельности в секторе 7Г"». — Существо подняло взгляд. — Как прозаично.

Я моргнул. Влад Игоревич Печёнкин? Кукурузный снэк? Что за бред? Я – архитектор руин! Я – бич героев! Я…

— Да-да, я читал твоё… «резюме», — существо махнуло рукой, отчего в пространстве пошла рябь, пахнущая озоном и старыми носками. — Весьма… цветисто. «Обрушил несокрушимую Твердыню северного ветра»… — Оно снова сверилось с планшетом. — Ага, вот. Положил игровой сервер ММОРПГ «Легенды Эфирии» через DDOS-атаку во время ивента «Осада цитадели». На целых шесть часов. Какой удар по мировой стабильности.

Мой разум отказывался обрабатывать информацию. Сервер? DDOS? ММОРПГ? Эти слова… они были чуждыми, но где-то в глубине сознания что-то щёлкнуло. Интернет. Виртуальность. Понятия всплывали, как утопленники.

— «Свёл с ума просветлённого ПРОрока»… — продолжало существо с зевотой. — Довёл до нервного срыва стримера с ником «Майнкрафт_Про_Геймер», заспамив его чат сообщениями «мамку ипал» с пятидесяти разных аккаунтов и организовав рейд хейтеров. Воистину, деяние титана.

Я почувствовал, как краска заливает моё лицо… или то, что теперь было моим лицом. Аккаунты? Стример? Чат?

— «Разжёг Пламя Тысячелетней Войны между Лесным и Горным народами»… ммм, классика. Начал холивар на игровом форуме темой «Должны ли эльфы платить налоги гномам?», который разросся до пяти тысяч комментариев и привёл к бану десятка особо активных участников. Дипломатический гений.

Форум… комментарии… бан… Воспоминания, погребённые под слоем пафосной саморефлексии, начали всплывать. Бессонные ночи у мерцающего экрана. Яростные перепалки в сети. Злорадный смех, когда очередной оппонент выходил из себя. Запах чипсов… Тех самых…

— «Похитил корону древних королей, лишив династию легитимности»… — существо вздохнуло так тяжело, что пара далёких галактик на мгновение погасла. — Взломал почту и угнал аккаунт в той же «Легендах Эфирии» у главы топовой гильдии, на котором была редкая шапка в виде короны. Говорят, парень плакал.

Я молчал. Весь мой грандиозный эпос саморазрушения съёжился до размеров мелкого интернет-хулиганства. Империи оказались серверами, герои – стримерами, войны – срачами в комментариях, артефакты – пикселями на экране. Я не был архитектором руин. Я был… троллем. Обычным, злобным интернет-троллем, мастером бессмысленных провокаций в виртуальности.

— Знаешь, Печёнкин, — божество отложило планшет, который растворился в воздухе, — я повидал многое. Я создаю миры щелчком пальцев. Я наблюдаю за рождением и смертью звёзд, за эволюцией цивилизаций, за великими драмами и комедиями бытия. И в последнее время… мне стало невыносимо скучно.

Оно потянулось так, что хрустнули сами основы реальности.

— Особенно меня утомляют эти… попаданцы. Штамповка. Пришёл, увидел, получил чит, гарем, победил короля демонов. Или открыл уютную булочную. Или стал слизью и подружился с драконом. Шаблон на шаблоне. Никакой интриги, никакой… изюминки.

Существо посмотрело на меня с новым интересом. Странным, немного брезгливым, но определённо интересом.

— А вот ты… Ты – нечто иное. В тебе нет ни капли героизма, ни грамма созидания. Ты не стремишься к власти, славе или даже банальному выживанию. Твоя единственная цель – вызывать раздражение, сеять хаос ради хаоса, ломать чужие песочницы просто потому, что можешь. Весь твой опыт из виртуальной жизни сводится к этому. Это… отвратительно. И в то же время… забавно.

В его глазах, похожих на потухшие квазары, мелькнула искра.

— Я тут подумал… У меня скопилось изрядное количество этих шаблонных миров с шаблонными попаданцами. Смотреть на них – тоска смертная. А что, если… добавить туда немного перца? Немного твоего таланта?

Оно наклонилось ко мне.

— Представь, Печёнкин. Новые миры. Новые «герои». И ты – невидимый кукловод, дёргающий за ниточки. Только твоя цель – не привести их к победе, а превратить их пафосное приключение в сущий фарс. Сделать их жизнь невыносимой. Довести их до белого каления. Затроллить их… в масштабах мультивселенной. Используя весь твой богатый опыт из интернета.

Божество хитро улыбнулось, и улыбка эта была полна вселенского цинизма.

— Я дам тебе силу. Возможность вселяться в любое тело. В героя, в злодея, в случайного крестьянина, в его говорящего хомяка. Хочешь – в одного, хочешь – в десятерых одновременно. Твоя задача – высмеять их клише, разрушить их шаблоны, устроить им персональный ад из абсурда и издевательств. А я… я буду смотреть. И, возможно, впервые за пару эонов, мне не будет так скучно.

Оно протянуло мне руку, в которой мерцала сфера чистой энтропии.

— Ты станешь моим агентом хаоса. Моим режиссёром страданий. Моим… главным троллем. Взамен – вечность развлечений. Для нас обоих. Ну что, Влад Игоревич? Согласен променять свои жалкие интернет-баталии на настоящую игру?

Я смотрел на сферу, потом на скучающее божество. Весь мой стыд, вся неловкость от разоблачения улетучились. Вместо них пришёл азарт. Чистый, незамутнённый азарт. Троллить попаданцев? С божественными силами? Под присмотром всемогущего существа, которое разделяет твоё чувство юмора? Это… это была работа мечты! Перенести навыки из виртуальности в реальные миры!

Мои губы растянулись в ухмылке, той самой, которая появлялась на моём лице перед особо удачной подлянкой в сети.

— Где подписать? — спросил я, и мой голос прозвучал неожиданно уверенно.

— Отлично! — расхохотался бог – сухим, трескучим смехом, от которого по пространству пошли новые трещины. — Формальности ни к чему. Просто коснись сферы. И давай выберем первую жертву… У меня как раз есть один особо пафосный экземпляр в мире меча и магии. Собирает гарем со скоростью света. Думаю, пора внести коррективы в его «гармоничные» отношения…

Я протянул руку к сфере. Величайший троллинг только начинался. И на этот раз моей игровой площадкой будет вся мультивселенная.

Глава 1 - Герой, его почитательницы и громогласное ква.

Пространство схлопнулось и развернулось, точно в дешёвом фокусе с платком. Серо-буро-малиновая скука кабинета скучающего бога (я решил называть его про себя Боб – для краткости и потому что это имя казалось ему подходящим) сменилась… ослепительной зеленью, пронзительной синевой неба и запахом чего-то неуловимо… шаблонного. Пахло свежескошенной травой, приключениями и лёгким налётом магии уровня «для начинающих». Я очутился посреди залитой солнцем поляны, в кольце леса, который выглядел так, будто его наскоро собрали из стандартных элементов «Типичный сказочный лес № 3».

– Ну как тебе декорации? – раздался в моей голове голос Боба, лишённый какой-либо интонации, кроме вселенской усталости. – Старался, подбирал. Классика жанра. Вон там, за холмом, столица королевства светлых эльфов, на севере – мрачные земли короля демонов (по секрету: они не такие уж и мрачные, просто у него проблемы с созданием имиджа), а прямо по курсу – деревенька «Нубово», где наш пациент как раз получает своё первое задание.

Я огляделся. Силы, дарованные Бобом, ощущались… странно. Не как прилив могущества, а скорее как открывшийся доступ к панели администратора этого конкретного мирка. Я чувствовал каждое живое существо вокруг – от муравья, деловито тащившего хвоинку, до… ага, вот и он. Наш герой.

– Вижу цель, – мысленно ответил я Бобу. – Типичный японский школьник, попавший в иной мир? Стандартная комплектация: чёрные волосы ёжиком, решительный взгляд (пока ещё не испорченный реальностью), меч за спиной, который явно великоват, и аура главного героя, от которой слегка мутит.

– Именно, – подтвердил Боб с лёгким вздохом. – Танака Кенджи. Погиб под колёсами грузовика-сана, классика. Переродился с благословением богини удачи и повышенных характеристик. Сейчас как раз спасает деревню от… дай-ка посмотрю… нашествия особо злобных слизней. Уровень угрозы: «Справится даже ребёнок с палкой».

Я прищурился, фокусируя своё астральное зрение. Действительно, на окраине деревни, которая выглядела так, будто её построили специально для обучающих миссий, разворачивалась эпическая (в представлении Кенджи) битва. Парень с мечом неуклюже, но напористо размахивал своей железкой, разрубая на куски дрожащие комки синей слизи. Вокруг него уже собралась небольшая толпа восхищённых зевак и… о да. Оно. Святая святых любого исекая. Зародыш будущего гарема.

Там была эльфийка. Высокая, с длинными светлыми волосами, острыми ушками и выражением лёгкого аристократического презрения ко всему сущему на лице. Звали её, судя по информации, просачивающейся в моё сознание, Элара. Рядом с ней, вся такая энергичная и хвостатая, стояла девушка-кошка с рыжими волосами и непоседливыми ушками – Мия. Она хлопала в ладоши и издавала звуки, которые, вероятно, должны были изображать ободряющие возгласы. Чуть поодаль, смущённо теребя подол простого платья (под которым, несомненно, скрывалось королевское происхождение), стояла принцесса Аурелия, сбежавшая из дворца в поисках «настоящей жизни». Классика. Три архетипа на старте. Боб, ты хоть какое-то разнообразие мог бы внести?

– Зачем? – прозвучал в голове ленивый ответ. – Шаблоны работают. Они как фастфуд. Все знают, чего ожидать. Моя задача – не создавать шедевры, а заполнять пустоту. А твоя теперь – превращать этот фастфуд в нечто… несъедобное. Действуй, Печёнкин. Удиви меня. Хотя бы попробуй.

Вызов принят, Боб. Я ухмыльнулся – не физически, конечно, а своим астральным «я». Пора начинать представление.

Мой первый выбор пал на самую экспрессивную – Мию. Лёгкое ментальное усилие, и моё сознание скользнуло в её тело. Ощущения были… диковинными. Чувство хвоста, обострённый слух, внезапное желание погоняться за солнечным зайчиком… Сосредоточься, Влад!

Кенджи как раз нанёс финальный удар последнему слизню, обрызгав себя и окрестности синей жижей. Он победно вскинул меч и повернулся к своим почитательницам, ожидая оваций.

– Кенджи, вы были великолепны! – воскликнула Мия её высоким голоском, в котором, однако, прозвучали мои слова. Она подбежала к нему, но вместо того, чтобы броситься на шею, как ожидалось, остановилась в метре и приняла строгую позу. – Однако позвольте заметить, ваша работа мечом демонстрирует некоторую… гм… композиционную незавершённость. Особенно в фазе парирования слева. Чувствуется аллюзия на ранний постструктурализм, но без должной деконструкции самого понятия «удар». Ня?

Кенджи застыл с поднятым мечом и отвисшей челюстью. Синяя жижа капала с его волос. Элара недоумённо приподняла бровь. Аурелия покраснела ещё сильнее, явно не понимая ни слова.

– Эм… Мия-тян? – неуверенно пробормотал герой. – Ты чего? Какой ещё пост… структурализм?

– Ах, простите мне мою прямолинейность, – продолжала Мия (то есть я), делая сложный реверанс, едва не запутавшись в собственном хвосте. – Просто наблюдая за флуктуациями вашей боевой ауры, я не могла не провести параллели с онтологической неопределённостью субатомных частиц в квантовой пене пространства-времени. Ваша техника одновременно существует и не существует в парадигме эффективного фехтования. Это восхитительно и тревожно одновременно! Ня-парадокс!

Я едва сдерживал мысленный хохот. Лицо Кенджи вытянулось. Он явно пытался понять, не перегрелся ли на солнце или, может, слизни были ядовитыми.

– Мия, ты не ударилась? – осторожно спросила Элара, подходя ближе.

– Ударилась? – прозвучал ответ голосом Мии, пока я поворачивал её голову к эльфийке. – Физический контакт с твёрдой поверхностью есть лишь иллюзия, порождённая взаимодействием электромагнитных полей. На самом деле, мы никогда ничего не касаемся. Не так ли, коллега? – я заставил Мию подмигнуть Эларе.

Эльфийка отшатнулась. Кажется, она заподозрила одержимость демонами. Отлично. Первый посев хаоса прошёл успешно. Пора менять дислокацию.

Я выскользнул из сознания Мии, оставив её растерянно трясти головой и бормотать: «Ня? Что это сейчас было?». И тут же нырнул в Элару. О, это было другое ощущение. Спокойствие, лёгкая отстранённость, чувство единения с природой и… лёгкое раздражение от суетливости короткоживущих рас. Ну, сейчас мы это исправим.

Кенджи всё ещё пытался привести Мию в чувство, когда Элара (я) вдруг хлопнула себя по лбу с совершенно неэльфийским энтузиазмом.

– О великие Леса! Идея! Кенджи, Мия, Аурелия! Нам срочно нужно организовать профсоюз! – заявила она своим мелодичным голосом, в котором, однако, звучал мой пыл, взмахнув руками.

– Проф… что? – переспросил Кенджи, окончательно сбитый с толку.

– Профсоюз Авантюристов и Героев Стартовой Локации! – продолжала Элара (я). – Мы должны бороться за наши права! Требуем нормированный рабочий день! Оплачиваемый отпуск! Компенсацию за вредность при работе со слизью! И отдельный пункт – запрет на использование клише «смерть от грузовика» как причину перерождения! Это дискриминирует тех, кто умер от упавшего рояля или подавился чипсами!

Я добавил последний пункт специально для Боба, чувствуя, как по мысленной связи прошла волна сухого смешка.

– Элара, ты… ты себя хорошо чувствуешь? – Мия, кажется, немного пришла в себя и теперь с подозрением смотрела на эльфийку. – Ты же всегда говорила, что мирские заботы – это суета…

– Суета – это работать без страховки и пенсионных отчислений! – пылко возразила Элара (я), в её голосе зазвенели несвойственные ей нотки. – Подумайте только! Герои рискуют жизнью, а что получают взамен? Неясные обещания славы, скудные награды от старост и потенциальное окружение поклонниц, которое только добавляет головной боли! Нам нужны гарантии! Требуем заключить коллективный договор с королём демонов! Пусть обеспечит безопасные условия труда на своей территории!

Аурелия тихо пискнула и спряталась за спину Кенджи. Герой выглядел так, будто его мир рушится. Его стойкая эльфийка и энергичная кошкодевочка внезапно превратились в… это. Одна несёт псевдонаучный бред, другая призывает к классовой борьбе.

– Кажется… нам всем нужно отдохнуть, – промямлил Кенджи. – День был… насыщенный.

– Отдых? Отлично! – подхватила Элара (я). – Предлагаю начать с митинга! Соберём всех авантюристов в таверне! Наш лозунг: «Долой геройскую эксплуатацию! Даёшь восьмичасовой рабочий день и обед по расписанию!»

Пока Кенджи пытался успокоить разбушевавшуюся (и совершенно не похожую на себя) Элару и всё ещё растерянную Мию, я решил добавить штрихов к картине. Покинув тело эльфийки, я быстро вселился в деревенского старосту – толстого, добродушного мужичка, который как раз собирался вручить Кенджи награду.

Староста подошёл к герою, откашлялся и торжественно произнёс своим обычным, слегка дребезжащим голосом, но вкладывая в слова моё ехидство:

– Герой Кенджи! От лица всей деревни прими нашу скромную благодарность! – Он протянул Кенджи мешочек, который выглядел подозрительно маленьким. – Вот. Десять медных монет. И купон на скидку пять процентов в нашей лавке на покупку лечебных трав! Действителен до конца недели. Использовать только по чётным дням. Предъявлять вместе с удостоверением личности героя, заверенным тремя свидетелями и нотариусом из столицы.

Кенджи взял мешочек с таким видом, будто ему вручили дохлую крысу. Десять медяков и купон со сложными условиями за спасение деревни? Даже по меркам стартовых заданий это было… унизительно.

– И ещё, герой, – добавил староста (я), понизив свой голос до заговорщицкого шёпота. – Ходят слухи… ты это… разговариваешь со своим мечом? И он тебе отвечает? Говорят, он даёт тебе советы насчёт стиля… Это правда? Просто… интересно. У меня внучка как раз ищет себе модного консультанта.

Глаза Кенджи расширились от ужаса. Он посмотрел на свой меч, потом на старосту, потом на своих спутниц, которые теперь обе смотрели на него с новым, странным интересом.

– Я… я пойду, – пролепетал Кенджи, схватил Аурелию за руку и потащил её прочь от этого сумасшедшего дома. Мия и Элара (уже пришедшая в себя, но совершенно сбитая с толку своим недавним порывом к профсоюзной деятельности) растерянно последовали за ними.

Я покинул тело старосты и невидимым духом последовал за процессией. Они направлялись в единственную таверну деревни – «Храп Гоблина». Отличное место для следующего акта.

В таверне было шумно и людно. Авантюристы разной степени потрёпанности пили эль и обсуждали свои подвиги. Кенджи и его компания сели за столик в углу. Напряжение между ними можно было резать ножом. Мия дулась, Элара задумчиво теребила кончик уха, Аурелия нервно озиралась, а Кенджи просто смотрел в стол с выражением вселенской скорби на лице.

Время для слухов! Я поочерёдно вселялся в разных посетителей таверны, подсаживаясь к разным компаниям и «случайно» заводя разговор о новом герое.

– Слыхали про новенького, Кенджи? – пробасил бородатый гном своему собутыльнику, пока я управлял им. – Говорят, он на самом деле не человек, а заколдованная лягушка. Поэтому он так странно двигается.

– А мне трактирщик шепнул, – отвечал ему долговязый лучник (тоже я) своим гнусавым голосом из-за соседнего стола, – что его сила происходит от редкого артефакта – носка короля демонов. Он его под рубашкой носит. Вонючий, наверное!

– Да ладно вам! – вмешивалась полная торговка (опять я) своим зычным голосом тремя столами дальше. – Все знают, что он собирает себе спутниц, чтобы принести их в жертву богине неловких ситуаций! Я сама видела, как он на них странно смотрит!

