Хаос строго по расписанию (с перерывами на чай)

Глава 1. Жил-был Маг

Жил-был маг. Не то чтобы совсем псих, но кукушка у него явно свила гнездо не на том дереве. Силой он обладал такой, что категории для неё ещё не придумали. Сжечь этот мир дотла? Плевое дело, отличное занятие на пять минут между обучением пчёл игре на гитаре и превращением в булыжник. Последним он особенно гордился: мог пролежать на дороге лет десять только ради того, чтобы однажды влететь в чьё-нибудь окно с подачи хулиганистых мальчишек.

К счастью, апокалипсис магу был неинтересен. Ну, по крайней мере, пока. Куда важнее для него были дела насущные. Например, прикинуться флаконом с лечебным зельем, дождаться, пока раненый герой поднесёт его к губам, и мгновенно принять истинный облик. Желательно, без штанов.

В общем, открытого зла он не творил, но пакостил с размахом стихийного бедствия. Моралью маг скован не был, а его фантазия, к ужасу окружающих, работала без выходных.

Этим утром великий чародей, чьё имя в приличном обществе старались не произносить (в основном потому, что оно состояло из тридцати шипящих согласных и звука лопающегося пузыря), открыл глаза. Он обнаружил, что висит в метре над кроватью вниз головой. Кровь приливала к мозгу, и это, по мнению мага, просто великолепно стимулировало мыслительный процесс.

— Тобиас! — гаркнул он, не меняя позы. — Тобиас, неси блокнот! У меня прорыв!

Дверь спальни со скрипом отворилась. В комнату шаркающей походкой вошел тощий юноша с подносом в руках. У Тобиаса был вид человека, который видел в этой жизни всё, и это «всё» ему категорически не понравилось. Его левый глаз дергался в такт маятнику напольных часов, которые, к слову, сегодня шли назад, отсчитывая время до обеда вчерашнего дня.

— Доброе утро, мессир, — уныло произнес ученик. Он осторожно поставил поднос с завтраком прямо на воздух. За годы службы Тобиас научился интуитивно находить в комнате участки плотной атмосферы, так как столы маг считал «буржуазным пережитком» и периодически превращал их в стаи фламинго. — Опять пчелы?

— К бесам пчел! — отмахнулся маг, совершая изящный кувырок и приземляясь на пол босыми ногами. — У пчел нет чувства ритма, я бился над этим полгода. Нет, Тобиас, мысли глобальнее! Я смотрел в окно...

— В то, которое вы нарисовали мелом на стене, или в настоящее? — уточнил помощник, наливая чай из чайника, который тихонько повизгивал от щекотки.

— Неважно! — Маг начал расхаживать по комнате, и его ночная рубашка меняла цвет с каждым шагом: от ядовито-зеленого до тревожно-фиолетового. — Я смотрел на горы. И знаешь, что я понял? Они слишком статичны. Скучны! Им не хватает динамики. Тобиас, пиши: «Проект "Танцующие дикие пики"». Мы приделаем горам ноги!

Тобиас тяжело вздохнул и потер висок. — Мессир, если горы уйдут, это разрушит экономику, климат и границы трех королевств. Король опять пришлет рыцарей.

— Ой, да брось! — фыркнул маг, хватая с подноса булочку. Булочка попыталась уползти, но чародей был быстрее. — Рыцари — это даже весело. Помнишь того, в сияющих латах? Я тогда превратился в лужу масла прямо перед его конем, а потом...

— Потом мы месяц выковыривали его из камина, мессир, — закончил Тобиас ровным голосом. — И он до сих пор пишет мне письма с угрозами.

— Зануда ты, Тобиас, — маг обиженно откусил кусок от всё еще сопротивляющейся булочки. — Никакого полета фантазии. Ладно, вычеркивай горы. У меня есть идея получше. Как насчет того, чтобы сделать воду в городской реке сухой? Представляешь, рыбы ходят пешком, лодочники в недоумении толкают баржи руками... Это же социальный эксперимент!

— Рыбам будет неудобно, — заметил Тобиас, делая пометку в блокноте (на самом деле он рисовал там виселицу). — И они, скорее всего, задохнутся.

— Детали! — отмахнулся маг. — Я наколдую им крошечные легкие. И тросточки с цилиндрами. Представь: щука-джентльмен прогуливается по сухому руслу! Это же поднимет культуру региона на недосягаемый уровень!

Он направил указательный палец на свою чашку. — Аква Сухариус!

Жидкость в чашке мгновенно схлопнулась и превратилась в горку бурого порошка. Маг с научным интересом ткнул в него пальцем, чихнул, и порошок, взметнувшись облаком, осел на лице Тобиаса. Ученик, даже не моргнув, смахнул «чай» с носа.

— Вкусно, но першит, — резюмировал чародей, игнорируя тот факт, что его помощник теперь был похож на трубочиста. — Ладно, ты прав. С рекой повременим, нужно доработать формулу. А что у нас в расписании на сегодня?

Тобиас открыл ежедневник, стараясь не испачкать страницы чайной пылью. — В десять утра — запугивание местных крестьян громом и молниями (отменено из-за слишком солнечной погоды, не атмосферно). В одиннадцать — визит посланника от Тёмного Властелина касательно военного союза.

Маг замер. Его глаза загорелись тем самым нездоровым блеском, который обычно предвещал эвакуацию целого квартала.

— Тёмный Властелин? — переспросил он шепотом. — Тот самый, который носит шлем с рогами, называет себя «Пожирателем Надежд» и пишет все указы исключительно заглавными буквами?

— Именно он, сэр. Посланник уже ждёт внизу, в гостиной. Очень серьезный мужчина в черном плаще. Он уже дважды пытался испепелить взглядом нашу кошку, но Мурка его проигнорировала.

— Скучный тип, — фыркнул маг, потирая руки. — Все эти злодеи такие предсказуемые. Пафос, черепа, доминирование... Тоска зелёная! Тобиас, готовь парадный прием!

— Мы будем вести переговоры? — с робкой надеждой спросил ученик.

— Нет! Мы устроим шоу. Мне как раз нужен доброволец, чтобы протестировать заклинание «Икота, говорящая правду». И достань мой костюм Разумного Гриба.

— Сэр, только не костюм Гриба... — взмолился Тобиас. — В прошлый раз вас чуть не срезали грибники.

— Не спорь! Я хочу, чтобы наша встреча прошла в... кхм... органичной обстановке. И скажи посланнику, чтобы подождал пять минут. И пусть не пугается, если мебель начнет с ним заигрывать. Я вчера случайно пролил приворотное зелье на диван, он теперь очень тактильный.

В гостиной царила напряженная атмосфера. Лорд Малакор, Правая Рука Тьмы и Кавалер Ордена Разбитых Черепов, стоял посреди комнаты, стараясь не касаться мебели. Это было непросто. Бархатное кресло, мимо которого он проходил минуту назад, игриво ущипнуло его за бронированную голень, а диван, на который Малакор имел неосторожность присесть вначале, теперь томно вздыхал и пытался незаметно обнять посланника подушками-валиками.

— Это возмутительно, — прорычал Малакор, когда Тобиас спустился по лестнице. Черный рыцарь нервно оглянулся на пуфик, который медленно подползал к нему с явно непристойными намерениями. — Где твой хозяин, смертный? Мое время стоит дороже, чем вся эта жалкая лачуга!

— Магистр сейчас... эмм... входит в образ, — уклончиво ответил Тобиас, вставая за спинку стула (стул был деревянным и равнодушным к романтике, поэтому считался безопасной зоной). — Прошу, не делайте резких движений. Мебель чувствует страх. И симпатию.

В этот момент двери распахнулись. Малакор выпрямился, набрал в грудь воздуха, чтобы произнести отрепетированную речь о вечной тьме и неизбежном рабстве, но слова застряли у него в горле.

В комнату, с трудом протиснувшись в дверной проем, вошёл гигантский мухомор. Костюм был сделан на совесть: огромная красная шляпа в белый горох покачивалась при ходьбе, а тело мага было скрыто в белом чехле, имитирующем ножку гриба. Из прорезей торчали только руки и борода.

— Приветствую тебя, дитя асфальта и бетона! — прогудел Маг глухим голосом из недр шляпы. — Я слышу зов грибницы в твоем сердце!

Лорд Малакор моргнул. Ещё раз моргнул. Оглянулся на Тобиаса, ища поддержки, но ученик с каменным лицом изучал узор на обоях.

— Я... кхм... Я пришел от имени Великого Повелителя Заратоса, — неуверенно начал посланник, стараясь игнорировать тот факт, что разговаривает с грибом. — Мой господин предлагает тебе союз. Вместе мы сотрем с лица земли королевства людей и погрузим мир в...