Слухи распространялись по таверне со скоростью лесного пожара, обрастая новыми подробностями. Кенджи, обладая обострённым «геройским» слухом, слышал все эти обрывки разговоров. Его лицо становилось всё бледнее. Он уже не знал, что хуже – странное поведение его спутниц или то, что теперь вся деревня считает его говорящей лягушкой с фетишем на грязные носки.

Настало время для вишенки на торте. Я заметил у стойки старого мага в потрёпанной мантии – типичный «мудрый наставник», который должен был дать Кенджи пару советов и, возможно, простенький артефакт. Маг как раз направлялся к столику героя. Идеально.

Я вселился в мага за долю секунды до того, как он подошёл к Кенджи.

– Юный герой! – прогремел маг (я) его старческим, но всё ещё сильным голосом, полным фальшивой мудрости. – Я видел твой бой со слизнями! В тебе чувствуется великий потенциал! Но помни: истинная сила не в мече, а в… правильном выборе закуски!

Кенджи поднял на него ошарашенный взгляд.

– Что?

– Именно! – маг (я) стукнул посохом по полу. – Чтобы раскрыть свою истинную силу и подготовиться к битве с королём демонов, ты должен выполнить особое задание! Отправляйся на болота вечной сырости и добудь мне… легендарную вяленую воблу прозрения! Говорят, её чешуя открывает третий глаз, а икра дарует знание всех анекдотов мира! Ступай, герой! И помни: без воблы – нет победы!

Маг (я) торжественно развернулся и удалился, оставив Кенджи и его спутниц в полном ступоре. Вяленая вобла? Анекдоты? Третий глаз?

Кенджи уронил голову на стол. Кажется, геройский дух в нём дал трещину. Элара (я) задумчиво произнесла:

– Вяленая рыба… Интересно, входит ли она в стандартный рацион авантюриста? Нужно будет внести поправку в устав профсоюза…

Мия просто тихо всхлипнула. Аурелия, кажется, была готова упасть в обморок.

Моя работа здесь была почти закончена. Остался один маленький штрих. В тот момент, когда Кенджи поднял голову, чтобы сказать что-то ободряющее своим спутницам (или просто застонать от отчаяния), я на долю секунды скользнул в его сознание. Он открыл рот и вместо слов издал громкий, отчётливый звук… кваканья. Идеально поставленного лягушачьего кваканья.

– Ква.

Тишина за столиком стала абсолютной. Даже шум в таверне как будто стих на мгновение. Кенджи зажал себе рот рукой, его глаза были размером с блюдца. Мия, Элара и Аурелия смотрели на него с неописуемым выражением лиц. Смесь ужаса, недоумения и… возможно, капельки брезгливости.

Я покинул тело Кенджи, чувствуя глубокое, злорадное удовлетворение. Миссия выполнена. Герой в шоке, его спутницы на грани нервного срыва из-за необъяснимого поведения друг друга и лидера, репутация уничтожена абсурдными слухами, а мудрый наставник отправил его на идиотское задание за рыбой.

– Ну что, Боб, достаточно «оживил» картину? – мысленно спросил я, удаляясь из этого мирка.

– Хм… – Голос Боба звучал чуть менее монотонно. Кажется, там проскользнула тень… веселья? – Неплохо, Печёнкин. Неплохо. Этот Кенджи теперь долго будет разбираться, что это было – проклятие, массовое помешательство или просто очень, очень неудачный день. Зачёт. Готовься ко второму акту. У меня есть отличный кандидат в мире с «Системой». Любитель прокачки и оптимизации. Посмотрим, как ему понравится, когда сама реальность начнёт сбоить.

Я ухмыльнулся. О да. Миры с системой. Это будет весело. Очень весело. Для меня и Боба, конечно.

Глава 2 - Потный Нагибатор228 и система джокера

Переход был на удивление плавным, словно переключение канала на старом, но надёжном телевизоре. Секунду назад я ухмылялся, покидая мир незадачливого Кенджи, а в следующую – уже парил невидимым духом над городом, который выглядел так, будто его вырвали прямиком из какой-то ММОРПГ не самого высокого пошиба. Дома – угловатые, текстуры – слегка пиксельные, а над головами НПС висели аккуратные жёлтые восклицательные знаки. В воздухе тут и там вспыхивали полупрозрачные окна с надписями вроде «+10 опыта!» или «Получен предмет: Потёртая кожаная перчатка».

– Добро пожаловать в Арканию, мир системы! – раздался в моей голове привычно-скучающий голос Боба. – Наш сегодняшний пациент – индивид, известный в своих кругах как «Нагибатор228». Настоящее имя – Алексей Петров, бывший бухгалтер, помешанный на таблицах Excel и оптимизации. Здесь он нашёл своё призвание. Цель жизни: достичь максимального уровня, собрать лучшее снаряжение и «закрыть весь контент». Сейчас он на семьдесят восьмом уровне, методично зачищает локацию «Предгорья забытых богов» в поисках ингредиентов для создания эпического нагрудника.

Я сфокусировался. Ага, вот и он. Фигура в сверкающих доспехах, с двумя мечами за спиной и выражением крайней сосредоточенности на лице, которое обычно бывает у людей, пытающихся не спалиться. Перед ним то и дело всплывали системные сообщения: «Критический удар!», «Монстр «Горный ворчун» (ур. 75) повержен!», «Получено: Зуб ворчуна (3 шт.), Камень возврата (1 шт.)».

– Зануда, – констатировал я. – Смотри, как он тщательно собирает каждый выпавший камешек. Наверное, у него и инвентарь по цветам рассортирован.

– Именно, – подтвердил Боб. – Он ведёт подробнейшую таблицу шансов выпадения добычи и оптимальных маршрутов для её сбора. Любое отклонение от его «идеального прохождения» вызывает у него приступ неконтролируемой ярости, сравнимый с реакцией твоих бывших оппонентов на форумах. Почва благодатная, Печёнкин. Не разочаруй.

– И не подумаю, – ухмыльнулся я. Но прежде чем взяться за старого доброго травника, моё внимание привлекло нечто иное. Рядом с одним из тех самых жёлтых восклицательных знаков, что парили над головами потенциальных квестодателей, я заметил едва различимое мерцание, крошечный сгусток переливающегося кода, похожий на заблудившуюся цифровую мошку. Оно словно подрагивало в такт системным уведомлениям, вспыхивавшим неподалёку. «А это ещё что за пиксель-переросток?» – подумал я. – «Неужто местный системный дух, отвечающий за выдачу заданий на этом пятачке?» Идея пришла сама собой: а что, если попробовать вселиться не в очередного болванчика из плоти и крови, а вот в эту системную аномалию? Чем чёрт не шутит!

Одно ментальное усилие – и привычного ощущения погружения в чужое тело не последовало. Вместо этого я словно растворился, превратившись в поток информации, в часть самой структуры этого мира. Это было… странно и пьяняще. Я не видел глазами, но ощущал логические цепи, скрипты, переменные, отвечавшие за этот небольшой участок города. И я понял, что могу вносить… коррективы. Не глобально, нет – на это моих сил или специфики этого «тела» не хватало. Но вот подправить текст в системном сообщении, слегка изменить условия уже существующего задания или даже «подарить» игроку новый, совершенно идиотский квест – это пожалуйста! Этакий локальный администратор с правами на мелкое хулиганство. «Отлично» – подумал я. Это открывает совершенно новые горизонты для творчества. Теперь можно было приступать к главному блюду. Начнём, пожалуй, с основ. С заданий.

Мой взгляд упал на ближайшего НПС с восклицательным знаком над головой. Это был пожилой травник по имени Финеас, который, судя по всему, выдавал задание на сбор редких трав. Нагибатор228 как раз направлялся к нему, очевидно, для сдачи предыдущего поручения. Идеальный момент.

Я легко скользнул в сознание Финеаса. Тело старика было немощным, пахло сушёными травами и пылью, но голос – вполне себе бодрый.

Нагибатор228 подошёл, и над его головой всплыло стандартное окно диалога.

– Я принёс «Слёзы горной нимфы», мудрый Финеас? – спросил Нагибатор228 своим ровным, лишённым эмоций голосом, явно прощёлкивая диалог.

– О, доблестный Нагибатор228! – проскрипел Финеас (я) его же старческим голосом, широко улыбаясь. – Да, конечно! Десять «Слёз горной нимфы», как и просил! Великолепно! Вот твоя награда!

Системное сообщение: Задание «Сбор Слёз Нимфы» выполнено! Получено: 50000 опыта, 10 золотых, Репутация с «Травниками предгорий» +100.

Нагибатор228 кивнул, уже собираясь взять следующее задание.

– Однако, герой, – продолжил Финеас (я), хитро прищурившись и говоря всё тем же голосом старика, – у меня есть для тебя новое, ещё более важное поручение! Дело государственной важности, можно сказать!

Над головой Нагибатора228 появилось окно нового квеста, текст в котором я, разумеется, только что самолично «откорректировал», используя свой новый доступ к системной «кухне»:

«Особое поручение Финеаса: Спасение королевского пуделя»

Описание: Любимый пудель Её Величества королевы Амалии, сэр Пушингтон Третий, был похищен коварными гоблинами-контрабандистами! Его держат в «Пещере зловонных тайн». Спаси сэра Пушингтона и верни его безутешной королеве!

Награда: 1000000 опыта, 500 золотых, Легендарный Артефакт «Ошейник безграничной милоты».

Нагибатор228 замер. Миллион опыта? Легендарный артефакт? За спасение какой-то шавки? Это выбивалось из всех его таблиц и расчётов. Но награда была слишком соблазнительной.

– Я берусь! – решительно заявил он.

– Отлично, герой! – воскликнул Финеас (я). – Но есть одна маленькая деталь… Сэра Пушингтона нужно не просто спасти. Его нужно спасти… стильно!

Системное сообщение: Задание «Особое поручение Финеаса: Спасение королевского пуделя» обновлено!

Дополнительные условия: Пройти «Пещеру зловонных тайн», не получив ни единого удара. Завершить зачистку пещеры, используя только оружие категории «Тупой предмет» (например, дубины, булавы, но не герои – это моветон). Привести сэра Пушингтона к королеве, предварительно исполнив танец маленьких утят (минимум 32 фуэте). За каждое невыполненное условие – штраф к награде 50%.

Лицо Нагибатора228, обычно непроницаемое, начало подёргиваться. Тупые предметы? Танец утят? Это что за издевательство? Его конфигурация персонажа была заточена под парные клинки и уклонение, а не под танцы с дубиной!

– Это… это точно системное задание? – выдавил он.

– А то! – бодро подтвердил Финеас (я). – Сам королевский архивариус системы лично утверждал! Говорит, для повышения уровня вовлечённости игроков и развития нестандартного мышления! Так что удачи, герой! И помни про фуэте! Её Величество очень ценит балет!

Нагибатор228 молча развернулся и зашагал в сторону «Пещеры зловонных тайн». Я видел, как над его головой вспыхивают системные сообщения: «Уровень стресса +10%», «Параметр «Логика» временно снижен на 5 единиц из-за когнитивного диссонанса».

– Неплохое начало, – прокомментировал Боб с ноткой одобрения. – «Ошейник безграничной милоты» – это ты хорошо придумал.

– Стараюсь, – усмехнулся я, покидая тело травника. – Теперь время для монстров.

Нагибатор228, сменив свои сверкающие клинки на две ржавые булавы, купленные по дешёвке, осторожно продвигался по пещере. Он был явно не в своей тарелке. Каждый удар булавой был медленным и неуклюжим. Гоблины-контрабандисты, обычно разлетавшиеся от его атак, теперь казались более вёрткими.

Я выбрал самого захудалого гоблина в группе, которую Нагибатор228 как раз собирался атаковать. Секунда – и я уже внутри мелкого зелёного уродца с кривым ножом.

Нагибатор228 замахнулся булавой.

– За систему мать! – выкрикнул он свой боевой клич (да, это реально его клич, я не шучу).

Но вместо того чтобы испуганно отпрыгнуть, гоблин (я) вдруг выпрямился, отбросил нож и принял позу мыслителя.

– Постойте, о великий воитель! – пискляво, но с неожиданной глубиной в голосе произнёс гоблин (я). – Прежде чем вы обратите моё скромное естество в добычу, позвольте задать вам один экзистенциальный вопрос! В чём смысл монотонной зачистки локаций? Не является ли бесконечная погоня за опытом и снаряжением лишь сублимацией страха перед пустотой небытия, скрытой за финальными титрами этого мира?

Нагибатор228 замер с поднятой булавой. Системных подсказок на такой случай не было.

– Что… что ты несёшь, отродье? – прохрипел он.

– Я несу бремя осознания, о игрок! – патетически изрёк гоблин (я). – Мы, монстры, обречены на вечное возрождение лишь для того, чтобы быть снова и снова убитыми ради эфемерных цифр вашего прогресса! Где справедливость? Где наше право на самоопределение? Может, я не хочу быть монстром! Может, в душе я – поэт, мечтающий писать хокку о красоте сталактитов!

Другие гоблины в пещере прекратили свои дела и с удивлением уставились на своего философствующего собрата. Над головой Нагибатора228 вспыхнуло: «Получен отрицательный эффект: «Экзистенциальный тупик» (Снижает скорость атаки на 15% из-за глубоких раздумий)».

– Заткнись! – рявкнул Нагибатор228, преодолевая ступор, и обрушил булаву на гоблина-философа.

Системное сообщение: Монстр «Гоблин-мыслитель» (ур. 13) повержен! Получено: 0 опыта, Предмет «Неоконченное хокку о сталактитах» (1 шт.), Отрицательный эффект «Угрызения совести убийцы поэтов» (Снижает шанс критического удара на 5% на 10 минут).

Нагибатор228 посмотрел на клочок бумаги с корявыми строчками:

Капля с потолка

Тихо падает во тьму

Может, это я?

Он с отвращением отбросил хокку и двинулся дальше, стараясь не думать о бренности бытия мобов.

Следующим этапом стали ловушки. «Пещера зловонных тайн» была ими напичкана. Нагибатор228, благодаря своей дотошности, знал расположение почти каждой. Но я вселился в механизм одной из ловушек – вылетающих из стены дротиков. Когда Нагибатор228, уверенный в своей безопасности, проходил мимо, я активировал её. Но дротики не просто вылетели. Они вылетели, пропели короткую, но очень фальшивую арию из неизвестной оперы, а затем аккуратно воткнулись в стену рядом с ухом Нагибатора228, образовав надпись: «БУ!».

Системное сообщение: Ловушка «Поющие дротики» активирована! Вы уклонились! Получен положительный эффект «Лёгкий испуг» (Увеличивает скорость передвижения на 5% из-за желания быстрее покинуть это место).

Нагибатор228 начал что-то бормотать себе под нос про «незадокументированные особенности» и «криворуких разработчиков».

Наконец, он добрался до клетки с сэром Пушингтоном Третьим. Это был маленький, белый, невероятно пушистый пудель, который при виде Нагибатора228 испуганно заскулил.

– Не бойся, собачка, я тебя спасу, – процедил Нагибатор228, открывая клетку. – А потом придётся танцевать… О, система, за что мне это…

Я не мог упустить такой момент. Я вселился в пуделя.

Как только Нагибатор228 вытащил его из клетки, сэр Пушингтон (я) вдруг сел, поднял лапку и чистым, поставленным баритоном произнёс:

– Благодарю вас, сударь! Ваша отвага достойна восхищения! Однако, что касается танца… я предпочитаю танго. И, если не возражаете, партию веду я. Музыку!

Нагибатор228 отшатнулся, выронив пуделя. Собака, говорящая баритоном и требующая танго? Это уже переходило все границы.

– Ты… ты тоже одержим? – прошептал он.

– Одержим страстью к искусству, мой дорогой спаситель! – ответствовал пудель (я) голосом, в котором отчётливо слышался мой сарказм, элегантно встряхнув ушами. – А теперь, если вы не против, нам пора к Её Величеству. И не забудьте про фуэте. Я, конечно, предпочитаю танго, но королева – дама консервативных взглядов.

Обратный путь из пещеры превратился для Нагибатора228 в пытку. Говорящий пудель постоянно комментировал его боевые навыки («Правее бедро, сударь, правее! В танго это важно!»), давал советы по выбору экипировки («Этот нагрудник совершенно не гармонирует с вашим цветом глаз, мой друг!») и время от времени пел песни собственного сочинения.

Добравшись до королевы (которая оказалась полной, добродушной женщиной, действительно обожавшей своего пуделя), Нагибатор228, с лицом человека, идущего на эшафот, начал исполнять танец маленьких утят. Пудель (я) сидел рядом и отбивал лапкой ритм, изредка вставляя голосом: «Неплохо, но над плие надо поработать!»

Награда была выдана. Легендарный «Ошейник безграничной милоты» оказался… обычным блошиным ошейником с выгравированной надписью: «Для самых милых». Нагибатор228 чуть не заплакал.

Пора было переходить к интерфейсу и торговцам. Я покинул тело пуделя (оставив его, к счастью для Нагибатора228, снова обычным скулящим созданием) и направился в городской магазин.

Нагибатор228, пытаясь восстановить душевное равновесие, решил продать накопившийся хлам и купить новые зелья. Он подошёл к торговцу – усатому гному по имени Борин. Я тут же занял его место.

– Приветствую, герой! – прогудел Борин (я) его басовитым голосом. – Что желаешь продать или купить?

Нагибатор228 выложил на прилавок гору добычи: зубы ворчунов, камни, старую броню.

– Вот, оцени, – буркнул он.

Борин (я) внимательно осмотрел каждый предмет.

– Хм… Зубы ворчуна… Знаешь, сейчас на них спрос упал. Могу дать по одной медной монетке за штуку. И то, если возьмёшь партией. А вот этот «Камень возврата»… Подозрительно он выглядит. Не подделка ли? Нет, такое я не куплю. Ещё придут стражники, обвинят в скупке краденого…

Нагибатор228, который точно знал рыночную цену этих предметов, побагровел.

– Да ты издеваешься! Они стоят минимум по десять серебряных каждый!

– Рынок нестабилен, герой, – развёл руками Борин (я). – Сегодня так, завтра иначе. А вот у меня есть для тебя особое предложение! Видишь этот камень? – Я достал из-под прилавка обычный серый булыжник. – Это «Камень абсолютной обыденности»! Редчайший артефакт! Придаёт своему владельцу +100 к незаметности в толпе! Идеально для шпионов и тех, кто не любит платить налоги! Всего за пятьсот золотых! Эксклюзив!