Маг сделал едва заметный пас рукой. Малакор дернулся и громко икнул. — ...в хаос и ужас! — попытался закончить он, но вместо этого против воли выпалил: — ...в розовые рюшечки и обязательные обнимашки по вторникам! Ик!

В комнате повисла тишина. Диван одобрительно скрипнул пружинами.

— Что? — Малакор схватился за горло. — Я хотел сказать: мы утопим их в крови! — ...в клубничном варенье! Ик! Потому что Заратос — сладкоежка и тайком пишет фанфики про пони! Ик!

Глаза посланника расширились от ужаса. Он зажал рот ладонью в латной перчатке, но предательская правда рвалась наружу. — Это магия! Ты... ты заколдовал меня! Я уничтожу тебя! — ...Я расплачусь и убегу к маме! Ик! Потому что этот доспех натирает мне подмышки, а шлем портит прическу!

— Чудный эффект, — с научным интересом прокомментировал Маг-Гриб, поворачиваясь к Тобиасу (шляпа при этом задела люстру). — Запиши: "Икота Правды" действует мгновенно, но вызывает легкую истерику у пациента. Возможно, стоит давать мяту для успокоения.

Малакор, красный как рак (или как шляпа мага), пятился к выходу. — Ты пожалеешь об этом! — провизжал он, отбиваясь от пуфика, который решил, что сейчас самое время для предложения руки и сердца. — Заратос — это воплощение зла! — ...Заратос спит с плюшевым мишкой по имени Сэр Пухляш! Ик!

С воплем, полным унижения, посланник Тьмы вылетел за дверь, забыв там свой плащ.

Маг удовлетворенно кивнул и начал стаскивать с себя поролоновую ножку. — Ну вот, Тобиас, а ты боялся. Продуктивные переговоры. Кстати, кажется, дивану разбили сердце. Нужно утешить беднягу.

Глава 2. Ответный удар

Новости в этом мире распространялись тремя способами: голубиной почтой (медленно), магическим эхом (быстро) и бардовскими балладами (неотвратимо). Именно последний способ и стал для Заратоса, Пожирателя Надежд и Повелителя Вечной Тьмы, личным кошмаром.

Прошло всего три дня с тех пор, как лорд Малакор вернулся из башни Мага. Три дня — а баллада уже существовала в четырнадцати версиях, включая застольную, плясовую и колыбельную (последнюю особенно любили дети, засыпая под куплет про Сэра Пухляша). Автором оригинала считался некий Бертрам Рыжий — бродячий бард, который, по иронии судьбы, даже не присутствовал при инциденте, а просто подслушал пьяный пересказ в таверне «Кривой гоблин». Но у Бертрама было два таланта: абсолютный слух и абсолютное отсутствие инстинкта самосохранения.

Баллада называлась «Сэр Пухляш и его хозяин» и начиналась так:

Во тьме сидит Великий Зара, Грозит он миру: «Будет кара!» Но ночью, тихо, при свечах, Он шепчет мишке: «Не скучай...»

Дальше было хуже. Значительно хуже. Куплет про фанфики содержал такие подробности (по большей части выдуманные, что делало их ещё обиднее), что даже видавшие виды наёмники краснели на втором припеве. К третьему они уже подпевали.

Заратос узнал о балладе утром второго дня, когда один из его младших некромантов был застигнут за тихим насвистыванием мелодии припева. Некромант был немедленно превращён в жабу, но мелодия, как и положено по-настоящему въедливой песне, уже засела в голове самого Заратоса. Он провёл остаток дня, мысленно повторяя «Не скучай, не скучай, Сэр Пухляш», и от этого ненавидел всё живое (и особенно неживое, поскольку армия нежити тоже как-то узнала — скелеты, конечно, не могут петь, но один из них определённо отстукивал ритм припева коленной чашечкой).

Тронный зал Заратоса был, как и полагается тронному залу Тёмного Властелина, выдержан в чёрных тонах. Чёрный мрамор пола. Чёрные колонны. Чёрные гобелены с изображением чёрных драконов на чёрном фоне (художнику заплатили щедро, хотя результат его работы можно было оценить только при очень специфическом освещении). Единственным цветным пятном был сам трон — массивная конструкция из обсидиана и адамантия, инкрустированная рубинами, которые, по замыслу, должны были символизировать пролитую кровь врагов, а на практике делали трон похожим на дорогую брошь вдовствующей герцогини.

Сегодня в зале собрался Совет Войны.

Заратос восседал на троне, сжимая подлокотники с такой силой, что адамантий жалобно поскрипывал. Его лицо — бледное, с острыми скулами и глазами цвета расплавленного железа — было неподвижно, как посмертная маска. Это была плохая неподвижность. Генералы знали: когда Повелитель кричит — это терпимо. Когда молчит — пора обновлять завещание.

По правую руку от трона стоял генерал Вурхаг — огромный орк в чёрных доспехах, командующий пехотой. Вурхаг прошёл сорок битв и боялся только двух вещей: гнева Заратоса и своей тёщи. По левую — леди Вессмера, некромантка и стратег, худая женщина с лицом, словно вырезанным из кости, и привычкой улыбаться только тогда, когда кто-то умирал. В углу, стараясь быть незаметным, топтался лорд Малакор, всё ещё икающий при каждом упоминании слова «правда» (побочный эффект, который маг, по всей видимости, не счёл нужным снять).

— Итак, — произнёс Заратос голосом, от которого в зале стало на два градуса холоднее. — Мне объяснят, как безумец в грибном костюме унизил моего лучшего посланника и превратил меня в посмешище для всего континента?

Тишина. Вурхаг с огромным интересом разглядывал свои сапоги. Леди Вессмера изучала ногти. Малакор тихо икнул.

— Не стесняйтесь, — продолжил Заратос тем же ледяным тоном. — Я слышал, у вас были комментарии. Вурхаг, к примеру, вчера в казарме произнёс: «А ведь неплохая баллада, если вдуматься». Не отпирайся. Мне доложили.

Вурхаг побелел — что для орка было анатомическим достижением.

— Мой повелитель, я имел в виду... чисто с музыкальной точки зрения... размер, рифма...

— Размер? — Заратос встал. Рубины на троне мигнули, как глаза разбуженного зверя. — Рифма?! У вас будет время оценить рифму, когда я прикажу петь эту балладу вам — в яме со скорпионами. В ритме вальса. Двадцать четыре часа подряд!

Из дальнего угла зала раздался звук. Тихий, сдавленный, но безошибочно узнаваемый.

Хихиканье.

Заратос медленно повернул голову. Там, за колонной, стоял рядовой скелет-знаменосец, и его челюсть мелко тряслась. У скелетов нет лёгких и, технически, нет чувства юмора. Но некромантия Заратоса была столь качественной, что его нежить обладала зачатками личности. Прямо сейчас эти зачатки обходились знаменосцу очень дорого.

— Выведите его, — процедил Заратос. — И разберите на запчасти.

Скелета увели. Его челюсть продолжала трястись всю дорогу до выхода.

Заратос обвёл взглядом зал, и каждый, на ком этот взгляд задерживался, мысленно прощался с карьерой, здоровьем и, на всякий случай, с жизнью.

— Хватит, — сказал он наконец, и в этом коротком слове звенела сталь. — Никаких больше посланников. Никакой дипломатии. Я отправлю к его башне Третий Легион Мёртвых. Пять тысяч скелетов, восемьсот призраков, три костяных дракона. Пусть этот шут посмеётся над армией.

Леди Вессмера позволила себе осторожное замечание:

— Мой повелитель, судя по отчёту Малакора, этот маг обладает силой, которую... сложно классифицировать. Возможно, стоит сначала провести разведку...

— Разведку? — Заратос развернулся к ней. — Весь континент уже провёл разведку моего спального гардероба! Мне вчера пришло письмо от короля Андервальда. Знаешь, что в нём было? Плюшевый медведь и записка: «Чтобы не скучал». От короля! От врага! Разведка, Вессмера, закончилась. Началась война.

Третий Легион Мёртвых выступил на рассвете. Зрелище было впечатляющим: пять тысяч скелетов маршировали в пугающем унисон (один немного сбивался с шага, поскольку потерял коленную чашечку, ту самую, отстукивающую припев). Призраки летели над колонной мутным облаком, издавая протяжный вой, который, впрочем, мало отличался от звука, издаваемого ветром в горном ущелье, — природа давно научилась имитировать нежить, и наоборот. Три костяных дракона — громадных, сложенных из тысяч костей давно вымерших существ — замыкали процессию, цокая по камням когтями размером с оглоблю.

Заратос летел во главе армии, стоя на платформе из чистой тьмы (которая, по сути, была обычной левитационной площадкой, покрашенной в чёрный цвет, но «платформа из чистой тьмы» звучало значительно внушительнее). Ветер развевал его плащ. Глаза горели праведным — точнее, совершенно неправедным — гневом.

Путь до башни Мага занимал обычно два дня, но армия нежити не нуждалась ни в сне, ни в еде, ни в остановках для туалета (единственное объективное преимущество мёртвой рабочей силы перед живой), и к вечеру первого дня передовые отряды вышли к холмам, за которыми, по данным разведки, торчала знаменитая башня.

Холмы были пусты.

Заратос прищурился. Он помнил это место: пологий склон, рощица кривых берёз, за ней — каменистый пустырь, а на пустыре — башня. Кособокая, семиэтажная, увенчанная флюгером в виде неприличного жеста. Он видел её на картах, на рисунках шпионов, в магическом кристалле.

Башни не было.

На её месте стоял деревянный указатель. Обычный, дорожный, чуть покосившийся, из тех, что ставят на развилках между деревнями. На нём крупными, аккуратными буквами, с завитушками и даже маленьким нарисованным цветочком в углу, было выведено:

«ПЕРЕЕХАЛИ! Новый адрес: у тебя за спиной. P.S. Вытирайте ноги».

Заратос прочитал. Перечитал. Ощутил знакомое покалывание в висках — верный признак того, что его кровяное давление достигло отметки, несовместимой с дипломатией.

— Уловка, — процедил он. — Жалкая, детская уловка. Я не буду оборачиваться. Я не доставлю ему этого удовольствия. Вессмера! Что говорят поисковые заклинания?

Леди Вессмера, стоявшая чуть позади на собственном тёмном облаке (поменьше, рангом не положено), провела руками сложный пасс. Её глаза на мгновение стали белыми.

— Мой повелитель... — начала она, и в её обычно бесстрастном голосе проскользнула нотка, которую при большом воображении можно было принять за растерянность. — Поисковые заклинания показывают, что башня находится... сзади.

— Я не буду оборачиваться! — рявкнул Заратос.

— Не сзади от вас, повелитель. Сзади от нас. В смысле... — Вессмера сглотнула. — В тронном зале. Нашем тронном зале. В цитадели.

Пауза длилась четыре секунды. Для Заратоса это была вечность.

— Что?!

— Башня стоит в тронном зале. Между троном и колонной с гобеленом. Стены зала раздвинулись, чтобы вместить её. Дежурный некромант прислал панический сигнал минуту назад. Он сообщает, что из окна башни высовывается бородатый человек и машет ему рукой. И что он, цитирую, «очень дружелюбный и спрашивает, где у нас кухня».

Заратос не стал оборачиваться. Вместо этого он развернул всю армию и полетел обратно. Пять тысяч скелетов, не задавая вопросов, совершили разворот кругом и двинулись назад. Один из костяных драконов, которому не хватило места для манёвра, снёс хвостом указатель. Цветочек на табличке грустно мелькнул в воздухе и упал в траву.

Цитадель Заратоса, гордость тёмной архитектуры, крепость, которую не смогли взять объединённые армии трёх королевств, — выглядела как-то не так. Заратос понял это ещё на подлёте. Из крыши тронного зала торчала верхняя часть башни — кривая, знакомая, с флюгером в виде неприличного жеста. Флюгер лениво вращался, хотя ветра не было.

Заратос вошёл (точнее, влетел, высадив дверь ударом тёмной энергии, что было эффектно, но бессмысленно, поскольку дверь была не заперта) в тронный зал.

Башня стояла там. Прямо посреди зала. Она прошла сквозь мраморный пол, как палец сквозь масло, и заняла добрую треть помещения. Чёрные колонны деликатно отодвинулись, давая ей место, — судя по всему, башня не столько телепортировалась, сколько врастала, как дерево, подвинув всё, что ей мешало. Один из гобеленов с чёрным драконом на чёрном фоне оказался зажат между стеной башни и колонной и выглядел теперь как обои в каморке прислуги.

Из окна третьего этажа высунулась знакомая борода. За ней показалось лицо — благодушное, загорелое, обрамлённое волосами неопределённого цвета (сегодня они были оранжевыми, но это, как знал Тобиас, менялось в зависимости от настроения и фазы луны).

— О, ты вернулся! — радостно воскликнул Маг, свешиваясь из окна с кружкой в руке. — А мы тут освоились! Отличное место. Мрачновато, конечно, но мы с Тобиасом уже повесили занавески. Жёлтые, в горошек. Придаёт уюта.

Заратос посмотрел вверх. Действительно, из окна второго этажа свисала жёлтая занавеска в крупный розовый горох.

— Ты... — начал Повелитель Тьмы, и каждый слог падал, как гильотинный нож. — Ты. Перенёс. Свою. Башню. В мой. Тронный зал.

— Технически, она сама перенеслась, — уточнил Маг, задумчиво отпив из кружки. — Я просто убедил пространство, что твой зал — это и есть то место, где она всегда стояла. Пространство оказалось на удивление сговорчивым. Мне кажется, ему тут тоже не хватало цвета. В общем, я решил, чего тебе ко мне ходить, силы тратить… И вот я тут.

Снизу, из двери башни (которая, к дополнительному оскорблению, выходила прямо к подножию трона), появился Тобиас. В руках он нёс поднос с чайником и двумя чашками. Чайник по привычке повизгивал.

— Мессир велел предложить вам чаю, — сообщил Тобиас, обращаясь к Заратосу с тем же выражением лица, с каким почтальон вручает квитанцию. — У нас есть ромашковый и мятный. Рекомендую мятный. Успокаивает.

— Чаю?! — переспросил Заратос, и рубины на его доспехах задрожали от резонанса с его голосом. — Ты предлагаешь мне чаю?! В моём собственном зале?! Рядом с моим собственным троном?!

— Если хотите, можем накрыть на ваш трон, — невозмутимо предложил Тобиас. — Хотя, должен предупредить, на нём уже спит наша кошка.

Заратос перевёл взгляд на трон. Действительно, на обсидиановом сиденье, свернувшись калачиком посреди рубинов стоимостью в годовой бюджет небольшого герцогства, лежала пепельная кошка средних размеров. Мурка — та самая, которую Малакор безуспешно пытался испепелить взглядом — мирно дремала и, судя по ритмичному урчанию, находила трон Тьмы исключительно удобным.

— Убери. Это. Животное. С моего. Трона, — выдавил Заратос.

— Не советую, — сказал Тобиас. — Она кусается. И ещё, мессир просил передать...

Из окна наверху снова высунулся Маг.

— Заратос! Иди к нам! Я нашёл у тебя в подвале отличный винный погреб. Серьёзно, для злодея у тебя потрясающий вкус в напитках. Это «Серебряная лоза» урожая четыреста двенадцатого года? Где ты её достал? Не отвечай, я уже знаю — ограбил монастырь Святого Эльберта. Кстати, настоятель этого монастыря — замечательный человек, мы с ним переписываемся. Он шлёт тебе привет. Ну, не совсем привет, скорее проклятие, но интонация была дружелюбная.

Заратос почувствовал, как внутри него что-то лопнуло. Не в физическом смысле — хотя он был к этому близок, — а скорее в метафизическом. Та тонкая нить самоконтроля, которая отличала его от обычного берсерка, натянулась до предела и с мелодичным звоном порвалась.

— ДОВОЛЬНО!

Тёмная энергия хлынула из него волной. Пол зала покрылся трещинами. Призраки, стянувшиеся к залу поглазеть на развлечение, с визгом разлетелись по углам. Тобиас невозмутимо прикрыл чайник ладонью, чтобы в него не попал мусор.

Заратос вскинул обе руки. Между его ладонями сгустился шар абсолютной тьмы — концентрированное разрушение, заклинание «Длань Забвения», способное обратить в прах крепостную стену. Он метнул его в башню.

Шар ударил в стену третьего этажа. Раздался звук, похожий на «бульк». Тьма впиталась в камень и исчезла.

Окно открылось. Маг высунулся снова, теперь уже без кружки.

— Ого! Щекотно. Ещё хочу.

Заратос выпустил второй шар. Третий. Четвёртый. Последовательность заклинаний, каждое из которых могло сровнять с землёй небольшую деревню, обрушилась на башню, как град. Башня стояла. Она даже не покачнулась. Более того — на ней начали распускаться цветы. Маленькие, фиолетовые, как будто тёмная энергия Заратоса оказалась для неё превосходным удобрением.

— Фиалки! — восхитился Маг сверху. — Тобиас, смотри, у меня фиалки выросли! Надо записать: «Заклинание Забвения + каменная кладка = фиалки». Кто бы мог подумать? Наука не стоит на месте!

Заратос стиснул зубы. Он собрал всю свою силу — ту, что копил веками, ту, что питалась страхом и отчаянием покорённых народов, — и направил один сокрушительный удар. Не в башню. В Мага.

Луч чёрного пламени ударил в окно.

Маг даже не шевельнулся. Он просто дунул. Легко, как задувают свечу на именинном торте.

Луч отскочил.