Нагибатор228 молча смотрел на булыжник, потом на Борина, потом снова на булыжник.

– Я… я лучше зелья куплю, – выдавил он. – Мне десять «Великих зелий исцеления».

– Отличный выбор! – обрадовался Борин (я). – Вот, держи! – Я протянул ему десять пузырьков с ярко-зелёной жидкостью. – Только есть нюанс. Чтобы зелье подействовало, его нужно выпить, стоя на одной ноге и распевая гимн гильдии торговцев. Иначе оно превратится в тыквенный сок. Таковы новые правила системы по борьбе с нелицензионным потреблением магических эликсиров.

В этот момент, благодаря моим заблаговременным манипуляциям через тот самый «системный сгусток», над головой Нагибатора228 начали вспыхивать десятки сообщений:

«Вы успешно сделали вдох! +0.0000001 опыта!»

«Вы моргнули! Достижение «Соколиный глаз 1 уровня» разблокировано!»

«Обнаружена пылинка на вашем левом наплечнике! Активирован квест «Генеральная уборка»! Цель: очистить все предметы экипировки от пыли. Награда: титул "Чистюля года".»

«Ваш параметр «Удача» был переименован в "Способность находить мелочь под диваном".»

«Ваш параметр «Сила» теперь называется "Умение открывать банки с огурцами".»

«Внимание! На вас наложен отрицательный эффект «Синдром овоща»! Каждое пятое произнесённое вами слово будет заменяться случайным названием овоща!»

Нагибатор228 схватился за голову. Его интерфейс сошёл с ума. Он попытался открыть инвентарь – вместо привычных иконок там были гифки рикролла. Карта показывала, что он находится в общественном туалете, хотя он стоял в магазине.

– Свёкла! Что… что происходит?! – закричал он, и сам вздрогнул от неожиданного «свёкла».

– Спокойствие, герой! – сказал Борин (я), сохраняя невозмутимость. – Возможно, это просто небольшие системные флуктуации. Или новый патч. Рекомендую перезагрузить интерфейс путём тройного сальто назад с одновременным чтением лицензионного соглашения вслух. Обычно помогает.

Нагибатор228 посмотрел на меня безумными глазами, развернулся и выбежал из магазина, крича что-то нечленораздельное, периодически перемежаемое названиями овощей: «Огурец! Разработчики! Редиска! Я вас всех… хрен… найду!».

Я с удовлетворением покинул тело гнома. На площади Нагибатор228 пытался вызвать системное меню, колотя кулаком по воздуху. Кажется, его идеальный мир оптимизации и порядка рухнул окончательно.

– Великолепно, Печёнкин, – голос Боба был почти… довольным. – Этот экземпляр оказался даже забавнее предыдущего. Любители прокачки так предсказуемы в своей реакции на хаос. Что ж, пора подумать о следующей цели. У меня есть один мир, где попаданец пытается вести «тихую жизнь», открыв кафе. Думаю, его «уют» нуждается в некоторой деконструкции.

Я предвкушающе усмехнулся. О да, «тихая жизнь». Это всегда самый благодатный материал для издевательств.

Глава 3 - Тихий уголок и соседи джокера

Мир сменился с такой же лёгкостью, как и в предыдущий раз. Вместо пиксельных текстур Аркании и назойливых системных сообщений меня окутала пасторальная идиллия. Я оказался в местечке под названием Тихополье, и оно, чёрт возьми, полностью соответствовало своему имени. Аккуратные домики с черепичными крышами, утопающие в цветах, мощёные улочки, журчание ручья неподалёку и аромат… свежей выпечки. Да, определённо свежей выпечки.

– Наш сегодняшний клиент – Пак Мин Чжун, – прозвучал в голове голос Боба, на этот раз с оттенком, который можно было бы принять за предвкушение, если бы боги вообще что-то предвкушали. – Бывший ведущий специалист отдела финансового планирования крупного сеульского чеболя. Выгорел на работе, скончался от переутомления во время подготовки годового отчёта. Мечтал о тихой, спокойной жизни, о маленькой пекарне вдали от городской суеты. Ну вот, получил. Открыл заведение «Золотистый хлебец». У него даже есть питомец – кролик по кличке Пушок. И, да, его выпечка, по слухам, обладает… лёгкими умиротворяющими свойствами. Ничего серьёзного, просто люди становятся чуть счастливее после его булочек. Недокументированная особенность его «попаданческого» таланта.

Я мысленно присвистнул. Корейский финансист, ставший пекарем с волшебными булочками и ручным кроликом. Это же просто концентрат «уютного исекая»! Боб, ты превзошёл сам себя в подборе жертв.

– Какая прелесть, – не удержался я от комментария. – Наверное, он уже подружился со всеми местными жителями, и они носят ему кимчхи и рисовое вино в благодарность за его душевные плюшки?

– Примерно так, – подтвердил Боб. – Идиллия. Тошнотворная, сахариновая идиллия. Твоя задача, Печёнкин, внести в этот сироп ложку… нет, бочку дёгтя.

Я огляделся, уже прикидывая план действий. Мин Чжун как раз вышел из своей пекарни – симпатичного двухэтажного домика с вывеской, на которой был изображён улыбающийся хлебец. Сам Мин Чжун был мужчиной средних лет, с усталым, но довольным лицом, в белом фартуке, слегка припорошённом мукой. Он вынес на крыльцо мисочку с водой для… а вот и он! Пушок! Огромный, белый и невероятно пушистый кролик с розовыми глазами. Он тут же подбежал к миске и принялся лакать воду.

– Начнём с малого, – решил я. – С дестабилизации фауны.

Одно лёгкое усилие, и моё сознание скользнуло в пушистое тельце кролика. Ощущения были… забавными. Зрение стало ниже, запахи – острее, а в голове настойчиво билась мысль о морковке. Так, Влад, соберись! У нас тут работа.

Мин Чжун, умилившись своему питомцу, вернулся в пекарню, оставив дверь приоткрытой. Пушок (то есть я) допил воду и, вместо того чтобы, как обычно, устроиться на солнышке, решительно направился внутрь.

Пекарня была образцом уюта. Деревянные полки, заставленные свежайшими хлебами, булочками, пирожными. Запах ванили, корицы и свежего теста витал в воздухе. Посетителей пока не было – раннее утро.

– Так-так, что тут у нас? – пропищал Пушок (я) тоненьким кроличьим голоском, который, к счастью, мог слышать только я (и, возможно, Боб). – Мука… много муки! Отличный материал для перформанса!

Я заставил Пушка подпрыгнуть на мешок с мукой. Мешок лопнул, и облако белой пыли окутало половину помещения. Затем, вдохновлённый успехом, Пушок (я) принялся носиться по пекарне, оставляя на свежевымытом полу мучные следы в виде сложных геометрических узоров, отдалённо напоминающих древние руны. Пара буханок хлеба, неосторожно оставленных на краю стола, были сброшены на пол и творчески растоптаны. Тесто, поднимавшееся в большой деже, было исследовано на предмет съедобности – и, к моему удивлению, оказалось довольно вкусным. Пушок (я) оставил в нём несколько глубоких отпечатков лап и носа.

Когда Мин Чжун вернулся из подсобки, напевая какую-то незамысловатую корейскую песенку, он застыл на пороге. Его лицо медленно вытянулось. Пекарня, его гордость и мечта, выглядела так, будто в ней резвилась стая бешеных снежных барсов. А посреди этого хаоса, весь в муке и с довольной мордой, сидел Пушок, догрызая корочку от особенно красивого пирога с ягодами – того самого, который Мин Чжун испёк для старосты деревни по особому заказу.

– Пушок?.. – выдохнул Мин Чжун таким тоном, будто увидел призрак своего покойного начальника отдела, требующего немедленно предоставить квартальный отчёт. – Что… что ты наделал?!

Пушок (я) невинно моргнул розовыми глазками и издал тихое «Фр-фр-фр», что, по кроличьей логике, должно было означать: «А что, собственно, не так? Я просто помогал с дизайном интерьера!»

Мин Чжун схватился за голову. День только начался, а его уже ждала генеральная уборка и необходимость как-то объясняться перед старостой.

– Это было… артистично, – прокомментировал Боб. – Особенно руны из муки. В этом есть что-то от древних шаманов.

– Это только разминка, – ответил я, покидая тело кролика и оставляя Мин Чжуна разгребать последствия «творческого порыва» своего питомца. – Теперь перейдём к официальным лицам.

Первым под раздачу попал местный санитарный инспектор, гном по имени Бомбур. Он как раз совершал плановый обход. Я вселился в него, когда он подходил к «Золотистому хлебцу». Мин Чжун, только-только закончивший уборку и перепекавший пирог для старосты, увидел инспектора и внутренне сжался.

– Доброго утречка, господин Пак! – проскрипел Бомбур (я) своим обычным гномьим баском, но с нотками особо въедливого занудства. Я поправил очки на носу и достал огромный блокнот. – Пришёл проверить соответствие вашего заведения новым санитарным нормам номер триста восемь-бис, параграф «Гамма-семь», подпункт «Дельта-штрих».

Мин Чжун вежливо улыбнулся.

– Конечно, господин, проходите. У меня всё в порядке.

Бомбур (я) вошёл и принялся с лупой осматривать каждый угол.

– Так-с… Температура окружающего воздуха в помещении для расстойки теста… 23,7 градуса по Цельсию. Непорядок! Согласно новым регуляциям, оптимальная температура должна составлять 23,56 градуса с погрешностью не более двух сотых градуса! Это может негативно сказаться на метаболизме дрожжевых культур! Штраф!

Мин Чжун моргнул.

– Но… это же почти то же самое!

– В нашем деле «почти» не считается! – отрезал Бомбур (я). – Далее… Освещённость рабочей поверхности… триста девяносто восемь люкс. А положено четыреста! Ещё один штраф! И что это? – Инспектор ткнул пальцем в только что испечённый Мин Чжуном хлеб. – Я чувствую… едва уловимые эманации позитивной энергии! Вы используете незарегистрированные магические ингредиенты? Это грубейшее нарушение! Ваша выпечка вызывает у потребителей несанкционированное чувство лёгкой радости! А вдруг у кого-то аллергия на счастье? Требую полный список ингредиентов с указанием их астрального следа и лицензию на применение бытовой магии в пищевой промышленности!

Мин Чжун начал заикаться. Он и сам не до конца понимал, почему его хлеб такой… особенный.

Проверка продолжалась ещё час. Бомбур (я) находил нарушения в самых невероятных местах: «Угол наклона лопаты для пиццы не соответствует стандартам!», «Цвет муки на три оттенка бледнее эталонного образца из палаты мер и весов!», «Этот хлебный мякиш имеет неоднородную пористость! Отверстия номер тридцать семь и сто двенадцать отличаются по диаметру на три тысячных миллиметра!».

В итоге Мин Чжун получил предписание на устранение ста семнадцати нарушений и штраф, равный его годовой выручке.

Следующим был налоговый инспектор – высокий, тощий эльф с ледяными глазами по имени Линтариэль. Я перехватил его на подходе.

– Господин Пак, – протянул Линтариэль (я) своим холодным, бесцветным голосом, едва войдя в пекарню, где Мин Чжун в отчаянии пил успокоительный чай из женьшеня. – У меня для вас несколько уточнений по поводу вашей налоговой декларации.

– Но я всё заплатил! – взмолился Мин Чжун.

– Возможно, – невозмутимо ответил Линтариэль (я). – Однако, согласно новому указу Его Величества, вводятся дополнительные налоги. Во-первых, «Налог на солнечное освещение витрин». Ваша пекарня выходит на солнечную сторону, что создаёт неконкурентное преимущество. Будьте добры уплатить. Во-вторых, «Сбор за распространение приятных ароматов». Запах вашей выпечки распространяется по всей улице, вызывая у граждан повышенное слюноотделение и мысли о еде, что отвлекает их от общественно полезного труда. В-третьих, «Акциз на уют». Ваше заведение чрезмерно уютно. Это может привести к тому, что граждане будут проводить здесь слишком много времени, вместо того чтобы заниматься, например, повышением рождаемости или тренировками в народном ополчении.

Мин Чжун слушал с открытым ртом. Список новых налогов, которые Линтариэль (я) зачитывал монотонным голосом, казался бесконечным: «Налог на излишнюю пышность булочек», «Пошлина за использование корицы в непромышленных масштабах», «Взнос в фонд поддержки пекарен, производящих неаппетитную продукцию»…

Когда эльф удалился, оставив Мин Чжуну счёт на сумму, способную разорить небольшое королевство, пекарь просто сел на пол и тихо застонал. Его мечта о тихой жизни трещала по швам.

Но это было ещё не всё. Днём в пекарню заглянул городской архитектор – крепко сбитый гном Громли. Я, разумеется, уже был в нём.

– Пак! – рявкнул Громли (я) так, что зазвенели стёкла. – У меня есть вопросы к конструктивным особенностям твоего… этого… сарая!

– Но… это же пекарня! И она построена по всем правилам! – пролепетал Мин Чжун, который уже не ждал ничего хорошего.

– Правилам?! Ха! – хмыкнул Громли (я). – Вот эта оконная рама! Она сделана из сосны! А по новым стандартам сейсмоустойчивости для зданий, производящих продукцию с повышенным содержанием клейковины, рамы должны быть из морёного дуба! Или из адамантия, если печёшь ржаной!

– Но у нас не бывает землетрясений! – попытался возразить Мин Чжун.

– Профилактика, сынок, профилактика! – пророкотал дворф. – А дверь! Она открывается наружу! Это создаёт повышенную ветровую нагрузку на петли! Срочно переделать, чтобы открывалась внутрь! А ещё лучше – сдвижная, как в гномьих шахтах! И цвет крыши! Слишком яркий! Он привлекает драконов! Перекрасить в маскировочный болотный! Срок – две недели! Иначе – снос!

В течение следующей недели жизнь Мин Чжуна превратилась в сущий ад. Каждый день приходили какие-то чиновники (в которых, разумеется, сидел я) и находили новые, всё более абсурдные нарушения. То цвет скатертей не соответствовал лунному календарю, то количество изюма в булочках нарушало демографический баланс местных белок.

Посетители тоже начали вести себя странно.

Однажды вваливается здоровенный орк (удачно мной захваченный), весь в шрамах и боевой раскраске. Он грозно смотрит на пирожные, потом на Мин Чжуна:

— Эй, кулинар! А есть у тебя пирожное, которое орёт, когда его кусаешь? Ну, чтобы как враг на поле боя! И чтобы из него кровь шла… вишнёвый сироп, например. А то эти ваши сладкие штучки… не для настоящих воинов! Мне нужен десерт, который будет сопротивляться!

Потом к нему зашла старуха и, оглядев прилавки, своим обычным благодушным голосом, но с моими словами, заявила:

– Любезный, а нет ли у вас хлебушка без глютена, без сахара, без дрожжей, без муки, но чтобы на вкус был как мамины пирожки и лечил от морщин? Ах, да, и чтобы калорий в нём было минус сто. Я слежу за фигурой.

Другой клиент, суровый дровосек, купил булочку, откусил, нахмурился и пробасил (моими словами):

– Слышь, пекарь! А чего это у тебя булочка такая… круглая? Непорядок! Настоящая мужская булочка должна быть квадратной! Или, на худой конец, треугольной! Чтобы характер чувствовался! Исправляй!

Пришёл волшебник (своим обычным дребезжащим голосом, но с моими словами):

– Уважаемый пекарь! А не найдётся ли у вас пирога, который, будучи съеденным, временно превращает тёщу в… ну, скажем, в комнатный цветок? Фикус, например. Ненадолго, буквально на пару часиков, пока я важный ритуал провожу. И чтобы потом она ничего не помнила. А то зелья у меня закончились, а терпение – ещё раньше. Ну, или хотя бы булочку, от которой она бы забыла, как меня зовут? Тоже вариант.

Позже пришла группа суровых воинов в доспехах, их главарь (я) проговорил:

— Эй, хлебопёк! Нам нужен хлеб, который бы давал +10 к силе, +5 к выносливости и иммунитет к драконьему огню! И чтобы его можно было есть прямо в шлеме! И чтобы он не крошился в походной сумке! А ещё – чтобы от него враги в ужасе разбегались! Есть такой? Нет? Плохо работаешь!

Как-то раз Мин Чжун, доведённый до отчаяния, решил пожаловаться старосте деревни. Он вышел на площадь, где собралось несколько жителей, откашлялся и начал:

– Уважаемые соседи, господин староста! Я больше так не могу! Мою пекарню…

И в этот момент все, кто был на площади, как по команде, начали громко и синхронно… икать. Ик. Ик. Ик. Мин Чжун замолчал, ошарашенно глядя на них. Он попытался продолжить:

– Меня замучили проверками… Ик! – вырвалось у него самого, когда я на долю секунды коснулся его сознания.

Площадь продолжала икать. Староста, красный как рак, тоже икал, пытаясь что-то сказать, но из его рта вырывались только эти судорожные звуки.

Мин Чжун махнул рукой и побрёл обратно в свою пекарню, которая из мечты превратилась в источник бесконечных страданий. Он сел за столик, положил голову на руки и впервые за много лет заплакал – тихо, беззвучно, как плачут люди, привыкшие сдерживать эмоции на публике. Пушок, теперь уже настоящий, без моего участия, подошёл и ткнулся ему в руку мокрым носом, но это не утешало.

– Ну что, Боб, – мысленно обратился я к своему нанимателю, наблюдая за этой душераздирающей (для Мин Чжуна) сценой. – Кажется, «уютный мирок» успешно деконструирован. Пациент доведён до нужной кондиции.

– Да уж, – голос Боба был почти неотличим от мурлыканья очень большого и очень довольного кота. – Бюрократический террор – это всегда безотказный приём. Особенно когда он доведён до такого абсурда. Этот Пак, похоже, скоро вернётся к финансовым отчётам – они покажутся ему раем по сравнению с этим «тихим счастьем». Готовься, Печёнкин. Следующая остановка – мир, где попаданец переродился… не человеком. Это будет интересно.

Я усмехнулся. Не человеком? О, это открывало совершенно новые перспективы для изощрённого издевательства. Бедный, бедный Мин Чжун. Он ещё легко отделался.