Заратос успел подумать только одно: «Нужно было послушать Вессмеру».

Чёрное пламя, отразившись от невидимой преграды, прошло через весь зал и ударило в трон. Мурка, мгновенно проснувшись, сиганула прочь с инстинктом, выдающим существо, привыкшее к подобным инцидентам. Трон — великий обсидиановый трон, символ тёмной власти, — содрогнулся. Рубины вспыхнули и погасли.

А потом трон стал мягким.

Он не взорвался, не рассыпался, не исчез. Он просто... обмяк. Чёрный обсидиан побледнел, порозовел и раздулся. Острые грани сгладились, превратившись в округлые, пухлые формы. Подлокотники вздулись, как щёки трубача. Рубины стали ярко-красными пуговицами.

Трон Тьмы, воплощение ужаса и могущества, превратился в гигантское надувное кресло. Розовое. С пищалкой.

Тишина в зале была оглушительной. Даже призраки перестали выть. Где-то капала вода. Мурка, вернувшись, обнюхала новый трон и, судя по всему, нашла его ещё более удобным: запрыгнула и свернулась калачиком.

Заратос стоял неподвижно. Его лицо проделало сложный эмоциональный путь от ярости через шок к состоянию, для которого в языке ещё не придумали слова, но которое примерно соответствовало ощущению человека, обнаружившего, что вселенная имеет на него свои планы, и планы эти включают розовую пищалку.

Сверху послышался голос Мага:

— Знаешь, а тебе идёт. Розовый — это новый чёрный. Так говорят. Ну, так говорю я, но скоро так будут говорить все, потому что я распространю эту моду.

Пауза.

— Чаю?

Заратос развернулся и вышел из зала. Молча. Не хлопнув дверью, потому что дверь, как мы помним, он уже высадил при входе.

Тобиас проводил его взглядом, поставил поднос на надувной трон (тот пискнул) и сделал пометку в блокноте. Сегодня вместо виселицы он рисовал кораблик. Маленький, с парусом. Уплывающий далеко-далеко, туда, где не было ни безумных магов, ни тёмных властелинов, ни говорящих чайников.

Маг спустился по лестнице, напевая что-то неразборчивое на тридцати шипящих согласных.

— Ну вот, Тобиас. Прекрасный визит. Жаль, что он не остался на чай. Я даже печенье достал. Правда, печенье было вчерашнее и немного обижено, что его не съели сразу, но я уверен, оно бы простило.

— Мессир, — сказал Тобиас, закрывая блокнот. — Он вернётся. И в следующий раз приведёт кого-то серьёзнее.

Маг просиял.

— Правда? — спросил он с таким искренним восторгом, словно ему только что пообещали день рождения. — Это же замечательно! Тобиас, нужно подготовиться! Принеси мне книгу «Тысяча и один способ превратить апокалипсис в праздник». Она в библиотеке, на полке между «Поваренной книгой для неодушевлённых предметов» и той книгой, которая постоянно врёт о своём содержании.

Тобиас вздохнул — это был его фирменный вздох, отточенный годами практики, вмещающий в себя усталость, смирение и едва уловимый привкус привязанности, в которой он ни за что бы не признался вслух, — и пошёл в библиотеку.

За его спиной Маг уселся на надувной трон Тьмы, погладил Мурку и откусил кусок обиженного печенья.

— Не дуйся, — сказал он печенью. — Тебя всё равно бы съели. Радуйся, что это я, а не кто-нибудь, кто ест без удовольствия.

Печенье, судя по всему, было неубеждено. Но деваться ему было некуда.

Глава 3. Наёмник

Заратос, Повелитель Тьмы, сидел на своём новом троне.

Пиииииииу.

Он попытался сменить позу, чтобы выглядеть более угрожающе.

Фвиить.

— Это невыносимо, — прошипел он. Розовый надувной трон под ним издал звук, похожий на вздох умирающей резиновой утки. — Вессмера! Где этот наёмник? Если он опоздает хоть на минуту, я прикажу надуть его вместо этого кресла.

Леди Вессмера, которая теперь старалась держаться от трона подальше (чтобы сохранить остатки уважения к повелителю), почтительно поклонилась: — Он уже здесь, мой лорд. Грим Молчаливый не опаздывает. Он просто... появляется.

Двери зала распахнулись. Впрочем, никто не вошел. Спустя секунду тень от одной из колонн отделилась, уплотнилась и превратилась в человека.

Грим Молчаливый выглядел именно так, как должен выглядеть человек, чья профессия — убивать магов за очень большие деньги. Он был с ног до головы закутан в плащ из кожи виверны (иммунитет к огню), на поясе висели склянки с антимагической ртутью, а за спиной крепился двуручный меч из хладного железа, который, по слухам, мог разрубить даже заклинание несварения желудка. Лицо Грима пересекал шрам, а в глазах читалась такая вселенская усталость от чужого колдовства, что от одного его взгляда у придворных магов начинали вянуть волшебные палочки.

Заратос подался вперед. Трон предательски скрипнул «ппуук», но Грим даже не моргнул. Профессионал.

— Ты знаешь, зачем ты здесь, — сказал Заратос. — Есть один маг. Безумный. Непредсказуемый. Он... переставил мою мебель.

Грим медленно кивнул. Он не произнёс ни слова. Его репутация гласила, что последний раз он говорил вслух семь лет назад, когда уронил на ногу молот, и это слово до сих пор запрещено в пяти графствах.

— Он опасен, — продолжал Заратос. — Обычная магия его не берет. Он превратил мою армию в кружок любителей фиалок. Мне нужен тот, кто не использует магию. Тот, кто просто подойдёт и... решит проблему. Физически.

Грим снова кивнул. Он достал из кармана свиток — контракт. Положил его на стол (который, к счастью, всё ещё был деревянным). Сумма в контракте была такой, что на неё можно было купить небольшое королевство и сдачу потратить на золотые зубы для всей армии.

Заратос, не глядя, подписал.

— Принеси мне его бороду, — кровожадно сказал Властелин. — Или шляпу. Или хотя бы заставь его перестать присылать мне открытки с котятами.

Грим забрал свиток, растворился в тени и исчез.

— Сквииик, — попрощался трон.

Башня Мага вернулась на своё законное место в холмах тем же вечером. Как объяснил Маг, в тронном зале Заратоса была «ужасная акустика для соло на тромбоне», а он как раз планировал освоить этот инструмент.

Утро началось спокойно. Пчёлы (теперь уже с крошечными тромбонами) репетировали гаммы. Тобиас пытался отстирать мантию хозяина от пятен эктоплазмы. Солнце светило, птички пели, а куст крыжовника у входа пытался поймать пролетающую муху.

В дверь постучали. Не рукой, а чем-то тяжёлым и металлическим.

Тобиас вздохнул, отложил мыло и пошёл открывать. Он знал этот стук. Это был стук Судьбы, которая пришла с мечом и плохим настроением.

На пороге стоял Грим. Он выглядел внушительно: тёмный силуэт на фоне яркого неба, рука на рукояти меча, аура опасности, от которой у Тобиаса зачесался нос.

— Доброе утро, — устало произнёс ученик. — Вы по поводу убийства?

Грим нахмурился. Он ожидал страха, паники, может быть, огненного шара. Но не вежливого вопроса от тощего юноши в фартуке. Наёмник медленно кивнул.

— Вы четвёртый за этот месяц, — сообщил Тобиас, пропуская гостя внутрь. — Пожалуйста, вытирайте ноги. Коврик живой, он не любит грязь. И не наступайте на третью ступеньку, она телепортирует в курятник.

Грим замер. Его взгляд скользнул по коврику, который действительно подозрительно шевелил ворсинками, и остановился на юноше. Охотник на магов достал из кармана горсть серебряного порошка и швырнул перед собой.

Ничего не произошло.

— Антимагия здесь работает плохо, — пояснил Тобиас, видя замешательство гостя. — Хозяин считает, что законы физики — это просто рекомендации. Вам наверх, в лабораторию. Чай, кофе, яд?

Грим проигнорировал предложение и начал подниматься по лестнице, перешагивая через третью ступеньку. Он двигался бесшумно, как кошка, обмотанная ватой. Его рука сжимала амулет Абсолютного Отрицания.

На втором этаже он остановился. В коридоре никого не было, но инстинкты вопили об опасности. Грим достал из подсумка моток проволоки из сплава метеоритного железа. Он начал быстро и профессионально расставлять ловушку «Паутина Тишины» — любое существо, обладающее магическим даром, попав в неё, теряло способность колдовать и говорить.

— О, какой интересный узел! — раздался голос прямо у него над ухом.

Грим резко развернулся, выхватывая меч. Сзади никого не было.

— Нет-нет, левее, — прокомментировал голос с потолка. — Вы слишком сильно натянули струну. Если кто-то наступит, его не просто лишит магии, а разрежет пополам. Хотя, может, в этом и смысл? Очень брутально. Мне нравится.

Грим поднял голову. На люстре, качаясь вниз головой и жуя яблоко, висел Маг.

Охотник не дрогнул. Он метнул в мага кинжал с рунами паралича. Кинжал просвистел в воздухе, но за сантиметр до цели превратился в бумажный самолётик, сделал мертвую петлю и мягко приземлился на плечо Грима.

— Мило, — оценил Маг. — Оригами? Я тоже увлекался. Помню, сложил журавлика из листа реальности. Он улетел и унес с собой вторник. С тех пор у нас в календаре сразу среда.

Грим не слушал. Он действовал. Он выхватил зеркало Истинного Отражения (отражает любое заклинание обратно) и активировал руну «Взрыв Тишины». Волна антимагической энергии, способная вырубить дракона, ударила в люстру.

Люстра обиженно звякнула. Маг исчез.

В ту же секунду Грим почувствовал хлопок по плечу.

— Ты очень серьёзный, — сказал Маг, стоя теперь прямо перед ним. — Прямо как тот памятник на площади, которому голуби постоянно портят прическу. Скажи, а у тебя есть иммунитет к щекотке?

Грим нанес удар мечом. Идеальный, отточенный годами удар, рассекающий воздух со свистом. Меч прошел сквозь мага, как сквозь дым.

— Опять мимо, — вздохнул чародей. — Слушай, твои железки бесполезны. Ты пытаешься отменить магию, а я её не использую. Я просто договариваюсь с материей. Вот, например, твой плащ. Он из кожи виверны, да?

Грим замер. Его плащ вдруг начал теплеть. Потом шевелиться. А потом кожа виверны вспомнила, что она когда-то была виверной.

Плащ на плечах Грима расправил крылья (которые выросли из воротника) и попытался взлететь, унося наемника к потолку.

— Отпусти! — впервые за семь лет крикнул Грим. Голос у него был скрипучий, как несмазанная телега.

— Он говорит! — восхитился Маг, хлопая в ладоши. — Тобиас! Иди сюда, у нас говорящий наемник!

Грим, болтаясь в метре над полом в объятиях собственного плаща, попытался достать очередной амулет, но плащ (который, видимо, был самкой виверны) начал нежно покусывать его за ухо.

— Ладно, опустите его, — скомандовал Маг. — Виверна, место!

Плащ сдулся и снова стал просто одеждой, хотя теперь он явно обнимал хозяина крепче, чем требовал фасон. Грим рухнул на пол. Он тяжело дышал. Его арсенал был полон, но он чувствовал себя безоружным.

Маг присел перед ним на корточки.

— Ты хороший боец, — сказал он неожиданно серьёзно. — Быстрый. Угрюмый. И у тебя отличная челюсть, очень волевая. Ты мне нужен.

Грим настороженно поднял взгляд.

— Убить? — хрипло спросил он.

— Убить? Фи, как банально. Нет! Мне нужен кто-то, кто будет меня... уравновешивать. Понимаешь, Тобиас — он замечательный, но он слишком много ноет и боится пауков. А ты — скала! Кремень! Мне нужен кто-то крутой, кто будет пафосно мне проигрывать.

Грим молчал. Он обдумывал ситуацию. Контракт с Заратосом был провален. Репутация испорчена. Плащ пытался с ним флиртовать.

— И ещё, — добавил Маг заговорщически. — Я плачу вдвое больше, чем Заратос. А ещё я могу сделать так, чтобы твой меч светился в темноте. Диско-меч! Представляешь?

— Втрое, — неожиданно сказал Грим.

Маг моргнул.

— Что?

— Втрое больше, — повторил Грим. — И никакого диско-меча. И я не ношу розовое.

— По рукам! — Маг сиял. — Тобиас! Неси новый контракт! И чай! У нас новый сотрудник!

Спустя час Грим Молчаливый сидел на кухне башни. Перед ним стояла чашка чая (нормального, жидкого), а напротив сидел Тобиас.

Ученик выглядел так, словно встретил родственную душу.

— Он заставит тебя носить смешные шляпы, — предупредил Тобиас шепотом.

— Я их сожгу, — буркнул Грим.

— Он превратит твой меч в резиновую курицу.

— Я убью кого-нибудь резиновой курицей. Это будет ещё страшнее.

Тобиас посмотрел на наёмника с уважением.

— Ты надолго здесь?

Грим сделал глоток чая. Чай был вкусный. В углу кухни метла самостоятельно заметала мусор, напевая под нос. За окном пролетел гигантский шмель в цилиндре.

— Пока не выплачу ипотеку за замок, — мрачно ответил Грим. — Значит, навсегда.

В гостиной раздался грохот и радостный вопль Мага: — Ребята! Я придумал! Мы научим скелетов Заратоса танцевать кадриль! Грим, ты умеешь танцевать? Нет? Ничего, я зачарую твои ноги!

Грим и Тобиас переглянулись. В их глазах читалось одно и то же: глубокое, неизбывное страдание, которое объединяет людей крепче любой клятвы.

— Добро пожаловать в команду, — вздохнул Тобиас.

Грим молча чокнулся с ним чашкой.

Глава 4. Дипломатия

Если армия нежити не справляется, а лучший наёмник мира переходит на сторону врага из-за экзистенциального кризиса и повышенной оплаты, у настоящего злодея остаётся последнее, самое страшное оружие.

Бюрократия.

Заратос сидел на своём розовом надувном троне (который теперь издавал звук «шшш-пуньк» каждый раз, когда Повелитель Тьмы пытался принять величественную позу) и писал письмо. Он использовал перо феникса, чернила из крови кракена и пергамент из человеческой кожи, но даже эти мрачные атрибуты не могли скрыть того факта, что он пишет жалобу.

«Уважаемый Совет Архимагов, — выводил Заратос каллиграфическим почерком. — Сим довожу до вашего сведения, что в секторе 7-Г наблюдается вопиющее нарушение Магического Равновесия. Субъект, именующий себя Магом (далее — Безумец), нарушает законы физики, логики и хорошего вкуса. Вчера он превратил гравитационное поле вокруг моей цитадели в кисель. Мои гаргульи застряли в воздухе и выглядят идиотски. Требую немедленной инспекции, санкций и, желательно, лоботомии. С уважением, Пожиратель Надежд (и владелец розовой мебели поневоле), Заратос».

Он поставил печать — череп в огне — и отдал свиток почтовой летучей мыши. Мышь пискнула и улетела, врезавшись по дороге в косяк двери (навигация у тёмных сил в последнее время хромала).

Совет Архимагов располагался в Башне Слоновой Кости, которая на самом деле была построена из белого кирпича, потому что слоновая кость — это неэтично и дорого. В Совете заседали три величайших ума современности, чей совокупный возраст приближался к возрасту местных гор, а чувство юмора окаменело где-то в эпоху первых династий.

Архимаг Барнабас (Длинная Борода, Нудный Голос) постучал молоточком по столу. — Коллеги, у нас жалоба. От Заратоса. — От того, который в чёрном шлеме? — переспросила Архимаг Теодора (Строгий Пучок, Взгляд Василиска). — Я думала, мы его забанили за спам с угрозами апокалипсиса. — На этот раз всё серьёзно. Он утверждает, что некий маг нарушает Статью 481: «Несанкционированное использование абсурда в промышленных масштабах». — 481-я? — оживился Архимаг Валериус (Вечно Спящий, Любитель Пончиков). — Это серьёзно. Это аннулирование лицензии. Едем с инспекцией!

В Башне Мага утро началось с тревоги. Точнее, тревогу поднял Тобиас, который увидел в магическом шаре приближающуюся делегацию на летающих коврах с мигалками.

— Мессир! — заорал он, вбегая в гостиную. — Сюда едет Совет! Инспекция! Они отберут у вас лицензию! Они закроют башню! Они... о боги, что вы делаете?

Маг стоял посреди комнаты. На нём был смокинг. Смокинг был безупречен, если не считать того, что он был сшит из иллюзии ночного неба, и звёзды на лацканах периодически падали в карманы.

— Спокойствие, Тобиас, — сказал Маг, поправляя галстук-бабочку (которая на самом деле была живой бабочкой, очень недовольной ситуацией). — Мы устроим им приём. Я буду дворецким. — Дворецким? — переспросил Грим, который сидел в кресле и точил свой меч оселком. Меч теперь иногда светился мягким лиловым светом — компромисс, на который они с Магом согласились. — Именно! — Маг поднял палец. — Никто не заподозрит, что безумный хозяин башни — это скромный, услужливый дворецкий по имени... эмм... Жан-Люк. А вы двое будете вести себя естественно. — Естественно? — Тобиас истерически хохотнул. — У нас на кухне метла поёт романсы, а в подвале пчёлы репетируют фламенко!