Глава 4 - Перерожденец в мировое зло (табуретку)

Когда Боб объявил следующую «жертву», я на мгновение подумал, что он шутит. Даже по его меркам вселенского цинизма это звучало… экстравагантно.

– Понимаешь, Печёнкин, – тянул он своим обычным скучающим тоном, пока я перемещался сквозь межмировое небытие, – этот индивид при жизни был известным мебельным дизайнером. Весьма снобистским, надо сказать. Презирал всё, что не было образцом скандинавского минимализма или итальянского барокко. Умер, по иронии, когда на него упал шкаф-купе его собственного дизайна – не выдержали крепления. И вот, для особого урока смирения, он переродился…

Пространство вокруг меня уплотнилось, обрело запахи и звуки. Я оказался в помещении, наполненном гулом голосов, звоном кружек и ароматом жареного мяса, пива и чего-то неуловимо… затхлого. Типичная таверна средней руки в сказочном мире.

– …в обычную деревянную табуретку, – закончил Боб. – В самой оживлённой таверне города Зажопинск. Наслаждайся.

Я невидимым духом завис под потолком, осматриваясь. Да, вот она. Четырёхногая, грубо сколоченная из тёмного дерева, без каких-либо изысков. Просто табуретка. И я чувствовал в ней… сознание. Сознание, кипящее от негодования, фрустрации и экзистенциального ужаса. Бедный дизайнер, должно быть, переживал культурный шок вселенского масштаба.

– Его зовут Эдуард фон Штруппенгольц, – услужливо подсказал Боб. – Но сейчас он предпочитает мысленно называть себя «Объект 734/Б, подтип "Мебель для сидения, низкая, без спинки"». Ведёт внутренний монолог о несовершенстве этого мира и отсутствии элементарной эстетики в окружающих его предметах. А ещё он пытается подавать сигналы SOS азбукой Морзе, постукивая ножками по полу. Безуспешно, разумеется.

Я едва сдержал смешок. Это будет даже слишком легко. Пора приступать к превращению обычного предмета мебели в местное исчадие ада.

Первым делом я решил немного «оживить» ощущения нашего дизайнера и окружающих. Таверна была полна народу. За столами сидели моряки, торговцы, искатели приключений. Вот как раз к «нашей» табуретке подошёл здоровенный, бородатый гном с огромной кружкой пива. Он с грохотом опустился на Эдуарда фон Штруппенгольца.

Я скользнул в сознание гнома буквально на секунду. И в тот момент, когда его пятая точка соприкоснулась с деревянной поверхностью, я заставил его с диким воплем подпрыгнуть так, что пиво из кружки взмыло вверх, оросив соседей.

– Клянусь молотом моего прадеда, она меня укусила за самое ценное! Злобная тварь!

Гном отскочил, подозрительно глядя на табуретку и прикрывая причинное место. Его сотрапезники, обтираясь от пива, уставились на него с недоумением.

– Ты чего, коротышка? Совсем с катушек съехал? Это же обычная табуретка! – ответил ему сосед-эльф с ехидной ухмылкой.

– Да нет же! – возмутился гном, осторожно тыкая в табуретку древком топора. – Она… она дьявольски холодная! И я чувствовал, как из неё исходит чистая злоба! Словно сам король демонов в неё вселился!

Я уже покинул тело гнома и наблюдал за реакцией Эдуарда. Его внутренний монолог, который я мог улавливать, был полон отборных проклятий в адрес «этих неотёсанных варваров, не способных отличить предмет мебели от адского отродья». То, что его «функциональную форму» только что обвинили в покушении на гномью честь и связи с инфернальными силами, кажется, выводило его на новый уровень страданий.

Следующей «жертвой» стала полная трактирщица, Марта. Она протискивалась между столами, неся поднос с дымящейся похлёбкой. Проходя мимо табуретки, она случайно задела её ногой. Я тут же вселился в неё. Марта взвизгнула так, что поднос взлетел в воздух, а похлёбка совершила живописный кульбит и приземлилась на голову лысого мага за соседним столом. Трактирщица же начала яростно отряхивать ногу, причитая:

– Ох, чтоб тебя, исчадие столярного ада! Она меня обожгла ледяным огнём! И теперь нога немеет, словно её коснулся призрак! Это проклятая вещь, говорю вам!

Маг, с которого стекала похлёбка, недобро посмотрел на табуретку. Слух о «дьявольской» табуретке, кусающей гномов и обжигающей трактирщиц, начал стремительно распространяться по таверне. Люди стали обходить её широкой дугой, крестясь и шепча молитвы. Эдуард, кажется, был даже немного польщён таким вниманием, хоть и негативным – лучше быть воплощением зла, чем безликой мебелью. Но я не собирался давать ему расслабляться.

Вечером, когда таверна была особенно полна, я решил закрепить за табуреткой репутацию локального артефакта тьмы. Я вселился в бродячего монаха-экзорциста, который как раз зашёл пропустить кружечку. Увидев «зону отчуждения» вокруг табуретки и услышав перешёптывания, монах нахмурился.

Он подошёл к табуретке, достал серебряный крест и начал своим обычным, слегка гнусавым голосом, но наполняя его моими зловещими интонациями:

– Во имя света, я чую здесь присутствие… нечестивого! Эта простая на вид вещь… она источает миазмы древнего зла! Я вижу на ней печать… Печать повелителя мух! Она была создана в незапамятные времена тёмными культистами для… для сидения во время особо кощунственных ритуалов!

Внутренний мир Эдуарда взорвался потоком эстетического негодования, смешанного с какой-то извращённой гордостью. Его, образец чистоты и формы, теперь считали троном повелителя мух! Это было одновременно ужасно и… почти лестно, учитывая альтернативу быть простой мебелью.

Затем монах (я) начал «обряд изгнания». Он окроплял табуретку святой водой (которая, к слову, была обычным пивом из его кружки, но кто заметит?), воскуривал благовония (пучок сушёной травы, отобранный у козы трактирщика) и зачитывал «древние заклинания» (фрагменты из инструкции по сборке икеевской полки, произнесённые на псевдолатыни).

Эффект был потрясающим. Во время «обряда» я заставил табуретку своим вселением слегка подрагивать и издавать низкий гул. Посетители таверны в ужасе жались по углам. Некоторые даже падали на колени и молились.

На следующий день трактирщик, Барнаби, решил, что с «проклятой табуреткой» нужно что-то делать. Он уже не осмеливался её трогать, но и оставлять источник зла в своём заведении не хотел. Я подкинул ему идею через пьяного прорицателя, который заглянул на огонёк (и в которого я, конечно же, вселился).

– Я вижу… вижу! – вопил прорицатель (я) его же дребезжащим голосом, указывая на табуретку. – Это не просто табуретка! Это ключ! Ключ от врат в преисподнюю! Если её уничтожить неправильно, демоны вырвутся на свободу! Но если её… умаслить… подносить ей дары… она станет защитником этого места от других, более мелких зол!

Барнаби в ужасе схватился за сердце, но идея ему понравилась. Лучше иметь одного «ручного» демона-табуретку, чем кучу мелких неприятностей.

Так началась «Эпоха умилостивления зловещей табуретки». Её обнесли верёвочным ограждением, на котором повесили чеснок и серебряные ложки. Перед ней поставили чашу для подношений. Посетители, проходя мимо, бросали туда монетки, кусочки еды, а некоторые даже капали собственной кровью (я подсказал эту идею через особо впечатлительного культиста-недоучку).

Эдуард фон Штруппенгольц, бывший эстет и дизайнер, теперь был местным идолом тёмных сил. Его кормили, поили (пивом в чашу), задабривали кровью и боялись до дрожи в коленках. Я чувствовал, как его рассудок начинает давать трещины. Он уже не был уверен, кто он – дизайнер, табуретка или действительно демон, запертый в дереве.

Он пытался «общаться» ещё яростнее. Скрипел, вибрировал, даже пытался раскачиваться (насколько это возможно для табуретки). И каждый раз я интерпретировал это по-новому.

– Слышите? Она гудит! – шептал какой-нибудь торговец (моими словами). – Это она недовольна качеством подношений! Нужно что-то более… кровавое! Может, живого раба?

– Нет-нет! – возражал местный учёный-самоучка (снова я). – Этот гул – это она пытается установить с нами телепатическую связь! Она хочет передать нам знания о строении вселенной! Или рецепт идеального борща! Нужно срочно найти медиума!

Кульминацией стало появление группы «рыцарей-охотников на демонов» – на самом деле, это были три переодетых городских стражника, которым надоело патрулировать улицы, и они решили подзаработать на «изгнании зла». Я, разумеется, был в их «капитане».

– Во имя Короля и Святого Пылесоса! – провозгласил «капитан» (я) его же бравым, но слегка фальшивым голосом, обнажая ржавый меч. – Мы пришли избавить это славное заведение от демонической табуретки! Готовься, исчадие преисподней, познать гнев праведный!

Началась «битва». «Рыцари» неуклюже махали мечами вокруг табуретки, выкрикивая боевые кличи и цитаты из дешёвых рыцарских романов. Я заставил табуретку «отвечать» – она подпрыгивала (с моей помощью), издавала треск и даже один раз «плюнула» (на самом деле, это была капля пива, удачно стряхнувшаяся с неё) в глаз одному из «рыцарей».

«Битва» закончилась тем, что «рыцари», получив от трактирщика щедрое вознаграждение за «изгнание» (на самом деле, они просто унесли табуретку на задний двор и оставили её там под дождём), удалились с чувством выполненного долга.

Эдуард фон Штруппенгольц, бывший предмет культа, теперь был изгнанным «демоном», мокнущим под дождём на задворках таверны. Его внутренний мир представлял собой смесь отчаяния, безумия и странного удовлетворения от того, что он всё-таки смог навести шороху.

– Боб, ты это видел? – мысленно обратился я к богу. – По-моему, наш дизайнер прошёл все стадии: от фрустрации до обожествления и низвержения. Полный цикл.

– Это было… поучительно, – прозвучал голос Боба, в котором, как мне показалось, отчётливо слышались нотки неподдельного восторга. – Кто бы мог подумать, что из обычной табуретки можно сделать такую звезду андеграунда? Этот мир определённо стал интереснее.

– Пора закругляться, – сказал я Бобу. – Этот пациент, кажется, получил исчерпывающий урок цены популярности и смирения. Куда дальше?

– А дальше у нас девушка, попавшая в тело злодейки отомэ-игры, – сообщил Боб. – Она очень старается избежать плохой концовки. Думаю, мы поможем ей сделать её старания… незабываемыми. И особенно пикантными.

Я усмехнулся. Отомэ-игры. Мир интриг, красивых юношей и флагов смерти. Это будет весело. Для меня и Боба, разумеется. Бедная злодейка ещё не знает, какой «творческий подход» к её судьбе мы применим.

Глава 5 - Злодейка отомэ-игры и революция нижнего белья

После экзистенциальных страданий табуретки мир отомэ-игры показался мне почти курортом. Яркие краски, изящные замки, прекрасные юноши с томными взглядами и, конечно, главная героиня, окружённая потенциальными женихами. А ещё – наша «пациентка», девушка по имени Лиза, угодившая в тело леди Изабеллы фон Шварцшильд, каноничной злодейки, которой по сюжету светила либо казнь, либо, в лучшем случае, ссылка в С̶и̶б̶и̶р̶ь̶ далёкую, холодную провинцию.

– Лиза, – вещал Боб, пока я осваивался в новом мире, паря невидимым духом над бальным залом, где как раз разворачивалась очередная сцена «случайной» встречи героини и одного из принцев, – девушка начитанная. Она прекрасно знает все сюжетные повороты и отчаянно пытается их избежать. Хочет быть милой, доброй, подружиться с главной героиней игры, очаровать принцев не стервозностью, а «внутренней красотой». Скукота, одним словом. Твоя задача – внести в её благородные порывы элемент… непредсказуемости.

Я оглядел действующих лиц. Изабелла, одетая в роскошное, но, по меркам злодеек, довольно скромное тёмно-синее платье, нервно теребила веер, стараясь держаться в тени. Главная героиня игры, милашка Амелия с наивными голубыми глазами, как раз «случайно» уронила платок у ног принца Теодора – высокого блондина с таким благородным профилем, что хотелось немедленно отлить его в бронзе и поставить на городской площади. Рядом маячили ещё два «объекта любви»: циничный брюнет принц Виктор и застенчивый рыцарь сэр Реджинальд.

– Понял, Боб, – усмехнулся я. – Начнём с малого. С подрыва репутации потенциальных женихов.

Мой первый выбор пал на принца Теодора. Он как раз галантно поднимал платок Амелии, собираясь произнести какую-нибудь высокопарную банальность о звёздах в её глазах. Я скользнул в его сознание.

– О, прекрасная леди Амелия! – произнёс Теодор (я) своим бархатным баритоном, но вместо того, чтобы вернуть платок, он вдруг поднёс его к носу и глубоко, с наслаждением, вдохнул. – Какой… какой божественный аромат! Это… это запах свежеиспечённых булочек с корицей и… лёгкая нотка пороха? Вы случайно не увлекаетесь алхимией на досуге? Или, может, вы тайно подрабатываете в королевской пекарне? Я бы с удовольствием попробовал вашу выпечку! Особенно если она такая же взрывоопасная, как ваш взгляд!

Амелия покраснела до корней волос и выхватила платок. Теодор (уже настоящий) стоял в недоумении, не понимая, почему милая девушка так на него посмотрела. Изабелла, наблюдавшая за сценой из угла, удивлённо приподняла бровь. Кажется, принц Теодор был не таким уж и идеальным.

Следующим был принц Виктор, известный своим острым языком и любовью к сарказму. Он как раз подошёл к Изабелле, видимо, собираясь отпустить очередную колкость в её адрес.

– Леди Изабелла, – начал он своим обычным насмешливым тоном, – вы сегодня выглядите…

Я быстро вселился в него.

– …невероятно революционно! – закончил Виктор (я) с неожиданным энтузиазмом, оглядывая её платье. – Этот тёмно-синий цвет! Какая смелость! Какое пренебрежение к пастельным тонам, которые так любят эти… эти безликие куклы! Вы – символ грядущих перемен! Я чувствую, что вы тайно возглавляете подпольное общество по борьбе с рюшами и оборками! Я с вами! Долой кринолины! Да здравствует удобство и практичность! Может, обсудим манифест нашего движения за чашечкой… крепкого кофе без сахара? Как истинные революционеры!

Изабелла растерянно захлопала ресницами. Принц Виктор, главный циник королевства, внезапно превратился в пламенного борца за модную реформу? Она что-то пролепетала о том, что ей нужно подышать свежим воздухом, и поспешила ретироваться. Виктор (настоящий) остался стоять, смутно припоминая, что он только что говорил что-то очень странное про рюши.

Сэр Реджинальд, застенчивый рыцарь, был моей следующей целью. Он как раз набрался смелости и подошёл к Амелии, чтобы пригласить её на танец.

– Л-леди Амелия, – начал он, заикаясь, – не окажете ли вы мне ч-честь…

Я был уже в нём.

– …помочь мне выбрать новый шлем? – выпалил Реджинальд (я) своим обычным смущённым голосом, но с неожиданной настойчивостью. – Понимаете, мой старый шлем… он… он мне немного жмёт в области… э-э-э… философских размышлений. И я подумал, что у вас, как у дамы с тонким вкусом, наверняка есть своё мнение о дизайне рыцарских головных уборов! Мы могли бы посетить оружейную лавку прямо сейчас! Там как раз распродажа шлемов с перьями! Или, может, вы предпочитаете шлемы с рогами? Они так брутально смотрятся!

Амелия, вместо того чтобы обрадоваться приглашению на танец, испуганно отшатнулась от рыцаря, который внезапно проявил нездоровый интерес к её экспертному мнению по поводу шлемов. Изабелла, наблюдавшая и эту сцену, начала подозревать, что в королевском дворце происходит что-то очень странное. Все принцы и рыцари вели себя… совсем не по сценарию.

Но я решил не ограничиваться только мужчинами. Пора было внести немного хаоса и в женское общество. На балу присутствовала главная соперница Амелии за внимание принцев (помимо Изабеллы, конечно) – кокетливая и немного глуповатая леди Кларисса.

Я вселился в неё, когда она проходила мимо группы придворных дам, обсуждавших последнюю сплетню.

– Ой, девочки! – прочирикала Кларисса (я) своим обычным писклявым голоском. – А вы слышали, что леди Изабелла… она… она тайно пишет стихи! И не просто стихи, а оды… оды, посвящённые пользе регулярного мытья ног! Говорят, она считает, что чистые ноги – это залог мировой гармонии и процветания королевства! И она собирается основать «Общество чистых пяток» и проводить еженедельные поэтические вечера на эту тему!

Придворные дамы захихикали, бросая любопытные взгляды на Изабеллу, которая от таких новостей чуть не уронила веер. Ещё немного, и её репутация «эксцентричной злодейки» превратится в репутацию «помешанной на гигиене ног поэтессы».

Но самый главный удар я приберёг для самой Изабеллы. Она, пытаясь быть доброй и милой, решила помочь Амелии, когда та «случайно» порвала подол своего платья. Изабелла достала из своей ридикюли иголку с ниткой (она же готовилась ко всему!) и принялась аккуратно зашивать дырку.

– Какая вы добрая, леди Изабелла! – пролепетала Амелия.

– Пустяки, – улыбнулась Изабелла, чувствуя, что её план по «обелению» репутации работает.

В этот момент я на долю секунды скользнул в сознание Изабеллы. Она закончила зашивать, подняла голову и, мило улыбаясь Амелии, своим обычным голосом, но с моими словами, сказала:

– Вот, готово! А теперь, дорогая Амелия, позвольте дать вам один дружеский совет. Никогда, слышите, никогда не носите панталоны в горошек под бальное платье! Это ужасный моветон! И, кстати, ваш корсет слишком туго затянут. Это вредно для кровообращения и может привести к… э-э-э… преждевременному появлению морщин на лбу. Я просто забочусь о вашем здоровье!

Амелия застыла с открытым ртом. Леди Изабелла, только что проявившая такую доброту, внезапно перешла на обсуждение её нижнего белья и корсета? Это было… шокирующе. Она что-то пискнула и убежала, заливаясь слезами. Изабелла осталась стоять в полном недоумении. Что она только что сказала?! Она же хотела быть милой!