— Вот именно поэтому, — строго сказал Маг, — ты закроешь подвал на ключ. А метле скажешь, что у неё ангина. Грим, убери меч. Возьми поднос. Ты теперь сомелье. — Я не знаю, что это, — буркнул Грим. — Это человек, который наливает вино и смотрит на всех так, будто они ничего не понимают в жизни. У тебя получится идеально.

Когда три архимага приземлились перед башней, дверь им открыл высокий мужчина в звёздном смокинге. Он поклонился с грацией цапли.

— Добро пожаловать в Обитель... кхм... Нормальности, — произнёс он бархатным баритоном. — Я Жан-Люк, дворецкий его сиятельства. К сожалению, хозяин сейчас отсутствует. Он ушел... эээ... пересчитывать облака. Но он просил вас чувствовать себя как дома.

Барнабас подозрительно оглядел «Жан-Люка». Лицо дворецкого казалось смутно знакомым, особенно безумный блеск в глазах, но борода была расчёсана, а бабочка на шее выглядела почти прилично (пока не начала махать крыльями).

— Мы здесь с проверкой, — холодно сказала Теодора. — Нам сообщили о магических аномалиях. — Аномалии? — Маг картинно прижал руку к груди. — Помилуйте, сударыня! У нас скучнейшее место. Мы тут даже пыль вытираем по расписанию. Тобиас! Проводи гостей в гостиную.

Тобиас, бледный как полотно, вышел вперёд. — Прошу вас, — просипел он. — Только не наступайте на коврик, он... эээ... чувствительный.

Архимаги вошли.

Инспекция началась. Барнабас достал «Детектор Хаоса» — сложный прибор с кучей стрелок. Стрелки немедленно закрутились, как пропеллеры, а потом прибор тихонько задымился и выбросил белый флаг.

— Странно, — пробормотал Барнабас, стукнув прибором о ладонь. — Наверное, батарейки сели. — Чай? — перед ними возник Грим. В руках он держал поднос. На подносе стояли чашки и бутылка коллекционного вина «Слёзы Гоблина». Грим посмотрел на архимагов своим фирменным взглядом «Я убивал людей за меньшее, чем ваш выбор обуви».

— О... спасибо, — пролепетал Валериус, беря чашку. — Какой... внушительный у вас сомелье. — Он иностранец, — быстро пояснил «Жан-Люк». — Из страны, где улыбка считается признаком слабоумия.

Архимаги прошли в библиотеку. — Книги должны стоять по алфавиту! — заявила Теодора, оглядывая полки. — Они и стоят, — заверил Маг. — Просто алфавит у нас древнешумерский. И книги иногда переползают, если им не нравится сосед. Ой, то есть... сквозняк! Сильный сквозняк перемещает тома!

В этот момент «Энциклопедия ядовитых грибов» попыталась укусить Валериуса за палец. Грим, не меняя выражения лица, ударил книгу по корешку подносом. Книга угомонилась. — Переплёт рассохся, — невозмутимо пояснил наёмник.

Дальше была ванная комната. — Почему ванна заполнена облаками? — спросил Барнабас, тыкая пальцем в пушистую белую субстанцию. — Это пена, сэр, — соврал Маг. — Очень... объёмная пена. Импортная. — А почему из слива слышны голоса? — Сантехника старая. Трубы резонируют с... эээ... загробным миром. То есть с подвалом!

Тобиас шёл сзади и молился всем известным богам, чтобы они не открыли дверь в Комнату С Искажённой Гравитацией. Но боги в этот день, видимо, тоже наблюдали за шоу и ели попкорн.

Теодора остановилась перед массивной дубовой дверью с табличкой «Не входить! (Там пчёлы с амбициями)». — А это что? — спросила она. — Кладовка! — вскрикнул Тобиас. — Винный погреб! — одновременно сказал Маг. — Пыточная, — добавил Грим.

Архимаги переглянулись. — Открывайте, — приказал Барнабас.

Маг вздохнул, поправил бабочку (которая уже устала и просто висела тряпочкой) и распахнул дверь.

Это была не кладовка. Это был огромный зал, где гравитация работала по принципу «кто во что горазд». Мебель была прибита к потолку. Люстра росла из пола. А посередине, паря в невесомости, висел рой пчёл.

Каждая пчела держала в лапках крошечную гитару.

Увидев гостей, главная пчела (в малюсеньком берете) взмахнула дирижёрской палочкой. Рой ударил по струнам. Грянул оглушительный, яростный, невероятно техничный фламенко.

Архимаги застыли с открытыми ртами. Пчёлы танцевали в воздухе, выписывая сложные пируэты. Это было великолепно. Это было невозможно. Это было вопиющим нарушением Статьи 481.

— ЭТО ЧТО ТАКОЕ?! — взревел Барнабас, перекрикивая музыку. — Репетиция! — радостно крикнул Маг, забыв про роль дворецкого. — Пчелиный ансамбль «Жужжание Страсти»! Мы готовимся к турне!

— Это... это возмутительно! — Теодора побагровела. — Магия на животных! Искажение законов природы! Где лицензия на музыкальное образование насекомых?! Я закрываю эту башню! Немедленно!

Валериус уже доставал свиток с печатью «ОПЕЧАТАНО».

Тобиас закрыл лицо руками. Грим положил руку на рукоять меча.

Но Маг не растерялся. — Господа! — воскликнул он, меняя тон на вкрадчивый. — Прежде чем вы совершите непоправимую ошибку и лишите мир искусства... Может быть, чаю? — Никакого чаю! — отрезал Барнабас. — Мы пишем протокол! — Это особый чай, — прошептал Маг. — Сорт «Административный Восторг». Он помогает... правильно заполнять формы.

Валериус, который ненавидел заполнять формы, дрогнул. — С лимоном? — спросил он. — С лимоном, мятой и капелькой... забвения, — тихо добавил Маг, но никто не услышал. — Грим! Чай! Живо!

Грим, понимая, что битва проиграна, но война ещё нет, метнулся на кухню. Через секунду он вернулся с дымящимся чайником.

Маг разлил напиток по чашкам. Аромат был божественным. Он пах свежими чернилами, новой бумагой и премией в конце квартала. Архимаги не устояли. Они сделали по глотку.

Их глаза остекленели.

— Какой... приятный букет, — протянул Барнабас. — О чём мы говорили? — О погоде, — тут же подсказал Маг. — Вы говорили, что погода отличная, а башня — образцовая. — Да? — Теодора моргнула. — Мне казалось, тут были пчёлы... с гитарами... — Пчёлы? — Маг рассмеялся. — Сударыня, это же абсурд! Пчёлы не играют на гитарах. У них слишком короткие лапки. Это были... эмм... галлюцинации от переутомления. Вам нужно больше отдыхать.

— Да... отдых, — Валериус зевнул. — И пончик. — Именно! — Маг сунул ему в руку тарелку с печеньем. — Вот, подпишите здесь, что инспекция прошла успешно.

Архимаги, блаженно улыбаясь, подписали пустой бланк. — Прекрасный приём, — сказал Барнабас, вставая. — Такой вежливый дворецкий. Такой... нормальный дом. — Приезжайте ещё, — поклонился «Жан-Люк». — Но лучше не скоро.

Когда двери за комиссией закрылись, Тобиас сполз по стене на пол. — Мы выжили, — прошептал он. — Я не верю. — Это было близко, — согласился Маг, срывая бабочку, которая тут же улетела в окно. — Пчёлам надо поработать над вступлением. Слишком агрессивно. — Мессир, — сказал Грим, ставя поднос на (теперь уже снова влюблённый) диван. — В следующий раз я их просто убью. Это будет гуманнее, чем заставлять меня быть сомелье.

Маг хлопнул наёмника по плечу. — Брось, Грим! Ты был великолепен. Особенно когда угрожал книге. Ладно, всем отдыхать! Я иду писать ответ Заратосу. — Какой ответ? — простонал Тобиас.

Маг уже поднимался по лестнице, насвистывая фламенко. — Я отправлю ему официальный отчёт Совета. С резолюцией: «Объект соответствует нормам. Рекомендуем заявителю проверить собственное душевное здоровье». Представляешь его лицо?

Грим и Тобиас переглянулись. И впервые за всё время на лице наёмника промелькнуло что-то похожее на улыбку. — Розовое, — сказал Грим. — Его лицо будет розовым. В тон трону.

И они пошли пить чай. Тот, который без забвения. Хотя Тобиас от забвения сейчас бы не отказался.

Глава 5. Личная встреча

Заратос стоял перед воротами башни. Один.

Ни армии скелетов, ни призрачных легионов, ни даже скромной свиты из двух-трёх дежурных вампиров. Тёмный Властелин был облачён в свои самые грозные доспехи — чёрный металл, поглощающий свет, шипы, на которых можно было развешивать шляпы (или головы, по настроению), и плащ, сотканный из ночных кошмаров (на самом деле из очень дорогого шёлка, но маркетинг — это всё). В руке он сжимал Посох Вечной Скорби, который сейчас выглядел скорее как Посох Вечного Раздражения.