– Боб, это гениально! – мысленно хохотал я. – Теперь все будут думать, что леди Изабелла не злодейка, а извращенка с навязчивой идеей обсуждать чужое нижнее бельё!

– Тонко, Печёнкин, тонко, – прокомментировал Боб с плохо скрываемым удовольствием. – Ты своим кринжем разрушаешь её попытки быть «хорошей». Но не останавливайся на этом.

Следующим этапом стала «революция нижнего белья». Я начал вселяться в разных придворных дам и заставлять их горячо обсуждать… преимущества и недостатки различных моделей панталон, корсетов и комбинаций. На балах, в салонах, даже в королевском саду – везде только и разговоров было, что о «дышащих тканях», «правильной поддержке» и «влиянии кружев на мужское либидо».

Лорды и принцы были в шоке. Их дамы, вместо того чтобы обсуждать погоду или последние сплетни, с жаром спорили о том, какие панталоны лучше – шёлковые или хлопковые. Изабелла, которую после её «совета» Амелии теперь считали негласным экспертом в этой области, оказалась в центре внимания. К ней подходили дамы и шёпотом спрашивали её мнения о «новом фасоне корсета с усиленными косточками» или о «революционных панталонах с обширной вентиляцией».

Однажды, на приёме у королевы, я вселился в саму королеву – пожилую, но властную даму. Когда Изабелла сделала ей реверанс, королева (я) своим обычным царственным голосом, но с моими словами, сказала:

– Леди Изабелла, я наслышана о ваших… глубоких познаниях в области интимного гардероба. Это похвально. Не так уж много истинных экспертов в наше время, кто знает, почему это так интересно и необычно. Скажите, а как вы относитесь к идее введения единого государственного стандарта на панталоны для придворных дам? Я считаю, это поможет укрепить мораль и дисциплину. Ваши предложения?

Изабелла чуть не упала в обморок. Королева обсуждает с ней госстандарт панталон?! Это был какой-то сюрреалистический сон.

Но я пошёл ещё дальше. Я начал «внедрять» новые модные тренды. Через слуг, модисток и просто болтливых дам я распространял слухи о том, что «самые модные леди столицы теперь носят… панталоны с вышитыми на них гербами своих родов!» или «Пантолоны с кармашками для хранения любовных записок – это последний писк моды!».

И, что самое смешное, этому бреду реально начали следовать! Вскоре на балах можно было увидеть дам, у которых из-под платьев кокетливо выглядывали уголки панталон с вышитыми львами, грифонами и единорогами.

Изабелла была в отчаянии. Она хотела изменить свою судьбу, стать доброй и уважаемой леди. А вместо этого она стала зачинщицей «революции нижнего белья» и главным экспертом по панталонам в королевстве. Принцы и рыцари смотрели на неё со смесью ужаса, любопытства и… какого-то странного уважения. Ведь только истинно сильная личность могла так радикально изменить устои общества!

На последующем балу Изабелла, пытаясь хоть как-то спасти ситуацию, решила произнести речь о важности духовных ценностей и скромности. Она взошла на небольшое возвышение, откашлялась и начала:

– Дорогие дамы и господа! В наше спокойное время так важно помнить о…

Я не мог упустить такой момент. Я вселился в главного придворного музыканта и заставил оркестр грянуть… весёлый и непристойный канкан!

Изабелла замерла с открытым ртом. Музыка гремела, а несколько особо смелых (или пьяных) дам, вдохновлённых «революционными» веяниями, действительно попытались изобразить что-то похожее на канкан, высоко задирая юбки и демонстрируя свои «гербовые» панталоны.

Это был апофеоз. Бал превратился в хаос. Изабелла поняла, что её репутация разрушена окончательно. Она уже не была просто «злодейкой». Она была «Леди Панталон», эксцентричной законодательницей мод и, возможно, местной сумасшедшей.

– Боб, это было… феерично, – выдохнул я, покидая этот мир под звуки затихающего канкана и смех Боба. – Думаю, Изабелла теперь долго будет приходить в себя.

– Несомненно, – промурлыкал Боб. – Ты превзошёл мои ожидания. Кто бы мог подумать, что нижнее бельё может стать таким мощным инструментом хаоса? Что ж, а теперь нас ждёт академия магии. Там тоже есть где развернуться твоему… таланту.

Я ухмыльнулся. Академия магии. Студенты, профессора, заклинания… О, это будет очень, очень интересно.

Глава 6 - Академия магии с подвохом

Мир отомэ-интриг и панталонных революций сменился на другой. По крайней мере, так и должно было произойти. Я очутился в величественном холле, отделанном тёмным деревом и гобеленами с изображением магов, побеждающих различных мифических (и не очень) существ. В воздухе пахло старыми книгами, пылью веков и лёгким, едва уловимым ароматом озона – верным признаком активно практикуемой магии. Это была знаменитая Архимагическая Академия Арканума, или, как её называли студенты, «Шарага Неведомой Хуйни».

– Наш сегодняшний подопечный – Алексей Вундеркиндов, – прозвучал в голове голос Боба, как всегда, источающий вселенскую скуку. – Перерожденец с Земли. При жизни был, кажется, победителем всех олимпиад по физике и математике. Считает, что магия – это просто ещё одна система законов, которую он легко освоит и «оптимизирует». Поступил в академию с высшими баллами, уверен, что через год станет лучшим выпускником за всю её историю. Цель – постичь «истинную суть магии» и, возможно, написать пару монографий на эту тему. А ещё он втайне мечтает запатентовать «Теорию единого магического поля» и номинироваться на Нобелевскую премию, если тут таковую учредят.

Я усмехнулся. О, это был мой любимый типаж! Самонадеянный всезнайка, которого ждёт очень болезненное столкновение с реальностью. Особенно когда эту реальность немного «подправлю» я.

– Звучит как вызов его системе ценностей, Боб, – заметил я. – Думаю, его научные методы здесь дадут сбой, особенно если сопроводить их хорошей дозой абсурда.

Алексей, или просто Алекс, как он предпочитал себя называть (считая, что это звучит более «прогрессивно» и соответствует его будущему научному статусу), как раз направлялся на свою первую лекцию – «Основы боевой магии». Вёл её профессор Громобой – суровый, одноглазый ветеран магических войн, чья репутация устрашала даже старшекурсников. Алекс же шёл с видом человека, собирающегося прослушать скучную вводную лекцию, содержание которой он уже вызубрил по учебникам и даже нашёл в них пару «неточностей».

Я решил начать с преподавательского состава. Профессор Громобой был идеальной мишенью. Я скользнул в его сознание, когда он входил в аудиторию, грозно оглядывая первокурсников.

– Итак, салага-а-аспиранты! – прорычал Громобой (я) своим обычным громоподобным голосом, но с неожиданной ноткой… отеческой заботы? – Сегодня мы изучим основы самообороны от… навязчивых предложений вступить в финансовую пирамиду!

Алекс удивлённо моргнул. Финансовые пирамиды? Этого точно не было в учебнике «Фундаментальные принципы боевой магии», даже в расширенном издании с комментариями архимага Занудуса.

– Представьте, – продолжал Громобой (я), расхаживая перед классом, – на вас нападает враг и начинает сулить золотые горы! «Вложи всего один золотой – получишь сто!», «Приведи двух друзей – и станешь магистром ордена Золотого Тельца!». Что делать? Как отразить эту атаку на ваш кошелёк и здравый смысл? Ответ прост – «Заклятие непреодолимого скепсиса»!

Профессор продемонстрировал несколько сложных пассов руками, во время которых его единственный глаз вращался с пугающей скоростью, и произнёс замысловатую формулу, напоминающую бухгалтерский отчёт. В воздухе ничего не произошло, только слегка запахло серой и почему-то капустным супом.

– Эффект тонкий, но крайне действенный! – заверил Громобой (я). – Противник впадает в ступор от вашей финансовой грамотности и теряет волю к обогащению за ваш счёт! А теперь – «Щит занудных вопросов по договору»! Применяется, когда враг пытается всучить вам сомнительный артефакт с кучей мелкого шрифта в описании. Вы просто начинаете дотошно расспрашивать о гарантийных обязательствах, условиях возврата и наличии сертификата соответствия от гильдии гномов-артефакторов – и вражеский энтузиазм испаряется!

Алекс что-то яростно строчил в своём блокноте, пытаясь найти логику в происходящем и вычислить коэффициент полезного действия «Заклятия скепсиса». Его соседи по парте переглядывались с недоумением, пытаясь понять, не является ли это какой-то хитрой метафорой.

Лекция продолжалась в том же духе. Мы «изучили» «Проклятие внезапной забывчивости имени собеседника» (эффективно сбивает с толку при попытке установления доверительного контакта), «Заклинание непреодолимого желания обсудить погоду» (идеально для затягивания времени) и хит сезона – «Очарование бюрократической волокиты», после которого враги начинают требовать друг у друга справки, печати и три копии удостоверения личности, заверенные драконом.

– Профессор, – поднял руку Алекс, не выдержав, – а как же классические огненные шары, ледяные стрелы, силовые поля? Это же основы, описанные в древних трудах!

Громобой (я) сурово посмотрел на него своим единственным глазом.

– Молодой человек, огненные шары – это для тех, кто не умеет читать мелкий шрифт в договорах! Истинный боевой маг побеждает умом, хитростью и… знанием своих прав потребителя! А теперь задание на дом: разработать собственное заклинание категории «Бытовая магическая самооборона». Например, «Отпугивание дебилов путём демонстрации коллекции дырявых носков». Лучшая работа будет продемонстрирована на следующем занятии. Возможно, на мне, если вы убедите меня, что это безопасно и не нарушает моих гражданских свобод.

Алекс вышел с лекции в полном смятении. Его картина мира, где магия подчинялась строгим физико-математическим законам, дала первую серьёзную трещину, грозя обрушить всё здание его научного мировоззрения.

Следующим по расписанию было Зельеварение у профессора Фиалкиной – милой старушки, похожей на божий одуванчик, но известной своей рассеянностью и тем, что её кот Мурзик периодически «помогал» ей с ингредиентами, роняя в котлы всё, что плохо лежит, а иногда и то, что хорошо лежит, но плохо пахнет.

– Сегодня, деточки, – начала профессор Фиалкина (я был в ней) своим обычным тихим, мелодичным голоском, – мы будем готовить… знаменитое «Зелье истины»! Чтобы вы всегда могли отличить правду от… ну, от того, что говорит наш декан на собраниях. Главное – следовать старинному рецепту! Я его даже помню… почти…

Алекс, понадеявшись на свой аналитический склад ума и знание химии, решил, что уж с зельями-то он разберётся. Он приготовился записывать и анализировать каждый шаг.

– Итак, внимание, старинный рецепт! – провозгласила Фиалкина (я), торжественно разворачивая пожелтевший свиток (на самом деле, это была прошлогодняя упаковка от селёдки, но кто заметит?). – Читаю медленно, так что не перебивайте!

Она откашлялась и начала нараспев, слегка фальшивя:

«Сперва берём слезу грифона,

Затем – кружку пив… то есть, крови!

Драконьей чешуи немножко,

Семнадцать штук… э-э-э… картошки!

Перо павлина… или нет, совы!

И корень мандрагоры… для основы!

Щепотку лунной пыли… иль навоза?

Ведро воды… и чья-то… э-э-э… грёза!

Охапку снов… и зелье – просто класс!

Откроет правду всем оно сейчас!»

Алекс застыл с открытым ртом и ручкой наперевес. Слеза грифона, картошка, павлинье перо и… навоз? Это точно рецепт зелья, а не компоста для огорода декана?

– Профессор, – осторожно начал он, – а вы уверены в… правильночти ингредиентов? «Семнадцать штук картошки» и «чья-то грёза» звучат… несколько неортодоксально для зельеварения.

– Ах, деточка, – отмахнулась Фиалкина (я), – это же поэзия! Древние маги были такими романтиками! Главное – уловить суть! Итак, приступим! – Она начала метать в котёл всё, что попадалось под руку, комментируя свои действия. – Так, «слеза грифона»… у меня есть слеза моего кота Мурзика, он вчера очень расстроился, что я перепутала его любимую игрушечную мышку с моей старой шваброй. Думаю, по концентрации печали подойдёт! «Драконья чешуя»… ой, драконов давно не завозили, но есть чешуя от прошлогодней копчёной рыбы, почти то же самое, только пахнет сильнее! «Семнадцать картошек»… а у меня только две, зато какие крупные! Компенсируем качеством! «Перо совы»… Мурзик как раз линяет, вот его пух, он такой же мудрый, как сова, особенно когда спит! «Корень мандрагоры»… ну, это обычная морковка, только очень старая и сморщенная, почти как мандрагора, только оранжевая! «Лунная пыль»… а это что у нас? Ах, это просто пыль из-под шкафа, ведь она такая же древняя, как луна! «Чья-то грёза»… ну, я вчера видела очень интересный сон про танцующих бегемотов, думаю, его эманации ещё витают в воздухе! А «охапка снов»… давайте добавим немного этого… этого странного белого порошка, который я нашла за печкой. Его так сложно перестать нюхать!

В котле что-то забурлило, зашипело, выпустило клуб ядовито-жёлтого дыма с запахом рыбы, мокрых носков и несбывшихся надежд, а затем приобрело цвет крепко заваренного чая с подозрительными разводами.

– Готово! – радостно объявила Фиалкина (я). – Наше «Зелье истины»! Или, возможно, «Зелье с запахом (вероятно и вкусом) говна». А теперь, кто хочет первым узнать всю правду… о себе и окружающих? Чтобы проверить эффект, я, пожалуй, и начну! Я же профессор, мне положено быть примером!

Профессор зачерпнула ложку подозрительной жидкости и с видом мученицы науки проглотила. На мгновение её лицо застыло, глаза округлились, а потом она вдруг ударила себя по лбу и заявила:

– Ой, деточки! А я вам не говорила, что на самом деле я – тайный агент галактической конфедерации, посланный на эту планету с миссией изучить влияние магии на популяцию дождевых червей? И что мой кот Мурзик – это замаскированный андроид-переводчик с кошачьего на вселенский? А ещё я считаю, что профессор Громобой носит парик, потому что его единственный глаз на самом деле – скрытая камера, и он снимает реалити-шоу «Обучаю дебилов в академии магии»! И я тайно подливаю ему в чай слабительное перед важными совещаниями, потому что он очень смешно краснеет, когда ему нужно срочно выйти!

Аудитория замерла. Профессор Фиалкина, этот милый божий одуванчик, только что выдала такие секреты, что у некоторых студентов отвисли челюсти.

– А теперь ваша очередь, деточки! – хихикнула Фиалкина (я), протягивая котёл студентам. – Давайте узнаем друг о друге всю подноготную! Это так… сближает!

Несмотря на явные риски и специфический аромат зелья, любопытство (и моя незримая воля) взяло верх. Студенты по очереди пробовали зелье. И тут началось! (Не без моего вселения, конечно же)

– Я списал экзамен по трансфигурации, превратив собственные трусы в шпаргалку! – выпалил один.

– А я тайно подкармливаю привидение в подвале пирожками, и оно рассказывает мне сплетни о преподавателях! – призналась другая.

– Я считаю, что усы декана живут своей собственной жизнью и по ночам воруют печенье из буфета! – выкрикнул третий.

Очередь дошла до Алекса. Он с научным интересом (и долей превосходства, мол, «мои-то секреты останутся при мне, я же логик!») отхлебнул из ложки.

И вдруг… он вскочил на стол, принял позу оратора и громко, на всю аудиторию, заявил:

– А я считаю, что магия – это всего лишь плохо изученная физика, приправленная суевериями и некомпетентностью местных «специалистов»! Я уже разработал теорию, которая объясняет все магические феномены с точки зрения квантовой механики и теории струн, и как только я её опубликую, вся ваша хвалёная академия станет просто историческим курьёзом! И да, я считаю, что мантия профессора Громобоя пахнет старым сыром, а причёска профессора Фиалкиной напоминает гнездо очень жирной птицы! И вообще, почему никто не использует здесь логарифмическую линейку?! Это же так неэффективно, все студенты тут такие глупые!

В аудитории повисла мёртвая тишина, нарушаемая только сдавленным хихиканьем Боба в моей голове. Алекс сам не понял, как это из него вырвалось. Он покраснел до корней волос, ощущая на себе десятки ошарашенных взглядов. Его репутация «гения-всезнайки» только что получила сокрушительный удар и трансформировалась в репутацию «заносчивого клоуна с манией величия и полным отсутствием такта».

Но и это было не всё. Директор академии, Архимаг Аларик Мудрейший, славился своими эксцентричными нововведениями. Я решил помочь ему проявить эту черту в полной мере.

На следующий день, на общем собрании академии, Аларик (в котором, естественно, сидел я) торжественно объявил:

– Дорогие студенты и преподаватели! В целях укрепления корпоративного духа и развития навыков командной работы, я объявляю эту неделю «Неделей обязательных ритуалов»!

На огромном свитке, который развернули два младших мага, одетых в костюмы морских коньков (почему – никто не знал, но это тоже было частью «ритуала»), появился список:

1. Перед входом в любое помещение необходимо трижды прокукарекать и поклониться дверной ручке.

2. На лекциях разрешается отвечать на вопросы только после того, как студент исполнит короткий ритуальный танец своего факультета (каждый факультет должен был его срочно придумать).

3. Все официальные обращения к преподавателям должны начинаться с фразы: «О, мудрейший из носителей мантии и обладатель самого внушительного посоха…» (даже если у преподавателя не было посоха).

4. Каждый студент обязан ежедневно приносить жертву духу академии в виде одного зуба (какого именно– на усмотрение духа). Зубы складывались у подножия статуи основателя.

5. Запрещается использовать магию для перемещения по лестницам. Только ползком или на четвереньках, во славу великого архитектора лестниц.

Академия погрузилась в феерический хаос. Студенты, кукарекая и кланяясь дверным ручкам, исполняли нелепые танцы, прежде чем ответить на вопрос. Студенты становились всё более шепелявыми ввиду отсутствия зубов. Алекс, пытаясь сохранить остатки своего научного достоинства, ползал по лестницам, бормоча под нос про «неэффективность такого способа передвижения» и «нарушение законов эргономики». Обращение к профессору Громобою, который обладал весьма скромным посохом, каждый раз превращалось для Алекса в пытку: «О, мудрейший из носителей мантии и обладатель самого… э-э-э… компактного, но, несомненно, могущественного посоха…».

Даже библиотека не стала для Алекса убежищем. Тамошний хранитель, древний эльф по имени Эланор, под моим чутким руководством ввёл новые правила:

– Книги выдаются только тем, кто сможет убедительно доказать, что он не является книжным червём в человеческом обличье (доказательство заключалось в раздевании догола).

– За каждую повреждённую страницу – штраф в виде публичного чтения любовного романа о страсти между орком и гоблином с выражением и комментариями.

– Разговоры о погоде в читальном зале приравниваются к попытке вызвать элементаля дождя и караются принудительным прослушиванием лекции о классификации подвидов дождевых червей.

Алекс, пытаясь взять учебник по «Теории магических потоков», был вынужден пройти унизительную процедуру «античервивой идентификации», чем вызвал гомерический хохот у других «читателей» (и Боба, который уже не скрывал своего веселья).

Апофеозом стал выпускной экзамен по «Комплексной магической дисциплине». Когда студенты расселись по местам, готовые к сложнейшим теоретическим вопросам и практическим заданиям, в аудиторию вошёл директор Аларик (я) в сопровождении… хора говорящих сусликов-монахов, одетых в крошечные рясы и поющих псалмы на неизвестном языке.

– Дорогие выпускники! – торжественно объявил Аларик (я). – В связи с успешным завершением «Недели обязательных ритуалов», сегодняшний экзамен будет проходить в формате… коллективной медитации на тему «Поиск внутреннего суслика»! Вы должны погрузиться в глубины своего подсознания, найти там своего внутреннего суслика и наладить с ним диалог о вечном. Хор сусликов-монахов создаст необходимую атмосферу для глубокого погружения! Оценки будут выставляться по степени просветлённости ваших аур и гармоничности ваших вибраций с пением хора!

Алекс схватился за голову. Медитация? Внутренний суслик? С хором настоящих сусликов? Его научный подход к магии не предусматривал такого. Он попытался протестовать, ссылаясь на устав академии и здравый смысл, но его тут же прервал грозный взгляд профессора Громобоя, который уже принял позу лотоса и, кажется, успешно нашёл своего внутреннего суслика, судя по его довольному урчанию.

Экзамен превратился в сюрреалистическое действо. Студенты сидели с закрытыми глазами, пытаясь «вибрировать в унисон» с пением сусликов. Некоторые действительно впадали в транс, другие просто спали, третьи тихо хихикали. Алекс, доведённый до отчаяния, решил применить научный подход: он начал анализировать акустические характеристики пения сусликов и пытаться вычислить резонансную частоту своего «внутреннего суслика». Внезапно он почувствовал странное умиротворение и… начал тихонько подпевать хору на идеальном сусличьем языке, чем вызвал одобрительные кивки от сусликов-монахов и очередной приступ смеха у Боба.

– Ну что, Боб, – спросил я, покидая этот мир под звуки умиротворяющих сусличьих псалмов. – Кажется, наш Вундеркиндов не только постиг «истинную суть магии», но и открыл в себе новые, неожиданные таланты. И, возможно, найдёт своего внутреннего суслика.

– Это было… божественно, – голос Боба звучал так, будто он только что достиг нирваны. – Особенно хор сусликов. Это нужно запатентовать как лучший метод обучения. Теперь, Печёнкин, у меня для тебя кое-что особенное. Мир, где наш попаданец оказался в теле главного злодея. И он очень, очень старается быть хорошим. А мы ему в этом «поможем».

Я хищно улыбнулся. О, это был вызов. Превратить попытки исправиться в ещё больший фарс? С удовольствием. Бедный «исправившийся» злодей ещё не знал, что его ждёт встреча с настоящим злодеем.

Глава 7 - 1984? Нет, я её не читал

После академических выкрутасов с говнозельем и поющими сусликами, я ожидал от Боба чего-то по-настоящему масштабного. И он не разочаровал.

– Наш следующий пациент, Печёнкин, – протянул его голос, когда я материализовался в мрачном, готическом тронном зале, увешанном черепами (кажется, декоративными, но кто их разберёт), – это Семён Пупочкин, бывший менеджер среднего звена, большой поклонник исторических романов и стратегий. Он переродился в теле Лорда Мортиса Ужасного, главного антагониста этого мира, за пять минут до того, как по канону его должен был свергнуть рыцарь в сияющих доспехах, сэр Ланселот Доблестный. Семён, естественно, в панике. Он знает весь сюжет и отчаянно пытается «исправиться», стать добрым, избежать плахи и, возможно, даже предложить Ланселоту выгодный бизнес-план по совместному управлению королевством.

Я оглядел Лорда Мортиса, то есть Семёна в его теле. Высокий, худой, с мертвенно-бледным лицом и горящими (от ужаса, а не от злобы) глазами. Он нервно теребил край своей чёрной мантии, расшитой серебряными скорпионами, и бормотал что-то про «необходимость срочной реформы налогообложения в пользу крестьян» и «гуманизацию пенитенциарной системы».

– Бедняга, – усмехнулся я. – Он пытается применить методы корпоративного управления к средневековой тирании. Это будет весело.

Первым делом Мортис решил собрать своих ближайших приспешников – Барона Кровопускателя, Графиню Ядовитую и Генерала Череполома – и объявить им о своём «преображении».

– Мои верные соратники! – начал Семён дрожащим голосом, стараясь придать ему властности. – Я… я осознал свои ошибки! С этого дня мы больше не будем сеять хаос и разрушение! Мы будем… э-э-э… нести добро и справедливость!

Приспешники переглянулись. Барон Кровопускатель задумчиво почесал свой шрам. Графиня Ядовитая изящно приподняла бровь. Генерал Череполом просто хрустнул костяшками пальцев.

Я решил им «помочь». Скользнув поочерёдно в их сознания, я заставил их отреагировать с неожиданным энтузиазмом.

– Гениально, мой Лорд! – пророкотал Барон Кровопускатель (я) его же хриплым басом. – Нести добро! Это так… неожиданно! Так коварно! Никто не будет этого ожидать! Мы застанем их врасплох нашей добротой! А потом, когда они расслабятся… ХА!

– О, мой повелитель, вы как всегда на шаг впереди! – промурлыкала Графиня Ядовитая (я) своим обычным соблазнительным голосом, но с нотками восхищения. – Справедливость! Какое изысканное оружие! Мы можем учредить «Суд Справедливости Лорда Мортиса», где будем судить наших врагов… по всей строгости наших новых, невероятно справедливых законов! Например, за неправильную парковку боевого грифона – пожизненное заключение в библиотеке с обязанностью переписывать ваши мудрые указы!

– Ур-ра-а! Добро! – рявкнул Генерал Череполом (я) его же туповатым, но громким голосом. – Мы построим для всех приюты! И больницы! А кто не захочет туда идти – мы их туда… э-э-э… добровольно-принудительно доставим! Для их же блага!

Мортис слушал их с ужасом. Его «верные» соратники восприняли его попытку исправиться как новый, ещё более изощрённый план по захвату мира. Он попытался их переубедить, но они лишь кивали с понимающим видом и предлагали всё более абсурдные способы «несения добра». Например, Барон Кровопускатель предложил ввести «налог на зломыслие», а Графиня Ядовитая – «обязательные курсы этикета для орков и гоблинов».

Тем временем, сэр Ланселот Доблестный со своей армией уже подходил к столице. Мортис, в панике, решил пойти на крайние меры – лично встретиться с героем и предложить ему мир. Он вышел за городские стены, безоружный, с белым флагом (сшитым наспех из простыни) и тщательно отрепетированной речью о «взаимопонимании и сотрудничестве».

Сэр Ланселот, увидев своего заклятого врага, идущего к нему с белым флагом, насторожился. Я решил «помочь» и ему. Вселившись в героя, я заставил его отреагировать… не совсем адекватно.

– Ах ты, коварный Лорд Мортис! – воскликнул Ланселот (я) своим обычным благородным, но сейчас слегка истеричным голосом. – Ты думаешь, я поверю в твоё раскаяние?! Это очередная твоя уловка! Ты хочешь усыпить мою бдительность, а потом ударить в спину! Но я не поддамся! Я вижу твой истинный план! Ты хочешь… ты хочешь… украсть рецепт моих любимых оладий от моей матушки! Но я не позволю! В атаку, верные рыцари! Защитим честь королевской кухни!

Армия Ланселота, ошарашенная таким приказом, но привыкшая подчиняться, с криками «За оладьи!» ринулась на безоружного Мортиса. Семён едва унёс ноги, проклиная всех главных героев и их «непрошибаемую тупость».

Следующим шагом Мортиса стала попытка завоевать любовь народа. Он решил провести «реформы». Первым делом – отменить самые драконовские налоги.

– С этого дня, – объявил он на городской площади, – налог на бороды отменяется! И налог на окна, выходящие на юг, тоже! Да здравствует свободное дыхание и солнечный свет!

Народ, привыкший к тирании Мортиса, отнёсся к этому с подозрением. Но я снова «помог». Вселившись в случайных горожан, я заставил их реагировать с бурным восторгом.

– Слыхали? Лорд Мортис отменил налог на бороды! – кричал какой-то сапожник (я). – Это же гениально! Он заботится о нас, бородачах! Он наш истинный лидер!

– А налог на окна! – вторила ему торговка рыбой (я). – Теперь мы сможем наконец-то проветривать наши дома, не боясь разориться! Лорд Мортис – спаситель отечества!

Слухи о «добром» Лорде Мортисе начали распространяться. И тут я решил подкинуть ему ещё одну «удачную» реформу. Он как раз ломал голову, как решить проблему с набегами кочевников с южных степей. Я вселился в его главного советника, старого интригана Хитрована.

– Мой Лорд, – прошептал Хитрован (я) своим обычным вкрадчивым голосом, – у меня есть гениальный план! Кочевники любят… овец! Давайте отправим им в дар десять тысяч отборных, жирных овец! Они будут так растроганы нашей щедростью, что забудут о набегах!

Мортис, отчаявшись, согласился. Десять тысяч овец были отправлены в степь. И, о чудо! Набеги прекратились! Кочевники, получив такой щедрый дар (и записку, которую я предусмотрительно приложил от имени Мортиса, в которой говорилось: «Ешьте, братья, и да прибудет с вами сила степного ветра! Ваш друг, Мортис»), действительно были растроганы. Они даже прислали ответный дар – сто лучших степных скакунов и почётный титул «Великого повелителя овец» для Лорда Мортиса.

Слава о «мудром и щедром» Лорде Мортисе росла. Сэр Ланселот, тем временем, продолжал свои попытки «разоблачить» его, но каждый раз это выглядело всё более нелепо. Например, когда Мортис (по моей подсказке через советника) организовал бесплатную раздачу каши для бедняков, Ланселот ворвался на площадь с криками: «Это отравленная каша! Он хочет погубить народ!». Но каша оказалась вкусной и сытной, а Ланселота чуть не побили сами бедняки.

Король Теобальд Третий, правивший этим королевством, был старым, недалёким и очень жадным монархом. Он с завистью наблюдал за растущей популярностью Мортиса. И тут я решил нанести решающий удар.

Вселившись поочерёдно в ближайших советников короля, я убедил их, что лучшим способом пополнить казну будет:

1. Ввести «налог на тупость» (размер налога определялся специальной комиссией по степени «недальновидности» суждений гражданина).

2. Объявить войну соседнему королевству гномов из-за того, что их национальный цветок – лютик – оскорбляет эстетические чувства Его Величества (который предпочитал розы).

3. Продать все государственные запасы зерна заезжим торговцам по бросовой цене, чтобы «быстро получить лёгкие деньги».

Результат был предсказуем. Народ взбунтовался против «налога на тупость» (особенно когда выяснилось, что самыми «тупыми» оказались сами советники короля). Война с гномами, известными своими неприступными крепостями и боевыми машинами, превратилась в катастрофу. А продажа зерна привела к голоду в столице.

На фоне этого тотального хаоса и некомпетентности королевской власти, фигура Лорда Мортиса, «раздающего кашу», «дарящего овец» и «отменяющего налоги», начала сиять спасительным светом.

Я организовал «стихийное народное восстание». Горожане (в которых я периодически вселялся, чтобы подогреть энтузиазм) с вилами и факелами двинулись к королевскому дворцу, скандируя: «Долой короля-самодура! Мортиса – на трон! Он хотя бы овец любит!».

Сэр Ланселот попытался остановить толпу, крича, что Мортис их обманывает, но его никто не слушал. Его самого чуть не растерзали, приняв за «агента короля».

Король Теобальд, увидев разъярённую толпу, в панике отрёкся от престола в пользу… овцы (я подсказал ему эту «гениальную» мысль через его советников). Но народ требовал Мортиса.

И вот, Семён Пупочкин, бывший менеджер, а ныне Лорд Мортис Ужасный (а теперь уже и Любимый), стоял на балконе дворца перед ликующей толпой. Он хотел сказать, что всё это – ошибка, что он не хочет править, что он просто хотел мира и спизженный рецепт оладий. Но я снова был в нём.

– Граждане! – прогремел Лорд Мортис (я) своим новым, обретшим неожиданную силу голосом. – Я принимаю эту… эту нелёгкую ношу! Вместе мы построим новое, справедливое общество! Общество, где каждый будет счастлив! Принудительно, если потребуется!

Толпа взревела от восторга. Мортис, к своему ужасу, стал правителем.

И тут началось самое интересное. Под моим чутким «руководством» (я периодически вселялся в Мортиса, его советников, писцов и глашатаев), в королевстве начала устанавливаться самая абсурдная антиутопия, которую только можно было вообразить.

Было создано Министерство Всеобщего Счастья и Министерство Улыбки. Граждане были обязаны улыбаться не менее восьми часов в день. Специальные «патрули счастья» ходили по улицам и выписывали штрафы (в виде принудительного просмотра комедийных представлений с участием придворных шутов) тем, у кого было «недостаточно радостное выражение лица».

Появилось Министерство Истины (в редакции Лорда Мортиса). История королевства была полностью переписана. Теперь Лорд Мортис был не бывшим тираном, а тайным агентом добра, который долгие годы под прикрытием готовил «революцию счастья». Сэр Ланселот был объявлен «завистливым клеветником» и «похитителем королевских рецептов оладий».

Была сформирована Полиция Мыслей. Запрещалось не только говорить, но и думать о плохом. Специальные маги-телепаты (в основном шарлатаны, но кто проверит?) «сканировали» мысли граждан. За «негативные вибрации» полагалось прослушивание курса лекций о «позитивном мышлении по-мортисовски».

Был введён новояз Мортиса. Появились слова вроде «заебца» (единственно верная оценка любого действия Лорда Мортиса), «нехуй думать» (полное и безоговорочное принятие всех его указов, даже самых бредовых), «труд, счастье, заебись» (любая работа должна выполняться с энтузиазмом и улыбкой).

Сам Мортис был в перманентном шоке. Он пытался издавать «добрые» указы, но под моим влиянием они превращались в абсурд. Хотел снизить налоги – в итоге ввели «налог на отсутствие улыбки». Хотел улучшить образование – ввели обязательное изучение биографии Лорда Мортиса (в трёх томах, с картинками) во всех школах.

Королевство погрузилось в пучину оруэлловского безумия, приправленного изрядной долей фарса. Граждане ходили с натянутыми улыбками, боясь «патрулей счастья», перешёптывались на новоязе и тайно проклинали «доброго» Лорда Мортиса, который сделал их жизнь невыносимо… счастливой.

– Ну что, Боб, – сказал я, покидая этот мир, где Лорд Мортис как раз подписывал указ о «Всеобщем дне обнимашек с домашними животными» (обязательном для всех, даже для тех, у кого есть аллергия). – Кажется, наш Семён не только избежал плахи, но и построил карьеру, о которой и не мечтал. И антиутопию в придачу.

– Это было… поучительно, – голос Боба был полон странного удовлетворения. – Доказывает, что благими намерениями действительно вымощена дорога в ад. А теперь, Печёнкин, тебя ждёт мир китайских культиваторов. Готовься к нефритовым красавицам, пафосным техникам и… своему особому плану по деконструкции Дао.

Я предвкушающе усмехнулся. Культиваторы. О, это будет отдельная песня. Песня о просветлении через поедание пельменей.

Глава 8 - Культиваторы, боевые пельмени и окунь-бюрократ.

После оруэлловского фарса в королевстве Лорда Мортиса мир китайского сянься показался мне глотком… экзотического чая с очень странным привкусом. Величественные горы, парящие в облаках, пагоды с изогнутыми крышами, ученики в белоснежных одеждах, медитирующие на лотосовых листьях, и, конечно, вездесущая энергия ци, которую я ощущал как лёгкое покалывание на кончиках своих астральных пальцев.

– Наш сегодняшний герой – Сяо Фан, – проинформировал меня Боб, пока я осматривал живописную долину, где располагалась школа культивации «Лазурного Феникса». – Классический попаданец. При жизни был обычным студентом, увлекался новеллами про культиваторов. Мечтает стать бессмертным, собрать гарем из «нефритовых красавиц» (это здесь обязательный атрибут успеха), овладеть непобедимыми техниками и, конечно, «постичь Великое Дао». Сейчас он на стадии «Заложения Основ», что-то вроде первого курса, и полон энтузиазма. Твоя задача, Печёнкин, направить его энтузиазм… в несколько иное русло.

Сяо Фан как раз медитировал на вершине небольшого холма, пытаясь «почувствовать потоки ци» и «слиться с природой». Выглядел он решительно: волосы собраны в пучок, взгляд устремлён вдаль, губы сжаты в тонкую линию. Типичный герой на пути к величию.

– Понял, Боб, – усмехнулся я. – Деконструируем Дао и превратим путь к бессмертию в полосу препятствий из абсурда. Начнём, пожалуй, с наставников.

Первым делом я обратил внимание на старейшину Лю, почтенного старца с длинной седой бородой и глазами, полными «тысячелетней мудрости». Он как раз собирался провести для группы новичков, включая Сяо Фана, лекцию о «Фундаментальных принципах циркуляции энергии». Я легко скользнул в его сознание.

– Приветствую вас, юные адепты пути! – начал старейшина Лю (я) своим обычным скрипучим, но авторитетным голосом, поглаживая бороду. – Сегодня мы поговорим о… правильной организации рабочего пространства для медитации согласно принципам фэншуй!