Он поднял руку в латной перчатке и постучал.

Тук-тук-тук.

Звук был глухим и каким-то неубедительным. Обычно, когда Заратос стучал в двери, они разлетались в щепки, а жители за ними падали в обморок. Но эта дверь была сделана из древесины Дуба-Пофигиста, который рос в Зачарованном Лесу и славился тем, что ему было абсолютно всё равно на внешние раздражители.

Заратос постучал снова. Сильнее.

Тук-ТУК-ТУК!

Дверь приоткрылась на цепочке. В щели показался один глаз Тобиаса. Глаз был красным от недосыпа (вчера они с Гримом полночи играли в карты с полтергейстом, и полтергейст мухлевал) и выражал смесь удивления и обречённости.

— А, это вы, — сказал Тобиас без особого энтузиазма. — Мы сегодня не принимаем. У нас санитарный день. Мессир пытается отучить ковёр-самолёт от привычки сбрасывать пассажиров над болотом.

Заратос набрал в грудь воздуха, чтобы изрыгнуть проклятие, способное иссушить траву в радиусе мили, но вместо этого произнёс: — Я хочу поговорить. С ним.

Тобиас моргнул. — Вы? Поговорить? Без... эмм... файерболов? Без угроз испепелить наш род до седьмого колена?

— Я пробовал испепелить, — мрачно напомнил Заратос. — Теперь у меня аллергия на фиалки. Я хочу... ответов.

Тобиас вздохнул, снял цепочку и открыл дверь. — Заходите. Только осторожнее, в прихожей скользко. Мы вчера пролили эликсир Неуклюжести, и теперь там пол сам подставляет подножки.

Заратос шагнул внутрь. Пол действительно попытался сбить его с ног, метнувшись влево, но Тёмный Властелин удержал равновесие благодаря многолетнему опыту хождения по головам врагов.

В гостиной царил... уютный хаос. На каминной полке сидел Грим Молчаливый и чистил картошку кинжалом, который стоил дороже, чем вся эта башня. Увидев Заратоса, он даже не прекратил своё занятие, лишь едва заметно кивнул. Кивок означал: «Привет, бывший работодатель. Надеюсь, ты не за деньгами».

Маг сидел за столом (сегодня это был настоящий дубовый стол, ура!) и строил карточный домик. Но не из карт, а из левитирующих тостов с джемом. Конструкция была сложной, высокой и липкой.

— О! Заратос! — воскликнул он, увидев гостя. — Какими судьбами? Проходи, садись! Чай, кофе, кровь девственниц? У нас, правда, только вишнёвый сок, но если добавить перца, то почти не отличить.

Заратос медленно подошёл к столу. Он чувствовал себя странно. Всю свою жизнь он был воплощением ужаса. Его имя шептали в страхе. Его тень заставляла цветы вянуть. А здесь... здесь он был просто соседом, который зашёл попросить соли.

Он сел на предложенный стул. Стул скрипнул, но не попытался его обнять. Уже прогресс.

— Я пришёл спросить... почему? — глухо произнёс Заратос. Он снял шлем и поставил его на стол, рядом с башней из тостов. Лицо Властелина Тьмы оказалось неожиданно молодым, хотя и очень бледным, с тонкими чертами и глазами, в которых плескалась вековая усталость.

Маг аккуратно положил последний тост на вершину башни. — Почему что? Почему небо голубое? Почему утки не носят штаны? Или почему я превратил твой трон в надувное кресло?

— Почему ты вообще... существуешь? — Заратос посмотрел ему прямо в глаза. — Ты обладаешь силой, которой хватило бы, чтобы свернуть этот мир в трубочку и закурить. Ты мог бы править галактиками. Ты мог бы создать свою вселенную, где все ходят на руках и едят радугу. Но вместо этого... ты здесь. Ты издеваешься надо мной. Ты срываешь мои планы. Ты превращаешь мою жизнь в фарс. Зачем?

В комнате повисла тишина. Грим перестал чистить картошку. Тобиас замер с подносом в дверях. Даже башня из тостов перестала покачиваться.

Маг откинулся на спинку стула. Его лицо вдруг стало серьёзным. Исчезла дурацкая ухмылка, пропал безумный блеск в глазах. Перед Заратосом сидел не шут, а древнее, могущественное существо, которое видело рождение звёзд и смерть богов.

— Знаешь, Заратос... — тихо начал Маг. — Когда ты можешь всё... абсолютно всё... это становится скучным. Невообразимо, смертельно скучным. Щёлк — и горы стали морем. Щёлк — и время потекло вспять. Никакого вызова. Никакого риска. Никакого... вкуса.

Он взял со стола тост, намазанный джемом, и задумчиво откусил кусок. — Я пробовал быть героем. Спасал принцесс, убивал драконов. Скука. Принцессы вечно ноют, драконы слишком быстро умирают. Я пробовал быть злодеем. Строил цитадели, собирал армии. Тоже скука. Герои такие предсказуемые, вечно лезут со своими речами о добре и свете.

Маг подался вперёд, и его глаза сверкнули. — А потом я встретил тебя. Ты... ты идеален, Заратос. Ты так стараешься! Ты так искренне веришь в свою злобность! Ты строишь эти пафосные планы, пишешь эти жуткие указы, носишь этот нелепый шлем... Это же искусство! Ты — лучший актёр в этом театре абсурда, который я называю своей жизнью.

Заратос сидел, ошеломлённый. — Я... актёр? — переспросил он. — Я — Пожиратель Надежд! Я — Ужас Ночи! Я...

— Ты — моя любимая игрушка, — мягко перебил Маг. — Ты даёшь мне смысл вставать по утрам. "Что сегодня придумает Заратос? Какую пакость он затеет? Как мне её весело испортить?" Это же игра! Великая игра! И ты — мой лучший партнёр.

Заратос почувствовал, как внутри него что-то рушится. Весь его мир, построенный на страхе и власти, оказался просто декорацией в чужом спектакле. Он был не главным злодеем. Он был... аниматором.

— Ты... чудовище, — прошептал он.

— Возможно, — легко согласился Маг, снова превращаясь в весёлого безумца. — Но согласись, со мной весело! Ну кто ещё подарит тебе надувной трон? Или научит твоих скелетов танцевать? Признайся, тебе ведь тоже было скучно до меня. Завоевать мир, поработить всех... а дальше что? Административная работа? Налоги? Ремонт дорог? Тьма — это ведь та же бюрократия, только в чёрном цвете.

Заратос молчал. Он вспомнил свои будни до появления Мага. Совещания с генералами. Отчёты о поставках черепов. Инспекции темниц. Да, это было... рутинно.

— Так что я предлагаю сделку, — Маг протянул руку через стол, едва не обрушив тосты. — Мы продолжаем. Ты строишь козни, я их ломаю. Ты нападаешь, я защищаюсь. Но мы делаем это... с огоньком. С фантазией! Никаких банальных "я уничтожу мир". Давай что-нибудь поинтереснее! Например, ты попытаешься украсть Луну? Или заменить всю воду в океане на лимонад? А я буду тебя останавливать. Идёт?

Заратос посмотрел на протянутую руку. Потом на Грима, который одобрительно кивнул (или просто моргнул, с ним сложно понять). Потом на Тобиаса, который с надеждой смотрел на него.

— А если... — медленно произнёс Тёмный Властелин, — если мне понадобится помощь? Ну, скажем, с завоеванием одного маленького, но очень вредного герцогства, где делают отвратительный сыр?

Маг расплылся в широкой улыбке. — О! Я ненавижу плохой сыр. Считай, что у тебя есть консультант. По вторникам и четвергам я свободен.

Заратос вздохнул. Он взял свой шлем, повертел его в руках. — Ладно. Но с одним условием.

— Каким? — Маг замер в нетерпении.

— Верни мне нормальный трон. От этого розового у меня болит спина. И самолюбие.

— Договорились! — Маг хлопнул в ладоши. — Сделаю тебе трон из... эмм... застывшей лавы? Нет, банально. Из чёрного шоколада! Твёрдого, горького, 99% какао! И вкусно, и стильно!

Заратос хотел возразить, но потом представил лицо своих генералов, когда он будет отламывать кусок от подлокотника во время совещания, и неожиданно для себя усмехнулся.

— Шоколад... пойдёт. Но только горький.

Они пожали руки. В этот момент башня из тостов всё-таки рухнула, засыпав стол джемом.

— К счастью, — сказал Маг, облизывая палец, — это был клубничный.