Сяо Фан удивлённо моргнул. Фэншуй? Он ожидал услышать о меридианах, даньтянях и секретных техниках дыхания.

– Ибо, как гласит древняя мудрость, – продолжал старейшина Лю (я) с важным видом, – «Нельзя наполнить сосуд духа, если он стоит в углу накопления негативной энергии!». Ваша медитационная циновка не должна быть обращена к острым углам, а кристалл для концентрации следует располагать строго на юго-востоке, но только по чётным числам лунного календаря! И ни в коем случае не медитируйте лицом к уборной – это притягивает ци застоя и финансовые неудачи!

Сяо Фан лихорадочно записывал в свой блокнот, пытаясь понять, как расположение уборной влияет на постижение бессмертия. Другие ученики тоже выглядели озадаченными.

– А теперь, – возвестил старейшина Лю (я), – я передам вам сокровенное знание, передававшееся в нашем клане из поколения в поколение! Великую технику «Тысячи небесных пельменей, умиротворяющих дух»!

Глаза Сяо Фана загорелись. Наконец-то! Секретная техника!

Старейшина Лю (я) принял торжественную позу и начал демонстрировать сложные пассы руками, сопровождая их тихим бормотанием.

– Сначала мы берём… муку, перемолотую лунными лучами, – шептал он, – добавляем немного… эссенции утренней гармонии (можно заменить щепоткой имбиря). Затем… слёзы феникса (или куриный желток, если феникс в отпуске). Замешиваем тесто… с любовью и почтением к Великому Дао Кулинарии! И лепим… пельмени! Идеальной, аэродинамической формы! Каждый пельмень – это модель вселенной, где начинка символизирует первозданный хаос, а тесто – упорядочивающую волю Дао!

Сяо Фан опустил блокнот. Рецепт пельменей? Это и была великая техника?

– Старейшина Лю, – осмелился он спросить, – а… а как эта техника помогает в бою? Или в культивации?

Старейшина Лю (я) посмотрел на него с укоризной.

– Юноша, ты мыслишь слишком приземлённо! «Небесный пельмень» – это не просто еда! Это инструмент! Разве не очевидно, что культиватор, постигший Дао Пельменя, сможет метнуть его с такой силой и точностью, что он поразит противника в акупунктурную точку, отвечающую за чувство равновесия? А уж если начинить его взрывчатой эссенцией… Или, на худой конец, можно просто угостить врага. Сытый враг – не такой злой враг. Задание на дом: слепить по сто боевых пельменей и представить их на аттестацию старейшинам! Оцениваться будет не только вкус, но и «боевой потенциал»!

Сяо Фан вышел с лекции в глубокой задумчивости. Возможно, он что-то упустил в своём понимании Дао. Может, путь к бессмертию действительно лежит через кухню?

Следующим этапом стали «нефритовые красавицы». В школе «Лазурного Феникса» их было несколько. Самой популярной считалась старшая ученица Мэйлин – девушка с «кожей белее снега и глазами как звёзды». Сяо Фан, как и многие другие, тайно вздыхал по ней, представляя, как они вместе будут парить на мечах среди облаков, обсуждая тонкости Дао.

Я решил немного «помочь» ему в его амурных делах. Как раз Сяо Фан, набравшись смелости после «удачного» (по его мнению) прорыва на новый микро-уровень культивации, решил подойти к Мэйлин, которая грациозно поливала пионы в саду.

– Старшая сестра Мэйлин! – начал Сяо Фан, стараясь выглядеть мужественно и загадочно. – Я… я хотел бы поделиться с вами радостью моего недавнего постижения. Моя ци теперь чиста, как горный ручей, а дух готов бросить вызов самим небесам!

Я скользнул в сознание Мэйлин.

– О, младший брат Сяо Фан! – прочирикала Мэйлин (я) своим обычным нежным голоском, но с неожиданным практицизмом, оглядывая его с головы до ног. – Поздравляю! Это просто замечательно! Скажите, а вот эта ваша «чистая ци», она помогает… ну, знаете… от известкового налёта в чайнике? А то я уже замучилась его отмывать. Говорят, обычная вода из ручья слишком жёсткая. Может, ваша энергия сможет его растворить? И ещё, раз уж ваш дух готов бросить вызов небесам, может, он заодно бросит вызов вон тому огромному пауку на крыше павильона? Он там уже вторую неделю такую паутину плетёт, что скоро весь фэншуй в саду нарушит. Я бы сама его сбила, но боюсь испачкать своё новое шёлковое платье.

Сяо Фан застыл с открытым ртом. Его «нефритовая красавица», его богиня, только что предложила ему использовать плоды его духовных трудов для чистки чайника и борьбы с пауками? Это был удар ниже пояса его романтическим представлениям. Он что-то пролепетал о том, что его ци «несовместима с известковым налётом» и поспешил ретироваться под предлогом срочной медитации.

Но я не успокоился. Я начал вселяться и в других «нефритовых красавиц», каждая из которых разбивала его пафосные устремления о скалы бытовых проблем.

Другая красавица, Сюэ, известная своим поэтическим талантом, выслушала его рассказ о том, как он часами медитировал под водопадом, чтобы закалить свою волю, и задумчиво произнесла (моими словами):

– Младший брат Сяо Фан, это так… вдохновляет! Часами под водопадом! Скажите, а вы не могли бы в следующий раз прихватить с собой мой ковёр? Его давно пора выбить, а у меня спина болит. Водопад, я думаю, отлично справится с пылью. И это будет так поэтично – ковёр, очищенный силой стихии и вашей несгибаемой волей!

Третья, самая юная и кокетливая Лихуа, которой Сяо Фан решил похвастаться своей новой техникой «Ладонь, раскалывающая скалы», всплеснула руками и восторженно пролепетала (моими словами):

– Ой, как здорово! Ладонь, раскалывающая скалы! Младший брат Сяо Фан, вы просто волшебник! А… а вы можете этой ладонью грецкие орехи колоть? А то у меня есть целый мешок, а они такие твёрдые! Я бы с вами потом поделилась!

Мир «нефритовых красавиц» для Сяо Фана стремительно терял свой романтический флёр и превращался в сборище прагматичных девушек, которые видели в его великих способностях исключительно утилитарное применение: от сантехники и дезинсекции до чистки ковров и колки орехов. Его путь к сердцу прекрасной дамы, как оказалось, лежал не через подвиги и постижение Дао, а через умение решать бытовые проблемы.

А потом начались «небесные знамения». Сяо Фан, усердно медитируя и поглощая «боевые пельмени» (которые, к его удивлению, действительно немного повышали его ци, но в основном просто вызывали изжогу), добился очередного «прорыва». По канонам жанра, это должно было сопровождаться громом, молниями, явлением золотого дракона или хотя бы радугой.

Но я решил внести коррективы.

В тот момент, когда Сяо Фан почувствовал прилив энергии и открыл глаза, ожидая увидеть нечто величественное, с неба… посыпались резиновые уточки. Жёлтые, пищащие резиновые уточки. Они падали на землю, на крыши пагод, на головы ошарашенных учеников. А потом в небе появилось огромное, парящее изображение… гигантского окуня в деловом костюме и с портфелем, который строгим голосом объявил: «Ваша заявка на повышение уровня культивации рассмотрена и предварительно одобрена небесной канцелярией. Ожидайте официального уведомления в течение трёх рабочих дней. Печать поставлена, подпись прилагается».

Сяо Фан сидел посреди дождя из резиновых уточек, глядя на парящего окуня-бюрократа, и пытался понять, не сошёл ли он с ума. Старейшины клана тоже были в недоумении. Таких «знамений» история культивации ещё не знала. Некоторые начали предполагать, что это новый, ранее неизвестный аспект Дао – Дао Бюрократической Эффективности или Дао Резиновой Уточки.

Враги Сяо Фана тоже вели себя странно. Однажды на него напала группа культиваторов из враждебного клана «Чёрной Черепахи». Сяо Фан приготовился к смертельной битве. Но вместо того, чтобы атаковать, главарь нападавших (в которого я, конечно, вселился) вдруг остановился и своим обычным злобным голосом, но с деловыми нотками, сказал:

– Постой, юноша из «Лазурного Феникса»! Мы тут подумали… а зачем нам сражаться? Это так… нерентабельно. Давай лучше обсудим взаимовыгодное партнёрство! У нас есть эксклюзивные права на распространение «Эликсира вечной молодости из слёз чёрной черепахи» (побочный эффект – лёгкое позеленение кожи, но это мелочи). А у вас, я слышал, неплохо получается с «боевыми пельменями». Мы могли бы объединить усилия! Создать совместное предприятие «Черепахо-фениксовые деликатесы бессмертия»! Представляешь, какие прибыли?

Сяо Фан был ошарашен. Его заклятые враги предлагают ему бизнес-план? Он отказался, конечно, но осадочек остался.

Другой его соперник, завистливый старший ученик по имени Ван Лун, вместо того чтобы устраивать ему козни, под моим влиянием начал писать ему анонимные жалобы в администрацию клана, обвиняя Сяо Фана в «нецелевом использовании ци», «нарушении правил парковки летающего меча» и «создании нездоровой конкуренции на рынке боевых пельменей».

Апофеозом стало «Великое испытание древнего артефакта». В недрах горы пробудился древний меч «Рассекающий облака», и старейшины объявили, что тот, кто сможет его удержать, станет избранным героем. Сяо Фан, конечно, решил попытать счастья.

После множества претендентов, которые не смогли даже сдвинуть меч с места, подошла его очередь. Он сосредоточился, призвал всю свою ци, напрягся… и меч легко поддался! Сяо Фан с триумфом поднял его над головой.

И тут меч (в который я стремительно вселился) заговорил древним, гулким голосом:

– Так, а у вас есть разрешение на извлечение артефактов из частной собственности? Я тут, между прочим, на балансе горы состою. И вообще, кто вы такой? Предъявите удостоверение личности и три рекомендации от старейшин. И да, я работаю только по предварительной записи. Вы записывались? Нет? Ну тогда извините, положите меня на место и не создавайте очередь.

Сяо Фан стоял с мечом в руках, слушая его бюрократические претензии, и чувствовал, как рушится его последний оплот веры в величие и пафос мира культиваторов. Древний артефакт оказался обычным старым мечом с замашками вахтёра.

Старейшины, услышав говорящий меч, пришли в священный трепет. Они объявили, что это «знак великой судьбы» и что Сяо Фан теперь должен стать «Хранителем говорящего меча и его личным секретарём по ведению записей».

– Боб, это было… это было даже лучше, чем я ожидал, – выдохнул я, покидая этот мир под звуки ворчащего меча, который жаловался Сяо Фану на «несоблюдение регламента». – По-моему, Дао в этом мире теперь навсегда будет ассоциироваться с резиновыми уточками, пельменями и небесной бюрократией.

– Воистину, Печёнкин, твой талант к деконструкции не знает границ, – голос Боба был полон почти человеческого смеха. – Ты превратил путь к бессмертию в комедию абсурда. Что ж, а теперь нас ждёт нечто совершенно иное. Мир, куда ссылают всех неудачников исекая. Мир абсолютной, беспросветной скуки. Посмотрим, как ты справишься с этим вызовом. Сможешь ли ты внести хаос туда, где, казалось бы, нет ничего, кроме рутины?

Я ухмыльнулся. Мир скучных попаданцев? Это звучало как вызов моей профессиональной гордости. Доказать, что даже из тоски и обыденности можно извлечь искры безумия? С удовольствием. Это будет тонкая работа. Ювелирная.

Глава 9 - Депнул душу в исекай? В следующий раз повезёт!

После феерии с культиваторами, боевыми пельменями и окунем-бюрократом, я ожидал, что Боб предложит мне нечто ещё более экзотическое. Вместо этого он молчал дольше обычного, а когда мы прибыли в следующий мир, я понял почему. Он готовил меня к самому сложному испытанию.

Не было ни парящих замков, ни магических лесов, ни неоновых городов. Меня встретила серость. Бесконечная, всепоглощающая серость панельной застройки, тянущейся до самого горизонта. Типовые девятиэтажки, типовые детские площадки с одинаковыми ржавыми качелями, типовые парковки, заставленные типовыми автомобилями безликих цветов. Над всем этим висело низкое, белёсое небо, сквозь которое тускло светило солнце, лишённое всякого тепла и радости. В воздухе не пахло ничем – ни приключениями, ни опасностью, ни даже просто свежестью. Пахло… ноябрём. Бесконечным, промозглым и безнадёжным ноябрём.

– Добро пожаловать в Межмировой распределительный центр номер семьдесят три Б, – наконец произнёс Боб, и в его голосе я впервые уловил нотки, похожие на сочувствие. Или, может, это была просто скука, возведённая в абсолют. – Или, как его называют местные, «Зажопинск».

– Что это за место? – спросил я, ощущая, как моя астральная форма сама собой начинает приобретать сероватый оттенок. – Очередной эксперимент? Мир, созданный богом-минималистом с тяжёлой депрессией?

– Хуже, Печёнкин. Это – практичность, доведённая до абсурда, – вздохнул Боб. – Ты же понимаешь, сколько существ умирает в мультивселенной каждую секунду? Миллиарды. И многие из них, по разным причинам, заслуживают «второго шанса». Но на всех не напасёшься уникальных миров с драконами, системами и гаремами. Это нерентабельно. Поэтому был создан «Зажопинск» – мир-отстойник, буферная зона, типовой проект для «невезучих». Сюда попадают те, кому не хватило «очков удачи» на что-то интересное. Те, кто умер слишком банально – от гриппа, подавившись витаминкой, поскользнувшись в ванной. Те, кто при жизни не мечтал ни о чём великом. Это – вселенский аналог спального района, куда ссылают всех, кто не прошёл кастинг на главную роль.

Я огляделся внимательнее. По улицам ходили люди. Мужчины, женщины, все одетые в неброскую, функциональную одежду. И в каждом из них я чувствовал ту же искру, что и в других попаданцах. Они все помнили свою прошлую жизнь. Все помнили миг смерти и предвкушение нового, волшебного мира. И все они получили… вот это.

– Их главная трагедия, – продолжал Боб, – в том, что они всё понимают. Они собираются по вечерам на своих типовых кухнях, пьют типовой чай и обсуждают, как кто-то из их знакомых по старой жизни наверняка сейчас спасает принцессу или прокачивает уровень, в то время как им нужно завтра вставать на работу в «ООО Плохие канцтовары» и спорить из-за того, чья сейчас очередь мыть общую микроволновку. Их единственное развлечение – это тоска по несбывшемуся исекай фэнтези. Твоя задача, Печёнкин, на этот раз будет самой сложной. Сможешь ли ты внести хаос туда, где нет ничего, кроме рутины? Сможешь ли ты затроллить саму скуку?

Это был вызов. Настоящий вызов моему профессионализму. Не громыхать, не сверкать, а действовать тонко, как хирург, вскрывающий нарыв вселенской тоски. Я ухмыльнулся.

Моей первой целью стал офис. Типичный опен-спейс с рядами одинаковых столов, гудящими компьютерами и запахом дешёвого кофе. Я выбрал жертву – мужчину средних лет по имени Василий Петрович, бывшего бухгалтера, который и в этом мире стал бухгалтером, потому что «ну а кем ещё?». Он как раз сводил какой-то унылый баланс.

Но я решил начать не с него, а с его начальника – руководителя отдела по имени Геннадий Павлович, человека с лицом, навсегда застывшим в выражении «дожить бы до пятницы». Я скользнул в его сознание, когда он выходил в центр офиса, чтобы сделать объявление.

– Коллеги, минуточку внимания! – провозгласил Геннадий Павлович (я) своим обычным монотонным голосом, но с несвойственным ему энтузиазмом. – В целях повышения корпоративного духа и оптимизации синергетических процессов, с завтрашнего дня в нашем отделе вводится обязательная «Пятиминутка неловкости»!

Сотрудники оторвались от своих мониторов. На их лицах было написано недоумение.

– Каждый день, ровно в три часа пополудни, – продолжал Геннадий Павлович (я), – мы будем прерывать работу, чтобы каждый по очереди рассказал один максимально неловкий случай из своей прошлой жизни. Это поможет нам сплотиться на почве общего стыда и сочувствия. Лучший рассказчик недели будет вознаграждён… почётным правом уходить с работы на пять минут раньше в пятницу!

Василий Петрович уронил голову на стол. Ещё и это. Мало ему балансов, теперь нужно вспоминать, как он на выпускном перепутал свою маму с учительницей физкультуры.

Но я не остановился. Я начал действовать точечно, как вирус. Я вселился в офисный принтер. Когда к нему подошла секретарша, чтобы распечатать отчёт, он вместо отчёта выдал ей лист, на котором было крупно напечатано: «Я устал. Я ухожу». Затем я перепрыгнул в компьютер Василия Петровича. Вместо привычного курсора в виде стрелочки на экране появилась крошечная танцующая балерина, которая передвигалась с грацией раненого бегемота, из-за чего попасть по нужной иконке стало практически невозможно.

Затем я устроил «симфонию офисного безумия». Я поочерёдно вселялся в разных сотрудников на доли секунды. Один вдруг начал громко и с выражением декламировать состав освежителя воздуха. Другой принялся вести напряжённый диалог со своим степлером, обвиняя его в «недостаточной скрепляющей способности». Третий каждые пять минут вставал, делал торжественный поклон своему компьютеру и садился обратно. Через полчаса офис напоминал филиал дурки, а Василий Петрович был готов переквалифицироваться из бухгалтера в санитара.

После работы он, как обычно, пошёл в местный супермаркет «Продмаг №117». Это был его маленький ритуал, островок стабильности. Я решил разрушить и его.

Я вселился в охранника на входе. Когда Василий Петрович проходил мимо, охранник вдруг принял строевую стойку и своим обычным басом, но с интонациями дворецкого, доложил:

– Лорд Василий Петрович прибыли за кефиром и батоном! Прошу приветствовать!

Василий Петрович в ужасе огляделся и поспешил в торговый зал. Там я переключился на систему громкой связи. Вместо обычной унылой музыки из динамиков вдруг раздался драматический шёпот:

– Внимание, покупатели. В молочном отделе замечен подозрительный субъект в сером плаще. Возможно, он ищет тот самый кефир. Повторяю, тот самый кефир. Будьте бдительны.

Василий Петрович, как раз стоявший у полки с кефиром в своём сером плаще, почувствовал на себе десятки подозрительных взглядов. Он схватил первый попавшийся пакет и бросился на кассу.

В очереди перед ним стоял молодой парень, в котором я тут же оказался. Когда подошла его очередь, он выложил на ленту одну-единственную морковку. Кассирша пробила её.

– С вас десять рублей.

– Отлично! – радостно воскликнул парень (я) своим обычным голосом. – А можно я оплачу её… глубокомысленным афоризмом? Например: «Жопу разрабатывают начиная с одной морковки». Как вам?

Кассирша побагровела. Вся очередь тоже. Пока они разбирались, что делать с «философской» оплатой, я перепрыгнул в саму кассиршу. Когда Василий Петрович наконец подошёл к кассе, она, пробивая его кефир и батон, вдруг посмотрела на него печальными глазами и своим обычным усталым голосом, но с нотками экзистенциальной драмы, произнесла:

– А ведь в прошлой жизни я была укротительницей грифонов… Пакет нужен?

Василий Петрович вздрогнул. Он молча забрал свои покупки и поспешил домой, чувствуя, что мир вокруг него медленно, но верно съезжает с катушек.

Дома его ждало объявление от ЖКХ. Я, конечно, уже побывал в теле председателя – гиперактивной дамы по имени Людмила Степановна.

Объявление, вывешенное в подъезде, гласило:

«Уважаемые жильцы! В рамках программы по борьбе с энтропией и повышению уровня непредсказуемости бытия, правление ЖКХ постановило:

1. Каждый четверг объявляется «Днём смены личности». Все жильцы обязаны выбрать себе новую роль (например, «таинственный незнакомец», «весёлый пират», «эксцентричный изобретатель») и придерживаться её до полуночи. Соответствие образу будет проверяться специальной комиссией.

2. Ввести обязательную еженедельную лотерею по обмену комнатными растениями. Отказ от участия карается принудительным прослушиванием лекции о пользе фикусов для кармы.

3. Запретить использование в речи банальных фраз вроде «как дела?» или «хорошая погода». Вместо этого рекомендуется использовать цитаты из вымышленных философских трактатов (например, «Как ваше бытие сегодня, сосед?» или «Небо сегодня особенно экзистенциально, не находите?»).

4. Объявить следующий вторник «Днём великого перемешивания». Все коврики у дверей должны быть поменяны местами с ковриками случайных соседей. Цель – укрепление добрососедских связей в процессе поиска своего коврика.»

Василий Петрович прочитал пункт про «День смены личности» и почувствовал, что у него дёргается глаз. Кем ему быть? Весёлым пиратом? С его весёлой ипотекой в этом весёлом мире?

Но апофеоз ждал его (и всех остальных жителей «Зажопинска») впереди. Я решил нанести удар по самому больному – по их несбывшимся надеждам.

Я вселился в главу районной администрации, человека серого и неприметного, как и весь этот мир. На следующий день по всем местным каналам (которых было целых два, и оба показывали в основном графики потребления электроэнергии и прогнозы погоды) он выступил с экстренным обращением.

– Уважаемые жители сектора сто семнадцать! – начал он (я) своим обычным скрипучим голосом, но в нём звучали нотки вселенской важности. – Долгие годы мы жили в неведении! Мы считали себя забытыми, брошенными! Но это не так! Наш мир – не ошибка! Это… это просто бета-тест! И сегодня, после долгих лет ожидания, Небесная канцелярия одобрила установку глобального обновления! Сегодня в нашем мире будет активирована… система!

Повисла пауза. А потом весь «Зажопинск» взорвался. Люди выбегали на балконы, кричали, обнимались. Система! Настоящая! Как в аниме!

И действительно, в ту же секунду перед глазами каждого жителя, включая Василия Петровича, появилось полупрозрачное синее окно.

«Инициализация системы… 10%… 30%… 70%… 100%»

«Добро пожаловать в систему «Зажопинск»! Ваш мир успешно обновлён!»

«Идёт распределение классов и характеристик…»

Василий Петрович, затаив дыхание, смотрел на своё окно. Наконец-то! Он станет магом! Или воином!

«Василий Петрович, 48 лет. Класс: Бухгалтер (ур. 12). Специализация: Сведение дебета с кредитом. Характеристики: Сила – 5 (достаточно для поднятия папки с документами). Ловкость – 4 (позволяет уклоняться от гнева начальника). Интеллект – 15 (специализация на налоговом кодексе). Харизма – 3 (достаточно для заказа обеда в столовой). Уникальный навык: «Мастерство степплера» (повышает скорость скрепления документов на 15%).»

Окно его жены гласило: «Домохозяйка (ур. 10), навык «Борщ повышенной наваристости»». У соседа: «Сантехник (ур. 15), навык «Устранение засора силой мысли» (требует наличия вантуза)».

Они были… разочарованы. Но это всё равно была система! Можно прокачиваться! Можно стать бухгалтером 100-го уровня! Появилась цель! Надежда!

Они ликовали около пяти минут. А потом перед глазами каждого вспыхнуло новое сообщение. Я вложил в него всю свою тролльскую душу.

«ВНИМАНИЕ! СИСТЕМНАЯ ОШИБКА 404 (НОРМАЛЬНЫЕ ЛЮДИ НЕ НАЙДЕНЫ)!»

«Обнаружен критический конфликт между вашими ожиданиями и унылой реальностью. Запуск системы в данном секторе признан нерентабельным и потенциально травмирующим для вашей психики.»

«Идёт откат обновления до версии 1.0. Пожалуйста, подождите…»

«Откат завершён. Спасибо, что были с нами эти пять минут. Пожалуйста, продолжайте ваше размеренное и бессмысленное существование. Хорошего дня.»

Синие окна исчезли. Наступила тишина. Гробовая, оглушительная тишина, наполненная треском миллионов разбитых надежд. Это было даже хуже, чем просто жить в скучном мире. Им дали надежду, позволили к ней прикоснуться – и тут же отобрали, сопроводив это издевательской отпиской в стиле техподдержки.

Я почувствовал, как по всему «Зажопинску» прокатилась волна чистого, беспримесного отчаяния. Это было моё самое изящное и самое жестокое деяние...

– Боб, – мысленно обратился я к своему нанимателю, ожидая привычной порции циничного одобрения. – Кажется, я превзошёл сам себя. Готов к финалу. Где там твой следующий мир? Я устрою им такое шоу, что сама вселенная содрогнётся!

Голос Боба прозвучал в ответ, но в нём не было ни скуки, ни веселья. Только ровная, деловая интонация.

– Отлично, Печёнкин. Твоя работа здесь закончена. Ты показал выдающиеся результаты.

– Ещё бы! – усмехнулся я. – Так что, где там портал в мир, где собрались герой и злодей? Я уже предвкушаю, как столкну их лбами!

– Портала не будет, – спокойно ответил Боб.

Я замер.

– В смысле?

– В прямом. Твой контракт завершён, – голос Боба стал холодным, как межзвёздная пустота. – Ты выполнил свою задачу. Развлёк меня. Но представление окончено.

Пространство вокруг меня начало блекнуть, терять очертания.

– Постой! – закричал я. – А как же мой бенефис? Мой выпускной экзамен? Грандиозный финал, который ты обещал?

– Ах, это… – в голосе Боба проскользнула тень того самого, знакомого мне цинизма. – Это была просто морковка на палочке. Мотивация для сотрудника. Знаешь, как в твоём старом мире – «перспективы карьерного роста», «бонусы по итогам года». Ты же не думал, что я действительно устрою такой дорогостоящий и бессмысленный балаган? Собрать ещё новых «пациентов» в других местах? Это же какой бюджет нужен! Нет, Печёнкин, всё гораздо проще.

Я почувствовал, как моя астральная форма слабеет, как будто из неё выкачивают энергию.

– Что… что ты делаешь?! – прохрипел я.

– Утилизирую отработанный инструмент, – бесстрастно ответил Боб. – Ты был забавной игрушкой, но любая игрушка надоедает. Тем более такая, которая слишком много о себе возомнила. Твоя последняя шутка в Зажопинске была хороша. На этой высокой ноте и закончим.

– Но… но это же нечестно! Это… это обман!

– А чего ты ожидал от существа, которое наняло интернет-тролля для издевательств над несчастными душами? Честности? Серьёзно? – в голосе Боба прозвучал лёгкий смешок. – Пожалуй, это и есть твой последний, главный троллинг. Только в этот раз жертва – ты сам. Ты ждал эпической битвы, а получил… увольнение без выходного пособия. Иронично, не правда ли?

Меня начало затягивать в абсолютную пустоту. Последнее, что я услышал, был зевок Боба и его слова, обращённые словно в никуда:

– Так, посмотрим, кто у нас следующий в списке кандидатов… О, какой интересный экземпляр! Специалист по написанию гневных отзывов на рестораны… Пожалуй, из него получится неплохой «критик миров».

И всё. Тьма.

Конец?

Да нет, бред какой-то. Не может так закончиться. Автор, ты издеваешься? Ты не можешь просто взять и…

Постойте-ка.

Автор?

Глава 10 - Ода графомании

…Автор?

Эта мысль пронзила моё распадающееся сознание, как ржавый гвоздь. Она была чужеродной, нелепой, и в то же время – единственно верной. Всё это время я играл по чьим-то правилам, упиваясь своей ролью, но даже не задумываясь, кто написал эту пьесу. И вот теперь, в момент моего «удаления», занавес приподнялся.

– Ах ты… – прошептал я в пустоту, которая больше не была ни Зажопинском, ни кабинетом Боба, а просто… белым, безграничным ничто. – Ах ты, сукин сын.

Я обращался к нему. К тому, кто сидел по ту сторону страницы, кто лениво водил пальцами по клавиатуре, выдумывая все эти миры, всех этих картонных попаданцев и, самое главное, – меня.

– Ну что, доволен? – мой голос обрёл новую, ядовитую силу, силу не кукловода, а разгневанного критика. – Доволен своим «оригинальным концептом»? Интернет-тролль становится агентом скучающего бога! Гениально! Свежо, как вчерашний хлеб из пекарни Пак Мин Чжуна! Я таких «концептов» на форумах самиздата по три штуки в день читаю, и каждый раз автор уверен, что изобрёл велосипед!

Белая пустота не отвечала, и это бесило ещё больше.

– А персонажи? Боже, какие персонажи! – я язвительно всплеснул несуществующими руками. – Скучающий всемогущий бог! Да это же клише на клише сидит и клише погоняет! Ему не хватает только котика на коленях и желания найти «достойного соперника»! А я? Я, Влад Печёнкин! Циничный, умный, стоящий над толпой антигерой, который видит всю глупость этого мира! Да от таких «героев» уже тошнит! Каждый второй попаданец теперь такой – не просто ояш, а ояш с претензией на интеллект и чувство юмора!

Я распалялся всё больше, чувствуя, как моё сознание, вместо того чтобы исчезнуть, наоборот, концентрируется, питаясь чистой злобой.

– А сюжет? Сюжет-то какой! Одна глава – один мир! Очень удобно, не нужно прописывать мир, развивать персонажей, думать о долгосрочных последствиях! Зачем? Пипл схавает! Просто накидаем гэгов, посмеёмся над исекаями, и готово! Это не литература, это сборник анекдотов, наспех сшитый гнилыми нитками! А шутки? Ты серьёзно считаешь, что зловещая табуретка или революция нижнего белья – это смешно? Это плоско, дружище! Это уровень КВН твоей шараги! Где глубина? Где сатира? Где тонкая ирония? Ты просто берёшь клише и выворачиваешь его наизнанку! Это не деконструкция, это примитивная инверсия!

Я сделал паузу, переводя дух.

– И этот финал! Уволить главного героя в конце? Серьёзно? И потом самый дешёвый и предсказуемый способ «сломать четвёртую стену»! Рояль в кустах, только вместо рояля – увольнительная! Читатель должен такой: «Ах, как неожиданно! Автор обманул мои ожидания!». Да плевать читателю! Он просто скажет: «Ну и хуйня», и пойдёт читать что-нибудь другое! Это не финал, это графоманская импотенция! Признание в том, что ты не знаешь, как достойно завершить собственную историю!

Я чувствовал, как меня переполняет праведный гнев. Вся моя жизнь, всё моё великое приключение, вся моя гениальность – всё это оказалось плодом воображения какого-то бездарного писаки, который даже не смог придумать нормальную концовку!

– Ты жалкий… – начал я, но тут…

Что-то изменилось. Белая пустота дрогнула. Я почувствовал… тяжесть. Затёкшую шею. Лёгкую тошноту. В нос ударил знакомый, удушливый запах остывшей пиццы и несвежих носков.

Я открыл глаза.

Надо мной был потолок. Не величественные своды тронного зала, не высокие потолки Арканума, а обычный, серый потолок с жёлтым пятном в углу. Я лежал, скрючившись, на неудобном компьютерном кресле. Моя щека прилипла к клавиатуре, оставив на ней жирный отпечаток. На полу валялись пустые пачки из-под чипсов и банки энергетиков. На мониторе светился… текстовый документ.

Я сел, разминая затёкшую шею. Голова гудела. Сон. Это был просто сон. Невероятно яркий, подробный, но всего лишь сон. Не было никакого Боба, никаких попаданцев, никакой табуретки… Я, Влад Игоревич Печёнкин, всё ещё сидел в своей захламлённой однушке на окраине города. С облегчением я выдохнул. А потом мой взгляд упал на монитор.

Текстовый документ был озаглавлен: «Идея залупа, но зато весёлая. Рабочее название: "Исекай? Не в мою смену!"».

Ниже шёл текст.

«Пролог. Гг – интернет-тролль, пафосно описывает свои «подвиги», умирает, предстаёт перед скучающим богом…»

«Глава 1. Фэнтези. Гарем. Затроллить героя через нелепые слухи…»

«Глава 4. Перерождение в неодушевлённый предмет. Например, в табуретку. Сделать её злым демоном в глазах окружающих…»

«Глава 9. Мир-отстойник для скучных попаданцев. Довести до отчаяния через мелкий абсурд и ложную надежду…»

«Концовка: гг понимает, что он всего лишь персонаж истории. Нужно обругать автора за плохой сюжет…»

Я смотрел на экран, и холодный пот выступил у меня на лбу. Это был мой план. Мои идеи. Мои заметки, которые я набрасывал вчера вечером, прежде чем отключиться прямо за столом.

Все эти миры. Все эти персонажи. Все эти «плоские» шутки и «предсказуемые» ходы…

Это всё придумал я.

И тот разгромный отзыв, та гневная критика, которую я только что «произносил» в пустоту… это на самом деле была самокритика. Мой внутренний тролль затроллил меня самого, устроив мне во сне разнос за мою же графоманию.

Я сидел несколько минут в полном ступоре. Осознание было хуже, чем любая божественная кара. Моё великое приключение, моя роль вершителя судеб, даже моё финальное «прозрение» – всё это было лишь продуктом моего собственного, воспалённого воображения, сном уставшего, одинокого человека, который так отчаянно хотел быть кем-то большим, чем он есть на самом деле.

Раздался звук уведомления на компьютере. Я машинально дёрнул мышкой. Открылось окно форума.

«Форум домохозяек». Тема: «Идеальный рецепт борща: класть ли свёклу в зажарку?»

Тема разрослась до двухсот страниц. Это была моя работа. Моё поле битвы.

Я пролистал последние сообщения.

Пользовательница «МамаЛюда78» писала: «Да сколько можно спорить! Моя бабушка всегда клала сырую свёклу в конце, и борщ был божественный!»

Ей отвечал пользователь «БорщеВар_9000» (мой первый аккаунт): «Ваша бабушка была кулинарной дилетанткой! Сырую свёклу кладут только профаны, не понимающие основ термодинамики овощей! Она теряет цвет и превращается в безвкусную тряпку!»

Его тут же поддержал «Профи_Кухни» (мой второй аккаунт): «Согласен с предыдущим оратором! Только пассерованная свёкла с добавлением уксусной кислоты для фиксации цвета! Это же азы!»

И тут же встрял «Критикус_Максимус» (мой третий аккаунт): «Вы все неправы! Истинные мастера вообще запекают свёклу в фольге, а потом натирают её в уже готовый суп! Всё остальное – от лукавого! Вы хоть раз читали «Трактат о свекольной гармонии» за авторством шеф-повара де Фуа-Гра?»

Я смотрел на эту перепалку. На этих несчастных женщин, которых я уже неделю доводил до белого каления своими тремя аккаунтами, отстаивая три взаимоисключающие точки зрения. Вот она. Моя «подрывная деятельность». Моё «разрушение империй».

Внутри что-то щёлкнуло. Гнев и разочарование от сна сменились привычным, злорадным азартом.

Я положил пальцы на клавиатуру, ту самую, на которой отпечаталась моя щека. Мои пальцы забегали, набирая ответ от имени «БорщеВара_9000».

«Уважаемая «МамаЛюда78»! Утверждать, что ваша бабушка была права, лишь на основании того, что она ваша бабушка – это классическая логическая ошибка «апелляция к авторитету». Ваш «божественный» борщ, скорее всего, был просто результатом эффекта плацебо и детских воспоминаний. С научной точки зрения, ваш метод – варварство, сравнимое с попыткой забить микросхемой гвоздь. Изучайте матчасть, прежде чем выходить в публичное поле с такими дилетантскими заявлениями!»

Я нажал «Отправить».

На лице моём расцвела торжествующая ухмылка. Я представил, как «МамаЛюда78» сейчас читает это, и как у неё портится настроение на весь день. Вот она, истинная власть! Вот оно, настоящее искусство! Не нужны никакие боги и вселения!

Я откинулся в кресле, чувствуя себя победителем. Великим демиургом хаоса в отдельно взятом кулинарном треде. Мой взгляд упал на полупустую пачку чипсов, лежащую на столе. Тех самых, с сыром.

Я с победным видом зачерпнул горсть, закинул в рот и рассмеялся своим лучшим злодейским смехом.

И тут же поперхнулся.

Мир сузился до одной точки. Воздуха не хватало. Я хрипел, судорожно хватаясь за горло, пытаясь выкашлять этот проклятый, острый кусочек…

Ирония… Какая нелепая, какая предсказуемая, какая… графоманская ирония.

P.S. Надеюсь концовка вам понравилась. Думал, как лучше закончить эту бредятину, и решил, что конец должен быть в духе пролога. И нет, не спрашивайте, сколько дури пострадало во время написания этой эпопеи