Вечер закончился странно. Заратос, Грим, Тобиас и Маг сидели на кухне и пили чай. Тёмный Властелин рассказывал о трудностях логистики в армии нежити («скелеты постоянно теряют рёбра, а потом требуют больничный»), Грим молча кивал и подливал кипяток, а Маг рисовал на салфетке план похищения Луны.

— А ещё, — говорил Маг, — мы можем покрасить Луну в зелёный цвет. В горошек. — Нет, — твёрдо сказал Заратос. — В полоску. Чёрно-белую. Как зебра. — Гениально! — восхитился Маг. — Тобиас, пиши: "Операция 'Зебра'".

Тобиас писал. Он чувствовал, что его жизнь окончательно превратилась в сумасшедший дом, но, глядя на улыбающегося (впервые!) Тёмного Властелина и довольного Мага, он подумал, что, может быть, это не самый плохой сумасшедший дом в мире.

По крайней мере, здесь был вкусный чай. И шоколадный трон в перспективе.

Глава 6. Эпилог с последствиями

Прошёл месяц. Месяц — срок небольшой для геологии, ничтожный для истории, но совершенно достаточный для того, чтобы мир окончательно и бесповоротно сошёл с ума. В хорошем смысле.

В герцогстве Синих Холмов было солнечно. Крестьяне высыпали на крепостные стены, жуя жареные каштаны и передавая друг другу бинокли. Внизу, в долине, разворачивалась Битва Века.

Тёмный Властелин Заратос, облачённый в чёрные доспехи (теперь с декоративными вставками из тёмного шоколада), вёл армию скелетов в атаку. Скелеты бежали ровным строем, но периодически останавливались, чтобы сделать «волну». Навстречу им вышел Маг. Он был одет в халат, расшитый живыми утками, которые крякали при каждом его шаге. — Ты не пройдёшь! — громогласно заявил Маг, поднимая посох. — Я пройду! — так же громко ответил Заратос, сверяясь с бумажкой, приклеенной к внутренней стороне щита. — Ибо тьма... эмм... тьма неизбежна, как налоги! — Неплохо, — прокомментировал Маг шёпотом, пока они скрестили оружие (посох и меч издали звук «дзынь!», похожий на звон хрустального бокала). — Но больше экспрессии! Зрители в задних рядах скучают.

Маг взмахнул рукой. Небо окрасилось в лилово-зелёную полоску. Сверху посыпались конфетти. Скелеты начали перестраиваться в пирамиду. Публика на стенах разразилась аплодисментами.

Вечером в Башне царила деловая атмосфера. Тобиас сидел за столом, заваленным свитками. Он выглядел уставшим, но это была усталость человека, который наконец-то нашёл систему в хаосе. — Мессир, — сказал он, не поднимая головы. — Король Андервальд просит перенести «Вторжение Гигантских Слизней» со среды на пятницу. У него в среду день рождения тёщи, он боится, что слизни её не впечатлят. Или наоборот, впечатлят слишком сильно. — Перенеси, — махнул рукой Маг, левитируя над камином и пытаясь научить огонь принимать форму зайчиков. — Но скажи, что за перенос — двойной тариф. Пусть пришлёт ещё того сыра с плесенью. — И ещё письмо от Гильдии Героев, — продолжил Тобиас. — Они жалуются на Грима. Говорят, он слишком быстро их побеждает. Они не успевают произнести пафосные монологи перед смертью.

В углу комнаты, в тени, сидел Грим. Он чистил мандарин кинжалом. — Они много болтают, — буркнул наёмник. — Грим, дружище, — укоризненно сказал Маг. — Мы же обсуждали. Ты должен дать им хотя бы пять минут славы. Постой в героической позе, послушай про их тяжелое детство, про пророчества... А потом уже бей плашмя по голове. Это называется «клиентоориентированность».

Грим вздохнул. Вздох был тяжёлым, но мандарин он дочистил идеально ровной спиралью. — Доплата за вредность, — сказал он. — Договорились.

Дверь отворилась, и вошёл Заратос. Он выглядел довольным, хотя его плащ был слегка испачкан чем-то коричневым. — Шоколадный трон — это гениально, — заявил он с порога, отламывая кусочек от собственного наплечника и отправляя его в рот. — Горький, твёрдый, внушает уважение. Правда, приходится поддерживать в тронном зале температуру ледника, чтобы он не потек, и мои генералы теперь ходят в шубах, но это даже стильно. Зло должно быть холодным. И вкусным.

Он плюхнулся на диван. Диван (тот самый) тут же оживился, радостно скрипнул пружинами и подсунул Тёмному Властелину подушку под спину. — Кстати, — сказал Заратос, поглаживая бархатную обивку. — Мой пуфик передавал привет. Он скучает. Может, устроим им свидание на выходных? Я планирую захватить небольшую винодельню, там будет романтично.

Тобиас сделал пометку в ежедневнике: «Суббота, 19:00. Романтический ужин для мягкой мебели. Меню: полироль и выбивание пыли».

— Всё идёт слишком хорошо, — вдруг сказал Маг. Он перестал мучить огонь и подошёл к окну. За окном сияла Луна — сегодня она была нормальной, но вчера Маг ради шутки пририсовал ей усы, и астрономы до сих пор спорили, что это значит.

— В каком смысле? — спросил Заратос, доедая наплечник. — Мы держим мир в тонусе. Короли платят, герои качаются, крестьяне развлекаются. Баланс соблюдён. — Вот именно! — Маг резко развернулся. Его халат с утками тревожно закрякал. — Баланс! Порядок! Предсказуемость! Мы превратились в... в расписание! «Вторжение по пятницам», «Апокалипсис по выходным». Это же рутина, друзья мои! Рутина — это смерть для творчества!

Он подбежал к карте мира, висевшей на стене (карта пыталась свернуться в трубочку, но Маг пришпилил её кинжалом Грима). — Смотрите! — Он ткнул пальцем в восточную часть, туда, где пергамент был чистым и белым, если не считать надписи «Здесь живут драконы (и они ужасные зануды)».

— Восточный Континент, — прошептал Маг с благоговением. — Империя Золотого Дракона. Вы знаете, что там происходит? — Там... едят рис? — предположил Тобиас. — Там царит АБСОЛЮТНЫЙ ПОРЯДОК, — страшным шёпотом произнёс Маг. — Драконы правят людьми. У них есть расписание даже для дождя! Трава растёт строго по уставу — два сантиметра в неделю. Птицы поют по нотам, утверждённым министерством культуры. Никакого хаоса. Никакой импровизации. Даже облака там квадратные, потому что так их удобнее складывать в небе!

В комнате повисла тишина. — Квадратные облака? — переспросил Грим. — Кубические! — уточнил Маг. — Это же преступление против эстетики! Это вызов! Вы представляете, как скучно там жить? Им срочно, просто жизненно необходимо немного... безумия.

Глаза Мага загорелись тем самым огнём, который обычно предвещал, что кому-то придётся переезжать или менять пол. — Заратос, тебе не надоел твой шоколадный трон? — Ну... он немного липкий, если честно. — Грим, тебе не надоели герои, которые читают одни и те же монологи? — Угу. — Тобиас, тебе не надоело... а, впрочем, тебе всегда всё надоело.

Маг широко улыбнулся. — Собирайте вещи, господа! Мы едем в отпуск. На Восток. Я слышал, драконы считают себя высшей расой с непоколебимой логикой. Он потёр руки. — Обожаю ломать непоколебимую логику. Особенно по утрам.

Тобиас посмотрел на свой аккуратно заполненный ежедневник. На стопки свитков. На налаженную жизнь. Потом он посмотрел на Мага, который уже превращал карту в бумажный самолётик. Ученик вздохнул, закрыл чернильницу и встал. — Я возьму чайник, — сказал он. — Сомневаюсь, что у драконов есть нормальный чай.

— Вот это настрой! — Маг подпрыгнул, и утки на его халате взлетели, кружась по комнате. — Диван берём с собой! Пуфик тоже! Всё берём! Это будет не просто путешествие. Это будет гастрольный тур Хаоса!

Грим молча встал, подошёл к карте, выдернул свой кинжал и начал точить его. — Драконы, — сказал он задумчиво. — Большая чешуя. Дорогая.

Заратос встал рядом. — И у них наверняка есть сокровищницы. Мне нужен новый шлем. Старый скоро не налезет дальше щёк из-за шоколадной диеты.

Маг распахнул окно. Ветер ворвался в комнату, пахнущий приключениями, озоном и немного жареной уткой. — Ну что, мир? — крикнул он в темноту. — Держись! Мы идём причинять добро и наносить радость! И никто не уйдёт обиженным!

Башня дрогнула. Каменные ноги (которые выросли у фундамента, пока никто не видел) оторвались от земли. — Поехали! — скомандовал Маг.

И башня, весело перебирая ногами и насвистывая мотив «Сэра Пухляша», зашагала на Восток, навстречу восходящему солнцу и ничего не подозревающим драконам.

Конец первой книги.